Kitabı oxu: «Жертва или проклятие: танец на гвоздях»

Пролог

Кнеллер привязывал руки и ноги девушки к кольям. Неторопливо и ловко, как всегда. Она зашевелилась, тихо застонала. Кнеллер равнодушно взглянул в её полные отчаяния глаза. Ещё одна, очередная, жертва. Ещё один скучный ритуал.

Баночка с краской стояла наготове. Изящная кисточка с резной ручкой ждала своего часа. Кнеллеру предстояла нудная работа: нанести на тело жертвы знаки перехода.

Цифры и глаза, пронзённые стрелами, на груди и животе. Извилистые линии на руках и ногах. Символ бесконечности на лбу. И его фирменный знак: начальная буква настоящего имени. "А" — как подпись художника на картине.

Девушка и была своеобразной картиной. Демонстрацией экзистенциального ужаса перед неизбежной смертью. Кнеллер чувствовал сладковатый аромат жасмина, забивающий ноздри. Так всегда пахнет страх. Безотчетный животный страх, парализующий волю.

Голая кожа девушки покрылась пупырышками и посинела. Это слегка портило картину, но, увы, Кнеллер ничего не мог поделать. Нельзя воздействовать магией на сознание жертвы в момент перехода.

— Девятьсот девяносто семь, девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять… — громко и чётко считал он.

Всё, подготовительные работы закончены. Он вытер пот со лба, потянулся к щеке девушки — погладить напоследок. Лина дёрнулась, пытаясь увернуться. Верёвки врезались в её запястья и щиколотки, не пуская. Она сдавленно мычала, но, к счастью, хотя бы не рыдала. Слёзы, мольбы — от них так тошно, что хочется выть.

— Не волнуйся, всё произойдёт быстро, — пообещал он и встал с колен.

Книга уже лежала на подставке. Пожелтевшие страницы трепетали на ветру. Кнеллер открыл нужное место и принялся читать вслух на языке другого мира. На жертву он больше не смотрел.

Только произнеся последние слова, вновь кинул жадный взгляд на Лину — так звали жертву. Сейчас начнется самое интересное: её последние минуты в этом мире. Кнеллер знал: она будет кричать. Громко, невыносимо отчаянно. От боли и осознания неизбежного. А потом просто исчезнет — переместится в храм богини. Что там с ней дальше — не его печаль. Он уже сделал свою работу.

Лицо жертвы исказилось гримасой боли, и Кнеллер вобрал его в память. Когда всё закончится, он запечатлеет её эмоции на холсте. И в его коллекции появится очередной шедевр.

«Эта 999-я хороша, — рассеянно подумал он. — Но всё равно — слишком пресная. Может, со следующей повезёт».

Символы на ее теле пылали, заливая пространство ярким светом. От него не было спасения: напрасно жертва жмурилась и крутила головой. Впрочем, Кнеллера свет не тревожил. Он опасен лишь для смертных — не для него.

В воздухе запахло прогретыми на солнце свежевыстиранными простынями. Сияние затопило всё вокруг, а когда погасло, колья одиноко торчали в земле. Финита ля комедия.

Чуть позже Кнеллер сидел в своей тайной комнате и наносил последние штрихи на портрет Лины. Портреты остальных 999 жертв тоже были здесь. Поэзия боли и страха, приколотая кнопками к стене.

Кнеллер повесил новый рисунок, отошёл на пару шагов. Почти идеально.

Осталось выбрать последний образец для галереи: самый совершенный, самый достойный. Венец его коллекции душ и последнюю жертву для богини зари.

Привет, друзья!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ АВТОРА:

Если вы ищете классическую историю о том, как властный монстр ломает героиню ради слез — закрывайте вкладку. У меня другие правила игры.

Мой Герой (Кнеллер) получает удовольствие не от криков боли, а от запаха чесночной ярости на Вашей коже. Его заводит Ваш интеллект, когда Вы пытаетесь его переиграть.

Моя Героиня (Аня) не падает в обморок от голубых глаз. Она переворачивает шахматную доску, меняет фигуры местами и заставляет древнего бога чувствовать странный трепет в груди вместо привычного голода.

Но игра с темным богом не проходит бесследно, и даже самая светлая душа может испачкаться.

Ваша Бренда Горст

Глава

Глава 1

Боль пронзила тело. Она выкручивала внутренности, заставляла Лину выгибаться и дёргаться. Сердце забилось ещё быстрее, дошло до пределов возможного. И — замерло.

Голова мгновенно опустела, стала невесомой, а боль смешалась с тошнотой. Пространство вокруг исчезло, собственное тело растворилось. Вечность спустя девушка ощутила резкий толчок вниз. Холодная твёрдая поверхность ожгла колени, и лишь тогда Лина открыла глаза.

Неверяще уставилась на свои ладони, разрисованные символами. Подняла взгляд: она сидела на полу огромного зала с высокими сводами. Толстые замшелые колонны, густой аромат сандала. И свечи на полу, возле каменной статуи женщины в античном хитоне до пят.

Лина ошеломлённо разглядывала странное место. Сердце вновь билось в груди, колени саднило. Виски ломило, голова кружилась, как с похмелья. Раз ей так плохо, значит, жива?

Но где она? Как очутилась здесь, если секунду назад была во дворе? И куда делся Кнеллер?

Статуя вдруг зашевелилась, подмигнула ей. Каменные губы разошлись в улыбке, и повелительный голос произнёс:

— Добро пожаловать в храм богини зари, жрица номер 999. Не бойся, подойди ко мне.

Лина медленно встала, покачиваясь от слабости. Босые ступни свело от холода, а внутри всё сжималось под пристальным взглядом богини. Хотелось бежать прочь, но какая-то сила будто приклеила её к полу.

— Живее, жрица! Моё терпение не безгранично, — раздражённо бросила богиня.

Глаза её сверкнули алым, и Лину притянуло к статуе внезапно поднявшимся ветром.

— Дай мне руку, — приказала богиня.

Лина подчинилась, хотя её трясло от страха и холода. Каменная ладонь была мягкой и тёплой.

«Она… живая?» — вспыхнула и погасла мысль.

— У тебя больше нет прошлого, жрица, — снова заговорила богиня. — Но ты послужишь великой цели.

Богиня стиснула руку Лины, и девушка закричала. Кричала, пока тело истончалось, становясь полупрозрачным и бесцветным. Кричала, пока в голову лезли миллионы чужих мыслей, воспоминаний, эмоций. Кричала, пока не увидела сотни подобных себе существ, внезапно заполнивших зал.

Богиня отпустила руку Лины и зловеще улыбнулась.

— Осталась лишь одна. Одна жрица — и всё будет готово.

Улыбка медленно растаяла на её лице, и богиня снова замерла каменным изваянием.

***

Аня проснулась от собственного крика. Она рывком села на кровати: сердце колотилось, реальность медленно заполняла сознание.

Только что Аня была в храме, внутри этой девушки — Лины. Испытывала её боль, чувствовала её страх. И умирала вместе с ней.

Она не запомнила лиц — только ощущения. Но... ведь это был сон. Жуткий, отвратительный, но всего лишь сон. Так ведь?

Аня босиком прошлепала в ванную, умылась, глядя в маленькое зеркало на стене. В нём на мгновение мелькнул женский силуэт в длинном одеянии. Вздрогнув, Аня протёрла глаза — ничего, только ее бледное лицо и кафель. Показалось.

«Надо перестать смотреть ужастики на ночь», — с облегчением выдохнула она.

Вернулась в комнату, глянула на экран мобильного — и заметалась в поисках одежды.

«Вот блин, проспала. Кофе попить не успею», — пронеслось в голове.

Сон окончательно растаял, потеряв значение. Но осталось странное ощущение. Словно еще шаг — и Аня запутается в паутине, которую плетет кто-то древний и очень могущественный.

Глава 2

Солнце, апрель, небо — голубое и прозрачное, как вода. И пахнет то ли весной, то ли... переменами. И они грядут, как сказал бы Пушкин. Осталось-то ерунда: защита диплома и госэкзамены. И всё — прощай, беготня по ресторану с тарелками, здравствуй, школа. Учитель русского языка и литературы. Звучит ведь, да?

Не то чтобы она ненавидела профессию официантки: ресторан элитный, зарплата сносная. На этом приятные моменты ее работы заканчивались и начинались мерзкие. Самый противный — масляные взгляды клиентов. И ладно бы только взгляды. Но некоторые почему-то считали официантку десертом к ужину. Отпор она, конечно, давала, но осадок-то оставался.

Терпеть боль и усталость было чуть легче, чем наглость посетителей. Но все равно — боль есть боль. После смены ноги гудели так, что хотелось засунуть их в ванну со льдом и держать так всю ночь. Это вам не в офисе штаны протирать и у кулера в перерыв толкаться.

Но, несмотря на все сложности, Аня делала свою работу хорошо: наблюдала, запоминала, старалась угодить клиентам. И улыбалась — всегда. Даже когда спина отваливалась и хотелось выть от тоски. Результат — самые щедрые чаевые. Конечно, Аня всегда делилась с любимыми коллегами. Пусть лучше завидуют ее щедрости, чем удачливости.

Если бы не чаевые, Ане было бы ещё труднее. Жизнь — бесконечная череда расходов: ипотека, продукты, новая одежда, туалетная бумага, в конце концов.

Девушка иронично усмехнулась, поправила сползшую с плеча лямку рюкзака. Не хватало не только денег, но и времени. Раньше, до гибели родителей, она больше общалась и даже занималась танцами. Теперь ее дни заполняли смены в ресторане, учеба и редкие прогулки по городу.

Может, стало бы легче, разреши она себе плакать. Но что толку лить слезы: разве так она вернет родителей? Или, может, рыдания помогут с ипотекой? Ведь нет? А раз так, то и нечего раскисать. Нытьё и вопли — роскошь для бездельников.

Светофор зажёгся красным, и девушка остановилась у края тротуара. Осталось перейти дорогу, потом повернуть налево — и вот он, «Золотой лотос». Заведение для тех, у кого водятся деньги, и немаленькие.

Автомобили на парковке ресторана стоили дороже, чем ее квартира. А возле них отирались охотницы за кошельками. Одинаковые, как под копирку: пухлогубые, пышногрудые, с разглаженными филлерами лицами. И, что самое удивительное, — мужикам это нравилось.

Они бы, наверное, оскорбились от такого наименования. Мужики — это там, на заводах, в гаражах и у алкомаркетов. Тут — мужчины в деловых костюмах с большими связями. Хозяева жизни, которые решают проблемы лёгким взмахом карточки. Пока люди готовы продаваться за золото, богачи всегда будут выходить сухими из воды. И Аня всегда будет их презирать — особенно после того случая...

Такой вот придурок на сером «Бентли» оборвал жизни её мамы и папы. А сам что? Правильно, ничего. Ошибся мальчик, бывает, права купил – мозги не купил. В общем, отмазал папаша сыночка, и дело с концом. Хотел Ане денег сунуть, да она не взяла. Еле сдержалась, чтобы не плюнуть ему в рожу. Никакие деньги не вернут ей родителей.

Аня никогда не забудет тот звонок и бесстрастный чужой голос в трубке.

— Анна Васильевна Орлова? Ваши родители попали в автокатастрофу. Примите мои соболезнования…

Аня тогда ехала в автобусе и чуть не свалилась на пол — салон завертелся каруселью. Кто-то подхватил её, усадил на сиденье и брызнул в лицо водой. Её сердце словно проткнули ножом, а разум отказывался верить. И даже теперь, спустя полгода, Ане казалось, что родители просто уехали в путешествие и вот-вот вернутся. А урод, который в них врезался, может быть, ходит в такой же ресторан. Наслаждается трюфелями и элитным вином.

Аня вытащила из сумочки телефон. Вот черт, планерка через семь минут! А еще надо добежать до ресторана и переодеться. Раньше Аня никогда не опаздывала. Но сегодня что-то пошло не так.

