Kitabı oxu: «Странные времена: идеальный джентльмен»

C. K. McDonnell

This Charming Man

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

THIS CHARMING MAN

© McFori Ink Ltd 2022

This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Посвящается памяти Иена Когнито. Покойся с яростью

Пролог

Голод.

Этот проклятый голод.

Филип никогда еще не чувствовал ничего подобного. Рожденный в стране первого мира и привычный к комфортной жизни, он раньше ни разу не испытывал настоящего, всепоглощающего голода. Изредка пропущенные трапезы и желудочные спазмы при поиске единственного открытого в три утра кафе с едой навынос не шли ни в какое сравнение с нынешним состоянием.

Этот голод был совершенно особенным.

Филип старался держаться в тени, пока шел по улице, так как не хотел, чтобы кто-то заметил его. А еще от ярких городских огней болели глаза.

Стояла не по сезону теплая погода. Пожалуй, только в Манчестере жара в летний период могла считаться необычной, но что есть, то есть. Всего шесть аномально теплых деньков – и уже поползли слухи о скором запрете в стране на полив сада и мытье машин, чтобы предотвратить нехватку воды. Невиданное достижение для утопающего в дождях острова.

Голод появился вчера. Поначалу Филип игнорировал его, сказав матери, что немного приболел. К счастью, было воскресенье и отпрашиваться с работы не пришлось. Оставалось лишь написать сообщения приятелям и отменить с ними встречу, выдержав поток обвинений в легкомысленности. Но сегодня странные ощущения только усилились. Сразу после пробуждения Филип понял: что-то не так. Совсем не так. Губы не смыкались. Он подошел к зеркалу и вскрикнул от неожиданности при виде своего отражения, прикусив при этом язык.

Быстрый поиск в интернете не дал ничего, кроме пары сайтов с приколами. Не обнаружилось объяснений, каким образом всего за ночь могли вырасти зубы. Да еще такие чертовски острые.

Филип позвонил своему дантисту, чтобы договориться о срочном приеме. Конечно, это обойдется в целое состояние, но перепуганному мужчине было наплевать. Затем он заказал такси до стоматологической клиники и спустился в фойе многоквартирного здания, где и стал дожидаться прибытия машины с телефоном в руке, следя за медленным, ужасно медленным приближением точки на экране. Льющийся в окна свет резал глаза. Но настоящую боль причинила попытка шагнуть наружу, на солнце.

Крики Филипа привлекли внимание пары проходящих мимо девушек, которые, несомненно, держали путь куда-то в парк или на пляж, чтобы насладиться теплой погодой. Они немедленно прекратили весело щебетать и подбежали к скорчившемуся в дверях, извивающемуся на полу мужчине. Одна из подружек отвела его руки от лица и вскрикнула. Тогда он с трудом встал и поднялся обратно к себе в квартиру, а там опустил жалюзи и попытался успокоиться.

Должно быть, это чей-то дурацкий розыгрыш. Вот только кто мог такое провернуть – и как? Неужели подсыпали какую-то дрянь в напиток? Скорее всего, Кит. Только этот урод способен на подобное. Он говорил, что завязал с этой фигней, но Филип ему не поверил. Он отправил бывшему приятелю злое сообщение с обвинениями, но получил в ответ недоуменные уточнения, в чем дело. Кажется, искренние. Потом сбросил несколько его звонков. Если Кит ничего не знал, пусть лучше и дальше так остается. Иначе этот идиот растреплет по всей округе.

В отчаянии Филип обратился в бесплатную медицинскую службу экстренной помощи. Женщина на другом конце линии расхохоталась и велела прекратить тратить ее время на глупые розыгрыши.

Он долго таращился на свое отражение в зеркале. Изменение коснулось не только зубов. Кожа стала бледнее, не считая покраснения на правой стороне лица, попавшей под лучи солнца, – там теперь полыхал ожог. Из-за волдырей было больно даже дотрагиваться. А еще, несмотря на самый разгар летней жары, Филип ощутимо мерз. И только подняв к пострадавшей щеке руку, он заметил, насколько длинными отросли ногти. Это зрелище испугало по-настоящему, заставив забраться на кровать, всхлипывая и раскачиваясь взад-вперед.

Когда слезы иссякли, в голове прояснилось. Чем бы ни было вызвано нынешнее состояние, оно, без сомнения, носило медицинский характер. Необходимо обратиться в больницу. Филип не хотел связываться со скорой помощью, чтобы не отвечать на новые неудобные вопросы. Наверняка там опять сочтут звонок очередным розыгрышем. Нет, лучше дождаться темноты и самому добраться до больницы. Ближайшая располагалась всего в пятнадцати минутах ходьбы.

Приняв решение, Филип немного успокоился. По крайней мере, теперь наметилась последовательность действий.

Остаток дня он провел, прислушиваясь к усиливавшемуся голоду, хотя и не мог есть. Не только из-за отросших зубов. Любая попытка положить в рот что-то из продуктов приводила к рвотным позывам.

Интернет сообщал, что закат будет в 9:26 вечера. Филип дождался половины десятого и натянул свою привычную черную толстовку. Не зря в группе ему дали прозвище Мистер Блэк¹.

Уже собираясь выходить из квартиры, он напоследок попытался заглянуть в зеркало перед дверью, но обнаружил, что отражения не видно.

Сегодня Филип старательно избегал использования слова на букву «В» даже мысленно. Это казалось слишком глупым. Слишком невероятным. Слишком…

Но теперь… Он не отражался в зеркале. Разве такое вообще возможно? Всё случившееся напоминало кошмар, от которого никак не удавалось пробудиться.

Филип обессиленно сел и попробовал рассуждать логически. В свое время ему доводилось посмотреть несколько фильмов ужасов. Как, наверное, и любому человеку. Хотя они никогда и не вызывали особого интереса. Но основное известно всем. Для превращения требовалось, чтобы тебя укусили, верно же? Однако ничего подобного не случалось. Несколько дней назад он подцепил испанскую цыпочку. Она оказалась немного странной, но вонзать в него зубы и не думала. Что же до той рыженькой, с которой они познакомились в прошлые выходные… Могли симптомы передаваться половым путем? Даже если так, то решение проблемы оставалось прежним – посещение больницы.

В отсутствие других идей Филип покинул квартиру и направился к Манчестерской королевской клинике. Голод тоже подталкивал в ту сторону.

Медицинское учреждение располагалось недалеко, вот только необычный пациент промаршировал мимо, не останавливаясь. Он пытался убедить себя, что всего лишь набирается смелости. Небольшая прогулка обязательно поможет успокоить нервы. Без сомнения, будет сложно объяснить врачам странные симптомы, поэтому ясное сознание вовсе не помешает. Еще немного – и можно возвращаться. В конце концов, работа медицинских сотрудников заключается в том, чтобы выслушивать больных и ставить диагнозы. Даже в таких невероятных случаях.

Спустя некоторое время Филип обнаружил, что оказался на Оксфорд-роуд. Он стоял в глубокой тени напротив одного из студенческих баров и наблюдал за входящими и выходящими посетителями, пока не заметил вывалившуюся на улицу девушку. Она спотыкалась, утирала текшую по щекам тушь и выглядела так, словно собиралась вот-вот извергнуть на тротуар весь выпитый алкоголь. Уже шагнув из ниши, чтобы пересечь дорогу, Филип спохватился и заставил себя остановиться.

Какого черта он творил?

Ответ был ясен: охотился.

И не в позитивном смысле, имея в виду планы хорошо провести вечер.

Скопившаяся во рту слюна едва не закапала с губ.

И вот тогда Филип побежал.

Он и сам не знал, куда именно. Лишь бы подальше отсюда.

И бежал.

И бежал.

Люди. Огни вечернего города. Оглушительный шум машин и грохочущие голоса пешеходов. Всё сливалось в единый невнятный гул по мере того, как Филип мчался прочь сломя голову.

Он остановился только тогда, когда свалился от изнеможения, и полежал какое-то время на земле. Сбоку высилась громоздкая техника. Видимо, рядом была строительная площадка. Таких повсюду имелось в избытке, что не позволяло определить точный адрес. Даже в газете «Вечерние новости» недавно освещали ситуацию с неожиданно возросшей активностью разнообразных организаций-застройщиков.

– Эй, сэр. Вам нельзя здесь находиться, – раздался из-за спины чей-то голос с восточноевропейским акцентом. Однако Филип слишком устал, чтобы шевелиться. – Я говорю… – В его перевернутом поле зрения возникла фигура охранника в сигнальном жилете и с фонариком. – Вы в порядке? – куда более мягким тоном спросил сторож, когда яркий свет пролился на обессиленно лежащего мужчину.

Тот отшатнулся и инстинктивно зашипел, после чего одним прыжком вскочил на ноги, сам едва осознавая, что делает.

Охранник попятился. Далекие уличные фонари позволили рассмотреть на его лице выражение крайнего ужаса.

– Что ты за тварь?

Филип не ответил. Теперь он понял. Понял, что окончательно утратил контроль.

Когда перепуганный сторож попытался нашарить закрепленную на поясе рацию, голод взял верх.

И вот сейчас тот, кто еще совсем недавно был обычным программистом, шагал по улице и время от времени останавливался, ощущая рвотные позывы, но, как бы того ни хотелось, не мог заставить себя опорожнить желудок.

Голод отступил, сменился чувством насыщения. И всепоглощающего омерзения. Воспоминания о случившемся неотвязно преследовали Филипа. В кого он превратился? Как такое могло произойти? И почему именно с ним? Неужели это наказание за прегрешения?

Стояла глубокая ночь. Вернее, уже раннее утро.

Филип довольно слабо представлял себе, где именно сейчас находился. В обычных обстоятельствах он никогда бы и не подумал разгуливать в этом районе. Они с Джефферсом лишь однажды как-то заехали сюда, чтобы купить травку. Опыт оказался не из приятных. До сегодняшнего дня Филип скорее бы умер, чем вернулся в здешние трущобы. Что за ирония!

Пара подростков вынырнула прямо перед ним из подворотни и принялась оценивающе разглядывать. Он опустил глаза и ускорил шаг, но вскоре услышал окрик:

– Эй, приятель, чё как?

А потом парочка направилась следом.

Филип продолжал идти, не обращая на них внимания.

– Эй, чё, по-хорошему не понимаешь? – послышался за спиной голос второго подростка.

– Во-во. С ним тут по-дружески, типа.

Филип постарался шагать быстрее, но неизвестные доброжелатели нагоняли.

– Настоящий мудила.

– Может, проучить его?

Впереди Филип увидел то, что подспудно искал, хотя не желал признаваться в этом даже самому себе. Очертания едва держащейся на ногах фигуры. Девушка. Это было понятно даже издалека. Она шла босиком, неся туфли на высоких каблуках в правой руке, пока не остановилась на перекрестке перед светофором.

Филип побежал.

Он слышал, что преследователи сорвались за ним в погоню, выкрикивая оскорбления, но проигнорировал их. Теперь его никто не сумеет настигнуть. Ноги едва касались земли, воздух свистел в ушах.

Никогда раньше Филип не развивал такую скорость.

Впереди девушка нажала на кнопку светофора и повисла на нем, дожидаясь разрешающего сигнала. Дорога являлась одной из главных магистралей города и даже в столь поздний час оставалась оживленной. В обе стороны проносились машины, покидая Манчестер или въезжая в него.

Дальше по трассе большой грузовик забряцал, влетев в особенно глубокую выбоину. Филип понял, что теперь может слышать гораздо лучше.

И видеть тоже. И обонять.

Все чувства обострились.

Он мог определить издалека марку духов девушки и учуять, что она пила ром с колой. В теплом летнем воздухе разносился запах сигарет и ее пота.

Мимо прогрохотал грузовик.

Девушка так и цеплялась за опору светофора, чтобы сохранить равновесие. Ни о чем не подозревая. Глядя лишь на маленького красного человечка. Ожидая, пока он сменится зеленым, чтобы продолжить свой неуверенный путь в сторону дома. Переключение сигналов всегда занимало целую вечность.

А ведь бедняжке так отчаянно хотелось в туалет.

Ускоряя и ускоряя бег, Филип просто чувствовал это. Хотя откуда он мог знать?

Нужно точно рассчитать время.

Он с легкостью вычислил все до последней секунды, так идеально, как никогда раньше не мог. Главное было не задумываться. А просто делать. Перестать сопротивляться.

Первое, что почувствовала девушка, – порыв воздуха, когда что-то пронеслось мимо нее и прыгнуло.

Первое, что услышал водитель фуры, – резкий грохот, когда что-то ударилось о кабину. Затем последовал сильный толчок. Экстренное торможение привело к тому, что прицеп с грузом завилял и перегородил проезжую часть. Машине сзади, которая уже разогналась, собираясь проскочить на мигающем светофоре, пришлось свернуть на разделительную полосу, чтобы избежать столкновения.

Водитель крепко вцепился в рулевое колесо: сердце колотилось от выброса адреналина. Наконец фура остановилась. Кого же он сбил? Или что?

Только через несколько секунд он заметил брызги крови на лобовом стекле.

Что-то горело.

Где-то в стороне послышался женский крик.

Глава 1

Ханна остановилась и принялась за растяжку ног.

Они не особенно нуждались в растяжке – по крайней мере, не больше, чем все другие части тела. Но выбор был невелик: либо так, либо просто опереться на ограду, чтобы спешащие мимо люди видели, как потная, задыхающаяся неудачница пытается не упасть и удержать завтрак в желудке. Хотя изначально это задумывалось как первый день новой версии Ханны. Сейчас же приходилось признать, что идея пробежаться до работы казалась намного лучше две ночи назад, после второй бутылки вина. Какой идиот слушает советы пьяного, даже если этот пьяный – он сам? И как, ну вот как могло прийти в голову решение заняться спортом в самый разгар летней жары?

На самом деле вся эта инициатива по самообновлению возникла из-за событий последней пары недель, когда Ханна взяла отпуск, чтобы посвятить его разводу «старой версии себя» и избавиться наконец от напрасной траты кислорода и костюмов от «Армани», которой являлся по недоразумению злого рока ее супруг. Для этого пришлось ехать в Лондон, где располагался офис адвоката Карла. Учитывая, что он выступал виновной стороной, казалось, можно было бы ожидать от него некоторых уступок. Вовсе нет. Как всегда, с точки зрения уже почти бывшего мужа, пострадавшей стороной являлся именно он, без сомнений выстроив в уме детальную логическую цепочку, ведущую к объяснению, почему это так. Ханна самым тщательным образом проследила, чтобы не дать Карлу возможности озвучить свою версию событий.

Все прошло не так плохо, как она опасалась. Ну, вернее, плохо, но в то же время и нет. Ей ничего не требовалось от этого законченного подонка, но он изыскал способ сделать встречу максимально неловкой, объявив, что жена в период совместной жизни подписала множество закладных и ипотек. Сама Ханна ничего подобного не припоминала. Оказалось, что ее стремление к независимости вызвало массу неудобств для Карла. Он хотел, чтобы упрямая супруга признала свое поражение и вернулась в лоно семьи.

Все выглядело так, будто дело затянется надолго, пока Ханна не присмотрелась повнимательнее к документам, относящимся к упомянутым неразрешимым финансовым обязательствам, и не заметила кое-что интересное. А именно, что ее подпись на бумагах не являлась ее подписью. Очевидно, Карл подделывал ее годами. Конечно, он яростно это отрицал и в разных выражениях повторял, что дражайшая женушка просто все позабыла, так как страдала от провалов в памяти после алкогольного опьянения или приема воображаемых лекарств от выдуманных проблем. Дела пошли гораздо быстрее после того, как вопрос с подписью разрешился.

В общем же вся процедура оказалась достаточно грустной. Несмотря на все еще раздражающе привлекательную внешность Карла, Ханна только убедилась, что поступает верно. Как бы ни было стыдно в этом сознаваться, она вышла замуж за эгоистичного и инфантильного глупца, а теперь наконец исправляет ошибку. И так далее.

Именно это «далее» и являлось самым важным. Следовало продолжать жить дальше.

Ханна могла многое сказать по поводу трех месяцев работы в газете «Странные времена», но они как минимум позволяли взглянуть на все в новом свете.

В первую неделю обнаружилось, что сверхъестественные создания на самом деле существуют. Как и магия. А группа бессмертных людей, известных как Основатели, тайно управляет почти всем миром, продлевая срок жизни за счет лишения сил малого народца, в чьей крови текло волшебство. После таких откровений и осознания своего полнейшего невежества насчет окружающих тебя чудес за фасадом обыденности, а также насчет ведущейся веками битвы блуждающие глаза – да и другие части тела – мужа-распутника кажутся не такой уж глобальной проблемой.

Сейчас Ханна жаждала поскорее вернуться к коллегам, но ее подводило собственное тело. Раньше она следила за своей формой, а сейчас лишь наблюдала. Вот и сейчас продолжала изображать, что делает растяжку, наклоняясь вперед. Еще одна причина, по которой идея с пробежкой была глупой, заключалась в том факте, что пришлось двигаться против плотного потока людей в костюмах, спешащих на работу в больших офисах в центре города. Несмотря на то что от квартиры возле станции «Пикадилли» до редакции теоретически путь казался довольно близким, Ханна не учла, какое количество встречных пешеходов ей нужно будет оббегать. И, что гораздо хуже, не подумала о том же количестве свидетелей ее более чем неудовлетворительной спортивной формы. Что и неудивительно при привычке заедать стресс и запивать теми веществами, какие обычно и приводят к всплеску негативных эмоций.

Ханна решила сделать выпад, о чем немедленно пожалела. Ее стон привлек внимание молодого парня лет двадцати, который проходил мимо. Он что, правда ухмыльнулся? Вот невоспитанный грубиян! Она продолжила разминку выпадом в другую сторону, не желая признавать, что и первый был неудачной затеей.

Если все взвесить, то спешившие по своим делам люди являлись полнейшими незнакомцами. Так почему Ханну волновало, что они могли подумать? Это было глупо. Следовало взять себя в руки и просто завершить пробежку до здания газеты, где помощницу редактора ждал чудесный душ в чудесной новой ванной, которую строители уже наверняка завершили.

Заняв свою должность, Ханна столкнулась с множеством сложностей. Даже если забыть о первой неделе работы, когда пришлось пережить бесчисленные опасные ситуации и уложить в голове шокирующие откровения, затем последовали не менее значительные сражения, в основном по поводу правильной организации трудового процесса. Винсент Бэнкрофт – редактор в рабочее время и придурок в любое – обладал сложным характером. Именно так обычно говорят в приютах для животных о котах, которые норовят разодрать хозяевам лицо, пока те спят.

В газете велась непрекращающаяся война за то, чтобы Бэнкрофт перестал относиться к подчиненным как к досадным помехам, не дающим ему руководить изданием «Странных времен» по собственному вкусу. Когда Ханна только приступила к работе, то решила, что начальник просто пребывал в дурном настроении из-за полученного ранения в ногу (по своей же вине), но с тех пор убедилась: в первую неделю он вел себя настолько корректно, насколько вообще мог.

Затем новой помощнице редактора пришлось придумывать, каким образом на крошечный бюджет газеты отремонтировать помещение. А все потому, что там поселилась Стелла. Она по сути считалась стажером и теперь жила непосредственно на работе вместе с Бэнкрофтом и Мэнни. Последний был руководителем печатного цеха (помимо прочих, труднообъяснимых ролей). В итоге в бывшем здании церкви теперь обитали четыре сотрудника газеты, если причислить к ним духа, который делил тело Мэнни с ним самим.

Грейс, помощницу руководителя по общим вопросам, по сути опекавшую коллег, не слишком устраивало подобное совместное проживание, но Бэнкрофт настоял на своем. В первую неделю работы Ханны помимо моря других невероятных открытий выяснилось, что Стелла обладает магическими способностями, которые не умеет контролировать. Их вспышка привела к разрушению дома Грейс, а также вызвала повышенный интерес у опасных людей. Это беспокоило всех сотрудников газеты, желавших обезопасить стажера. Редакция «Странных времен» располагалась в здании старой церкви Заблудших душ и находилась под защитой духа, хотя все прибегали к эвфемизмам, предпочитая называть его «другом Мэнни». Решение поселить здесь Стеллу не было идеальным, но других вариантов не нашлось.

Однако это подразумевало, что редакционная ванная, которая состояла из треснутого унитаза, треснутой раковины и душевой кабины, откуда неосторожные посетители выходили грязнее, чем входили, не соответствовала потребностям обитателей здания. В отсутствие Ханны строители должны были уже завершить ремонт. Она не хотела бросать их без присмотра, но нанятые специалисты могли работать только в этот период, поэтому выбора не оставалось.

Кажется, все прошло гладко. По крайней мере, помощница редактора не получила за время отсутствия ни одного сообщения, намекавшего на обратное. Она провела вчерашний день, читая последние два выпуска газеты, так как до отпуска целыми сутками трудилась, чтобы максимально подготовить и отредактировать будущие статьи. Новые материалы, несмотря на клятвы, что все сотрудники внесут свой вклад в исправление ошибок, и обещания Окса включить проверку орфографии на компьютере обратно, всё же оказались более неровными по качеству.

Имелись и удручающие ошибки в плане расположения изображений: некоторые фотографии красовались не на своих местах. Хотя Ханна почти не сомневалась, что снимок «крайне правого политического обозревателя» Кэти Хопкинс, сопровождавший статью с названием «Загадочное чудовище, замеченное в канализации Лондона», попал туда не столько по ошибке, сколько благодаря специфичному чувству юмора некоего стажера. Однако в целом оба выпуска оказались достаточно неплохими, и помощница редактора прочитала их с противоречивыми эмоциями. Она, конечно, хотела, чтобы статьи были хорошими, но не слишком хорошими. Каждому нравится чувствовать себя незаменимым и нужным.

Ханна посмотрела на часы. Пора выдвигаться. Бэнкрофт строго следил, чтобы подчиненные являлись вовремя – естественно, его самого это не касалось. Она медленно побежала в сторону газеты, стараясь незаметно одернуть спортивную одежду в стратегических местах, чтобы ткань не липла к телу от пота.

Вскоре в дальнем конце парка появились очертания церкви. Этот вид заставил сердце Ханны невольно подпрыгнуть. Конечно, кто-то мог бы счесть подобные симптомы солнечным ударом при стоящем-то пекле, но она так не думала. Несмотря ни на что, ей нравилось работать в газете, нравились коллеги. Конечно, кроме редактора. Никто не любил Бэнкрофта – вполне вероятно, включая его самого. Но все остальные сотрудники «Странных времен» были замечательными. Да и заниматься новостями оказалось очень интересно. Даже захватывающе, особенно если учитывать, что теперь Ханна знала о происходящем в мире гораздо больше, чем могла себе вообразить.

Она покинула парк, пересекла дорогу, и восторг от возвращения на работу тут же испарился, когда пришлось упасть на землю, чтобы избежать столкновения с новым унитазом, который вылетел из окон верхнего этажа и рухнул рядом.

Глава 2

Ханна, спотыкаясь, поднялась по лестнице, едва не провалилась через шаткую ступеньку – четвертую сверху – и почти выпала в приемную. Там уже собрался небольшой комитет по встрече, пусть и без радостных плакатов с надписями вроде «Добро пожаловать!» и «С возвращением!». Реджинальд, Окс и Стелла стояли возле входа с такими лицами, точно знали о пожаре в здании, но хотели на сто процентов убедиться в плохой новости, прежде чем эвакуироваться.

