Kitabı oxu: «Архив Буресвета. Книга 3,5. Осколок Зари»

Name: Архив Буресвета. Книга 3,5. Осколок Зари
Author: Брендон Сандерсон
ISBN: 978-5-389-31651-5

Şrift:

Посвящается Кэтлин Дорси Сандерсон
Я знаю, что она больше всех заслуживает своего собственного ларкина.
(Пока что ей приходится довольствоваться кошками.)

Brandon Sanderson

DAWNSHARD

Published by permission of the author and his literary agents, JABberwocky Literary Agency, Inc. (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

Благодарности

Я особенно ценю эту книгу, которая была выпущена при непосредственной поддержке фанатского сообщества. Для тех, кто не знает, она издана в результате успешной кампании «Kickstarter» для романа «Путь королей» – в кожаном переплете! Итак, в первую очередь я хочу выразить признательность всем вам! Спасибо за ваш активный интерес к этой серии, которая, как мне всегда казалось, будет слишком необычной и объемной, чтобы пользоваться популярностью.

Создание «Осколка Зари» потребовало много времени и сил многих людей. Во главе их стоит неутомимый Питер Альстром, шеф-редактор моей компании и главный редактор этого тома. Карен Альстром, редактор, отвечающий за сюжетную целостность, проделала огромную работу, помогая разобраться с хронологическими тонкостями этой книги. Кристина Куглер была ее построчным редактором – как всегда, великолепным. Кристи С. Гилберт из «Loose leaf Editorial & Production» проделала отличную работу по верстке и копирайтингу для печатного издания.

Обложками и внутренним дизайном занимались Бен Максуини и Айзек Стюарт. Айзек выступал в качестве арт-директора, а Бен предоставил иллюстрации, в том числе и рисунки в начале глав.

Над этой книгой также работали Кейлинн Зобелл, Бен Олдсен, Алан Лейтон, Итэн Скарстедт, Кэтлин Дорси Сандерсон, Эрик Джеймс Стоун, Дарси Стоун, Питер Альстром и Карен Альстром.

В ходе написания мы обращались за экспертным мнением к группе специалистов по обеспечению доступной среды для инвалидов, что привело не только к улучшению книги в их конкретной области знаний, но и к тому, что она стала более увлекательной и интересной в целом. Среди экспертов – Элиза Стауффер, Чана Ошира Блок, Уитни Сивилл, Сэм Литал и Тоби Коул.

В нашу команду бета-ридеров входили: Элис Арнсон, Ричард Файф, Дарси Коул, Кристина Гудман, Диана Уитни, Рави Персо, Пейдж Вест, Трей Купер, Дрю Маккэффри, Бао Фам, Линдси «Лин» Лютер, Эрик Лейк, Брайан Т. Хилл, Никки Рамзи, Пейдж Филлипс, Лия Зин, Сэм Литал, Джессика Эшкрафт, Иэн Макнатт, Марк Линдберг, Джесси Белл, Дэвид Беренс, Уитни Сивилл, Чана Ошира Блок, Натан Гудрич, Марни Петерсон, Элиза Стауффер и Тоби Коул.

Среди гамма-ридеров оказалось немало читателей бета-версии, а также: Аарон Форд, Фрэнки Джером, Шеннон Нельсон, Линни Линдстром, Сэм Баскин, Росс Ньюберри, Евгений «Argent» Кирилов, Дженнифер Нил, Тим Челленер, Тед Херман, Крис Макграт, Глен Вогелар, Пунам Десай, Тодд Х. Сингер, Сюзанна Мьюзик, Гари Сингер, Кристофер Коттингем, Джошуа Харки, Донита Ордерс, Роберт Уэст и Лингтинг «Botanica» Сю.

Следует отметить, что многие из них, едва закончив бета-вычитку «Ритма войны», сразу же взялись за эту книгу, чтобы закончить ее вовремя. Я искренне ценю их мудрость, вдумчивые отзывы и приложенные усилия.

Пролог

Ни с чем не сравнимое ощущение – болтаясь на такелаже в десятках футов над палубой, любоваться мерцающей голубой гладью, когда свежий ветер ласкает лицо. Бескрайний океан – открытая дорога. Персональное приглашение к путешествию.

Океан пугает людей, но Ялб никогда не понимал, в чем тут причина. Океан такой открытый, такой приветливый. Прояви к нему немного уважения, и он унесет тебя, куда бы ты ни пожелал. По дороге накормит, ночью убаюкает протяжными песнями.

Глядя на проносящийся мимо спрен ветра, Ялб сделал долгий, полный вдох, ощутил вкус соли на губах и улыбнулся от уха до уха. Да, ничто не сравнится с таким наслаждением. Разве что шанс выиграть несколько сфер у новичка…

Док вцепился в такелаж хваткой человека, которому ужасно не хочется упасть, – но держался свободно, как тот, кто знает, что с ним такого не случится. Для алети парень оказался вполне ничего. Большинство его соотечественников вообще никогда не ступали на борт плавсредства, разве что требовалось пересечь широкий пруд. А этот не только ориентировался на палубе, но и мог правильно отдать носовой конец. Даже парус поднять, не задушив себя насмерть.

Вот только за снасти он держался слишком крепко. И хватался за леера, едва начинало покачивать. И на третий день у него началась морская болезнь. Словом, Док был близок к тому, чтобы стать настоящим моряком, но еще не на высоте положения. И поскольку в последнее время Ялб взял за правило присматривать за новичками, ему выпала задача помогать Доку добрыми шутками. Если алетийская королева хочет, чтобы как можно больше ее подданных познакомилось с традициями тайленского парусного флота, пора преподать им и эту часть науки. По крайней мере, будет познавательно.

– Там! – Ялб, приставив ладонь козырьком ко лбу и покачиваясь на ветру, ткнул пальцем в пространство: – Видишь?

– Где? – Док полез выше, осматривая горизонт.

– Прямо там! – Ялб махнул рукой. – Большой спрен! Высовывается из воды среди солнечных бликов.

– Не вижу, – ответил Док.

– Да ну! Вот же он, Док. Огромный спрен моряков. Наверное, ты…

– Подожди! – Док тоже притенил глаза ладонью. – Ага, вижу!

– Правда видишь? И как выглядит?

– Огромный желтый спрен. Торчит из воды. Такие большие щупальца, он машет ими в воздухе. И… и ярко-красная полоса на спине.

– Что ж, бросьте меня за борт и назовите рыбой! – воскликнул Ялб. – Если ты это видишь, значит ты настоящий моряк! И выиграл пари.

Конечно, предварительно команда позаботилась о том, чтобы Доку удалось подслушать обсуждение этих спренов моряков, которое велось исключительно шепотом, так что парень знал, как их можно описать. Ялб выудил из кармана несколько грошей и протянул Доку. Легкий первый выигрыш – отличный способ втянуть новичка в игру. Теперь Док будет повсюду высматривать спренов моряков, пока не поставит на кон сумму покрупнее, взявшись поймать одного из них. Вот тут-то и выяснится, что ничего такого попросту не существует, и все от души посмеются.

По мнению Ялба, если парень настолько наивен, чтобы повестись на розыгрыш, рано или поздно он наверняка лишится всех своих сфер. Так почему бы не отдать их команде? А когда та сойдет на берег, сферы будут потрачены на выпивку для всех, включая Дока. Как ни крути, настоящим моряком можно стать, только хорошенько угостив товарищей. Возможно, все они, упившись до качки, увидят целый табун ярко-желтых спренов со щупальцами.

Док поудобнее устроился на такелаже:

– Это правда, Ялб, что ты однажды утонул?

– Утонуло судно, а не я, – возразил Ялб. – Я просто случайно оказался на борту.

– Я слышал совсем другое. – В голосе Дока звучал легкий алетийский акцент. – Разве ты не рассказывал, что этот твой шквальный корабль просто сгинул? Прямо из-под ног?

– Да я проглотил половину океана, прежде чем меня выловили! – скривился Ялб. – И соображал потом меньше рыбы.

Ох, разыщет он трепло, разболтавшее эту историю, и зашьет его койку! Всем известно, что Ялб не любит рассказывать о той ночи, когда погибла «Услада ветра». Это было хорошее судно с отличной командой. Выжили только трое.

Двум другим запомнился тот же кошмар, что и Ялбу. Сначала убийцы во мраке – это хуже, чем мятеж. А потом… судно внезапно исчезло. В течение нескольких месяцев Ялб считал себя чокнутым. Но после шквальный мир сошел с ума: вернулись Приносящие пустоту, налетела новая буря, и началась война всех против всех.

И вот теперь у него на судне алети. И Ялб приглядывает за ним, как и за каждым новичком. Похоже, Док хороший парень, так что Ялб намерен обойтись с ним правильно, хотя и не совсем так, как предполагает это слово.

Он покачался на снастях, вытряхивая из головы жуткие воспоминания. Ухмыльнулся.

– Теперь, когда увидел спрена моряков, ты можешь… – Ялб нахмурился. Что это там? Что поганит бесконечно прекрасную голубизну?

– Ты о чем? – нетерпеливо переспросил Док. – Что я могу, Ялб?

– Потом! – шикнул Ялб, подбираясь к гнезду угря и жестом привлекая внимание впередсмотрящего Бреква. – В трех румбах по левому борту!

Брекв развернулся и приставил к глазу подзорную трубу. Затем тихо выругался.

– И что там? – спросил Ялб.

– Корабль. Минутку… Он поворачивает… Да, судно с разорванными в клочья парусами. Крен на левый борт. Как ты вообще его заметил?

– Под чьим флагом идет?

