Kitabı oxu: «Добрые ручки. Сказки на ночь»

Рассказ 1: «Шарфик, который умел обнимать»

В уютной квартире, где пахло свежей выпечкой и яблоками, жила девочка по имени Машенька. У Машеньки был самый лучший друг на свете – длинный, пушистый, разноцветный шарф, который ей связала бабушка. Он был не просто теплым, он был волшебным. Но Машенька об этом пока не знала.

Однажды утром, собираясь на прогулку в парк, Машенька заметила на краешке шарфа маленькую дырочку.

– Ой! – расстроилась она. – Мой любимый шарф!

Мама посмотрела и сказала:

– Ничего страшного, вечером зашью. А пока можно надеть другой.

Но Машенька не хотела другой. Она аккуратно сложила шарф в сумку – вдруг пригодится.

В парке было весело и шумно. Дети лепили снеговиков, катались на санках и играли в снежки. Машенька присоединилась к ним. Игра была в самом разгаре, когда вдруг она услышала тихий-тихий писк. Он доносился из-под скамейки.

Девочка наклонилась и увидела там маленького рыжего котенка. Он сидел, съежившись в комочек, и отчаянно дрожал от холода. Его шерстка была покрыта инеем, а глазки смотрели испуганно и грустно.

– Бедняжка! – прошептала Машенька. – Ты совсем замерз.

Она протянула руку, но котенок испуганно отпрянул. Нужно было срочно его согреть, иначе могло случиться беда. И тут Машенька вспомнила про шарф в своей сумке!

Она достала его, осторожно приблизилась к котенку и ласково заговорила с ним:

– Не бойся, я тебе помогу.

Машенька не стала пытаться поймать котенка. Она просто аккуратно, как одеяльцем, накрыла его своим разноцветным шарфом. Дрожь стала потихоньку утихать. Котенок уткнулся носом в мягкую шерсть и перестал пищать. Казалось, шарф излучал не только тепло бабушкиных рук, но и саму доброту Машениного сердца.

Через несколько минут из-под шарфика показалась любопытная мордочка. Котенок выглядел уже не таким испуганным.

В это время мимо проходил старый пес Барри с хозяйкой. Он прихрамывал на переднюю лапу.

– Ой, смотри, Барри, какая прелесть! – сказала хозяйка, заметив котенка. – Но ему здесь одним будет холодно.

Машенька рассказала про найденного котенка. Хозяйка Барри вздохнула:

– Я бы забрала его, но у меня уже есть Барри, и он не очень-то любит кошек.

И тут произошло чудо. Барри, обычно ворчливый, подошел, обнюхал комочек в шарфе и… лег рядом, согревая его своим телом. Видимо, он понял, что перед ним такой же нуждающийся в помощи малыш.

Машенька улыбнулась. Она аккуратно сняла шарф с котенка и повязала его на шею Барри, чья старая куртка плохо защищала от ветра.

– Держи, тебе тоже будет теплее.

Вскоре нашлась и хозяйка для котенка. Ею стала девочка из соседнего дома, которая как раз мечтала о питомце. Она принесла переноску, и счастливый, согревшийся котенок отправился в свой новый дом.

Вечером Машенька рассказала все маме и бабушке.

– И знаешь, бабуля, – сказала она, – когда я разворачивала шарф, чтобы отдать девочке для котенка, я увидела – дырочка куда-то пропала!

Бабушка подмигнула:

– Конечно, пропала. Добрые дела зашивают любые дырочки лучше любой иголки. Ты подарила шарфу самое главное – возможность согреть того, кто в этом нуждался. Он стал не просто теплым, он стал по-настоящему волшебным. Потому что он научился по-настоящему обнимать.

Машенька крепко обняла бабушку. Она поняла, что доброта – это как самый уютный шарф на свете: чем больше ты им окутываешь других, тем теплее становится тебе самому.

А ее разноцветный шарф тихо лежал на стуле и улыбался во все свои мягкие петли. Он был готов к новым объятиям.