Реджинальд, продемонстрировав почти кошачьи рефлексы, сумел подхватить Ханну и поприветствовал, выразительно поиграв бровями:

– Невероятно любезно с твоей стороны заскочить к нам.

Затем заметил ее состояние и мокрую от пота одежду, быстро поставил обратно на ноги, вытащил из внутреннего кармана пиджака бутылочку ароматизированного антисептика и протер им руки.

– Что случилось? – пропыхтела Ханна, переводя дыхание.

– Ты вернулась – наконец-то! – воскликнул Окс.

– Я была в отпуске.

Вся компания оглянулась на грохот, донесшийся из офисного помещения, больше известного под названием «загон».

– Ты ходячее недоразумение, а не человек, Винсент Бэнкрофт! Слышишь меня? Ходячее недоразумение!

Среди сотрудников газеты все придерживались такого же мнения, вот только голос принадлежал Грейс, которая раньше в достаточной мере владела собой и не осуждала начальника вслух.

– Господь мне свидетель, ты ужасный человек!

– Если бы твой Господь стал свидетелем одиновой работы, которую делали эти четырки, то даже он не простил бы такое два.

Второй голос принадлежал Винсенту Бэнкрофту, хотя от Ханны и ускользнул смысл предложения.

– Не смей говорить со мной о Всевышнем, ты, безбожный нехристь!

Затем послышался новый грохот.

– Неужели никто не собирается их разнять? – обводя глазами коллег, поинтересовалась помощница редактора.

– Мы пытались, – прокомментировала Стелла, не поднимая головы от телефона, так что завеса недавно перекрашенных в фиолетовый оттенок волос загораживала лицо. – Но сколько уж можно, постоянно ведь цапаются. – После звука, словно сломалось что-то деревянное, стажер добавила: – Хотя, кажись, в дело пошли аргументы повесомее.

– Почему никто мне не позвонил? – спросила Ханна.

– Ну так это, – замялся Окс, – Грейс нам типа сказала, что первый, кто тебя отвлечет от разводилова, будет отвечать лично перед ней.

– От развода, – привычно поправила помощница редактора. – И что, вы все внезапно испугались угроз Грейс?

Когда изнутри загона в стену врезалось что-то тяжелое, отчего она предостерегающе затряслась, вся троица дружно попятилась.

– Увы, отнюдь не внезапно, – вздохнул Реджи.

– Да уж, наша команда журналистов особенно отличается своим беспримерным бесстрашием, – покачала головой Ханна.

– К насилию прибегают лишь скудоумные, – громко возмутился Бэнкрофт.

Все, кто стоял в приемной, невольно поморщились. Грейс не выносила ни малейшего намека по поводу ее интеллектуальных способностей.

– Правда, что ли, мистер Бэнкрофт?

– Опусти, – почти увещевательным тоном проговорил главный редактор. – Технически это считается смертельно опасным оружием.

– Да уж надеюсь.

– Итак, – нахмурилась Ханна, подходя к двери, – Стелла, краткую сводку событий, пожалуйста. И побыстрее.

– Грейс и так злилась на Бэнкрофта за то, что он обошел договор с ней не выражаться и не богохульствовать на работе, так вчера этот ненормальный еще и уволил строителей.

– Уволил строителей? – переспросила Ханна, резко оборачиваясь к стажеру.

– Так сказала Грейс, прежде чем закатить скандал.

– Великолепно, – пробормотала помощница редактора, после чего глубоко вздохнула, пересекла помещение и распахнула двери в загон.

Остальные поспешили разбежаться в поисках укрытия.

Она уже мысленно прикидывала, как лучше начать разговор, собираясь небрежным тоном произнести что-то светское и легкое, вроде «Как же я рада вернуться» или «Скучали по мне?», однако устроенный внутри разгром и представшая глазам картина полностью выбили девушку из колеи.

– Грейс, немедленно опусти кувалду!

Глава 3

Ханна сделала глубокий вдох и попыталась снова:

– Итак, давайте обсудим всё как взрослые люди. – Она услышала презрительное фырканье стажерки и прикрикнула: – Стелла! Ты только усугубляешь ситуацию. – Затем тут же раскаялась за агрессивный тон и уже мягче добавила: – Кстати, отпадный цвет волос!

В ответ на комплимент донеслось бормотание, которое с натяжкой можно было принять за приглушенные благодарности.

Помощница редактора стояла в центре загона и смотрела то направо, то налево. Грейс с Бэнкрофтом занимали противоположные углы ринга, меряя друг друга неприязненными взглядами. За две минуты Ханна сумела избавить пухлую заместительницу руководителя по общим вопросам от кувалды, а также в качестве превентивной меры конфисковала мушкетон начальника.

– Хорошо, – предприняла еще одну попытку Ханна, – давайте начнем с самого главного.

– Напрасная трата моего бесценного времени, – пожаловался Бэнкрофт. – У меня много дел, и я не обязан разбираться с этим лошадиным два-ом.

– Отлично. – Помощница редактора хлопнула в ладоши, привлекая внимание начальника. – Тогда начну с вопроса: почему ты используешь вместо грамотной речи какой-то цифровой гибрид?

Бэнкрофт просиял и выкрикнул:

– Стелла, объясни!

Стажерка молча протопала в офис главного редактора и вскоре появилась оттуда, таща за собой большой деревянный стенд с окошечками, пронумерованными от одного до двенадцати. Он напоминал демонстрационное табло, какое использовали в телевикторинах. Цифры от одного до десяти уже были откинуты, открывая взгляду самые распространенные бранные слова в английском языке. Позиции одиннадцать и двенадцать пока еще были загорожены.

Ханна несколько секунд разглядывала стенд, пока на нее не снизошло озарение. Она закатила глаза.

– Дайте догадаюсь…

Однако ее перебила Грейс, указывая пальцем на Бэнкрофта:

– Это ходячее недоразумение нарушает условия нашего договора.

– Вот только это совсем не так, – с довольным видом заявил главный редактор. – Если хочешь, я могу слово в слово воспроизвести все пункты вышеупомянутого договора.

Судя по всеобщему громкому стону, Ханна поняла, что Бэнкрофт уже не в первый раз предлагает это. Она продолжила, стараясь не дать отвлечь себя от сути:

– Ясно. Значит, ты обошел договор, составив чарт бранных слов и присвоив им порядковый номер, а впоследствии просто называешь соответствующую цифру.

– Точняк, – со своего относительно безопасного места в дальнем конце загона вклинился в обсуждение Окс. – Он каждое утро в течение последних двух недель устраивал церемонию открытия нового слова.

– Подтверждаю, – объявил Реджи. – А затем изменял их, добавляя необходимые приставки и окончания, дабы использовать в качестве существительного, прилагательного, глагола и так далее.

– Интересно, что ты додумался до этого только после моего отъезда, – покачала головой Ханна, неодобрительно глядя на начальника.

– Хотел поднять моральный дух, чтобы чем-то компенсировать нехватку персонала, – пожал плечами тот.

– В самом деле? – вздохнула Ханна, осматриваясь по сторонам, чтобы оценить последствия действий Грейс. Очевидно, она бросала кирпичи из сложенной строителями кучи в углу, несомненно стремясь также поднять моральный дух коллег путем устранения главного редактора. – Кажется, твои усилия потерпели сокрушительное фиаско.

– А еще, – добавил Реджи, – хотя сейчас, может, и не лучшее время упоминать столь несущественную деталь, но разве номера восемь, девять и десять не означают одно и то же? То есть достоинство и гордость каждого джентльмена?

– Вот и нет! – возразил Бэнкрофт. – Использование каждого слова уникально. Например, можно сказать, что восемь не слаще редьки, тогда как остальные две цифры для этого выражения не подойдут. Зато когда посылают на три буквы, то точно держат в уме только слово десять. А девять можно…

– Прекратите обсуждать эту гадость! – прервала его Грейс.

– Прости, – поспешно пробормотал Реджи.

– Понятно, – вздохнула Ханна. – Давайте пока вернемся к вопросу, почему строительные работы не были завершены.

Ответить захотели все, заговорив одновременно, с каждым словом повышая и повышая голос, чтобы перекричать друг друга. Какофония продолжалась секунд тридцать, после чего помощница редактора решила, что нужно положить этому конец, и громко свистнула.

– Попробуем начать заново. На этот раз по очереди. – Она посмотрела на Грейс. – Пожалуйста, ты первая, если не возражаешь.

– Строительная бригада явилась в прошлый понедельник и усердно ремонтировала ванную, пока кое-кто не заявил, что шум мешает работать, и не велел им прекратить.

Ханна повернулась к Бэнкрофту.

– Мы в это время проводили еженедельное редакционное совещание. На котором ты, кстати, отсутствовала.

– Я была в отпуске.

– Отговорки, отговорки, – махнул рукой Бэнкрофт. – Я попросил рабочих не шуметь, пока идет обсуждение.

– Ясно, – кивнула Ханна. – И как именно ты сформулировал это пожелание?

– У меня свой уникальный стиль общения с подчиненными, – пожал плечами главный редактор. – Непосвященные во все нюансы могут поначалу счесть его слегка резковатым.

– Он так и сыпал цифрами от одного до пяти в разных вариациях, – наябедничал Окс.

– А строители поняли, что им хотели сообщить? – уточнила Ханна.

– Сперва нет, – вступила в разговор Стелла, – но потом босс велел мне притащить тот дурацкий стенд и начал тыкать в слова. Короче, обстановка быстро накалилась. Один из тех чуваков, походу, читать не умел, но судя по тому, что он пытался навесить фонарь под глазом мистеру Бэнкрофту, суть явно уловил.

– Задача журналистов заключается не только в том, чтобы информировать население, но и в том, чтобы просвещать их, – фыркнул главный редактор.

– Так что в итоге? Строители ушли? – осведомилась Ханна.

– Да, – подтвердила Грейс. – Я потратила уйму времени, чтобы уговорить их вернуться и закончить ремонт в выходные, в нерабочие часы, когда шум никому бы не помешал. – Она многозначительно посмотрела на Бэнкрофта.

Тот согласно кивнул и добавил:

– А затем я, как руководитель газеты, решил уволить этих бездельников. Вот, теперь все в курсе ситуации. Пора возвращаться к работе.

Снова все начали говорить одновременно. Ханна воздела руки вверх, только тогда заметила, как разит из-под подмышек, и сразу же приняла прежнюю позицию, внезапно почувствовав себя неловко. К счастью, коллеги остались в блаженном неведении относительно источаемого запаха пота, так как были заняты либо тем, что являлись Винсентом Бэнкрофтом, либо тем, что кричали на него. Вершину горы проблем, с которыми Ханне предстояло разобраться, увенчало неприятное осознание, что ей не удастся принять столь отчаянно необходимый душ.

Сквозь шум и гвалт донесся какой-то резкий звук. Она слышала его раньше всего один раз, но такие вещи западают в память благодаря своему свойству вызывать необычайно стойкое раздражение, а также благодаря довольно драматичным обстоятельствам, связанным с этим пронзительным хихиканьем.

Доктор Картер стояла в приемной, смотрела на сотрудников газеты и издавала тот самый невыразимо противный смех. Ханна встречала эту малоприятную женщину дважды. Первый случай свелся к очень краткому знакомству с ней в камере заключения полицейского участка Манчестера. Тогда она представилась как адвокат «Странных времен» и позаботилась, чтобы задержанную помощницу редактора отпустили на свободу. Второй раз доктор Картер ворвалась на склад в сопровождении штурмовиков и раскрыла свою истинную личину: представителя Основателей – секретной организации бессмертных, сбывшейся мечты любого помешанного на конспирации. Одна из причин, по которой визгливое хихиканье засело в сознании Ханны, заключалась в том, что она слышала его, лежа связанной по рукам и ногам на полу после того, как встретилась лицом к лицу с безумным психопатом.

Даже на каблуках доктор Картер едва достигала пяти футов. Она широко улыбалась, поправляя свои светлые волосы, уложенные в такую жестко зафиксированную прическу, какую не смогли бы растрепать даже горелка с ломиком. Элегантный деловой костюм выглядел невероятно дорогим. Как и кожаный портфель в руках.

Остальные сотрудники газеты тоже постепенно замолкали по мере того, как замечали присутствие незваной гостьи. Ханна только сейчас поняла, что лишь она сама, Бэнкрофт и Стелла знали об истинной личности доктора Картер.

Ее улыбка стала еще шире и теперь занимала на лице столько места, что казалась невозможной для человеческой мимики.

– Я выбрала неподходящее время для визита?

– Вовсе нет, – ответил Бэнкрофт. – Как раз наоборот. Стелла, пожалуйста, открой слово номер одиннадцать.

Глава 4

В кабинете главного редактора с двумя креслами сейчас находилось три человека. Поэтому Ханна принялась озираться по сторонам в поисках места, где можно было бы встать, не мешая, чтобы уступить свободное сиденье «гостье». Задача оказалась гораздо сложнее, чем представлялось, потому что всё в кабинете выглядело так, словно собиралось вот-вот упасть. Включая его обитателя.

Ханна не была здесь две недели и теперь пыталась определить, на самом ли деле выработала за предшествующие отпуску месяцы иммунитет к удару по всем органам чувств при входе в берлогу начальника, либо же тут действительно стало пахнуть и выглядеть еще хуже. В потрясающе красивое витражное овальное окно над столом лились ослепительные солнечные лучи, но когда они достигали противоположной стороны помещения, то каким-то необъяснимым образом умудрялись казаться усталыми, пыльными и недовольными своей судьбой. Как неоднократно подчеркивала Грейс, в кабинете не завелись крысы только потому, что даже грызуны брезговали этой дырой.

Предприняв несколько осторожных попыток найти место, где можно пристроиться, Ханна наконец примостилась возле бокового окна и встала так, что сидевшие за столом друг напротив друга Бэнкрофт и доктор Картер оказались по обе стороны от нее. Наблюдение за их разговором напоминало просмотр игры в словесный теннис.

Низкорослая блондинка уверенно продефилировала в кабинет и немедленно заняла свободное кресло. Она опустилась на сиденье не глядя, но даже не произвела чавкающий звук, раздавив остатки забытой там еды или чего-то похуже. Как же раздражали такие надменные люди, которые всегда создавали впечатление, что контролируют всё происходящее вокруг.

Бэнкрофт плюхнулся в свое кресло и быстро заглянул в кружку на столе, после чего проглотил остатки ее содержимого и поморщился. С равной долей вероятности там мог быть как холодный чай, так и теплый виски.

– Доктор Картер, – перешел к делу Бэнкрофт, – чем обязаны удовольствию? И вообще, разве таким, как ты, сначала не нужно получить приглашение войти?

– Винни, лапочка, я же адвокат газеты, а не коммивояжер, который скитается от двери к двери, – лениво отозвалась одна из Основателей, удобно откидываясь на спинку кресла и обводя взглядом кабинет.

– Кстати говоря, я официально отказываюсь от твоих юридических услуг.

– О-о, – протянула доктор Картер и состроила гримасу, как у грустного клоуна. – Неужели я ляпнула что-то обидное?

– Нет. Я просто думаю, что твоя работа на империю зла противоречит принципам нашей газеты.

– У вас есть принципы? Ну хоть что-то, раз отсутствует даже исправный туалет.

– И откуда тебе это стало известно? – поинтересовался Бэнкрофт, наклоняясь вперед.

– Милый, если хочешь сохранить что-то в секрете, то предлагаю не кричать об этом на всю округу, обсуждая с сотрудниками.

– Дельный совет, – кивнул главный редактор, затем откинулся обратно на спинку кресла, сбросил шлепанцы и водрузил ноги на стол, сбив при этом стопку книг на пол.

Представшие глазам носки с огромным количеством дыр и пятен напоминали пару марионеток, которые переживали тяжелые времена – вероятно, из-за чрезмерного злоупотребления наркотиками и встречи с молотилкой.

– Я надеялась переговорить с глазу на глаз, – сказала доктор Картер.

– Боюсь, что не могу удовлетворить данную просьбу. В наши опасные времена правила компании диктуют необходимость проводить встречи с воплощениями зла только в присутствии хотя бы еще одного коллеги. Увы, зашкаливающая политкорректность и всё такое.

Когда доктор Картер пронзительно захихикала, Бэнкрофт даже не попытался скрыть гримасу раздражения. Ханна невольно задумалась, не использует ли посетительница свой ужасный смех в качестве оружия, чтобы выбить оппонентов из колеи.

– Неужели Винсент Бэнкрофт боится старой приятельницы?

– Кстати, – протянул главный редактор, демонстративно поковыряв мизинцем в ухе после хихиканья собеседницы, – из чистого любопытства, а насколько именно стара эта приятельница, учитывая твою принадлежность к бессмертным?

– Винни, Винни, – упрекнула доктор Картер. – Невежливо спрашивать возраст у леди.

– У меня язык бы не повернулся назвать тебя так.

Блондинка вздохнула и посмотрела на Ханну.

– Как вы считаете, мисс Уиллис, почему женщины находят Винсента таким бесконечно притягательным, невзирая на его отвратительные манеры и, говоря начистоту, ужасную личную гигиену?

Ханна посмотрела на начальника, который в этот момент тыкал в ноготь большого пальца на ноге, торчащий из дыры в левом носке, затем перевела взгляд обратно на гостью и пожала плечами:

– Величайшая загадка вселенной.

– Так и есть, – согласилась доктор Картер, после чего повернулась обратно к Бэнкрофту. – И все же, если я обещаю вести себя хорошо, может, отошлешь свою секретаршу, чтобы мы поговорили наедине?

– Во-первых, она моя помощница, – поправил главный редактор, который не терпел оскорблений своих сотрудников ни от кого. Кроме себя самого, конечно. – А во-вторых, из присутствующих в этом кабинете людей вовсе не она является нежелательной персоной.

– Не сомневаюсь. – Блондинка не выглядела ни в малейшей степени обескураженной. – Я лишь подразумевала, что мисс Уиллис наверняка и сама хотела бы удалиться и переодеться.

– Зачем это? – удивился Бэнкрофт.

– Я сегодня решила устроить пробежку до работы, – объяснила Ханна.

– Поддерживать спортивную форму очень важно, – похвалила доктор Картер, даже не пытаясь скрыть снисходительные нотки в голосе.

– Ну, не все способны оставаться молодыми, принимая ванну с кровью девственниц или как там вы, монстры, поступаете, – прокомментировал Бэнкрофт, вытаскивая из нижнего ящика стола бутылку виски и наливая его в кружку, после чего глотнул прямо из горлышка. – Я бы предложил тебе выпить… Хотя нет, не предложил бы. Итак, к делу. Чем мы можем быть полезны?

– Честное слово, Винсент, не обязательно прилагать столько усилий, чтобы меня оскорбить, – укоризненно проговорила доктор Картер.

– Верно, не обязательно. Но мне и не приходится, при виде тебя все само вырывается. Ладно, у меня сегодня и без того выдалось тяжелое утро, так что сообщи суть своей просьбы, чтобы я мог побыстрее отказать и мы бы оба вернулись к своим делам.

– Что ж, хорошо, – кивнула нежеланная гостья. – Хочу рассказать вам одну историю.

– Мы проводим Луна-день раз в месяц специально для таких случаев – приходи в следующий вторник.

– Думаю, эту историю ты захочешь услышать сейчас. Вчера ночью мужчина выпрыгнул перед грузовиком на Принцесс-роуд и мгновенно скончался. Больше никто не пострадал, хотя уверена, что бедный водитель до сих пор пребывает в состоянии шока.

– И?

– И, – продолжила доктор Картер, – этот покойный оказался… необычным. Согласно первичным данным, у него обнаружили чрезмерно длинные резцы, слишком бледную кожу и сильно отросшие ногти. Учитывая полностью черную одежду…

– Подожди, – подозрительно прищурился Бэнкрофт, – ты хочешь сказать, что он был…

– Нет, не хочу.

– А очень похоже на то.

– Их не существует. Я прошу внимательнее присмотреться к этому случаю.

– Я на тебя не работаю.

– Тогда сделай мне одолжение в обмен на услугу.

Бэнкрофт смерил пристальным взглядом собеседницу, потом посмотрел на Ханну и вздохнул:

– Кажется, добрый доктор абсолютно ошибочно оценивает наше отношение к ее злодейским замашкам.

– Думаю, мы все слишком хорошо понимаем, что в жизни ничто не делится лишь на черное и белое. И поверь мне, Винсент, – проговорила Картер, разглядывая свои высоченные каблуки с внезапным интересом, будто только что их заметила и очень удивилась, – в глубоких водах нашего реального мира тебе лучше было бы плавать, имея в кармане нечто полезное про запас.

– Вроде надувного круга? – съязвил Бэнкрофт.

– Точно.

– И конечно, в этих водах полно акул.

– Верно подмечено.

– А еще, очевидно, там обитают вампиры.

Доктор Картер ничего не ответила, однако перестала улыбаться и на несколько мгновений скрестила взгляды с Бэнкрофтом.

– Я не умею плавать, – наконец произнес тот. – Поэтому хочу получить услугу прямо сейчас.

– Без проблем, – кивнула бывший адвокат. – Я знаю великолепного мастера по ремонту.

– Не сомневаюсь, но он нам не потребуется.

– Запах пота, источаемый мисс Уиллис, намекает на обратное.

Ханна поморщилась от столь расчетливо нанесенного удара. Эта женщина умела находить уязвимые места и бить прямо по ним.

– Я согласен внимательнее присмотреться к обстоятельствам данного дела, – продолжил Бэнкрофт, – при условии, которое будет касаться другой моей подчиненной – Стеллы. Может, помнишь ее?

– Подросток, проявивший неизвестные и незадокументированные способности в последнюю нашу встречу? – удивленно вскинула брови доктор Картер. – Конечно, я не забыла.

– Отлично, – кивнул Бэнкрофт. – Я прошу именно об этом. В смысле, чтобы ты забыла о ней. И не только ты, но и вся ваша организация. Никто и никогда больше не должен выказывать интерес ни к Стелле, ни к ее способностям.

– По условиям Соглашения…

– Так да или нет? – с напором перебил Бэнкрофт.

Доктор Картер глубоко вздохнула и проговорила:

– Ладно. Мы оставим девчонку в покое, если только она сама не будет нам досаждать.

– Полагаю, я должен поверить тебе на слово? – саркастически поинтересовался Бэнкрофт.

– Полагаю, так и есть.

– Хорошо, но предупреждаю: я не слишком благосклонно отношусь к тем, кто нарушает обязательства.

– Ах, милый Винсент, неужели ты угрожаешь меня отшлепать? – протянула собеседница.

– Нет, предпочту вонзить кол в твое ледяное сердце.

Последовавший обмен взглядами был таким яростным и напряженным, что по спине Ханны под промокшей от пота спортивной одеждой пробежал холодок, несмотря на царившую в тесном кабинете духоту из-за жары за окном. Конец противостоянию положила громкая отрыжка Бэнкрофта.

– Один вопрос.

– Всего один? – удивилась доктор Картер.

– Пока что.

Она кивнула.

– Учитывая предположительно неограниченные ресурсы вашей организации, – продолжил Бэнкрофт, – зачем вам потребовалась помощь нашей газеты?