– А ни под чьим. – Брекв протянул Ялбу подзорную трубу.

Плохой знак. Почему эта посудина болтается здесь одна? Корабль Ялба – быстроходный разведчик, такому сопровождение ни к чему. А торговому судну в военное время нужен эскорт. Ялб сосредоточился на находке. На палубе ни души. Бури! Он вернул подзорную трубу.

– Будешь докладывать? – осведомился Брекв.

Ялб кивнул и, скользнув вниз по канату мимо удивленного и растерянного Дока, приземлился на палубу. В три прыжка, минуя на лету половину ступенек, оказался на капитанском мостике.

– В чем дело? – Капитан Смта, высокая, с завитыми локонами и бровями, хмуро взглянула на него.

– Судно, – сказал Ялб. – Слева, три румба. Команды не видно.

Капитан посмотрела на рулевую, затем кивнула. Посыпались приказы матросам, работавшим на снастях. Корабль повернул к замеченному паруснику.

– Ялб, бери абордажную команду, – распорядилась Смта. – На случай, если понадобится твой особый опыт.

Особый опыт… Слухи не соответствовали действительности, но принявшие их на веру моряки шептались, что Ялб много лет ходил на корабле-призраке – потому-то шквальное судно и исчезло в конце концов. По той же причине никто не желал нанимать всех троих выживших вместе, и каждому пришлось идти своим путем.

Ялб не жаловался на свою репутацию. Капитан проявила благосклонность, взяв его в команду. Он готов был выполнить любой ее приказ. И хотя он оставался самым обычным матросом, старший помощник смотрел ему в рот, когда они наконец причалили к незнакомому судну.

Паруса разодраны в клочья. Сильный крен. На палубе нет даже призраков.

Корабль не исчез у моряков из-под ног ни когда они ступали на палубу, ни когда рыскали по каютам. Потратив час на поиски, вернулись с пустыми руками. Ни судового журнала, ни команды, живой или мертвой. Только название: «Первые сны». Старпом припомнил, что слышал о таком частном судне. Месяцев пять назад оно отправилось в какой-то таинственный рейс – и пропало.

Ожидая, пока капитан и прочие чины решат, что делать дальше, Ялб облокотился на планшир и уставился на злосчастный корабль, медленно дрейфующий по течению. Судьба ли, что именно он заметил этот парусник? Не ее ли промысел в том, что человек с исчезнувшего корабля теперь обнаружил другое судно – с исчезнувшей командой?

Капитан наверняка распорядится оснастить находку запасными парусами, чтобы вернуть ее в родную гавань. На войне понадобится каждый корабль.

А Ялбу суждено оказаться на борту этого корабля. Он не сомневался в этом. Сама шквальная королева отправит его туда.

Море – непостижимый властелин. Искренний. Доброжелательный. Завораживающий.

Иногда даже слишком.

1

Для иного торговца выбор следующего рейса – скука смертная, а для Рисн это увлекательная охота. Да-да, сидя за столом, заваленным бумагами, она была охвачена подлинным азартом следопыта.

В этих бумагах таится вожделенная добыча. Где-то среди подробных сведений о доступных товарах и о портах, куда эти товары нелегко доставить из-за военных действий, скрывается прекрасная возможность обогащения для ее команды. Рисн выискивала ее, как разведчик, бесшумно пробирающийся сквозь подлесок, чтобы определить наилучшее направление атаки.

Вдобавок столь интересное занятие отвлекало ее от других забот. К сожалению, подумав об этом, Рисн сразу невольно бросила взгляд на Чири-Чири. Сутки напролет покрытая панцирем, с большими перепончатыми крыльями, ларкин либо клянчила еду, либо, пытаясь ее добыть, ввязывалась в неприятности. Но нынче, как и вчера, как и вообще в последнее время, она спала, свернувшись калачиком в гнездышке из одеял на дальнем конце длинного стола, возле горшка с шинской травой.

Чири-Чири выросла примерно в фут от кончика носа до основания пятнадцатидюймового хвоста. Стала такой большой и тяжелой, что Рисн приходилось держать ее обеими руками. Вытянутый клюв-рострум, заостренные жвалы, глаза хищника – красотка, да и только! Но в последнее время коричнево-фиолетовый панцирь Чири-Чири странным образом выблек до цвета мела. Такая белизна – явно не преддверие обычной линьки. С ларкином что-то не так.

Рисн скользнула по длинной скамье. Раньше она предпочитала маленькие уютные комнаты. Позднее сообразила, что выбирала такие помещения неосознанно, просто потому, что хотела спрятаться.

Хватит думать об этом. Теперь у нее громадный кабинет, со множеством окон, обставленный, как ей удобно; меблировку пришлось заменить. Два года назад в результате несчастного случая Рисн потеряла способность ходить, однако позвоночник был поврежден не так сильно, как у многих ее подруг по несчастью и переписке. Она могла сидеть самостоятельно, хоть и приходилось сильно напрягать мышцы спины, если не было опоры. Но это отличная тренировка!

Вдоль длинных столов вместо стульев Рисн распорядилась установить скамьи с высокой спинкой – цепляясь за край стола, сдвигаться по ним хоть вправо, хоть влево совсем нетрудно. В этом светлом кабинете она чувствовала себя прекрасно. Удивительно, что прежде ей нравилось таиться в темных каморках.

Рисн доехала до конца скамьи и остановилась рядом с гнездышком Чири-Чири. Отложила перо, достала бриллиантовую сферу из стоявшего рядом кубка и подтолкнула ее к ларкину. Сфера сияла, приглашая маленькое чудовище полакомиться буресветом.

Чири-Чири чуть приоткрыла серебристый глаз и едва заметно пошевелилась. Вокруг Рисн возникли несколько спренов тревоги, похожие на извивающиеся черные кресты. Вот буря! Ветеринары не смогли ей толком помочь – они предположили, что ларкин чем-то больна, но пояснили, что недуги у каждого вида большепанцирников свои. А Чири-Чири была единственной представительницей вида, с которым они никогда не имели дела.

Стараясь не поддаваться тревоге, Рисн положила сферу возле головы Чири-Чири и приказала себе немедленно вернуться к охоте. Она уже отправила через даль-перо запрос тому, кто, по ее мнению, мог хоть чем-то помочь. Придется ждать, пока не придет ответ, ничего не поделаешь. Рисн устремилась к своему рабочему месту, но, лишь оказавшись перед бумагами, поняла, что забыла перо. И начала двигаться обратно.

Но не успела добраться – Никли, стоявший, как и положено, у дверей, бросился к столу, схватил перо и подал ей. Какой нетерпеливый!

Рисн вздохнула. Никли – ее новый старший слуга, он носит или возит хозяйку, когда ей нужно перебраться из одного места в другое. Родом он откуда-то с запада, из земель Макабаки, и, хотя неплохо владеет тайленским, долгое время маялся без работы. Слишком он необычный из-за белых татуировок на лице и руках.

Никли дорожил своей должностью, а Рисн ценила инициативу. Но все же сказала ему, принимая перо:

– Спасибо, Никли, только впредь будь любезен, не спеши с помощью – жди, когда я о ней попрошу.

– О! – Слуга поклонился. – Простите.

– Все в порядке. – Она взмахом руки отправила его в другой конец комнаты.

В поведении Никли не было ничего необычного. Когда Рисн объясняла бригадиру плотников, какие скамейки ей нужны в кабинете, он искренне удивился: «Но зачем?»

Да чтобы избавиться от дурацкого «зачем».

Всем вокруг ее действия казались странными. Она торгмастер, владелец корабля со слаженной командой. Отдаст приказ, и слуги выполнят все, что угодно. Время от времени ей действительно требовалась помощь. Но «время от времени» – совсем не то же, что «всегда». Этот урок пришлось усвоить и самой Рисн, поэтому она не винила Никли за промашку. А стряхнув легкое раздражение, сосредоточилась на задаче, стараясь вернуть угасший было азарт.

Ее ожидал второй рейс в качестве судовладельца. Первый – доставка груза согласно прямому торговому соглашению – завершился две недели назад, позволив Рисн и команде приглядеться друг к другу. Все прошло как нельзя лучше, прибыль оказалась изрядной, и команда оценила это. Сделки, заключаемые Рисн, – источник дохода моряков.

И все же было в этих людях – и в матросах, и в капитане – нечто такое, что озадачивало ее. Некоторые просто избегали Рисн. Может, дело в том, что моряки привыкли ко Встиму, ее бабску, а она все-таки другой человек и ведет себя немного иначе? Или морякам хочется, чтобы рейс оказался более увлекательным и доходным, чем рядовое плавание?

Рисн терпеливо перебирала предложения и наконец отложила три. Любое сулит выгоду, но какое предпочесть? Она некоторое время обдумывала условия, затем составила список плюсов и минусов каждой сделки, как учил ее Встим.

Потерла виски, позвякивая украшениями на бровях, и, решив отложить окончательный выбор на несколько минут, стала читать свежие сообщения от женщин, подобно ей не владевших своими ногами. Письма приходили изо всех уголков мира.

Общение с подругами по несчастью радовало и вдохновляло. Женщины испытывали те же эмоции, что и Рисн, и стремились поделиться с ней всем, чему научились. Азирка Мюра, проявляя удивительную креативность, разработала несколько замечательных устройств, здорово облегчающих повседневную жизнь. Крючки на кольцах и колышки для развешивания обеспечивают беспрепятственный доступ к разным вещам. Специальные обручи с тросиками и изогнутые стержни позволяют самостоятельно одеваться.