Светофор вспыхнул зелёным, и Аня побежала. Получить от администратора выговор — такое себе удовольствие. Она представила, как Савелий отчитывает ее за опоздание:

— Анечка, дорогая, ты правда хочешь вылететь из лучшего ресторана в городе? И лишиться неприлично огромных чаевых? А, моя красавица?

Савелий всегда называл её красавицей, иронически улыбаясь. Русоволосые хрупкие девушки с серыми глазами его не привлекали. Ему нравились пышногрудые блондинки с точёной талией и восторженным обожанием во взгляде. Такие легко велись на его незамысловатые подкаты. Пять минут — и дело в шляпе: девица довольна, Савелий тем более.

Вообще-то Аня нисколько не жалела о своей непохожести на женский идеал администратора. Не трогает — и хорошо, так спокойнее. Начальник не всегда разделял рабочее и личное.

Всё-таки она успела, заскочив в ресторан за пять минут до планёрки. Быстро натянула форму, вымыла руки, засунула ручку и блокнот в карман.

— По грани ходишь, Анька, — бросила мимоходом заклятая приятельница Жанна. — Повезло, что Савелий сегодня сам опоздал.

— А ты ему разве еще не наябедничала? — усмехнулась Аня. — Нет? Странно. Ты не заболела часом?

Жанну так и перекосило от злости. Она открыла рот, чтобы выплеснуть яд наружу, но не успела: в раздевалку вбежал Игорь, ещё один официант.

— На планёрку опаздываем, девочки. Савелий рвёт и мечет. Алка опять фужеры разбила.

Жанна резко развернулась и стремительно выбежала из раздевалки, бросив на Аню уничтожающий взгляд.

— Что, снова поцапались? — посочувствовал Игорь. — Если что, ты скажи, я ей мигом мозги на место вправлю.

— В женские разборки полезешь? Оно тебе надо? Спасибо, я как-нибудь сама.

Игорь недовольно нахмурил брови.

— Ты с этим своим самолюбием не перебарщивай, Ань. Жанка от тебя не отстанет.

— А это уж мои проблемы, — огрызнулась девушка, но, заметив, как поморщился парень, добавила: — Да всё окей, Игорёк, чего ты? Помощь пока не требуется.

— Ты всё-таки подумай, Аня. У меня на Жанну и компромат есть. Выгонят как миленькую. «Жанна Викторовна, Вы здесь больше не работаете».

Игорь произнёс это голосом Савелия и даже указательный палец выставил, как это делал администратор, когда увольнял кого-нибудь.

Девушка прыснула в кулак — так забавно он спародировал начальника.

— Понял, принял. Страшный ты человек, Игорёк. Ой, что-то мы заболтались, — спохватилась она, поднимая левую руку с часами.

Стрелка стремительно отсчитывала последнюю минуту до планёрки. Аня наспех заправила волосы за уши и потянула Игоря за рукав.

— Побежали, а то вылетим вместо Жанны.

Глава 3

Савелий покосился на влетевших в зал Игоря и Аню, но, занятый отчитыванием Алки, просто погрозил кулаком в их сторону. Стоимость посуды его сейчас волновала гораздо больше.

— Ты вообще знаешь, сколько за фужеры заплачено? — гремел по залу его баритон. — Второй раз за месяц бьёшь. Уже из зарплаты вычитать нечего! Следующий разбитый фужер станет для тебя последним. Понятно тебе, рукожопая? Не слышу!

Алла промямлила что-то невразумительное, и Савелию пришлось переспрашивать несколько раз, прежде чем он разобрал слова.

— Я не виновата… он сам выскользнул… я только хотела протереть.

— Нет, ну вы посмотрите на неё! — всплеснула руками Жанна. — Она ещё и оправдывается. Под дурочку косит!

Аня вообще-то тоже не любила таких: разбила, так не выпендривайся. Но Алке и так от Савелия досталось, а тут ещё Жанка со своими репликами!

— А ты у нас, значит, молодец, — шепнула Аня в смуглое ухо с гвоздиком-серёжкой. — Всегда всё делаешь идеально.

Жанна напряглась, сжала кулаки, но повернуться не могла — Савелий бы не простил. Поэтому она протянула правую ладонь назад и медленно разогнула средний палец, оставив остальные прижатыми. Вот так, значит, далеко и надолго послать решила!

— Тихо, девочки, не ссорьтесь! — Это снова вступил Игорь. — Сами ж видите, какая у нас Алка. Так уж ей не повезло… недотёпой уродилась.

По голосу было не ясно, шутит он или говорит всерьёз. Но обстановку разрядил отлично: Жанна язвительно хмыкнула и отошла в сторону. Аня незаметно тронула Игоря за руку и прошептала:

— Спасибо. Спаситель ты мой.

Парень покраснел и разулыбался как дурак. Какой он смешной всё-таки, этот Игорь.

Поорав на Алку, Савелий выдохся и не стал разносить ещё и Аню. Наскоро проговорил последние инструкции и скрылся в своём кабинете. Началась очередная рабочая круговерть.

До позднего вечера Аня металась между залом и кухней с подносами и улыбалась, улыбалась… Щёки сводило от боли, ноги отекли и ныли, а в ушах звенело от стука столовых приборов, голосов и музыки. Оставалось два часа до закрытия, когда в зал вдруг вошёл он.

Порыв ветра ворвался в распахнутую дверь. Аня обернулась: на пороге стоял посетитель, и с ним явно было что-то не так. Мужчина выделялся среди гостей и работников ресторана, как король среди подданных. Высокий рост, безупречная осанка. Хвост светлых волос пшеничного оттенка. Черты лица — резкие, слишком симметричные. В голубых глазах — лед, смертоносная сила и… скука. Словно он устал от жизни и от себя.

Другие, кажется, этого не замечали: оживлённо беседовали гости, бегали туда-сюда с подносами официанты. Один даже чуть не врезался в девушку, но успел отскочить.

— Не стой столбом, малахольная. Не слышишь, тебя зовут, — беззлобно бросил он Ане и исчез за колонной.

Девушка мысленно отругала себя и поспешила к нужному столику. Приняла заказ, но на полпути к кухне её остановил Савелий.

— У тебя тут что, Аня? Заказ? Передай его Жанне и иди во вторую VIP-комнату. Срочно!

— Но, Савелий Палыч… — попробовала возразить девушка.

— Некогда спорить! Давай беги уже, пока не разозлился. Быстрее, быстрее!

Ане показалось, или администратор нервничает больше обычного? Что бы это могло значить?

Глава 4

Питер Кнеллер прикрыл глаза, сидя на заднем сиденье автомобиля. Не спал — просто размышлял. Два дня назад исполнился год с момента его последней близости, и он видел признаки старения в зеркале. Не заметные человеческому глазу, но очевидные для него. Исправить ситуацию могла только энергия жертвы — сломленной и покорной. А это значило, что новую девушку нужно выбрать быстрее — желательно до начала лета.

Конечно, дело было не только в том, чтобы продлить бессмертие и молодость. Просто он давно не выходил на охоту, да и богиня требовала свою последнюю жертву. А он всё-таки связан контрактом и не может его нарушить.

Он представил, как выберет очередную жертву, как расставит вокруг неё свои сети и медленно, но неотвратимо заманит в них доверчивую дурочку. Он специально подбирал таких — наивных, добрых, слишком открытых миру. А ещё одиноких и несчастных — тех, кого некому искать.

Новая игра — как сладко звучало это слово. Увлечь, соблазнить, заключить сделку — все методы хороши и все равно притягательны. Конец в итоге один — жертвы попадают в его загородный особняк, защищённый магическим барьером. В его творческую лабораторию по выжимке и дегустации нужных эмоций.

Он не просто виртуозно считывал эмоции — он их видел и вдыхал их ароматы. Не так, как у некоторых людей, — неосознанно. А как часть своей сути, своего восприятия мира.

Чаще всего от людей восхитительно пахло жасмином — страхом. И спелой земляникой — вожделением. Почему-то последний аромат напоминал Кнеллеру Дом отверженных богов — место, где он жил в детстве и, наверное, даже был по-своему счастлив. Если только слово «счастье» применимо к жизни в тюрьме.

Лишь одно удручало Кнеллера: человеческая слабость. Он старался, как мог, и всё равно — жертвы ломались слишком быстро и раздражали его однообразием меню. Страх часто затмевал в них все остальные чувства, а после первой близости они вообще ни на что не годились. Кроме как на роль резервуара с энергией.

Машина остановилась, и Кнеллер открыл глаза. Он приехал в собственный ресторан, в котором ужинал в последний раз... уже и не помнил когда. Но утром, после разговора с богиней, ему вдруг захотелось проверить работу сотрудников лично.

Кнеллер кивнул открывшему дверцу водителю Сергею. Спокойный, молчаливый и ненавязчивый, он дольше остальных проработал у Кнеллера — целых пять лет. И пока менять его Питер не собирался.

Сергей, конечно, не был посвящён в тайны хозяина. Догадывался ли? Возможно. Иногда в его взгляде проскальзывало понимание, но деньги в этом мире решали многое, если не всё.

«Золотой лотос» рокотал, как бог скандала за работой. Пустых столов почти не было, а значит, ресторан ждёт хорошая выручка, — мимоходом отметил Кнеллер. Он равнодушно скользнул взглядом по лицам, одновременно вдыхая ароматы эмоций. Как всегда, особенно выделялись земляничный аромат вожделения и вишнёвый шлейф женского интереса. И, как обычно, Кнеллер мысленно скривился: всегда одна и та же реакция.

Вдруг он учуял необычную смесь. Слабый аромат мокрой земли — любопытство и тонкую нотку плесени — настороженность. Кто-то изучал его не как мужчину. А как блестящее, румяное, но ядовитое яблоко. Или как шаровую молнию — неуловимую и прекрасную. Кнеллер вдохнул глубже, но аромат уже растворился в воздухе. Жаль — он хотел бы знать, на кого не подействовало его тёмное обаяние.

Администратор расплылся в улыбке, старательно скрывающей страх, и лично проводил его в VIP-комнату.

— Сегодня я здесь просто гость. Позови официанта и возвращайся к работе.

— Конечно, господин Кнеллер. Пришлю Вам самого способного, — заверил администратор и вышел, обдав Кнеллера ванильным ароматом подобострастия.

Вскоре в комнату вошла девушка с короткой стрижкой и задорной улыбкой на лице.

— Добрый вечер, меня зовут Анна. Сегодня я Ваша официантка, – произнесла она привычную фразу.

Кнеллер окинул девушку внимательным взглядом: на вид лет 19-20, стройная, даже худая. Улыбается старательно, и не скажешь, что неискренне. Человек бы точно не догадался. Но Кнеллер чувствовал исходящий от неё пряный аромат душистого перца. От неё пахло отборным презрением.

— Добрый вечер! — улыбнулся он в ответ. — Что Вы посоветуете из меню?

И внимательно следил за её реакцией, продолжая впитывать перечный аромат. Такой яркий, освежающий и очень вкусный.

Она на секунду задумалась, словно прикидывая, что могло бы ему понравиться. А потом предложила его фирменное блюдо — конечно, зная, что делает. Администратор ведь предупредил её о визите владельца?

Однако логика не сходилась. Спокойствие можно сыграть, но внутри должен быть страх или хотя бы желание угодить. Между тем ни того, ни другого Кнеллер не чувствовал.

— Несите, — кивнул Кнеллер, продолжая наблюдать. — И подайте вино на Ваш вкус.

— Конечно. Каберне Совиньон прекрасно подойдёт, на мой взгляд. Желаете заказать десерт? — уточнила девушка, делая пометки в блокноте.

— Спасибо, не нужно, – отказался Кнеллер.

Он не любил сладкое.

— Поняла Вас. Давайте сверим заказ: шницель из говяжьего языка с фенхелем и грейпфрутом и бокал Каберне Совиньона. Всё верно?