– Судя по всем признакам, не исключено, что дело приведет к малому народцу. Скажем так, после недавних событий отношения у нас с ними немного натянутые. Соответственно, в этом конкретном случае мы бы предпочли делегировать расследование третьей, незаинтересованной стороне. – Доктор Картер открыла кожаный портфель, достала оттуда тонкую папку и положила ее на стол. – Это предварительный полицейский отчет.

Бэнкрофт молча кивнул.

– А теперь, дорогой Винсент, – добавила собеседница, – раз мы обо всем договорились, прошу меня простить. Я должна многое успеть, плюс придется потратить время, чтобы переодеться и сжечь этот костюм после пребывания в твоем жутком кабинете. Разреши мне отправить сюда первоклассную команду экспертов по санобработке.

– Нет, благодарю.

– Ну тогда хотя бы огнемет в качестве небольшого подарка? Может, хоть так удастся сделать это место чуть ярче?

– Спасибо за любезное предложение, но тоже откажусь.

– Что ж, я должна была попытаться, – вздохнула доктор Картер, вставая. – Винсент, как всегда, приятно пообщаться с тобой. Мисс Уиллис, не забывайте о растяжке. Те, кто не привык к физическим нагрузкам, часто после них страдают от судорог.

– Спасибо, – сухо поблагодарила Ханна. – Обязательно учту.

Она понимала, что ее слова, несмотря на язвительный тон, ни в коей мере не опровергали сказанное надменной Основательницей. Та на секунду остановилась перед девушкой, улыбнулась ей и выпорхнула из кабинета.

– Так-так, – протянул Бэнкрофт.

– Это было неожиданно, – признала Ханна. – Ты уверен, что браться за предложенное дело – хорошая идея?

– Может, и нет, но я хотел посмотреть на ее реакцию при упоминании Стеллы. – Главный редактор встал. – Идем, нужно спуститься в подвал.

– В здании есть подвал?

– Если тебя шокирует это, то готовься к полному потрясению от следующей новости. – Бэнкрофт побросал какие-то бумаги на стол, подошел к двери и остановился. – Но пока мы здесь, может, поищешь дезодорант? Хоть Картер и злодейка, но в чем-то она была права: душ тебе и правда бы не помешал.

Уже не в первый раз Ханна поразилась, насколько замечательно и одновременно отвратительно начальник разбирался в людях. Отвратительно, потому что никто в здравом уме или – в случае Бэнкрофта – даже с затуманенным алкогольными парами сознанием не посмел бы отпустить столь нетактичный комментарий. А замечательно, потому что редактор не глядя пригнулся, уклоняясь от книги в твердом переплете, которую Ханна бросила в голову грубияна.

Глава 5

Ханне удалось перехватить Грейс, обогнав Бэнкрофта по коридору, который огибал загон и вел непосредственно к приемной. Оттуда еще издалека доносился угрожающий перезвон браслетов на руках заместителя по общим вопросам. Звук напоминал позвякивание колокольчиков на шеях стада разъяренных быков, несущихся навстречу с высокой горы.

Насколько Ханна могла судить, Грейс имела полное право злиться на Бэнкрофта. Она и так проявляла почти ангельское терпение и очень долго мирилась с ужасным характером начальника. Однако он не только нарушил непреложное правило, обойдя договор насчет употребления бранных слов и богохульств, но и сразу же после этого уволил строителей, тем самым дважды предав доверие Грейс. Перемирие между самопровозглашенной ревнительницей благопристойности и возможным воплощением дьявола в кресле редактора держалось только потому, что Бэнкрофт понимал, когда лучше не упорствовать. По крайней мере, так дело обстояло раньше.

Грейс крепко сжимала письмо, ее глаза метали молнии.

– О, замечательно, – начала Ханна, кладя ладонь на плечо заместителя руководителя по общим вопросам, будто хотела придержать крышку на готовом взорваться котле. – Как раз с тобой я и хотела поговорить.

– Мы должны… – нахмурился Бэнкрофт, указывая на лестницу.

– Обязательно, – отрезала Ханна. – Дай мне минуту.

Она подтолкнула Грейс обратно к стойке в дальнем конце приемной, пока начальник ворчал себе под нос что-то о клушах.

– Боюсь, – вздохнула заместитель руководителя по общим вопросам, – что этот мужчина не оставил мне выбора.

– Понимаю, – кивнула Ханна. – Ты права. Абсолютно права.

Две минуты спустя она догнала Бэнкрофта на первом этаже у подножия лестницы.

– Давно пора.

– Прости, – пожала плечами помощница редактора, демонстрируя конверт, который отдала ей Грейс. – Всего лишь разбиралась с решением уволиться нашего заместителя руководителя по общим вопросам из-за твоего невыносимого характера.

– Ладно, ладно, – отмахнулся Бэнкрофт. – Завтра назначим собеседование, чтобы подыскать ей замену.

– Конечно, – согласилась Ханна. – И как мы это сделаем?

– Попросим… – Он осекся.

– Грейс? – подсказала она. – Так ты собирался закончить это предложение? Если мы с тобой сейчас застрянем в подвале, о существовании которого я узнала так внезапно, то новый номер газеты максимум выйдет чуть позднее и получится чуть менее грамотным, но вот если Грейс уволится, то почти наверняка уже к полудню в здании не будет электричества и работающего водопровода.

– Вообще-то, – фыркнул Бэнкрофт, – когда я выставил строителей, они покинули это место немедленно и, кажется, так и не включили водоснабжение.

– Только один человек на планете может считать, что этот аргумент опровергает вышесказанное, – покачала головой Ханна. – Кстати, нам по-прежнему необходим туалет с ванной, поэтому ты принесешь извинения строителям и попросишь их вернуться.

– Ты так думаешь?

Не говоря больше ни слова, Бэнкрофт направился дальше по коридору в сторону помещения, где располагалась старая ванная комната, которая к сегодняшнему дню уже должна была превратиться в новую и улучшенную версию. Строители расширили пространство, снеся стену запертого склада, где хранилось двести тридцать две банки консервированного мяса «Спам» без указания срока годности или объяснения, как они туда попали. Ханна знала точное количество банок потому, что, когда рабочие сдались, прекратили искать ключи и выломали дверь, Окс сосчитал обнаруженное сокровище и выставил его на продажу через интернет. К счастью, никто не решился приобрести столь сомнительные консервы. Если задуматься, Ханна не имела не малейшего понятия, что с ними сделал специалист по НЛО, и этот вопрос ее слегка тревожил.

Бэнкрофт указал на дверь в ванную, и помощница редактора осторожно вошла туда. Она ожидала увидеть выполненную тяп-ляп работу в лучшем случае или наполовину завершенный ремонт в худшем, но вместо этого перед глазами предстало совсем иное зрелище: воплощенная мечта. Да, Ханна была настолько отчаявшейся, что мечтала об этой ванной. Хотя в воображении и представляла ее без дыры в полу на месте унитаза.

Бело-синяя отделка аккуратно уложенной плиткой услаждала взор. Раковина выглядела гораздо дороже и изящнее простого фаянсового приспособления, выбранного несколько недель назад в каталоге. Душевая кабина казалась просторной и могла похвастаться сразу двумя лейками. Если уж на то пошло, создавалось ощущение, что строители использовали материалы лучшего качества, чем оговаривалось в контракте. Ханна отвернулась от начальника, не желая, чтобы тот заметил ее эмоции, вызванные столь великолепным видом. Она хотела бы работать здесь. И вообще, с удовольствием переехала бы сюда даже жить навсегда.

– Как… красиво, – только и сумела выдавить она.

– Ага, – согласился Бэнкрофт. – А посмотри на отделку. Учитывая, что мы наняли самых дешевых строителей, они выполнили потрясающую работу. Слишком хорошую, чтобы быть правдой.

– И? – вздохнула Ханна, которая успела достаточно изучить начальника, чтобы понять: он явно к чему-то вел.

– Что? – с самым невинным видом спросил Бэнкрофт. – Они проделали отличную работу. Хочу только уточнить: их расценки случайно не были значительно ниже, чем у всех других строительных бригад?

– Вполне возможно.

– И как же тебе подсказывает опыт: многие низкооплачиваемые специалисты станут из шкуры вон лезть, чтобы превзойти любые ожидания, когда дело касается качества работы?

– Предлагаю пропустить предварительные этапы и сразу озвучить мне доводы, насколько ты был прав, увольняя строителей, – заявила Ханна, подбоченясь. – Хотя бы в твоем воспаленном воображении.

– Какая ты скучная, – пожал плечами Бэнкрофт, но все же подошел к стене, оторвал одну из плиток и триумфально поднял ее. – Та-да!

Ханна приблизилась и присмотрелась к лишенному плитки участку, заметив небольшой зазор между кирпичной кладкой. Изучила его и снова вскинула глаза на начальника.

– Ладно, облицовка действительно выполнена не идеально.

– Что? Да нет же, – нахмурился Бэнкрофт и принялся шарить по карманам. – Сейчас, подожди. Где же?.. Дело не в том, как уложена плитка, а в том, что пряталось под ней. А, вот! – Он извлек из внутреннего кармана пиджака предмет размером с батарейку формата ААА и помахал им.

– Это что… – прошептала Ханна, чувствуя, как засосало под ложечкой.

– Камера? – закончил Бэнкрофт и подтвердил: – Да, да, она самая.

Помощница редактора обессиленно привалилась к стене и еще раз обвела взглядом окружавший их фарфоровый рай, который теперь оказался навсегда замаранным. Хотя, если так подумать, Бэнкрофт в любом случае запачкал бы его – буквально или метафорически, – но не настолько кардинально.

– Какой кошмар, – пробормотала Ханна. – Я наняла вуайеристов для ремонта ванной.

– А вот и нет, – весело объявил начальник.

– Правда? – спросила она с надеждой, хотя опыт подсказывал обратное.

Когда Бэнкрофт вывел помощницу наружу, чтобы обогнуть здание, ей пришлось заслонить глаза от ослепительно яркого утреннего солнца. Спутник выглядел таким счастливым, что едва не приплясывал, вселяя ужас в сердце Ханны.

– Быстрее, быстрее. Сейчас ты такое увидишь!

Признаться, она уделяла не слишком пристальное внимание прилегающей к церкви Заблудших душ территории и успела побывать только в гараже/сарае, где Бэнкрофт держал «Ягуар» в неожиданно приличном состоянии. Да еще слышала о многочисленных частях здания, которые требовали ремонта, когда Грейс попросила Мэнни помочь. Рослый печатник тогда поднялся на крышу, чтобы переложить черепицу и устранить одну из самых серьезных протечек. И все же Ханна удивилась, когда главный редактор отодвинул бочки, убрал большой кусок желтой парусины и продемонстрировал металлические двери. Похоже, раньше они вели в хранилище для угля. Бэнкрофт театральным жестом распахнул их, открывая взгляду каменные ступени.

– Я только что поняла, кого ты мне напоминаешь, – вздохнула Ханна. – Вилли Вонку.

– Из-за моей очаровательной детской непосредственности и чудесного умения ладить с людьми?

– Нет. Из-за легкой безуминки, которая свидетельствует, что ты слишком много времени проводишь взаперти.

– Той, кто нанял вуайеристов делать ремонт, не следовало бы отпускать такие язвительные комментарии.

– Я думала, ты сказал, что строители вовсе не являются вуайеристами.

– Так и есть, но я пытаюсь подготовить тебя, чтобы следующее откровение не показалось чересчур травмирующим. – Бэнкрофт махнул спутнице, приглашая ее спускаться по лестнице. – Только после тебя.

Ханна неохотно зашагала вниз по ступеням. Главный редактор щелкнул выключателем рядом с дверью, и загорелась голая лампочка, тускло осветив помещение с каменными стенами.

Оно выглядело просторным. Запах затхлости и разложения заставил посетительницу тут же зажать нос. С одной стороны подвала лежали разрозненные предметы мебели, большие жестяные банки, по всей видимости с краской, и еще одна груда консервов. Возле противоположной стены, представляя собой разительный контраст, высилось нечто, отчетливо напоминавшее надгробие.

– Это же…

– Могила? – закончил Бэнкрофт. – Ага.

– Жутковато.

– Если ты это считаешь жутким, то готовься выпрыгнуть из своих потных носков.

Пространство перед ними загораживало пыльное полотнище. Одолевавшее Ханну дурное предчувствие усилилось бы, если бы не было уже на пределе. Она вздрогнула, когда Бэнкрофт с оглушительным грохотом захлопнул металлические двери в подвал.

– Тебе не кажется, что это место следовало бы проветрить?

– Не сейчас, – отмахнулся начальник и ткнул пальцем в пыльное полотнище. – Конечно, ты наверняка уже догадалась, что отгороженное пространство находится прямиком под нашей новенькой, с пылу с жару, ванной.

Ханна ничего не ответила, лишь медленно приблизилась к запыленному полотнищу и осторожно приподняла один его край. Затем, злясь на саму себя, уже решительно отдернула ткань в сторону. Перед глазами предстало зрелище, свидетельствующее о том, что здесь недавно проводились строительные работы. На полу лежал толстый слой свежей производственной пыли, какая образуется в результате дробления камня.

– Ничего не понимаю, – наконец призналась Ханна, разглядывая помещение.

– Серьезно? – возмутился Бэнкрофт.

Он шагнул вперед и потянул за шнур, который свисал с потолка. Открылся люк, и сверху в подвал пролился свет.

– Боже мой, – прошептала Ханна, задрав голову и с ужасом поняв, что смотрит снизу на душевую кабину. – Думаю, меня сейчас стошнит.

– Наверняка ты уже хотела бы, чтобы строители оказались вуайеристами, а? – подмигнул Бэнкрофт.

Ханна согнулась пополам, тяжело дыша и чувствуя, как рот наполняется слюной. Возможно, дело было в утомлении после утренней пробежки или царившей в подвале духоте, хотя вряд ли. Скорее всего, приступ дурноты спровоцировала кошмарная реальность, больше похожая на реалистичный кошмар, на которую намекал Бэнкрофт.

– Прежде чем продолжать обсуждение, – тем временем прокомментировал тот, – хочу уточнить: мне одному кажется, что слово «вуайерист» слишком обтекаемое и не выражает всей серьезности ситуации? Вообще, почему мы используем все эти размытые выражения вроде «мазохисты», «фетишисты», «эксгибиционисты», а не называем вещи своими именами и не говорим прямо – «отвратительные сексуальные извращенцы»? Когда мы здесь закончим, обязательно напишу в редакцию Оксфордского словаря. Кстати, как считаешь, какое слово будет достаточно сильным, чтобы обрисовать эту ситуацию?

Ханна снова посмотрела на люк в потолке. Вид подтверждал ее худшие опасения.

– Это же…

– Душ? – снова завершил за нее фразу Бэнкрофт. – Да. Строители, которых ты наняла, установили камеру, чтобы наблюдать из подвала за тем, кто пойдет мыться, и схватить этого голого как младенец бедолагу… – Он пересек пространство, отодвинул в сторону большой шкаф в дальнем конце помещения и открыл забранное металлической решеткой отверстие. – А затем они утащили бы похищенного через эту дыру, ведущую в чарующую канализационную систему Манчестера. Посмотри сюда. Я столько раз отпускал шуточки о своей готовности провалиться сквозь землю и даже не подозревал, что маршрут уже проложен.

– Значит, я наняла для ремонта серийных убийц? – спросила Ханна, переводя взгляд от люка в потолке к забранному решеткой отверстию и обратно.

– Отдадим им должное – серийных убийц, которые мастерски умеют укладывать плитку. Хотя нет, опять не угадала. – Бэнкрофт отшвырнул нечто, напоминавшее крышку мусорного бака, со старого и шаткого деревянного стула и сел. Тот угрожающе заскрипел, однако выдержал. – Подумай как следует и сразу же всё поймешь.

– Итак, – произнесла Ханна и попыталась сделать глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, но в душном подвале почти не было свежего воздуха. – Никто не будет прилагать столько усилий, чтобы похитить совершенно постороннего человека.

– Верно, – одобрительно кивнул Бэнкрофт. – И хотя я нажил множество врагов, которые желают мне смерти, они вряд ли захотят вначале побеседовать со мной по душам. И уж точно не в то время, когда я буду голым. Отложим пока также другую маловероятную, пусть и возможную гипотезу о том, что это сомнительная попытка твоего муженька-изменщика по возвращению тебя в лоно семьи. Кстати, как все прошло в Лондоне?

– Ты хочешь обсудить это прямо сейчас?

– Прости за старания поддержать светскую беседу, чтобы отвлечь тебя от мрачных мыслей, – в умиротворяющем жесте вскинул ладони Бэнкрофт. – Тогда рассуждаем дальше. Предположим также, что никто не планирует похитить нашего печатника-растафарианца. Итак, остается…

– Стелла, – прошептала Ханна и почувствовала новый приступ дурноты.

– Стелла, – кивнул начальник.

С момента «инцидента», как все сотрудники газеты называли проникновение в их редакцию чудовища, которое получило внушительный отпор от обитавшего в теле Мэнни духа, было принято решение, что Стелле следует находиться в защищенном здании постоянно, двадцать четыре часа в сутки, и покидать его только в сопровождении кого-либо из коллег. Нужно заметить, что сама она не участвовала в принятии данного судьбоносного решения и совершенно не одобряла его. Эта идея предполагалась как непродолжительная мера, однако нет ничего более постоянного, чем временное, поэтому ситуация затянулась уже на три месяца.

– Секундочку, – встрепенулась Ханна, – а разве подруга Мэнни не сумеет защитить Стеллу, если кто-то попытается ее… – Она указала вверх на люк. – Ну, того?

– Вот видишь, ты почти до всего додумалась сама, – кивнул Бэнкрофт.

– Необязательно говорить это так снисходительно.

– Какие мы нервные, – покачал он головой и встал. – Если признаться честно, то я и сам долго размышлял над этим, а сейчас хочу проверить одну теорию. – Затем подошел к металлическим дверям в подвал, снова распахнул их, впустив внутрь солнечные лучи, и во весь голос крикнул: – МЭННИ!

Ханна услышала, как издалека донесся грохот.

Плавным движением Бэнкрофт выудил из кармана пачку сигарет, вытащил одну и закурил, глубоко затягиваясь и выдыхая дым, после чего выглянул наружу.

– Так приятно иногда прогуляться. Погода сегодня вполне приятная, не правда ли? А я и не замечал. Думал, в кабинете жарко, потому что опять отопление заклинило.

Ханна подошла и встала рядом – в основном из-за желания оказаться подальше от люка. Свежий воздух тоже помогал взять себя в руки.

Вскоре она заметила Мэнни, который как раз огибал здание. Как ни удивительно, он натянул брюки, хотя периодически забывал о такой незначительной детали. Видимо, Грейс совсем недавно провела одну из своих воспитательных бесед о важности одежды. Длинные белые дреды, обычно обвивавшие горло печатника на манер затейливого шарфа, сейчас свисали за его спиной, почти касаясь земли.

– Мы здесь. Чем помочь?

– А, Мэнни! – кивнул Бэнкрофт. – Спасибо, что присоединился. Не возражаешь, если я попрошу кое-что передвинуть там внизу, в подвале?

Великан испытующе посмотрел на собеседника, после чего направился к каменным ступеням, однако внезапно дернулся назад, точно марионетка на невидимых веревках.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался Бэнкрофт.

– Прости, – виновато пробасил Мэнни и потер ладонью затылок. – Она туда не хочет.

– Ясно, – протянул главный редактор и тут же уточнил: – Не хочет или не может?

– Второе, – болезненно кривясь, сообщил печатник.

– Любопытно, а куда еще она не способна…

– Спасибо, Мэнни, – перебила начальника Ханна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и жизнерадостно. – Не бери в голову. Мы и сами справимся.

– Точно?

– Вне всяких сомнений.

Бросив на них еще один недоуменный взгляд, Мэнни развернулся и медленно побрел обратно в печатный цех.

Бэнкрофт недовольно уставился на помощницу.

– Я хотел выяснить точный радиус действия той штуки.

– Под «штукой» ты подразумеваешь могущественную древнюю сущность, которая обитает в теле Мэнни? И о которой мы не знаем ровным счетом ничего помимо того, что она защищает здание и очень не любит, когда нарушают ее покой?

Бэнкрофт едва заметно кивнул, соглашаясь со сказанным, а потом добавил:

– Теперь мы знаем еще и то, что подруга Мэнни не может спуститься в подвал. Это уже три пункта.

– На самом деле даже четыре, – вздохнула Ханна, начиная отходить от первоначального шока и снова чувствовать себя человеком. В ответ на вопросительный взгляд начальника она сказала: – Мы выяснили, что кто-то знает о ней достаточно и в курсе о ее неспособности проникнуть в подвал.

– И это тоже, – подтвердил вывод Бэнкрофт.

– Итак, теперь мы позвоним в полицию? – уточнила Ханна.

– Вот уж нет. С чего это нам прекращать веселье на самом интересном месте? Нет, мы сами выясним, кто приложил столько усилий, чтобы оборудовать тут аттракцион по похищению, и порвем этих подонков на малюсенькие клочки. Полиция тут же прикроет лавочку, как прикрывает все дела, связанные с мистической чепухой.

– Но…

– Не обсуждается. Как только мы привлечем к расследованию легавых, то всё объявят либо недоразумением, либо работой совершенно постороннего человека, который тут же очень удобно испарится.

Бэнкрофт говорил правду. В прошлый раз полиция тоже не захотела разбираться со странными действиями оборотня. Ну, не считая одного детектива-инспектора, причем дело для него окончилось плачевно.

– Нам нужно узнать, кто стоит за попыткой похищения, и пресечь ее на корню. Ты сама присутствовала на встрече с доктором Картер. Она была моей главной подозреваемой. И сейчас ее рано списывать со счетов. Однако, – Бэнкрофт махнул рукой в сторону подвала, – похоже ли все это на действия той, кто гарантировала нам безопасность Стеллы в обмен на помощь с расследованием истории про вампира?

Ханне не хотелось признавать, но начальник снова говорил логичные вещи.

– Может, это работа кого-то из Основателей, просто Картер об этом не догадывается.

– Может, и так, – не стал спорить Бэнкрофт. – Хотя вряд ли нам удастся выяснить все, стоя здесь. К счастью, благодаря моей ничем не заслуженной репутации человека слегка…

– Невыносимого?

– …эксцентричного – я сумел уволить строителей, не вызвав подозрений насчет причины. Полагаю, что теперь они – и кто бы им в действительности ни платил – будут особенно стремиться вернуться и завершить работу. Тем временем нам нужно узнать личность истинного заказчика.

– Ясно, – кивнула Ханна. – Я этим займусь.

– Нет, – возразил Бэнкрофт. – Ты должна взяться за расследование той необъяснимой смерти, о которой говорило наше карманное исчадье зла. Сейчас нам как никогда требуются гарантии безопасности для Стеллы.

– Согласна, – вздохнула Ханна. – Но Окс и Реджи могли бы…

– Вот только у них нет…

– Даже не начинай.

– У них нет уже проверенных связей с представителем местных органов правопорядка, – широко ухмыляясь, продолжил Бэнкрофт и изобразил пантомимой огромный глаз на стебельке, который вырос на макушке детектива-инспектора Тома Стерджесса при последней встрече с ним.

– Как же я тебя ненавижу, – вздохнула Ханна, закрывая глаза.

– Идем, нам всем пора внести свою лепту на благо коллектива.

