Kitabı oxu: «Девушка-Слон Ганнибала Книга Первая»

Девушка-слон Ганнибала

Книга Первая

Тин Тин Бан Суниa

от

Чарли Бриндли

charleybrindley@yahoo.com

www.charleybrindley.com

Под редакцией

Карен Бостон

Вебсайт https://bit.ly/2rJDq3f

Передняя и задняя обложки

© 2019 от Чарли Бриндли Все права защищены

Переводчик: Самед Мамедов

© 2019 Чарли Бриндли Все права защищены

Печатается в Соединенных Штатах Америки

Первое Издание Март 2019 Года

Эта книга посвящена

Бритни и Отэм Дэвис

Другие книги Чарли Бриндли

1. Карьера Оксаны

2. Последняя миссия Седьмой кавалерии

3. Раджи Книга Первая: Октавия Помпеи

4. Раджи Книга Вторая: Академия

5. Раджи Книга Третья: Дикая Кава

6. Раджи книга Четвертая: дом западного ветра

7. Демики

8. Арион XXIII

9. Последнее место на "Гинденбурге"

10. Стрекоза против монарха: Книга первая

11. Стрекоза против монарха: Книга вторая

12. Море Спокойствия 2.0 Книга 1: исследование

13. Море Спокойствия 2.0 Книга 2: Вторжение

14. Море Спокойствия 2.0 Книга 3: песчаные гадюки

15. Море Спокойствия 2.0 книга 4: Республика

16. Девушка-слон Ганнибала: книга Два путешествия в Иберию

17. Жезл Божий, Книга 1: На краю катастрофы

18. Жезл Божий, Книга 2: море скорбей

19. Не Надо Реанимировать

20. Генрих IX

скоро будет

21. Стрекоза против монарха: Книга третья

22. Путешествие в Вальдачию

23. Тихие Воды Текут Глубоко

24. Госпожа Макиавелли

Подробнее о других книгах читайте в конце этой книги

содержание

Глава Первая

Глава Вторая

Глава Третья

Глава Четвертая

Глава Пятая

Глава Шестая

Глава Седьмая

Глава Восьмая

Глава Девятая

Глава Десятая

Глава Одиннадцатая

Глава Двенадцатая

Глава Тринадцатая

Глава Четырнадцатая

Глава Пятнадцатая

Глава Шестнадцатая

Глава Семнадцатая

Глава Восемнадцатая

Глава Девятнадцатая

Глава Двадцатая

Глава Двадцать Первая

Глава Двадцать Вторая

Глава Двадцать Третья

Глава Двадцать Четвертая

Глава Двадцать Пятая

Глава Двадцать Шестая

Глава Двадцать Седьмая

Глава Двадцать Восьмая

Глава Двадцать Девятая

Глава Тридцатая

Глава Тридцать Первая

Глава Тридцать Вторая

Глава Тридцать Третья

Глава Тридцать Четвертая

Глава Тридцать Пятая

Глава Первая

Ухватившись за мертвое дерево, я плыла по темным водам сквозь тихую ночь, стараясь услышать хоть малейший звук. Но тишина окутала меня, как плотный мокрый плащ.

Почему я оказалась в реке? Неужели я была единственной брошенной девушкой?

Река двигалась подо мной, как проснувшаяся змея. Я заправила прядь мокрых волос за ухо и огляделась в опасной темноте.

Звук похожий на отдаленный гром перерос в низкий рокот.

Что это за шум?

Бревно, на которое я забралась ночью, медленно поворачивалось, дрейфуя к грязным берегам. Я думала, что наконец-то спасусь от ледяной воды, но тут река оборвалась и хлынула вперед, увлекая меня в стремительное течение. То, что я увидела в тусклом свете зари, повергло меня в ужас.

"Пороги!" Воскликнула я.

Массивные валуны вздымались вверх, как блестящие черные зубы. Я спрыгнула с бревна, пытаясь убежать, но разъяренная река, казалось, была полна решимости поглотить меня.

Впереди маячила огромная скала. - Закричала я, хватаясь за что-нибудь, чтобы спастись. Я вывернулась, но моя голова врезалась в камень, посылая вспышки боли через мой череп.

Когда я открыла глаза, меня прижало к скале еще одно бревно. Склизкая зеленая поросль покрывала гниющую кору, а две зазубренные конечности торчали наружу, как сломанные кости рук. Когда я попыталась оттолкнуть его, острая боль пронзила мою голову и плечи.

Ревущий поток подхватил меня под ноги и потащил в стремнину. Я схватилась за бревно, но промахнулась.

Я врезалась в валуны и нырнула в пенящуюся белую воду, пока не упала в глубокий бассейн.

Когда я вынырнула, задыхаясь, скользкое бревно выскочило рядом со мной. Я схватила его, позволив вихрю медленно кружить меня по кругу.

Каждое движение вызывало мучительную боль от затылка до висков. Пока я держалась одной рукой и лежала на спине в воде, облака и нависающие деревья кружились в лучах утреннего солнца.

На пальмах щебетали птицы, а легкий ветерок доносил до них землистый запах сухой земли и цветущих растений. Почему я оказалась в реке? У меня болела голова, когда я пыталась сосредоточиться. Все, что я помнила, - это как двое мужчин сбросили меня с моста. А что случилось с остальными?

Измученная борьбой с рекой, я была полностью истощена. Желание продолжать-это тоже исчезло. Поэтому я сделала неглубокий вдох и отпустила его. Когда я погрузилась в холодные глубины, на меня нахлынуло облегчение, когда спиральный мир расплылся в темноте.

Внезапно что-то движущееся в воде заставило меня вздрогнуть. Какое-то существо схватило меня за талию. Я боролась и отталкивалась от него, думая, что водяная змея держится за меня. Змей рывком поднял меня на поверхность. Я попыталась закричать, но только закашлялась и поперхнулась водой, которую проглотила.

Змея еще сильнее сжала свою хватку, пытаясь раздавить меня. Я толкнула извивающееся тело, но оно было слишком сильным. Он поднимал меня, пока я не уставилась в большой глаз, окруженный морщинистой серой кожей. Напуганный этим ужасным зрелищем, я не могла ничего сделать, кроме как дрожать в объятиях этого существа.

Зверь моргнул и переместил свою хватку на мой мокрый живот, удерживая меня подальше. Из его пасти торчали два длинных рога, изогнутые по обе стороны от меня.

Я толкнула его изо всех сил. "Отпусти меня!”

Мой пронзительный голос вспугнул стайку Ласточек с пальм. Их крылья били по воздуху в приглушенном шуме полета.

Должно быть, грохот напугал животное, потому что оно отпустило меня и заревело так громко, что у меня внутри все затрепетало. Как только он отпустил меня, я ухватилась за то, что было не змеей, а длинным извивающимся хоботом. Я обхватила его руками и крепко прижала к себе. Я не хотела, чтобы чудовище съело меня, но и падать на один из этих рогов тоже не хотела.

Я кричала, а зверь трубил, плескался и разбивался о берег реки, пытаясь стряхнуть меня с себя. Я крепко ухватилась за него, когда он задрал хобот высоко в воздух, завывая так, словно его кто-то укусил.

Возможно, в своем отчаянии я действительно укусила его за хобот, но он не мог причинить достаточно боли, чтобы оправдать такое неистовство. Существо споткнулось на песке, пробираясь сквозь кустарник, пока не врезалось задом в огромное рожковое дерево. Дерево содрогнулось до самых верхних ветвей, трясясь так сильно, что большая мертвая часть вырвалась и упала, ударившись о голову существа.

Она покачнулась. Его глаза затрепетали, закрывшись, а затем он опрокинулся, рухнув на землю в облаке пыли, листьев и веток. Голова животного ударилась о валун, и его свернутый кольцами хобот, к которому я была привязана, остановился на верхней стороне массивной морды.

Я села, пытаясь отдышаться и одновременно убирая с глаз мокрые волосы. Я взглянула на неподвижную фигуру серого зверя.

“Разве я убила его?”

Сзади послышался смех, и я обернулась, чтобы увидеть шестерых солдат. Они носили толстые кожаные нагрудники с резными боевыми сценами, а также украшенные металлические щитки, защищающие их запястья и голени.

“Ты когда-нибудь видел такое зрелище?”

Рыжебородый мужчина указал на меня узловатым пальцем. Он был одет в блестящий шлем, с длинными звериными волосами, торчащими прямо наверху и спускающимися в ряд по спине. У каждого из них было копье, а за поясом-меч.

Другой солдат бросил свой щит на песок, смеясь так сильно, что едва мог говорить. "Оболус, могучий боевой слон, положенный ребенком!" Он хлопнул ладонью по плечу своего товарища. “И к тому же никчемная полудевушка. Я сомневаюсь, что ей хотя бы двенадцать лет.”

Широкие кожаные полосы с серебряной отделкой свисали с солдатских ремней, образуя защитные юбки поверх коротких туник.

"Храбрый Оболус," сказал первый человек, "так храбр в бою, что топчет сто человек подряд, но страшная девушка хватает его за хобот, и он тут же умирает от страха." Это вызвало еще больше смеха.

Я хотела убежать, но они окружили меня.

"Сегодня вечером мы пируем!" крикнул дородный мужчина с жирными черными волосами. Он надел шлем на кончик копья и помахал им в воздухе. "На жареной ноге зверя и тушеном слоновьем ухе.”

“О, да. Два очень больших уха” сказал рыжебородый мужчина.

Он выхватил кинжал и сделал рубящее движение в воздухе. Те немногие зубы, что у него остались, были желтоватыми и кривыми, один из них был сломан, оставив зазубренный обрубок. Глаза-бусинки и перекошенный нос делали его похожим на косоглазого.

Он подошел ко мне, жестом приглашая остальных следовать за ним. Холодок прошелся по моему позвоночнику, как ледяной ноготь.

Что они собираются со мной сделать?

На мне была только маленькая набедренная повязка, еще влажная от воды.

- А где же я?

Когда я попыталась сосредоточиться, моя голова болела до самой сердцевины. Пока я оглядывалась в поисках какого-нибудь способа сбежать, мужчины все плотнее окружали меня.

“Это действительно может оказаться серьезным делом." Рыжая борода посмотрел на своих друзей, очевидно, ожидая, что они обратят на него внимание. “Мы должны надеяться и молиться, чтобы наша следующая битва не привела нас к легиону полуголых девушек." Мужчины рассмеялись. "Потому что тогда наши боевые слоны наверняка затоптали бы нас всех насмерть в своем паническом бегстве, чтобы избежать такого ужасного сражения.”

Как раз в тот момент, когда он вложил свой нож в колющую хватку, высокий человек с посохом шагнул через кольцо людей. Его одежда была необычного красно-фиолетового цвета, а тюрбан украшала золотая эмблема спереди. Украшенный драгоценными камнями Кинжал свисал с плетеного кожаного пояса вокруг его талии. Он был намного старше солдат, но держался прямо и твердо.

Солдаты молчали, пока он шел впереди них. Они попятились, внимательно наблюдая за высоким мужчиной. Рыжая борода сунул нож в ножны.

Старик покачал головой и перевел взгляд с чудовища на меня. "Дурное предзнаменование” - пробормотал он. “Это уж точно. Многие погибнут в жертвоприношении из-за этого знака богини Танит.”

Мужчины перешептывались между собой, и по их внимательному взгляду я поняла, что его слова имеют большой вес.

Я соскользнула с животного и отошла в сторону, чтобы изучить его огромное тело. Даже лежа на боку, он возвышался над моей головой.

"Слон" ...так они его называли?

Чья-то рука коснулась моего плеча, и я отскочила в сторону. Когда я обернулась, молодой человек, которого я раньше не видела, протянул мне свой плащ. Он не был солдатом, и я подумала, что он, должно быть, прибыл вместе с человеком в тюрбане. Я взяла плащ и закутался в него, дрожа от страха перед солдатами и от холодной реки.

Плащ приносил тепло, но я чувствовала сотни различных болей от всех этих порезов и ушибов. Моя спина, голова ... все болело, и усталость ослабила мои ноги.

Человек в тюрбане поднял лицо к небу и заунывно запел: Воины молились, опершись копьями на согнутые руки и сложив руки перед собой. Пока остальные что-то бормотали в небо, рыжебородый солдат опустил голову и уставился на меня. Голодное животное не могло бы напугать меня сильнее.

"А теперь иди," прошептал молодой человек.

Я отступила назад, путаясь в ногах и чуть не спотыкаясь. "Куда же это?" Переспросила я.

В отличие от солдат с заросшими кустами лицами, он был чисто выбрит и говорил тихо. На его карие глаза-цвета миндаля и меда-было легко смотреть. Он не носил оружия и не носил доспехов, но у него был пояс вокруг пояса его белой туники. Пояс был сделан из той же необычной ткани, что и мантия высокого мужчины.

Он положил руку мне на спину и повел прочь от солдат, к опушке леса. "Поспеши по этой тропинке к лагерю и спроси женщину по имени Изебель. Она найдет тебе что-нибудь поесть. Иди скорее, пока Ганнибал не пришел сюда и не увидел одного из своих слонов, лежащих на земле.”

С мучительной мыслью я побежала по тропинке, ведущей в лес. Я была благодарна ему за то, что он так удобно устроилась в своем плаще, и знала, что должна была бы поблагодарить его. Толстый плащ был испещрен зелеными пятнами листвы и оттенками загара. Она простиралась почти до самой земли, покрывая меня от плеч до лодыжек.

Я остановилась и оглянулась, но молодой человек уже исчез.

Большая шишка на затылке болела сильнее, чем когда-либо. Когда я дотронулась до него, боль пронзила мой лоб и глаза, вызывая головокружение.

Если бы только я могла лечь и немного поспать.

Клочок травы, похожий на мягкую зеленую постель, лежал под ближайшим дубом. Когда я сделала шаг в сторону травы, то услышала шум в отдалении. Залаяла собака, и лязг металла эхом разнесся по лесу.

Лагерь должен быть где-то поблизости.

Я пошла на звук, слишком измученная, чтобы бежать дальше.

Рядом с тропинкой мальчик собирал хворост. Он был одет в коричневую тунику, а его лохматые волосы были стянуты сзади кожаным шнурком. Он презрительно усмехнулся, и я удивилась, почему это так. Одна из палок выпала у него из рук, он схватил ее с земли и закинул за плечо, словно собираясь бросить в меня. Я не сводила с него глаз и подняла зазубренный камень размером с мой кулак, вызывающе подняв его. После того, как я пережила реку, слона с его длинными рогами и пугающих солдат, я не собиралась бояться мальчика. Он был выше меня, но камень был у меня.

Он взмахнул палкой, ударившись о ближайшее дерево, затем повернулся и пошел прочь, неся свой груз дров по тропинке. Когда он скрылся из виду, я продолжила свой путь тем же путем, что и он, держа свой камень под рукой.

Ближе к концу тропы легкий ветерок принес восхитительный запах еды, заставив мой пустой желудок сжаться от голода.

Тропинка выходила из соснового леса, петляла возле большого серого шатра и спускалась по пологому склону к главному лагерю. Множество палаток и деревянных хижин усеивали ряд невысоких холмов, раскинувшихся по всему ландшафту подобно небольшому городу.

Я последовала за запахом готовящейся пищи к серой палатке, где в лучах утреннего солнца у костра стояла женщина. Она нарезала овощи в кипящую кастрюлю. Несколько столов с деревянными скамьями окружали очаг.

Она потянулась за репой и посмотрела в мою сторону. Ее медово-миндалевидные глаза сузились, глядя на меня.

“Откуда у тебя этот плащ?”

Я посмотрела вниз, шаркая ногами в грязи. Я не знала, что сказать.

Женщина подошла ко мне с ножом в руке. Я сделала шаг назад.

“Это плащ Тендао. Где ты его взяла?”

Я поплотнее закуталась в плащ, но тут же вспомнила о молодом человеке. Он велел мне попросить женщину, которая даст мне что-нибудь поесть.

“Ты знаешь об Изебель?”

“Меня зовут Изабель. Почему ты носишь плащ Тендао и спрашиваешь обо мне?”

Она подошла ближе и схватила плащ. Я посмотрела на нож в руке женщины, потом снова на ее лицо. На ее стиснутой челюсти вздулись узелки, а брови нахмурились, искажая ее прекрасное лицо.

Я держала плащ закрытым, но Изабель была слишком сильна для меня. Она рывком распахнула ее. Внезапная перемена, которую я увидела в ней, поразила меня. Суровые черты ее лица преобразились так сильно, что, казалось, ее место занял другой человек. Раздражение и гнев быстро сменились сочувствием и нежностью.

"Великая Мать Элисса!" Изабель уставилась на мое израненное тело. “Что с тобой случилось?”

Глава Вторая

На Изабель было лоскутное платье выцветших желтых и коричневых тонов, а вокруг узкой талии был повязан рваный фартук. Ее длинные темные волосы были заплетены в замысловатую косу вокруг макушки. Она была еще не стара, даже не дожила до середины своей жизни, но что меня больше всего поразило, так это ее лицо без морщин; цвета сливочной корицы, черты ее были мягкими, как Лунный свет на шелке.

Я посмотрела на свое тело и увидела множество порезов и синяков. Только тогда я поняла, какое ужасное испытание мне пришлось пережить. У меня болело все тело, особенно затылок. Я вспомнила, как мне было плохо и жарко, очень жарко, пока меня не бросили в реку. Но кроме этого, от моей памяти мало что осталось. Слабость охватила меня, и я почувствовала себя хрупкой, как сломанная конечность на холодном ветру. Я покачала головой в ответ на вопрос Изабель.

“Ты такая худая." Изабель осторожно закрыла плащ и обняла меня.

Если кто-то и обнимал меня раньше, я не могла вспомнить. Я отпустила камень, надеясь, что она не услышит, как он упал на землю.

"У тебя мокрые волосы." Она взяла длинную прядь волос, пригладила ее на моем плече и взяла меня за руку. "Иди сюда, там тепло.”

Изабель подвела меня к камину, где я села и прислонилась спиной к бревну. Огонь согревал мое измученное тело, а дым от потрескивающих сосновых сучков окутывал меня приятным, успокаивающим запахом. Я уставилась в огонь, наблюдая, как пламя прыгает и танцует. Огонь казался мерцанием самой жизни.

Куда девается огонь, когда все дрова сгорают?

“Ты можешь съесть Конту лука с ухасой?" спросила она.

“Да.” Я никогда не слышала о Конту луке, но знала, что могу съесть все, что угодно.

Изабель взяла глиняную чашу и вытерла ее краем передника. Она использовала деревянную ложку, чтобы наполнить его дымящимся зерном, смешанным с кусками мяса. В глиняном горшке, стоявшем на плоском камне у огня, был густой красный соус. Она намазала ложку соуса на тарелку с едой.

