Этот писатель не похож ни на кого. Его сразу узнаёшь по невероятным словесным оборотам и нецензурной лексике , которая , впрочем , всегда у него к месту. Рассказы читаются мгновенно. Завораживают жизненностью и узнаваемостью ситуаций , которых пруд пруди хоть в Америке , хоть у нас. Очень умелое и свободолюбивое перо. Не пойму , почему некоторым нашим современным философам и публицистам Буковски не нравится…Он ведь и остроумный и очень точный в наблюдениях и оценках. Классик. Всегда актуален.
Книга-антипод «изящной словесности» – циничный герой с богатым словарным запасом нецензурной брани, алкогольным образом жизни и писательским талантом, пытающийся скрыть душевную боль за неприглядным фасадом. Читать стоит.
"Буковски плакал , когда Джуди Гарленд пела в зале нью-йоркской филармонии, Буковски плакал, когда Ширли Темпл пела "В моем супе печенье в виде зверюшек"; Буковски плакал в дешевых ночлежках, Буковски не умеет одеваться, Буковски не умеет разговаривать, Буковски боится женщин, у Буковски слабый желудок, Буковски полон страхов и ненавидит словари, монахинь, мелочь, автобусы, церкви, парковые скамейки, пауков, мух, блох, фанатиков; Буковски не воевал. Буковски стар и уже сорок пять лет не запускал воздушного змея; будь Буковски обезъяной, его бы взашей прогнали из племени... мой приятель до того озабочен сдиранием мяса моей души с костей, что едва ли задумывается о собственном существовании. -зато Буковски очень аккуратно блюет и при мне никогда не ссал на пол. как видите, я все-таки наделен некоторым шармом."
Буковски как всегда, Буковски как он есть. Грубый, пошлый, дряблый, похмельный, нежный и очень грустный. Вот не совру если скажу, что за время прочтения несколько раз замечала чрезмерную увлажненность глаз. Даже когда Буковски пишет о том, что произошло минуту назад, это звучит так, будто свершилось лет двадцить тому, и до того оно безвозвратно, и до того недосягаемо теперь... для больного старого Буковски, который считал Микки Мауса нацистом.
после прочтения возникает двоякое чувство. одновременно притягивает и отталкивает циничная пошлость, сиськи, алкоголь, мат, которая раскрывает весь андерграунд людей. кто не знаком с такой жизнью эта книга покажет вам все в явном виде.
Не в моём вкусе. Много грязи, мата и смрадных сюжетов. Очень специфическая литература. Видимо, я не готова ещё к подобному чтиву.
читается на одном дыхание очень по настоящему.
Нравится текст простой и увлекательный.
читается на одном дыхание очень по настоящему.
Нравится текст простой и увлекательный.
Круто, атмосферно, многим не понравится из-за чрезмерной мрачности и жестокости, но это дело вкуса.
Буковски точно знал о чем пишет.
— алло, Хем? это Бук. — а, Бук, я так рад, что ты позвонил! — думаю, не заглянуть ли к тебе на рюмочку. — ах, малыш, я бы с удовольствием, но, видишь ли, черт побери, меня, можно сказать, сейчас в некотором роде нет в городе. — но зачем ты это сделал, Эрни? … — мне досталась ПРЕМИЯ, и слежка, и преклонный возраст, я сидел, пил, как старый разъебай, и рассказывал всем, кто слушал, затасканные истории, я просто обязан был пустить себе пулю в лоб.
Главная тема Хемингуэя: победитель не получает ничего. Главная тема Буковски: где оказывается этот победитель после всего. Какова реальность мифического “мужыыка”, о котором тоскуют женщины и которым восхищаются мужчины? Это свалка, пар раскалённого города, ад, где томятся безумцы.
Это сумасшествие в обыденности. Тупая машинальная деятельность парней с завода, брюзжащих стариков-алкоголиков, фанатов скачек, самовлюблённых рифмоплётов, хиппарей-травокуров с восторженными глазами. Всех, кого Мечта выкинула на обочину.
Ты в ловушке, приятель, но ты об этом не знаешь…
А он выбрался. Этот старый козёл Буковски, он сумел. Неизвестно как, чёрт знает почему, но он сбежал – и написал обо всём. О зеке из карцера, бросающем дерьмо в начальника тюрьмы; о женщине, спящей со зверями, потому что они лучше людей; об одеяле, которое преследует пьяницу. О сексе, поэзии, автомобилях, ночлежках, барах, пушках и болтовне.
Мы ненавидим Буковски, когда он разрушает наши представления о тихих пятидесятых, с их джентльменами в костюмах и изящными дамами в пышных юбках. Нет, они все были безумцы: от коммивояжёра до книгоиздателя, безумная страна бомбы, телевидения и гамбургеров. А что ты сделал с шестидесятыми, Буковски? Где поколение любви, настоящая музыка и новые рубежи? Вместо этого резиновые люди с фальшивыми словами, безумные монахи, бормочущие истины укуренным адептам, физически невыносимые мини-юбки, исписавшийся Гинзберг и Джон Леннон в роли говорящей жопы. Шестой рейх для губернатора Рейгана.
Как теперь нам верить в ту эпоху, когда Мечта казалась почти достижимой? Ведь он, Буковски, жил там, а мы нет, он видел, а мы читали и переврали.
Он родился слишком поздно для величия и слишком рано, чтобы ему успели промыть мозги. Вечный старик с дрожащими руками, глазеющий на дамочек и надеющийся выиграть на заезде. Да оставьте его уже в покое! Ведь он сделал, что мог: напечатал без заглавных букв свой лучший сборник рассказов о том, как избежать ловушки.
С этой книги началось мое знакомство с Буковски. Порекомендовали мне его так: "Сиськи-письки, алкоголь и немного грустно". Так и есть.
Şərhlər, 30 rəylər