Читая последние письма, Рисн воспрянула духом. Совсем недавно она чувствовала себя бесконечно одинокой. А теперь поняла, что в мире полно людей, которые сталкиваются с теми же проблемами, что и она. Только до них никому нет дела, они сами за себя. Предложенные ими решения воодушевили Рисн настолько, что она распорядилась внести изменения в оборудование своего корабля. На квартердеке, недалеко от капитанского мостика и штурвала, появились стационарное сиденье и навес от солнца, а в каюте – приспособления, позволявшие без особых проблем передвигаться по ней и одеваться.

Плотники соорудили все это, пока корабль стоял в порту. Как обычно, не обошлось без непонимающих взглядов, без этих проклятых «зачем» и «для чего».

В самом деле, зачем ездить на переговоры, не лучше ли доверить подготовительную работу подчиненным, а о заключении настоящего контракта договариваться по даль-перу? Зачем сидеть на квартердеке, вместо того чтобы с комфортом путешествовать в собственной каюте? Зачем расспрашивать о системе блоков для спуска и подъема на квартердек, когда есть носильщики?

Зачем, зачем, зачем? Зачем ты живешь, Рисн? Зачем пытаешься улучшить свою жизнь?

Она просмотрела рисунки, которые прислала ей Мюра. На них был изображен новый тип сиденья на колесах, недавно разработанный ревнительницей из Йа-Кеведа. Рисн ездила в традиционном кресле для инвалидов, с маленькими колесиками на задних ножках. Носильщик отклонял его назад, словно тачку с обратным ходом, и толкал в нужном направлении. Такую конструкцию использовали веками.

А это что-то новенькое: кресло на больших колесах, которые можно крутить руками. Обязательно надо заказать такое. Конечно, на корабле от него мало толку, да и на улицах Тайлена тоже: мостовые ухабистые, узкие, и прорва ступенек. Но свободно кататься по собственному дому из комнаты в комнату – это ли не счастье?

Рисн написала ответ Мюре, затем перечитала выбранные контракты, обдумывая каждый снова и снова. Партия рыбьего жира, ковры, бочки с водой. Все такое банальное. Ее «Странствующий парус» построен для более грандиозных целей. Конечно, из-за войны опасность может подстерегать и в самом простом плавании. Но разве зря лучший специалист в своем деле учил Рисн находить предложения, которыми не воспользовался бы никто другой?

«Ищи то, что кому-то нужно, – твердил ей Встим. – Не будь моллюском, пассивно отфильтровывающим деньги из океана жизни. Ищи неудовлетворенное желание…»

Она снова принялась перебирать контракты, но тут раздался тихий стук во входную дверь. Рисн удивленно вскинула голову: гости не предполагались. Никли, быстро взглянув на нее в поисках одобрения, вышел в прихожую выяснить, кто и зачем явился.

Секунду спустя в ее кабинет вошел улыбающийся мужчина. Рисн была так потрясена, что выронила бумаги.

Загорелая кожа и волосы, заплетенные в две длинные косы, спадавшие на плечи, – гость из Реши, Талик. Одет в традиционную решийскую набедренную повязку и верхнюю рубашку с кисточками, грудь обнажена. За два года их общения Рисн усвоила, что в путешествия он всегда отправляется в чем-нибудь изысканно тайленском – Талик надевал традиционную одежду, только когда стоило напомнить окружающим, откуда он родом.

Увидев гостя, Рисн потеряла дар речи. Он живет за тысячи миль от нее! И оказался здесь! Но как?

– А, так теперь, когда ты стала могущественным судовладельцем, у тебя больше нет слов для таких, как я? Тогда, наверное, я пойду… – Однако Талик произнес это с широкой улыбкой.

– Проходи, пожалуйста. – Рисн перебралась к краю стола, свободному от бумаг, и жестом предложила гостю занять стул напротив. – Как, ради всего святого, тебе удалось так быстро добраться? Я написала тебе всего три дня назад!

– Мы уже были в Азимире, – объяснил он, усаживаясь поудобнее. – Король хочет встретиться с Далинаром Холином и своими глазами увидеть пресловутых Сияющих рыцарей.

– Король покинул Релу-на? – У Рисн от изумления отвисла челюсть.

– Странные времена, – веско произнес Талик. – По миру бродят ожившие кошмары, а воринские народы объединяются под одним знаменем – алетийским. Такие дела.

– Они… Мы воюем не под знаменем алети, – возразила Рисн. – Мы единая коалиция. Да, позволь налить тебе чая.

Она взяла палку с крючком и, зацепив чайник за ручку, подтащила по столу. Талик, такой суровый при первой встрече, случившейся годы назад, вскочил, взял чайник и наполнил две чашки.

Рисн испытала благодарность и вместе с тем досаду. Ее раздражало, что она не может больше ходить, и люди как будто понимали ее чувства. Но мало кому был ведом стыд, который она испытывала – хотя и знала, что не должна стыдиться, – из-за того, что стала обузой. Она ценила широту души всех, кто заботился о ней, но упорно трудилась, чтобы обрести самостоятельность. Когда люди случайно препятствовали этому, становилось очень трудно игнорировать внутренний голос, который нашептывал лживые слова: если ты в чем-то ущербен, значит ты ущербен во всем.

В последнее время Рисн стала лучше с этим справляться – ни единого спрена стыда. Но пока не отыскала правильный способ объяснить, что она не ребенок и с ней не нужно нянчиться.

– Боги, далекие и близкие, – пробормотал Талик, протягивая ей чашку и опускаясь на стул. – Как летит время, просто не верится. Прошло… сколько, два года с тех пор, как ты впервые посетила нас? С тех пор, как с тобой случилась беда? Такое ощущение, что это было несколько месяцев назад.

– А мне кажется, прошла целая вечность. – Рисн, сделав глоток, потянулась к Чири-Чири свободной от чашки рукой.

Обычно ларкин сразу подскакивала и обследовала ладонь хозяйки, а теперь едва пошевелилась, тихонько стрекоча.

– Полагаю, наверстать упущенное можно и позже, – заметил Талик. – А пока могу я ее осмотреть?

Рисн кивнула, отставила чашку с чаем и, подъехав поближе, взяла ларкина. Чири-Чири несколько раз взмахнула крыльями и утихла. Рисн держала ее так, чтобы Талику, переместившемуся вместе со стулом поближе, было хорошо видно.

– Я показывала ее разным ветеринарам, и все разводили руками, – пожаловалась Рисн. – Они были уверены, что ларкины давно вымерли. Да и мало кто слышал о них.

Талик протянул руку и осторожно погладил Чири-Чири по голове.

– Такая большая… – прошептал он. – Я и не подозревал.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Рисн.

– Когда пала Аймиа, – объяснил он, – На-Алинд – семейство богов-большепанцирников Реши – приняло последнего из ларкинов. Только боги мыслят и изъясняются не как люди, их пути нам неведомы. И все же нам известно, что они пообещали защищать своих сородичей. Кроме нее, я видел только двух ларкинов, лет десяти от роду. Но они были крошечными, не длиннее человеческой ладони.

– Чири-Чири любит поесть, – улыбнулась Рисн. – Всегда готова подзаправиться. По крайней мере, так было раньше.

– В древние времена ларкины вырастали до изрядных размеров, – сказал Талик. – Возможно, в наши дни они сознательно остаются маленькими. Чтобы люди не охотились на них, как встарь.

– Но что мне делать? – с тревогой спросила Рисн. – Как ей помочь?

– Три дня назад, когда мы получили твое письмо, я написал всем, кто остался на острове. Консорту короля удалось обратиться к Релу-на. Совет прост, Рисн, но не совсем. Вернее, совсем не прост.

– Как это понимать?

Талик встретился с ней взглядом:

– Остров сказал: надо отвезти ее домой.

– На Решийские острова? Почему бы и нет… Как вы преодолели оккупированные территории? Или избрали долгий путь на восток? Мы… – Она осеклась, заметив, как помрачнел собеседник. – Ой! Под ее домом ты подразумеваешь Аймиа? Что ж, в этом нет ничего невозможного. Королевский Военно-морской флот разместил на главном острове несколько баз.

– Рисн, я не о главном острове Аймиа, – возразил Талик. – Тебе нужно отвезти ее на Акину. В затерянный город. – Он покачал головой. – Это невыполнимая задача. Нога человека не ступала на этот остров на протяжении многих поколений.

Рисн нахмурилась, поглаживая Чири-Чири и размышляя. Акина? А не попадалось ли ей только что это название? Она опустила Чири-Чири в ее гнездо и, поманив Талика, поехала по скамье к контрактам. Через несколько минут нашла то, что искала.

– Вот, – сказала она, протягивая листок бумаги, чтобы Талик тоже мог, наклонившись, прочитать.

Воринских запретов на чтение чужой переписки он не признавал. И Рисн тоже их не признавала, хотя в последнее время безропотно носила традиционную перчатку.

Около двух месяцев назад тайленский военный корабль обнаружил корабль-призрак. Официальные лица проследили его путь до полумифического города Акина.

Королева Уритиру, Навани Холин, решила нанять судно, которое отправится в Аймиа и исследует определенный регион – место, где бушует необычный шторм, по слухам скрывающий руины Акины.

Навани обещала достойную награду, но пока никто не воспользовался заманчивым предложением. Рисн посмотрела на Талика, тот ободряюще кивнул.

Похоже, ей пора посетить Уритиру.

2

В Уритиру Рисн встретили старший слуга в качестве проводника и четверо носильщиков с одноместным паланкином – посланники светлости Навани. Это означало, что Рисн, достойную и уважаемую гостью, ждали. Носильщики опустили на землю паланкин и осмотрели ее кресло на колесиках.