Рассказ 2: «Сердце, которое светилось в темноте»

На самой окраине города, там, где асфальт сменялся полевыми тропинками, стоял маленький, совсем старенький домик. В нем жил дедушка Ефим. Он был мастером на все руки: чинил часы, точил ножи, а по вечерам вырезал из дерева удивительные фигурки – птиц, зверей и смешных домовят. Но в последнее время в его доме стало очень тихо. Дети выросли и уехали, а соседи всегда куда-то спешили. Дедушка Ефим чувствовал себя забытым и ненужным, и его доброе сердце постепенно покрывалось легкой печалью, словно тонким слоем пыли.

Он перестал зажигать на ночь фонарь на крыльце, как делал это раньше для запоздалых путников. «Кому он нужен?» – думал он.

Как-то раз поздним вечером, когда дедушка уже собирался ложиться спать, в его окошко постучали. Стук был очень робким и несмелым. На пороге стояла маленькая девочка, а за ее спиной густела темнота осенней ночи. В руках она сжимала потухший фонарик-брелок в виде светлячка.

– Здравствуйте, – прошептала она. – Я… я заблудилась. У меня фонарик сломался, и я испугалась идти одной в темноте. Я видела ваш дом… точнее, я его почти не видела, но мне показалось, что он выглядит… добрым.

Дедушка Ефим от удивления на мгновение онемел. Его дом – добрый? Он проводил девочку в комнату, усадил за стол и налил ей чаю с малиновым вареньем.

Девочку звали Лиза. Пока она согревалась, дедушка Ефим взял ее сломанный фонарик. Он аккуратно вскрыл крышечку, поправил отогнувшийся контакт, вставил новую батарейку из своего запаса – и фонарик снова загорелся, излучая мягкий уютный свет.

– Вот и отлично, – улыбнулся дедушка, возвращая его Лизе.

– Вы волшебник! – радостно воскликнула она.

– Нет, я просто старый мастер, – покачал головой Ефим.

– Но вы починили не только фонарик, – серьезно сказала Лиза. – Вы починили мой страх. Теперь мне не страшно.

Эти простые слова тронули что-то в глубине дедушкиного сердца. Пыль печали слегка пошевелилась.

Когда папа Лизы, обеспокоенный ее долгой прогулкой, пришел за ней, она уже вовсю помогала дедушке раскладывать инструменты и с восторгом рассматривала деревянные фигурки.

– Дедушка, – сказала она на прощание, – а почему у вас на крыльце не горит фонарь? Мама говорит, что раньше он всегда горел и было очень красиво.

Дедушка Ефим замялся.

– Да так, забываю… – соврал он.

Лиза посмотрела на него своими честными глазами и вдруг протянула ему свой только что починенный фонарик-светлячок.

– Держите. Тогда вы не забудете. Он будет вам светить, а вы будете его зажигать для других. Это же так важно – быть нужным кому-то в темноте.

И она убежала, держась за руку отца.

Дедушка Ефим остался стоять на пороге с маленьким теплящимся в его большой ладони фонариком. Сердце его билось громко и радостно. Он почувствовал, как с него осыпается вся пыль грусти.

Он не пошел спать. Он нашел старый керосиновый фонарь, тщательно его вымыл, заправил и зажег. И вынес его на крыльцо. Яркий, теплый свет озарил тропинку, скамейку и старую яблоню.

Проходивший мимо сосед, удивившись, остановился.

– Ефим, давно не видел у тебя огня! Красиво. Ладно, побегу.

– Постой! – крикнул ему вслед дедушка. – Неси-ка свой, у тебя же на заборе фонарь есть, давай зажжем и его! Чтобы всем было светлее!

И вот уже горели два фонаря. Затем третий, на доме напротив. Потом четвертый. Жители тихой улицы, увидев этот пример, будто вспомнили что-то важное, стали зажигать свои крылечные и садовые огни.

Через час вся улица сияла и переливалась десятками огоньков, как гирлянда. Она стала уютной, безопасной и по-настоящему доброй.

Дедушка Ефим сидел на крыльце, грел руки о свой зажженный фонарь и вглядывался в теплую даль. Его сердце, которое он считал старым и забытым, светилось изнутри ярче любого фонаря. Оно снова было нужно. Оно снова обогревало мир. И он знал, что больше никогда не позволит этому свету погаснуть.