Я взяла у нее чашу и погрузила в нее пальцы. Еда была слишком горячей, но я не могла дождаться, когда смогу взять ее в рот. Восхитительный вкус мягкой твердой пшеницы и пикантных кусочков баранины согревал мой дух, а горячий соус ухаса имел пряный привкус. Я проглотила, не жуя, и снова полезла в миску. Прежде чем я успела откусить второй кусок, мой пустой желудок взбунтовался против еды. У меня закружилась голова. Мой живот свело судорогой. Я попыталась поставить миску на стол, но Изабель протянула руку, чтобы взять еду, прежде чем я уронила ее.

Схватившись за живот, я поплелась к краю палатки, где меня вырвало остатками съеденной пищи. Мой желудок продолжал сжиматься и содрогаться.

Мягкие слова утешения Изабель и влажная ткань на моей шее помогли мне почувствовать себя лучше. Вскоре мой желудок успокоился, и она развернула меня, чтобы умыть лицо.

“Когда ты в последний раз ела?”

Я попыталась собраться с мыслями. “Не сегодня.”

“Давай. Я думаю, что тебе следует выпить немного вина с изюмом, прежде чем положить еду в пустой желудок. Немного вина оказывает успокаивающее действие, но слишком много, и ты будешь пьяна, как ворон, съев перебродивший виноград.”

Я улыбнулась, представив себе пьяного ворона, кувыркающегося в воздухе. Когда я подняла глаза, Изабель подмигнула мне.

Я сидела у огня, завернувшись в плащ Тендао, и потягивала сладкое вино, которое она мне налила.

"Возьми только немного," сказала Изабель. "Давай подождем, пока твой желудок не возненавидит вино так же, как и еду.”

Я кивнула и отставила чашу в сторону. Обжигающее тепло успокоило мой живот, и мне показалось, что вино больше не поднимется. Я потянулась за ножом, лежащим на камине очага, и взяла одну из репок из корзины, чтобы почистить ее, как это сделала Изабель ранее. Она улыбнулась мне, нарезая морковь в большой глиняный горшок. Тушеное мясо пахло восхитительно, но у меня не было ни малейшего желания злить свой желудок во второй раз.

“Не думаю, что я когда-либо встречала кого-то настолько спокойного," сказала Изабель. “Неужели тебе нечего сказать?”

Я положила репу в кастрюлю, пытаясь собраться с мыслями. Мои мысли все еще были туманны, а голова болела сильнее, чем когда-либо. Изабель, вероятно, думала, что я тупица или дура.

Наконец, я спросила: "Что ест слон?”

Поднятая бровь Изабель была единственным признаком того, что вопрос показался ей странным. "А слон?" сказала она. "Да ведь он ест все, что растет. Если он достаточно голоден, то съест всю верхушку взрослого дерева." Она потянулась за другой морковкой. "Большой боевой слон может съесть целую телегу дынь или полполя твердой пшеницы. Иногда даже целый стог сена.”

“Но разве он стал бы есть девочку?”

Изабель рассмеялась. "Нет, он не ест никакого мяса, только зеленые и желтые растения, которые растут из земли. Он никогда не съест ребенка. Выпей еще немного вина, но не слишком быстро.”

Я сделала, как она сказала, и вскоре моя голова, вместе с желудком, почувствовала себя лучше.

“Теперь," сказала Изабель, " возьми немного Конту лука, но на этот раз пожуй, прежде чем проглотить.”

Еда была еще теплой и очень вкусной. Я откусила совсем немного и поставила миску на стол.

“Как тебя зовут?" Спросила Изабель, потянувшись за большой желтой луковицей. Она срезала стебель и посмотрела на меня.

Мои воспоминания остановились на том месте, где эти люди бросили меня в реку, но так же, как я могла использовать слова, чтобы говорить с Изабель, я знала и другие вещи. Как и вино с изюмом—я узнала его вкус и вспомнила, как его делают.

Кое-какие знания возвращались ко мне по крупицам; я знала, что больных девочек выбрасывают вместе с разбитой глиняной посудой и вчерашним пеплом, но не помнила, чтобы у меня когда-нибудь было имя.

Я отрицательно покачала головой.

Выражение лица Изабель смягчилось, и она опустила глаза. Возможно, лук, который она нарезала в кастрюле, был немного сильнее обычного. Она оглядела очаг, как будто что-то искала, и в конце концов взяла старую деревянную ложку. Она некоторое время рассматривала трещину в ручке, прежде чем заговорить.

“У тебя нет имени?”

Я вытерла щеку тыльной стороной ладони. “Нет.”

“Ну что ж," сказала Изабель, "давай придумаем тебе имя. Я считаю, что это большая честь, когда боги решают, что девушка должна сама выбрать себе имя. Не так ли?”

Я хотела согласиться и уже знала, какое имя хотела бы иметь, но промолчала. Может, я и не помню, чтобы у меня когда-нибудь было имя, но я знала, что дети, особенно девочки, не должны говорить громко.

Откуда мне это знать?

Каждый раз, когда я пыталась что-то вспомнить, моя память ускользала, как испуганный голубь, мечущийся в туманной дымке.

Изабель смотрела на меня, очевидно, ожидая ответа, но она также сохраняла терпение, как будто зная, что я борюсь со своими мыслями.

Я не знала, что сказать.

Может быть, мне стоит рассказать Изабель о том имени, которое я хочу для себя.

Желудку стало легче, но голова болела. Когда я моргнула, маленькие черные точки закружились перед моими глазами, исчезли, а затем снова появились вместе с болью. Я потрясла головой, пытаясь прояснить зрение.

“Хочешь послушать историю, пока я готовлю?" Спросила Изабель.

“Да." Я потянулась за своей чашкой Конту лука. “Пожалуйста.”

"Эта история о нашей богине-матери, королеве Элиссе. Много-много лет назад, еще при жизни деда моего отца, царица Элисса, которую римляне называют Дидоной, пришла к берегам Бирсы со своей древней Родины далеко на востоке. Она попросила у людей, живущих здесь, небольшой клочок земли, где она могла бы поселиться с несколькими последователями, которые путешествовали с ней через море. Вождь этих хитрых и лживых людей сказал королеве Элиссе: "ты можешь иметь столько земли, сколько может быть покрыто шкурой одного быка, и цена будет один талант серебра."

"Талант?" Я встала, чтобы поставить пустую миску на стол. “Что такое? .. ”

Все вокруг меня расплылось и закружилось. Последнее видение, которое я помнила, было Изабель, тянущаяся ко мне.

* * * * *

Проснувшись, я лежала на мягких звериных шкурах у костра, накинув на себя плащ Тендао. Серый брезент мягко колыхался на ветру, а у моих ног сидела женщина и смотрела на меня.

“Как ты себя чувствуешь?" спросила женщина.

Я медленно села, пытаясь понять, что произошло. В голове у меня гудело, как рой разъяренных пчел. Когда я огляделась вокруг, мой разум прояснился, но все казалось странным: потрескивающий огонь, едкий дым, вьющийся в мою сторону, и столы, окружающие огонь для приготовления пищи, как жестконогие животные, терпеливо ожидающие, когда их накормят. Желтый солнечный свет косо падал на верхушки деревьев, заливая все вокруг золотом и янтарем. Лицо женщины сияло в предвечернем сиянии.

Я вспомнила, что она Изабель.

Я накинула плащ на плечи, вытянула руки и коснулась затылка. Шишка спала и уже не была такой болезненной, как раньше.

"Хорошо," сказала я. “Я чувствую себя хорошо." Я замолчала на мгновение, пытаясь вспомнить. “Ты рассказывала мне историю о королеве и быке, но я не помню конца.”

"Ты помнишь, как упала?”

“Нет.”

“Ты проспала весь день," сказала Изабель.

"Мне очень жаль.”

“Не извиняйся. Ты была измотана.”

“Пожалуйста, не могла бы ты рассказать мне эту историю еще раз?”

"Я так и сделаю." Изабель поднялась. “Но сначала я хочу, чтобы ты встала и посмотрела, не упадешь ли ты в огонь, как чуть не упала сегодня утром.”

Когда я встала, Изабель взяла меня за плечи и посмотрела мне в глаза.

“Ты собираешься упасть?" спросила она.

Я покачала головой, потом посмотрела на свою пустую миску на столе.

"Голодна?”

“Да.”

Изабель наполнила чашу наполовину Конту Лукой и протянула мне. Я сидела у огня, пока она помешивала в большом котле и рассказывала мне историю королевы Элиссы с самого начала.

Когда она перешла к части о серебре, я спросила: "талант? А что такое...?”

Изабель посмотрела на меня с беспокойством, возможно, думая, что я снова упаду в обморок, но потом я улыбнулась ей. Она улыбнулась и продолжила:

"Талант- это большой слиток серебра." Она подняла свой нож. "В два раза длиннее моего ножа и равен весу, который один человек может нести в течение одного дня. Его ценность-шесть боевых слонов, а может быть, и семь." Она достала из корзины морковку и положила ее в огромную кастрюлю. "Наша Элисса была очень красива, с длинными вьющимися волосами и милой улыбкой, но она не была такой тупой, какой могла бы показаться этим простым туземцам. Немного подумав, она приняла их предложение. Затем с помощью своих служанок она разрезала бычью шкуру на множество тонких полосок. Затем королева Элисса проложила эти полосы от края до края широкой дугой, идущей от берега моря, вокруг холма и обратно к берегу на другой стороне.

"Я получу эту землю, которая теперь покрыта шкурой одного быка," сказала Элисса вождю этих людей.

Видя, что их перехитрили, туземцы неохотно отдали ей землю и пожелали удачи в строительстве поселения. Они ушли с талантом серебра, чтобы оплакать свою потерю.

"Элисса выбрала участок береговой линии с одной из лучших естественных гаваней на всем южном побережье моря Таласса, которую римляне называли Маре Интернум. Это впоследствии оказалось очень полезным для королевы Элиссы и поселения, которое она назвала новым городом, то есть нашим Карфагеном.”

Мальчик, который угрожал мне палкой в лесу, подошел к Изабель. Я удивился, увидев его, и удивился, зачем он пришел к ее костру.

Он полез в котел за куском мяса, но Изабель схватила его за руку и оттолкнула.

"Посмотри, какие у тебя грязные руки. Тебе виднее.”

“Я очень голоден.”

"Ты можешь подождать, как и все мы. Ты отвез дрова в Бостар, как я тебе велела?”

Он кивнул, но его глаза были прикованы ко мне и моей миске с Конту Лукой. “Она украла плащ Тендао.”

“Нет, она не крала.”

Я взяла из миски большой кусок мяса и откусила от него. Я изучала мальчика, который казался старше меня, возможно, на одно лето. В отличие от карих глаз Изабель, его глаза были слегка серыми.

Какого цвета у меня глаза? Надеюсь, они такие же коричневые, как у нее.

“Тогда почему она его носит?" спросил мальчик плаксивым голосом. Его отношение к Изабель было угрюмым, и он насмехался надо мной, как будто я вызывала у него отвращение.

Изабель с такой силой ударила деревянной ложкой по краю горшка, что я испугалась, как бы она не разбилась. Затем она пристально посмотрела на мальчика, пока он не опустил глаза.

“Если ты не научишься держать язык за зубами, кто-нибудь вырвет этот злобный кинжал у тебя изо рта. Ты меня понимаешь?”

"Да," сказал он, глядя на меня краешком глаза.

Неужели он думает, что я виновата в его ругани? У него отвратительный язык, и он заслуживает того, что получил. Я достала из корзины еще одну репу. Возможно, он ничего и не понял из слов Изабель, но я поняла. И судя по тому, как она обращается с ним, я думаю, что он может быть ее сыном, возможно, братом Тендао. Жаль, что он совсем не похож на этого молодого человека.

Мне хотелось побольше узнать о Королеве Элиссе, ее распущенных кудрях, ее милой улыбке и умных манерах, но я не хотела, чтобы Изабель продолжала свой рассказ в присутствии мальчика. Я хотела, чтобы она была рассказана мне одной, чтобы я могла оставить ее себе на день, когда смогу передать ее другой глупой маленькой девочке, которая ничего не знает о красивых вещах.

Я закончила срезать кожуру с репы и, положив ее в кастрюлю, взглянула на Изабель и указала на корзину. Она кивнула, и я взяла еще одну, чтобы поработать над ней.

Мальчик вытер руки о тунику после мытья и опустился на колени в грязь. Он потянулся за репой и очистил ее ножом, который вытащил из ножен на поясе.

"Джабнет," сказала Изабель. “Ты видишь, где солнце?”

Итак, его зовут Джабнет. Глупое имя для глупого мальчика. Имя, которое я выбрала для себя, гораздо лучше, и к тому же благородное, возможно, даже царственное.

Джабнет посмотрел на запад, где солнце уже опустилось за верхушки деревьев на дальней стороне лагеря. "Да, Мама.”

Он был почти такого же роста, как и его мать, и если бы время от времени улыбался, то мог бы быть даже красивым. Но его кислое выражение испортило всю его личность.

“Чем ты занимаешься каждый день, когда заходит солнце?”

"Убери со стола." Его плечи поникли, и он уставился в землю. “И поставь чаши для питья, вино и светильники." Он бросил частично очищенную репу обратно в корзину и вытер нож о рукав.

"Я должна каждый день говорить тебе, что делать в это время?”

“нет мама.”

Джабнет нахмурилась и сунул нож обратно в ножны. Когда он повернулся, чтобы заняться своими делами, он намеренно наступил мне на босую ногу своей сандалией. Край его сандалии врезался мне в ступню, но я отказалась доставлять ему удовольствие слушать, как я кричу или жалуюсь его матери.

“Когда придут солдаты," сказала Изабель, " мы устроим тебе место для ночлега. Не хочешь переночевать в моей палатке?”

"Солдаты?”

Они мне не нравились. Они были злыми и уродливыми. Я знала, что они будут смеяться надо мной и над бедным слоном Оболусом. Я могла бы вынести все насмешки, которыми они осыпали меня, но Оболус больше не мог защищаться. Они, вероятно, резали его на части и жарили мясо на своих кострах, посмеиваясь над его глупостью. Мне было жаль это большое животное, и мне было грустно думать, что я была причиной его смерти.

“Да," ответила Изабель. "Вечером мужчины приходят в лагерь в поисках ... ГМ ... удовольствий, а потом некоторые приходят сюда поесть. Я всегда готовлю для них еду, и если им это нравится, они оставляют мне несколько медяков или безделушек от своих побед на поле боя.”

“А если им не понравится твоя еда?”

“Ну, тогда они разбрасывают вещи и разбивают мою глиняную посуду." Она посмотрела на меня и, должно быть, заметила мое задумчивое выражение. “Я просто шучу," сказала она. “Они знают, что лучше не устраивать беспорядков за столами Изабель.”

Я не была уверена, что это значит, но я определенно не хотела, чтобы она когда-нибудь снова разозлилась на меня, как тогда, когда впервые увидела меня в плаще Тендао.

“А теперь," сказала Изабель, "покажи мне все свои пальцы.”

Я отложила репу и подняла руки с растопыренными пальцами. Изабель сделала то же самое, затем опустила пальцы правой руки, оставив только большой палец. Я подражала ей. Теперь у меня были подняты все пальцы одной руки, плюс большой палец другой.

“Вот," сказала Изабель, "сколько мне нужно буханок хлеба.”

“Шесть.”

- Она подняла бровь. “Отлично. Я рада, что ты знаешь цифры." Она указала на большой глиняный кувшин, стоявший рядом с открытым пологом палатки. “А теперь не могли бы Вы отнести бутыль с изюмом Бостару и сказать ему, что она от его доброго друга Изабеля в обмен на шесть буханок самого свежего хлеба?”

“Да.” Я была готова помочь всем, чем смогу. “А где Бостар?”

"Палатка булочника всего в полете стрелы отсюда." Она указала на восток. “Такой образ. Ты почувствуешь запах хлеба, когда подойдете ближе." Она поколебалась, прежде чем продолжить. "Будь осторожна с кувшином. Я не хочу, чтобы ты пролила хоть одну каплю. Это вино очень ценное. Ты понимаеш? .. " Она, очевидно, забыла, что у меня нет имени.

"Оболус," сказала я.

Глаза Изабель расширились. Может быть, она не поняла этого слова. “Ты сказалв Оболус? Он-большой слон.”

“Это имя, которое я хочу для себя.”

Джабнет рассмеялся У меня за спиной, и я поняла, что он все слышал.

“Она наполовину слониха," сказал он. “Я знал, что с ней что-то не так. Вероятно, ее отец-слон, а мать...”

Испепеляющий взгляд Изабель заставил его замолчать. Он вернулся к наполнению ламп оливковым маслом и заправке их новыми фитилями из хлопка.

“Ты можешь выбрать себе любое имя," сказала она. “Но ты думаешь, что имя слона тебе подходит?”

“Да.”

Я взяла тяжелый кувшин и пошла искать Бостара.

Глава Третья

Мягкая деревянная пробка, прижатая к месту и плотно запечатанная куском хлопчатобумажной ткани, заткнула носик кувшина с вином Изабель. Я обхватила тяжелую бутыль обеими руками и положила ее на дно.

На протяжении всего пути к палатке Бостара мое внимание привлекали различные виды деятельности: кузнец придавал клинку форму куска черного металла; кожевник вырезал узор битвы в кожаном нагруднике; Гончар обработал кусок глины в большую амфору.

Рабыня, примерно моего возраста или чуть моложе, стояла перед черным шатром, используя прядильное устройство, чтобы сделать пряжу из хлопка. Сбоку на ее лице красовалась метка владельца. Она улыбнулась и что-то сказала, но я не понял ее слов.

“Мне нужно найти Булочника Бостара, но в следующий раз я остановлюсь поговорить.”

Она сделала никаких признаков того, что она услышала меня. Я подождала, но она вернулась к своей работе, и я пошла к булочнику.

Я подошла к изгибу тропы, где одна тропинка уходила под углом, а другая резко поворачивала в противоположном направлении. Палатка пекаря стояла где-то на тропе слева, но самое удивительное зрелище я увидела на другой тропе, ведущей вниз между деревьями.

"Слоны!”

Очарованная видом и звуками множества слонов, я взяла кувшин в руки и направилась к ним. Сотни слонов, больших и маленьких, выстроились по обе стороны извилистой тропы. Большинство из них были серыми, но некоторые-темными, почти черными. У некоторых были маленькие уши, но у многих были огромные уши, которыми они махали взад и вперед, как веерами. Большие слоны были прикованы цепями к металлическим столбам, вбитым в землю, в то время как слонята бегали свободно.

Несколько животных ели сено из ближайших стогов. Один из проводников сунул дыню в открытую пасть слона. Зверь раздавил его, наклонив голову, чтобы поймать сок, а затем проглотил все целиком, кожуру, семена и все остальное. Другие сломал зеленых, густолиственных ветвей, толще, чем моя рука, на небольшие кусочки, используя свои хоботы и бивни. Несколько мальчишек сновали мимо с бурдюками речной воды,которую они выливали в ямы между каждой парой слонов, чтобы те могли напиться. Я хихикнула, когда один из слонов набрал воды в хобот, а затем принял душ, чтобы остыть.

