Kitabı oxu: «Донбасс. Мы тоже были на войне», səhifə 2

– Не любишь ты меня. Вот и родственников моих уже ненавидишь.

– Опять двадцать пять. Любовь, да любовь. Как молодая девка заговорила, – с досадой произнес старик.

– Юра, где сумка с лекарствами? «Корвалол» надо выпить. Что-то сердце разболелось.

– На стеллаже стоит.

Женщина, включив фонарик, начала рыться в сумке. Взгляд ее упал на что-то завернутое в тряпку, лежавшую в самом углу подвала.

– Чекушку прячешь? – с укором спросила она и схватила сверток. Оттуда выпали две гранаты.

– Воевать надумал?! – вскрикнула жена и просящим голосом добавила: – Юра, мы на эту тему говорили. Ты же обещал. Куда тебе с больным сердцем?

Муж, понурив голову, молчал. Женщина криво усмехнулась:

– А я думаю: куда утка из морозилки пропала? А он ее террористам за гранаты отдал.

– Валя, замолчи! Какие они террористы?! Это ополченцы! Они нас защищают от бандеровцев. Мои два деда и отец в Отечественную войну били этих гадов! И я не смогу жить в одной стране с фашистами! Если бы не сердце, давно бы воевал.

– Тогда зачем гранаты? – удивилась жена.

– На всякий случай. Вдруг, нацгвардия село возьмет, так я растяжку поставлю на калитке. Все равно меня расстреляют, как сепаратиста. Хоть несколько карателей на тот свет потяну!

– Юра, давай уедем в Россию или хотя бы в Новоазовск. Не могу я уже, устала, – всхлипнула женщина.

– Кто тебя там ждет? Сама знаешь, что родственников там нет. Да и зачем я должен покидать свою родину?

– Может, кто-нибудь из людей примет? – заплакала жена.

– Не разводи сырость! Ладно, завтра отвезу в Новоазовск, а сам назад, – согласился муж и угрожающе добавил: – Не вздумай спорить, ты меня знаешь!

Утром старик выгнал за ворота старенький «Москвич» и начал грузить в багажник сумки. Жене, спешившей к сараю, он приказал:

– Валентина, поехали, хватит копаться!

– Сейчас, курам зерна дам!

Увидев, что женщина побежала за сарай, дед, нервничая, закричал:

– Куда?!

– Курица выскочила, по огороду бегает! – бросила она на ходу.

– Хрен с ней, давай в машину!

Тишину нарушил пронзительный звон разрываемого снаряда, гулко отозвалась земля, и взметнулся фонтан земли.

– Валька, ложись! – заорал старик и упал возле машины.

Когда затихло, дед позвал: – Валя! Валентина, ты где?!

Ответа не было. Почуяв беду, он бросился за сарай.

Жена лежала на спине, раскинув руки. Из виска тонкой струйкой стекала кровь. Муж припал ухом к ее груди и, не услышав дыхания, прошептал: – Валенька, я всю жизнь любил тебя. Как же мне теперь жить? – и его плечи затряслись в беззвучном плаче.

Через три дня жители села узнали, что дед Юра погиб на блокпосту возле города, забрав с собой на тот свет трех карателей батальона «Азов». Он сделал «сюрприз» из гранат, и когда открыл багажник «Москвича» для проверки, раздался взрыв.

Патриотка

Стоявшая в палисаднике женщина, увидев меня, улыбнулась и крикнула:

– Привет, сосед!

– Привет, Алла! – добродушно ответил я.

– Давно не виделись, – продолжила она, давая понять, что хочет пообщаться со мной, и подошла к штакетнику.

В былые времена мы не особо общались. Поздоровались, да и все, и каждый побежал по своим делам. А сейчас, когда, из-за боевых действий, большинство семей выехало, людей мало осталось в селе, поэтому каждого человека, встреченного на улице, воспринимаешь с радостью. И обязательно остановишься, чтобы поговорить о ситуации на Украине.

Мне эти разговоры о политике уже надоели. Поэтому я, подходя к забору, был намерен повернуть беседу в другое русло:

– Чего удивляться, что давно не виделись, ведь, больше в подвалах сидим.

– Не говори, сосед, – согласилась женщина и пожаловалась: – У меня после бомбежки давление поднимается, и сердце делает сто тридцать ударов в минуту.

– У меня та же картина, – признался я и пояснил: – Бомбежка – это когда бомбы с самолетов бросают, а нас обстреливают; из артиллерийских орудий, минометов и реактивных систем залпового огня.