– Светлость Рисн, – заявил Никли из-за спинки, – предпочитает использовать свое кресло в качестве средства передвижения.

Хотя это было правдой, бедняга, несмотря на старания, снова допустил промашку.

– Я почту за честь воспользоваться вашим предложением, – обратилась Рисн к посланникам. И добавила, обращаясь к слуге: – Никли, они знают Уритиру гораздо лучше, чем мы. Поэтому будет разумно, если мы позволим им поступить так, как они считают нужным. Однако останусь признательна, если ты прихватишь кресло: позже оно мне понадобится.

– Конечно, светлость, – смущенно ответил Никли.

Рисн не хотелось менять сложившийся порядок вещей, но эти люди считали своим личным долгом оказать ей услугу. И она знала, как важно для успешных переговоров не отказываться от гостеприимства принимающей стороны.

Рисн попросила Никли перенести ее в паланкин. Оказавшись внутри, подавила неуверенность и ощущение никчемности, которые упорно возникали, когда с ней обращались, как с мешком лависа.

«Никаких переживаний! – приказала она себе. – Ты выполнила свою норму несколько месяцев назад».

Когда она устроилась поудобнее, Никли открыл корзинку Чири-Чири, чтобы Рисн взяла ларкина в паланкин. Парень хоть и допускал временами оплошности, все же заслуживал похвалы за то, что научился предугадывать потребности хозяйки. Вероятно, послужив Рисн подольше, он перестанет ошибаться по мелочам.

– Спасибо, Никли, – поблагодарила Рисн.

– Мы будем рядом, светлость, если вам что-нибудь понадобится.

Носильщики-алети понесли Рисн вниз по пандусу Клятвенных врат, раздвинув занавески паланкина, чтобы она могла обозревать пейзаж. Перед Уритиру – могущественным городом-башней Сияющих рыцарей – высилось десять платформ, каждая соединялась через Клятвенные врата с другими городами по всему миру. Но настоящим чудом была сама возведенная в горах башня: десятиярусная, она вздымалась к самому солнцу. Говорили, что в ней почти двести этажей. И как только нижние не обрушились под такой тяжестью?

Примечательно, что не все чудеса этого города были древними. Рисн искала глазами секретный проект алети, о котором рассказал ей Встим, и заметила его, когда ее вынесли на плато, соединяющее десять пандусов Клятвенных врат. С двух сторон плато круто обрывалось, и у края инженеры сооружали большие деревянные платформы.

Официально считалось, что это будут огромные подъемники, работающие благодаря новому способу сопряжения фабриалей, изобретенному Навани Холин: когда одна платформа опускается, другая идет вверх. Рисн, пользовавшаяся привилегиями в отношениях со своим бабском, ныне тайленским министром торговли, слышала чрезвычайно интересные разговоры о тайном предназначении этой конструкции.

Если то, что она слышала, правда… Если эти фабриали способны делать то, о чем говорила королева Навани…

Чири-Чири пошевелилась у Рисн на руках, затем высунула покрытую гладким панцирем головку в окно. И, явно любопытствуя, прищелкнула.

– Тебе интересно? – с надеждой спросила Рисн.

Чири-Чири бодро застрекотала.

– В этой башне много фабриалей, – отметила Рисн. – Если ты, как в прошлый раз, начнешь их пить, мне придется снова запереть тебя. Честно предупреждаю.

Рисн не знала, хорошо ли понимает ее Чири-Чири. Однако крылатое существо, похоже, чувствовало тон хозяйки и иногда реагировало соответствующим образом – в зависимости от того, как сильно ей хотелось поозорничать. Сегодня ларкин просто свернулась калачиком и снова уснула. Такая вялая! У Рисн сердце обливалось кровью.

Она положила Чири-Чири на подушку и, чтобы отвлечься, принялась делать заметки о том, что увидела в Уритиру. Многое с ее прошлого визита осталось прежним: в переполненных коридорах толкались представители самых разных национальностей. По пути старший слуга-проводник отвечал на вопросы и рассказывал об архитектуре. Наконец они оказались в атриуме башни с огромным стеклянным окном, из которого открывался вид на замерзшую пустошь. Рисн не могла не задуматься о значении этого места. Не каждый день основывается новое королевство, тем более в мифическом городе Сияющих рыцарей.

Носильщики пронесли компактный паланкин по коридорам к одному из великолепных фабриалевых лифтов в атриуме, вошли в него, и Рисн мгновенно вознеслась на десятки этажей. А наверху ее доставили в небольшую комнату, где проводила совещания Навани Холин, недавно коронованная властительница Уритиру, высокая, как все алети, с черными с проседью волосами, заплетенными в замысловатые косы, уложенные на макушке и украшенные сверкающими сапфирами.

Большинство юных торговцев, приступая к сделке, задаются вопросом: «В чем моя выгода?» Рисн пришлось отказаться от этой пагубной практики в самом начале обучения. Ее бабск научил по-другому смотреть на мир, научил спрашивать себя: «Какую потребность я могу удовлетворить?»

В этом и заключается истинная цель торговца. Находить взаимодополняющие потребности, а затем сокращать расстояние между ними, чтобы никто из участников сделки не остался внакладе. Жить не за счет людей, а для людей – в этом успех торговца.

У каждого есть потребности. Даже у королевы.

Носильщики опустили паланкин на пол, и Рисн, оставив Чири-Чири на подушке внутри, позволила Никли пересадить себя на стул перед столом Навани. В таких ситуациях она предпочитала пользоваться предложенными ей предметами мебели, хотя ее кресло на колесиках уже было заботливо поставлено в дальнем углу комнаты.

Носильщики и проводник удалились, а Никли замер возле двери, рядом с двумя охранниками, ожидая, когда Рисн понадобится его помощь. Неподалеку за конторкой стояла молодая женщина-секретарь. Так что под пристальным взглядом невероятно царственной хозяйки кабинета Рисн оказалась практически одна.

Хорошо, что ей удалось по большей части побороть неуверенность в себе. В противном случае она перепугалась бы до смерти, а так – только слегка. Навани изучала Рисн так, словно та была чертежом корабля, и, казалось, проницательными глазами читала саму ее душу.

– Итак, – произнесла королева на тайленском, – напомните мне, кто вы.

– Светлость? – переспросила Рисн. – Э-э-э… я Рисн Фтори. Ба-Встим. Прибыла обсудить ваше предложение о фрахте.

– Ах да, – чуть кивнула Навани. – Корабль-призрак.

Она протянула руку, и секретарь стремительно вручила ей соответствующие бумаги. Королева встала и принялась расхаживать по комнате, читая. Рисн ждала.

Наконец королева остановилась, посмотрела на инвалидное кресло в дальнем конце комнаты, затем пододвинула свой стул и села перед Рисн. Этот небольшой жест был оценен по достоинству. Рисн не возражала, когда люди в ее присутствии предпочитали стоять, однако то обстоятельство, что Навани расположилась так, чтобы их глаза находились на одном уровне, предполагало доверительный разговор.

– Королева Фэн сообщила мне, что вы лично осмотрели корабль, – начала Навани.

– Да, светлость, – подтвердила Рисн. – Я посетила его вчера, после того как решила принять ваше предложение. Доставленное в порт несколько недель назад судно все еще на ремонте. Мне стало интересно, нет ли на нем чего-нибудь необычного.

Взгляд Навани метнулся в сторону кресла на колесиках.

– Меня несли, светлость, – пояснила Рисн. – Уверяю вас, благодаря слугам я вполне подвижна.

– Знаете, – сказала Навани, – у нас есть Сияющие, которые специализируются на так называемом Восстановлении…

– Моя травма слишком стара для заживления, светлость, – вздохнула Рисн, и желудок скрутило от этих слов. – Я попыталась воспользоваться способностями Сияющих, как только прослышала о них.

– Понятно, – кивнула Навани. – Мне жаль.

– Не нужно извиняться за то, что предложили мне помощь, светлость, – попросила Рисн.

«На самом деле я рада, что вы заметили. Потому что есть кое-что, что вы могли бы для меня сделать».

Но время торгов еще не пришло.

У Рисн есть потребность. Даже несколько потребностей. Но выяснить, что и почему нужно Навани, лучше до того, как они начнут словесную игру.

– Если позволите, вернемся к обсуждаемой теме, ваше величество…

– Да… Итак, корабль. Примечательное судно. Вы нашли что-нибудь интересное в ходе осмотра?

– Тот, кто пустил судно дрейфовать, пытался его потопить, – поделилась своим выводом Рисн. – Но он не знал, что современные тайленские корабли не идут ко дну из-за пары пробоин в корпусе. Очевидное преступление. Бортовые журналы изъяты.

– Кровь на палубе? – уточнила Навани.

– Мы не нашли ни единого пятнышка крови, светлость.

– А… пропавшая духозаклинательница?

Рисн совсем недавно сообщили, что на корабле-призраке «Первые сны» в качестве пассажира находилась беглая духозаклинательница. Не Сияющий рыцарь, а женщина, обученная пользоваться древним устройством из тех, что могли превращать один материал в другой.

– Духозаклинатель мы тоже не отыскали. Ни следа ни женщины, ни устройства. Вероятно, кто-то прознал, что беглянка на судне, и организовал нападение, чтобы заполучить духозаклинатель. Экипаж перебили в схватке.

Духозаклинатели были устройствами мощными и чрезвычайно редкими. В большинстве королевств их насчитывалось два-три, а то и вовсе не имелось. Многие жители Тайлены считали, что своей знаменитой доблестью алети обязаны не столько превосходству их войск, сколько количеству духозаклинателей, позволяющих эти самые войска прокормить.