Сильный, резкий запах от большого скопления животных наполнял воздух, но он не казался мне неприятным.

Слоны выглядели очень красиво, и их хоботы всегда были в движении... они ели, пили или хватались за какие-то предметы поблизости.

Вот как Оболус вытащил меня из воды...

Одно из животных привлекло мое внимание. В дальнем конце ряда справа стоял слон, намного выше остальных. Он ел из небольшого стога сена, время от времени принимая дыню, предложенную проводником. Я узнала что-то в его движениях, когда он схватил охапку сена и встряхнул ее, прежде чем запихнуть в рот. Очертания его головы и ушей показались мне знакомыми.

Может ли это быть?

Я ускорила шаг и чем ближе подходила к животному, тем сильнее чувствовала, что это может быть Оболус. Но там было так много слонов, и разве Оболус не был мертв, сбитый упавшим стволом старого дерева у реки, а затем ударившийся головой о валун, когда он упал? Эти клыки, торчащие изо рта-они были очень длинными и изящно изогнутыми вверх, выделяя его среди остальных.

Это был он!

"Оболус!" Я уронила кувшин с вином и побежала вниз по тропе. "Оболус! Оболус!”

Носильщики, водоносы и помощники остановились и уставились на меня. Большой слон дернул головой в мою сторону, его огромные уши встали дыбом. Дыня, которую он только что раздавил, выпала из его открытого рта. Один из проводников вышел, широко раскинув руки, чтобы остановить меня, но я пригнула голову и обежала его.

Когда я закричала: "Оболус!" глаза его снова расширились, он встал на дыбы, высоко поднял голову и затрубил в хобот.

"Оболус, ты жив.”

Он попытался уйти от меня, но его левая передняя нога была прикована к металлическому столбу, вбитому в землю. Он попятился к цепи, продолжая трясти массивной головой и рычать.

“Я так рада тебя видеть.”

Он топнул ногой по земле и издал глубокий рев, напугав всех остальных слонов, заставив их натянуть цепи и завыть. Носильщики кричали и бегали вокруг, пытаясь их успокоить. Вверх и вниз по ряду от одного испуганного животного к другому распространялся ужас, и вскоре все вокруг пришло в смятение. Освобожденные слонята бегали вокруг с поднятыми хоботками, визжа и суетясь, как будто за ними гнался Ваал, Бог бурь.

Я застыла, как вкопанная. Огромный зверь топал и ревел, посылая волны страха через меня, но его поведение казалось искусственным проявлением силы. Когда я протянула руку и шагнула к нему, он покачал своей массивной головой и попытался отступить. Металлический столб ослабел, когда он потянул за цепь, и казалось, что она может податься, но затем он расслабился и протянул свой хобот к моей руке. Я услышала, как он глубоко вздохнул, думая, что, возможно, он пробует мой запах, пытаясь понять.

Зная, что его огромные ноги могут раздавить меня, как мышь под падающим деревом, или он может сбить меня с ног своим стволом, я глубоко вздохнула, подошла к нему и похлопала по ноге.

“Я думала, что ты умер, и никогда не благодарила тебя за то, что ты вытащил меня из реки. Ты спас мне жизнь.”

"Отойди от моего слона!" кто-то закричал.

Я проигнорировала его и посмотрела в один из больших карих глаз Оболуса. Он был так высок, что двое мужчин, стоявших друг у друга на плечах, едва касались его макушки. Он продолжал издавать угрожающие звуки, но они стали тише, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Если бы он захотел, он мог бы просто поднять ногу и пнуть меня через тропу, но он не двигал ногой там, где я стояла. Однако закованной в цепи ногой он продолжал топтать землю и дергать металлическое ограждение.

Грубые руки схватили меня за плечи и потащили прочь.

"Оставь меня в покое!" Закричала я.

“Ты наводишь ужас на всех животных," прорычал мужчина. "Бесполезная девчонка не имеет права бегать сюда и пугать их. Посмотри, что ты наделала. Все вокруг в ужасе.”

Пока он тащил меня назад, я брыкалась и сопротивлялась. "Отпусти меня!" Закричала я.

“Я сломаю твою тощую шею, если ты не перестанешь кричать.”

Он схватил меня обеими руками, сжимая пальцами мое горло, душа меня. Я вцепилась в его запястья, пытаясь вырвать руки, но он был слишком силен. Мое сердце колотилось, а грудь тяжело вздымалась, когда я пыталась дышать.

Мужчина развернул меня, повернувшись спиной к Оболусу. "Почему невежественный ребенок приходит сюда, кричит и плачет?...”

Его слова оборвались, а пальцы отпустили мое горло. Затем хобот Оболуса обхватил его за талию и оторвал от земли.

"Нет, Оболус!" Прохрипела я. "Опусти его." Я потерла горло и почувствовала отпечатки его рук там, где он сжимал мою шею.

Оболус держал орущего человека вверх ногами, высоко в воздухе. Туника мужчины упала ему на голову, а из-за пояса выпала палка, когда он попытался схватить слона за хобот.

Я взглянула на палку. Он был длиной с мое предплечье, отделанный золотом и украшенный замысловатой гравировкой из виноградных лоз и листьев. Золото на одном конце имело форму небольшого тупого крючка, а противоположный конец был плоским. Палка была похожа на дубинку. Я заметила, что у нескольких других мужчин были такие же палки, но они были отделаны серебром или медью, а не золотом.

Несколько человек подбежали с крюками на длинных ручках, но вместо того, чтобы заставить Оболуса отпустить человека, они начали смеяться. Это взбесило его еще больше.

- Бей его!- закричал он. “Убий его. Вытащи меня отсюда.”

Мужчины только рассмеялись и указали на болтающегося человека. Даже водяные мальчики пришли посмотреть на это веселье.

- Оболус!- Закричала я и шлепнула его по ноге. "Пожалуйста, не трогайте его.”

Слон наклонил голову и посмотрел на меня. Я высоко подняла руку и погладила его по нижней части уха. Он моргнул,посмотрел на мужчину, потом на меня.

Я знала, что потребуется лишь небольшое давление со стороны огромного туловища Оболуса, чтобы выжать из него жизнь.

- Опусти его.- Мой голос надломился, совсем не звуча убедительно.

Обол опустил человека на землю, ослабив хватку. Парень упал на землю, тяжело приземлившись на одно бедро, а затем упал навзничь. Двое рабочих опустились на колени, пытаясь помочь ему подняться.

“Так-то лучше," сказала Я Оболусу и, взяв в руки конец его сундука, посмотрела на него снизу вверх. "Спасибо, что снова спас мне жизнь, но этот человек рассердился только потому, что я расстроила тебя и всех остальных слонов.”

Человек на земле задыхался, когда шум на тропе утих. Слонята перестали бегать и опустили хоботы, чтобы посмотреть на меня и Оболуса, который приложил конец хобота к моей щеке и понюхал мое лицо и волосы.

“А теперь," сказала я, "я дам тебе поесть дыни и обещаю больше не бегать и не кричать, если ты не будешь сходить с ума от каждой мелочи.”

Я взяла большую желтую дыню из стога сена и протянула ему. Он свернулся калачиком и открыл рот. Я засунула его внутрь и рассмеялась, когда он с хрустом опустился на него. Он наклонил ко мне голову, и я погладила его по щеке.

"Хороший мальчик.”

“Я убью ее!”

Когда я услышала хриплый голос позади себя, я повернулась и попятилась к ноге Оболуса.

Мужчина с трудом поднялся на ноги.

“Нет," сказал другой мужчина, который удержал первого мужчину, положив руку ему на плечо. "Видишь, как она его успокоила?" Он был крупным мужчиной, широкоплечим и мускулистым, но глаза его были глубокими и задумчивыми. Он посмотрел на меня с добрым выражением лица. “Это тебя Оболус вытащил из реки, не так ли?”

Я молча кивнула.

“Я так и думал." Он взял другого мужчину за руку. "Укарон, ты же знаешь, что эти несчастные животные реагируют на то, о чем мы не знаем. Вы видели, как он подчинялся ее приказам, как будто они тренировались вместе всю свою жизнь. Я видел это только один раз, когда они привезли сюда того мальчика из Индии, того, что был убит Римским копьем в Мессине. Как же его звали?”

"Поничар." Укарон отряхнулся. “Ну и что с того?”

Я уставилась на Укарона. Кожа на его лице была слишком натянута, губы растягивались в постоянной усмешке, а скулы и подбородок почти торчали наружу. Его глаза были опущены и влажны, как у больного, но, возможно, это было потому, что обол чуть не убил его.

“Это было то же самое, Укарон," сказал другой мужчина. “Тот мальчик, Поничар, когда он впервые встретил слона Ксетоса. Ты же помнишь, каким негодяем может быть это животное. Однако с того самого момента, как Поничард наложил на него руки, Ксетос был в подчинении у мальчика, так что нам пришлось усмирить зверя, когда мальчик погиб в бою. И вот теперь Оболус установил крепкую связь с этим ребенком, а она с ним. Я не смею пытаться объяснить, какое предназначение имеют боги для таких вещей, так же как я не подвергаю сомнению их бесконечную мудрость. Я предлагаю вам не вмешиваться в отношения между зверем и ребенком.”

"Ты совершенно не прав, Кандауло." Укарон не сводил с меня глаз, пока говорил с этим человеком. “Она дитя демона. Она пыталась запугать этих животных, чтобы они уничтожили лагерь. Если здесь и замешаны какие-то боги, то это боги подземного мира." Он вытер волосатой рукой рот, выхватил дубинку у стоявшего рядом с ним человека и бросился прочь.

- Иди, девочка, - сказал Кандауло. “И когда в следующий раз вы рискнете пройти вдоль Элефант-Роу, я предлагаю вам сделать это тихо.”

- Да, Кандауло. Я буду.- Я похлопала по стволу, который оказался у меня на плече. Серая кожа слона казалась грубой и старой, со всеми морщинами, но на ощупь она была мягкой, и прикосновение к ней было нежным. "До свидания, мой большой друг. Спи спокойно сегодня.”

Оболус потянулся за сеном, и я схватила для него пригоршню, но потом вспомнила.

“О нет, " прошептала я, "кувшин вина Изабель!”

Я бросила сено и побежала обратно на Элефант-Роу.

Глава Четвертая

Все, что я нашла, было большое грязное пятно вина на тропе. Я упала на колени и погрузила пальцы в пурпурно-коричневую грязь, не желая верить тому, что говорили мне глаза. Но это было правдой: драгоценное вино из изюма Изабель исчезло. Я потерпела неудачу.

Она доверила мне отнести вино булочнику в обмен на хлеб, но я не успела сделать и половины. Вид живого Оболуса полностью затуманил мое чувство ответственности, а мои собственные чувства затмили желание сделать что-то хорошее для Изабель. В довершение всего кувшин исчез. Кто-то взял его и оставил в грязи только след от сандалии. Как я могу его заменить?

У меня упало сердце, и я заплакала. Изабель больше никогда не будет мне доверять.

- Ты что-то потеряла?- знакомый голос раздался у меня за спиной.

Я посмотрела в мягкие карие глаза молодого человека с реки. Тот, чей плащ я носил...Тендао.

- Вино Изабель.- Я вытерла грязные пальцы о щеку. "Он исчез.”

Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, и, казалось, не обращал внимания на грязь. “Ты должна была отнести вино Бостару за хлебом?”

Я молча кивнула.

“Ты знаешь, зачем Изабель понадобился хлеб?”

Мы пошли по Элефант-Роу к развилке тропы.

"Для солдат, когда они придут к ее столам сегодня вечером.”

“Да, она любит что бы был для них хлеб во время ужина.”

"Я подвел ее, Тендао. А теперь я должна пойти и рассказать ей, какой ужасный поступок я совершила.”

“Да, вы должны сказать ей," сказал он. “Но прежде чем ты это сделаешь, давай зайдем в шатер Лотаза.”

Я не слышала об этом Лотазе, но не спешила возвращаться с пустыми руками к Изабель и признавать свою неудачу.

Я старалась не думать о суровом лице Изабель, думая о других вещах. Грязь Элефант-Роу казалась мягкой и теплой под моими босыми ногами. Я подумала о сотнях слонов и людей, которые бродили по земле в течение многих сезонов, превращая ее в мелкий порошок. Вдоль тропы росли дубы и сосны, давая животным тень. Длинные тени теперь покрывали большую часть широкой тропы.

На вершине холма мы повернули направо, туда, куда я должна была пойти раньше. Через некоторое время мы наткнулись на палатку, сделанную из тонкого тонкого материала. Красный, желтый и синий цвета полосатой ткани мерцали в сумерках. Тени мерцали от лампы, горевшей внутри. Перед ним возвышался окаймленный бахромой навес, поддерживаемый двумя металлическими копьями, воткнутыми в землю. Под навесом, скрестив ноги, сидел негр.

" Иди к этому рабу.”

Тендао остановил меня на некотором расстоянии, а потом сказал, что сказать этому человеку. Я повторила ему инструкции, чтобы убедиться, что все поняла.

"Но он выглядит таким злым, Тендао. Ты пойдешь со мной?”

“Нет. Вы должны сделать это сами.”

Раб пристально смотрел, как я тащусь к нему, волоча ноги по грязи, не желая идти туда, куда мне не хотелось.

Отойдя шагов на десять, я остановилась и сказала:"Лотаз."

Он не ответил, только смотрел на меня, пока я не опустила глаза в землю. Наконец он заговорил:

"Это шатер Лотаза. Какое у вас здесь дело?”

“Я занимаюсь делами Тендао.”

Раб вскочил на ноги и поспешил внутрь. Через мгновение оттуда вышла стройная женщина. Она была освещена с обеих сторон парой масляных ламп, свисавших с опор для копий. Лотаз была прекрасна в шелковом бледно-голубом халате и туфлях в тон. Широкий алый пояс из плетеных шнуров стягивал ее узкую талию, а тонкая золотая цепь удерживала ножны украшенного драгоценными камнями кинжала. Маленькое оружие качнулось у нее на бедрах в такт движению. Ее губы были накрашены красным, а щеки-розовыми бутонами, создавая мягкий контраст с ее кремовым цветом лица. Серебряное с золотом ожерелье плотно облегало ее шею.

Раб вышел и встал позади нее, скрестив руки на голой груди. Он казался огромной темной тенью, резко контрастирующей с белой кожей женщины.

“Что ты знаешь о Тендао?" она сама спросила.

“Я должна сказать вам, что он выполнит вашу просьбу.”

Она посмотрела поверх меня, изучая темный след в обоих направлениях. Я тоже посмотрела в ту сторону, но Тендао нигде не было видно.

“Зачем он послал тебя?”

Я покачала головой, не зная, что ответить.

“Когда эта задача будет выполнена?" Голос Лотаза звучал резко и требовательно.

"Завтра, до захода солнца, " ответила Я словами, которые велел мне сказать Тендао.

Она, казалось, не хотела иметь дело со мной в этой сделке. Не понимал я и того, почему приехал в Лотаз от имени Тендао.

Через мгновение она сказала: "Подожди здесь.”

Лотаз вошла в дом и вскоре вернулась. В одной руке она держала кувшин с вином, почти идентичным тому, что я потеряла. Другая ее рука оставалась сжатой, пальцы крепко сжаты. Множество украшенных браслетов звякнуло на ее запястье, когда она сделала движение, чтобы передать кувшин с вином. Но потом она остановилась.

“Почему ты пришла ко мне в таком грязном виде?”

Я посмотрела на свои протянутые руки-они были покрыты засохшей грязью. Когда я попыталась вытереть их, раб исчез за шатром и вернулся с глиняным тазом с водой, затем поставил его у моих ног. Я опустилась на колени, чтобы умыться, мое лицо горело от унижения. Я быстро умылась, встала и вытерла руки о плащ.

Раб быстро улыбнулся мне и подмигнул, встав между мной и женщиной. Он взял тазик и вернулся на свое место. Я не знала, жалеет ли он меня или просто пытается быть дружелюбным с другим рабом. Лотаз определенно заставляла меня чувствовать себя рабыней.

Она протянула мне кувшин, и я взяла его на руки...этот я не уроню.

"Это вино-плата за работу, которую Тендао сделает для меня," сказала Лотаз. “Больше я ему ничего не заплачу.”

Она протянула другую руку и медленно разжала пальцы. Две идеально подобранные жемчужины, большие и очень красивые, лежали на ладони женщины. Все, что я могла сделать, это смотреть на блестящие драгоценные камни, сияющие в желтом свете ламп.

"Возьми их," приказала Лотаз. “И проследи, чтобы жемчуг немедленно отправился в Тендао. Они будут использоваться для выполнения работы. Вы меня понимаете?”

Я кивнула, отодвигая бокал с вином, чтобы освободить правую руку и выхватить жемчуг из рук Лотаза. Я стояла неподвижно, глядя на женщину, не зная, что делать дальше.

"Продолжай!" она махнула рукой, отгоняя меня, как надоедливого комара.

Я поспешила по темной тропе в том направлении, куда велела мне идти Тендао. Перед самым поворотом я оглянулась и увидела, что Лотаз и раб наблюдают за мной. Я почувствовала огромное облегчение, когда прошла за забор из Кола, где меня ждал Тендао.

"Я вижу, у тебя есть вино с изюмом.”

“Да.”

Я протянула ему другую руку с двумя жемчужинами. Он взял их, и я сунула обе руки под кувшин. Он осмотрел жемчужины, затем опустил их в кожаный кошелек, привязанный к поясу.

“А теперь," сказал он, туго затягивая шнурки, "давай найдем булочника Бостара и обменяем вино на хлеб.”

Это был сюрприз. Вино было платой Тендао за какую-то услугу, которую он должен был оказать Лотазу, но он, похоже, позволил мне использовать его вместо кувшина, который я потеряла. Зачем ему это делать? И что он должен был сделать для Лотаза? Я решила попросить его объяснить, но он заговорил прежде, чем я успела сформулировать свой вопрос.

“Ваша убедительная манера кого-то напоминает.”

"Кто это?”

“Ты слышала о Лиаде, духе со скалы Бирса?”

"Нет, я знаю только принцессу Элиссу," сказала я.

"Ну, эта история тоже имеет много общего с принцессой Элиссой. Молох, бог подземного мира, похоронил Лиаду в скале Бирса," сказал он.

"Но почему?”

"Таково было ее наказание за то, что она подружилась с маленьким бычьим Тельцом, которого жрецы выбрали для жертвоприношения Молоху.”