Рассказ 3: «Ключ от вселенной Насти»

В одном классе с Сашей и Матвеем училась девочка по имени Настя. Но она была не такой, как все. Настя почти никогда не разговаривала, на переменах сидела в уголке с книжкой, а ее глаза смотрели куда-то далеко-далеко, как будто она постоянно что-то высчитывала в уме или слушала музыку, которую не слышал никто другой. Ребята шептались, что она «странная» или «себе на уме», и постепенно перестали с ней заговаривать. Настя жила в своей собственной, невидимой для других скорлупке.

Только однажды, на уроке рисования, когда учительница попросила нарисовать «космос», Настя вдруг вывела на листе не обычные кружочки-планеты, а сложнейшую паутину из линий, точек и спиралей. Она была красивой и завораживающей, но никто, кроме учительницы, сказавшей сухое «интересно», этого не заметил.

Как-то раз после уроков Саша задержался в классе – искал свою любимую ручку. Все уже ушли, и в тишине он услышал странные, ритмичные постукивания. Любопытство заставило его заглянуть в пустой кабинет труда.

Там сидела Настя. Перед ней лежала горка самых обычных пуговиц – больших и маленьких, деревянных и пластиковых, разноцветных и однотонных. Но то, что она делала, было необыкновенным. Ее пальцы двигались быстро и точно, как у фокусника. Она брала пуговицы и без единой нитки, каким-то невероятным образом, сплетала их друг с другом. Они цеплялись друг за дружку выступами, петлями и дырочками, образуя не просто цепочку, а сложные объемные фигуры: то цветок, то звезду, то диковинного зверька.

Саша замер, наблюдая за этим волшебством. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть. Это было гениально!

На следующий день Саша, поддавшись порыву, подошел к Насте на перемене.

– Привет! Я вчера видел, что ты делаешь из пуговиц… Это так круто! – выпалил он.

Настя вздрогнула, словно её поймали на чем-то запретном. Её глаза расширились от страха. Она сжалась в комочек и молча покачала головой, отрицая всё. Ребята вокруг захихикали: «Саша, ты с кем разговариваешь? С пришельцем?»

Саша покраснел и отошел. Он чувствовал себя глупо и неловко. Он хотел сделать как лучше, а получилось как всегда. Казалось, дверь в мир Насти захлопнулась навсегда.

Весь вечер Саша думал о Насте. Он понял, что слова – не всегда лучший ключ. Нужно было найти другой способ показать, что он не хочет её обидеть, а наоборот – восхищается.

И ему в голову пришла идея. Он порылся в бабушкиной шкатулке и нашел старую, очень красивую пуговицу темно-синего цвета, с узором, напоминающим галактику. На следующий день он дождался, когда Настя выйдет из класса, и положил эту пуговицу ей на парту. Рядом он не написал ни слова. Это был просто подарок. Молчаливый знак того, что он видел. Что он понял.

Когда Настя вернулась и увидела пуговицу, она несколько минут просто смотрела на нее. Потом осторожно взяла в руки, повертела, рассматривая узор. А затем медленно подняла глаза и посмотрела прямо на Сашу. И впервые он увидел не испуг и не отстраненность, а искорку удивления и… интереса.

На большой перемене она подошла к его парте и молча поставила перед ним маленькую фигурку. Это был брелок, сплетенный из пуговиц, – идеальный шарик-планета с аккуратными кольцами вокруг, как у Сатурна.

– Это… тебе, – тихо сказала она, и ее голос прозвучал хрипло, будто от долгого молчания.

Саша был на седьмом небе от счастья. Он не стал забрасывать её вопросами. Он просто улыбнулся и сказал: «Спасибо. Он прекрасный».

С этого дня всё изменилось. Настя не стала душой компании, но у неё появился друг. Иногда они просто молча сидели рядом, и Саша наблюдал, как рождаются её удивительные пуговичные вселенные. А однажды она сплела огромную, в целую стену, карту звездного неба для школьного коридора, подписав каждое созвездие. Ребята обступили ее с открытыми ртами, и шепот «странная» сменился шепотом «гений».