Она подняла глаза от блокнота, застыла в ожидании ответа. Безупречное поведение, ровный, приятный голос, выражение лица — дружелюбное и приветливое. Идеальная сотрудница, даже придраться не к чему. Но этот перечный аромат — он всё портил, он без слов выдавал её истинные чувства.

— Да, всё правильно. Я надеюсь, мне не придётся ждать слишком долго?

— Понимаю, вы цените своё время и не желаете тратить ни секунды впустую. Не волнуйтесь, ожидание не займёт дольше пятнадцати минут.

Ответила вежливо, но запах презрения слегка усилился. Интересно, что именно она презирает? Его деньги? Свою работу?

— Придётся поверить Вам на слово, — вкрадчиво произнес Кнеллер и пустил в ход самую соблазнительную из своих улыбок.

Девушка приподняла брови, чуть искривила кончики губ. Ещё один озабоченный, читалось на её лице, и острый запах перца чуть не заставил его закашляться. Официантка развернулась на каблуках и вышла.

Кнеллер задумчиво проводил её взглядом. Она… забавная, это точно.

Ответила вежливо, но запах презрения слегка усилился. Интересно, что именно она презирает? Его деньги? Свою работу?

— Придётся поверить Вам на слово, — вкрадчиво произнес Кнеллер и пустил в ход самую соблазнительную из своих улыбок.

Девушка приподняла брови, чуть искривила кончики губ. Ещё один озабоченный, читалось на её лице, и острый запах перца чуть не заставил его закашляться. Официантка развернулась на каблуках и вышла.

Кнеллер задумчиво проводил её взглядом. Она… забавная, это точно.

Глава 5

Официантка вернулась минута в минуту, как и обещала, — Кнеллер специально засёк время. Девушка поставила на стол дымящееся блюдо, налила вино в протёртый до блеска бокал.

— Приятного аппетита! Желаете что-нибудь ещё? — улыбнулась она.

— Желаю, — усмехнулся Кнеллер и встал с места.

Девушка отшатнулась, когда массивная фигура Питера нависла над ней, но самообладания не потеряла.

— Простите, но это запрещено правилами ресторана, — старательно натягивая улыбку на лицо, твёрдо произнесла девушка. — Развлекать гостей не входит в мои обязанности.

Сквозь перечный аромат пробился запах плесени — тот самый, источник которого он не успел определить. Значит, это она посчитала его ядовитым? Но теперь, кажется, изменила свое мнение. Любопытство исчезло, зато появилось презрение. Она словно мысленно наклеила на него ярлык: "Похотливый богач". И она, похоже, не знает, КТО перед ней. Надо будет лишить Савелия премии в этом месяце.

— Вы не так меня поняли, — успокоил Кнеллер. — Я просто не привык ужинать один. Надеюсь, мне простительна маленькая вольность? Или Вы боитесь меня?

— Почему я должна Вас бояться? — поинтересовалась она, задрав подбородок кверху и привстав на цыпочки. — Но у меня есть и другие столики.

Самое интересное, что она действительно не боялась, — жасмином не пахло. Интересно, очень интересно.

Кнеллер взмахнул рукой, устанавливая магический заслон на двери. Воздух в комнате сгустился, а лампы на потолке погасли и снова вспыхнули. Теперь сюда никто не войдёт и не выйдет без его разрешения.

Он уловил нотки мяты, сопровождавшие удивление. Девушка отступила к двери, коснулась ладонью невидимой завесы. Резко отдёрнула руку, с изумлением уставилась на пальцы. И — наконец-то! — по комнате поплыл легкий сладковатый аромат жасмина. Страх.

Питер спокойно вернулся на своё место, взял в руки вилку и нож.

— Сядьте, — приказал он. — На остаток вечера я — Ваш единственный клиент.

Он добавил в голос капельку внушения и с любопытством следил, как она борется с собой. Сейчас ей отчаянно хочется подойти ближе и сесть на удобный кожаный диван. Она не понимает природу внезапно возникшего желания, и это запутывает ее и пугает. Её лоб покрывает испарина, ладони сами собой сжимаются в кулаки, а с лица окончательно слетает маска услужливости, уступая место напряжению.

— Ну что Вы там замерли, А-ня, — протянул Кнеллер и усилил напор. — Я жду.

Он с удовольствием наблюдал, как девушка подошла к дивану и села, сложив руки на коленях. В воздухе разлился запах полыни — раздражение. Да, именно так оно и пахло.

— Что Вы сделали? — нахмурилась она. — Это какой-то фокус?

— Разве я похож на иллюзиониста? — пожал плечами Кнеллер и положил в рот первый кусок шницеля.

Язык, как всегда, был великолепен. Нежность мяса, горько-сладкий вкус грейпфрута и приятная остринка физалиса. Питер даже глаза прикрыл от удовольствия, наслаждаясь так же, как в первый раз.

— Говорят, этот рецепт придумал сам владелец ресторана, — как бы невзначай заметил он. — Вам, конечно, это прекрасно известно.

— Эту легенду знает полгорода, — не поддалась Аня. — Но она всегда казалась мне просто красивой выдумкой.

— А Вы знаете владельца, чтобы утверждать наверняка? — хищно улыбнулся Кнеллер. — Если нет, то Вы не можете знать правду.

Девушка молча пожала плечами. Её серые, как зола, глаза сверлили Питера взглядом, ароматы перца и полыни причудливо смешивались, будоража кровь.

— Я даже не знаю, как выглядит владелец «Лотоса». Он как Зорро из старого вестерна: неуловимый и загадочный. И, кажется, ему плевать на сотрудников ресторана, раз он ни разу не появлялся здесь за два года моей работы.

Кнеллер восхищенно замер. Не важно, что она думала о нем, — говорить такие вещи в лицо важному клиенту, — просто самоубийство. Она не просто забавная — она бриллиант чистой воды.

Он доел шницель, выложил на тарелке треугольник из вилки и ножа, вложив лезвие в зубцы. Аня тут же заметила, вернувшись к своим обязанностям:

— Позвольте спросить, что именно Вам не понравилось? Точно не еда — Вы смаковали каждый кусок. Конечно, Вам могло не понравиться обслуживание.

— Вы правы, Аня, дело не в еде, — согласился Кнеллер. — И обслуживали Вы безупречно. Вот только…

Он сделал паузу.

— Мне не понравилось, как Вы на меня смотрели. Я понимаю, что не могу всем нравиться, да и не собираюсь. Но презирать — это немного слишком. Мы ведь с Вами даже не знакомы.

— Вам показалось, — возразила она. — А пусть бы и так… Я всё сделала правильно, а то, что я чувствую или думаю, останется только со мной. А теперь, пожалуйста, выпустите меня, если я Вам больше не нужна.

Она говорила с таким достоинством, удерживая маску профессионала на лице. Но, конечно, не подозревала, что Кнеллер читает все ее скрытые чувства.

Какой восхитительный букет запахов: тут и презрение, и возмущение, и капелька страха. Кнеллер пил своеобразный коктейль и не мог насытиться. Так вкусно и так прискорбно мало!

Отпустить её? Разумеется, но только на время. Будет идеально, если она подойдёт для ритуала. Если же нет… Кнеллер всё равно поиграет с ней, но чуть позже.

Он снова взмахнул рукой, убирая магическую завесу. Потухли и загорелись лампы, и дверь тут же растворилась. В комнату влетел Савелий с выражением беспокойства на лице.

— Господин Кнеллер, у Вас всё в порядке? С дверью что-то случилось, заклинило, наверное.

Аня, собиравшая посуду со стола, слишком сильно стукнула тарелкой об стол. Аромат полыни взметнулся волной: вместо страха увольнения она испытывала сильнейшее раздражение. Всё-таки он вывел девочку из себя.

— У нас всё отлично, Савелий Павлович. Ваша официантка превосходна. Обслужила по высшему разряду.

Савелий непонимающе моргнул, но тут же растянул губы в улыбке.

— Да? Вам понравилось? — зачастил он. — А я и не сомневался. Анечку у нас все любят. Чаевые всегда повышенные оставляют. И, раз Вы довольны, может, отпустите её? Рабочий день почти закончился.

— Конечно, — усмехнулся Кнеллер, глядя только на девушку. — Мы ещё увидимся, Аня. До свидания.

— До свидания, господин Кнеллер, — ровным голосом произнесла она. — Приятного вечера!

Она снова улыбалась, и только Кнеллер знал, чего ей это стоит.

Глава 6

Савелий устроил Ане такую выволочку, что она чуть не наорала на него. Чтобы отвлечься, представляла себя в тёплой ванной, в пышной белой пене, и до скрипа стискивала зубы. Нельзя вылетать с работы сейчас, совсем нельзя.

— Мне не показалось? Ты чуть не разбила тарелку? Что с тобой, Аня? Ты сегодня тупишь хуже, чем Алла.

— Почему Вы не сказали мне, что это Кнеллер? — не выдержала девушка. — Разве он хоть раз приезжал к нам, чтобы я знала его в лицо?

Савелий Палыч на мгновение застыл, изумлённо приподняв брови. Рот его сам собой сложился буквой «о».

— То есть ты, красавица, даже не понимала, кого обслуживаешь? Ты сейчас не шутишь?

Аня помотала головой.

— Но он же остался доволен, что ещё надо? И сколько можно меня отчитывать, ночь на дворе.

Администратор схватился за голову и застонал. Потом махнул на девушку рукой, отпуская.

Всю дорогу до дома её не покидало ощущение чужого присутствия. Будто кто-то невидимый прятался в тени автобусной остановки, косился с задних мест полупустого салона. Фонарь у подъезда потух, а из кустов напротив доносились шорохи и шумное дыхание.

Аня попятилась к двери. Затрещали ветки — из кустов выпрыгнула облезлая дворняга. Прямо к ее ногам.

Щелкнули челюсти, послышалось угрожающее рычание. Аня нашарила в сумочке перцовый баллончик, наставила на собаку. Внезапно ослабевшие пальцы без толку скользили по кнопке. Собака оскалила зубы, пронзительно тявкнула. Баллончик выскользнул из Аниных рук, глухо стукнулся об асфальт.

— Пошла отсюда! — крикнула девушка, но голос сорвался на писк. — Фу!

Собака снова прыгнула. Зловонное горячее дыхание обожгло лицо.

Аня завизжала, бросилась к домофону, едва нащупав ключ в сумке. Дважды промахнулась мимо кружка. Наконец ключ встал на место. Аня влетела в подъезд, захлопнув дверь перед носом у собаки. Подёргала за ручку: убедиться, что механизм сработал. Сердце гулко стучало в груди, ноги дрожали.

Это всё Кнеллер виноват. Он и его дебильная фраза. "Мы ещё увидимся". Что, теперь будет каждый день сотрудников проверять, потому что Аня его не узнала? Придурок! И собака эта ещё…

Опустошённая, Аня заползла в квартиру, не раздеваясь, упала на кровать.

— Да провались оно всё! И особенно Кнеллер, — закричала она в темноту.

Полегчало: самую малость, но всё же. Аня прикрыла веки и забылась тяжёлым, рваным сном.

Проснулась от солнца, бьющего в глаза. Рывком села на постели, стиснула виски и застонала: болела голова. Срочно нужен кофе: крепкий, с молоком и ложечкой сахара.

Хорошо, что сегодня выходной и никуда не нужно идти. В универе расписание очень свободное, основной упор на экзамены и диплом. Последний Аня почти дописала, осталась лишь последняя глава. Выводы, так их растак, — самое сложное.

В ресторан сегодня тоже не надо: её смена лишь завтра. Значит, можно устроить день дуракаваляния и ничегонеделания. После вчерашнего Аня заслужила маленький отдых.