"О, нет. Зачем им приносить в жертву маленького ребенка?”
-Молодая жизнь дороже старой. Рабыне Лиаде эта идея тоже не понравилась. В самую темную часть ночи, предшествовавшую Дню церемонии, она проскользнула к загону вола, сняла с него кандалы и увела маленького зверька вместе с его матерью подальше, чтобы освободить их.
-Когда Молох узнал об этом предательском поступке, он приказал жрецам приковать девушку цепью к скале Бирса, где он загнал ее дух в камень и похоронил там. Затем он заставил жрецов принести бездуховное тело Лиады вместе с девятью другими детьми на его алтарь. Это жестокое подношение возвещало о его предостережении всякому, кто посмеет вмешаться в дела его жрецов.
“Когда наша Элисса узнала об ужасном испытании Лиады, она пошла к скале Бирса и услышала, как дух скалы взывает о помощи. Слушая рассказ о вечном наказании Лиады, Принцесса Элисса положила руки на камень. Затем, используя только молитву богине-матери Танит и силу своей собственной сильной воли, она расколола камень надвое и освободила дух Лиады.”
Тендао некоторое время молчал, и я подумал, что он потерял свое место в этой истории.
“А что стало с духом девушки после того, как принцесса Элисса освободила ее?”
Тендао посмотрел на меня сверху вниз, потом снова перевел взгляд на темную тропу впереди. “Все эти долгие века, прошедшие после освобождения Лиады, ее дух бродил по всему миру, ища девочку, которая приняла бы ее.”
Я посмотрела на Тендао, думая, что он выдумал эту историю только для меня.
Он одарил меня улыбкой. “Это одна из многих легенд о нашей принцессе Элиссе, и я совершенно уверен, что это правда.”
“Но как ЛиАда найдет кого-нибудь, кто возьмет ее к себе?”
"Она ждала девушку, которая подружится с бедным зверем, таким же порабощенным, как и она сама.”
Пока я шла, глядя на землю и думая о том, что Лиада порабощена, я смутно осознавала, что Тендао отстает.
“Ты имеешь в виду Оболуса?" "О чем ты дитя мое?" раздался гулкий голос с тропинки впереди меня.
Я подняла глаза и увидела, что иду навстречу очень крупному мужчине. На нем был длинный фартук, а его улыбающееся лицо было припудрено пшеничной мукой. По виду этого человека и чудесному запаху свежего хлеба я поняла, что это пекарь. Три масляные лампы, висевшие над его рабочими столами, нарушали темноту раннего вечера.
Мое путешествие к палатке Бостара заняло гораздо больше времени, чем полет стрелы, но в конце концов, благодаря Тендао, я прибыла с кувшином вина, чтобы обменять его на хлеб Изабель.
“Мы пришли от твоей доброй подруги Изабель," сказала я. "Она хочет, чтобы мы обменяли этот кувшин вина с изюмом на шесть буханок вашего самого свежего хлеба.”
“‘Мы?" Сказал бостар и уперся кулаками в бока, изо всех сил стараясь придать своему веселому лицу суровое выражение. "Ты носишь лягушку в складках своего плаща или за тобой по пятам следуют невидимые помощники?”
Я оглянулась и увидела, что Тендао снова ускользнул от меня.
“Он только что сказал мне ... " начала я, но осеклясь.
Я поняла, что мой друг Тендао, должно быть, очень застенчивый человек, которому очень трудно иметь дело с людьми. По какой-то причине это меня обрадовало, потому что он, похоже, хотел, чтобы я говорила за него, когда он сам не мог этого сделать.
Я взглянула на булочника и увидела, что он не может долго сохранять серьезное выражение лица. Его кожа была цвета песка под водой, а темные глаза светились сдержанным добродушием. Он мне уже нравился.
“Как ты узнал о моем лягушачьем друге, который путешествует со мной и так застенчив, что только одним глазом может увидеть, что я делаю?”
Мужчина расхохотался и хлопнул меня по плечу так сильно, что я чуть не выронила свой драгоценный кувшин.
“Если ты не заберешь это у меня," сказал я, протягивая ему вино, "я наверняка умру, пытаясь защитить его.”
Бостар усмехнулся и взял кувшин. "Я вижу, вы с самого раннего возраста учитесь тому, как ответственно заботиться о чужих ценностях.”
"О, да. Я учусь.”
Бостар отнес вино в свою палатку. Когда он вернулся, его руки были нагружены несколькими круглыми плоскими буханками хлеба.
"Это последняя из сегодняшних работ. Я закончила печь их перед самым закатом и отложила в сторону, зная, что сегодня вечером они понадобятся твоей Изабель для ее стола." Он положил большие буханки хлеба на грубую ткань, расстеленную на верстаке. “Здесь шесть буханок, плюс одна лишняя." Он поднял уголки ткани и завязал их сверху. “Ты можешь сказать ей, что лишняя- твоя за то, что она подарила мне прекрасный смех в конце долгого дня. И обязательно верните мою ткань завтра.”
"Спасибо, Бостар." Я взяла тяжелый сверток и перекинула его через плечо. “Хочешь, я принесу тебе лягушку с реки, когда вернусь завтра? Вы можете носить его в своем фартуке и никогда не будете одиноки.”
Через мгновение огромный мужчина улыбнулся, показав белые ровные зубы под аккуратно подстриженными усами. "Нет, дитя мое. Я благодарен богам, что вы заменили этого кислого Джабнета. Вы с лягушонком каждый день приходите ко мне в палатку, и я никогда не пожалею тех дураков, от которых мне приходится страдать.”
Было бы так легко задержаться и поболтать с булочником, потому что я находила утешение в его присутствии.
“Так-то лучше," сказал Бостар. “Я знал, что ты умеешь улыбаться.”
Да, я действительно чувствовала себя намного лучше, но мне все еще нужно было встретиться с Изабель и объяснить, что случилось с первым кувшином вина.
“Мне нужно кое-что сказать Изабель. Прощай, Бостар.”
Я услышала, как он пожелал мне спокойной ночи, и поспешила прочь с узелком хлеба.
Глава Пятая

На обратном пути к столикам Изабель я высматривала Тендао, но нигде на тропинках его не было видно.

Я подошла к палатке Лотаза. Она была освещена изнутри, и я могла видеть ее силуэт, трепещущий от пламени ее лампы... нечеткая тень на ткани. С ней кто-то был. Темная тень высокого мужчины, застывшего в неподвижной позе, стояла очень близко от нее. Его тень тоже металась туда-сюда, словно он не знал, приблизиться к ней или отойти. На нем была странная шляпа, высоко надвинутая спереди и низко надвинутая сзади.

Я шла по противоположной стороне тропы, держась подальше от палатки. Я чувствовала на себе взгляд раба Лотаза. Должно быть, он спрятался где-то в темноте за пределами палатки и наблюдает.

На развилке тропинки я остановилась, чтобы посмотреть на Элефант-Роу. Легкий ветерок собирал опавшие листья и шептал их вдоль тропы. Я слышала лишь приглушенное урчание нескольких животных-явный контраст с тем, что было днем, когда я подняла на ноги все стадо. Несколько висячих ламп раскачивались на ветвях деревьев, и некоторые животные жевали остатки своего сена, но большинство из них уже улеглись спать или дремали на ногах. Одинокий Водяной мальчик все еще работал над своей задачей.

Покидая Элефант-Роу, я гадала, как спит Оболус. Опустится ли он на колени, положив свой огромный вес на колени, или повернется на бок? Конечно, его ребра треснут под огромной тушей. Возможно, он спал стоя, но тогда он мог бы упасть ночью. Я решила пойти туда как-нибудь ночью, посмотреть, как он отдыхает.

Вскоре я подошла к тому месту, где раньше работала рабыня, прядя пряжу, но не увидела ее. В палатке было темно внутри.

Шум от столиков Изабель донесся до меня еще до того, как я завернула за последний поворот тропы. Я догадалась, что это солдаты, которые шутили и смеялись за ужином. Я содрогнулась при мысли о том, что они снова смеются надо мной. Но еще больше меня пугало выражение лица Изабель, когда я признаюсь ей в несчастном случае с вином.

Один из солдат объявил о моем прибытии прежде, чем я успела поговорить с Изабель. Когда я проходила мимо первого столика, он повернул ко мне свое волосатое лицо.

"Дай мне немного хлеба, девочка!" крикнул он. “Как же я буду есть это рагу без хлеба?”

Изабель обернулась на звук голоса солдата и чуть не вывалила миску горячего Конту лука на колени мужчины. Она смотрела на меня со смесью удивления и раздражения, но вскоре это выражение сменилось облегчением. Затем она посмотрела на своего сына Джабнета с я-сказала-тебе-так взглядом. Он стоял у первого стола, наливая вино в чашу, протянутую ему одним из солдат.

Я видела что Джабнет уставился на меня, его глаза широко и рот открыть.

"Черт бы тебя побрал, парень!" крикнул человек с чашей, когда Пурпурное вино перелилось через край и потекло по руке. "Убирайся, пока я не сбил тебя с ног.”

Я положила свой сверток на край стола и начала развязывать узел. Один из мужчин выхватил буханку хлеба из-под ткани, Прежде чем я успела ее развязать. Он оторвал кусок от буханки и передал его другому мужчине. Солдат, сидевший напротив него, тоже взял буханку хлеба и бросил ее на соседний стол. Затем он схватил еще одну и бросил ее в руки человека, сидевшего за четвертым столом.

Вскоре осталась только одна буханка хлеба. Мужчина потянулся за ним, но я отдернула руку. Она принадлежала мне, и я не собиралась отдавать ее без боя. Мужчина свирепо посмотрел на меня, и я подумала, что он может ударить меня, но один из его товарищей бросил в него кусок хлеба. Она отскочила от его носа и упала в миску. Он схватил хлеб, одарил меня щербатым ртом и принялся за тушеное мясо.

Солдаты, сидевшие за столами, шумно впитывали в себя сок тушенки и жадно поглощали его, как стая диких зверей.

Я поспешила к огню и положила свой сверток рядом с очагом.

"Вот," сказала Изабель, сунув мне в руки тяжелый деревянный сосуд. "Наполни любую пустую чашу этим Конту лука, если тебе не скажут иначе. Затем проделай то же самое с тушеным мясом из кастрюли над огнем.”

"Да, я так и сделаю.”

Восхитительный аромат еды напомнил мне, что я голодна, но я подожду, пока солдаты насытятся. Когда я двинулась вдоль первого стола, наполняя любую протянутую мне чашу, Изабель взяла Джабнета за руку и отвела в сторону. Она произнесла несколько сильных слов и погрозила ему пальцем, но я не расслышала, что она сказала.

За третьим столом мужчина был полностью предоставлен самому себе. Напротив него столпились пятеро мужчин и жадно поглощали еду, иногда откусывая кусочки от соседской миски. Этот человек сидел тихо, его глаза следили за каждым движением вокруг него. Мне нравились его черты: широко посаженные глаза, сильная линия подбородка, квадратный подбородок, длинные густые темные волосы. Большинство других солдат были старше его. Однако мне показалось, что он вел себя более зрелым образом, чем любой из них.

Я поднесла деревянную ложку к его пустой миске, чтобы наполнить ее дымящимся твердым мясом и бараниной, но он отмахнулся от моей руки.

"Хватит," сказал он. “Но я выпью еще полбутылки твоего вина." Он протянул мне пустую миску и впервые взглянул на меня. "Пожалуйста," добавил он.

Я не знала, была ли это его вежливость, аккуратный и чистый внешний вид или глаза. В них было выражение, которое я могла бы описать только как спокойную силу, но мое молодое сердце проделало какой-то новый трюк в моей груди. Его запах напомнил мне запах новой кожи и напряженного труда. Для человека помельче это было бы неприятно.

Я моргнула, когда волосатый кулак ударил по соседнему столу, где незваный гость кричал, требуя еды.

Человеку, сидевшему рядом со мной, хватило одного взгляда, чтобы заставить замолчать другого. За исключением Тендао и Бостара, все мужчины в лагере казались уродливыми, шумными и несносными. Этот человек не был ни тем, ни другим. Он был молод, его борода только начинала пробиваться. Его глаза были темно-карими, а манера держаться-сильной, но не властной. Его кожа была темнее моей на несколько оттенков загара. Этот цвет напомнил мне перо из ястребиного крыла.

"Да," наконец сказала я и поставила свою миску на стол. Я взяла у него из рук чашу для питья. “Я принесу вам вина.”

Я поспешила туда, где Джабнет наливал вино за последним столиком. Выхватив у него кувшин с вином, я наполнила чашу наполовину и сунула кувшин в руки Джабнет.

Вернувшись к столу мужчины, я поставила перед ним чашу для питья. “Хочешь еще тушеного мяса? У нас есть немного на огне.”

Он слегка покачал головой и взял чашу для питья, отпуская меня небрежным движением руки. Все произошло так гладко, что если бы он заговорил, то сказал бы: “Нет, спасибо. Можете идти и приступать к своим обязанностям.”

Я продолжала свою работу, взяв чашу с Конту Лукой, чтобы обслужить остальных мужчин. В конце четвертого стола моя миска была пуста. Я подошла к очагу и начала наполнять его из горшка. Изабель стояла у огня, вычерпывая остатки тушеного мяса.

“Кто этот человек?" Прошептала Я Изабель.

"Какой именно?" Изабель тоже шептала.

"Вот этот." Я кивнула головой назад, но не посмотрела в его сторону. " Сидит один.”

Изабель бросила быстрый взгляд через мое плечо. “Да ведь это же Ганнибал. Сын генерала Гамилькара.”

Я вспомнила имя Ганнибала, упомянутое Тендао на реке.

Изабель наклонилась ко мне, все еще шепча: “я надеюсь, что эти люди скоро набьют свои животы. Это последняя порция тушеного мяса.”

"И Канту Луки." Я зачерпнула деревянной ложкой остатки твердой древесины и мяса.

Изабель подмигнула мне. "Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Разложите его, давая каждому мужчине лишь немного.”

“У нас еще осталась одна буханка хлеба." Я кивнула на свой сверток, лежащий на земле у костра. “Если они разозлятся на нас, мы можем выбросить его на тропу, и они все побегут, чтобы разорвать его, как Орда шакалов.”

Лицо Изабель просветлело, и я подумала, что она рассмеется, но она не рассмеялась.

"Ну же," с улыбкой сказала Изабель, "давай вернемся к работе.”

* * * * *

Где-то после полуночи ушли последние солдаты. Они дочиста вылизали все миски.

Я была рада, что они ушли.

Джабнет принялся убирать со стола, но Изабель остановила его, сказав, что он может подождать до утра. Мы втроем собрали все медяки и безделушки, которые мужчины оставили на столах, и сложили их вместе на краю первого стола. Затем мы с Джабнет сели напротив Изабель и стали смотреть, как она разбирает вещи.

“Серебро." Она поднесла к свету большую блестящую монету.

“По-моему, Ганнибал ее оставил," сказала я.

"Неужели?" Изабель перевернула его, чтобы посмотреть на другую сторону. "Это Римская.”

"Римская?”

Она протянула мне монету. “Это люди по ту сторону моря. Те, кто победил генерала Гамилькара в последней войне.”

"Он выглядит очень старым. Это лошадь с крыльями?”

“Да," ответила Изабель. "Римляне называют его Пегасом. Сумасшедшие люди думают, что лошади могут летать.”

На обратной стороне монеты были очертания лица мужчины и несколько слов по краю. "Кто это?" Спросила я, возвращая монету Изабель.

" Какой-то мертвый римлянин." Она бросила монету обратно в кучу.

“Я голоден," сказал Джабнет.

Изабель оглядела все пустые миски, потом горшки у огня; они тоже были пусты. “Я тоже," сказала она, "но они съели все.”

"Нет, они этого не сделали." я побежала за своим узелком от очага. Я принесла его обратно к столу и вытащила последнюю буханку хлеба. “Этого я спасла.”

Изабель рассмеялась и взяла хлеб. Она разломила его, дав каждому из нас по большому куску хлеба, затем потянулась за кувшином на столе. Она встряхнула кувшин и обнаружила, что в нем еще осталось немного вина. Я взяла с другого стола три чаши для питья, и Изабель налила в них вино, разделив его поровну между тремя чашами.

"Джабнет, принеси мне бурдюк с водой," сказала она.

Он соскользнул со скамьи и, ссутулившись, направился к очагу, бормоча что-то о вине. Когда он вернулся с бурдюком для воды, Изабель разбавила вино; у нас с Джабнет его было гораздо больше, чем у нее.

Мы ели хлеб, пока Изабель рассматривала пару сережек с большими золотыми петлями и гребень из слоновой кости.

Я уже почти набралась храбрости, чтобы рассказать Изабель о вине, которое пролила на Элефант-Роу, когда она взяла кольцо из груды безделушек и отдала его Джабнет. Он изучил ее, потом попытался надеть на большой палец, но она не подошла.

Надев кольцо на мизинец, он сказал: "Это все, что я получил?”

Изабель проигнорировала мальчика и продолжала перебирать украшения, жуя хлеб. Наконец она взяла еще один предмет, посмотрела на него и протянула мне.

Мои глаза расширились, и у меня перехватило дыхание. "Для меня?" Прошептала я..

Глава Шестая

Я не могла поверить, что Изабель дала мне браслет. Сделанная из толстой меди, она была широкой и с замысловатой гравировкой. Центр состоял из большого круга, заключающего в себе изображение чего-то, что я не могла разобрать. Чем ближе я присматривалась, тем больше деталей видела. Я надела его на запястье,но оно соскользнуло с моей руки.

“Здесь." Изабель потянулась за браслетом. "Давай я тебе покажу.”

Она с минуту рассматривала его. Щель шириной в большой палец разделяла два конца, которые огибали запястье. Она прижала концы друг к другу, отпустила, затем сжала их еще раз, сближая. Она сделала движение, чтобы я протянула руку, затем слегка распахнула браслет и надела его мне на запястье. Он плотно прилегал, и в нем было достаточно места, чтобы передвигаться, но не соскальзывать с моей руки.

“Красивый." Я протянула руку, чтобы полюбоваться им. “Это самая удивительная вещь, которую я когда-либо видела. Спасибо, Изабель. Я никогда его не сниму.”

Я махнула рукой в сторону Джабнета, чтобы он увидел всю красоту этого зрелища. Он с ненавистью прищурился, глядя на меня.

“Я иду спать," сказал он.

Мать пожелала ему Спокойной ночи, и он взял нашу лампу, чтобы войти в палатку.

Я подвинула еще одну лампу поближе, чтобы рассмотреть браслет в более ярком свете. Внезапно я поняла, что на ней выгравировано.

"Слоны!" Воскликнул я.

Две колонны изящно вырезанных слонов маршировали по бокам, направляясь к круглой секции в центре. Круглый кусок частично закрывал последнего слона с каждой стороны, создавая впечатление, что слон прошел прямо под ним.

“Ты видела слонов?" Я повернула запястье к Изабель.

Она улыбнулась и кивнула.