Но предъявлять претензии союзникам ни к чему. Особенно во время совместной крупномасштабной войны против древних порождений Пустоты.

– Да… возможно, – согласилась Навани, сворачивая свои бумаги и мягко постукивая ими по другой руке. – Я говорила с князем Лиафора – по его словам, духозаклинательница верила, будто в Аймиа, на древней родине духозаклинателей, найдется секрет исцеления ее недуга. Более того, капитан корабля, человек по имени Вазрмеб, бредил легендарными богатствами Акины, утраченной столицы Аймии.

Любопытно. Встим этого не рассказывал. Осведомленность королевы была у всех на слуху, и теперь Рисн убедилась, что это обоснованная репутация.

– Аймиа пустынна, – осторожно произнесла Рисн. – Ее изучили вдоль и поперек. Сотни капитанов с алчным блеском в глазах пытались найти на острове таинственные сокровища. И все вернулись с пустыми руками.

– Да, с большого острова, – кивнула Навани. – Но как обстоят дела на тех, что поменьше? А что с тем, что окутан тайной и вечным штормом?

– Скала тайн, – задумчиво протянула Рисн, – мифическая Акина. Говорят, это всего лишь легенда.

– То же самое говорили и об Уритиру, – усмехнулась Навани. – Некоторые ученые считают Акиной руины, обнаруженные в других местах, но их доказательства слабы. Наши ветробегуны сообщили мне о странных погодных условиях, о шторме, который бушует в океане в совершенно определенном месте – именно туда, по слухам, плыл корабль-призрак перед тем, как его захватили. Я убеждена, что там, в средоточии странных погодных условий, находится Акина. В любом случае нам нужно провести расследование. Мой супруг опасается, что ветры и тучи могут скрывать вражескую крепость.

– Ваши ветробегуны? – переспросила Рисн. – Так почему бы им не слетать и не разобраться?

Этот вопрос не давал ей покоя. Потому-то и отправилась она в Уритиру: спросить лично. Почему Сияющим рыцарям понадобилась помощь – обычное парусное судно в сопровождение?

– На этом острове есть… нечто, – проговорила Навани. – Нечто, способное лишить Сияющих рыцарей силы. Мои ветробегуны сообщили, что видели стаи маленьких теней, проносящиеся сквозь облака. А в легендах об Аймиа говорится о мифических существах, которые питаются буресветом.

Рисн машинально взглянула на паланкин с Чири-Чири внутри. Навани спокойно наблюдала за ней, чуть приоткрыв рот. Она знала. Ну конечно знала. Рисн не делала из существования Чири-Чири тайны, да и маленького ларкина так просто не спрячешь.

– Могу я увидеть это существо? – спросила Навани. – Обещаю, что не попытаюсь разлучить вас.

Рисн заранее знала, что беседа предстоит не из легких. Не всегда удается вести переговоры с позиции силы. Поэтому она подала Никли знак, чтобы принес Чири-Чири.

Минуло немало месяцев, прежде чем Рисн по-настоящему осознала стратегическую важность буресвета как топлива и для фабриалей, и для Сияющих рыцарей. У их противника есть твари, известные как Сплавленные, они используют Свет самой бездны. Чири-Чири питается им так же охотно, как и буресветом.

Не является ли странное существо, которое Рисн держит в качестве домашнего питомца, на самом деле чем-то гораздо более опасным и важным? Рисн посадила Чири-Чири на колени, та привстала и расправила крылья. Миниатюрное чудовище – даром что его панцирь потускнел – выглядело эффектно, как солидных размеров большепанцирник. И еще Чири-Чири двигалась куда энергичнее, чем в дороге. Возможно, чувствовала себя лучше.

Навани наклонилась над ларкином, и вокруг нее появилось несколько спренов благоговения, похожих на кольца голубого дыма.

– Это великолепно! – прошептала она. – А она действительно…

Словно в ответ Чири-Чири щелкнула и взмыла, быстро работая крыльями. Она пролетела через весь кабинет и ухватилась за светильник на стене. Рисн поднесла руку к лицу, когда без малейшего смущения Чири-Чири мигом проглотила буресвет из лампы, отчего сразу стало значительно темнее.

– Извините, светлость, – пробормотала Рисн. – Мы пытались отучить ее набрасываться на светильники. Но в последнее время ей нездоровится – наверное, и память ослабла.

Навани смотрела на ларкина, широко раскрыв глаза. Потом достала несколько бриллиантовых грошей и высыпала на стол. К счастью, Чири-Чири сочла их более легкой добычей и с грохотом опустилась рядом. Выпив несколько штук, она выбрала одну сферу и принялась играть с ней: покатала по столу, а когда та оказалась на краю, подскочила и ловко поймала жвалами.

– Неужели это и есть ответ? – прошептала Навани. – Секрет того, как тайленские артефабры настраивают буресвет в своих фабриалях? И сколько же у вас таких созданий, десятки?

– Что? – удивилась Рисн. – Нет, светлость. Мне подарили Чири-Чири в торговой экспедиции на Решийские острова. Других я не встречала; это живая редкость, а не секретное оружие.

– И все же мне бы очень хотелось изучить такое создание, – задумчиво проговорила Навани.

Рисн инстинктивно потянулась к Чири-Чири, чтобы взять на руки, но сдержалась. Королева это заметила. Она не повторила свое обещание не отбирать ларкина у Рисн, да в этом и не было необходимости. Рисн вполне доверяла ей. Навани Холин не воровка. Но она обычно получает то, чего хочет, рано или поздно. Оставалось надеяться, что существует другой способ удовлетворить эту монаршью потребность.

– В полученном мною донесении говорится, что у вас необыкновенный корабль. – Навани вернулась к основной теме. – Шторм, бушующий вокруг Акины, ужасен, и он не прекращается ни на миг. Как думаете, ваш корабль сможет пробраться сквозь него?

– Если какой-то корабль и может это сделать, – уверенно заявила Рисн, – то это «Странствующий парус». У нас есть помпы на фабриалях и современные штормовые стабилизаторы. Но меня беспокоит то, о чем вы сказали. Место, которое опасаются посещать Сияющие. Я должна заботиться о моей команде.

– Понимаю, – слегка кивнула Навани, – но не могу рисковать, посылая одних ветробегунов. Если они утратят силу в полете, то упадут в океан и утонут. Поэтому мне нужен корабль. Вскоре вы убедитесь, что ваша собственная королева тоже поощряет эту миссию. Надеюсь, мы сможем свести риск к минимуму. Все, чего я хочу, – это чтобы вы взяли с собой одну из моих письмоводительниц, преодолели завесу шторма и позволили ей осмотреть то, что лежит за этой завесой. Ей потребуется не больше дня, чтобы исследовать остров и собрать несколько артефактов. После этого вы сможете вернуться. Я позабочусь о том, чтобы вы были должным образом экипированы и получили достойное вознаграждение после рейса.

Навани вручила Рисн договор со щедрыми условиями оплаты. Естественно, там имелся и пункт о выплате экипажу традиционных премиальных за ценные артефакты. Но даже если забыть о нем, цифры впечатляли. Вздумай Рисн самостоятельно отправиться на Акину, ей пришлось бы договариваться о многочисленных заходах в порты и заключать уйму сделок, чтобы заработать на содержание судна и команды. А благодаря покровительству королевы Уритиру можно проложить прямой курс.

Рисн всегда мечтала совершить авантюрное путешествие вроде этого. Во время многолетнего обучения бабск таскал ее по всему Рошару, а она ныла и брюзжала. Ей-то мечталось о торговле шелками, которая приведет ее в гостиные богачей, во дворцы и замки. Вместо этого она посещала одно захолустье за другим, забираясь в самые труднодоступные места, которые, по мнению прочих торговцев, не стоили таких усилий.

Рисн искренне удивлялась тому, что бабск не выбросил ее за борт после одного-единственного дня – не говоря уже о сотнях дней – бесконечных жалоб. А теперь, повзрослев, поняла, что по-настоящему скучает по таким путешествиям. Отправиться в новое место? Разведать возможности торговли на мифическом острове? И возможно, спасти Чири-Чири? Эта перспектива взволновала ее. Однако проблемы все еще оставались.

– Светлость, – осторожно начала Рисн, – у меня хорошая команда, закаленная, походившая по морям. Но вы должны понимать: моряки суеверны. Тот факт, что мы отправляемся на запретный остров вскоре после того, как был обнаружен корабль-призрак, возвращавшийся оттуда… Знаете, меня это тревожит. Я целый день ломала голову, как убедить команду.

– Могу отрядить с вами пару Сияющих, это поднимет боевой дух, – предложила Навани.

– Думаю, поднимет, – ответила Рисн. – А еще не могли бы вы попросить кое о чем королеву Фэн? По вашим словам, она хочет, чтобы эта экспедиция состоялась. Личное обращение нашей королевы произведет на моих моряков колоссальное впечатление. Они будут выполнять монаршую волю, а не просто тяжелую работу.

К тому же это здорово укрепит авторитет самой Рисн. Вроде бы она в этом не должна нуждаться, но если вспомнить, как странно с ней обходились в ее первом плавании… Да, она была бы признательна королеве за любую поддержку.

– Хорошо, – согласилась Навани. – Мы с королевой Фэн не первый день обсуждаем экспедицию, поэтому я уверена, что она захочет написать вашим морякам. – Глаза королевы сузились. – А как насчет вас, торгмастер? Я предлагаю вам нелегкое дело. Достаточна ли оплата? Могу я еще что-нибудь предложить женщине, у которой есть собственный корабль и которая держит мифическое существо в качестве домашнего питомца?