Глотая обжигающий кофе, Аня вспоминала вчерашний вечер. Кнеллер... Он вел себя очень... своеобразно. Даже для владельца. Так не улыбаются своим сотрудницам. Так не провоцируют понравившуюся женщину. И еще тот барьер на двери. Плотный и вязкий, как желе.

Она бросала ему в лицо такие слова, которые никогда себе не позволяла. Может, думала, но не высказывала в лицо никому. А он... Он... восхищался? Как еще можно назвать его реакцию на наглый выпад со стороны официантки? Он даже застыл на мгновение с вилкой у рта и наклонился вперед, впившись в нее взглядом.

Он даже... вычислил её презрение. Наверное, оно как-то отразилось в ее взгляде. И он сделал ей выговор, а потом, после ответа, сидел и улыбался с придурковатым выражением на лице. Будто она предложила ему контракт на миллион.

А Савелию он сказал... Как же это...

«Обслужила по высшему разряду».

«Не то чтобы он наврал. Я принесла всё, что нужно, и вовремя. Кстати, к вину он даже не притронулся. Зачем тогда просил его принести? И почему он как будто забыл о моей дерзости? Не понимаю...».

Ладно, допустим, Кнеллер её проверял. И, видимо, остался доволен. Но лампы... И барьер... Как это объяснить?

Аня медленно вдохнула, потом так же медленно выдохнула. Спокойно, ничего сверхъестественного тут нет. Кнеллер, конечно, самый обычный богатый засранец. Никакие двери он не блокировал — просто заклинило замок, как и сказал Савелий. И лампы мигали от перепада напряжения, а не от пассов Кнеллера.

Оставался ещё вопрос, почему она послушно села на диван, когда он приказал.

«Почему-почему... Внешность у него... пугающая. Или он владеет гипнозом и решил отточить техники на своей сотруднице. А что, у богатых свои причуды....»

Где-то в глубине сознания мелькнула странная мысль, что она могла заинтересовать его как... женщина. Аня прошла к большому зеркалу в прихожей, взглянула на себя критически. Ну, симпатичная, конечно, но не красотка. Ни крутых изгибов, ни длинных шелковистых волос. И филлеров в лице нет.

— Нет, люди его круга на таких, как я, не клюют. Просто безумный ресторатор. Бывает...

И она запретила себе думать о Кнеллере.

Глава 7

Питер Кнеллер листал досье на Аню. Так, посмотрим, кто она и зачем.

Анна Васильевна Орлова, двадцать два года. Учится на последнем курсе вуза, филологический факультет. Есть подруга, но видятся редко. В отношениях не состоит. Живёт на окраине в однокомнатной квартире, за которую выплачивает ипотеку. Родители погибли полгода назад в автокатастрофе. Виновник — сын местного чиновника — благополучно избежал наказания.

Кнеллер оторвал взгляд от бумаги, забарабанил пальцами по столу. Значит, вот в чём причина её презрения и ненависти к богатым и влиятельным людям. Личная неприязнь. Прекрасно — на этом можно сыграть.

Несколько звонков, пара визитов... Он должен всё подготовить как следует. Будет весело!

Нужно создать для нее проблемы. Такие, которые будут выглядеть естественно, но с которыми она не сможет справиться. Начнём, пожалуй, с ресторана. Это проще всего.

Кнеллер отыскал номер Савелия. Администратор взял после второго гудка: знал, что Кнеллер не любит ждать.

— Доброго дня, Савелий Павлович. Я по поводу официантки из «Лотоса», Анны Орловой.

— Да, а что с ней? — в голосе администратора появились встревоженные нотки. — Есть нарекания?

— Нет, но мне нужно кое-что обсудить с Вами, — холодно произнёс Кнеллер. — Только это не телефонный разговор. Жду Вас у себя через час.

— Хорошо, господин Кнеллер. Уже выезжаю.

Питер достал из ящика письменного стола красный блокнот, раскрыл его, написал «ресторан». Поставил напротив жирную галочку и улыбнулся кончиками губ.

Ровным, как по линейке, почерком, Кнеллер вывел следующий пункт — вуз. Тоже не сложно. Скажем, можно обвинить Аню в плагиате и заставить переписывать диплом.

И, наконец, последнее и самое важное — авария. Он подчеркнул слово двумя чертами и задумался. Тут придётся постараться — задачка не из лёгких. Но кое-какие мысли на этот счёт у него есть.

Кнеллер откинулся на спинку стула, предвкушая интересную игру. Давно он не чувствовал себя таким живым. Словно помолодел на добрую тысячу лет.

Савелий добрался до офиса даже раньше, чем Кнеллер его ждал. От администратора, как обычно, исходил густой ванильный аромат подобострастия. За десятилетия на Земле Кнеллер уже ненавидел этот запах, но вынужденно его терпел.

— Отойдите назад, — потребовал Питер. — Дальше. Ещё дальше. Вот так хорошо.

Савелий растерянно встал у двери кабинета, не понимая, чем прогневал владельца «Лотоса». Его руки и ноги еле заметно дрожали, а взгляд хаотично блуждал вокруг.

— Анна Орлова, — отчеканил Кнеллер, пристально глядя на Савелия. — Я хочу, чтобы она уволилась из моего ресторана.

— Но… она ведь хороший сотрудник, — промямлил администратор. — Вы же сами её хвалили в тот день.

— Я и не говорю, что она плохо справляется с обязанностями. Но Анна должна уйти, и это не обсуждается.

Кнеллер выпустил магию подчинения — совсем чуть-чуть. Савелий на миг застыл, устремив взгляд в окно, а после, будто очнувшись, вздрогнул.

— Как прикажете, — безэмоционально ответил он и склонился в поклоне. — Сделаю всё, что смогу.

— Разумеется. — Кнеллер сложил пальцы домиком, не сводя с администратора взгляда. — Даю Вам срок... неделя. Если не справитесь, — он сделал паузу, — помните: на Ваше место претендуют многие. Вы свободны, Савелий Павлович.

Администратор медленно повернулся и вышел за дверь. Облако ванили выплыло за пределы кабинета, и Кнеллер наконец вдохнул полной грудью. Он небрежно нажал кнопку вызова секретарши.

— Алина, принесите мне чашку кофе. И сообщите Сергею, что мы выезжаем через полчаса.

Глава 8

Две недели после ужина с Кнеллером пролетели быстро и спокойно. Работа спорилась, диплом дописался, а образ владельца «Лотоса» потускнел и задвинулся в дальний угол памяти.

Но на третьей неделе началась полоса неудач. В ресторане попадались самые привередливые клиенты, смены выпадали неудобные, и даже природа, казалось, была против Ани. Она трижды попадала под дождь и промокала до нитки. А всё почему? Потому что никак не могла найти в сумочке зонтик, который будто проваливался в чёрную дыру. А потом, когда уже был бесполезен, внезапно находился: выпрыгивал из сумки, как кролик из цилиндра фокусника.

Сегодняшний дождь — уже четвертый! — выбесил ее основательно. Аня ввалилась в ресторан, грохнув дверью служебного входа. Зеркало в раздевалке отразило напрочь испорченные укладку и макияж.

Аня наскоро подправила тени и тушь, подтерла разводы под глазами, расчесала волосы. Пряди липли к щекам, уродуя форму лица.

— Жесть! Просто жесть какая-то! — вслух выругалась она и помчалась в туалет.

Сушилка никак не хотела включаться — сенсоры, что ли, сломались. Аня снова и снова подносила голову к отверстию и тихо чертыхалась. Когда же сушилка заработала, жалобно и громко загудев, до планёрки остались жалкие пара минут.

Аня теребила волосы, чтобы быстрее высохли, и проклинала их густоту. Мокрые пряди скользили между пальцев, лезли в рот, а уже высохшие торчали в разные стороны. И гель укладочный она в сумочку не закинула. Что за растяпа!

— Ну давай! — раздраженно шептала Аня. — Долбаная сушилка!

Сегодня Ане нужно выглядеть безупречно: Савелий уже столько замечаний за неделю ей сделал! Она как будто снова стала зелёным новичком: неопытным и неловким.

В туалет, цокая каблуками, вошла Жанна. Усмехнулась при виде стоящей враскоряку Ани и ехидно заметила:

— Какая ты всё-таки смелая, я не могу! В таком виде на работу явиться! Савелий тебя в порошок сотрёт.

— А тебе что за дело? — огрызнулась Аня. — О себе переживай!

— Да мне-то без разницы, — невозмутимо ответила Жанна, вытаскивая помаду из сумочки. Открутила колпачок и провела аппликатором по губам. — Но ты ведь говорила, тебе пока нельзя увольняться. А Савелий и за меньшие проступки выгонял. И у тебя уже... — она зависла, словно вспоминая, – пять разбитых бокалов, три появления в неряшливом виде и пролитый на скатерть суп.

— Мои ошибки подсчитала? — Аня разогнулась, сжала руки в кулаки. — Наверное, даже записывала.

—Делать мне больше нечего! — пожала плечами Жанна, закрывая помаду и убирая обратно в сумочку. — Но ты в последнее время так косячишь — сложно не заметить. Влюбилась, видно.

— Чего? Ты серьёзно? И в кого же, интересно?

Аня с нетерпением ждала ответа, переминаясь с ноги на ногу и борясь с желанием расцарапать Жанне смазливую мордашку. Какая же она всё-таки гадина!

— Как в кого? В господина Кнеллера, конечно, — улыбнулась Жанна, поправляя причёску. — Вы даже уединились в тот день в VIP-комнате. Понятно, чем занимались!

— Ты что несёшь, стерва? — повысила голос Аня. — Я и Кнеллер? Да это... Об этом даже подумать смешно!

— Ну не знаю. Если не влюбилась, тогда что? О, ну конечно! Ты решила прибрать к рукам молодого, красивого, богатенького мужика.

Аня до боли вонзила ногти в ладони.

«Держаться, только держаться! Она просто хочет вывести меня из себя, как обычно».

— Ты, Жанка, совсем чокнулась? — Аня покрутила пальцем у виска. — Знаешь ведь о моих родителях. Да я за километр стараюсь обходить таких как он. Кроме рабочих моментов, но это не считается. Какое право ты имеешь так говорить?

Голос Ани дрожал от гнева, а Жанна лишь презрительно усмехалась.

— Я говорю то, что вижу. А ещё я знаю, что в тот день господин Кнеллер поехал за тобой. Не просто же так.

Аня вздрогнула, вспомнив свои ощущения. Ей тогда до самого дома казалось, что за ней следят. Выходит, он и правда преследовал её? Но зачем? Или... Жанна врёт, чтобы вывести на эмоции?

— Да ты гонишь! Такого быть не может!

— Не хочешь — не верь, — безразлично бросила Жанна и пошла к двери. — Я пойду, и так заболталась тут с тобой.

Хлопнула дверь, чтобы через секунду раскрыться снова. Жанна просунула голову в помещение и, глядя прямо в глаза Ане, заметила:

— Кстати, у тебя один глаз не накрашен. Ты знаешь?

Дверь закрылась, на этот раз окончательно. Аня в тревоге подбежала к зеркалу: не обманула Жанка. Коричневые тени лежали лишь на правом глазу.

— Блин, блин, блин!

Аня плеснула в лицо водой, яростно намылила лицо. Дрожащими пальцами до скрипа терла кожу. Лучше уж никакого макияжа, чем такой!

Закончив, Аня бегло осмотрела себя. Торчащие в стороны русые пряди, влажное лицо, мокрые пятна на форменной блузке.

— Савелий меня убьёт! — простонала она и помчалась на планёрку.

Глава 9

— Это что, Аня? Это что, я тебя спрашиваю? — гремел Савелий. — Ты решила меня в гроб вогнать?

— Простите, Савелий Палыч, под дождь попала, — сквозь зубы ответила Аня.

— А зонт тебя не приучили с собой таскать? Или ты забыла, как должны выглядеть официанты нашего ресторана? — распалялся администратор, крича всё громче.