– Да, да, – пробормотала она, следуя за начальником. – Кстати, я сказала Грейс, что она может разобрать твой дурацкий ругательный стенд, пока мы заняты. А еще ты настоящий одинов шесть.

Пока смерть не разлучит нас

В суде рассматривается дело, которое может стать новым прецедентом в юридической истории. Мистер Алан Олдридж из Ковентри подал на развод с супругой Маргарет, хотя та скончалась шесть лет назад. Истец утверждает, что она до сих пор продолжает преследовать его. За это время он уже дважды переехал, однако дух покойной жены каждый раз находил не слишком счастливого данным обстоятельством мужа.

«Это сущий кошмар, – заявляет мистер Олдридж. – Стоит мне только привести домой леди, как Маргарет начинает грохотать кастрюлями и сковородками, передвигать украшения и менять скорость воспроизведения моих любимых пластинок Барри Уайта». Также он сообщает: «Я любил жену, но у мужчин есть потребности. А миссис мешает их удовлетворять даже с того света. Если еще хоть одна девушка выбежит с криками из моего дома, меня могут исключить из Тиндера! В брачных обетах говорилось: “Пока смерть не разлучит нас”. И эту клятву я намерен сдержать».

Глава 6

Доктор Чарли Мейсон и детектив-инспектор Том Стерджесс шагали по коридору бок о бок в неловком молчании. В последний раз, когда они общались, беседа закончилась полной катастрофой. По пути к моргу, расположенному в королевской больнице Олдхэма, в голову Стерджессу пришла мысль, что он успел разозлить уже немалое количество людей помимо доктора Мейсона и стал настоящим экспертом в этой области, даже приобретя соответствующую репутацию.

Однако это не означало, что Стерджесс был неправ. С патологоанатомом они поругались из-за того, что тот явно делился конфиденциальной информацией насчет текущего расследования с «заинтересованной стороной». То дело касалось необъяснимых смертей Джона Макгвайра, представителя сообщества бездомных, и Саймона Браша, молодого парня, который собирался работать репортером в газете «Странные времена». Мейсон сливал данные по вскрытию посторонним лицам, явно не состоявшим на службе в полиции. Когда Стерджесс попытался противодействовать им, то тут же получил предупреждение в виде отстранения от обязанностей, и у него осталась только разрушенная карьера и раскалывающаяся от боли голова. Потом же… А вот что было потом, он как раз и не помнил.

Всплывали лишь разрозненные детали: как Ханна Уиллис из «Странных времен» попросила отвести ее в участок, чтобы повидаться с арестованным коллегой. Которого, кстати, посадил именно Стерджесс. Затем он помог журналистке и ее боссу, одиозному Винсенту Бэнкрофту, найти… кого-то. Следующее, что помнил детектив-инспектор, было то, как он проснулся у себя дома на диване и больше не сумел выудить из многострадального сознания ни единой детали. Причем чем больше старался, тем сильнее болела голова. С тех пор во сне иногда мелькали образы чудовища, коротышки с безумной ухмылкой и ножа, танцующего в воздухе перед глазами.

Отстраненный от службы, в ожидании грядущего увольнения из полиции, Стерджесс под влиянием момента решил отправиться в Италию и навестить сестру Кэти. На протяжении последних пяти лет она упрашивала брата-трудоголика приехать в Венецию, и когда тот наконец объявил о своем визите, была в равной степени обрадована и озадачена. Они с мужем Серджио и двумя детьми редко посещали Манчестер. Том не видел сестру с самых похорон их матери.

В свою очередь сам он брал отпуск только по принуждению сотрудников отдела по персоналу и все свободное время проводил дома, рассылая сообщения коллегам и в ожидании возможности вернуться на работу пытаясь что-то мастерить, хотя никогда не заканчивал начатые предметы. Даже траву на заднем дворе Том срезал лишь потому, что одна из соседок просунула под дверь записку с пассивно-агрессивной просьбой заняться лужайкой. Сломав две газонокосилки, он в итоге нанял ландшафтного дизайнера, чтобы выполнить это нелегкое дело. Женщина бросила один-единственный взгляд на густую траву и отправилась за серпом.

Том Стерджесс знал, что является трудоголиком и опасно одержим работой. Как знал и то, что чертовски хорош в том, что делает.

Кэти тоже была по-своему неплохим детективом, хоть и на исключительно любительской основе, и поняла, что младший брат попал в неприятности, но не стала выбивать признание. Когда он приехал в Венецию и впервые встретился с племянником и племянницей, то обнаружил, что с удовольствием выполняет роль дяди. Дети щебетали на двух языках и обладали пытливым умом.

К огромному облегчению Тома, головные боли почти перестали его тревожить. Примерно в то же время на телефон начали приходить сообщения. В первый раз отправитель подписался как «Сознательный гражданин» и заявил, что работа детектива-инспектора по расследованию необычных дел Манчестера была слишком важной, чтобы ее забрасывать. Стерджесс ответил, попросив назваться, и заблокировал номер телефона, не получив информации, однако каким-то образом продолжил принимать послания, а потому попытался их игнорировать в отсутствие других вариантов.

Однако затем случилось нечто, изменившее всё. Однажды утром по электронной почте Стерджессу пришло письмо с информацией о грядущем дисциплинарном слушании, а спустя пять минут – сообщение от сознательного гражданина. Тот спрашивал, хочет ли детектив-инспектор, чтобы все разрешилось благоприятно и он вернулся на службу в полицию, сохранив свою должность и получив возможность выбирать дела по своему усмотрению. Да еще и с доступом к «продвинутым ресурсам», как выразился неизвестный доброжелатель. Том прекрасно понимал, что это предложение заключить сделку с дьяволом. Как понимал и то, что пойдет на все ради возвращения к работе. Сознательный гражданин – или СГ, как впоследствии подписывались сообщения, – тоже это понимал.

Стерджесс обязан был выяснить, что за чертовщина творится. Неспособность пройти мимо неотвеченных вопросов составляла самую суть его натуры. Он выдвинул условия, что вернется на работу, но не будет делать исключения при расследовании ни для кого. Согласился лишь сообщать часть информации и внимательно изучать каждую предоставленную наводку, если это увеличит шансы на успешное завершение дела. СГ принял условия.

С тех пор так и пошло. Детектив-инспектор позволил скомпрометировать себя. Он мог называть это как угодно, но суть соглашения не менялась. Он мог говорить себе, что отличается от доктора Мейсона, что не помогает закрывать сомнительные дела, но зачем прикидываться перед самим собой? Никто не становится коррумпированным сразу. О нет, это происходит медленно, постепенно, как смерть от тысячи порезов. Шаг за шагом, уступка за уступкой, пока не превратишься в того, кого раньше боялся больше всего. Хотя какой был выбор? Заключить договор либо вылететь со службы с позором и стать бывшим копом без друзей в правоохранительных органах. Дело было не просто в работе, а в том, что она значила. Без нее он никогда не смог бы получить ответов, в которых так нуждался.

Стерджесс больше не мог притворяться, что он лучше остальных. Особенно тогда, когда от СГ пришло сообщение о новом расследовании за сорок пять минут до официального звонка от начальства.

Мейсон открыл двери в морг, и детектив-инспектор решил нарушить молчание:

– Так вам удалось в итоге попасть на свадьбу?

– Что? – с удивлением переспросил патологоанатом.

– Когда мы разговаривали в последний раз, вы упоминали о мальчишнике Колина из лаборатории и жаловались, что не получили приглашения на его свадьбу, потому что там должна была присутствовать ваша бывшая жена.

– Черт возьми, – восхитился Мейсон. – Невероятная память!

Стерджесс едва сумел выдавить улыбку. Что за ирония? Эти-то подробности он не забыл.

– Не-а, – с ухмылкой вернулся к неформальному стилю общения патологоанатом. – Но это оказалось и к лучшему. Ивонн, моя бывшая, приперлась на свадьбу и, прикинь, – он врезал спутнику по спине с трудом сдерживаемым злорадством, – нажралась и отчалила оттуда с отцом невесты. Женатым отцом невесты.

– Ого, – проговорил Стерджесс, не слишком уверенный, какой реакции от него ожидал собеседник в данной ситуации.

– Ага, – довольно кивнул Мейсон. – Так что теперь Ивонн – персона нон грата, и меня пригласили в эту субботу на барбекю к Колину.

– Хорошая новость.

– Да просто отличная! – радостно согласился доктор, пританцовывая. На непрофессиональный взгляд Стерджесса движения отдаленно напоминали сальсу. – У его женушки куча незамужних подружек, так что там будет немало возможностей поохотиться, если ты понимаешь, о чем я.

Том понимал. Как и, наверное, большинство трупов в морге. Мейсон не слишком-то тонко намекал. Если способности поддерживать светскую беседу детектива-инспектора можно было назвать скромными, то умение развязно шутить и вообще следовало считать нулевым, поэтому он просто кивнул, надеясь, что этого окажется достаточно.

Похоже, так и было, либо же Мейсон настолько увлекся своими далекими от реальности мечтами о летнем барбекю в Британии, которое являлось аналогом разнузданной вечеринки на ранчо у Хью Хефнера, что не обратил внимания на поведение спутника.

– Обожаю такие мероприятия, – вздохнул патологоанатом, останавливаясь рядом с каталкой, где лежало накрытое простыней тело. Затем вернулся с небес на землю и помрачнел. – Ага, точно. Э-э… Возможно, это будет не самый плавный переход к новой теме. Итак, вот покойник, ради которого ты явился. – Он потянулся к простыне, но не откинул ее. – Можно спросить? Значит, ты снова на коне?

– Что?

– В смысле, без обид, приятель, но я думал, что тебя отстранили и типа того… – Мейсон не договорил, оставив последние слова висеть в воздухе.

Стерджесс видел по выражению лица доктора: тот уже жалел о собственной болтливости, спровоцированной мечтами про барбекю, и понимал, что забрел на опасную территорию.

– Все утряслось.

– Отличненько.

– Так что там с телом?

– Точно, – кивнул Мейсон и вручил Стерджессу хирургическую маску, после чего натянул такую же сам. – Странное дело – даже по твоим стандартам. – Затем откинул простыню.

Детектив-инспектор с трудом удержался, чтобы не отшатнуться от ударившего в нос зловония горелой плоти. Труп с ног до головы покрывали страшные ожоги, а нижняя челюсть навечно отвисла, застыв в беззвучном крике.

– Насколько я понимаю, покойного сбил грузовик, который ехал на высокой скорости.

– Ну, около тридцати миль в час², – прокомментировал Стерджесс.

– А, да, – подхватил Мейсон. – На Принцесс-стрит дело было, так? До сих пор не верится, что власти изменили там ограничение скорости с сорока миль в час. Даже штраф из-за этого схлопотал в прошлом году. Вот зачем, спрашивается? Оживленная автострада с двусторонним движением.

Стерджесс промолчал, не в состоянии отвести взгляда от трупа. И в особенности от разверстого рта.

– Как бы там ни было, – вернулся к делу Мейсон, – нашему мистеру Поджаристая Корочка снижение скоростного режима не помогло.

– Уже удалось найти объяснение, откуда взялось возгорание? – поинтересовался Стерджесс.

Он лично опросил водителя грузовика, и тот клятвенно заверил, что впервые взглянул на пострадавшего только тогда, когда вышел из машины. К тому моменту тело лежало перед транспортным средством. Показания подтвердила свидетельница происшествия. Она сообщила, что погибший мужчина выпрыгнул прямиком перед фурой, избежав таким образом попадания под колеса. Однако никто не сумел пролить свет на то, почему труп загорелся.

– Честно говоря, – вздохнул Мейсон, – мы в тупике. На теле нет легковоспламеняемых веществ, хотя, по слухам, оно вспыхнуло как спичка. Даже если на одежде что-то и имелось, то оно быстро прогорело, не оставив ни следа. Плюс почти не опалив ткань. Такое ощущение, что огонь охватил только самого пострадавшего.

– Спонтанное самовозгорание? – предположил Стерджесс.

– Ну да, фактически так и есть, но объяснения, почему так произошло, все равно не вижу. Конечно, это считается научным феноменом, однако не существует ни одного задокументированного случая самовозгорания из-за обширной травмы, как при столкновении с грузовиком. Я отправил несколько запросов, но никто не слышал ни о чем подобном. – Мейсон обвел рукой тело. – Приняв во внимание, что водитель почти сразу выбежал и быстро залил пострадавшего пеной из огнетушителя, этому чуваку еще повезло не превратиться в кучку хрящей.

– Верно, – кивнул Стерджесс.

– Имеется и еще одна странность: зубы. – Мейсон вытащил из кармана ручку и указал на резцы. – Чрезмерно отросшие клыки, если говорить точно.

– И насколько это необычно?

– Ну, – замялся патологоанатом, – у некоторых людей резцы от природы заостренные, но не до такой степени. Хотя сейчас существуют и соответствующие косметические процедуры. Временно можно нарастить клыки с помощью твердой смолы или есть вариант для совсем двинутых: обточить их и нацепить заостренные наконечники. Однако…

– Однако?

– В нашем случае вмешательства не заметно. Эти зубы, за неимением слова получше, естественные. Удалось установить личность парня?

– Почти наверняка, – кивнул Стерджесс. – Огонь потушили довольно быстро, поэтому бумажник лишь слегка пострадал. Там оказались права на имя Филипа Батлера. Телефон, найденный на теле, также принадлежал ему. Плюс общая комплекция, вес и прочие параметры соответствуют установленной личности погибшего.

– Ясно, – сказал Мейсон. – Вот только я позвонил стоматологу этого Батлера еще до того, как прислали его медицинскую карту, и не получил никакого объяснения ни аномальным зубам, ни возможным причинам возгорания.

– Значит, – заключил Стерджесс, – существует вероятность, что наш труп принадлежит не мистеру Батлеру.

Они обменялись взглядами. Никто не спешил первым озвучить тот факт, что если личность все же установлена верно, то у мужчины каким-то образом совсем недавно отросли клыки.

Наконец Мейсон нарушил молчание:

– Мы проведем тест ДНК, чтобы подтвердить личность погибшего. Кстати, дантист упомянул, что мистер Батлер позвонил накануне дня своей смерти и назначил срочный прием, однако так и не явился.

– Интересно, – протянул Стерджесс. – Что-нибудь еще?

– О, до самого странного мы пока даже не добрались, – усмехнулся Мейсон и в ответ на удивленный взгляд собеседника пояснил: – Мы проанализировали состав содержимого желудка нашего хохочущего парня. Не обнаружено ни наркотиков, ни легковоспламеняющихся веществ…

– А что, они могли быть?

– Вряд ли, – пожал плечами патологоанатом. – Но, как я и говорил, мы искали хоть какое-то объяснение загадочному возгоранию. Типа, сразу вспоминается фразочка из книжки про Шерлока Холмса. Ну, что нужно отбросить все невозможное. В итоге обнаружилось кое-что еще…

– И что же, доктор? – с трудом подавив желание закатить глаза, подыграл Стерджесс, когда Мейсон сделал выразительную паузу.

– Кровь. Только не его.

– Это что, шутка?

– Не-а, – покачал головой Мейсон.

– А она…

– Человеческая? Да. Мы проверяем ДНК. И предвосхищая следующий вопрос: я уже поторопил лабораторию, и результаты по обоим тестам будут вне очереди.

– Очень дальновидно. Спасибо.

– Делаю свою работу.

Стерджесс уже собирался развернуться и уйти, но остановился и уточнил, понизив голос:

– Чарли, хочу кое-что спросить… Всё, что мы обсуждали… Казалось, в этом нет ничего особенного. Понимаю, что патологоанатомы повидали разное, однако…

– Интересно, как я сохраняю такое жизнерадостное настроение?

– Можно и так выразиться.

– Таблетки, – с широкой улыбкой ответил Мейсон. – Принимаю сейчас самые лучшие. Мой терапевт выписывает антидепрессанты, как торговый автомат. Хочешь, дам номерок?

– Нет, я в норме, – поспешно отказался Стерджесс и после неловкой паузы добавил: – Спасибо.

– Без проблем. Кстати, Том, ты же не женат?

– Нет.

– Как смотришь на то, чтобы сходить на барбекю? – потер ладони в предвкушении Мейсон. – Мне бы не помешал второй пилот.

– Прошу прощения, нужно ответить на звонок, – прокомментировал Стерджесс, доставая телефон из кармана и принимая несуществующий вызов. – Слушаю. Секундочку. – Затем накрыл экран ладонью и обернулся к Мейсону. – Пожалуйста, сообщите, когда появится новая информация.

Патологоанатом кивнул.

А потом, по закону подлости, телефон Стерджесса зазвонил по-настоящему. Он с отчаянием посмотрел на экран и смущенно пробормотал:

– Наверное, вызов оборвался…

Мейсон отвернулся и зашагал прочь. Стерджесс не расслышал, что именно тот пробубнил себе под нос, но мог догадаться.

Глава 7

Любопытно, как иногда работает человеческий мозг. Ханна не вполне осознавала, насколько безумным кажется раскрытый Бэнкрофтом план похищения, пока не принялась объяснять все Грейс. И только выражение крайнего ужаса и недоверия на ее лице заставило тоже ощутить полный масштаб случившегося. По завершении рассказа заместитель начальника по общим вопросам вцепилась левой рукой за стойку в приемной, чтобы удержаться на ногах, одновременно крестясь правой снова и снова.

– Мы должны позвонить в полицию, – громче, чем следовало, заявила Грейс.

– Нельзя, – вздохнула Ханна.

– Но почему?

– Бэнкрофт…

– Этот мужчина даже не пользуется душем!

– Может быть, – не стала спорить Ханна, – но боюсь, что насчет этого он прав. Нужно исходить из предположения, что кто-то хочет похитить Стеллу, и самое важное сейчас – это защитить ее. Вот черт! – Она поймала неодобрительный взгляд Грейс и быстро добавила: – Извини, просто вспомнила, что перед отъездом пригласила девочку пожить у меня в гостевой комнате пару недель. Совершенно забыла о решении держать бедняжку под охраной…

– Определенно, в нынешнем положении Стелле нельзя покидать здание, – сказала Грейс.

– Я знаю, – кивнула Ханна, – но также мы не можем сообщить ей, почему так сложились обстоятельства. Она не знает, что сейчас происходит, и боится всего вокруг, включая себя саму. Даже едва не сбежала в прошлый раз, когда оказалась в сложной ситуации. Так что нам нельзя рисковать.

– Куда она может отправиться?

– Без понятия, – пожала плечами Ханна, – но не исключено, что девочка больше беспокоится за безопасность других людей, чем за свою собственную.

– О нет, – прошептала Грейс.

– Не волнуйся, все обязательно наладится, – положив ей ладонь на плечо, пообещала Ханна.

– Ты уверена насчет полиции?

– Они не сумеют разобраться в такой ситуации, как не смогли этого сделать и в прошлый раз, – стараясь говорить спокойно, объяснила Ханна. – Бэнкрофт прав. Лучше всего будет самим узнать, кто стоит за попыткой похищения, и убедиться, что эти негодяи никогда не повторят подобного. Так поступить – разумнее всего.

– Среди прихожан нашей церкви есть парочка ребят. Очень крепких ребят, – принялась вслух размышлять Грейс. – Они верующие и богобоязненные парни, хоть и сбились несколько раз с пути истинного. – Она нервно облизнула губы. – Что, если я попрошу их навестить строителей и заставить тех образумиться?

Последние слова звучали как реплика из криминальных сериалов, которые Грейс обожала, несмотря на свои религиозные убеждения.

– В этом нет необходимости, – покачала головой Ханна, хотя испытывала некоторые сомнения в правдивости заявления. Бэнкрофт слишком уклончиво говорил о дальнейших планах. – В первую очередь нужно выяснить, кто нанял строителей на самом деле, а уже потом разберемся. Гораздо разумнее приступить к расследованию, чем опускать руки.

– В какую преисподнюю все провалились? – проревел главный редактор из соседней комнаты.

Из солидарности с Грейс Ханна закатила глаза.

– Бэнкрофт, может, и чудовище в облике человека, но он сделал целью своей жизни уничтожать любого, кто перейдет ему дорогу.

– Если все не соберутся здесь через тридцать секунд, то я начну исходить на одиново два!

Потребовалось больше десяти минут, чтобы все сотрудники подтянулись к загону. Даже с внушительным голосовым диапазоном Бэнкрофта он не сумел докричаться до Реджи, Окса и Стеллы, которые отправились воспользоваться уборной в расположенном по соседству пабе «Пушки адмирала».

В ожидании остальных Бэнкрофт и Грейс подчеркнуто избегали смотреть на груду щепок, в которую превратился стенд с ругательствами, пока главный редактор с помощницей обследовали подвал. Ханна периодически прерывала свои попытки заполнить неловкую паузу и отвлекалась на написание сообщений отсутствовавшей троице, умоляя их поторопиться, а услышав шаги на лестнице, вздохнула с облегчением.

– Давно пора! – набросился на подчиненных Бэнкрофт. – Еще середина утра, а половина моих сотрудников уже отправилась в паб!

– Увы, в связи с полным отсутствием бытовых удобств в здании газеты у нас не оставалось выбора, – развел руками Реджи.

– Ага, – поддакнул Окс. – А Деннис начал возмущаться, что туалет только для посетителей, вот и пришлось заказать… – он вовремя поймал встревоженные взгляды коллег и почти без паузы закончил: – диетическую колу.

– Невероятно, – покачал головой Бэнкрофт.

– Объективности ради следует отметить, – вступилась за троицу Ханна, – нужно же куда-то ходить в уборную.

– Нет, не нужно! Бернстайн и Вудворд не посещали сортир весь тысяча девятьсот семьдесят третий год.

Никто даже не стал возражать. Некоторые заявления Бэнкрофта были столь абсурдными, что спорить с ними казалось бессмысленным делом.

– Может, приступим к работе? – наконец предложила Ханна.

– Точно, – согласился главный редактор. – Нужно заняться расследованием одной истории о вампирах. Моя помощница его возглавит, а наш местный эксперт по данному вопросу, – он ткнул пальцем в Окса, – окажет ей содействие.

– Вообще-то это он в теме, – перевел тот стрелки на Реджи.

– Правда? – удивился Бэнкрофт, а получив в подтверждение кивок от дородного журналиста, продолжил: – Что ж, так не пойдет. Ты мне понадобишься в качестве водителя.

– Вообще-то это он в теме, – скопировал тон друга Реджи.

– Тогда великолепно, – просиял Бэнкрофт. – Ну вот и договорились.

– Эй-эй, погодите. – Окс выглядел как участник игры «Передай другому», в руках которого по окончании музыки оказался не мяч, а готовая взорваться бомба. – Мне еще, типа, статью надо доделывать про круги на полях рядом с Уоррингтоном.

– Верно, – кивнул Бэнкрофт. – И в дополнение считай себя повышенным до позиции специалиста по спецзаданиям газеты.

– О, круто! А прибавка к зарплате будет?

– Отличная шутка! – расхохотался главный редактор. – Я знал, что у нас есть сотрудник с юмором, но все время забывал, кто из вас.

– Но, – продолжил Окс, – разве ты не можешь поехать на машине сам?

– Нет, – отрезал Бэнкрофт. – Выяснилось, что для этого требуются права с не истекшим сроком действия. Как обычно, бюрократическая чепуха мешает всем планам.