Круглая центральная часть содержала небольшой отполированный участок в форме боба, с чем-то похожим на ботинок, простирающийся в него от верхнего края. Голубые хлопья прилипли к открытому пространству, заставляя меня думать, что когда-то оно было окрашено, но я не могла понять его значения. Символы, казалось, были начертаны снаружи круга, но я не знала их значения. Я спросила Изабель, знает ли она, но она покачала головой.

“А что случилось с кувшином вина, который я дала тебе для Бостара пекаря?" спросила она.

Мои плечи поникли. Я боялась этого момента весь вечер. Я поиграла браслетом, потом глубоко вздохнула.

"Ты можешь забрать браслет, когда я скажу.”

“Нет. Ты много работала для меня сегодня. Это твое, чтобы сохранить. Когда ты так долго отсутствовала, я послала за тобой Джабнета, и он сказал, что ты бросила мой кувшин с вином и убежала. Он принес мне осколки обратно.”

"Полагаю, это правда. По дороге к палатке Бостара я пересекла Элефант-Роу, где живут все слоны. Когда я увидела этих прекрасных животных по обе стороны тропы, мне пришлось присмотреться повнимательнее. Я думала, что пройду совсем немного, а потом пойду к Бостару за твоими буханками хлеба. Но потом я нашла Оболуса, и он был жив! Я была уверена, что он погиб у реки.”

Я рассказала ей о том, как Оболус вытащил меня из реки и как он побежал назад к дереву, а потом лежал без сознания после того, как упал и ударился головой о валун.

Очевидно, это стало для Изабель неожиданностью. “Он упал?”

“Да, я думала, что убила его.”

“А почему ты оказалась в реке?”

"Кто-то бросил меня в воду прошлой ночью.”

"Но почему?”

“Даже не знаю. Кажется, я спала очень долго. Я ничего не помню до реки. Я нырнула под воду, и Оболус схватил меня хоботом.”

Изабель прожевала хлеб и сделала глоток вина. “Но ты не помнишь, кто бросил тебя в реку?”

“Нет.”

Она взяла последний кусок хлеба и пристально посмотрела на меня. Наконец, она сказала: "продолжай.”

“Когда я увидела Оболуса на Элефант-Роу, я уронила кувшин с вином и" ... я задумалась. "Нет, погоди, кувшин не разбился. Он упал на землю, но я уверена, что он не разбился, потому что я бы услышала, как он разбился. Когда я вернулась после встречи с Оболусом, там была только большая фиолетовая грязная лужа, поэтому я предположила, что она разбилась, но теперь, когда я думаю о ней, она, должно быть, только опрокинулась и пролилась, когда я ее уронила. Потом кто-то подошел и забрал кувшин. Но все равно это моя вина. Мне не следовало его ронять.”

“Хм. Я туго заткнула пробку. Я не думаю, что он выскочил бы, когда ударился о землю. Изабель оглянулась через плечо на темную палатку, где спал Джабнет, потом снова посмотрела на меня. “Но ты все еще получаешь хлеб от Бостара?”

“Да. Я сидела в грязи на Элефант-Роу и плакала, когда кто-то спросил меня, не потеряла ли я что-нибудь. Я посмотрела вверх, чтобы увидеть Тендао стоял там.”

"Тендао!" Изабель наклонилась ко мне, широко раскрыв глаза. “Откуда ты знаешь Тендао?”

“Ты мне о нем рассказывала.”

"Я?" Она выпрямилась.

"Да, сегодня, когда я впервые пришла сюда. Вы спросили, где я взяла его плащ.”

Она посмотрела на плащ, который я все еще носила, и наклонилась над столом, приблизив ко мне свое лицо. "Расскажи мне в точности, как ты стала носить плащ Тендао.”

"Солдаты смеялись и смеялись над бедным Оболусом и надо мной на реке, когда он ударился головой о валун. Я не понимала, что произошло, и эти люди пугали меня. Я беспокоилась о том, что они сделают со мной. Я замерзла и дрожала. Потом я почувствовала, как этот плащ коснулся моих обнаженных плеч. Я отпрыгнула в сторону, но потом увидела, что это был симпатичный молодой человек. У него не было бороды, а глаза были светло-карие, совсем как у тебя. Он протянул мне плащ и сказал:..”

- Перебила меня Изабель. “Как ты думаешь, сколько ему лет? Возраст Ганнибала?”

"Нет," ответила я. "Моложе Ганнибала, но старше Джабнета. Тендао брат Джабнета?”

Изабель не ответила, вместо этого она внимательно изучала свои руки, которые теперь были крепко сжаты. Через некоторое время она сглотнула и уставилась в темноту.

Моя жизнь, насколько я знала, началась в тот день. Но так много всего произошло: Оболус спас меня; грозные солдаты; высокий человек в красно-фиолетовой мантии, который носил тюрбан; Тендао; Джабнет; Изабель; снова Оболус, на этот раз живой; Тендао помог мне во второй раз; Лотаз со своими многочисленными браслетами—но ни один из них не был красивее моего; большая рабыня; девушка, прядущая пряжу—я все еще интересовалась ею; веселый Бостар; шумные солдаты за ужином; и Ганнибал, красивый Ганнибал. Он напоминал мне реку, мощную и глубокую. Но река чуть не убила меня, так почему я сравниваю его с этим?

“Прости," прошептала я Изабель. “Я должна научиться держать язык за зубами.”

“Да." Она взяла мои руки в свои. "Тендао был братом Джабнет.”

Я хотела знать, что случилось, но увидела слезы Изабель. Нет, я буду держать свое любопытство под контролем...пока.

“Пойдем." Изабель встала, вытирая щеку." Уже поздно, и мы должны приготовить тебе постель.”

Полная луна, показавшаяся из-за верхушек деревьев, осветила столы Изабель серебристым светом. Шум лагеря стих, когда люди устроились на ночлег.

В палатке оказалось больше места, чем я ожидала. Джабнет спал на тюфяке рядом с большим колесом фургона. Еще одна кровать стояла справа, ближе к передней.

Изабель поставила лампу на деревянный ящик в центре, развязала узелок с тканью и вывалила оттуда три шкуры животных; одна сторона каждой была дубленой, а другая покрыта густым белым мехом. Все это она разложила на земле, напротив своей кровати.

“Это будет хорошая кровать для тебя?”

Я кивнула и улыбнулась. Это действительно было бы здорово. Я думала, что это будет мягкое и теплое место для сна.

Изабель подобрала еще кое-что, выпавшее вместе со шкурами, - платье. Она встряхнула его и отступила на полшага. Она посмотрела на меня, потом на платье. Это было одно из ее платьев. Подол упал к ее босым ногам.

"Достань нож из очага," сказала она.

Я пробежала через полог палатки, схватила нож и поспешила обратно.

Изабель прижала платье к моему телу. "Держи его на плечах, вот так.”

Пока я держала платье, Изабель взяла нож из моей руки. Она опустилась на колени в грязь, посмотрела вверх, чтобы убедиться, что я все еще держу его так, как она велела, а затем начала вырезать широкую полосу снизу.

“Когда священники забрали моего мужа шесть лет назад," сказала она, работая над Подолом, - они забрали и Тендао. Он был всего лишь мальчишкой, и с тех пор я его не видела. Когда сегодня утром ты пришла в мою палатку в накидке Тендао, я была потрясен."Она обрезала нижний край платья, чтобы выровнять его. "Значит, ты снова видела его на Элефант-Роу. Теперь я хочу знать, видел ли его кто-нибудь еще и почему он не вернулся домой.”

Она встала, взяла у меня платье и велела снять накидку. Я так и сделала, положила ее на кровать, а потом подняла руки, когда она стянула платье через мою голову.

Отступив на шаг, она прижала пальцы к губам, пытаясь сдержать смех. Я посмотрела на себя и начала смеяться. Джабнет перевернулся на другой бок, что-то пробормотал и снова заснул.

Рукава спадали мне на руки, и одежда больше походила на палатку, чем на платье. Изабель все еще улыбалась, когда подняла кусок, который отрезала снизу. Она отрезала ножом длинную полоску, затем сделала мне знак повернуться, обернула полоску ткани вокруг моей талии, собрала все провисшее платье сзади и завязала узел на импровизированном поясе. Затем она встала, туго затянула шнурок на шее, подняв его с моей плоской груди, и завязала его сзади на шее. Затем она отрезала рукава чуть выше моих локтей.

Я повернулась на цыпочках, наблюдая, как вспыхивает подол моего платья. "Спасибо, Изабель." Я остановилась, глядя на нее. “Это замечательно.”

“Она не идеальна," Изабель подобрала лоскутки ткани, "но сойдет, пока мы не сделаем для тебя новый.”

Когда она положила салфетку и нож на коробку, я стояла и смотрела, как она убирает свои вещи, и думала о том, как много она сделала для меня, как будто я была частью ее семьи, даже говорила о новом платье.

Я подбежала, чтобы обнять ее, а она обняла меня и прижала к себе на мгновение.

"А теперь," она оттолкнула меня на расстояние вытянутой руки, "нам лучше поспать. Завтра первым делом мы должны найти свежее мясо, дюрум, вино и все остальное...”

"Хлеб из Бостара," закончила я за нее.

Мы рассмеялись. Затем, прежде чем задуть лампу, она велела мне лечь в постель.

Я легла, накинула на себя плащ Тендао и стала слушать, как Изабель ложится в постель. "Спокойной Ночи, Изабель.”

"Спокойной ночи...какое имя ты себе выбрала?”

"Оболус, " сказала я. “Но теперь, когда он жив, я не возьму его имя. Я думаю, что "Лиада - хорошее имя.”

"Лиада?" Сказала Изабель. “Где я раньше слышала это имя?”

"Тендао", - хотела я сказать, но промолчала. Я не хотела, чтобы старший сын Изабель был последней мыслью в ее голове перед сном.

" Лиада-прекрасное имя для тебя," сказала Изабель, помолчав. Спокойной Ночи, Лиада.”

"Спокойной Ночи, Изабель.”

Я подняла левую руку, но было слишком темно, чтобы разглядеть браслет. Поэтому я провела пальцами по бокам и почувствовала, как резные слоны направляются к таинственному убежищу. Интересно, сколько их было под этим странным круглым центром браслета?

После долгого и насыщенного событиями дня я очень устала, но все равно мысленно перебирала все случившееся. Я подумала о Ганнибале, Тендао и Оболусе. Я знала, что они должны спать, и гадала, где именно. Я понятия не имела, где спят Ганнибал и Тендао, но точно знала, где находится Оболус. Я попыталась представить его лежащим на соломенной подстилке или дремлющим, пока он стоит и покачивается на ногах.

Я села на кровати и уставилась на Изабель. Я не слышала ничего, кроме медленного, размеренного дыхания, и знала, что она спит. Поэтому я тихонько подобрала свой плащ, выскользнула из палатки и пошла в ярком лунном свете к Элефант-Роу.

Когда я подошла к тропе, вьющейся между слонами, я увидела, что некоторые из них лежат, некоторые едят сено, а один высасывает воду из водопоя хоботом, чтобы впрыснуть ее в рот. Некоторые дремали, стоя на ногах. Я была удивлена, увидев так много проснувшихся. Один здоровяк попытался дотянуться до дыни, которая выкатилась за пределы его туловища. Я подняла его, и когда он открыл рот, я засунула его внутрь.

Мирная атмосфера этого места была замечательной. Те, кто бодрствовал, казалось, уважали сон своих собратьев-слонов, оставаясь спокойными во время еды или передвижения, будучи ограниченными цепями на ногах. Все слонята растянулись на земле рядом со своими матерями, за исключением крошечного слоненка.

Я не видела ни погонщиков слонов, ни водяных мальчишек, но обнаружила, что Оболус лежит на боку и крепко спит. Стараясь не разбудить его, я забралась в изгиб между его свернутым туловищем и шеей. Я разгладила свое новое платье, накинула на себя накидку Тендао и свернулась калачиком, чувствуя себя в безопасности и тепле. Я пробуду здесь совсем недолго, а потом вернусь в палатку Изабель и лягу в свою постель.

* * * * *

Я проснулась оттого, что на лицо мне посыпались клочки сена. По бледному свету я поняла, что скоро рассветет, но не понимала, где нахожусь. Сначала мне показалось, что я лежу в лесу, между двумя деревьями. Большие серые столбы поднимались по обе стороны от меня и сходились над моей головой в массивном, сером, морщинистом небе. Я откинула голову назад и увидела большой рот, жующий охапку сена.

"Оболус," прошептала я. “Когда ты встал?”

Большой ствол качнулся в мою сторону и задел мою голову сбоку. Я взялась за него и почувствовала, как он втянул воздух, когда понюхал мою руку. Я попыталась подтянуться и обнаружила, что его ноги расположены так близко ко мне, что мне показалось, будто он держит меня. Я не знала, как, но ему удалось встать, не потревожив меня, а потом постоять надо мной, пока я спала.

Я провела рукой по огромному изогнутому бивню, который простирался далеко перед ним. Если бы я могла лечь на него, моя голова все равно не дотянулась бы до его кончика. У него было два таких огромных бивня, по одному с каждой стороны туловища. Они напоминали мне красивые зубы, очень гладкие на ощупь.

“Я вижу, ты уже завтракаешь, мой друг.”

Он издал громыхающий звук глубоко в груди, и сразу же я услышала почти такой же звук с противоположной стороны, сопровождаемый тяжелым ударом. Оболус поднял ногу и уронил ее, сделав еще более громкий удар. Ответный стук донесся с дальнего конца тропы. Я не знаю, о чем они говорили, но эти большие животные вели беседу. Я была в этом уверена.

“Ты заметил мой браслет?" Я подняла руку, чтобы он мог видеть. Он моргнул и потянулся за сеном. "Видишь вон ту дыню?”

Я указала через тропу на большой зеленый арбуз, лежащий рядом со стогом сена другого слона. Я не была уверена, смотрел ли он туда, куда я указывала, но его хобот обвился вокруг моего предплечья.

“Я принесу его тебе, а потом мне надо идти. У нас с Изабель сегодня много работы, и я должна поспешить в палатку, пока она не проснулась.”

Я окинула взглядом Элефант-Роу, чтобы убедиться, что никого из мужчин поблизости нет, потом перебежала через тропу, схватила дыню и побежала обратно к Оболусу. Он тут же поднял хобот и открыл рот. Я не была уверена, но когда я сунула дыню ему в рот, на его лице появилась широкая улыбка. Когда он откинул голову назад и с хрустом опустился на нее, то издал странный звук своим поднятым хоботом. Это вызвало низкий трубный звук от предыдущего владельца дыни, сопровождаемый топотом ног от каждого из них. Я надеялась, что не затеяла ссору между этими двумя здоровяками.

Шепот лаванды окрасил небо на Востоке, когда я подняла плащ Тендао и стряхнула с него сено. "До Свидания, Оболус. Я должна поспешить обратно в палатку Изабель. Но я скоро вернусь, обещаю.”

Глава Седьмая

Когда я вернулась к столикам Изабель на рассвете, все было тихо. Я пошарила кочергой по углям и нашла несколько тлеющих угольков. Немного растопки и несколько затяжек дыхания-и огонь расцвел. Я добавила побольше палок, чтобы огонь ожил.

Изабель вышла и потянулась. “Доброе утро.”

“Доброе утро. Может, мне начать завтракать?”

Она посмотрела на восток, где солнце скоро должно было появиться над деревьями. "Лучше всего поторговаться за припасы пораньше, пока еще есть хороший выбор товаров.”

Когда мы уходили, джабнет еще спал.

В кожаном мешочке, висевшем на шнурке вокруг талии Изабель, хранились все монеты, кольца и безделушки, которые солдаты оставили на ее столах прошлой ночью.

Мы нашли Скиннера за верстаком у ручья в середине лагеря. Я молчала и наблюдала, как Изабель торговалась за различные куски мяса. Как только она удовлетворилась бараниной и маленьким поросенком, которых он уложил, они долго спорили о стоимости драгоценностей, которые она предлагала в уплату. Наконец, она бросила в придачу Золотое кольцо и потребовала трех живых цыплят в дополнение к мясу. Скиннер долго рассматривал кольцо, прежде чем согласиться на сделку. Затем Изабель попросила его включить ящик, в котором были заперты цыплята.

На обратном пути к палатке Изабель я балансировала на голове ящиком с кудахчущими цыплятами, а она несла на плече разделанную свинью. За бараниной нам придется ехать во второй раз.

“Вот это," сказала Изабель бодрым тоном, "я и называю хорошей сделкой." Ее голос то повышался, то понижался, сливаясь в мелодию слов. “Мы получили не только вдвое больше мяса, чем я хотела, но и цыплят." Она наклонилась, чтобы посмотреть на меня из-под ящика. “Что ты об этом думаешь, Лиада?”

“Я думала, что ты получишь много за одну монету, два ожерелья и маленькое золотое колечко, но я не хотела говорить, пока ты торговалась с этим человеком.”

“Да. Изабель выпрямилась и переложила свинью на другое плечо. “Тебе полезно смотреть и учиться. Ты должна знать не только качество вещей, которые вы меняете, но и стоимость ваших предметов для обмена.”

Мы подошли к палатке, и Изабель закричала, чтобы ее ленивый сын проснулся. Ей пришлось позвать его снова, прежде чем он, наконец, вышел на солнечный свет, протирая глаза.

Он проворчал что-то, чего я не поняла, когда она велела ему охранять свинью и цыплят, пока мы пойдем за остальным мясом.

На обратном пути от Скиннера мы остановились у подножия холма Стоунбрейк, чтобы обменять вино с изюмом и твердую пшеницу. Когда мы вернулись в палатку, наши руки были уже заряжены.

Судя по длине наших теней, было уже почти утро.

“Она украла твое платье," сказал Джабнет, когда мы раскладывали припасы на столе.

Изабель потянулась за кувшином и налила вина себе и мне. “Нет, не крала.”

“Тогда почему она его носит?”

“Джабнет." Изабель взяла бурдюк с водой, чтобы разбавить мое вино большим количеством воды. “Она носит его, потому что я подарила его ей. Ты утомляешь меня своими глупыми вопросами. Иди в лес и собери хворост, чтобы мы могли начать готовить. А еще мне нужна крепкая ветка, чтобы зажарить эту свинью на костре. Не бери сосну, сок портит вкус мяса.”

Джабнет пробормотал мне что-то о сапе, когда он шел между нами. Изабель подняла руку, и я подумала, что она схватит его, но она только покачала головой и закатила глаза к небу. Она улыбнулась мне и заправила выбившийся локон за ухо.

Когда мы покончили с выпивкой, она дала мне два медяка, крошечную золотую цепочку и пару серебряных сережек. "Иди к Бостару," сказала она. "Скажи ему, что нам нужно семь буханок хлеба." Она на мгновение заколебалась. "Нет, купи сегодня восемь буханок. Покажи ему монеты и драгоценности, и он возьмет то, что ему нужно. Он единственный торговец в лагере, которому можно доверять. Бостар никогда не берет больше, чем стоит его хлеб. Учись у него, что искать в человеке; он один из лучших." Она высыпала оставшиеся монеты и драгоценности на кусок ткани и протянула мне пустой кошелек.