Оказалось, что ключ к самому замкнутому человеку – это не громкие слова, а тихое, искреннее уважение к его внутреннему миру. И этот ключ можно было найти в самой обычной, самой простой вещи. Даже в пуговице.

Рассказ 4: «Тихая музыка Лёши»

В небольшом городке, где все друг друга знали, жил мальчик по имени Лёша. Он был совсем обычным, кроме одной особенности: Лёша почти не разговаривал. Не потому что был грустным или обиженным – просто слова живут у него внутри, и выпускать их наружу было страшновато. Взрослые шептались: «Неразговорчивый», а дети, бывало, дразнили его «немым» или «букой». Лёша слышал это и уходил еще глубже в себя, как черепаха в свой панцирь. Его главным убежищем стал заброшенный палисадник у старого дома, где он любил проводить время.

Однажды девочка Маша, которая жила по соседству, гналась за своим укатившимся мячиком. Мяч закатился как раз в палисадник, где сидел Лёша. Маша, уже готовая извиниться и убежать, замерла на месте.

Лёша её не видел. Он сидел на старой скамейке, спиной к ней, и что-то делал с руками. И оттуда, из-под его пальцев, доносился звук. Но это была не музыка в обычном смысле. Это был тихий, ритмичный, абсолютно hypnotizing шелест. Он был похож на стрекот кузнечиков, на шуршание листвы и на отдаленный ручеек одновременно.

Маша осторожно заглянула сбоку. В руках у Лёши был самый обычный, потрепанный школьный учебник. Но мальчик проводил пальцами по разным участкам бумаги – по гладкой обложке, по шершавому корешку, по тонким страницам – и из-под его прикосновений рождался тот самый удивительный шелестящий ритм. Он был сосредоточен и серьезен, как дирижер перед большим оркестром.

Маша невольно ахнула от удивления. Лёша услышал, резко обернулся и сжался, будто пойманный на месте преступления. В его глазах вспыхнула паника. Он сгреб книгу и прижал к груди, готовый к обороне.

– Что ты делаешь? Это так красиво… – начала Маша.

– Ничего! – отрывисто бросил Лёша, его голос прозвучал сипло и непривычно громко. Он вскочил и хотел убежать.

– Подожди! – крикнула ему вдогонку Маша. – Правда, это было похоже на музыку!

Но Лёша уже скрылся за дверью своего дома. Маша подобрала свой мяч и ушла, чувствуя, что совершила какую-то ошибку, разрушила что-то хрупкое и важное.

На следующий день Маша снова пришла к палисаднику. Лёша сидел на своем месте, но книгу не доставал. Он смотрел в землю. Маша села на противоположный конец скамейки. Она не смотрела на него и ничего не говорила. Она просто достала из кармана несколько новых тетрадок – одна была с глянцевой обложкой, другая – с матовой, третья – с бархатистой на ощупь. И положила их на скамейку между ними.

Потом она встала и отошла на несколько шагов, делая вид, что рассматривает старый дуб.

Лёша с недоумением посмотрел на тетради, потом на уходящую Машу. Он медленно, будко не веря, потянулся к самой шершавой из них. Провел пальцем по обложке. Раздался сдержанный, бархатный ш-ш-шуршак. Уголки его губ дрогнули.

С этого дня между ними установилось странное, молчаливое соглашение. Маша приносила разные виды бумаги: пергамент для выпечки, наждачку, шелковистый картон, гофрированную упаковку. Она садилась неподалеку и просто слушала.

А Лёша учил её свой язык. Он показывал, что быстрый скользящий удар по глянцу звучит, как капля, а медленное трение о бархат – как вздох. Он складывал листы в трубку, чтобы получить глухой барабанный бой, и терл их друг о друга, создавая шум ливня.

Как-то раз Маша не выдержала и отбила ладонью ритм по коленке – простенький «тра-та-та». Лёша замер, а потом повторил его точь-в-точь, проведя ребром ладони по ребристой поверхности гофрокартона.

Это был их первый дуэт.