Он яростно жестикулировал и хмурил брови, уничтожающе глядя на Аню. Будто девушка была источником всех бед.

— Смена только началась. До первых клиентов успею обсохнуть. И прекратите на меня так кричать — связки надорвёте.

— Что ты сказала? — опешил Савелий. — Ты меня сейчас оскорбить пытаешься? Хочешь, чтобы я прямо сейчас тебя уволил?

— Конечно, нет, — с вызовом глядя на администратора, произнесла Аня. — Но и унижать себя не позволю.

— Ты... — начал Савелий, но вдруг осёкся и мгновенно переменился в лице. Даже улыбнулся какой-то странной полуухмылкой. — Хотя ладно, ты права. Я немного погорячился. И ты ведь больше не будешь меня злить, правда?

Аня только и смогла, что кивнуть с круглыми глазами. Такие перепады настроения совсем не в духе Савелия. Может, у него проблемы в личной жизни?

— Пойдём дальше. Сегодня у нас ожидается много гостей: забронированы почти все столики. Поэтому каждый будет обслуживать чуть больше клиентов, чем обычно. Аня, тебе самое ответственное задание: VIP-комната номер один.

— А как же мой внешний вид? — съязвила девушка. — Я же распугаю важных гостей.

— Зато ты профессионал. А вид — ну, приведёшь себя в порядок, пока никого нет. Иди и нормально высушись. Да, и про макияж не забудь, а то бледная, как моль. Приступай!

— С чего это ей такие привилегии? — раздались недовольные голоса. — Она что, особенная какая?

— Цыц! — Савелий выбросил руку вперёд, сжав пальцы в кулак, и все умолкли. — Будете возникать — поставлю самым языкастым две смены подряд. Работаем!

Он хлопнул в ладоши, и персонал как ветром сдуло. Аня, не веря своему счастью, полетела в раздевалку: расчёсываться и заново краситься.

Дрожащими пальцами она наносила тени и тушь. Да что с ней такое сегодня, почему она никак не может успокоиться?

Аня прикрыла веки, глубоко вдохнула несколько раз. Сегодня ответственный вечер, и она не должна облажаться. Сейчас она возьмёт себя в руки и выйдет к клиентам весёлая и собранная, как всегда.

Дыхательные упражнения помогли, и в VIP-комнату она вошла с улыбкой и почти спокойная. Гость заказал ризотто с креветками, но Аня всё равно несколько раз переспросила, нет ли у него аллергии на морепродукты или ещё на что-нибудь.

— Послушайте, девушка, — холодно произнес посетитель. — Я уже три раза подтвердил, что аллергии нет. Просто принесите мой заказ, или я попрошу поменять официантку.

— Простите, мы обязаны уточнять. Безопасность клиентов для нас очень важна.

Аня старалась говорить спокойно и вежливо. Она быстро записала в блокнот название блюда, повторила заказ вслух.

— Да-да, всё правильно, — не глядя на нее, буркнул гость. — Идите уже, девушка, а то я так никогда не поужинаю.

Минуты тянулись, как жвачка, но наконец блюдо было готово. Аня поставила тарелку перед клиентом. Он наколол на вилку первую креветку и отправил её в рот. Потом вторую, третью. Жевал молча, с кислым лицом. И вдруг бросил вилку на тарелку, начал чесать руки и шею.

— Что с Вами? — испуганно наклонилась к нему Аня. — Вам плохо?

Гость мотал головой из стороны в сторону, судорожно хватал воздух ртом.

Похоже, дело серьёзное. Да он же дышать не может!

— Я сбегаю за аптечкой! — сообразила Аня. — Там есть антигистаминные. И в скорую надо позвонить.

Она спешно полезла в карман за телефоном. Неожиданно дверь открылась, и в комнату влетел Савелий.

— Что тут происходит? — рявкнул он на Аню, выхватывая у нее из рук телефон.

— Он говорил, аллергии нет, Савелий Павлович. Может, не знал. Отдайте, пожалуйста, телефон, тут скорая нужна.

— Идиотка! Ты человека угробила, понимаешь, дурья твоя башка?

От его грозного рыка зазвенела посуда на столике. Гость сипел, натужно кашлял и хватался за горло.

Савелий вернул Ане телефон и вытащил свой.

— Я отстраняю тебя от работы. Иди домой, завтра жду у себя в кабинете. А в скорую я сам позвоню.

Он потыкал пальцем в экран.

— Скорая! Ресторан «Золотой лотос», адрес... Человеку плохо, аллергия на морепродукты. Да, задыхается. Ждём.

Вбежали Жанна и Игорь. Савелий встретился взглядом с официанткой, и ее губы едва заметно дрогнули.

— Игорь, проводи Аню в раздевалку, — уже спокойно распоряжался администратор. — Пусть уходит. Жанна, а ты встречай врачей у входа.

Аня растерянно оглянулась на гостя. Ему становилось всё хуже, и она хотела знать, чем всё закончится.

— Подождите, Савелий Павлович. Я не могу так уйти. Я дождусь скорую.

— Ты и так уже дел натворила, дорогая, — отрезал он. — Без тебя разберёмся! Игорь, не стой как столб.

Парень кивнул и увлёк Аню за собой. Шепнул на ухо: «Не спорь, потом разберёмся». Девушка шла на негнущихся ногах, прислушиваясь к хрипам гостя за спиной.

Аня торопливо оделась, чуть не сломав молнию на джинсах. Они с Игорем вышли на улицу. Скорой ещё не было: Жанна маячила у входа.

— Я правда его спросила, Игорь. Трижды. И он трижды ответил «нет».

— Верю, — тихо сказал парень, косясь на Жанну. — Но лучше тебе сейчас отсидеться дома. Пока Савелий не отойдёт.

— Давай хотя бы скорую подождём, — попросила Аня. — Хочу убедиться, что с клиентом всё в порядке.

— Ладно. Только отойдём подальше. Не нравится мне Жанкин взгляд.

Они притаились за мусорными контейнерами возле запасного входа — среди вони и грязи. Как шпионы в дешевых романах. И именно этим входом Жанна почему-то повела врачей.

— Ты видишь? Савелий что, огласки боится? — шепнула Аня.

— Не хочет волновать посетителей? — неуверенно предположил парень.

— Возможно, но мне это не нравится.

Через некоторое время врачи вышли тем же путём, но пострадавшего с ними не было. Машина с тихим шелестом отъехала прочь, и Аня проводила ее взглядом.

— Его что, не забрали в больницу? Почему?

Гадать пришлось недолго: в парадных дверях вскоре показался тот самый гость. Он твёрдо стоял на ногах и даже улыбался, будто не помирал только что. Игорь даже присвистнул.

— Не может быть! Ну пусть ему укол сделали, но улыбаться после такого! Тебя хотят подставить, Аня. Но доказать обратное будет непросто.

— Но зачем Савелию меня подставлять? Уволить он мог бы и так. Целый спектакль ради одной меня?

— Не знаю, Аня, — покачал головой Игорь. — Но происходит что-то странное, и тебе лучше быть подальше от этих событий. Я попробую осторожно выяснить и напишу тебе. Иди домой, отдохни.

Аня пристально разглядывала довольного гостя, садившегося в машину. Игорь прав: тут кроется какая-то тайна. И она обязательно её разгадает.

— Кстати, — вдруг хлопнул себя по лбу Игорь, — я тут вспомнил кое-что. Кнеллер иногда сам разбирает конфликты между работниками. Если всё-таки уволят, обратись к нему. В прошлом году он так Лину от Савелия спас.

— Кого? — рассеянно переспросила Аня.

Имя что-то всколыхнуло в памяти, но образы растаяли, так и не успев оформиться. Ну и ладно, значит, это не важно.

— Была у нас такая официантка. На тебя внешне похожая. Она недолго работала, ты тогда в отпуске была, потому и не помнишь. Савелий её своими придирками достал, пытался к ней подкатить. Она отказала — так её чуть не уволили. Но вмешался Кнеллер — перевёл её в другой филиал. После этого Савелий стал... осторожнее.

Аня невольно сжала кулаки.

— И что, она согласилась на перевод?

— Да, — кивнул Игорь. — Такая счастливая ходила. Говорила, это шанс подняться. Я иногда звонил ей. А через пару недель… пропала. Перестала брать трубку, на сообщения не отвечала. Наверное, нашла себе кого-то получше. Хотя это всё равно странно. Так исчезать без объяснений.

Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Хорошо, Игорь. Я запомню. Надеюсь, мне не придётся ехать к Кнеллеру.

Глава 10

Утром, за завтраком, пришло сообщение от Игоря.

«Привет, Ань! Дело странное, имхо. Савелий уже убрал наклейку с твоего шкафчика. Настраивайся на самое худшее. Набери, как подъедешь».

Аня с досадой щёлкнула по экрану: он уже всё решил, да? Ничего у Савелия не выйдет! Она ещё поборется за себя.

Смартфон, ключи, деньги на проезд — кажется, всё собрала. Можно выходить. Зеркало в прихожей отразило мешки под глазами: Ане всю ночь снились кошмары. Кто-то наблюдал за ней из тёмных углов, тайно преследовал и предугадывал каждый её шаг. Его лицо скрывалось в тени капюшона, виднелся лишь острый кончик носа и хищная улыбка. И во сне Аня знала: он не оставит её в покое. Никогда.

Даже утро не до конца рассеяло ночные страхи: улыбка мерещилась ей в тёмном коридоре, в складках штор в спальне.

У входа в «Золотой лотос» Аню встретил Игорь. Отвёл в сторонку и зашептал на ухо:

— Савелию кто-то звонил, но он не назвал имени. Только твердил «всё готово» и «больше не будет здесь работать, как Вы и просили».

— Значит, кому-то надо, чтобы я уволилась? — нахмурилась Аня. — Но кому? Жанке? Она, конечно, та ещё зараза, но вряд ли.

— Может, ты этого и не узнаешь, — вздохнул Игорь. — Но Савелий точно обрадуется, если ты сорвёшься. И получит лишний повод для твоего увольнения. Не дай ему такой возможности.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Аня и похлопала парня по плечу. — Ты мой единственный друг в этом гадюшнике. Ну, я пошла.

Аня сжала ручку сумки, выпрямила плечи. Она выскажет Савелию в лицо всё, что думает о вчерашнем происшествии. В рамках разумного, конечно.

Администратор ждал её в кабинете и сразу положил перед ней листок бумаги и ручку.

— Пиши заявление по собственному, красавица моя, — изогнув губы в усмешке, потребовал Савелий. — Допрыгалась, доигралась.

— Но я ни в чём не виновата. Почему Вы хотите меня уволить?

— Пока что я предлагаю тебе уйти самой. Так будет лучше для тебя. Но, если хочешь, могу уволить и по статье.

— Назовите причину моего увольнения, — дрожащим от волнения голосом потребовала Аня.

— До тебя вчера не дошло, да? — раздражённо бросил Савелий. — Ты чуть не довела клиента до смерти. Его скорая увезла! Тебе этого мало?

Аня нервно сглотнула, помедлила пару секунд, наконец решилась:

— А вот врать нехорошо, Савелий Павлович. Никакая скорая гостя не увозила. И аллергии у него тоже не было. Я видела, как он выходил из ресторана, чуть ли не улыбаясь.

Аня пристально вгляделась в администратора, изучая его лицо. Савелий побледнел, пот выступил на его лбу, и он машинально утёрся платком.

— Ты всё выдумала, Аня. Я лично проводил вчера врачей и клиента.

— Да? И в какую больницу они поехали?

Взгляд Савелия вильнул в сторону.

— В... третью городскую. А что? Хочешь навестить его в палате и добить? — перешёл в наступление он.

— Нет, всего лишь восстанавливаю справедливость. Вы подстроили вчерашний инцидент, я это точно знаю.

Савелий побледнел ещё больше, с силой сжал пальцы в кулаки, так что костяшки побелели.