“А кто другой?" Спросила я, кладя украшения для Бостара в сумочку.

Изабель рассмеялась и сложила тряпку в мешочек, где хранились остальные ее драгоценности. “Неважно. Если кто - нибудь появится, я покажу тебе его." Она спрятала мешочек за завязки фартука,затем затянула пояс моего платья. "Видишь, где солнце?”

Я прикрыла глаза рукой и прищурился, глядя в небо. "Уже почти полдень.”

"Возвращайся до того, как Солнце достигнет верхушек деревьев.”

"Я так и сделаю. Не беспокойся.”

* * * * *

По дороге к палатке Бостара я наткнулась на вчерашнюю рабыню. Она сидела на маленьком табурете возле черной палатки, рядом с ней стояла корзина с хлопком. Я остановилась, чтобы посмотреть, как она берет заостренную палку не длиннее предплечья. Глиняный завиток, похожий на маленькое колесо, был прикреплен к одному концу палки. Она одарила меня ослепительной улыбкой, достала из корзины пучок хлопка, собрала несколько семян, вытянула несколько нитей волокна и соединила их с длиной нити, уже обернутой вокруг древка ее инструмента. Затем она закрутила тяжелый завиток и начала подавать волокна из клубка хлопка, когда новая пряжа обернулась вокруг прядильного стержня.

Девушка была так искусна в своем деле, а ее пальцы так быстры и проворны, что пряжа, казалось, сама собой удлинилась. Она взяла из корзинки еще хлопка, вынула семена, вытянула волокна и вплела их в нитку, все время удерживая завиток на месте.

Когда инструмент быстрее закрутился к Земле, она встала и добавила еще хлопка к концу нити. Вскоре она остановила прядильную палочку, которая растолстела посередине от пряжи, обернутой вокруг стержня, затем привязала конец новой пряжи к пряди, уже свернутой в клубок, и начала разматывать пряжу с стержня и добавлять ее в растущий клубок.

“Тин-Тин бан суния," сказала она и протянула мне древко.

Клеймо портило ее хорошенькое личико. У раба Лотаза тоже было клеймо, но это был другой символ, и он уже давно покрылся шрамами. Клеймо этой девушки выглядело как стрела с тремя наконечниками, и у нее была извивающаяся змея вместо древка. Уродливый ожог оказался свежим и еще не совсем зажил.

"Что?" Спросила я.

“Тин-Тин бан суния." Она потянула за пряжу, все еще обернутую вокруг древка.

"Тин Бим сани?”

“Тин-Тин бан суния.”

“Тин-Тин бан суния, " сказала я, держа в руках концы древка, чтобы оно свободно вращалось.

Рабыня кивнула и принялась наматывать пряжу на клубок, пока я держала древко инструмента.

“Я не понимаю, что это значит.”

Когда с древка слетела последняя нитка, она взяла ее у меня и начала плести новую.

“Вы знаете женщину по имени Лотаз?" Спросила я.

Рабыня пряла мутовку и тянула нить все дольше и дольше, по-видимому, не обращая на меня внимания.

"У Лотаза длинные вьющиеся волосы," сказала я. “И она красит губы и щеки.”

Я достала из корзины клубок хлопка, вынула семена и выдернула несколько волокон, как это делала девушка. Она взяла у меня хлопок и быстро вплела его в свою растущую длину пряжи. Я взяла еще один Болл, и мы продолжали работать, но она никак не отреагировала на мои слова.

“Ты слышишь, что я говорю?”

Нет ответа.

"У тебя волосы горят!”

Она взяла у меня из рук еще один клубок ваты, но ничего не сказала.

“Сюда бежит отвратительный солдат, чтобы изрубить нас на мелкие кусочки и скормить львам!”

По-прежнему ни малейшего отклика. Наконец я сказала: "Тин-Тин бан суния.”

Девушка улыбнулась. Очевидно, она могла слышать, и она была удовлетворена тем, что я сказала ей, хотя я понятия не имела, что я сказала.

Мы продолжали в том же духе: она плела пряжу, а я теребила хлопок и болтала о лагере, Изабель, Оболусе и моем приключении с кувшином вина. Я даже сказала ей, что видела Ганнибала, и как он красив.

Мне показалось, что она примерно моего возраста, лет двенадцати, может, чуть моложе, стройная и не выше двух стрел ростом. Цвет ее лица был глубже, чем у персика с корицей, а глаза-темными, как ночь в лесу. Она не произнесла ни слова и даже не заметила моего присутствия, только взяла из моих рук хлопковые коробочки и вплела их в свою пряжу.

Вскоре мы превратили корзину с хлопком в три больших клубка пряжи. Девушка положила их в корзину, затем подняла ее и прошла мимо меня.

“Тин-Тин бан суния," сказала она.

Насколько я знала, это могло означать “До свидания, приятно познакомиться”, или “я закончила, можешь идти”, или “Пожалуйста, больше меня не беспокои.”

Я сидела, скрестив ноги, на квадратном коврике, где лежала последние два клубка пряжи, и смотрела на уходящую от меня девушку, чувствуя себя покинутой.

Сделав несколько шагов, она остановилась, оглянулась и с широкой улыбкой сказала:Она склонила голову в ту сторону, откуда начала, как бы говоря: “пошли. Чего же ты ждешь?”

Я вскочила и побежал рядом с ней. “Тин тин бан суниа?”

Она указала на дорожку и дала мне одну ручку корзины, чтобы мы несли ее между собой. Тропинка вела вверх по крутому склону,где затем петляла через сосновый лес на темной стороне холма Стоунбрейк. Палатки и лачуги внизу сменились бревенчатыми хижинами с крышами из соломенных веток. Казалось, мы покинули бедный район и перешли в более богатый.

Хижины стояли далеко друг от друга, и вокруг, казалось, никого не было. Внизу продолжалось оживленное движение, многие люди занимались своими делами, но там, в лесу, я слышала только шум ветра в кронах деревьев и карканье одинокого ворона вдалеке.

“Кто здесь живет?”

Я не ожидале ответа, но подумала, что могу прочесть что-нибудь по выражению лица девушки. Я сделала. Непринужденная улыбка девушки исчезла, сменившись настороженным взглядом.

“Тин-Тин бан суния," прошептала она и указала на маленькую хижину в конце боковой тропы, далеко от остальных. Он был окружен высокими темными деревьями.

Тревога на лице девушки сменилась ужасом. Я видела, что она не хочет туда идти.

"Давай вернемся." Я указала вниз по тропе.

Она посмотрела туда, куда я указывала, но затем поплелась к хижине. Я все еще держалась за противоположную ручку корзины, поэтому пошла с ней, но без особого рвения.

Когда мы подошли к хижине, дверь со скрипом отворилась на кожаных петлях, и оттуда вышел отвратительный человек, похожий на быка. На нем не было ничего, кроме нижней части туники, подвязанной веревкой под огромным животом, и пары черных сапог. Его лохматая голова сидела на круглых плечах, и казалось, что у него вообще нет шеи. Я никогда раньше не видела столько волос на ком-либо. Она покрывала его грудь, живот и большую часть лица. Возможно, и спину тоже, но я не хотела больше его видеть.

Он отгрыз последний кусок мяса от кости маленького животного и отбросил его в сторону. “И это все, что ты сделала?" он зарычал на девушку и указал на корзину.

Его скрипучий, хриплый голос действовал мне на нервы. Что-то жирное потекло из уголка его рта, и он сплюнул на землю у моих ног. Он сердито посмотрел на меня и вытер подбородок тыльной стороной ладони.

Мы с девушкой попятились назад. Я никогда не знала, что толстяк может двигаться так быстро, но он шагнул вперед и взмахнул рукой прежде, чем я успела отвернуться. Я крепко зажмурилась, ожидая, что он ударит меня по лицу, но вместо этого он ударил девушку. Это была не пощечина, а сильный удар кулаком. От удара она споткнулась и врезалась в дерево. Ее затылок ударился о ствол, и она обмякла, упав на землю.

Я бросила корзину и подбежала к девушке, упав на колени рядом с ней. Я перевернула ее на спину и закричала. Изо рта и носа девушки потекла кровь, а на щеке появился багровый синяк. Ее глаза были закрыты.

“Тин-Тин бан суния," прошептала я и обняла ее.

Я так и не заметила, как подошел сапог этого человека.

Глава Восьмая

Тяжелый ботинок толстяка ударил меня в бок, отбросив назад в грязь. Я попыталась закричать, но мои легкие не могли дышать. Я встала на колени и наклонилась вперед, схватившись обеими руками за живот, пытаясь дышать. Когда он схватил девушку за руку, чтобы потащить ее к своей хижине, я попыталась встать, но сильное давление сдавило мне грудь, и я упала на землю, все еще задыхаясь.

Глаза девушки распахнулись, и она сделала слабую попытку подняться на ноги, но споткнулась и упала, когда мужчина потянул ее за собой. Она вскрикнула и схватилась свободной рукой за столб у двери, но он вырвал ее руку, втащил внутрь и захлопнул дверь. Затем я услышала, как деревянный засов встал на место, когда он запер его.

* * * * *

Не знаю, сколько времени я просидела в грязи, рыдая, но в конце концов встала. У меня закружилась голова, когда я сорвала листья и веточки с трех клубков пряжи и положила их в корзину. Когда я поставила корзину у двери, то ничего не услышала изнутри. Я постучала и стала ждать ответа, но его не последовало. Я заколотила в дверь и попыталась открыть ее, но она не поддавалась.

"Тин-Тин бан суния," прошептала я сквозь щель в дереве. Никто не ответил.

Еще через мгновение я направилась к тропе. К тому времени, как я добралась до палатки Бостара, мои слезы высохли. Меня затошнило. У меня болели не только живот и бок, но и все тело. Это было не то чувство, которое я могла понять. Это беспокоило меня, как будто я сделала что-то плохое, не помогая девушке. Я просто хотела пойти к Оболусу и свернуться калачиком в том мягком месте между его подбородком и грудью, где я спала прошлой ночью.

Я улыбнулась Бостару, потому что он, казалось, был рад меня видеть, и он сказал, что ему нравится мое платье. Он был таким же крупным мужчиной, как и тот, на Стоунбрейк-Хилл. Я отдала ему кусок вчерашней ткани, который засунула за пояс, и стала смотреть, как он раскладывает буханки хлеба. Конечно, он не был похож на человека, который так сильно ударил Тин-Тин бан Сунию.

“Неужели ты..." прохрипела я, не понимая, что мой голос подвел меня. Я сглотнула и начала снова. "У тебя есть рабыня, Бостар?”

Он наморщил лоб и внимательно посмотрел мне в лицо, прежде чем ответить. " Нет, дитя мое. Я не могу позволить себе рабов.”

"Сегодня нам нужно восемь буханок.”

Я с минуту наблюдала за ним, пока он укладывал хлеб на скатерть. Затем я взяла две монеты и драгоценности, присланные Изабель, и протянула их ему.

"Сколько стоит один раб?" Спросила я.

Бостар взял крошечную золотую цепочку, чтобы рассмотреть ее. "Один раб будет стоить целую пригоршню таких." Он держал цепочку за конец.

“О." Я положила остальные украшения обратно в сумочку.

"Подожди здесь одну минуту." Он вошел внутрь.

Я потуже затянула завязки кошелька и взялась за углы свертка, чтобы связать их вместе, но он вышел с новыми буханками хлеба.

"Эта золотая цепь слишком велика для восьми хлебов. Ты получишь еще троих, чтобы мы были в расчете.”

" Хм," сказала я. "Изабель была права.”

"По какому поводу?" Он сложил дополнительные буханки на скатерть.

Изабель говорила мне, что Бостар-хороший человек, честный торговец. Откуда она знает о мужчинах? Как девушка узнает разницу между людьми, отделяя добро от зла?

"Видишь, где солнце, Бостар?”

Он взглянул на небо. "Почти до самых верхушек деревьев.”

"Изабель велела мне вернуться к своим столам до того, как он достигнет верхушек деревьев.”

“Тогда тебе следует поторопиться, малышка." Он завязал мой пояс сзади; он развязался, когда я сняла хлебную тряпку. "Мы увидимся завтра?" спросил он.

“Вы можете видеть меня каждый день в течение долгого времени." Я посмотрела на него снизу вверх.

“Хорошо. Это значит, что боги не недовольны мной." Он помолчал, посмотрел на меня и добавил: "Пока.”

Я уставилась на него, гадая, каким богам он молится и почему. Тот человек на Элефант-Роу сказал, что боги подземного мира, должно быть, заставили меня попытаться разозлить слонов против укротителей. Возможно, те же самые боги действовали, когда этот человек ранил Тин Тин бан Сунию.

“Не думай так сильно, малышка. Это лишь малая толика юмора Бейкера.”

"Бостар?" Спросила я.

"Да?”

“На Стоунбрейк-Хилл живет человек в хижине среди деревьев. Он такой же большой, как ты, но весь в волосах. Вы знаете о нем?”

Бостар поднял четыре угла ткани, чтобы связать их вместе над хлебом. “Тот, что торгует пряжей?”

Я молча кивнул.

“Я слышал о нем.”

“У него есть рабыня, с которой он очень плохо обращается.”

"Да, говорят, он торгует рабами.”

“По-моему, она немного моложе меня и очень милая, хотя и не говорит на нашем языке.”

"Многие из рабов, привезенных в Карфаген, родом из далеких мест, где они говорят на чужих языках.”

“Я была там с ней сегодня, и он ударил ее кулаком.”

Бостар остановил свои руки там, где они были, поверх свертка.

"Все, что она сделала не так, это сделала только три клубка пряжи для него. Он решил, что этого недостаточно, и ударил ее по лицу.”

Бостар покачал головой. "Так жестоко," сказал он. "Нет никакой причины бить ребенка.”

Я не стала рассказывать ему о человеке, который пнул меня в бок.

Когда я взяла у него сверток, Бостар положил руку мне на плечо. "Торговцы злом в конце концов обретают избавление.”

Я не понимала, что это значит.

Бостар, должно быть, заметил смущение на моем лице, потому что улыбнулся и сказал: "И помни, что все всегда идет к лучшему.”

"Я запомню, Бостар. До свидания.”

"До свидания," сказал он, когда я отошла. “ББереги себя.”

* * * * *

Мне не хотелось проходить мимо того места, где я недавно встретила Тин-Тин бан Сунию. Я подумала, не приведет ли меня окольным путем к Изабелле другая тропа, но решила пройти мимо палатки рабыни. Я увидела еще одну корзину с хлопковыми коробочками, стоявшую на маленьком коврике, а рядом лежал ее прядильный инструмент. Ее там не было, и дом казался пустым.

Чуть дальше палатки кто-то заговорил со мной сзади. Я резко развернулась, едва не потеряв равновесие и груз хлеба.

"Ты меня напугал.”

"Мне очень жаль." Это были мягкие слова Тендао.

Бок болел сильнее, чем раньше, но я не хотела никому рассказывать о том, что случилось. Радуясь возможности отдохнуть, я положила свою ношу на траву у тропы и подумала о том, как сильно Тендао похож на Ганнибала, только у него нет той силы власти, которую я видела в Ганнибале. Оболус, хоть и слон, тоже был самцом, сильнее любого из них, но он пугался всяких мелочей, как и я.

“Ты поедешь в Лотаз за мной?" Спросил Тендао.

Я колебалась, не желая снова ее видеть. Но я знала, что Тендао трудно разговаривать с людьми, и он помог мне, так что я не должна даже думать об этом.

“Конечно.”

Он протянул мне какой-то предмет. "Это должно попасть к ней до захода солнца.”

Когда я взяла ее у него, она оказалась гораздо тяжелее, чем я ожидала. “Что это такое?”

"Это наша богиня, Танит. Лотаз хочет его для своего алтаря.”

Фигура на нем была прекрасной и изящной, высотой в две ладони, вырезанная из черного оникса, с полированными голубыми камнями вместо глаз. Две жемчужины, подаренные мне Лотазом накануне вечером, теперь превратились в висячие серьги. Богиня Танит восседала на троне, стоявшем на квадратном основании, вырезанном из цельного куска камня.

“Это ты сделал?" Я взглянула на него снизу вверх.

"Скульптура камня была закончена несколько дней назад. Мне нужны были только жемчужины, чтобы закончить статую.”

"Здесь так красиво.” Я заметила несколько слов, вырезанных на основании. “Ты знаешь, как делать слова?”

" Да, немного.”

"Скажи мне эти слова.”

“Я-Танит, твоя богиня, твоя Танит - это я", - прочел Тендао.

"Ты будешь меня учить?”

Тендао с минуту смотрел на меня, потом отвернулся и посмотрел вдоль тропы. Наконец он снова повернулся ко мне.

“Почему ты... "- он понизил голос. “Зачем тебе учить слова?”

“Я хочу узнать обо всем. Слова, слоны, люди.”

“Я научу тебя, но ты должна пообещать, что никому не расскажешь. Священники запрещают любому человеку вне храма знать, как читать и писать." Он указал на каждую группу символов на статуе, произнося их. “Не замечаете ли вы чего-нибудь необычного в строе слов?”

Я снова посмотрела на них, но ничего не поняла. "Прости, Тендао, я не умею читать. Я вижу только, что некоторые слова повторяются.”

“Ты умнее, чем думаешь, мой друг. Да, слова повторяются." Он снова начал читать, на этот раз с левого конца строки, а не с правого, но звучало это точно так же, как и раньше. "Видешь ли, он читается одинаково, вперед и назад.”

"Это удивительно, Тендао. Неужели все слова написаны таким образом?”

"Нет, не все.”

И тут я вспомнила о своем браслете. “Ты можешь это прочесть?”

Я переложила статуэтку на сгиб правой руки и протянула ему левое запястье. Его глаза расширились, когда он повернул браслет на моем запястье, чтобы рассмотреть изящную резьбу.

“Где ты это взяла?”

“Один из солдат оставил его на столе Изабель прошлой ночью. Она дала его мне.”

“Это было сделано не здесь и не в Карфагене." Он осмотрел другую сторону. "Ни один ремесленник из нашего региона не может выполнить такую качественную работу.”

“Ты можешь прочесть слова?”

"Слова?" спросил он. "Где же?”

"По кругу сверху, очень маленькие слова.”

" Ах, да. Теперь я их вижу. Эти слова принадлежат нам, но ремесленник не из наших.”

"Скажи эти слова за меня.”

“"Все слоны возвращаются в Вальдацию", - сказал Тендао.

" Вальдация?”

“Да, это еще не все." Он наклонил голову, чтобы прочитать остальное, продолжая двигаться по кругу справа налево. "Неважно, как далеко они забредут.’”

“Что такое Вальдация?" Спросила я.

“Я никогда не слышал об этом месте.”

“Все слоны возвращаются в Вальдацию," сказала я. “А что же остальное?”