Рисн взглянула на Чири-Чири. Та утомилась играть: больше не прикусывала сферу, а размеренно постукивала по ней ножкой. Поймав взгляд Рисн, ларкин вспорхнула и перелетела на паланкин отдыхать.

Потребности. И связи.

– Я должна быть честной, светлость, – сказала Рисн. – Чири-Чири… нездорова. Я верю, в этой экспедиции у меня будет шанс помочь ей, и по этой причине хочу поскорее отправиться в плавание. Мне не нужна особая оплата. Однако если вы готовы выслушать, я бы попросила…

– Говорите свободно, – подбодрила ее королева.

Свободно, как летала Чири-Чири… На что это похоже – быть свободной? Не прикованной к креслу?

– Это правда, – спросила Рисн, – что вы создали платформы, которые могут парить в воздухе?

– Да, – кивнула Навани. – Мы используем их как автономные стрелковые позиции на полях сражений.

– Но вы намереваетесь сделать нечто большее, не так ли? Те устройства снаружи, якобы подъемники…

– Я поделилась планами с королевой Фэн, – чуть шевельнула плечом Навани. – Не понимаю… Вы хотите, чтобы я… – Она замолчала, возможно заметив, что Рисн, чуть повернув голову, смотрит не на паланкин и Чири-Чири, а на свое кресло.

Оно давало Рисн некоторую свободу, но все равно кто-то должен был толкать его. Она мечтала о кресле с большими колесами, которые можно крутить руками. Замечательная конструкция, только громоздкая. Кроме того, улицы современных городов, как и большинство зданий, не годятся для колесного транспорта. Так что ее способность перемещаться самостоятельно все равно была бы сильно ограничена.

А вот если воспарить? Не обязательно летать, как Чири-Чири – наверняка и не получилось бы, – но хоть чуть-чуть приподняться? Это же всяко лучше, чем сидеть в кресле с колесиками. Это кресло – и источник относительной свободы, и постоянное напоминание о том, что мир не приспособлен для таких, как Рисн.

– Мои ученые трудятся над несколькими прототипами, которые могут вас заинтересовать, – медленно произнесла Навани. – Поскольку я все равно отправляю в экспедицию письмоводительницу, выберу ее из тех, кто знаком с нашими новыми фабриалевыми разработками. Она проведет кое-какие эксперименты на борту судна и познакомит вас с возможностями этой технологии.

– Меня бы это более чем устроило, светлость, – торжественно проговорила Рисн. – Остальные условия щедры. Считайте, что сделка заключена. «Странствующий парус» в вашем распоряжении.

3

Лопен прежде никогда не думал, что в мире так много разных людей.

Он, конечно, ожидал, что их окажется много. Но не таких разных. В Уритиру можно увидеть их всех. Посмотреть, как они одеваются, как разговаривают, как едят. Сегодня он пролетал мимо мужчин из Стина, оплетающих шнурками бороды, отчего те похожи на длинные колбаски; мимо женщин из Ташикки в разноцветных накидках; мимо торговцев из Нового Натанана с такой голубой кожей, будто в их венах течет растворенный сапфир.

Все такие разные. Лопену пришло в голову, что люди чем-то похожи на горы. Когда паришь в поднебесье, все они, в сущности, выглядят одинаково. В спешке проносишься над ними, и не остается времени, чтобы присмотреться к деталям.

Горы. Заостренные. Покрытые снегом. Понятно.

А если подлететь поближе, видно, что у каждой горы есть характерные отроги и пики, свободные ото льда. На некоторых он даже находил цветы, выросшие рядом с кратерами, из которых поднимается теплый воздух. Проблема людей в том, что каждый человек смотрит на другие народы издалека. Получаются этакие сгустки.

Чужеземцы. Странные. Понятно.

А вблизи на человека как на сгусток не посмотришь. Каждый чем-то отличается от других. Перед именем каждого следовало бы писать «такой-то». Лопен понял это впервые.

Руа, его спрен, выскочил из бокового коридора чуть впереди и лихо развернулся. Похоже, нашел решийцев, с которыми Лопен должен встретиться. Отлично! Лопен сплетением увеличил скорость, проносясь в паре футов над головами людей в коридоре. Некоторые испуганно съежились. Вот уж глупость – Лопен ведь сделал им одолжение, и вообще пора бы привыкнуть к тому, что тут летают ветробегуны. А чего эти люди хотят? Чтобы он ходил пешком?

Руа принял облик чулла с широко раскинутыми крыльями – один из любимых – и помчался рядом с Лопеном. На следующем перекрестке свернул налево. Они влетели в атриум – большую открытую секцию, у которой, казалось, вовсе не было крыши – просто напротив громадного окна, за просторным двором, ввысь уходят десятки этажей с балконами.

Здесь Лопен наконец нашел своих посетителей-реши. Бури! Как им удалось проникнуть так далеко внутрь за такое короткое время?

– Отличная работа, нако, – поблагодарил он Руа, затем устремился вниз и приземлился рядом с чужеземцами.

Шагнул, протягивая руки:

– Приветствую вас! Я Лопен, ветробегун, поэт и ваш самый покорный слуга. Вы, должно быть, король Рал-на?

Его предупредили, что король тот, что в мантии, а ее носил невысокий мужчина с седеющими волосами. Мантия, распахнутая спереди, открывала крепкие грудные мышцы. Сопровождала короля группа свирепых мужчин в легких накидках и с копьями в руках.

– Я говорю от имени короля, – ответил на приличном алетийском один – довольно высокий, волосы заплетены в две длинные косы. – Можешь называть меня Талик.

– Конечно, Талик! – воскликнул Лопен. – Тебе нравится летать?

– Не имею представления, – ответил Талик. – Если ты тот, кто должен…

– Мы поговорим чуть позже. – Лопен схватил Талика за руку, вдохнул в сплетения буресвет, помахал остальным и помчался вверх, увлекая за собой решийца.

Они понеслись вдоль исполинского окна, минуя этаж за этажом. Лопен держал его крепко. Этот парень, Талик, был важным чиновником, которого не стоило ронять или еще как-нибудь огорчать. Реши окружили спрены потрясения, похожие на бледно-желтые треугольники. Похоже, наслаждается полетом.

– Как я понял, вы живете на крабе в океане, верно? – поинтересовался Лопен. – На здоровенном таком крабе, больше, чем город. Один мой кузен клялся, что у его краба в роду были чуллы, но я что-то сомневаюсь, даже если бы он доходил мне до колен. Вот такой был краб, большой и грозный. Но мы не сумели бы построить дом на его спине. Поразительно! Ты заслуживаешь уважения за то, что живешь на гигантском крабе. Кто живет на крабе? Только необычные люди. Только такие, как ты.

Лопен притормозил у самого верха, где атриум заканчивался, на высоте тысячи футов или даже больше. Отсюда открывался лучший вид: бесчисленные вершины гор, укутанные снегом. Здесь Лопен мог оценить, какими одинаковыми они кажутся. Конечно, не следует забывать, что это не так: перспективы, дальняя и ближняя, не одно и то же.

Вблизи различия могут раздражать. Но если вспомнить, что издалека все выглядит однородно… Что ж, это тоже важно.

– И что это значит? – сердито поинтересовался Талик. – Пытаешься меня запугать?

– Запугать? – удивился Лопен и взглянул на Руа, который, отрастив шесть рук, всеми колотил себя по лбу, возмущенный глупостью этой идеи. – Вело, – обратился Лопен к Талику, – ты живешь на гигантском крабе. Я подумал, тебе нравится высота.

– Я не боюсь высоты, – сообщил Талик, скрестив руки на груди.

– Да? Хорошо. Смотри, смотри! Великолепное зрелище, правда? Ты такого никогда не видел. Я знаю, что такое Решийское море: мой кузен жил на побережье, рассказывал мне, что там жарко. Снега нет.

Оба так и висели в воздухе. Талик смерил Лопена взглядом, потом повернулся и посмотрел в окно, на прекрасную горную панораму.

– Это… довольно впечатляющее зрелище.

– Правда? – спросил Лопен. – Я говорил Каладину: «Собираюсь показать этим парням из Реши красоту гор с высоты». А Каладин ответил: «Не думаю, что это хорошая…», но я не дал ему закончить, потому что он собирался поворчать, и добавил: «Нет, я все-таки покажу, ганчо. Им понравится». И тебе понравилось.

– Я… не знаю, что и думать о тебе, – честно сказал Талик.

– Нет, вело, знаешь. Я Лопен. – Ветробегун указал на себя.

Руа возник перед Таликом и взмахнул шестью руками, а затем для пущего эффекта отрастил еще две.

– Так что же, стоит поднять сюда твоего короля? Я сам был королем, правда, всего пару часов. Поэтому на самом деле не знаю, что нравится королям.

– Ты был королем?

– Только два часа, – повторил Лопен. – Это долгая история. Но тогда моя рука только что отросла, поэтому какое-то время она была чисто королевской. И никакой другой. Обалдеть, да?

Талик посмотрел вниз, затем пошевелил ногами:

– Как высоко…

– О, ты в безопасности, – заверил его Лопен. – Если будешь падать, потребуется много времени, чтобы долететь до пола. Я успею тебя поймать.

– Не слишком обнадеживает. – Талик глубоко вздохнул, затем внимательно посмотрел на Лопена. – В других обстоятельствах я бы предположил, что человек, притащивший меня сюда странным образом, сделал это, чтобы помешать мне вести переговоры. Но тебе ведь такое и в голову не приходило?

– Можем спуститься, если хочешь, – сказал Лопен. – Но ведь тебе нравится здесь? Или мне показалось?