– В прошлый раз тебя отвозила она, – кивнул на Стеллу Окс.

– Да, – смерив его неприязненным взглядом, процедил Бэнкрофт. – Но сегодня у нее будет важное задание здесь.

– Правда? И какое? – подняв глаза от телефона, стажер выжидательно посмотрела на босса.

– Да, какое? – тот обернулся к помощнице.

– Э-э… – замялась Ханна. – Нам срочно нужно… привести в порядок документы. – Она поморщилась.

– Великолепно, – фыркнула Стелла, скрестила руки на груди и опустила голову, позволяя волосам снова упасть на лицо. – Это звучит намного круче, чем вампиры и спецзадания – что бы они ни означали.

– Чудесно! – намеренно игнорируя сарказм в голосе протеже, кивнул Бэнкрофт. – Рад, что все решилось. Вы двое, – он указал на Ханну и Реджи, – будете командой по делу о кровососах. Не считая проверки, чем занимается полиция, вам еще предстоит отправиться по наводке к надежному источнику информации.

– Что за источник? – поинтересовалась Ханна.

– Ну, в том письме сказано, – раздраженно отмахнулся Бэнкрофт.

– В каком письме? – спросила она, обмениваясь недоуменными взглядами с Реджи. – Боюсь, что не понимаю, о чем идет речь.

– В письме, которое я отдал тебе на той неделе, – еще более раздраженно ответил Бэнкрофт.

– На той неделе меня не было в городе.

Он пошарил по карманам. Сцена напоминала представление особенно неумелого фокусника: сначала на свет появились три смятые пачки сигарет, которые Бэнкрофт бросил на стол перед собой, затем вытащил недоеденный мясной пирог и, наконец, заляпанный чайными пятнами конверт.

– Вот, – передавая его Ханне, гордо прокомментировал главный редактор.

– Адресатом здесь указана я! И ты его открывал? – возмутилась она.

– Пока ты была в отпуске, я выполнял твою работу помимо своей и делал все вместо почти всего. Можешь не благодарить.

– Хотя бы по этому пункту я согласна, – проворчала Ханна, открывая конверт и вынимая оттуда письмо. – Это от миссис Харнфорт. – Она встречала владелицу газеты всего один раз, но та оставила неизгладимое впечатление.

– Знаю. Я читал – очевидно же! – До того, как помощница успела что-то ответить, главный редактор хлопнул в ладоши. – Итак, в дополнение ко всему вышесказанному: еженедельное совещание состоится прямо сейчас, а не после обеда.

Это объявление вызвало хор стонов.

– Но я же не успею подготовиться, – пожаловался Реджи.

– Ха! – расплылся в улыбке Бэнкрофт. – Я ошибся. Это ты у нас самый большой шутник. После предложения на прошлой неделе сделать расширенную статью о том, какие звуки издают привидения, про подготовку действительно смешно слышать. – Он схватил со стола свою коллекцию полупустых сигаретных пачек. – Даю вам время, пока я схожу отлить. Приведите свои мысли в состояние, которое мы называем порядок, – хотя это самая большая шутка из всех.

– Но у нас перекрыт водопровод, – напомнила Грейс.

– Знаю, – усмехнулся Бэнкрофт. – К счастью, наш добрый Господь благословил меня многими дарами, включая мужские гениталии. Таким образом, я могу отлить где угодно. Из окна, под деревом, в тот горшок с цветком возле твоей стойки…

– Не смей даже думать, – угрожающе предупредила Грейс.

– Слишком поздно! – объявил Бэнкрофт и скрылся за дверью, на прощание театрально взмахнув рукой в воздухе.

– Он же пошутил? – с надеждой обводя сотрудников газеты взглядом, уточнила Грейс. Те лишь опускали глаза. – Прошу меня простить, – вздохнула она, – я должна пойти и сжечь папоротник.

Глава 8

Откидываясь на спинку стула и отставляя стакан, Стэнли Рукер громко рыгнул. Сьюзен, девушка, которая обслуживала его каждый день уже больше недели, давно уже не чувствовала себя обязанной скрывать свое отвращение.

– Боже, Стэнли.

Но тот ничего не сказал в ответ, а вместо этого пошарил в кармане и достал противокислотное средство, которое принимал до, после и – очень часто – во время еды.

Каждый знает про пять стадий горя. Гораздо менее известны пять стадий сочувствия. Первая – готовность выслушать. Сначала Сьюзен выступала жилеткой, в которую можно поплакаться, ободряюще кивала, сострадательно склоняла голову и поддакивала в нужных местах по мере того, как Стэнли изливал официантке все свои жалобы. Она даже пыталась вручить несчастному клиенту номера горячих линий и предлагала обратиться к нужным людям.

Вторая стадия сочувствия – поддержка. Сьюзен проскочила этот период меньше чем за день, потому что была истинной уроженкой Манчестера, по натуре неспособной проявить требуемый уровень позитивности. Да и сам Стэнли не слишком любил мотивационные речи.

Третья стадия – суровость из лучших побуждений – гораздо больше подходила характеру Сьюзен. Здесь она чувствовала себя в родной стихии и настолько жестко доводила свою мысль о необходимости подобрать сопли и взять себя в руки, что другая посетительница десерт-бара, женщина среднего возраста с материнскими замашками и тявкающей собачонкой, посчитала себя обязанной вмешаться и упрекнуть официантку за недостаток сочувствия, а затем почти час просидеть рядом со Стэнли, выслушивая его и в рекордное время минуя стадии с первой по третью. После чего скрылась вслед за питомцем, укусившего за лодыжку неудачника, хотя и оставила щедрые чаевые Сьюзен в качестве извинения.

Четвертая стадия – угрюмое молчание. Официантка почти совсем махнула рукой на Стэнли – как и он сам, если говорить начистоту. Хотя его ежедневным визитам это ничуть не помешало, вот и сегодня утром завсегдатай десерт-бара уже переминался с ноги на ногу возле двери в заведение и ждал, пока оно откроется. Сейчас они со Сьюзен находились в состоянии взаимного безразличия, словно супруги, которые давно осознали, что совершили ошибку, но оказались слишком ленивыми для ее исправления.

Пятая стадия – переворот восприятия. В этот момент сочувствующий человек обнаруживал, что его мнение насчет жертвы ситуации кардинально изменилось. Сьюзен была угрожающе близка к тому, чтобы перестать сопереживать Стэнли, изгнанному из дома женой, и целиком перейти на ее сторону. За последнюю неделю официантка выяснила, что сострадание – это быстро истощаемый источник, и начала бояться, что вечно жалующийся посетитель исчерпал его до дна.

А еще она не понимала, что Стэнли Рукер вообще здесь делает. По сути, для такого глубоко погруженного в депрессию человека идеальным местом являлся паб, на что Сьюзен пару раз намекала, хотя и быстро отказалась от этой идеи, предположив, что от алкоголя обычно воздерживаются, имея на то веские основания. Либо же именно туда и направлялся посетитель после закрытия кафе. Какова бы ни была причина, официантка сомневалась, что Стэнли беспокоился о своем здоровье.

Вот и сейчас он уже покончил со вторым молочным коктейлем, до того методично поглотив три печенья с шоколадной крошкой, кусок карамельного чизкейка и три миски с тройной порцией мороженого, хотя еще даже не настало время обеда. Несмотря на те суммы, которые завсегдатай тратил в заведении, Сьюзен все больше и больше тревожилась, что его присутствие негативно скажется на бизнесе.

В десерт-баре «Ложка сахара» призывали побаловать себя сладостями и продавали воплощенное удовольствие – угощения, чтобы поднять настроение и временно отступить от строгой диеты. Стэнли Рукер же представлял собой бесформенную массу горя, пропитанную потом и страдающую от лишнего веса. Мужчина, который сидел за стойкой и оттягивал на себя прохладу кондиционера, являлся ужасной рекламой и с точки зрения внешнего вида, и для продажи товаров другим покупателям, как изображение на вывеске в магазине птичьего мяса петуха не первой свежести. Или же плакат производителя джина с зареванной, в потеках туши моделью. Или же видеоролик от изготовителя париков, демонстрирующий истинный облик человека с накладными волосами.

Потенциальные клиенты приходили в десерт-бар, замечали Стэнли, угрюмо поглощавшего высококалорийные сладости, тем самым прокладывая себе путь к преждевременной смерти, и быстро покидали заведение, не порадовав себя ничем, кроме посещения уборной. В лице тучного журналиста воплотилось самое страшное предупреждение насчет необходимости заботиться о здоровье, какое не снилось ни одной социальной рекламе.

В этот момент Стэнли ударил себя кулаком в грудь, в очередной раз рыгнул и посмотрел на ассортимент мороженого сорока восьми сортов.

– Итак, я хочу попробовать…

– Нет, – отрезала Сьюзен, сама не заметив, как слова сорвались с губ.

– Что?

– Нет. Я отказываюсь продавать тебе что-либо еще.

– Что? – повторил Стэнли, озадаченно помотав головой, будто пытаясь смахнуть невидимую паутину, после чего снова посмотрел на собеседницу и добавил: – А ты разве имеешь на это право?

– Еще как! – фыркнула Сьюзен. – А теперь спасибо и до свидания!

– Ты что, меня выставляешь?

– Верно.

– И с чьей же помощью? – прищурился Стэнли, поднимаясь и выпрямляясь во весь свой не особенно внушительный рост.

Сьюзен вытащила из-под прилавка бейсбольную биту и крепко стиснула ее в руках.

Настырный клиент смерил оружие оценивающим взглядом и поинтересовался:

– Зачем ты держишь при себе биту? Это же десерт-бар.

– Сюда иногда заходят очень злые диабетики.

– Ну, меня ты выгнать не сумеешь.

– Еще как сумею! – объявила Сьюзен. Она не считала себя грубиянкой, но любое терпение имеет предел. – Цитируя твою жену: катись отсюда ко всем чертям и не возвращайся.

– Я сообщил тебе об этом под строжайшим секретом, – ошарашенно посмотрел на девушку Стэнли.

– Отвали. Ты рассказывал об этом всем, кто слушал. Вчера целый час жаловался тому парню, который приходил чинить кофемашину, хотя он и по-английски почти не говорит.

– Ну вот, – покачал головой Стэнли. – Настал худший момент в моей жизни. Я думал, что достиг дна, когда на меня напал безумный демон, или когда меня бросила жена, или когда несколько дней спустя мне сообщили, что она провела ночь с тем мерзавцем Морисом Гленном. Но нет, только сейчас этот момент наступил на самом деле: когда меня выгоняют из чертова десерт-бара. Я достиг низшей точки. Дальше уже падать некуда.

Конечно, стоит только пессимисту заявить, что хуже уже некуда, как обязательно найдется оптимист, который радостно воскликнет: «Есть!» Сегодня роль оптимиста взяла на себя судьба.

Кто-то скажет, что нельзя по покашливанию за спиной узнать человека, встреченного всего трижды за десять лет, но Стэнли ни на секунду не усомнился, кого сейчас увидит, и повесил голову. И зачем только он сам подставил то, что не принято называть, под удар злого рока, раздающего пинок за пинком?

Сзади послышался голос Винсента Бэнкрофта, полный совершенно неуместной радости:

– Привет, Стэнли.

Глава 9

Окс поблагодарил бармена и постарался ухватить три бокала максимально удобно для переноски. Еще даже не наступило время обеда, однако Бэнкрофт заказал себе двойную порцию виски. Стэнли попросил лимонад. Оксу же пришлось удовлетвориться водой, в основном потому, что денег едва хватало на оплату двух других напитков. Он мог бы попытаться упомянуть о возмещении служебных расходов Бэнкрофту, но тот не понимал тонких намеков.

Короткая поездка от газеты до северной части города превратилась в настоящее испытание: склочный пассажир жаловался почти на все, что видел. Хотя Окс и получил возможность управлять «Ягуаром», что считал невероятно крутым. Особенно по сравнению с вождением собственной машины. После многих лет верной службы и еще нескольких лет работы с перебоями автомобиль Окса по имени Зомби вышел из строя: двигатель залило водой. Повреждение нанесли братья Фентоны. Не сумев выследить самого должника, они в ярости столкнули его седан в озеро Хитон-парка. Городские власти вытащили транспортное средство и вернули владельцу, поэтому оно сейчас было припарковано перед квартирой, которую Окс снимал пополам с Реджи, и сохло на жарком солнце. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

Помимо названия улицы Бэнкрофт не сообщил полудобровольному водителю почти ничего: ни куда они едут, ни зачем. Лишь сказал, что отныне Окс будет работать над спецзаданиями. Следовало признать, звучало это очень круто, хотя и достаточно размыто. Интересно, что именно подразумевала под собой новая должность? Среди сотрудников газеты «Странные времена» Окс лучше всех принял шокирующее известие о существовании Основателей и прочей магии. По крайней мере, так считал он сам. А все потому, что всегда подозревал о тайном заговоре темных сил, правящих миром. Просто немного ошибался по поводу природы происхождения этих сил.

В отличие от Окса, Грейс, и без того всегда полагавшаяся на религию, сейчас и вовсе сделалась ярой ревнительницей веры, завесила все стены распятиями, уставила редакцию бутылочками со святой водой и истово молилась за своим столом. Реджи читал и перечитывал старые выпуски газеты, глядя на каждую статью в новом свете с навязчивой идеей определить, какая из историй являлась истинной, а какая – нет. Стелла – ну, сложно было понять, как она справляется. Оксу не довелось стать свидетелем судьбоносных событий, но Ханна упоминала, что девочка обладает невероятными способностями, которые, к величайшему разочарованию, никто не хотел обсуждать, и меньше всех – сама Стелла. Бедняжка пыталась изображать безразличие, но любой бы заметил, что она боится каждой тени, и особенно своей собственной. Мэнни, с другой стороны, так и остался… ну, Мэнни и выглядел как прежде, хотя тяжело было относиться к нему по-старому после появления из его тела духа здания: уж больно демонические ангелы влияют на восприятие.

Еще, конечно, был Бэнкрофт. Но кто мог сказать, как его затронули новости? Никто не сумел бы определить, стал ли он пить больше, как никто не сумел бы определить, увеличился ли уровень воды в океане. Можно озвучить догадку, но даже с привлечением к задаче команды ученых с кучей навороченного оборудования точного результата никто бы не гарантировал.

Окс обогнул игровой автомат и увидел, что двое мужчин так и сидят в той кабинке, где он их оставил, и ведут беседу, хотя выглядела она крайне натянутой. Другие посетители паба предпочли устроиться на открытой веранде снаружи, наслаждаясь солнечной погодой, как нормальные люди. В отличие от них спутники Окса застыли на своих местах друг напротив друга, скрестив взгляды, будто соревновались, кто моргнет первым.

Стэнли Рукер уже появлялся на прошлой неделе в приемной газеты «Странные времена» и стоял там возле Грейс, когда Окс впервые увидел его, возвращаясь с отчетом о посещении лужайки близ Теймсайда, где заметили неопознанный летающий объект. Вернее, с отчетом об «очередном запуске дрона в неположенном месте одним из малолетних недоумков». Сначала уфолог даже напрягся, не явился ли по его душу коллектор, чтобы выбить долг, как периодически случалось, однако Стэнли интересовал совсем другой вопрос. Несколько минут спустя он прошел следом за Грейс к кабинету Бэнкрофта, но быстро вылетел оттуда после ожесточенного спора, который слышали все сотрудники. К сожалению, в перепалке содержалось множество оскорблений, но крайне мало информации. Стэнли в основном поливал главного редактора бранью, а тот в ответ использовал все цифры из чарта ругательств.

Тем сильнее удивился Окс, когда после столь яростной ссоры Бэнкрофт не только разыскал Стэнли, но и предложил ему выпить, хотя почти наверняка не собирался оплачивать счет. На самом деле изначально речь шла о мороженом в «Ложке сахара», но оттуда они срочно сбежали, когда женщина за прилавком замахнулась бейсбольной битой. Даже Бэнкрофт понимал подобные намеки.

Окс поставил напитки на расшатанный столик и сел. Оба спутника продолжали буравить друг друга взглядами и даже не отвлеклись на нового участника беседы. В пабе пахло чистящим средством, что казалось странным, так как ни один предмет в этом месте не создавал впечатления чистого.

– Как ты вообще меня нашел? – наконец поинтересовался Стэнли.

– Очень просто, – ухмыльнулся Бэнкрофт. – На лацкане твоего пиджака красовалось пятно, похожее на мятное мороженое с шоколадной крошкой. «Ложка сахара» – единственный десерт-бар Манчестера, где продают такое.

– Ты прикалываешься?

– Да, – вздохнул Бэнкрофт. – В твоей жалкой речи с мольбой о работе ты упомянул, что целыми днями сидишь за стойкой десерт-бара. В городе всего три таких места, где не просто продают сладости, но и позволяют покупателям дегустировать их. Сначала мы заехали в кафе, расположенное ближе к центру Манчестера.

Стэнли взял стакан лимонада, проворчав что-то себе под нос. Окс тоже неохотно признал, что Бэнкрофт только что проявил незаурядные детективные способности. Он мог быть настоящим гением, когда переставал концентрировать все усилия на отвратительном поведении.

– Так какого черта тебе от меня понадобилось? – спросил Стэнли.

– Я передумал, – отозвался Бэнкрофт.

– В самом деле? И с чего ты взял, что я все еще заинтересован в работе?

– Очевидно, после изгнания из десерт-бара у тебя образовалась уйма свободного времени.

Стэнли задумался и замолчал, позволив игровому автомату напомнить о себе очередным взрывом случайных звуков, словно кто-то мог забыть о его существовании.

– И какая будет оплата?

– Никакая.

– Что? – презрительно фыркнул Стэнли.

– Считай это проверкой профпригодности.

– Да у меня за плечами больше опыта, чем у всех твоих сотрудников скопом.

– Именно это меня и тревожит.

Окс предполагал, что Бэнкрофт о нем забыл, поэтому растерялся, когда тот повернулся к нему и пояснил:

– Мы со Стэнли раньше работали вместе.

– Он меня уволил, – добавил бывший коллега.

– Верно, – подтвердил Бэнкрофт. – Я тогда проводил зачистку в редакции и избавлялся от мусора. Со своей запятнанной репутацией и грязными методами Стэнли представлял собой такого журналиста таблоида, которого даже другие журналисты таблоидов находили отвратительным.

– Ты явился сюда, чтобы меня нанять или оскорбить?

– Разве нельзя совместить приятное с полезным?

Оба собеседника снова зло уставились друг на друга. Окс, будучи ребенком родителей, которые отказывались разводиться, так как получали слишком большое удовольствие от споров, не смог сопротивляться побуждению заполнить повисшее молчание и спросил:

– Стэнли, ты интересуешься паранормальными темами?

– Раньше не интересовался. А потом меня похитила демоница и попыталась изнасиловать.

– Ясно, – пролепетал Окс, хотя ему было совсем ничего не ясно.

– Она наверняка убила бы меня или сотворила что похуже, но моя жена Кристал вовремя вломилась в квартиру.

– Повезло.

– Повезло? – яростно переспросил Стэнли, заставив Окса вжаться в спинку дивана. – Повезло? Ты что, издеваешься?

– Э-э, нет.

– «Повезло», – передразнил Стэнли, затем покачал головой и забормотал, кажется, обращаясь к своему стакану лимонада: – Меня бросила жена, любовь всей жизни, переспала с чертовым Морисом Гленном, и это называется везение?

Окс беспомощно воззрился на Бэнкрофта. Тот пояснил:

– Стэнли хочет работать у нас, чтобы представить покинувшей его жене доказательства существования той женщины…

– Демоницы, – перебил журналист.

– Да все равно.

– И не только ее существования, но и сам факт, что она взяла меня в плен помимо воли. Обо мне много что можно сказать – и чаще всего так и поступают, – но я верный муж.

Окс с удивлением увидел неподдельную искренность в затуманенных слезами глазах Стэнли и начал было:

– А нельзя просто…

– Я уже возвращался в ту квартиру, – перебил собеседник. – Женщина, которая ее снимала, уже исчезла. Растворилась в воздухе, точно и не существовала. И отследить тоже не получается, уж поверь, я пробовал. Даже в полицию обращался.

– И как прошло? – полюбопытствовал Бэнкрофт.

– Пытались поместить меня в психиатрическую клинику на лечение.

– Вот черт, – покачал головой Окс. – Звучит ужасно.

Стэнли кивнул, кажется, немного успокоенный искренним сочувствием.

– Итак, – вернул разговор в прежнее русло Бэнкрофт. – Ты в деле?

– Что за история?

– Это скорее не история, а расследование. Мы наняли бригаду строителей для ремонта ванной в нашем здании.

– Только не говори, что нужно будет выяснить соблюдение ими отраслевых стандартов, – пожал плечами Стэнли. – Я ж умру со скуки.

– Не совсем, – покачал головой Бэнкрофт. – Вышеупомянутые строители прорубили в полу под новой душевой кабиной люк, ведущий в подвал, с целью похитить одного из сотрудников газеты и переместить его куда-то через канализационные тоннели под Манчестером.

– Что?! – потрясенно воскликнул Окс. – Ты ничего об этом не рассказывал.

– Только что рассказал.

– Но… – пролепетал он, а когда слов не нашлось, повторил: – Что?

– И для чего именно нужен я? – уточнил Стэнли. – Полагаю, ты уже и сам выяснил, из какой компании эти строители. В конце концов, вы же их наняли.

– Конечно, – кивнул Бэнкрофт. – Но нужно узнать, кто заплатил им за выполнение грязной работы, если отбросить в сторону вариант об организации серийных убийц, которые в свободное время выкладывают плиткой уборные. Я просто жажду отыскать истинного заказчика.

– Почему бы не обратиться с этим делом в полицию?

– Напомни-ка мне, как там отреагировали на твое заявление о демонице?

Стэнли согласно вздохнул, признавая правоту собеседника, после чего откинулся на спинку дивана и поинтересовался:

– Если я помогу вам, вы поможете мне с моей маленькой проблемкой?

– Если выполнишь задание, то можешь считать себя нанятым на работу. Это приблизит тебя к людям, способным оказать содействие в щекотливых ситуациях, подобных твоим.

– Каким же образом так вышло, что еще неделю назад я был последним человеком на планете, которому ты бы дал работу, а теперь заявляешься сюда и умоляешь меня взяться за нее? – осведомился Стэнли, скрестив руки на груди и смерив потенциального начальника оценивающим взглядом.

– Умоляю? – недоверчиво переспросил Бэнкрофт. – Умоляю?!

Стэнли никак не отреагировал, лишь вскинул брови.

– Я неохотно решил предоставить тебе возможность доказать свою полезность, так как ситуация изменилась. Похоже, против нас действуют грязными методами, поэтому нужен кто-то, знакомый с самыми низкими и подлыми приемчиками. Ты как раз такой человек, отброс из отбросов.

– Сочту это за комплимент.

– Я подразумевал это как оскорбление, – фыркнул Бэнкрофт, затем кивнул на Окса. – Будешь работать вместе с моим доверенным лицом.

– Предпочитаю действовать в одиночку, – нахмурился Стэнли.

– И я, – согласился Окс.

– Отлично, вы уже нашли общий язык. – Бэнкрофт грохнул кулаком по столу так, что стаканы с напитками подпрыгнули. – Теперь вы одна команда, и это не обсуждается. Будете отчитываться только передо мной или моей помощницей. – Не дожидаясь ответа, главный редактор встал и протянул к Оксу руку ладонью вверх. – Ключи от машины?