Вскоре о необычном «оркестре» узнали другие ребята. Они уже не дразнили Лёшу, а с интересом наблюдали за репетициями. А на школьном празднике талантов Лёша и Маша устроили настоящий перформанс. Они назвали его «Бумажная симфония». Под руками двух друзей зазвучали упаковочные коробки, журналы и даже шуршащие пакеты. Зал замер, а потом взорвался оглушительными аплодисментами.

Лёша так и не стал большим болтушкой. Но он нашел способ рассказать всему миру обо всем, что было у него на душе. И мир, затаив дыхание, слушал его тихую, шуршащую музыку. Он понял, что даже если твой голос не похож на другие, он все равно может найти отклик в чьих-то сердцах. Нужно лишь найти того, кто захочет его услышать.

Рассказ 5: «Птенчик, который не умел летать»

Во дворе, где росла старая раскидистая липа, случилось маленькое несчастье. Из гнезда, свитого на самой высокой ветке, выпал неуклюжий птенец. Он был совсем еще глупыш, с большими испуганными глазами и редким пухом на теле. Малыша звали Пик. Он лежал в густой траве и жалобно пищал, поднимая голову к своему уютному дому, до которого было так далеко. Он очень хотел летать, но его крылышки были еще слишком слабыми и не слушались.

Первым его обнаружил рыжий кот Васька. Он уже подобрался поближе, пошевеливая усами с хитрющим интересом, но на шум сбежались ребята. Кота прогнали, а птенца осторожно подняли. «Надо вернуть его в гнездо!» – сказала девочка Катя. Но гнездо было так высоко, что даже папа Кати, который был самым высоким во дворе, не мог до него дотянуться. Лестницы такой тоже не было. Малыша положили в коробку из-под shoes и стали думать.

Совсем скоро над коробкой собрался весь совет мудрейших дворовых жителей. «Накормить его надо червяками!» – советовал один мальчик. «Нет, ему молока нужно!» – возражала другая девочка. Пик отворачивался и от вареной яичной крошки, и от капельки молока в pipette. Он тосковал по дому и тихонько попискивал. Стало ясно, что просто накормить и оставить его здесь – нельзя. Над ним с криками кружили встревоженные родители-славки, но и они не могли помочь своему сыночку.

Тогда самый тихий мальчик во дворе, по имени Степа, которого обычно не было слышно в общем гаме, предложил: «Давайте построим ему новый дом. Прямо здесь, на этой липе, но пониже». Идея всем понравилась. Дело закипело. Папа Кати принес старую плетеную корзинку для letters. Ребята нащипали мягкой травы, пуха с одуванчиков и сложили все это в корзинку, получилось уютное гнездышко. Папа аккуратно прикрепил его к нижней, но очень надежной ветке липы, прямо под старым гнездом.

В новое гнездо бережно пересадили Пика. Он сразу же затих, почувствовав под собой знакомую твердость. А совсем скоро к нему спустились его родители. Они принесли ему настоящей, правильной еды – fat гусеницу. Пик радостно раскрыл клювик.

Следующие несколько дней стали для Пика и всего двора временем большого обучения. Родители-славки терпеливо учили его летать. Он делал первые неуклюжие прыжки с ветки на ветку, шлепался в траву, и ребята снова осторожно подсаживали его обратно в корзинку. Никто не ругал его за неудачи. Все только подбадривали: «Давай, Пик, ты сможешь!»

И однажды утром случилось чудо. Пик, разбежавшись по ветке, отчаянно замахал крылышками и… полетел! Сначала неуверенно, зигзагами, цепляясь за воздух, но потом все смелее и смелее. Он поднялся к самому старому гнезду, покружил вокруг него и снова спустился к своей корзинке-спасательному кругу. А потом присоединился к родителям, чтобы летать уже по-настоящему.

Во дворе все зааплодировали. Они не просто спасли маленькую жизнь. Они подарили небу нового жителя. И каждый, глядя на смешного Пика, понимал, что даже самая маленькая и слабая лапка заслуживает шанса подняться к солнцу. А Степа, скромный мальчик, впервые почувствовал себя настоящим героем. Ведь именно его тихий голос подсказал, как проще всего сделать доброе дело.