– Да, – признал Талик и улыбнулся. – Не стану отрицать, меня воодушевило присутствие гердазийца среди Сияющих рыцарей. Я прожил среди твоего народа несколько лет, ветробегун. Позволь спросить тебя вот о чем. Как считаешь, им действительно есть до нас дело? Алети, веденцам, азирцам? Они веками игнорировали наши острова. А теперь, во время войны, пишут нам. Просят о встрече с нашим королем… Мы гордый народ, Лопен, но маленький, незначительный. На нас обращают внимание, когда жаждут экзотики или собираются как-то использовать нас. Я обучался в Тайлене и знаю, как тамошние жители относятся к нам. И еще знаю, что веками они относились к вам точно так же. Можешь ли ты объяснить мне, почему величайшие короли Рошара вдруг проявили к нам интерес?

– Ах, это, – сказал Лопен. – Ну, они допускают, что враг начнет перебрасывать войска морем для вторжения в Йа-Кевед на востоке. Вот и решили Далинар с Ясной: было бы хорошо, если бы вы оказались на их стороне.

– Значит, это чисто политическое решение, – подытожил Талик.

– Чисто политическое? – Лопен пожал плечами, и Руа последовал его примеру. – Они пытаются быть хорошими, вело. Но они, знаешь ли, алети. Покорение народов, по сути, их главное культурное наследие. Им требуется время, чтобы научиться смотреть на вещи по-другому, но они учатся. Позволили мне поговорить с кем-нибудь из реши, когда я объяснил, что мы практически родня, ведь острова находятся так близко к Гердазу.

Талик кивнул.

– Я один из тех, кто советовал им обратиться к вам, – продолжил Лопен. – Видишь ли, многие наши народы – гердазийцы, решийцы, даже в какой-то мере тайленцы – малы и слабы. Но враг угрожает всем, а не только большим королевствам. Однако малые, когда их много, могут сложиться в нечто большое. Вот почему я хотел сначала поговорить, попросить вас прислушаться к тому, что предлагают алети.

– Я передам королю твой совет, Лопен, – сказал Талик и протянул руку. – Ценю твою искренность. Не ожидал я встретить такое отношение в этом городе.

Лопен пожал его руку.

– Прежде чем мы отправимся вниз, – продолжал Талик, – хочу задать деликатный вопрос. Наш король, один из моих родителей, в последнее время претерпел необычные физические изменения. Он теперь совершенно не похож на себя прежнего. Мы поняли, что это преображение связано со спреном, который взаимодействует с ним. Вот почему король согласился на это далекое путешествие.

– Ваш король – Сияющий! – воскликнул Лопен. – Какого типа?

– Кажется, он может воспламенить сам воздух, – ответил Талик. – И видит спрена, который прожигает предметы странными древовидными узорами.

– Пыленосец, – констатировал Лопен. – Мы надеялись найти еще одного. Слушай, это здорово! Но не разговаривайте об этом с нашими, хорошо? Это сложно, но мы бы хотели, чтобы вы поступили по-своему, без чьего-либо вмешательства.

– Не понимаю.

– На самом деле я тоже не понимаю, – признался Лопен. – Пусть ваш король поговорит об этом с Далинаром. Но никому больше не рассказывайте. Это политика. Самой мерзкой разновидности.

– А есть какая-то еще?

Лопен ухмыльнулся:

– Ты мне нравишься, вело.

Он схватил Талика за руку и ринулся вниз.

В атриуме реши громко спорили с воинами Далинара. Окруженные похожими на лужи крови спренами гнева, все они указывали вверх. Бедные парни. Наверное, расстроились, что им не удалось полетать. Лопен заметил Каладина, приземлился возле него и представил Талика.

– Мой кузен Талик. Естественно, сын короля. Обращайся с ним хорошо, ганчо.

– Постараюсь, – сухо ответил Каладин. – Надеюсь, экскурсия Лопена по башне была познавательной?

– Экскурсия? – переспросил Талик, взглянув на Лопена, который осторожными жестами призывал его помалкивать.

В самом деле, разве Лопен виноват в том, что слишком долго просидел за обедом и не успел поприветствовать прибывших реши? Всему виной стряпня Струны.

– Да, – кивнул Талик. – Это было интересно.

– Превосходно, – сказал Каладин. – Вскоре ваш король встретится с Далинаром и Навани Холин, правителями этой башни. Хотя, возможно, сначала нам следует разобраться с тем, что происходит вон там… – Он указал на разгневанных воинов короля Реши.

Талик бросился к соплеменникам, чтобы успокоить их, а Каладин задержался возле Лопена.

– И где Уйо? – спросил он.

– Был занят. Так что я отправился на встречу один.

Каладин бросил на Лопена страдальческий взгляд. Уйо и Лопен убедили его, что люди с Решийских островов будут рады видеть гердазийцев, и это оказалось правдой. Так в чем проблема?

– Я рассчитывал, что Уйо присмотрит за тобой, Лопен, – вздохнул Каладин. – Ты ведь не наделал глупостей? И спросил Талика, прежде чем затащить его под потолок?

– Мм…

– Лопен, – мягко сказал Каладин, – тебе стоит думать, прежде чем что-то отмачивать. Пожалуйста, будь осторожнее.

– Обязательно буду, – тотчас пообещал Лопен. – Но ведь все обошлось, ганчо! Талик хороший парень. Позаботься о нем. У этих реши есть секрет, который наверняка покажется тебе интересным, и они могут раскрыть его, если будешь вести себя хорошо.

– Ты о чем? Не поделишься со мной?

– Не могу, ганчо, – помотал головой Лопен. – Они сказали мне по секрету.

– Лопен, – сказал Каладин с очередным долготерпеливым вздохом опекуна вселенной, – тебя отправили разузнать все об этих чужаках.

– Да я так и сделал. Но выдать их тайну не могу. Они моя родня, ганчо.

– Вовсе нет.

– Гердаз рядом с Решийскими островами. Так что мы кузены.

– Алеткар тоже соседствует с Гердазом. – Каладин ухмыльнулся. – Так что я твой родственник в неменьшей степени.

Лопен похлопал его по плечу и подмигнул:

– Наконец-то ты понял это, ганчо. Отлично.

– Ну, я полагаю, это к делу не относится. Хочу тебя кое о чем спросить. Королева пожелала, чтобы я прислал несколько ветробегунов…

– О! – воскликнул Лопен. – Выбери меня. Я готов.

– Ты даже не знаешь, что предстоит сделать.

– Все равно вызываюсь добровольцем, – заявил Лопен. – Явно что-то необычное.

– Мы отправляем еще одну экспедицию на Акину.

– Это там Лейтен едва не утонул в океане?

Лин и Сигзил едва успели спасти парня, когда что-то поглотило его буресвет.

– Именно, – подтвердил Каладин. – Свободных ресурсов у нас немного, но Навани убеждена, что на этом острове скрывается нечто важное. Поэтому мы посылаем корабль на разведку. На всякий случай я предложил включить в состав экспедиции ветробегунов, которые умеют плавать. Это ты и Уйо.

– Выбери меня!

– Я буквально только что это сделал.

– Да я понял. Это в память о старых добрых временах.

– Навани посылает письмоводительницу, – продолжил Каладин, – и тебе следует прислушиваться к ее советам. Кроме того, я подумал, что вам было бы неплохо взять с собой Камня. Он умеет плавать, что редкость для Четвертого моста, и видеть спренов, а Лейтен в своем отчете упоминал о странных спренах в облаках. Они могут быть связаны с тем, что выпило его буресвет. А Камень не пропустит спренов пустоты, даже если они попытаются остаться незамеченными.

– Камень никуда не поедет, – возразил Лопен, – на следующей неделе у него годовщина свадьбы. Мы можем взять с собой Струну, она тоже видит спренов и хочет путешествовать. Кроме того, она нравится Руа.

Каладин взглянул на спрена чести, который подпрыгивал на земле в облике рубигончей в натуральную величину.

– Лопен, мне не нравится вся эта затея. Что-то с ней не так. Я бы отправился сам, но…

Лопен все понимал. Каладину приходится заниматься фронтами в южном Алеткаре и Азире, организовывать патрулирование, чтобы наблюдать за флотилиями коалиции сверху, и следить за тренировками ветробегунов здесь, в башне. Их ряды растут, многие из первоначальной команды набирают оруженосцев.

Одному человеку нелегко решать все эти задачи. Давно миновали те времена, когда Каладин мог присоединиться к любому отряду и лично проследить за выполнением задания. Его буквально разрывало на части, когда приходилось кому-то передавать ответственность.

– Хей, ганчо. – Лопен положил руку на плечо Каладина. – Я позабочусь о том, чтобы все вернулись. Не волнуйся.

– Возвращайся и ты, – попросил Каладин. – Поговори с Уйо и Струной и узнай, готовы ли они принять участие в плавании. Затем доложись Рушу, ревнительнице, которую вы будете сопровождать. Она поделится информацией о деталях вашей миссии, которые я не хочу обсуждать публично. После этого отправляйтесь в Тайлен через Клятвенные врата, вас ждут завтра утром. И будьте осторожны.

– Ганчо, я всегда осторожен.

– Да что ты говоришь?!

– Конечно. – Лопен ткнул в себя пальцем. – Неужели думаешь, все само собой так вышло?

Он ухмыльнулся, жестом позвал Руа и отправился к Уйо, собираясь сначала сообщить кузену, что отправляется на специальное задание, а потом, смягчившись, добавить, что взяли их обоих.

4

Рисн предупреждали, чтобы она никогда не путала тайленские военно-морские традиции с тайленским же военно-морским уставом. В конце концов, его положения записаны, и это значительно облегчает их изменение. Она размышляла об этом, когда Никли и его помощник доставили ее на борт «Странствующего паруса».