"Неважно, как далеко они забредут.”

" Все слоны возвращаются в Вальдацию, как бы далеко они ни забрели." Я повторила фразу и выдернула свое запястье из его руки, чтобы увидеть слова своими глазами. Прищурившись от слабеющего света, я вдруг поняла, что Солнце скоро скроется с неба. “О нет! Я же сказала. Я должна поспешить обратно к столам Изабель.”

"Да," сказал Тендао. “Уже поздно.”

"Следи за хлебом, а я пойду в Лотаз со статуей.”

"Я так и сделаю.”

Я бежала по тропе, держа в руках статую Танит. Боль в боку была почти невыносимой, но я должна была спешить.

Когда я подошла к палатке Лотаз, ее большой раб сидел на ковре, скрестив ноги и положив руки на колени. Он встал, когда я перешла на шаг.

"Итак," сказал он. "Девочка-слониха возвращается.”

"Девочка-Слониха?”

“Я слышал, как ты распугала всех животных на Элефант-Роу.”

“Я не давила на них.”

"Неужели?" Он ухмыльнулся, и я поняла, что он не имел в виду ничего дурного; он только дразнил меня.

“Ну," сказала я, "был небольшой переполох.”

"Иногда немного шума-это хорошо.”

“Как тебя зовут?”

“Меня зовут Ардон. А тебя?”

"Лиада." Мне понравился Ардон, и я подумала, что он может мне помочь. “Я хочу поговорить с тобой о девушке-рабыне, но мне нужно поспешить к столам Изабель. Могу я теперь отдать это Лотазу? Это от Тендао, работа, которую он обещал за кувшин вина с изюмом.”

"Лотаза сейчас здесь нет. Она отправилась на встречу с Артивисом. О какой рабыне ты говоришь?”

“Тот, что превращает хлопок в пряжу, вон там, в палатке." Я сделала знак, наклонив голову.

“Тот, что примерно на такой высоте?" Он вытянул руку ладонью вниз. "С темными глазами?”

"Да," сказал я.

“Почему ты спрашиваешь о ней?”

"Пожалуйста, мне пора идти. Ты отдашь это Лотаз, когда она вернется?" Я протянула ему статуэтку. "Завтра я расскажу тебе о рабыне.”

Он взял фигурку, и я побежала обратно к Тендао. Я сказала ему, что Лотаза там нет.

"Она пошла к кому-то по имени Артис.”

Тендао, казалось, удивился этой новости. “Ты хотели сказать "Артивис?”

"Да, Артивис. Ее раб сказал, что Лотаз пошел ему навстречу.”

“Я должен идти.”

Он поспешил прочь, вниз по тропе.

* * * * *

К тому времени, когда я добралась до столиков Изабель с ее буханками хлеба, уже наступил закат, но все еще сумерки. Никто из солдат еще не прибыл.

“Тебе придется нести большой груз," сказала она, когда я положила свой сверток на стол.

"Да, Бостар дал нам одиннадцать буханок за одну маленькую цепочку. Я протянула ей сумочку и, не раздумывая, прижала руку к правому боку.

“Почему ты держишь ету сторону?”

- О, - сказала я, убирая руку, чтобы развязать узелок с хлебом. “Ничего страшного.”

Если я расскажу ей, что случилось с толстяком на Стоунбрейк-Хилл, она может больше не посылать меня выполнять поручения. Или она может даже настаивать что Джабнет поедет со мной. Я хотела доказать ей, что могу работать самостоятельно и больше не попадать в неприятности.

Изабель открыла кошелек и высыпала на ладонь оставшиеся медные монеты и пару сережек. - Она улыбнулась.

“Ты хорошо справилась с Бостаром." Она вернула вещи в сумочку и туго затянула шнурок. “Теперь давайте вернемся к работе. Солдаты скоро будут здесь.”

Джабнет держал свинью на вертеле над вторым костром, так что я принялась за работу с лампами. Когда все они были зажжены, я нарезала желтые дыни и выгребла семена, чувствуя огромное облегчение от того, что Изабель не спросила меня, почему я так долго добывала хлеб.

"Пожалуйста, очисти эти земляные орехи от скорлупы," сказала она мне из-за костра, где нарезала морковь в тушеное мясо. "Поставь полную миску на каждый стол и посыпь солью. Но только немного. Соль драгоценна до тех пор, пока по пустыне не проедут следующие повозки с волами.”

Покончив с земляными орехами, я поставила на каждый стол по восемь пустых глиняных мисок и деревянные ложки—как будто мужчины когда-нибудь ими воспользуются.

Сразу после наступления темноты пришли два солдата и потребовали, чтобы их накормили. Я наполнила их миски тушеным мясом и подала им ломтики дыни вместе с небольшими кусочками хлеба. Пришли еще люди, и вскоре все столики были заняты. Я перебегала от одного солдата к другому с сочными кусками свинины Изабель, отрезанными от вертела.

"А Ганнибал придет сегодня вечером?" Спросила я, протягивая миску, чтобы поймать кусочек, который Изабель отрезала от кости.

“Нет. Он, наверное, ужинает с этой женщиной, Лотаз.”

Я взглянула на нее снизу вверх. ‘Эта женщина’? Что она имела в виду? И не слышу ли я в словах Изабель оттенок яда, как будто Лотаз-существо иного рода, чем она?

Только я собралась спросить ее, что она имеет в виду, как голодный мужчина закричал, требуя еще мяса.

Всю ночь солдаты приходили и уходили. Я ждала Ганнибала, но в ту ночь он не пришел. Наконец за столами остались только трое мужчин. Они долго ели и пили, рассказывая о большой экспедиции, которую готовили для Гадира в Иберии. Я ничего не знала об Иберии, поэтому решила спросить об этом Изабель позже.

Где-то после полуночи последние трое мужчин ушли. Изабель, Джабнет и я начали убирать со столов.

“Ну что ж," сказала Изабель, "по крайней мере, они оставили нам сегодня немного еды.”

Мы собрали со столов монеты и драгоценности, а потом втроем сели ужинать.

“А где находится Иберия?" Спросила я Изабель.

Прежде чем она успела ответить, по тропинке, шатаясь, прошли четверо пьяных мужчин.

“Ах-ха!" крикнул один из них. "Взгляните на это, друзья мои. Это сама девушка-слон." Он показал на меня пальцем и рассмеялся. -"Давайте позовем могучего Оболуса, и она заставит его танцевать через столы для сегодняшнего развлечения.”

Я узнала этого несносного человека. Он был последним человеком, которого я хотела бы видеть.

Глава Девятая

Четверо солдат, спотыкаясь, добрались до стола и упали на скамьи. Они опрокинули лампу, и горящее масло быстро растеклось по столу, разжигая небольшой огонь и вызывая у них приступ смеха. Джабнет попятился, и я тоже, не зная, что делать.

Изабель сняла свой рваный фартук и затушила пламя. Мужчины зааплодировали ее хитроумному трюку, а затем принялись стучать кулаками по столу, требуя еды и питья.

Джабнет поставил перевернутую лампу на место и отдала им последние три миски с едой. К тому времени, когда я принесла пустую миску к столу, чтобы четвертый человек разделил с нами часть еды, они уже проглотили то, что должно было стать нашим ужином.

"Берегись!" крикнул человек, которого я узнала. "Эта уродливая слониха уложит нас на дно, как и всех лесных зверей.”

Его друзья нашли это замечание очень остроумным, и, по-видимому, Джабнет тоже счел его забавным, потому что он рассмеялся за моей спиной. Громкоголосый солдат был тем самым, который смеялся надо мной, когда Оболус вытащил меня из реки. Его серые глаза-бусинки были посажены слишком близко к искривленному носу, а немногие оставшиеся зубы были кривыми, сломанными и желтыми. Его волосы напоминали спутанный клубок мертвых сорняков, и я удивилась, почему они не были рыжими, как его жидкая борода. Мне не нравился ни он, ни его друзья, и я не хотела, чтобы он называл меня “девочка-слон".”

Я понимала, что с моей стороны было бы разумнее уйти, но вместо этого бросила на него самый злобный взгляд. Он просто продолжал смеяться надо мной.

"А-а," сказал один из солдат. Три средних пальца его левой руки были отрублены, остались только большой и Мизинец, которыми он пользовался, как краб. "Будь осторожен, Сакул, она тебя сглазит." Он щелкнул на меня своими крабьими пальцами.

Снова смех. Я стояла так близко к Сакулу, что меня тошнило от его отвратительного запаха. Он мог легко протянуть руку и ударить меня или сбить с ног кулаком, как это сделал толстяк с Тин-Тин бан Сунией. Но тогда я могла бы ударить его или расцарапать ему лицо, и я могла бы, если бы он не заткнулся. Мои руки были сжаты так крепко, что ногти впились в ладони.

"Лиада!" Крикнула Изабель от очага. "Иди помоги мне.”

Я посмотрела в глаза Сакула, понимая, что они пустые и слезящиеся, как и его помутневший мозг.

Выйдя из-за стола, я услышала, как один из мужчин сказал: “Ты едва спасся, Сакул.”

"Нарежь для них две последние дыни," сказала Изабель. “И я посмотрю, смогу ли я отрезать еще немного мяса от костей этой бедной свиньи.”

Я взяла с камина нож. "Мы не дадим им никакого вина. С них довольно.”

Джабнет хихикнул и пошел к другому столу, взяв свежий кувшин вина с изюмом и четыре чаши для питья для мужчин.

Я сунула нож в толстую дыню, Чтобы разрезать ее. Выковыряв семена и бросив их в грязь, я проткнула еще одно.

"Лиада," тихо произнесла Изабель. Я взглянул на нее. “Я думаю, что эти дыни уже мертвы," сказала она, подмигнув мне.

Да, я сделала беспорядок из них. Я положила четыре желтые половинки на стол, разрезал их на куски и бросила в пространство между мужчинами. Казалось, они наслаждались тем, что их кормят, как животных, соревнуясь друг с другом, кто издаст самый отвратительный звук. Возможно, корыто на Земле будет лучше соответствовать их пищевым привычкам.

"Осталось совсем немного, ребята." Изабель взяла пальцами кусочки жареной свиньи и бросила мясо в их миски. “Вы немного опоздали к ужину.”

Когда она наклонилась над столом, чтобы взять миску, Сакул положил руку ей на бок. "Ваша изысканная еда-не единственное, что питает аппетит мужчины.”

Изабель выпрямилась, и мне показалось, что она отвела руку, чтобы дать ему пощечину, но она только заправила выбившуюся прядь волос за ухо. К моему удивлению, она мило улыбнулась ему.

"Сакул," сказала Изабель, "я думала, ты получаешь удовольствие только от метания копья и грабежа беззащитных деревень?”

Двое его товарищей расхохотались, и через мгновение один из них, с крабьей рукой, подхватил их и присоединился к веселью, размахивая своей деформированной рукой, как будто хватая мух в воздухе.

"Метать копье-это прекрасно," сказал Сакул, "но это не единственный мой талант.”

Это вызвало восхищенное бормотание его товарищей-солдат, а затем фыркающий смех.

Я не нашла ничего смешного в его замечании. Я посмотрела на Джабнета, который смеялся вместе с пьяными мужчинами, делая вид, что понимает шутки взрослых.

"Лиада," сказала Изабель. "Принесите этим прекрасным шахтерам буханку хлеба. Она еще раз улыбнулась Сакулу и оставила их обедать.

Когда я бросила хлеб на их стол, Сакул схватил меня за запястье и вывернул его, заставляя встать на колени. Я стиснула зубы и уставилась на него, отказываясь кричать.

“Даже невежественная рабыня знает достаточно, чтобы отрезать человеку кусок хлеба," прорычал он. “Я должен сломать твою руку....”

" Довольно, Сакул!" Изабель поспешила обратно к столу. "Отпусти ее.”

Сакул повернулся и посмотрел на Изабель, которая, стоя рядом, смотрела на него испепеляющим взглядом. Ее правая рука была вне поля зрения позади него. Через мгновение он ухмыльнулся и отпустил мое запястье, толкая меня назад в грязь.

“Ты знаешь о Ташиде и Глот?" Спросила его Изабель.

Я встала и потерла запястье за спиной, затем подошла к Изабель.

"Да," сказал Сакул, "я знаю этих двух дынных голов." Он не сводил с меня глаз. “Это никчемные пращники из второго отряда.”

“А где они ужинают?”

"За столиками Сои, я полагаю.”

“А чем их кормит Соя?" Спросила Изабель.

"Вяленое мясо лошади и черствый хлеб." Сакул посмотрел на свою тарелку с нежным жареным поросенком. “То же самое каждый получает, когда идет к ее столам на скотном дворе.”

“Она когда-нибудь давала им тушеную баранину?”

“Нет.”

“А что пить-то?”

"Этот ужасный инжирный уксус, который она называет вином.”

“Да," ответила Изабель. "Эти два пращника больше не приветствуются за моими столами, потому что они сварливы, подлы и сквернословят. Ваше имя тоже может быть добавлено в список, если вы еще раз наложите руки на моих детей или будете обращаться с ними как с рабами.”

Сакул что-то пробормотал и сделал глоток вина.

“Можешь обращаться со мной как хочешь, но не трогай моих детей," продолжала Изабель, положив свободную руку мне на плечо. "Ты понимаешь меня, Сакул?”

Он со стуком поставил пустую миску на стол и взял буханку хлеба. “Конечно." Он протянул мне буханку. “А теперь, пожалуйста, милая девочка-слониха, отрежь мне хлеб.”

Его тон был слишком сладким, но я взяла хлеб и направилась к очагу, чтобы взять нож.

Изабель остановила меня. "Вот," сказала она, протягивая мне нож, который держала за спиной Сакула.

Его глаза расширились при виде ножа, появившегося у него за спиной, но затем он рассмеялся и хлопнул ладонью по столу, отчего чаши и лампа подпрыгнули на деревянных досках.

" Изабель!" крикнул он. “Ты должна присоединиться ко мне на нашем следующем поле битвы. Мы могли бы прекрасно провести время там вместе.”

" Да, Сакул. Как только ты научишься готовить, я научусь убивать людей.”

Это показалось мужчинам забавным, но я не думала, что она имела в виду шутку.

Изабель вернулась к очагу.

Нарезав хлеб, я начала мыть столы, стараясь держаться подальше от мужчин.

Когда Сакул потребовал еще одну чашу и горящий уголек от костра, я посмотрела на Изабель, которая кивнула мне, чтобы я сделала это. Палкой я высыпала раскаленный уголь из очага в миску, гадая, что он задумал. Я отнесла ее на край стола, поставила и пододвинула к Сакулу. Он одарил меня своей волчьей ухмылкой, затем потянулся к миске, развязал мешочек на поясе и достал пригоршню сухих листьев, которые он крошил в миску над горячими углями, в то время как его друзья наблюдали за ним с растущим интересом. Затем он поднес чашу к губам и осторожно дунул, пока густой серый дым не поднялся в воздух. Сакул глубоко вдохнул дым и закрыл глаза. На мгновение задержав дыхание, он открыл глаза и передал чашу через стол одному из своих приятелей. Второй повторил ритуал, затем третий протянул руку за чашей.

До меня донесся запах дыма; он пах как мертвое животное. Я почувствовала, как у меня скрутило живот, и мне пришлось уйти. Я вернулась к уборке столов, в то время как мужчины хихикали и смеялись над каждой глупостью, которую каждый из них говорил.

Я терпела неистовый шум мужчин, пока не кончились еда и вино. Наконец они встали из-за стола и, пошатываясь, побрели прочь. Я слышала, как Сакул говорил что-то о визите в Лотаз. Трое его друзей с энтузиазмом согласились.

Когда звуки их голосов затихли вдали, Изабель вошла в палатку, а я собрала вещи, которые четверо мужчин оставили в уплату за ужин. Это было совсем немного: маленькая серебряная монетка, золотая цепочка с болтающимся голубым камнем и три медные монеты. Я добавила их к остальным заработкам за ночь на первом столе.

"Посмотри, что у меня есть," сказала Изабель, выходя из шатра.

Я обернулась, и мои глаза расширились от этого зрелища. “Ты спасла буханку хлеба.”

“Да," ответила Изабель с улыбкой. “Так же, как и вчера вечером.”

Мы наслаждались тем, что ели хлеб в тишине, разбирая вещи, оставленные на столах.

“Что это за ужасное вещество Сакул сжег в своей миске?" Спросила я Изабель.

"Листья растения конопли. Дым делает людей пьянее, чем вино.”

"Меня от этого тошнило.”

Джабнет указал подбородком в мою сторону и сказал Изабель: “она не твои дети.”

Я уставилась на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Потом я вспомнила, как Изабель говорила Сакулу, чтобы он держал руки подальше от ее детей.

Изабель наморщила лоб и некоторое время изучала лицо сына. “Она моя, если захочет." Она подмигнула мне.

Я усмехнулась и кивнула, откусывая еще кусок хлеба. Джабнет мог бы получить всю кучу монет и драгоценностей, мне было все равно; Изабель только что дала мне кое-что гораздо более ценное.

Мы покончили с нашим скудным ужином, после чего угрюмый Джабнет отправился спать, даже не попрощавшись с матерью.

"Спокойной ночи, Джабнет," прошептала она, поднимая монетку и бросая ее обратно на стол.

- Кто это оставил?- спросила она, показывая мне какое-то украшение.

"Сакул.”

"Неужели?”

“Да.”

"Поднеси лампу поближе. Я хочу кое-что увидеть.”

Я подвинула лампу к Изабель, и она покачала перед пламенем золотую цепочку с маленьким голубым камешком. Она улыбнулась и медленно повернула его так, чтобы он оказался между мной и мерцающим светом.

"Изабель!" Воскликнула я. "Звезда!”

- Она улыбнулась.

- Идеальная звезда, - сказала я, считая пальцем. - С шестью очками, выходящими вот так.-Когда свет прошел сквозь него, бледно-голубой камень стал блестящим сине-зеленым, как вода и небо, смешанные вместе. "Это звездчатый сапфир с далекого Востока, из тех же земель, откуда приходят пряности. Это очень ценный камень.”

Изабель уставилась на меня, явно удивленная моими словами. Я перевела взгляд с нее на камень и обратно.

“Откуда ты это знаешь?" спросила она, изучая сапфир.

Я пожала плечами и покачала головой. “Понятия не имею. Он просто сам слетел с моих губ.”

"Одно я знаю точно: ты уже видела такой камень раньше.”

"Да, но где?”

“Ты знаешь камень по имени, откуда он взялся и что-то о его ценности.”

Я кивнула, но была озадачена. "Этот Бычья голова Сакул, он даже не знал, что у него есть.”

Изабель удивленно подняла бровь. “Ты так не думаешь?”

"Сомневаюсь, что он отличит сапфир от свиного кулака. Он думал, что оставил нам бесполезную безделушку.”

"Возможно, он отдал нам самое ценное, что у него было.”