— Ты понимаешь, что говоришь, Анна? Обвиняешь меня в обмане? Ты что себе позволяешь?

— Я говорю то, что вижу. Ни больше, ни меньше.

— Но доказательств у тебя нет, правда? — привстав с кресла и упершись руками в стол, прошипел Савелий. — Так что пиши заявление и получай хорошие рекомендации. Или не пиши и уходи по статье. Выбирай, Анна.

Эх, жаль, она не записала на видео, как клиент садился в машину. Хорошая мысля приходит опосля. Но что, если...

— Камеры. Покажите мне записи за вчера. Прямо сейчас.

— Записи? А на хлеб тебе вареньем не намазать? Кто ты такая, чтобы требовать подобного? — кипятился Савелий. — Ты уволена, и точка!

Аня открыла рот, чтобы возразить, но вдруг передумала. Он не собирается менять своё решение. Он уверен, что поступает правильно.

— А знаете, Савелий Павлович, можете ничего мне не показывать. Но и заявление я писать не буду. Пусть нас рассудит господин Кнеллер. Поеду к нему сегодня же, нет, сейчас.

Администратор окинул Аню задумчивым взглядом, и загадочная улыбка искривила его губы.

— Конечно, Аня, поезжай. Если тебе так спокойнее, почему бы и нет?

Глава 11

Игорь ждал Аню за дверью кабинета — ходил взад-вперёд по коридору, изредка поглядывая на дверь. Аня коротко обрисовала ситуацию, и парень нахмурился.

— Савелий даже не дрогнул, говоришь? А может... Может, это Кнеллер? Он хочет твоего увольнения?

— Кнеллер? Ты же говорил, он справедливый. Той официантке помог, а меня хочет утопить? Но я ничего ему не сделала.

— Не знаю, Аня. Я сам запутался, — Игорь провёл рукой по волосам. — Может, с Линой было иначе? Или она что‑то знала… Не могу понять.

— А если он просто не в курсе? — с надеждой спросила Аня.

— Тогда почему Савелий так уверен в себе? — тихо возразил Игорь. — Не надо к нему ехать, Аня.

И вновь в памяти всплыла дурацкая фраза Кнеллера: «Мы ещё увидимся». Аня и забыла, что он вообще это говорил. Прошло больше двух недель, и теперь фраза, кажется, оправдывалась. Мог ли он знать о том, что Аня...

«Если он заодно с Савелием, разговор бесполезен. И тогда Игорь прав. Но, может, всё как раз наоборот. Ему ведь понравилось, как я его обслужила».

— Нет, всё равно поеду, — решилась Аня. — Даже если он организатор... Я хочу сама услышать это от него.

— Давай поедем вместе. — Игорь взял Аню за руку. — Вдвоём не так страшно.

— Нет. Не хочу тебя в это впутывать. Я позвоню, если что.

И, не дожидаясь ответа, Аня зашагала к выходу.

***

Адрес офиса, где сидит Кнеллер, знали все сотрудники «Лотоса». Сорок минут — и Аня на месте. Она вошла в современный бизнес-центр. Охранник спросил ее имя, взглянул в какие-то бумаги и сразу пропустил, даже не потребовав паспорт. Который она всё равно не смогла бы предъявить. Странно, но не уходить же лишь потому, что она без документа.

— Господин Кнеллер примет Вас, — сообщила секретарша, поговорив с начальником по внутренней связи.

«Вот так сразу? Он что, ее ждал? Савелий доложил?»

Она помедлила у двери, успокаивая сердце, глубоко вдохнула и вошла.

Кабинет Кнеллера был оформлен в серых тонах. Серые обои с металлическим оттенком, светло-серебристое кресло с подголовником, графитово-серый сейф в углу. И огромный письменный стол, словно присыпанный пеплом. Единственным ярким пятном обстановки являлся сам Кнеллер, одетый в тёмно-синий костюм, и блокнот в красной обложке. Когда Аня вошла, Кнеллер раскрыл его и что-то отметил, крепко нажимая на ручку. На Аню он и не взглянул.

Девушка остановилась у двери, не решаясь пройти дальше. Беспричинная тоска навалилась на грудь, словно высосав всю её решимость. В горле пересохло, и она никак не могла унять дрожь в пальцах. Аня до крови прикусила губу: металлический привкус осел на языке.

— Здравствуйте, господин Кнеллер, — хрипло выговорила она. — Меня зовут Анна Орлова, я официантка из филиала...

Кнеллер улыбнулся одними уголками губ и медленно поднял голову. Крылья носа затрепетали, словно он вдыхал неведомый Ане аромат.

— Я ведь говорил: мы ещё встретимся, Аня, — обманчиво мягко оборвал он. — И вот Вы здесь.

Какой-то он слишком спокойный для того, кто не знает об увольнении. Но раз уж она пришла...

— Я тут по делу, — продолжила Аня, стараясь говорить громко и твёрдо. — Только Вы можете в нём разобраться.

— Внезапно такое доверие... К человеку, которого Вы презираете. И почему Вы изменили своё мнение?

Кнеллер смотрел на неё с отрешённым лицом. Но его взгляд... Он пронизывал Аню насквозь, заставляя сердце отчаянно биться. Что ему наговорил Савелий? И кому из них Кнеллер охотнее поверит?

— Как бы объяснить, — нервно облизнув губы, начала Аня. — Меня хотят уволить. Вернее, уже почти уволили. Якобы я довела до больницы гостя с аллергией. Но это ложь: никакой аллергии не было, Савелий Павлович хочет меня подставить.

Аня выпрямила спину, поправила сумочку на плече. Кнеллер молчал, продолжая внимательно наблюдать за девушкой. На лацкане его пиджака отливала серебром брошь с паутиной, оплетающей круг, одна из нитей которой стрелой спускалась вниз. Необычное украшение для человека со столь высоким статусом. Слишком вычурное, слишком заметное.

— Почему Вы не отвечаете? — не выдержав напряжения, вновь заговорила Аня. — Вашу сотрудницу несправедливо увольняют, а Вам всё равно? Или Вы хотите доказательств? Тогда, увы, огорчу Вас: у меня их нет.

— Но Вы уверены в обмане, — протянул Кнеллер, наклонив голову к плечу. — А от меня Вы хотите — чего? Справедливости?

— Честности прежде всего. Если увольнение Ваших рук дело, скажите мне это в лицо.

Слова вырвались сами собой, и Аня с трепетом ожидала, что Кнеллер скажет дальше.

— Смело! Мне нравится, как Вы это произнесли. Можете повторить ещё раз? Только вложите побольше чувств: я не успел оценить Ваш аромат.

— Это какая-то проверка? Или Вы попросту издеваетесь надо мной?

— Ну если считать издевательством восхищение Вашей натурой, то да, я издеваюсь. Возможно, я слегка увлёкся, простите. Но в моём ответе гораздо больше честности, чем Вы думаете.

Он улыбнулся, и Аня вздрогнула: улыбка напоминала того человека в капюшоне из её кошмара. Девушка попятилась к двери — подальше от пугающего облика.

— Куда же Вы, Аня? Мы не договорили, — почти ласково произнёс Кнеллер. — Я как раз собирался дать Вам пищу для размышлений.

Аня оглянулась на дверь: нестерпимо чесались пятки от желания убежать. Но ведь она пришла за правдой и должна её услышать во что бы то ни стало.

— Просто ответьте на вопрос, господин Кнеллер. Моё увольнение подстроено Вами? Я имею право знать.

Улыбка исчезла с лица Кнеллера, и снова он напустил на себя равнодушный вид. Рука выводила в блокноте линии: вверх-вниз, влево-вправо.

— Скажем так, Аня: я был осведомлён о Вашем увольнении. И если Вы искали здесь защиты, то зря.

Аня остолбенело смотрела на Кнеллера. Ну конечно, как она могла забыть? Богатые не защищают — они берут своё.

Глава 12

А Кнеллер продолжал с лёгкой улыбкой на губах:

— Но я хочу предложить Вам кое-что другое.

Аня запутывалась всё больше: поведение Кнеллера не поддавалось логическому объяснению. Но теперь она не могла отступить, раз уж решилась.

— Что именно Вы от меня хотите? — чужим, непослушным голосом сказала она.

— Для начала сядьте. Вот сюда, на диван. Не пугайтесь, я Вас не трону. А предложение я озвучу через... — Кнеллер глянул на часы на стене, — десять минут. Вы как раз успеете выпить чашечку чая.

Он вызвал секретаршу, и через минуту Аня пила молочный улун с лимоном и сахаром. И пыталась прочитать по изучающему взгляду Кнеллера, чего ему от неё надо.

— Почему через десять минут? — поинтересовалась она.

— Скоро узнаете, Анна, скоро узнаете, — усмехнулся Кнеллер.

Он следил за минутной стрелкой, и, когда она переместилась на цифру семь, удовлетворённо кивнул:

— Сейчас.

В ту же секунду мобильник Ани зазвенел. Марк Евгеньевич, её научный руководитель. Взять сейчас или перезвонить позже?

— Отвечайте, Аня, уверен, это важно.

Аня нажала «ответить».

— Алло, Марк Евгеньевич? Что-то с дипломом?

— Ты ещё спрашиваешь, Орлова? Твой диплом на 92 % плагиат! Как ты могла меня обмануть? Ты, лучшая студентка на курсе!

Аня похолодела: что за нелепые обвинения?

— Невозможно. И Вы же читали текст неделю назад. Всё было в порядке.

— А теперь не в порядке! Срочно переделай, или будешь отчислена!

— Это какая-то ошибка! — почти кричала она. — Пожалуйста, проверьте ещё раз, Марк Евгеньевич!

— Никакой ошибки нет. Ты скопировала работу из Интернета и даже не подтёрла ссылки! Стыдно, Орлова! Завтра жду у себя с исправленным текстом. Или мы идём к ректору.

Он отключился, прежде чем Аня успела возразить. Она уставилась на чёрный экран мобильника, ничего не соображая. Стук сердца громом отдавался в ушах. Какой плагиат, какое копирование? Она сама писала, ночами сидела у компа. Портила глаза, напрягала мозг... Или это... тоже кем-то спланировано?

— Видите, Аня, как всё интересно в жизни устроено, — произнёс Кнеллер, откинувшись на спинку кресла и сложив пальцы домиком. — Одна проблема тянет за собой другую, третью...

— О чём это Вы? — растерялась Аня, и тут телефон ожил снова.

— Анна Васильевна? — раздался холодный мужской голос. — Это служба поддержки банка. По нашим данным, последний платёж не прошёл регистрацию. Вы можете подтвердить, что совершали его?

Сердце застрочило как из пулемёта, дыхание сбилось. Она точно платила, она всегда платит вовремя!

— Да, конечно. По-моему... пару недель назад.

— Но в системе платёж не отображается. Пожалуйста, уточните дату и сумму, чтобы мы могли разобраться.

— Да, погодите минуту. — Аня открыла приложение, долистала до нужной даты. — Вот. Четырнадцатое апреля, сумма 33.500 руб.

— Благодарю. Мы проведём дополнительную проверку и свяжемся с вами в ближайшее время. Однако, если платёж не будет зарегистрирован, на ваш счёт могут быть начислены штрафы. Всего Вам доброго!

Дрожащими пальцами Аня сделала скриншот чека, отправила в чат поддержки. Пока ждала, ёрзала на диване, барабаня пальцами по экрану. Ответ пришёл через десять минут:

«Ваш платёж не найден в системе. Рекомендуем внести сумму повторно».

— Как это? — прошептала Аня. — Деньги списали. Чек на месте. А в системе пусто.

— А вот и проблема номер три, — холодно изрёк Кнеллер. — Итак, что Вы собираетесь делать, Аня? Сначала поедете в вуз? Или в банк? А может, попробуете доказать мне, что Ваше увольнение ошибочно?