Ее корабль. И не ее корабль. И то и другое одновременно.

Это было невероятное судно. Построенное из легкого и прочного духозаклятого дерева, быстрое, полностью оснащенное и отлично вооруженное: баллисты с прикрепленными к ним огнеметами запросто подожгут издали вражеский корабль. А если противник все же подберется вплотную, можно быстро убрать паруса и маневрировать с помощью весел. «Странствующий парус» был грозен на войне и стремителен в торговле. И в глубине души Рисн все еще не верила, что этот корабль принадлежит ей.

Но так и есть. Рисн является его владельцем, хотя владение тайленскими торговыми судами – дело непростое. Корабль строился по заказу Встима, ее учителя и старшего товарища, привлекшего инвестиции заинтересованных лиц. Но, став министром торговли, он передал корабль ей.

Большая часть прибыли достанется инвесторам, включая Встима или его наследников, зато у Рисн есть документ о праве собственности на корабль и окрашенный в ее цвета символический капитанский шнур, врученный ей самим Встимом. Такое никто не рискнет оспорить.

Однако Рисн еще не прикасалась к штурвалу. Она не была настолько наивна, чтобы полагать, будто сумеет управлять кораблем. А вот Встиму, когда они ходили вместе, предлагали недолго постоять за штурвалом в начале. Обычный ритуал, конечно же, но ему всегда нравилось.

Месяц назад, в первом рейсе, Рисн заикнулась было о такой же привилегии, не подозревая, что бабск заслужил ее многолетней заботой об экипажах своих судов. Однако капитан мгновенно объяснила все это Рисн, заодно дав понять, что даже прикоснуться к штурвалу ей не позволят.

Рисн могла вести корабль к месту назначения, но не управлять им. Это никак не укладывалось в голове, поскольку означало, что вопреки написанному в документах корабль ей не принадлежит. Она владеет им, распоряжается. Но по крайней мере в силу морской традиции он ей не принадлежит.

Традиции. Они прочнее, чем духозаклятое дерево. Если бы нашелся способ строить корабли из традиций, им не страшны были бы ни ветер, ни волны.

Капитан Дрлван была невысокой, с острым носом и поразительно светлыми волосами. До недавнего времени Рисн не осознавала, что на других флотах женщины-офицеры редкость. А на тайленских кораблях, где большинство моряков, естественно, мужчины, обученные обращаться с баллистами и отражать абордажные атаки, женщин-капитанов предостаточно. Как и – в силу традиции – старшин-рулевых и штурманов.

На «Странствующем парусе» матросами командовал боцман Кстлед, брат капитана. И капитан, и боцман чопорно поклонились Рисн, когда Никли с помощником внесли ее на квартердек в привычном кресле с колесиками на задних ножках. Они остановились перед высоким сиденьем с подлокотниками, привинченным к палубе, под навесом от солнца, – далековато от штурвала, но с отличным видом на палубу и океан.

– Есть какие-нибудь соображения? – спросила Рисн у Никли.

– Выглядит великолепно, светлость, – ответил он, потирая подбородок. – Возможно, вам понадобится столик, а еще бы лучше что-нибудь с плоской столешницей и выдвижными ящиками, которые вы сможете запирать. Вот тут, сбоку.

– Хорошая идея, – кивнула Рисн.

– Мы можем перенести тумбочку из вашей каюты, – предложил Никли. – Для установки потребуется самая простая столярная работа. Постараемся не слишком вас беспокоить.

Кивнув в знак благодарности, Рисн попросила пересадить ее в стационарное кресло, а передвижное закрепить неподалеку. Новое сиденье было оснащено ремнем – полезная штука при качке, – а также, по просьбе Рисн, ремешками для ног, чтобы не болтались во время шторма. Впрочем, в обычном плавании она не собиралась пользоваться ремешками.

Никли убрал с прохода передвижное кресло, Рисн пристегнулась. Дрлван направилась к ней. Слуга встретил капитана не слишком дружелюбным взглядом: ему не нравилось, как с Рисн обходились на судне, хотя он и не высказывался по этому поводу.

– Ребск, – произнесла капитан, используя формальный титул Рисн, означавший «хозяин» или «владелец», – я официально приветствую вас на борту.

– Спасибо.

– И хочу предложить вам остаться в порту, – добавила Дрлван. – Для выполнения этой миссии вы не нужны.

Рисн мгновенно расстроилась:

– Почему вы так думаете, капитан?

– Ваша задача – вести торговые переговоры. В этом путешествии такой необходимости не возникнет. Это исследовательская экспедиция. Скорее всего, сопряженная с риском, и потому будет логично, если вы останетесь в безопасности на берегу. Мы обещаем делиться с вами полученными впечатлениями с помощью даль-пера.

– Ваша забота о моем благополучии похвальна, – сказала Рисн, старательно контролируя голос. – Но эту экспедицию поручили мне, и я буду возглавлять ее до конца.

– Очень хорошо, – холодно обронила Дрлван и удалилась на капитанский мостик.

Традиция не требовала получать разрешение от Рисн, и капитан его никогда не дожидалась.

Подошедший Никли протянул Рисн задремавшую Чири-Чири.

– Не думаю, что капитан хоть на йоту заботится о вашей безопасности, светлость, – мягко сказал он. – Вы ей просто не нравитесь.

– Согласна. – Рисн, задумчиво почесывая Чири-Чири спереди под шеей, наблюдала, как капитан разговаривает с боцманом.

– Полагаете, это из-за ваших… особенностей?

– Возможно. Правда, обычно люди относятся к таким, как я, снисходительно, испытывая некоторую неловкость, а не откровенно враждебно. Далеко не всё, в том числе и готовность сотрудничать со мной, связано с моим физическим состоянием.

Так из-за чего же команда судна будто возненавидела ее? Удастся ли выдержать еще одно плавание, постоянно чувствуя на себе неприязненные взгляды?

– Мне неудобно давать вам совет, – пробормотал Никли, – но не стоит ли ненадолго отложить выход в море и подобрать другую команду? За это время мы поставим для вас по-настоящему удобный стол.

Рисн покачала головой:

– Мне нужно научиться работать с этой командой. В ней самые надежные и опытные моряки моего бабска. Кроме того, они проходили подготовку на этом судне. Совершали на нем испытательные рейсы до того, как оно было официально введено в эксплуатацию.

Никли кивнул, отошел к трапу и замер, ожидая ее распоряжений. Рисн, погруженная в свои мысли, продолжала почесывать Чири-Чири. У причала показалась команда королевы Навани: двое ветробегунов, письмоводительница-ревнительница и молодая, лет двадцати с небольшим, рогоедка, – вероятно, служанка, решила Рисн. Моряки радостно приветствовали их, некоторые даже зааплодировали.

– Странная реакция, – пробормотала Рисн. Хотя она сидела достаточно высоко, леера мешали ей рассмотреть, что происходит в средней части корабля. Увы, для нее это была обычная ситуация. – Аплодисментов я точно не ожидала.

– Всегда хорошо иметь на борту одного-двух ветробегунов, ребск, – весело сказал боцман, поравнявшись с сиденьем Рисн. – Я бы никогда не отказался от таких пассажиров.

Да, нынешняя война показала, насколько уязвимы корабли для умеющего летать противника. Сброшенные с большой высоты валуны могут отправить на дно даже самый крепкий корабль. Но эта реакция, преувеличенный восторг команды… Явно неспроста. Рисн научили замечать чрезмерное возбуждение при заключении сделок. Иногда человек слишком уж старается продать свой товар или идею. И сейчас поведение моряков напомнило ей об этом.

– Капитан? – окликнула Рисн. – Что случилось? Почему матросы на взводе?

– Да так… ничего, ребск, – ответила Дрлван.

Рисн прищурилась. Всякой женщине хочется выглядеть эффектно, и поначалу Рисн не показалось примечательным, что сегодня Дрлван облачилась в свою официальную парадную форму. Белоснежную, сверкающую медалями. Дополненную устрашающего вида треуголкой, надвинутой по завитые брови. Хотя Дрлван оставила военную службу, военно-морской флот и флот торговый на самом деле были двумя сторонами одной медали; звания и почести распределялись поровну.

Сегодня этот мундир предназначался для демонстрации силы. Являлся символом.

– Все равно расскажите, – потребовала Рисн.

Дрлван вздохнула:

– Утром нашли мертвым корабельного питомца.

Питомец – небесный угорь, самка, отлично охотившаяся на крыс, полюбился почти всем морякам. Рисн узнала это в предыдущем рейсе.

– Дурной знак, – пробормотал Кстлед за спинкой ее сиденья.

Дрлван неодобрительно покосилась на брата.

Современные тайленцы не настолько суеверны, как их предки, – по крайней мере, так считается. Ведь теперь они достойные воринцы. И появление Приносящих пустоту, чьи обычаи и культы слишком походили на Стремления и связанные с ними пышные церемонии, ничуть не укрепило старинную религию. Сама Рисн не то чтобы отказалась от традиционных верований, но старалась относиться к людям и событиям рационально.

Официально считалось, что тайленцам нет дела до примет и знамений. Можно сказать, на их скрижалях высечено: все это чепуха. Однако традиции никуда не делись, и спрены логики в открытом море – редкие гости.

– А появление на борту ветробегунов – хороший знак? – поинтересовалась Рисн.

Кстлед подошел, кивнул и, разгладив брови, заправил их за уши.

– Это как бы замена мертвому небесному угрю. Предзнаменование с противоположным смыслом.

Pulsuz fraqment bitdi.