Я приподняла бровь Изабель, заставив ее рассмеяться.

"Завтра," сказала она, "мы поедем к Бостару и посмотрим, что он об этом думает.”

“Да, он может дать нам двадцать буханок за этот сапфир.”

" Ха! Если это звездный сапфир, как ты говоришь, он может отдать нам за него всю свою пекарню. Печи, столы, воловья повозка, палатка и все такое.”

"Неужели?" Я на мгновение задумалась. "Тогда мы могли бы сами печь хлеб и обменивать его на хлопок.”

"Хлопок? Почему хлопок?”

"Чтобы мы могли сплести из него пряжу.”

“Я ничего не смыслю в прядении пряжи. - А ты знаешь?”

“Я могла бы научиться.”

“Давай узнаем, сколько стоит этот маленький камешек, прежде чем мы пойдем печь хлеб и прясть пряжу," сказала она.

* * * * *

В ту ночь я ждала, чтобы убедиться, что Изабель крепко спит, прежде чем ускользнуть.

Когда я подошла к палатке рабыни, корзины с хлопком и ее прядильного инструмента уже не было. Я не знала, что с этим делать, хорошо это или плохо, но что-то случилось с тех пор, как я прошла мимо с кучей хлеба перед закатом.

Мне потребовалось всего мгновение, чтобы решить, что делать. Прижав руку к боку, я побежала по тропе, ведущей вверх по склону холма Стоунбрейк в лес. Я пошла по дороге, которую мы с Тин Тин бан Сунией взяли с корзиной пряжи, и наконец вышла на тропинку, ведущую к одинокой хижине, где жил волосатый толстяк.

Лунный свет отбрасывал на тропинку черные тени. Я подбежала к одному из деревьев и прижалась к стволу, прячась там, чтобы наблюдать за хижиной. Единственными звуками, которые я слышала, были собачий лай где-то внизу, в главном лагере, и мое прерывистое дыхание. Ничего не двигалось в любом месте. Я подбежала к другому дереву поближе к входной двери и замерла, прислушиваясь. Ничего, ни звука изнутри.

Я подбежала к стене хижины и подкралась к окну, но оно было закрыто ставнями. Через мгновение я пробралась в заднюю часть хижины и обнаружила еще одно окно с открытыми ставнями. Я осторожно подошла к окну, чтобы заглянуть внутрь; там было темно, как в кромешной тьме. Я нырнула под окно, чтобы заглянуть с другой стороны, но по-прежнему ничего не увидела. Я прижалась к стене и прислушалась. Я услышала слабый звук, похожий на тяжелое дыхание, но, возможно, это было только мое собственное неровное дыхание и колотящееся сердце.

Будь я посмелее, я бы проскользнула внутрь и попыталась найти в темноте Тин-Тин бан Сунию, но, возможно, мне удалось бы только снова избить ее.

Перебегая от тени одного дерева к тени другого, я добралась до тропы и с тяжелым сердцем вернулась в лагерь.

* * * * *

На Элефант-Роу я нашла Оболуса, жующего сено в лунном свете.

"Привет, Оболус.”

Он, казалось, не заметил меня, когда потянулся за сеном. Его непринужденность рядом со мной была хорошим знаком. И я знала, что ему понравится.

“Я сейчас вернусь.”

Я огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и побежала за огромной дыней в зеленую полоску. Он был так велик, что я едва могла его нести.

Когда я вернулась к Оболусу, он поднял хобот и открыл рот, но дыня была слишком тяжела, чтобы я могла поднести ее к нему. Я подумала было бросить его на землю, чтобы разорвать и дать ему кусочек за кусочком, но тогда он потеряет часть сока, который так любил. Я приподняла дыню, и на этот раз он подвернул под нее свой хобот, и мы вместе сунули его ему в рот. Он откинул голову назад, раздавив дыню, как большое яйцо. Покончив с этим, он задел меня хоботом, чуть не сбив с ног.

"Оболус," сказала я, смеясь. “Тебе лучше не давить на меня.”

Я схватила его за клык обеими руками и потянула изо всех сил. Он резко поднял голову, поднимая меня высоко над землей. Я взвизгнула от смеха, и он осторожно опустил меня на землю.

"Хотела бы я взобраться тебе на голову и скакать на спине, как это делают махауты." Я похлопала его по щеке. “А почему ты не спишь? Ты же знаешь, уже очень поздно.”

Когда он потянулся за сеном, я обошла его с другой стороны и подняла похожий на кирпич предмет. “Что это, Оболус?”

Я подняла его так, чтобы он мог видеть. Это был какой-то спрессованный блок, содержащий морковь, финики и оливки, а также другие зеленые и желтые овощи.

Обол бросил сено и потянулся за кирпичом. Он положил его в рот, смял и проглотил.

"Ну, я надеюсь, что это было что-то, что ты должен был съесть.”

Чем бы ни был этот кирпич, он, казалось, утолил его голод, потому что он опустился на колени, опустил задние лапы на землю и осторожно перекатился на бок.

“Теперь я вижу, что ты наконец-то отдохнешь." Я схватила охапку сена и бросила ее на землю рядом с его грудью, затем завернула в нее его хобот. - Нет!- Я оттащила его чемодан. “Это моя кровать, которую ты пытаешься съесть.”

Я расстелила сено и забралась в него, положив голову на его свернутый ствол. Он тяжело вздохнул, и я поняла, что он скоро уснет. Я перекатилась на бок и закрыла глаза.

Позже той же ночью я вздрогнула и проснулась...кто-то шевельнулся в Сене рядом со мной!

Глава Десятая

Я откатилась в сторону, думая, что это мог быть Сакул. Я врезалась в багажник Оболуса, но потом поняла, кто это был.

“Тин-Тин бан Суния!" Воскликнула я и потянулась, чтобы обнять ее. “Я так волновалась за тебя.”

Слон поднял голову, чтобы посмотреть, в чем дело.

"Все в порядке, Оболус." Я похлопала его по туловищу. “Это наш друг, Тин-Тин бан Суния. Видишь ли, она такая же девушка, как и я.”

Большой слон некоторое время смотрел на нас обоих, потом опустил голову и закрыл глаза.

"Дай мне взглянуть на твое лицо. Я осторожно повернула голову девушки. В лунном свете я увидела уродливый багровый синяк и синяк под глазом. Ее разбитая губа распухла и обесцвечивалась. “Я убью этого толстого старика за то, что он это сделал. Почему он так плохо к тебе относится?”

“Тин-Тин бан Суния?" спросила она, указывая на огромное животное, спавшее рядом с нами.

“Это Оболус, мой друг. Он вытащил меня из реки, а потом спас от Укарона, который пытался задушить меня. Подобный этому.”

Я схватилась руками за горло, закатила глаза и высунула язык из уголка рта, покачивая головой. Она рассмеялась и убрала мои руки.

“Ты сбежал?" Спросила я. “Ты же знаешь, что он придет за тобой утром.”

Тин-Тин только улыбнулась и похлопала по Сене, на котором мы сидели.

“Это моя кровать. Мне нравится спать здесь, рядом с Оболусом." Я откинулась на сено. "Ложись вот так, и мы сможем смотреть на звезды.”

Я легла на спину, чтобы показать ей, и она легла рядом со мной.

"Тин-Тин бан суния," сказала она и указала на звезду, которая казалась ярче остальных.

"Да, это прекрасно.”

Было много вопросов, которые я хотела задать девушке. Должно быть, у нее болит щека и затылок-там, где она ударилась о дерево. И клеймо на ее лице-как она, должно быть, кричала, когда он выжег его в ней. Интересно, откуда она взялась, как научилась плести пряжу и на каком языке говорит? Она, вероятно, тоже интересовалась мной, спрашивая себя, откуда я взялась и почему сплю рядом с большим слоном.

Я попыталась вспомнить, где была всего три дня назад, но в моей памяти почти ничего не осталось. Моя жизнь, казалось, началась у реки, как раз перед тем, как Оболус спас меня от гибели.

Почему эти люди бросили меня в реку? И кто они такие?

Я не могла вспомнить. Я только помнила, что мне было очень жарко и хотелось только спать, а потом сильный хобот Оболуса обхватил меня и вытащил из воды.

“Тин-Тин бан суния," сказала я.

Девушка хихикнула и прижалась ближе.

* * * * *

Я проснулась оттого, что на лицо мне посыпались соломинки. Обол возвышался надо мной, работая над своим стогом сена в предрассветных сумерках. Я подумала, спит ли еще Тин-Тин, но ее уже не было.

"Куда же она пошла?" Спросила я Обола, когда встал и потянулся.

Его большой хобот подошел ко мне и обхватил сзади за шею, чтобы положить на плечо. Я погладила его.

"Думаю, она хотела уйти до того, как толстяк проснется и обнаружит, что ее там нет.”

Я сняла с плеча его чемодан. “Я сейчас вернусь," сказала я и пошла по Элефант-Роу.

Рядом с тропой я нашла то, что искала: еще больше этих пищевых кирпичей. Куча их стояла за стогом сена на полпути вниз по тропе. Я схватила двух и поспешила к Oболусу.

Ему очень нравились эти кирпичи. Когда он прикончил вторую, то высосал из своей лейки напиток и влил его в свой перевернутый рот.

"Мне нужно идти, Оболус." Я похлопала его по щеке. “Я зайду к тебе попозже, когда закончу свою работу.”

Он издал глубокий рокочущий звук и пнул ногой какую-то грязь. Я не была уверена, хотел ли он попрощаться или все еще был голоден.

* * * * *

Я вернулась в палатку еще до того, как Изабель проснулась, поэтому стряхнула пепел с костра предыдущей ночи, чтобы найти горячие угли. Я добавила веток и листьев, и вскоре костер уже пылал. Наполнив котелок из бурдюка с водой, я поставила его на камни очага.

Изабель, казалось, удивилась, когда вышла из палатки и увидела, что я работаю у очага, но потом улыбнулась и глубоко вдохнула свежий утренний воздух.

“Давай уйдем пораньше, чтобы поторговаться за припасы," предложила Изабель. “Тогда мы пойдем к Бостару насчет сапфира.”

“Хорошо.”

Я засунула под горшок три больших деревянных бруска, встала и отряхнула руки, собираясь уходить.

Солнце взошло сразу после того, как мы миновали конец Элефант-Роу и продолжили путь по Гончарной Тропе. Мы направлялись к человеку с ячменем, чтобы узнать, есть ли у него твердая пшеница.

“Вы когда-нибудь бывали в Карфагене?" Спросила я.

“Да, но это огромное место, где так много людей мечется. Я хожу туда только в том случае, если мне абсолютно необходимо что-то, чего я не могу получить здесь.”

По узкой тропе к нам приближалась двухколесная воловья повозка. Рядом с ним прихрамывал старик в рваной тунике. Он взмахнул хлыстом над головой быка. Мы с Изабель сошли с тропы, чтобы дать ему пройти. Я увидела глиняную посуду, сваленную в кучу в повозке. Все чаши, горшки и кувшины были украшены нарисованными кораблями, солдатами и слонами. Слой соломы на подстилке телеги смягчал их движение по ухабистой тропе. Он набил еще соломы между кусками.

Мы отступили на тропу, чтобы продолжить свой путь. “Тебе нравится жить в лагере?" Спросила я.

“Мне это нравится. Здесь вы можете познакомиться с несколькими людьми и завести друзей. В большом городе никто не заботится о других. Их единственная забота-как отделить вас от ваших владений. Если у вас нет ничего ценного, то вы для них ничего не стоите.”

За гончарами мы подошли к кожевнику. Запах был ужасен, как запах гниющего мяса, но Изабель остановилась, чтобы поздороваться. Его палатка была прикреплена сбоку к двухколесной повозке, но колеса были со спицами, а не прочные, как у повозки старика с грузом керамики. Его рабочее место было укрыто тентом, а между опорными столбами были натянуты для просушки несколько козьих шкур. Позади него лежала груда толстых бычьих шкур. Он использовал деревянный молоток и набор маленьких железных ударов, чтобы украсить кожаный нагрудник сценой битвы. Нагрудник лежал на круглом деревянном бруске, лежащем поперек его бедер.

Мужчина поздоровался и улыбнулся, отложив работу. Он встал, и я с удивлением увидела, что он не намного выше, чем когда сидел. Его тонкие ноги подогнулись, и ему пришлось посмотреть на нас обоих.

Из шатра вышла женщина и взяла Изабель за руки.

Изабель улыбнулась жене кожевника. "Доброе утро, Авани.”

“И кто же это?" Авани указала на меня.

“Ее зовут Лиада.”

"Лиада? Пленник скалы Бирса?”

Я молча кивнула.

“Там я и услышала это имя." Сказала Изабель. “Это из легенды о принцессе Элиссе." Она посмотрела на меня сверху вниз и наморщила лоб.

“Где ты ее взяла?" Спросила Авани у Изабель.

Изабель снова повернулась к женщине. “На днях она заглянула ко мне за столик и решила остаться.”

“Она тебе очень поможет, Изабель. У тебя полно дел со всеми этими солдатами, которые приходят каждую ночь.”

Изабель обняла меня за плечи. “Может быть," сказала она и подмигнула мне.

Мы оставили кожевника и его жену и прошли мимо еще нескольких Кожевников, пока тропа петляла вниз по пологому склону через заросли рожкового дерева. Длинные тонкие листья огромных деревьев шелестели на утреннем ветру.

“Как называется этот холм?" Спросила я.

“Холодная весна, "сказала Изабель. "Из-за источника, который течет из-под Большого Камня на другой стороне. Вода всегда ледяная, даже в самый жаркий день.”

У подножия холма мы вышли на другую тропу, которая стала тропой Ткачей.

"Все в лагере получают свежую воду из источника.”

Мы видели много людей, занятых изготовлением ткани по обеим сторонам этой новой тропы.

“А куда девается вся керамика и ткани?”

“Почти все, что производится в лагере, идет в армию," сказала Изабель. "В основном это оружие и доспехи, но солдатам нужны и другие вещи. Одежда, миски, еда, палатки и все остальное, что вы можете придумать. То, что армия не покупает, идет в Карфаген. Затем купцы грузят все товары на корабли, чтобы перевезти их через море и обменять на золото, серебро, пряности, шелк и волов.”

Число людей, знавших Изабель, было поразительным. Она поговорила с несколькими из них вдоль каждой тропы.

Мы вышли на тенистую площадь посреди ткацкой тропы, где двадцать женщин и девушек, а также один мужчина были заняты своими ткацкими станками.

Одна женщина ткала ткань на вертикальном ткацком станке, в то время как две одинаковые девушки брали большой квадрат материала из чана, наполненного крашеной водой. Девушки скрутили ткань между собой, чтобы отжать ее, а затем повесили на веревку, натянутую между ближайшими пальмами.

Вдоль нижней части ткацкого станка женщины тяжелые камни туго натягивали вертикальные струны, в то время как она бегала челноком взад и вперед поперек, вытягивая ткацкую пряжу между утяжеленными струнами. Как только она закончила три или четыре ряда, она использовала костяной гребень, чтобы подтолкнуть сплетенные нити к предыдущим рядам.

"Доброе утро, Изабель." Ткач позволил челноку раскачиваться на своей нити. “Не хотите ли позавтракать с нами?”

“О нет, Риона. Мы должны пойти к ячменному человеку, пока у него не кончилось зерно.”

"Я вижу, у тебя сегодня есть помощник. Риона улыбнулась мне и, казалось, не слышала слов Изабель. "Казза, Белала," позвала она своих дочерей. " Принеси козье молоко и масло, которое ты приготовила вчера вечером.”

"Да, мама," хором ответили девочки, закончив развешивать красно-фиолетовую ткань сушиться на раннем утреннем солнце.

“Это Лиада," сказала Изабель. “Она такая и есть...”

“Вы с Лиадой сидите вон на том бревне," сказала Риона, прежде чем Изабель успела закончить. “Я посмотрю, осталось ли у нас немного хлеба Бостара." Она распахнула полог палатки и исчезла внутри.

" Послушай," сказала я Изабель, когда мы сели. Я указала на корзину, наполненную большими клубками пряжи, стоявшую рядом с ткацким станком женщины. Я подумала о Тин-Тин с ее прядильным инструментом и о том, как быстро работали ее руки.

“Это пряжа для ткани Рионы," сказала Изабель.

Клубки пряжи были окрашены в желтый, коричневый и красный цвета. “Разве это не прекрасно," сказала я, "как она использует разные цвета, чтобы вплести узор в ткань?”

“Да. Это называется перекладины. Интересно, сколько ткани Рионы нам понадобится, чтобы сшить новые платья для нас и тунику для Джабнет?”

Я посмотрела на Изабель, гадая, правильно ли я ее расслышала. Новые платья для нас? Я бы с удовольствием сшила платье из перекладины Рионы.

Казза и Белала принесли кувшин молока и большую миску масла. Руки обеих девушек были окрашены в необычный красно-фиолетовый цвет. Та, что несла масло, передала его сестре и побежала за толстой тряпкой, чтобы расстелить ее на земле. Затем они положили молоко и масло на скатерть. Их мать вышла с хлебом, и все трое опустились на колени, две сестры-рядом со мной, а мать-напротив. Девочки смотрели на меня, пока их мать резала хлеб и намазывала толстым слоем масло на ломтики. Особенно их заинтересовал мой браслет. Ни один из них не носил никаких украшений.

"Казза," сказала Риона. “Как же мы будем пить без чаш?”

Девушка хихикнула и вскочила, чтобы принести миски для питья.

“Как жизнь за столом Изабель?" Спросила Риона, протягивая мне намазанный маслом кусок хлеба.

“Он занят днем и ночью," сказала Изабель. “Мы сейчас едем за козлятиной, ячменем, вином...что еще нам нужно, Лиада?”

"Дыни, земляные орехи, и у нас почти кончилась соль.”

"У всех кончается соль," сказала Риона. "Она становится очень ценной.”

"Пожалуйста, Мама, можно мне спросить?”

"В чем дело, Казза?”

"Нет, не Казза, мама. Девушка закатила глаза к небу. “Меня зовут Белала.”

"О, однажды я отрежу ухо или нос, чтобы отличить одну от другого.”

Я не была уверена, что это должно было быть смешно, но когда девочки рассмеялись, я тоже засмеялась.

"Хорошо, Белала," сказала мать. “Задай свой вопрос.”

“Откуда у тебя браслет?" спросила она, пытаясь сдержать смех.

" Его дала мне Изабель.”

"Можно нам взглянуть на него?" Спросил Казза.

Я протянула им запястье и откусила кусочек хлеба. Они повернули браслет, чтобы рассмотреть его со всех сторон.

"Слоны!" сказала один из них.

"Да," ответила другая. "И посмотри сюда, на самый верх. Это прекрасно.”

“Ты видела эти слова?" спросила одна девушка у другой.

"Слова?" Она присмотрелась внимательнее. "Да, интересно, что там написано.”