– Один хрен! Из чего бы ни стреляли, все равно страшно! – эмоционально возразила соседка и в том же тоне спросила: – Когда стреляют, ты в подвале сидишь?!

– Жена здесь находилась, прятались в подвале. В нем, истории из своей жизни рассказывал, чтобы ей не страшно было. А вывез ее в Новоазовск, теперь сижу в доме за компьютером, – усмехнулся я.

– Не боишься?

– Наушники одеваю, включаю музыку погромче, и взрывов не слышно. Только вибрация ощущается, – рассмеялся я.

Чтобы не вести речь об надоевших всем; взрывах, танках, «Градах», и взять инициативу в разговоре в свои руки, я задал вопрос:

– Как твоя дочка, ее муж, внучка? Так же, в Мариуполе живут?

– Какой там, в Мариуполе? – вздохнула женщина и с горечью добавила: – Когда по Восточному микрорайону из «Градов» ударили, в их многоэтажке окна вылетели. После этого ужаса они уехали в Тернопольскую область, к родственникам зятя. Две недели побыли, потом перебрались к моей двоюродной сестре на Урал.

– Чего так резко полюса поменяли? – улыбнулся я.

– Да все из-за внучки. Помнишь ее?

– Это та, которая карате занимается?

– Ну, да, – кивнула головой соседка.

– Сколько же ей лет? – спросил я, вспомнив шуструю девчонку, которая приезжала к бабушке на летних каникулах в том году.

– Недавно девять исполнилось Машеньке, – грустно ответила женщина и смахнула ладонью набежавшую слезу. Заинтересовавшись историей, я воскликнул:

– Ну, и что натворила там внучка?!

– Отчислили ее. Сейчас, расскажу, – соседка перевела дух и начала говорить: – На второй день, после приезда, Машу определили в школу. На первом же уроке, когда школьники, стоя, пели гимн Украины, внучка, не поднимаясь со стула, заявила, что не будет петь нудное: «Ще не вмерла…».

– Что, из-за этого из школы выгнали?! – удивился я.

– Если бы. Дралась она там. Свою позицию отстаивала.

– Интересно, давай подробно, Алла, – заторопил я соседку, горя от нетерпения.

– Как-то шла Маша из школы, а сидевшие на лавочке старушки спросили: «Марiчка, у вас що, вiйна йде?». На что она ответила: «А вы не знаете? На нас бандеровцы напали!», – и пошла своей дорогой. Одна из бабушек, с иронией проговорила: «Ось ще, Путiн в юбцi!».

Я громко расхохотался. Отсмеявшись и вытерев выступившие слезы, попросил:

– Рассказывай дальше.

Соседка растерянно улыбнулась и продолжила:

– Село небольшое, поэтому на следующий день все жители знали об этом разговоре. И к внучке приклеилось прозвище: «Путин». Школьники начали дразнить, а Маша за два дня переколотила всех пацанов-одноклассников. Ну, и на класс старше, мальчишкам, которые обзывались, досталось. Родители побитых детей пожаловались директору школы. Вот и отчислили.

– Молодец, Машка, чувствуется характер! – восхищаясь девчонкой, воскликнул я.

– Вот теперь на Урале живут. Дочка звонила, что морозы у них, ведь, февраль еще, – проговорила женщина и всхлипнула:

– Маша, наверно, мерзнет.

– Не переживай, Алла! Там морозы легче переносятся детьми, чем февральская сырость здесь.

– А, ты, откуда знаешь? – удивилась соседка.

– Родился и вырос за Уралом, в Западной Сибири, – объяснил я и, подмигнув женщине, добавил: – А Машка, молодец! Наш человек! Настоящая патриотка!

Апельсины с осколками

В дверном замке клацнул ключ.

– Папа пришел! – закричал пятилетний мальчик и выскочил в прихожую встречать отца. Молодой мужчина, с радостным криком: – Привет, Ромка! – подхватил сына и подбросил несколько раз. Отчего тот восторженно завизжал.

– Ну и, чего такой шум, а драки нет? – шутливо спросила, вышедшая из кухни жена и, посмотрев, как дурачатся ее родные мужчины, расплылась в счастливой улыбке.

– Света, зарплату сегодня дали! – сообщил муж.

– Ну, наконец-то, – облегченно вздохнула молодая женщина и добавила: – А то, уже не знаю, чем вас кормить. Только картошка и макароны остались. Да немного муки.

– Предупредили, что следующая получка не скоро. Возможно, и фирму к лету закроют, – с грустью произнес мужчина.