Девушка поднялась с дивана, шагнула к столу. Кнеллер даже не двинулся, лишь наклонил голову, ожидая её реакции. Слишком спокойный, чтобы быть невиновным.

— Вы... Это Вы всё подстроили... — зашипела она.

Её трясло, щёки горели, а за шиворот футболки стекала тонкая струйка пота.

— Не подстроил, а направил в нужное русло, — усмехнулся Кнеллер. — И, кстати, моё предложение поможет Вам избавиться от всех Ваших проблем. От Вас требуется лишь одно: согласиться на небольшой… эксперимент. Три месяца — и Вы больше никогда меня не увидите.

— Эксперимент? Над людьми? Что-то Вы недоговариваете, господин Кнеллер. Не знаю, почему Вы надеялись, что я соглашусь.

— На самом деле я ждал, что Вы откажетесь, Аня, — вновь показал хищный оскал Кнеллер. — Что будете сопротивляться и бежать от меня.

— Вы несёте какую-то чушь! Или Вы сумасшедший, или...

Аня осеклась, боясь даже предположить, что может быть хуже сумасшествия. Она кинула взгляд на знак бесконечности посередине листа в блокноте Кнеллера. Тонкий намёк на бесконечность попыток вырваться из замкнутого круга?

— Знаете что, я отказываюсь участвовать в этом безумии. Жизнь — круговорот проблем, это правда. Но они обычно решаются, если приложить усилия. И сейчас я с ними справлюсь. Сама. Без Вашей токсичной помощи.

Аня повернулась, дошла до двери и услышала короткий смешок. Она обернулась: Кнеллер откровенно забавлялся.

— Поверьте мне, Анна, Вы даже не представляете, против кого идёте. Но... бегите, пока можете.

Глава 13

Ветер освежил горящее лицо, смыл солёные капли со щёк. Но не избавил от ядовитого чувства страха и ощущения захлопнувшейся крышки над банкой, внутри которой — она, Аня. Будто Кнеллер уже поймал её и разглядывает сквозь стекло.

Аня поёжилась, плотнее запахнула ветровку. На майском солнце было тепло, но в тени зябко и неуютно. Надо разобраться с банком, а потом перенести копию диплома на новую флешку.

«Кажется, увольнение теперь — меньшая из моих проблем. Ладно, я справлюсь. Позвоню Игорю, попрошу помочь. Я не одна».

Аня рухнула на скамейку в каком-то дворе. Тут разбили сквер с тополиной аллеей и клумбами. Красные тюльпаны тянули к солнцу свои чаши, а рядом белели звёздочки нарциссов. Островок красоты в мире бетона и стекла. Будь Аня в другом настроении, непременно наклонилась бы понюхать.

К скверу с тихим урчанием подъехала машина. Тонированные стёкла, цвет — мокрый асфальт. Снова серый, как в офисе Кнеллера. Сердце пропустило удар, и Аня поспешно отвернулась.

Девушка долго искала в телефонной книжке номер Игоря: глаза застилали слёзы. Он взял после первого гудка и засыпал Аню вопросами.

— Аня? Ты как? Всё в порядке? Что сказал Кнеллер?

— Забери меня, пожалуйста, отсюда, — еле выговорила девушка. — Ноги что-то не держат.

— Тебе плохо? — встревожился Игорь. — Никуда не уходи, я сейчас подъеду. Ты где?

— В соседнем с офисом Кнеллера дворе. Улица Солнечная, дом 5.

— Хорошо, понял. До связи!

Экран погас, но Аня так и не убрала телефон в сумку. Просто сидела и смотрела в одну точку невидящим взглядом. Хотелось расплакаться, но она запретила себе расстраиваться. Вот смерть родителей — то было настоящее горе. Жива, здорова, — значит, повода рыдать нет.

Звук заводящегося двигателя ворвался в уши. Аня кинула взгляд в сторону машины: она уезжала. Напряжение немного спало, будто автомобиль увёз с собой часть её опасений и страхов. Даже дышать стало легче, да и друг скоро должен был подъехать.

Но прошёл час, а Игорь всё не показывался и не звонил. Сообщения остались непрочитанными, а трубку он не брал.

«Почему он игнорирует меня? Что-то случилось? Или он передумал? А может, всё гораздо проще: Савелий вызвал его на работу? Но разве он не должен был предупредить?».

Аня мерила шагами плитки между клумбами, то и дело взглядывая на экран. Телефон молчал, время шло, а тюльпаны и нарциссы как ни в чём не бывало покачивали головками.

Перед глазами всплыло воспоминание: Кнеллер приказал ей сесть, и она... подчинилась.

«Я вдруг очень сильно захотела выполнить его приказ. Понимала, что желание не моё, сопротивлялась. Но он словно тянул за поводок, подтягивая меня к себе».

Аня похолодела: быть может, Кнеллер способен проделать подобное с кем угодно? И если он дотянулся до Игоря...

«Да нет, он же не знал, — сомневалась Аня. — Я случайно зашла в этот сквер. В двух шагах от его офиса!».

Ноги подкосились, и Аня вновь опустилась на скамейку.

«Серая машина! Кнеллер мог за мной следить. Сам или через сообщника».

Он говорил про эксперимент. Так, может, он просто хотел её помучить, заставить бояться. Есть же люди, которые наслаждаются страхом других.

«Нет, я не дам ему повод для радости. Я справлюсь со своими проблемами сама. Как обычно. А страх... засуну подальше. Сейчас — банк, завтра — вуз. И жалоба в трудовую инспекцию».

Глава 14

Стоя у окна, Кнеллер проводил Аню задумчивым взглядом. Сегодняшняя встреча порадовала его букетом ароматов — таким богатым и ослепительно ярким. Он с трудом сдерживался, чтобы не наклониться к её шее, вдыхая жасминовый аромат страха, горький полынный привкус раздражения и солёную морскую свежесть гнева. А ещё — табак, запах возмущения. Но Кнеллер не хотел выдавать свой голод раньше времени.

А как сверкали её глаза от сдерживаемой ярости! Как дрожали пальцы от волнения и страха! И особенно восхитительным был её взгляд, когда она поняла, кто режиссёр спектакля.

— Продолжим нашу игру, — тихо произнёс Кнеллер. — Скоро она поймёт, как глубоко увязла в паутине. А я буду рядом, чтобы насладиться её эмоциями.

На столе пискнул смартфон, и Кнеллер отошёл от окна.

«Звонила кому-то. Ждёт в соседнем дворе. Какие будут инструкции?»

Кнеллер задумался на секунду и набрал сообщение:

«Не попадайтесь на глаза. Буду через десять минут».

Он сам посмотрит, кто к ней придёт. И сам решит, что с ним делать.

Парня он узнал сразу: официант Игорь Исаев из того же филиала «Лотоса». Он бежал с остановки автобуса, словно за ним гнались. Не торопись, мальчик, ты уже достиг своей цели.

Кнеллер едва заметно повёл подбородком — и его доверенные люди обступили парня с двух сторон. Аккуратно прижали к машине, не давая опомниться, ловко затолкнули на заднее сиденье. Теперь он оторопело взирал на владельца ресторана и косился на громил, что его привели.

— Здравствуйте, Игорь Исаев, — холодно сказал Кнеллер. — Не спрашивайте ничего, сначала выслушайте. Наверняка Вы сейчас думаете: почему господин Кнеллер пригласил меня поговорить? А ответ предельно прост: Вы здесь из-за дружбы с Анной Орловой.

— Вы... Значит, это правда. Вы подставили Аню.

— Не знаю, о чём Вы, Исаев, — пожал плечами Кнеллер. — Просто меня очень интересует Ваша подруга, а Вы стоите у меня на пути. Вмешиваетесь, пытаетесь помочь. Это похвально, но неудобно. Для меня.

Игорь напрягся: желваки на скулах ходили ходуном. Он дёрнулся, но люди Кнеллера, повинуясь инструкциям, держали его за плечи.

— Что Вы хотите с ней сделать? Я считал Вас благодетелем, думал, Вы благородный и честный.

— Видите ли, Исаев, — усмехнулся Кнеллер, — я не мыслю категориями добра и зла. Сейчас для меня Вы являетесь злом. Просто потому, что мешаете моим устремлениям.

— Мешаю Вашим преступлениям? Утром я сомневался, но сейчас... — Игорь помолчал и выпалил: — Та официантка, Лина... она сказала, Вы помогли ей. Она не просто пропала. Вы убили её.

Кнеллер поднял бровь.

— Какая официантка? Вы бредите, Исаев. И слишком много болтаете.

Он медленно вытянул руку, двумя пальцами коснулся лба юноши. Придётся чуть подправить его мысли, чтобы вывести его из игры.

— Аня не желает Вашего вмешательства в её жизнь. Она не нуждается в чьей бы то ни было помощи и не хочет видеть Вас рядом. Вы раздражаете её своей навязчивой заботой. Но она слишком хорошо воспитана, чтобы сказать Вам правду в лицо. Запомните это, Исаев.

Парень на миг замер, взгляд затуманился, потеряв всякое выражение. Он прерывисто выдохнул и обмяк в руках громил. Теперь он не подойдёт к Ане и на пушечный выстрел. Хорошо, то, что надо.

Аромат равнодушия коснулся носа. Кнеллер вдохнул его, чуть расширив ноздри. Похоже на мыло без отдушки. Слишком пресно, словно шашлык без специй. Насыщает, но не удовлетворяет.

— Идите, Исаев. И ещё одно: Вы меня не видели и не разговаривали со мной.

— Да. Конечно. Я понял, — механически ответил парень и вышел из машины.

— Едем за объектом, — скомандовал Кнеллер.

Глядя в окно автомобиля, он представлял дальнейшие события. Платёж не найдут в системе: он распорядился. Аню продержат в банке до вечера, а потом выпустят ни с чем. А он полюбуется на её отчаяние или панику.

Если же результат его не устроит... можно чуть припугнуть Аню. Скажем, лифт случайно застрянет между этажами. Часов на пять - шесть.

А на завтра Кнеллер подготовил несколько разных сценариев. В зависимости от того, как будет вести себя Аня. И оставил лазейку для нового неожиданного плана. Иногда интереснее менять правила на ходу.

Кнеллер потёр руки в предвкушении: если она так восхитительно пахла в первый же день охоты, что будет дальше? Похоже, девушка еще не раз его удивит. Уже удивляет — своей сильной волей и железным характером. Ломать таких — ни с чем не сравнимое удовольствие!

«О, не могу дождаться! Ночь будет беспокойной. Но ожидание оправдано, когда оно обещает награду. Мне достался прекрасный экземпляр — лучший за столетие на Земле».

Кнеллер прижался лбом к холодному стеклу. Аня шла, распрямив плечи и вцепившись в ремень сумочки. Упрямая — не сдаётся и продолжает бороться. Но сколько ещё испытаний она выдержит? Посмотрим.

Глава 15

Банк встретил Аню холодными взглядами сотрудников и невинным выражением на их лицах. Они не верили, что Аня платила, но допускали такую возможность.

— Разумеется, мы всё понимаем. Раньше Вы всегда платили вовремя, Анна Васильевна. Ситуация максимально неприятная... Мы делаем всё возможное, чтобы...

Чтобы что? В очередной раз убедиться: платежа в системе нет?

Аня написала заявление о выяснении статуса платежа, но совсем не успокоилась. Срок рассмотрения — от трёх до десяти дней. За это время уже второй платёж подоспеет.

— А если не найдут, я должна буду заплатить снова? — спрашивала Аня.

И хмурилась, услышав утвердительный ответ.

И, будто мало волнения из-за самой ситуации, девушке ещё и казалось, что за ней наблюдают. Она оглядывалась, всматривалась в чужие лица. Никого не узнавала, но чувствовала спиной чей-то взгляд. Словно этот кто-то прятался в тенях на стене или сливался с посетителями банка. Невозможно, немыслимо, непонятно.