– Я думал, у тебя нет прав, – удивился тот, доставая из кармана требуемое.

– Оказалось, что есть.

– И как мне добираться обратно?

– Чтобы провести журналистское расследование, нужно работать в поле, – прокомментировал Бэнкрофт, неопределенно взмахнув рукой, – а не сидеть за столом в редакции. – Он выхватил ключи из пальцев Окса, взял стакан с виски и осушил его залпом. – Покидаю вас, свободных охотников и бунтарей-одиночек, чтобы не мешать заниматься делом.

– А нам возместят деньги на служебные расходы?

– Нет, – отрезал Бэнкрофт и зашагал к двери.

Окс проследил, как начальник удаляется, и только потом вернул внимание своему новому напарнику. Тот протянул ладонь и официальным тоном представился:

– Стэнли Рукер.

– Окс Чен, – пожимая предложенную руку, уфолог попытался проигнорировать, насколько липкой оказалась ладонь от того, что, как он горячо надеялся, было мороженым.

Глава 10

Реджи глубоко вздохнул и улыбнулся. Ханна успела достаточно хорошо его изучить, чтобы понимать: таким образом коллега вел себя тогда, когда пытался удержать внутри рвущийся наружу комментарий. Дополнительным признаком раздражения служила угрожающе широкая улыбка. Следовало отметить, у Реджи имелись причины злиться. Они гуляли взад и вперед по пешеходной дорожке вдоль канала уже почти два часа, а погода стояла слишком жаркая, чтобы бродить вслепую.

Они явились сюда сразу после еженедельного редакционного совещания. Бэнкрофт, очевидно спешивший куда-то, максимально сократил сроки обычно двухчасовой мучительно напряженной дискуссии благодаря тому, что с пулеметной скоростью отверг почти все озвученные предложения. Беспощадное словесное избиение и унижение продлилось бесконечных двадцать семь минут. После этого Ханна в сопровождении все еще потрясенного Реджи направилась к каналу Бриджуотер.

С тех пор они пытались избежать столкновения с велосипедистами в не по погоде теплой спортивной одежде, которые мчались с такой скоростью, словно участвовали в гонке Тур-де-Франс, а не ехали по узкой дорожке, где едва могли разминуться два пешехода. К испытанию добавилось лавирование между бегунами, мамочками с колясками и, как ни удивительно, четырьмя пьяными подростками в сомбреро, следующими «паровозиком».

Переданное Бэнкрофтом письмо от миссис Харнфорт, владелицы «Странных времен», содержало пожелание счастливого развода и невероятно расплывчатые инструкции, как поступить, если внезапно потребуется информация по вопросам «сверхъестественной природы». В подобных случаях предписывалось «найти гвоздь в стене на канале Бриджуотер». Послание завершали такие строки: «Вам нужен мужчина по имени Когз. Он может говорить только правду. Не доверяйте ему». Частица «не» была подчеркнута дважды. Далее шел постскриптум: «Захватите бутылку рома». И подпись миссис Харнфорт. Вышеупомянутый алкоголь теперь весело булькал в портфеле Реджи. Ханна уже несколько раз задумывалась о том, чтобы достать и выпить все самой.

Она чувствовала: спутник едва воздерживался от очередного комментария на тему, что следовало получить дополнительную информацию, прежде чем пускаться в столь безрассудную авантюру. К слову сказать, хорошему настроению Реджи вряд ли способствовал его костюм-тройка, не слишком подходивший для такой жары. Спустя час бесплодных блужданий по палящему зною гордый журналист сдался на волю обстоятельств и соблаговолил снять пиджак. Однако оставил жилет застегнутым на все пуговицы, невзирая на то, что плавился под лучами солнца, подобно шестифутовой восковой фигуре из Музея мадам Тюссо. По крайней мере, теперь Ханна меньше беспокоилась о собственном пропитанном потом спортивном костюме, который так и не сменила из-за невозможности принять душ. Они с Реджи составляли вполне гармоничную, пусть и немного пахучую пару.

Приходилось признать, что Ханна сама виновата в сложившейся ситуации, так как слишком радовалась шансу отвлечься от мрачных мыслей о похищении, начать действовать и почувствовать себя хоть немного полезной. Если расследование истории о вампирах позволит обеспечить безопасность Стеллы, то именно им и собиралась заняться помощница редактора. Ее намерения были благими, с этим не поспоришь, но лучше бы их подкрепляли здравый смысл и тщательная подготовка.

«Гвоздь в стене» точно не являлся пабом. Это следопыты проверили первым делом, вбив фразу в поисковую строку в интернете. Однако ничего полезного не обнаружили. В отсутствие других идей они теперь вышагивали вдоль канала, высматривая настоящие гвозди в настоящих стенах. Это напоминало поиск иголки в стоге сена, только стог был длиной двадцать девять миль, и его переполняли велосипедисты, бегуны и движущиеся «паровозиком» подростки. В итоге Ханна с Реджи дошли до района Олд Траффорд, развернулись и побрели обратно к центральной части Манчестера.

Заметив, как перегревшийся коллега широко улыбается, вероятно пребывая на полпути к солнечному удару, Ханна решила, что пора завести легкую отвлекающую беседу.

– Значит, ты специалист по вампирам?

– Не принято хвастаться, но да, – кивнул Реджи, осторожно перешагивая через оставленную собакой кучку на дорожке. – Я даже писал диплом по теме воплощения образа сиих созданий ночи в кинематографе.

– Я и не знала, что ты получил степень магистра.

– Только собирался, – пожал плечами Реджи. – Увы, не было времени завершить исследования и дописать диплом. Я учился дистанционно в Открытом университете.

– И что же помешало, если не секрет?

– Чрезмерно напряженная работа, – закатил глаза журналист. – После появления нового редактора.

– А-а, – протянула Ханна.

– Вот-вот. С тех пор как на нас свалился ответ Ирландии Великобритании на вопрос, который никто не задавал, свободного времени у меня не осталось. Под руководством прежнего редактора, Барри, я мог уходить домой в пять часов вечера и даже иногда делать часть исследований для учебы на рабочем месте, но с Бэнкрофтом…

– Уверена, что мы могли бы попытаться выкроить время для твоих… – промямлила Ханна, чувствуя себя виноватой, хотя и не имела отношения к сложившейся ситуации.

– Не переживай, – отмахнулся Реджи. – Кроме того, разглагольствования о выдуманных монстрах кажутся слегка бессмысленными, учитывая, что нам довелось сразиться с настоящими.

Ханна согласно хмыкнула. С подобным аргументом было трудно спорить.

Они прошли под железнодорожным мостом, где чуть раньше потратили почти полчаса на бесплодные поиски. Она почувствовала, как к щекам приливает жар от воспоминания об унижении. Проблема заключалась не в том, чтобы обнаружить гвоздь в стене, а в том, чтобы выделить нужный из немалого количества подходящих металлических стержней, особенно если расширить диапазон понятия, добавив в него болты и нагели.

Под этим конкретным мостом в стене примерно двенадцати футов высотой пара отчаявшихся журналистов увидела большой гвоздь, на котором болтался пластиковый пакет. Некоторое время они постояли внизу, обсуждая находку, затем несколько минут раз за разом выкрикивали слово «Когз», пока не ощутили себя полными идиотами, после чего Реджи подсадил Ханну, чтобы та могла заглянуть в пакет.

Внутри обнаружился довольно странный набор предметов: один ботинок, две банки из-под пива и то, что она определила как собачьи экскременты, так как об альтернативе не хотела даже думать. Когда же девушка неловко свалилась с плеч напарника, то заметила, что их эскападу снимают на телефоны несколько шедших мимо туристов. Хуже, казалось, быть уже не может.

По мере дальнейшего продвижения обратно в сторону центра города Реджи продолжил излагать тщательный анализ действий нынешнего главного редактора «Странных времен». В итоге выходило, что, несмотря на негативное отношение к Бэнкрофту, специалист по привидениям не мог не отметить общее улучшение качества выпускаемой газеты. Конечно, начальник воплощал собой худший кошмар подчиненных, но при этом знал, как преподнести историю. Даже для такого новичка в издательском деле, как Ханна, это было совершенно очевидно.

Они с Реджи миновали район Каслфилд с манящими заглянуть внутрь пабами, которые по нынешней погоде пользовались огромной популярностью благодаря зеленым террасам со столиками на свежем воздухе, но упрямо продолжили путь, не желая признавать поражение. Этот день начинал напоминать грустную метафору брака Ханны.

Вдоль берегов канала на воде покачивались плавучие дома, многие владельцы которых сидели на крышах, наслаждаясь солнечными ваннами и прохладными напитками. Один жизнерадостный капитан даже затеял на своем суденышке барбекю.

Спустя некоторое время Ханна нарушила дружеское молчание:

– Должна признаться: мне абсолютно ничего не известно о вампирах.

– В каком смысле?

– А в таком, что я не люблю фильмы ужасов, поэтому никогда их не смотрела.

– Значит, не видела ничего, кроме «Баффи, истребительницы вампиров? – с искренним изумлением уточнил Реджи.

– А что это? Фильм? Не слышала о таком.

– Святые небеса! – В этот раз он ахнул и схватился за сердце. – Чем же ты тогда занималась?

– Отличный вопрос.

– Ну а хотя бы «Интервью с вампиром»? Или «Настоящая кровь»? «Впусти меня»?

– Это названия фильмов? – уточнила Ханна.

Реджи недоверчиво покачал головой и с возмущением всплеснул руками:

– Она спрашивает, фильмы ли это! Вообще-то один – это сериал, но так дело не пойдет. К счастью, сейчас в «Рокси» как раз показывают картины о вампирах. Ты непременно должна отправиться со мной туда и восполнить ужасный пробел в твоем культурном образовании.

– Эти фильмы страшные?

– Конечно же они страшные, – вздохнул Реджи. – В этом-то и смысл. Взгляни на это так: после всего пережитого тобой на самом деле вряд ли что-то еще может тебя напугать.

– С этим не поспоришь, – кивнула Ханна.

– Предложим Стелле составить нам компанию, – загорелся идеей Реджи. – Бедная девочка кажется абсолютно несчастной и определенно засиделась в четырех стенах. Ей наверняка понравится.

– Ага, – нейтральным тоном произнесла Ханна, чувствуя себя неловко. По настоянию Бэнкрофта она не рассказала о люке в полу никому, кроме Грейс. Учитывая попытку организовать похищение Стеллы, позволять ей выходить из защищенного здания газеты сейчас вряд ли было разумно. – Так как мы сейчас занимаемся этой историей, можно попросить ускоренный курс по вампирам для идиотов? – заметив выразительно изогнутую бровь и лукавый взгляд спутника, девушка быстро добавила: – В этой метафоре идиотом выступаю я, а ты будешь мудрым профессором.

– Ловко выкрутилась, – фыркнул Реджи. – Что ж, изволь. Итак, вампиры – это архетип, который повсеместно используется в кинематографе, а также задолго до его появления. Брэм Стокер популяризировал данный образ, хотя он существовал и ранее в европейском фольклоре.

– Ясно.

– В кино вампиры изображаются регулярно. Вообще, этот концепт получает постоянное переосмысление и воплощение в новом свете при каждом последующем поколении режиссеров.

– Поняла.

– Принимая во внимание вышеизложенное, в конечном итоге все сводится к сексу.

– Что? – переспросила Ханна.

– По сути, вампиры – это проявление человеческой одержимости тем, что находится под запретом. Каждого из нас иногда одолевают мысли, которые обществом, религией и прочими институтами власти заклеймены порочными. Однако отчасти это и делает недозволенные желания такими привлекательными. Вампиры воплощают все тайное, опасное, иное. Они монстры, но в то же время люди. Чудовище внутри нас, в котором стыдно признаться даже самим себе.

– Ого, – протянула Ханна. – Когда ты так раскладываешь по полочкам…

– Ага, – согласился Реджи. – Даже чуть жалею, что не записал эту речь. Получилось бы отличное вступление к дипломной работе, если еще когда-то доведется к ней вернуться.

– Значит… – Попытку Ханны задать уточняющие вопросы прервало появление на дорожке невесты в необъятном платье, пышные юбки которого та приподнимала обеими руками, решительно маршируя мимо.

Следом из-за поворота вылетела женщина средних лет в фиолетовом костюме и шляпе, создававшей впечатление цветочной клумбы. Дама едва не врезалась в Ханну и торопливо пробормотала: «Простите», прежде чем с озабоченным видом пуститься в дальнейшую погоню за невестой с криком:

– Дейдре, дорогая, остановись! Успокойся, солнышко. Я едва могу ходить в этих туфлях!

Невзирая на заявление, женщина довольно резво побежала, хотя и недостаточно быстро, чтобы настигнуть невесту, которая уже почти преодолела весь путь до моста.

Ханна с Реджи обменялись удивленными взглядами.

– Подобное шоу не каждый день удается лицезреть, – наконец вынес вердикт специалист по вампирам.

Тем временем невеста остановилась, добежав до пешеходного моста через канал, далее исчезавшего в темном тоннеле, над которым пролегала оживленная дорога. Примерно в десяти футах от него виднелся пришвартованный плавучий дом. Хотя Ханна сомневалась, что термин «пришвартованный» являлся правильным. Им встречались и другие лодки с баржами, но все они либо перемещались по воде, либо располагались возле берега. Это же судно стояло на якоре прямо посреди канала.

Невеста быстрым шагом добралась до центра моста, где уже находился молодой человек в кепке, затем перегнулась через перила, вытащила короткую веревку, которая свешивалась вниз, и со всей силы принялась трезвонить в латунный колокольчик, прикрепленный на другом конце.

– Эй, – возмутился паренек в кепке, – я вообще-то первым сюда пришел. – Невеста повернулась к конкуренту и злобно воззрилась на него. Он тут же попятился, демонстрируя завидные инстинкты, которые явно помогут ему в жизни, и кротко добавил: – Но, конечно, уступаю свою очередь тебе.

Женщина в фиолетовом, тяжело дыша, наконец настигла беглянку. Ханна сделала вывод, что перед ней мать и дочь.

– Дейдре, ангелочек мой.

Невеста полностью проигнорировала присутствие новоприбывшей, продолжая яростно названивать в колокольчик.

Спустя несколько секунд на палубе судна появился невысокий мужчина средних лет в кожаном жилете на голое тело, рваных джинсах и с повязанной на голове банданой. Подбородок незнакомца украшала седеющая бородка клинышком, какие обычно идут в комплекте с усами и островком волос под нижней губой. Облик целиком отдаленно напоминал одного из четырех мушкетеров, роль которого исполнял Оливер Рид³. Некоторые фильмы Ханна все же смотрела.

– Иду, уже иду! Ужели я не говорил, что… – Мужчина осекся, когда заметил на мосту невесту в свадебном платье. – Так, так, так… Приветствую вас, дамы, господа!

Речь звучала резковато, с рычащими нотками лондонского диалекта. Хотя слово «речь» вряд ли подходило, так как распевные фразы декламировались громко и отчетливо, едва ли не криком, будто весь мир был театром, а стоящий на сцене-палубе актер желал, чтобы его слышали даже зрители в самых дальних рядах.

Невеста уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но мужчина торопливо натянул противошумные наушники, какие выдают рабочим на стройке, и вскинул руки, предупредив:

– Терпение, красавица! Правила суровы. Сначала подношение в ведро ты помести, а следом напиши вопрос свой на бумаге.

Он потянул за рычаг, и от судна в сторону моста над водой поехало закрепленное на веревке ведро. Когда оно оказалось на месте, Реджи дернул спутницу за рукав:

– Посмотри на название лодки.

Справедливости ради следовало отметить: надпись сильно выцвела, а краска отслаивалась от борта, поэтому требовалось приглядеться, чтобы различить буквы. Ханна лишь с большим трудом разобрала слова «Гвоздь в…».

– Тогда мужчина на судне может оказаться тем самым Когзом, – заключила она.

Предполагаемый эксперт по сверхъестественным вопросам тем временем поставил одну ногу на край лодки и вытащил откуда-то гитару, на которой принялся наигрывать, несмотря на то что не мог слышать ни звука из-за наушников. Это объясняло, хоть и не оправдывало то, насколько отвратительной получилась мелодия.

На мосту невеста вполголоса спорила с дамой в фиолетовом. Наконец последняя неохотно вытащила из сумочки кошелек. Дочь выхватила оттуда несколько купюр до того, как мать успела запротестовать, и швырнула их в ведро. Затем обернулась к молодому человеку и потребовала:

– Бумагу. Ручку.

Он застенчиво отдал их. Пока невеста яростно строчила что-то на листке, на палубу проковылял бульдог и присоединился к хозяину.

Когз посмотрел на своего компаньона и слишком громко сказал:

– День добрый, Зик. Смею надеяться, не потревожили мы четвертый сон твой за день. – Пес, совершенно не обескураженный прохладной встречей, потрусил к большому мешку и плюхнулся на него сверху. – Вы только полюбуйтесь сим атлетом!

Невеста меж тем дописала вопрос, бросила листок бумаги в ведро и начала крутить лебедку, доставляя послание обратно на лодку. Когз заполнил время ожидания, играя на гитаре и распевая, подобно трубадуру:

Хотел бы сложить я песню,

Запечатлев красоту в словах,

Но не силен я в рифмах,

И получается только…

Ах!

Он досадливо поморщился и отбросил гитару, когда ведро приблизилось. Потом достал оттуда банкноты и прокомментировал:

– Обычно я гнушаюсь деньги принимать. Воистину, ну что за моветон и проявленье лени! Плюс в магазины я почти что не хожу. Однако… – он опустил взгляд на собаку, – мы задолжали типу одному, а посему – да будет так! Но в виде исключенья. – Он сунул купюры в карман и взмахнул другой рукой в воздухе. – Сие не означает, что поступился принципами я. Они вовеки нерушимы!

С этими словами Когз достал из ведра лист бумаги с вопросом от невесты и пробежался глазами по строчкам. А затем повел себя странно: показал записку бульдогу. И, что выглядело еще более странным, пес, похоже, прочитал ее, после чего сел и уставился на хозяина, который уже снял наушники. Оба оценивающе посмотрели на невесту, одинаково склонив головы набок. Она, в свою очередь, медленно повернулась вокруг своей оси. Когз покосился на собаку, прежде чем заговорить:

– Увы, я не эксперт в вопросах моды, но подтверждаю, милая: ты выглядишь точь-в-точь как бланманже.

Ханна заметила, как на лице матери невесты промелькнуло нечто похожее на отчаяние.

– Так и знала! – воскликнула девушка в пышном платье, гневно топая прочь с моста. – Все отменяется! Свадьбы не будет!

– Неужели не мог соврать? – ткнула пальцем в сторону лодки женщина в фиолетовом.

– Увы, мадам, действительно не мог.

Залитая слезами невеста, по пятам за которой следовала побледневшая мать, протиснулась мимо Ханны и Реджи, возвращаясь обратно по дорожке.

– Коль вечеринка уж оплачена, мы с псом не будем возражать насчет еды, пусть даже канапе! – выкрикнул Когз вдогонку удалявшейся парочке. – Но лучше принесите мне салат куриный иль упаковку пива!

Мать невесты обернулась к нему и показала палец. Видимо, она делала это впервые, судя по тому, что выставила не средний, а мизинец.

– Очаровательно, – вздохнул Когз и посмотрел на мост, где стоял молодой человек, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Какого черта делаешь ты здесь? – Но до того, как тот успел хоть что-то ответить, вскинул руки и предупредил: – Я полагаю, правила ты помнишь.

Ведро снова совершило путешествие туда и обратно, на этот раз доставив в качестве подношения упаковку с шестью банками пива, марки которого Ханна не узнала. Когз тут же открыл одну, продегустировал напиток и поморщился:

– Ужели сложно было охладить? О времена, о нравы! Где ваше воспитанье, юноша?

Парень в кепке попытался что-то сказать, но Когз вскинул палец, призывая к молчанию, после чего выхватил листок бумаги из ведра и прочитал вопрос. Возвел глаза к небу, тяжело вздохнул,

– О боже, дай мне сил. – Затем смял записку и отшвырнул ее на палубу. – Теперь послушай, что скажу тебе, сынок. Иначе, небеса свидетели… – Он ударил себя кулаком в грудь. – Я проклят говорить одну лишь правду. И именно для этого являются ко мне – изведать истины глоток.

Паренек кивнул.

– Чего ты там киваешь? Ишь, раскивался. Коль понимаешь, то не просил бы сообщить, какая лошадь победит в тридцатом чертовом заезде! Откуда ж мне проведать это? Ведь будущее от меня сокрыто! Я что, похож на клятую гадалку?

– Пожалуйста, – взмолился юноша. – Мне очень нужно знать.

– Ты только посмотри! – обращаясь к собаке, фыркнул Когз, потом снова повернулся к парню в кепке. – Сынок, вот мой тебе совет, предельно истинный и безвозмездный: возьми свой кошелек и деньги все сожги – дешевле то в итоге обойдется. Проблема у тебя, зависимостью называют.

– Да ладно, мне всего-то нужно…

– Взгляни сюда, – уже раздраженно прорычал Когз. – Мой компаньон в ведре сейчас поедет в сторону твою, а доберется – пооткусывает то, по чем весьма скучать ты, полагаю, станешь.

– Это у тебя проблема, – выкрикнул парень, с досадой пиная перила. – Знаешь какая? Ты полный придурок!

– Ха! – усмехнулся Когз. – Проблем немало у меня, благодарю покорно. И да, одна из них – та самая, которую назвал ты.

Ханна с Реджи проследили, как молодой человек в кепке пересек мост, сошел на противоположный от них берег и тоже гордо удалился. К чести юноши, он точно знал, какой палец следует показывать, что и продемонстрировал.

– Итак, – подвел итог Реджи, вручая Ханне бутылку рома. – Полагаю, теперь настал наш черед. Можешь взять на себя переговоры.

– Вот спасибо, – вздохнула девушка, подходя к мосту.

До того как она успела хоть что-то сказать, Когз нацепил наушники и помотал головой.

– Прошу простить меня, прекраснейшая леди. Прием окончен на сегодня. Коль пожелаете, вернуться можете назавтра.

– Но это очень важно, – повысила голос Ханна.

– Бесплодны крики, шума я не слышу.

– Мы работаем в газете «Странные времена».

– Скажи, она еще вопит? – посмотрев на пса, уточнил Когз. – Я вижу шевеленье ее губ. О боже, как же люди все мне ненавистны!

– Пожалуйста, я просто хочу…

– Не буду отвлекать тебя от криков, крошка, – глумливо объявил Когз, насмешливо отсалютовав Ханне банкой пива. – Сам же пока пойду и в холодильник голову засуну. Жара становится невыносимой.

– Серьезно, мне просто нужно…

– Прощай! – помахал рукой Когз.

Ханна поднесла сложенные рупором ладони ко рту и крикнула:

– Дело касается Основателей.

Собеседник так и не засунул голову в холодильник. Собственная собака остановила хозяина, укусив его за ногу.

Глава 11

Ханна с Реджи молча наблюдали, как «Гвоздь в стене» приближается к берегу, чтобы взять их на борт. Дородный журналист ловко запрыгнул на палубу и галантно протянул руку спутнице. Та не особо нуждалась в помощи, но все же приняла ее.