– Сережа, прошлой весной тебя кум приглашал на «Азовсталь» сварщиком. Там зарплата стабильная. Чего не пошел? – спросила жена, посмотрев на мужа укоризненно. Тот с горечью усмехнулся:

– В том году зарплата сварщика в нашей фирме была намного выше, чем на заводе. А теперь, оба меткомбината, которые являются в Мариуполе ведущими, работают на сорок процентов. Сейчас половина сталеваров ходят по цеху с метлами. А меня, сварщика, давно бы сократили. Ничего не поделаешь, война.

Сергей обнял жену и, поцеловав в щеку, спросил:

– Сегодня, какое число?

– Двадцать третьего января. А что?

– Вот видишь, сколько времени без денег прожили, – и, чтобы приободрить ее, весело воскликнул:

– Ничего, прорвемся!

– Надеюсь. Мы ведь, молодые, – улыбнулась Света и ладонью смахнула набежавшую слезу.

Сергей снял куртку и, разуваясь, мечтательно протянул: – Завтра суббота, высплюсь, – и, подмигнув жене, добавил: – А потом схожу на рынок, что-нибудь куплю.

На следующий день Сергея разбудил сынишка. Он залез отцу на грудь и начал тормошить его:

– Папа, проснись! Давай бороться!

– Давай! – рассмеялся проснувшийся отец и, обняв сына, шутливо свалил с себя.

Повозившись, некоторое время с ним, Сергей глянул на часы и воскликнул:

– Ого! Почти до обеда проспал! – и, прижав к себе мальчика, спросил его:

– Рома, пойдешь со мной на рынок?

– Да!

– Тогда завтракать и одеваться! Света, помоги ему!

Женщина вышла из кухни:

– Сережа, я Рому покормила, поешь и ты.

– С рынка придем, тогда поем, – ответил муж и спросил: – Что тебе купить вкусненького?

– Колбасы, хоть грамм двести. Так хочется, – засмущалась жена.

– Заказ принят! – весело воскликнул Сергей и обратился к сыну:

– А тебе, Рома?

– Апельсины! – звонко крикнул мальчик и широко развел руки: – Много! Целую кучу!

Родители рассмеялись.

Сергей минут пять рассматривал витрину табачного киоска, пока сын не потянул за рукав:

– Пап, пойдем!

– Сейчас, апельсины купим, и домой, – ответил отец и, тяжело вздохнув, подумал: «Придется бросить курить. Деньги нужно экономить».

Выбирая фрукты, Сергей решил: «Обрадую Ромку, куплю два килограмма. Сейчас детей нужно баловать. Неизвестно, какая судьба в дальнейшем их ждет. Война».

– Сынок, вот тебе апельсины, – произнес он, подавая пакет мальчику.

– Ого, какая куча! – обрадовался малыш, принимая покупку.

Выйдя с территории рынка, Ромка устало протянул:

– Возьми. Тяжелые мои апельсины.

– Подержи пока. Сейчас, семечек куплю и возьму пакет.

Увидев на площадке возле сквера голубей, мальчик воскликнул:

– Папа, смотри, птички!

– Иди, покорми, а я здесь покурю, – сказал отец и насыпал в ладошку сына семечек.

Не спеша, затягиваясь табачным дымом, Сергей наблюдал, как сынишка медленно сыпал с кулачка корм, а птицы, обступив его, клевали.

Вдруг стая голубей взметнулась вверх, и в тот же миг раздался громкий звук, с металлическим звоном, разрываемого снаряда. Второй, третий…. Задрожала земля. Разрывы, поднимавшие фонтаны асфальта и земли, стали уходить в сторону многоэтажек.

– Ложись! – запоздало крикнул пожилой мужчина и упал на землю. Никто не обратил на команду внимания. Все с криком бросились бежать в разные стороны. Только одна старушка, с детства помня бомбежки времен Отечественной войны, неуклюже завалилась набок, прикрыв голову сумкой.

Оправившись от испуга, Ромка подбежал к отцу, лежащему на спине, и начал трясти за плечо:

– Папа, папочка, вставай! Ты ударился? Тебе больно?

– Больно… спина, – прошептал отец и, тяжело дыша, добавил: – Береги мамку, сынок.

Через мгновение глаза его закрылись и лицо осунулось.

– Папа, проснись! Мои апельсины раскатились! – закричал Ромка, не понимая, что отец его умер.

Люди в панике бежали, запинаясь об раненых и погибших, и никто не обращал внимания на рыдающего маленького мальчика. Который, ползая на коленях по мерзлой земле, собирал апельсины и, выдергивая из них осколки от снаряда, складывал в дырявый пакет.