Аня с трудом заставляла себя сосредотачиваться на разговоре. По временам задерживала дыхание, пытаясь унять колотящееся сердце. Бесполезно — оно бежало галопом, не считаясь с Аней. Ручка скользила в потных руках, и подпись на заявлении вышла кривой и косой.

К вечеру она еле выползла из отделения банка с чётким желанием рухнуть прямо на землю и никогда не вставать. Всё же пересилила себя, позвонила Игорю — на всякий случай. После двух длинных гудков раздались короткие — похоже, друг нажал «сбросить». Почему, интересно, — вяло подумала Аня.

«Не важно, узнаю позже. Сейчас бы до дома побыстрее добраться».

Она словно копала полдня или разгружала вагоны с углём. Мышцы болели, глаза закрывались сами собой, и она боялась уснуть прямо в автобусе.

В салоне она пялилась в окно, сжимая ручку сумки как последнюю связь с реальностью. Терпела долго и всё-таки пропустила момент, когда задремала. Очнулась от прикосновения к щеке холодных пальцев. Во всяком случае, так ей почудилось спросонья.

Протёрла глаза и резко вскочила с сиденья: чуть не проехала свою остановку! Какой-то добрый человек, видно, её разбудил и вышел. А то бы спала до конечной, как знать!

К дому не шла, а бежала из последних сил. Скорее под защиту родных стен, где всё привычно и знакомо. И нет никаких Кнеллеров и пропавших платежей.

Подъезд встретил тишиной и темнотой. «Отключили свет», — вздохнула Аня, зажигая фонарик на мобильнике. Теперь наверх восемь этажей пешком топать.

Она шла и считала ступени по старой детской привычке. Дом странно молчал, будто вымер. Шаги гулко отдавались эхом в подъезде, а по спине бежал липкий противный пот.

Между шестым и седьмым этажами Аня услышала тихий стук. Посветила фонариком вниз — никого. Преодолела пару ступеней — и снова стук, ближе.

Сердце подскочило к горлу, а в лёгких вдруг закончился воздух. Дрожащей рукой Аня навела фонарик на лестничный пролёт — пусто. Неужели она сошла с ума?

День был трудный, нервы сдали. Это нормально и естественно после таких потрясений.

«Да, я просто устала. Надо отдохнуть».

Ступеньки сами полезли под ноги. Аня выбежала на свой восьмой и заорала на все этажи сразу: у двери её квартиры стоял незнакомый мужик.

— В-вы... к-кто? — запинаясь, выговорила Аня.

— Ленка! Ты чего, не узнала, что ли? — осклабился мужик и шагнул в сторону девушки. — Это ж я, муж твой бывший, Вася.

— К-какой ещё Вася? Иди ты своей дорогой! Я тебе не Ленка!

— Харе выёживаться! Я тебя третий час тут поджидаю, а она нос воротит. Ты мне, тварь, косарь должна, так давай сюды!

— Вы ошиблись, — чуть громче, чем хотела, произнесла Аня. — Никакая Лена тут не живет. И отойдите — мне домой попасть надо.

Мужик качнулся на ногах, ухватился за стену, чтобы не упасть.

— Ты чего это, Ленка? Соскочить с долга решила? Не прокатит.

— Уходите! Немедленно! — почти закричала Аня, — Или я полицию вызову!

Дом наконец ожил. Хлопнула дверь на первом этаже, раздались голоса.

— Не успеешь! — ухмыльнулся мужчина. — Я тебе нос разобью раньше!

Он вдруг оказался совсем рядом с Аней, обдав её табачным духом. Колени подкосились, но она не отступила. Медленно расстегнула сумочку, нащупала ключи. И со всей дури саданула ими в пах придурку, чуть не выронив телефон из левой руки.

— Сука! — заорал мужик, складываясь пополам от боли.

Аня промчалась мимо него, вставила ключ в замочную скважину, провернула. Ужом проскользнула в квартиру, закрылась на все замки и горкой талого снега осела на пол прихожей. За дверью было тихо: ни соседей, ни мужика не слышно.

На лестничной площадке появился Кнеллер. Он улыбался с восторженным выражением на лице.

«Страх, ненависть и даже ярость — в самый напряжённый момент! Аня вымоталась до предела, но не отступила. Очаровательно!»

Конечно, мужчина, якобы перепутавший Аню с кем-то, — его подручный. Он не обидел бы девушку: такой цели не стояло. Но она-то не знала, что в безопасности! Восхитительно!

Кнеллер в последний раз втянул ноздрями воздух, вытягивая из него остатки букета ароматов. Потом повернулся, кивнул своему человеку и начал спускаться по лестнице.

Глава 16

Всю ночь Аня ворочалась, ненадолго проваливалась в дремоту и снова открывала глаза. Подушка казалась жёсткой, одеяло — слишком тёплым, а простыня скатывалась в середину постели. Аня совсем не выспалась. Ни кофе, ни пятиминутный ледяной душ не помогли взбодриться.

«Ну хоть диплом-то я отвоюю у Кнеллера», — заливая копию на флешку, настраивалась Аня.

Марк Евгеньевич строгий, конечно, но справедливый. Он поймёт: это всего лишь недоразумение.

«А если нет? — сжалось сердце. — Если меня отчислят?»

Интернет. Надо взглянуть, что пишут на форумах, пока есть время. Аня долго вчитывалась в юридические советы и постепенно немного успокоилась. Можно оспорить решение вуза, а если не удастся, обратиться в суд. Главное, у неё есть доказательства, что она писала сама. Аня погладила пальцем синюю флешку. В ней все её надежды.

Перед выходом из дома Аня посмотрела в глазок: вдруг вчерашний мужик вернулся. Никого. Она с облегчением выдохнула: вчерашнее происшествие задело её больше, чем она себе признавалась. По дороге в университет всё время оглядывалась в поисках серой машины. Попадались похожие, но не та.

Марк Евгеньевич ждал её на кафедре литературы. Он тоже нервничал: возможное отчисление лучшей студентки курса било и по его репутации. И явно обрадовался, когда Аня полезла в сумку за флешкой.

— Вот, Марк Евгеньевич. Здесь копия моего диплома. Убедитесь сами.

Тихо пиликнула флешка, щёлкнула кнопка мышки. Марк Евгеньевич кашлянул и обернулся к Ане.

— Это такая шутка, Орлова? Здесь ничего нет.

Аня бросилась к компьютеру, уставилась на девственно чистый экран.

— Как же это… Я проверяла недавно. Утром, перед выходом из дома.

— Вы же сами видите, — пожал плечами преподаватель, тряхнув длинными каштановыми волосами. — И мне очень жаль, что я потратил на Вас время сегодня. Что с Вами случилось, Орлова? Вы же претендовали на красный диплом.

Он вытащил флешку, отдал Ане. Девушка машинально взяла её в руки и вдруг вскрикнула от неожиданности: на крышке виднелась крохотная царапина. Но Аня точно знала: утром никаких повреждений на флешке не было.

— Марк Евгеньевич, это не моя флешка. Похоже, её подменили. Не знаю как, но это точно.

— Ну это Ваши домыслы, Орлова. А я привык верить лишь фактам. Впрочем, мы сейчас идём к ректору — пусть он решает.

Геннадий Иванович принял Аню сухо и даже не дослушал до конца её сбивчивый рассказ. Он лишь сурово нахмурил брови и покачал головой.

— Анна Васильевна, я всё понимаю, но ничего не могу для Вас сделать. Плагиат — это очень серьёзно. Я придержал приказ об отчислении, но у Вас, как выяснилось, даже нет черновика диплома.

Аня схватилась за край ректорского стола, так что костяшки побелели. Они не собираются ничего выяснять, они уже всё решили.

— А оригинал вы ведь сохранили? Тот, который якобы плагиат. Хочу на него взглянуть.

Геннадий Иванович переглянулся с Марком Евгеньевичем, потом полез в одну из папок у себя на столе.

— Вот, Анна Васильевна, — положил он перед ней лист бумаги. — Прочтите сами.

Анна водила глазами по строчкам, пытаясь вникнуть в смысл фраз. «В работе студентки группы РЛ-4 Орловой А. В. использована моя дипломная работа от… №… Доказательства прилагаются. Подпись: Иванов А. А.».

— Но где же сами доказательства? Почему я должна верить какому-то непонятному заявлению неизвестно от кого?

— Доказательства, Анна Васильевна, предоставлены в полной мере. А заявление — официальный документ, на основании которого я и составил приказ. Ознакомьтесь с копией, пожалуйста.

Ещё один лист бумаги лёг на стол. Взгляд выхватил слово «отчислена». Буквы заплясали перед глазами: она больше не студентка. Её труды, её старания, её будущее — всё у неё украли. И сделал это Кнеллер.

Глава 17

— Подписывайте, Анна Васильевна. Выбора у Вас, увы, нет, — с нажимом сказал ректор, подавая ей ручку.

– Да, Орлова, не тяните время, — поддакнул Марк Евгеньевич. — Вы сами виноваты.

Аня испытующе глянула на ректора, потом на своего бывшего научного руководителя.

— Что он вам предложил за моё отчисление? Деньги? Услугу? А может, угрожал?

— О чём Вы, Анна Васильевна? — слишком быстро ответил Геннадий Иванович. — На что это Вы намекаете?

— Господин Кнеллер. Он был здесь, да? Говорил с Вами?

— С Вами всё хорошо, Орлова? — озабоченно поинтересовался Марк Евгеньевич. — Вы говорите странные вещи. Проводить Вас в медпункт?

По выражению их лиц не удавалось понять, попала ли Аня в точку. Кнеллер мог действовать через кого-то — зачем ему самому светиться.

— Ладно, я поняла, — горько усмехнулась Аня. — Но подписывать ничего не буду. Подам на апелляцию.

— А мы не дадим ей хода, — пронизывая девушку взглядом, проскрипел ректор. — Диплом-то у Вас с плагиатом.

Значит, так. Ну ладно, но подписывать всё равно не стоит. Согласиться на это — значит признать поражение. Нет, Аня не доставит ему такую радость. Пусть катится в лес, чёртов Кнеллер!

Она поднялась и вылетела за дверь, даже не попрощавшись. В то же мгновение в сумочке зазвонил телефон. Аня расстегнула молнию, уставилась на экран. Номер неизвестен.

Сердце на секунду замерло, а потом сорвалось с места, словно спринтер на беговой дорожке. Может, не брать?

Всё-таки Аня приняла звонок, поднесла телефон к уху. Вкрадчивый голос в трубке звучал слегка искажённо, но Аня узнала. Только его сейчас и не хватало для полного счастья!

— Браво, Аня! — восхищался Кнеллер. — Вы бесподобны! Какой напор, какая сила духа! Давно не встречал настолько смелую и стойкую девушку. Я бы зааплодировал, предстань Вы передо мной воочию.

— Себе поаплодируйте, господин ценитель! — рявкнула Аня. — Упиваетесь своей властью?

— Вовсе нет! Всего лишь хочу напомнить о своём предложении. Одно Ваше слово, Аня, и всё вернётся на круги своя.

— Как щедро с Вашей стороны. А взамен Вы посадите меня в клетку и станете наблюдать?

— Зачем же так грубо, Аня? — с легким разочарованием в голосе произнес Кнеллер. — Просто маленький психологический опыт, вполне законный. Соглашайтесь, будет весело.

Аня прислонилась к стене: стало трудно дышать. Веселится он, значит. А вот она сейчас как пойдёт в полицию... Хотя... Что она им скажет? Мне угрожают, но доказательств нет?

— Засуньте Ваш эксперимент в задницу! — сквозь зубы прошипела Аня. — И оставьте наконец меня в покое!

Она отключилась и ещё какое-то время стояла, прикрыв глаза, у стены. Сердце неистово билось в груди, к глазам подступили слёзы. Нет, она не расплачется, как слабачка. Плакать никогда не помогает.