Гораздо менее галантно мужчина, действительно оказавшийся Когзом, заступил дорогу гостье, едва не лопаясь от ярости.

– Что за… Кто… Да ты… – странно было слышать, что он утратил дар куртуазной речи. – Нельзя ж на всю округу выкрикивать такие вещи.

– Верно, – поддакнул бульдог.

– Простите, но у меня… – автоматически начала было Ханна, но тут мозг обработал полученные данные, и она ошарашенно пролепетала: – Ваш пес только что заговорил?

– Нет, – ответил Когз.

– Совершенно точно нет, – подтвердил Зик именно таким грудным голосом с рычащими нотками, какого можно было бы ожидать от бульдога, если бы тот обладал даром речи.

– Оно снова это сделало! – взвизгнул Реджи.

– Кого это ты называешь «оно», медвежонок Руперт⁴?

– Он говорит, – выдохнула Ханна, стараясь не сорваться на истерический крик. – И произнес уже три фразы.

– Увы, мой компаньон весьма велеречив, – уже обретя присутствие духа, согласился Когз. – Куда сложнее сделать так, чтобы сия дворняжка замолчала.

– Эй! – возмутился Зик. – Я вообще-то породистый пес. Мне так кажется. Не знаю. – Он задумчиво поднял глаза к небу и сморщился с таким видом, словно пытался вспомнить, не оставил ли включенным газ. – Нет, все забыл.

– Вы сказали, что ваш питомец не разговаривает, – переводя пораженный взгляд с Когза на бульдога и обратно, обвинила первого Ханна.

– Так точно, леди.

– Но он разговаривает. – Она ткнула пальцем в сторону Зика.

– И это верно, – не стал спорить Когз.

– Ха, это как в логических задачках! – щелкнул пальцами Реджи. – Он не ваш питомец. Угадал?

– О нет, – покачал головой правдослов. – Имею я в виду: мой компаньон – не пес, а человек в собачьем теле.

– Ого, – протянула Ханна.

– Ну, вообще-то я предпочитаю преподносить это иначе: что раньше был кем-то другим, а сейчас оказался вот таким, – важно сообщил пес. – И мне это нравится. Не помню своего пребывания в теле человека, хотя могу предположить, что это тяжкая обуза.

– Так и есть, – кивнул Реджи.

– Неважно это, – нахмурился Когз, затем понизил голос и ткнул пальцем в сторону Ханны. – Довольно вам от темы уклоняться, черт возьми! Нельзя на всю округу голосить, манкируя тем словом с буквы «О». И без того несладко мне живется. – Потом добавил, немного смягчаясь: – Я вижу ром в бутылке той. Он для меня ведь предназначен?

Ханна ничего не ответила, не в состоянии отвести взгляда от Зика.

Тот поднял на девушку большие глаза и проникновенно посмотрел на нее.

– Влюбляться не советую, малышка. Я только разобью тебе сердце.

– Вот, он опять заговорил! – взвизгнула она не своим голосом.

– С ней все в порядке? – осведомился Когз у Реджи. – Психически, имею я в виду. Иль просто тренирует ультразвук для плаванья с дельфинами?

– Ханна, дорогуша, не обращай внимания на собаку, – ободряюще похлопав спутницу по плечу, порекомендовал Реджи.

– Но это же…

– Понимаю. Просто бери пример с меня: пока загони все эмоции внутрь, а выплеснешь их позднее.

– Точно, – вздохнула она. – Отличный совет. – Затем взяла себя в руки и перевела взгляд на Когза. – Здравствуйте, я Ханна Уиллис, помощник редактора в газете «Странные времена». А это Реджи…

– Реджинальд Фэйрфакс Третий, – поправил ее спутник.

– Звучит круто! – восхитился Зик. – А первые два к нам присоединятся?

– От миссис Харнфорт вы, – щелкнул пальцами Когз, на его лице отразилось понимание.

– Да, – подтвердила Ханна.

– Всегда пред нею преклонялся, – мечтательно вздохнул мужчина и тут же испуганно накрыл рот ладонью, будто слова вырвались помимо воли.

Лодка внезапно покачнулась, несмотря на абсолютно неподвижную воду канала. Ханна с Реджи вцепились друг в друга, чтобы удержаться на ногах. Когз же продемонстрировал отточенные, хоть и несколько неджентльменские рефлексы, выхватив бутылку рома из рук гостьи в страхе, что столь вожделенный напиток свалится за борт.

– Но как… – растерянно пробормотал Реджи, с недоумением оглядываясь по сторонам.

– Не стоит это вашего вниманья, – быстро перебил Когз. – И тему сменим. Что привело таких гостей в сию убогую обитель?

– Вообще-то мы потратили немало времени, чтобы вас отыскать. Вам следовало бы повесить указатель.

– Вот еще! – фыркнул Когз, поднося бутылку к глазам и изучая ром на свет. – И без того покоя нет от толп людей.

– В самом деле? – удивился Реджи.

– Миледи, в нашем мире под луной лишь я один источник честного ответа. Правдоискатели с ума сойдут, чтобы заполучить на сто процентов искреннее мненье. И это я буквально – сходят ведь с ума. Что хуже – и меня пытаются свести.

– Он не шутит, – пропыхтел бульдог. – На прошлой неделе один ненормальный хотел протаранить нас машиной.

– Но ваша лодка стоит на якоре посреди канала, – прокомментировала Ханна.

– Я ж не говорю, что ему это удалось, – отозвался Зик, принимаясь чесаться задней лапой.

Не слишком обрадованный визиту хозяин плавучего дома проводил гостей на палубу и предложил устраиваться. Ханна села на раскладной стул, который угрожающе заскрипел, но выдержал ее вес. Реджи предпочел более прочный на вид ящик. Пару минут они молчали, пока Когз возвращал судно на прежнее место с помощью багра.

– Итак, – покончив с делом и сев на табурет, возобновил беседу правдослов. – Коль все мы собрались и с подношением уладили вопрос, – он побулькал ромом в бутылке, – позвольте уточнить: в чем именно имею честь помочь?

– Просто для понимания – вы обещаете говорить только правду? – поинтересовалась Ханна.

– Ну, понеслось, – проворчал Зик, укладываясь поудобнее обратно на мешок. – Пристегните ремни, намечается веселая поездка.

– Дражайшая миледи, обещать – не мой удел. – Когз вскочил на ноги, чтобы сопровождать речь оживленной жестикуляцией. – Я проклят говорить одну лишь правду и не могу солгать, поймите. – Он заметил скептические взгляды гостей и покачал головой.

– Расскажи им всю историю, – предложил Зик.

– Я не хотел бы время тратить, – нахмурился мужчина, не являвшийся хозяином собаки.

– Еще как хотел бы, престарелый ловелас. Приступай уже.

– Ну что ж, уговорил. Давным-давно мне довелось побыть бродячим менестрелем. И не в том смысле, как сейчас. Поныне каждый бард, бренчащий на гитарке, себя сим гордым званьем величает. Отнюдь. Я ж был певцом, поэтом, музыкантом и странствовал, неся веселье публике. Рассказывал истории…

– Ну и не забывал гулять на всю катушку, – добавил Зик, заработав злобный взгляд от Когза. – А что? Не ты один можешь говорить правду.

– Тогда я юным был и чуть наивным, – продолжил тот, проигнорировав компаньона. – А потому с одной красавицей интрижку закрутил. Она же оказалась… чуть иного мненья касательно природы наших отношений.

– Он приударил за речной богиней, а потом попытался улизнуть, – расшифровал Зик. – Не стоило шептать на ушко девушке всякую романтическую чушь, если не собирался выполнять обещания.

– Кто здесь рассказчик – ты иль я? – разозлился Когз.

Его слова пес встретил странным подергиванием, словно пытался пожать плечами, но обнаружил, что строение тела этого не позволяет.

– Увы, последствием моих проступков и стало то проклятье, которое я ранее упоминал, – завершил историю Когз. – Теперь я говорить могу одну лишь правду.

– Ясно, – кивнула Ханна.

– А еще, – добавил Зик, – он должен всегда оставаться на воде.

– Глаголет истину сей пес, – подтвердил Когз. – Отныне я обязан суши избегать, иначе быть беде – и суша станет вовсе не сухой.

– А нельзя просто… – начал Реджи.

– Смыться, улизнуть, удрать? – перебил его правдослов. – Уж будто бы об этом я не думал. Поверь: испробовал я все. Но чуть не утонув в горах, свои попытки я оставил.

– А как-то мы перешли дорогу, чтобы выпить пивка в Сочельник, – вклинился Зик. – Ну, решили – это ж Рождество, почему бы и не отметить. Так эта дамочка устроила наводнение в пабе.

– У леди оказался жуткий темперамент, – согласился Когз.

Лодка начала сильно раскачиваться.

– Но абсолютно справедливый нрав, – быстро добавил он. – Я полностью заслуживаю участи своей и должен отплатить за пренебреженье чувствами других. Произошедшее – лишь моя вина.

Судно прекратило раскачиваться, и Когз с облегчением выдохнул.

Ханна повернулась к Реджи:

– Думаю, я наконец нашла богиню, которой хотела бы поклоняться.

– Будь осторожней ты в своих словах, – шепотом предупредил Когз. – Шутить нельзя подобными вещами. Серьезно говорю.

– Минуточку, – задумчиво сказал Реджи. – Если наказывают вас, то что такого натворил Зик?

– Ничего, – тут же отозвался бульдог, отвлекаясь от вылизывания лапы. – Мне здесь нравится.

– Точнее, он не слишком жаждет знакомиться с другими псами, – усмехнулся Когз.

– Просто они все время выясняют отношения, рычат, лают. И вообще не особенно радушные существа, – вздохнул Зик. – Эта возня – ниже моего достоинства.

– Мой компаньон – один на всей планете способен жить со мной, – добавил Когз.

– Вы не производите впечатления плохого соседа, – постаралась проявить вежливость Ханна.

– Да неужели? – фыркнул собеседник. – Все говорят, что любят правду, но постоянно ее слышать вовсе не желают. Вот, например: тебе б не помешало голову помыть. Да и самой помыться – потом-то разит. Дезодорант совсем не помогает.

– Я вижу, к чему вы клоните, – вздохнула Ханна, с трудом подавив порыв обнюхать свои подмышки.

– А это первое, что в голову пришло. Слова потоком льются – их не удержать. И только Зик способен игнорировать такое. – Когз обратился к бульдогу: – Сегодня утром наблюдал отвратнейшее зрелище: как ты лизал, не прерываясь, минут двадцать область гениталий.

– Да по фиг, – флегматично отозвался пес.

– А от еды собачьей твой пердеж воняет так, что аж глаза слезятся.

– Ну да, – радостно согласился Зик.

– Теперь понятно? – кивнул на него Когз. – У компаньона моего почти нет стыда. А память как у рыбки. Соседом был бы он отличным, за исключением потребности доставки в ведре его на берег сто раз в день, дабы опорожнить кишечник.

– Невысокая цена за преданность и дружбу, – прокомментировал Зик.

По недовольному лицу Когза следовало предположить, что тот сейчас возразит или выскажет какую-то грубость, но вместо этого изо рта вырвались слова:

– Воистину, ты был мне добрым другом невероятно долгий срок.

Мужчина выглядел раздраженным собственной неспособностью солгать.

Зик же перекатился на живот и со счастливым видом замахал хвостом.

– Понятно, – произнесла Ханна, так как ничего больше не приходило в голову.

– Вы новенькие в сверхъестественных делах? – смерив гостей по очереди оценивающим взглядом, спросил Когз.

Они оба кивнули.

– Совет мой: будьте осторожны. Наш мир на ваш не слишком-то похож. Угроз вокруг полно – и вы их даже неспособны распознать. Попомните мои слова. Сейчас становится особенно опасно.

– Почему именно сейчас?

Когз с Зиком переглянулись и дружно вздохнули. Теперь Ханна могла добавить в свой растущий список новых ощущений то, что даже пес смотрел на нее свысока, так как явно знал больше.

– Нормалы, – покачал головой Когз. – Такие неосведомленные.

– Невероятно, – поддакнул Зик. – Я по большей части собака и то чувствую это.

– Что именно? – уточнил Реджи.

– Повышение, – драматическим шепотом ответил Когз.

– Это имеет отношение к Осно… – Ханна осеклась, заметив, как поморщился собеседник, и тут же поправилась: – Простите. К слову на букву «О»?

– Нет, – мотнул головой тот.

– Ты должен объяснить доходчивее, – подсказал другу Зик.

– Боюсь, ты прав, – согласился Когз, подтянул к себе табурет и снова сел. Ханна с Реджи подались вперед и приготовились внимательно слушать. – Но наперед хочу спросить: что именно известно вам?

Дородный специалист по привидениям посмотрел на помощницу редактора, предоставляя ей слово.

– Что ж, – начала она. – Насколько нам объяснила миссис Харнфорт, народец существовал всегда, а Основатели появились уже позднее, когда люди обнаружили, что могут стать бессмертными, забирая жизненную силу у волшебных созданий. Раньше это означало их убийство, но теперь есть и другой способ. Миссис Харнфорт назвала его «расплатой». Таким образом народцу больше не приходится умирать.

– Вот только и жизнью это тоже вряд ли можно считать, – мрачно прокомментировал Зик, заработав раздраженный взгляд компаньона, и запротестовал: – Что? Просто к слову.

– А что еще? – спросил Когз, старательно игнорируя бульдога.

– Сейчас заключено перемирие, – продолжила Ханна. – Обе стороны подписали Соглашение.

– По сути верно говоришь, – согласился правдослов. – Вот только платит по счетам народец. И часть из них – чуть больше, нежели иные. Нечестной кажется им сделка.

– Постойте, – вмешался Реджи. – Вы говорите «из них», «им». Значит, себя к представителям малого народца не причисляете?

Ханна с уважением посмотрела на коллегу, восхищаясь его наблюдательностью.

– Ответ покажется вам странным, – вздохнул Когз. – В особенности от того, кто правду говорит, но – да и нет. Не существует четкого определенья, кто именно относится к народцу. Уверен, многие сочтут меня созданием волшебным, но груз «расплаты» не довлеет надо мной.

– Однако и Основателем вы не являетесь? – уточнила Ханна.

– Определенно нет. – Собеседник выглядел оскорбленным подобным предположением. – Все дело в том, как посмотреть. Представь себе: наш мир – страна, тогда бессмертные – правительство, ну а народец – населенье. В сей аналогии расплата – как налоги.

– Но только кто-то уклоняется, а остальные несут основное бремя? – спросила Ханна.

Когз кивнул.

– В точности как с налогами в реальном мире.

– А-а, – протянула Ханна. – Теперь я поняла. И это повышение означает увеличение ставки?

После этих слов к растущему списку новых ощущений добавилось чувство неполноценности от того, что над ней посмеялась собака.

– Забавно, – пофыркивая, сообщил Зик наконец.

– Вовсе нет, – ответил Когз. – Есть в мире вещи, леди, которые намного старше каждого из нас. Под «нами» я имел в виду всех нас: народец, Основателей, нормалов.

– Вроде речной богини, – пояснил Зик.

– Вот именно, – согласился Когз. – Но и она всего один пример. Других, подобных ей, есть множество.

Ханна кивнула, вспомнив духа-защитника газеты, которого все они предпочитали называть уклончиво «подругой Мэнни».

– Мир наполняет магия. Свидетелем сего уже вы стали сами, полагаю?

Ханна снова кивнула, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. По ночам она до сих пор часто просыпалась в холодном поту, вспоминая безумца, который обездвижил их со спутниками и подвесил в воздухе, пока перед глазами плясал нож. А еще, конечно, была Стелла.

– Прекрасно, – улыбнулся Когз. – Итак, есть магия, а также люди, кто владеет ею, но в разной степени. Это как с водой: одни скульптуры вырезают изо льда, другие плавают, подобно рыбам.

– Если честно, аналогия притянута за уши, – встрял в обсуждение Зик.

– Когда же ты заткнешься? – под нос себе пробормотал Когз, прежде чем снова повернуться к аудитории и возобновить декламирование: – Хотел я лишь сказать: правительство – то бишь Основатели – не в силах под контроль взять повышенье.

– Хотя и очень пытаются, – проворчал Зик.

– Но что куда важней, – продолжил Когз, – возрожденье древних сил. Глубинных, первобытных, диких. Вот, например: не остановит все оружье мира вулкан взорвавшийся иль наводненье. Казалось нам, что магия та угасает. Народец утверждал, что волшебство далеких предков умирает. – Он помахал рукой в воздухе. – Мы думали, что дело в измененьи мира. Считали, что грядет век технологий. Все это электричество. Иные чудеса, что создал человек.

– Интернет, – подсказал Зик.

– Телефоны.

– Кофемашины, – мечтательно протянул бульдог.

– Да прекрати уже надоедать, – прорычал Когз. – Не будем покупать мы эту дрянь. – Он снова повернулся к Ханне. – Итак, на чем меня прервали? Мы думали, что силы древних угасают. Они, однако, – бум! – и стали возвращаться. Никто не знает, почему сейчас, теории разные все строят. Но повышенье ощущают все – или хотя бы те, кто труд себе дает заметить.

– Почти как с повышением уровня Мирового океана, – встрял Зик. – Большинство из людей этого тоже не замечает.

– Совсем на Ленни Брюса⁵ не похож ты, – упрекнул его Когз.

– Твои отсылки никто не поймет, настолько они устарели, – парировал пес. – Поэтому нам нужен еще и телик.

– Мне все ясно, – прервала перепалку Ханна. – Но какое воздействие может оказать это повышение уровня древней магии?

– Для вас в газете, полагаю, горячая грядет пора, – отозвался Когз. – Учитывая всплеск таинственных и необъяснимых дел.

– Он прав, – подтвердил Реджи и в ответ на удивленный взгляд Ханны прокомментировал: – В твое отсутствие я перечитал последние выпуски и просмотрел поступающие материалы. Количество загадочных явлений сильно увеличилось. Отчеты о возникновении привидений почти удвоились. И Окс говорил, что уровень активности НЛО тоже значительно возрос. Повсюду люди наблюдают необъяснимые феномены. Сложно сказать наверняка, когда это началось, но по моим прикидкам – около восьми месяцев назад. Ситуация постепенно накаляется, однако, как при варке лягушек вживую, мы ничего не замечаем, потому что находимся в самом эпицентре. Вот только стоит взглянуть со стороны и сравнить цифры…

– А что я говорил? – прищелкнув пальцами, указал Когз на Реджи. – Сочится сила древних сквозь щели мира и заполняет все пустоты.

– Значит, станет больше историй для публикации, – прокомментировала Ханна. – Бэнкрофт будет доволен. Или какая там эмоция у него заменяет радость?

– Кстати, насчет ваших статей, – вмешался Зик. – Та женщина из Уоррингтона действительно пыталась связать себя узами брака с локомотивом?

– Да, – ответил Реджи. – Мы писали об этом пару недель назад.

– Мы не пропускаем ни одного выпуска вашей газеты.

– Всё потому, что кто-то не желает испражняться в обычные пакеты для дерьма.

– Вообще-то, – подала голос Ханна, вспомнив, зачем они с Реджи разыскивали специалиста по сверхъестественным вопросам, – мы надеялись, что вы сумеете помочь нам с подготовкой нового материала.

– Всемерно поспоспешествую, чем смогу, – с легким подозрением заверил Когз.

– Прошлой ночью… э-э… одно существо выскочило на дорогу перед грузовиком и оказалось сбитым насмерть. Насколько нам стало известно, по описанию оно соответствует вампиру.

Зик рассмеялся, вывалив язык из пасти.

– Типа, острые зубы, боязнь солнечного света, непереносимость чеснока и все такое?

– Да, – кивнула Ханна.

– Таких существ в природе не бывает, – заявил Когз.

– Вы уверены? В смысле, мы своими глазами видели человека-волка.

– Оборотня, – поправил ее Зик. – Большая разница.

Заметив удивление девушки, Когз усмехнулся:

– Ужели мнилось вам, что новости не разойдутся по округе? Что Соглашение нарушил беглый Основатель – о том лишь и судачат средь народца. Возможно, в этом все и дело.

– Что?

– Как я сказал – вампиров не бывает. И не поныне, а вообще. Сии созданья – плод воображенья. Как это называется? – Когз защелкал пальцами.

– Аллегория, – помог ему вспомнить слово Зик.

– Да, точно, аллегория. Вампиров выдумали, дабы воплотить сим образ… – мужчина понизил голос: – Основателей.

– Вроде того телешоу «Один в один», – подсказал бульдог. – Там тоже пародировали известных людей. Но на самом деле это были просто актеры.

– Понимаю, – медленно произнесла Ханна и, старательно не глядя на Реджи, добавила: – Но мне говорили, что вампиры воплощают запретные сексуальные желания людей.

– Отнюдь, – отмахнулся Когз. – Хотя нормалы в самом деле перевернули все с ног на голову. Коль так подумать, каждый фильм и книга, и что там далее по списку, в итоге сводится к идее сексуальной. Признаться, восхищен сиим людским талантом.

– Поддерживаю! – воскликнул Зик.

– Насчет вопроса вашего, – вернулся к теме Когз. – То существо, что вовсе не вампир, уверен, Основатели считают выпадом в их сторону кого-то из народца. «Расплатой» в своем роде. Ведь, заключая Соглашенье, волшебные созданья пригрозили устроить нечто вроде этого, коль правила бессмертные нарушат.

Ханна кивнула. Она намеренно избегала любого упоминания о визите в редакцию доктора Картер, но это не объясняло ни ее интереса, ни почему ее наниматели так хотели, чтобы делом занялись сотрудники газеты.

– Как бы там ни было, смею вас заверить, что изначальная идея сих существ являлась аллегорией, пародией на Основателей. А посему они поныне ненавидят то слово с буквой «В». Есть непреложные законы среди наших: не называть его в присутствии бессмертных, не ставить на кон все лишь с парой двоек и не шутить насчет мамаши тролля. Такие вещи надо просто знать.

– Ясно, – кивнула Ханна. – Но если этих созданий не существует, то как объяснить, что одно из них находится в морге прямо сейчас?

– Неведомо то мне, – пожал плечами Когз. – Предположу, что кто-то где-то круто прикололся.

– Кто способен на такое?

– Не представляю, милочка, но кто бы это ни был, с огнем играет он, – вздохнул собеседник.

Десять минут спустя, когда Когз решил, что устал вещать истину, Ханна с Реджи вернулись на берег, предварительно уточнив у неприветливого менестреля, как можно связаться с представителем народца, и получив заявление, что они предпочитают скрываться. Согласно красочному и напыщенно звучащему пояснению правдослова, волшебные существа хоть и представляли собой население в его метафоре, но не имели избранного мэра или президента.

«Вы словно просите дать телефон главы над всеми рыжими в стране», – прокомментировал Когз, но всё же неохотно назвал им имя, к кому можно обратиться, и паб, где тот обычно находился.

Под палящими лучами солнца Ханна с Реджи молча шагали обратно к зданию газеты. Они оба глубоко погрузились в свои мысли. Помощница редактора старалась упорядочить в сознании все сказанное Когзом и жалела, что не делала записи.

– Это было что-то с чем-то, – наконец резюмировала она.

– Бесспорно, – согласился Реджи.

– Мне потребуется время, чтобы все переварить.

– А знаешь, каково сейчас мне? – вздохнул коллега. – Мне же придется переписывать всю дипломную работу.

Землю не продлят!

Эдгар Уорвик, глава общины контентианцев из Лос-Анджелеса, чья религия основывается на вере в то, что наша планета на самом деле создана как телешоу, призванное развлекать высшие формы жизни, сделал шокирующее заявление. Самопровозглашенный Великий Критик утверждает: «На Небесном канале рейтинги Земли всегда были хорошими, но в последнее время стали падать. Фокус-группы сообщают, что сценарий резко ухудшился и стал опираться в основном на неожиданные, плохо продуманные сюжетные повороты вместо того, чтобы взаимодействовать с аудиторией. Это усугубляется тем, что все главные герои шоу на данный момент, откровенно говоря, являются безнадежными подонками».

Мистер Уорвик также добавляет: «Единственное, на что остается надеяться, это введенный сценаристами особенно эпичный апокалипсис. Тогда Земля хотя бы завершится на высокой ноте, которая давно уже назревала на фоне той отвратительной сюжетной линии с концом света в двухтысячном году. Именно тогда-то все и покатилось под откос».

Глава 12

Детектив-инспектор Стерджесс сидел в приемной и старался подавить раздражение. Ранее этим утром он отправил к работодателям Филипа Батлера сержанта Уилкерсон, чтобы предупредить о безвременной кончине их сотрудника и получить контактные данные ближайших родственников. Удалось выяснить, что мать погибшего жила в Беркшире, поэтому Андреа позвонила в местный полицейский участок и попросила нанести бедной женщине визит, чтобы сообщить плохие новости.

Стерджесс обдумывал, удастся ли вымолить у начальницы разрешение задействовать дополнительные ресурсы, чтобы отправить кого-нибудь туда завтра и подробнее опросить мать Филипа Батлера. Однако шансы, что она знала подробности «стиля жизни» сына, который поселился за несколько сотен миль от нее, были чрезвычайно низкими. С другой стороны, беседа с полицейскими маленького городка тоже намечалась весьма неловкой, учитывая список вопросов, интересующих детектива-инспектора.

Его время было ограничено, а помощь оказывала только сержант Уилкерсон. Технически сейчас он всего лишь уточнял детали самоубийства, пусть и необычного. К слову говоря, содержание желудка Батлера порождало дурное предчувствие, что дело не так однозначно и что вскоре вскроются новые обстоятельства. Стерджесс так и заявил главному инспектору Клейборн, но до сих пор не получил инструкций по дальнейшим действиям. К сожалению, сейчас все силы полиции были направлены на расследование повторной стрельбы в Салфорде, вероятно, имеющей отношение к разборкам банд.

Кроме того, существовал и погодный фактор. Люди проводили всё свободное время на улице, наслаждаясь солнцем и устраивая вечеринки, поэтому патрульные сбивались с ног, предотвращая возросшее количество нападений. Многие полицейские молились, чтобы поскорее зарядили дожди.

Стерджесс мог бы написать Сознательному Гражданину и попросить об услуге, но не хотел этого делать. Пока, во всяком случае. Анонимный доброжелатель уже порекомендовал связаться с контактным лицом из «Странных времен» и поделиться с журналистами информацией. В обычной ситуации детектив-инспектор немедленно отверг бы подобную идею, но в смерти Филипа Батлера не было ничего обычного. На самом деле мысль казалась даже здравой. В конце концов, газета во всеуслышание заявляла о своей миссии освещать странные события, и имелись неплохие шансы, что сотрудники могли знать что-то о вампире или подсказать, куда двигаться дальше. Однако встреча с помощницей редактора получилась бы невероятно неловкой по личным причинам.

Между ними с Ханной Уиллис ничего не произошло, но создавалось ощущение, что могло бы… В любом случае, их взаимодействие резко оборвалось после того, как Стерджесс проснулся на своей кровати, не имея ни малейшего понятия, как там очутился. Последнее, что он помнил, – это оказание помощи Ханне в поиске пропавшей стажерки. На его сообщения девушка отвечала очень уклончиво и кратко, а при малейшей мысли о ней в голове вспыхивала ужасная боль. Затем же Том и вовсе уехал в гости к сестре. На этом все и закончилось.

Он гипнотизировал взглядом телефон, тратя и без того ограниченное время на составление сообщения для Ханны, когда пришло послание от нее с предложением встретиться завтра. Учитывая отсутствие лишних ресурсов и необходимость проверить другие зацепки, последнее, чего хотел бы Стерджесс, – это сидеть в переговорной комнате большой компании и наблюдать, как взрослые ведут себя по-детски. Однако именно этим он сейчас и занимался. Слева, по другую сторону огромной стеклянной стены, десять одетых в костюмы мужчин и женщин прыгали на больших надувных шарах с ручками и выкрикивали бессвязные слова, которые записывал стоявший возле белой доски сотрудник. Стерджесс постоянно критиковал стиль управления полиции Манчестера, но там хотя бы не творился такой детский сад.

А вот в офисе компании «Мягкие касания» творился. Их продукция не представляла интереса для Стерджесса, но даже такие отшельники, как он, слышали о приложении знакомств, которое изначально разрабатывалось для жителей Манчестера. Как ни странно, занимались этим брат с сестрой, близнецы Алан и Тэмсин Баладин.

Дерзкий стартап-проект перерос местное значение и превратился в настоящий технологический гигант. Пресса с восторгом раздула достижения компании, которая служила доказательством, что Манчестер был городом инноваций завтрашнего дня, как утверждалось в информационных брошюрах для инвесторов. Все детали прошлого близнецов Баладин, которые не вписывались в историю успеха, давно отшлифовали и подчистили. Как, например, тот факт, что Алан не закончил университет, поскольку во время обучения возникли какие-то проблемы. Хотя неудобного студента не отчислили – конечно же нет, помилуйте небеса! – он сам «решил взять перерыв» от «негибких рамок образования». Как-никак, многие крупные технологические компании известны своими сотрудниками с нестандартным мышлением, которым было слишком скучно учиться в университетах и получать вышедшие из моды дипломы.

Тэмсин однажды назвала в интервью отчисление брата «досадным недоразумением из-за неудачного романа», однако ходили слухи о предъявленных обвинениях и судебном разбирательстве. Стерджесс прочитал все это в интернете с телефона, пока сидел в переговорной комнате и ждал начала совещания. Дело пахло дурно. Наверняка не обошлось без привлечения серьезных адвокатов и подписки о неразглашении. Последнее упоминание об этом «недоразумении» всплывало три года назад, и с тех пор «Мягкие касания» били рекорд за рекордом и готовились пополнить ряды крупнейших игроков на рынке.

Очень многие компании выпускали приложения для знакомств – по данным из интернета, таких было сотни, – но «Мягкие касания» отличались от всех остальных. Вместо того чтобы просить людей ставить лайки и дизлайки, программа делилась шутками и популярными мемами на неполитические темы вроде музыки, фильмов и книг, после чего собирала данные по индивидуальным предпочтениям о том, что мужчинам и женщинам действительно нравилось. Затем алгоритм составлял пары с одинаковыми вкусами на основе максимальной «совместимости».

Конечно, существовал и коэффициент привлекательности. Фотографии показывались в анонимном режиме десяти случайно отобранным респондентам, которые жили в удалении от кандидата, и они оценивали внешнюю красоту, выставляя баллы. Как описал это один журналист: «Таким образом получают максимально близкое к объективному мнение, какое только возможно в интернет-среде». Плюс приложение принимало только подтвержденные изображения, сделанные в одной из тысяч фотобудок, которые компания установила в барах, университетах и ночных клубах по всему миру. Соискатели не знали своего коэффициента, но он учитывался при составлении пар. Хотя меньшинство жаловалось на естественный отбор алгоритмом самых красивых, феноменальный успех приложения был бесспорным. Оно постепенно заполоняло рынок, вытесняя конкурентов.

Стерджесс прочитал большую статью в Guardian, где Тэмсин давала развернутое интервью. Не то чтобы она мало появлялась в прессе – скорее, наоборот, – но большинство публикаций и выступлений казались тщательно приглаженными и срежиссированными. Что и неудивительно для лица компании и поставщика продукции, который знал, какой товар хотят покупатели. И под «покупателями» на самом деле подразумевались женщины. Как утверждала статья, если разработать платформу, которой они будут доверять и которая им понравится, то мужчины подтянутся следом. Приложение даже мониторило, каким образом проходило свидание, – с целью безопасности. Тэмсин говорила: «Я понимаю беспокойство женщин, использующих сервис для знакомств, потому что сама являюсь женщиной, использующей сервис для знакомств».

Хотя сейчас это уже не соответствовало действительности. Ее роман с накачанным актером служил главным предметом обсуждений во всех таблоидах. С другой стороны, второй близнец, Алан, жил уединенно и считался чуть ли не отшельником. В прессе упоминали какие-то проблемы со здоровьем. Наверняка вскоре он сможет обратиться к лучшим докторам, так как «Мягкие касания» планировали в следующем году выпустить акции на биржевой рынок. Хотя до того компания была вовлечена в настоящие медиавойны. Тэмсин заявила журналисту Guardian: «Только потому, что я прекратила ходить на свидания, не значит, что я должна перестать пользоваться приложением». Сейчас «Мягкие касания» конкурировали со многими технологическими гигантами в мире социальных сетей. Кое-кто оценивал стоимость компании в четыре миллиарда фунтов. Ходили слухи, что владельцы уже отвергли весьма заманчивое предложение от Цукерберга.

Тем сильнее удивился Стерджесс, когда персональный ассистент, которая до того каждые пять минут спрашивала, не принести ли ему напиток, снова вошла и нервно пригласила внутрь Тэмсин Баладин в сопровождении четверки серьезных компаньонов.

– Детектив-инспектор Стерджесс, – протянула ему ладонь глава компании. – Прошу простить, что заставила вас ждать. Боюсь, с нашей стороны возникло недопонимание, и я не знала, что вы уже находитесь в здании. Приношу свои извинения. – И она сурово посмотрела на персональную помощницу, которая пыталась удержать на лице улыбку с видом человека, недавно получившего известия о том, что всю его семью случайно запустили в ракете на солнце.

– Ничего, бывает, – сказал Стерджесс тоном, который большинство считали искренним, после чего встал и пожал руку Тэмсин.

– Здесь и сейчас – особенно часто, к сожалению. Боюсь, компания последние дни напоминает скорее сумасшедший дом. – Она махнула в сторону кресла. – Да вы присаживайтесь, присаживайтесь.

Сама глава «Мягких касаний» устроилась напротив. Сопровождающая четверка последовала примеру начальницы, двигаясь настолько синхронно, что тотчас породила сомнения в существовании упомянутого собеседницей хаоса. Стерджесс также заметил, что та не потрудилась представиться. Видимо, она уже давно привыкла к тому, что все ее знают. Нельзя было отрицать и того, какое сильное впечатление производила эта невысокая темноволосая женщина с пронизывающими зелеными глазами и очаровательной улыбкой. Детектив-инспектор немедленно почувствовал себя так, словно очутился лицом к лицу с ожившей рекламной моделью – настолько неестественно прекрасной она выглядела.

Он достал блокнот с ручкой, уточнив:

– Ничего, если я буду делать записи?

– Конечно, как пожелаете, – прощебетала Тэмсин с акцентом, который можно было бы принять за южный, но в действительности он звучал усредненно – именно такому произношению учили в некоторых частных школах сразу после приема.

Стерджесс отметил про себя, что пятьдесят процентов свиты, состоявшей из двоих мужчин и двух женщин, также приготовились вести записи. Темноволосый крепыш в возрасте слегка за пятьдесят строго посмотрел на детектива-инспектора. Лысый сосед справа тоже создавал ощущение, что имеет только два хобби: участвовать в триатлонах и рассказывать всем встречным об участии в триатлонах. Стерджесс мог бы поспорить, что оба мужчины являются адвокатами. Было что-то такое в их профессионально цепких взглядах.

Слева от Тэмсин Баладин сидела женщина, настолько на нее похожая, что могла бы служить двойником на случай, если настоящей главе компании наскучит управлять. Слева от дублерши на своем месте нервно ерзала полноватая блондинка, чьи действия, тревожное поведение и ссутуленная поза в корне отличались от остальной группы, как демонстрация продукции до и после, что бы там ни продавала четверка спутников Тэмсин Баладин.

Она сама проговорила, гипнотизируя отрепетированно искренним взглядом детектива-инспектора:

– Итак, Филип погиб. Боже, что за ужасная трагедия.

– Да, боюсь, что так.

– А ведь ему было всего двадцать шесть лет. – Тэмсин печально покачала головой и закусила нижнюю губу.

– Двадцать семь, – прошептала женщина, настолько похожая на начальницу, что могла бы на самом деле представлять собой ее внутренний голос.

– Такой молодой, – продолжила Тэмсин, лишь мимолетным блеском в глазах выдавая свое раздражение от того, что кто-то ее поправил. – Ужасно. Мы уже связались с его родными.

– Уверен, они очень высоко ценят подобное внимание.

– Это меньшее, что мы могли сделать. В конце концов, Филип являлся частью и нашей семьи.

Стерджесс кивнул.

– Вы хорошо его знали, мисс Баладин?

– Лично я? – откидываясь на спинку кресла, уточнила Тэмсин. – Не слишком близко. В смысле, мы виделись несколько раз на больших мероприятиях, которые проводятся для сотрудников ежемесячно, как вам, наверное, известно. В нашей компании любят вечеринки.

– Ясно, – прокомментировал Стерджесс, припоминая что-то подобное. В газетах писали, как полгода назад «Мягкие касания» только что не устроили парад в собственную честь. Журналисты обожают такие истории. На мероприятии также присутствовали люди, считавшие себя знаменитостями. – Если не возражаете, я хотел бы спросить: сколько сотрудников работает в вашей компании?

– Сейчас почти восемь тысяч, я полагаю, – задумчиво надув щеки, ответила Тэмсин.

– И все они трудятся здесь?

– Примерно пять тысяч человек числятся в штате трех наших манчестерских подразделений, – произнесла она, проводя рукой по волосам. – Остальные разбросаны по дополнительным офисам в Лондоне, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Берлине, Токио и так далее. А с какой целью вы интересуетесь?

– Просто я пришел сюда, чтобы пообщаться с непосредственным руководителем мистера Батлера и кем-нибудь из отдела по персоналу, так как хотел получить общую информацию о привычках и поведении погибшего при невыясненных обстоятельствах…

– Нам дали понять, что это было самоубийство, – вмешался в разговор мужчина справа от мисс Баладин, безошибочно подтверждая свою профессию адвоката.

– Определенные факты указывают именно на это, верно, но вы должны осознавать, что полиция обязана провести всестороннее расследование.

– Конечно, – согласилась Тэмсин.

– Должен сказать, что крайне удивился, когда на встречу со мной явилась глава мультимиллиардной компании.

– Как я и упомянула, мы все здесь одна большая семья, – натянуто улыбнулась мисс Баладин. – Учитывая обстоятельства, уверена, вы понимаете, что сотрудники тяжело восприняли новости о смерти Филипа.

Стерджесс невольно покосился на прозрачную стену слева, за которой люди прыгали на надувных шарах и стреляли друг по другу из водяных пистолетов.

К чести Тэмсин, она даже глазом не моргнула, продолжив с тем же напором:

– Очевидно, что новости получили распространение не во всей компании. Отдел Фила располагался на пятом этаже.

– Конечно, – кивнул Стерджесс. – Когда мы здесь закончим, разрешите взглянуть на рабочее место мистера Батлера?

Тэмсин едва заметно повернулась вправо к адвокату. Тот так же слегка кивнул.

– Уверена, мы сумеем это организовать.

– Спасибо, – поблагодарил детектив-инспектор. – Может быть, вы знаете, не вел ли себя странно мистер Батлер в последние несколько дней, предшествующих его скоропостижной смерти?

– Нет.

– Со всем уважением, мисс Баладин, но вы буквально несколько минут назад сказали мне, что едва знали погибшего.

– Извините, – улыбнулась Тэмсин, вскидывая ладони. – Я страдаю синдромом отличника и привыкла иметь ответы на все вопросы. Конечно же, мы обсуждали это с помощниками.

– Когда?

– Этим утром, само собой. Когда получили печальные новости. Шивон – непосредственный начальник Филипа.

– Да, да, так и есть, – закивала крайняя справа от Тэмсин нервная блондинка, затем поморщилась и поправилась: – В смысле, так и было.

– И каким он вам казался?

– Он был… – Шивон сделала глубокий вдох. – Ну, знаете, Филом. То есть мы работали бок о бок почти четыре года, но ничего странного я за ним не замечала. Новость, конечно, сильно потрясла всех нас… – Она вытащила из рукава платок и поднесла к глазам. – Боже, простите.

– Ваши эмоции вполне естественны, – заверил Стерджесс, стараясь смягчить свой тон. – Я знаю, что в такой компании напряженный график. Как считаете, страдал ли Филип от чрезмерной нагрузки или, может, испытывал стресс из-за ответственной работы?

– Не думаю, – покачала головой Шивон. – Честно говоря, не происходило ничего необычного. В смысле… Никто из нашей команды не ожидал ничего подобного.

– В нашей компании уделяется особое внимание созданию психологически комфортной среды для персонала. Все сотрудники имеют возможность посещать группу поддержки, совершенно анонимно. Также мы регулярно поощряем подобные сеансы в рамках пропаганды здорового образа жизни. Кэтрин располагает полнейшей информацией… – Тэмсин бросила взгляд на ближайшую женщину слева от себя, которая энергично кивнула, не переставая что-то записывать.

– Спасибо, – поблагодарил Стерджесс и снова обратился к Шивон: – Знаете ли вы о каких-либо проблемах мистера Батлера? Финансовых? Личных?

– Нет.

– Он был холост?

– О, весьма, – слегка фыркнула Шивон и тут же покраснела. – В смысле, Фил просто… Ну, знаете, мужчина в самом расцвете лет. Он постоянно ходил на свидания.

– Неудивительно, учитывая, где он работал, – с легким смешком отметила Тэмсин.

– Еще вопрос. Не менял ли мистер Батлер… – Стерджесс замялся, пытаясь подобрать верные слова. – Не менял ли он недавно что-то во внешности?

– Вроде бы нет… – начала было Шивон, но почти сразу подняла глаза и добавила: – Подождите, пару недель назад Фил сделал новую стрижку. Я вспомнила об этом, потому что Нил слегка его поддразнивал насчет раннего облысения. Ну, мы все немного посмеялись. – Она с ужасом ахнула: – Вы же не думаете… В смысле, это всего лишь дружеские подшучивания. Совсем ничего серьезного. Ничего… плохого.

– А помимо этого?

– Нет, – покачала головой Шивон, кажется, удивленная вопросом.

– Откуда такой интерес к внешности Филипа? – осведомилась Тэмсин.

– Просто проверяю все детали, – глядя ей в глаза, ответил Стерджесс.

– Действительно странный вопрос, – поддержал начальницу адвокат.

– В самом деле? Со всем уважением, я провожу расследование, а потому могу уточнять любые моменты, которые сочту необходимыми.

– Мы очень ценим ваш добросовестный труд, – нахмурился адвокат. – Уверен, вы также цените уделенное вам мисс Баладин время, каждое мгновение которой на вес золота.

– Именно поэтому я не просил о встрече с ней, а хотел побеседовать только с непосредственным руководителем мистера Батлера, мисс… – Стерджесс кивнул на Шивон.

– Риган, – подсказала она.

– Благодарю. Таким образом, если остальным нужно идти, я не возражаю, – он вежливо улыбнулся.

– Всё в порядке, – заверила Тэмсин. – Пожалуйста, продолжайте.

– Хорошо, – проговорил детектив-инспектор, заглядывая в заметки. – Над чем в данный момент работал Филип?

Прежде чем Шивон, которой был адресован вопрос, смогла на него ответить, подал голос адвокат:

– Боюсь, мы не вправе это обсуждать.

– Ясно. Позвольте поинтересоваться, с кем имею честь беседовать?

– Генри Литлтон, – представился крепыш, выуживая из кармана визитку и одним плавным, отработанным движением отправляя ее через стол. – Начальник департамента контроля рисков.

– Понятно, – не прикасаясь к карточке, вздохнул Стерджесс. – Вот только, если память меня не подводит, всего несколько минут назад мисс Баладин утверждала, что вы готовы на все, лишь бы помочь установить причины гибели мистера Батлера.

– Так и есть, – парировал Литлтон. – Но то, над чем он работал, к делу не относится.

– Позвольте судить об этом мне, офицеру, возглавляющему расследование.

– Спокойнее, мальчики, – пожурила Тэмсин, похлопав по руке адвоката. – Не обязательно выяснять, кто из вас самый злобный альфа-самец. Конечно же мы будем рады помочь, детектив-инспектор. Генри просто хотел сказать, пусть и в своей чуть бульдожьей манере, что работа Фила не имеет отношения к его смерти. Он был одним из сотни разработчиков, занятых усовершенствованием алгоритма. Шивон может объяснить более подробно, но поверьте мне на слово, – мисс Баладин широко улыбнулась, – среди нас только она и способна понять все детали. Мой брат рассказывал мне о принципах действия приложения с того момента, как мы основали эту компанию в комнатушке над магазином по продаже кебабов в Фэлоуфилде, но, честно признаюсь, я до сих пор ничего не понимаю.

Стерджесс кивнул, решив не настаивать. На самом деле его не слишком интересовало то, над чем работал мистер Батлер, пока адвокат не начал так активно возражать, и теперь ждал продолжения.

– К слову, – небрежно проговорила Тэмсин, – вы тоже могли бы нам кое-чем помочь. Телефон Фила принадлежал не ему, а компании.

– Понимаю.

– Там могло быть установлено программное обеспечение, защищенное авторским правом, – пояснил Литлтон. – Поэтому мы хотим вернуть телефон. Безопасность – наш главный приоритет.

– Существует ли вероятность, что кто-то пытался украсть аппарат? – Стерджесс подался вперед.

– О, нет, нет, – быстро отозвалась Тэмсин.

– Ваши сотрудники имеют обыкновение выносить за пределы офиса такие вещи? Учитывая, как вы сказали, что безопасность – ваш главный приоритет.

– В этом нет ничего особенного, – снова натягивая улыбку, заверила мисс Баладин. – Иногда разработчики тестируют измененный алгоритм на своих телефонах, вот и всё. Единственная загвоздка заключается в том, что разные энтузиасты из интернета постоянно пытаются взломать наши системы. Уверена, вы понимаете нашу озабоченность безопасностью. Генри сможет спать спокойно, только когда убедится, что никто не получил незащищенный код с устройства Фила.

– Теперь ясно, – кивнул Стерджесс. – Ваша тревога вполне закономерна.

– Благодарю.

– Даю слово, что телефон будет возвращен, как только завершится расследование, а до тех пор будет находиться в полной безопасности в участке полиции Манчестера.

Улыбка Тэмсин стала натянутой. Литлтон и раньше не выглядел дружелюбным, а теперь и вовсе нахмурился и помрачнел. Стерджесс мог поспорить на крупную сумму: как только он выйдет из переговорной комнаты, телефоны старших офицеров полиции начнут разрываться от звонков.

– А теперь, если позволите, я хотел бы увидеть рабочее место мистера Батлера.