Kitabı oxu: «Девочка в деревянных доспехах»

Переводчик Нияз Абдуллин

Редактор Анастасия Маркелова

Главный редактор Л. Богомаз

Руководитель проекта А. Маркелова

Корректоры З. Скобелкина, Е. Аксёнова

Компьютерная верстка О. Макаренко

Иллюстрация на обложке О. Шайдулина

Дизайн обложки О. Шайдулина, Д. Изотов

© Conrad Mason, 2021

First Published in Great Britain in 2020 by David Fickling Book

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Полная интриг и загадок, эта книга сочетает в себе фэнтези, магию и щепотку хоррора – идеальная смесь»

престижная литературная премия

NORTH SOMERSET TEACHERS’ BOOK AWARD

«Увлекательная история о магии и тайнах, о воинах и чудовищах, а еще о силе семьи»

ТОМАС ТЕЙЛОР,

писатель

«Изумительная книга, идеально подходит тем, кто любит все таинственное и магическое»

книжная сеть

JUST IMAGINE

«Потрясающая книга с взрывной концовкой, которая непременно увлечет юных читателей и разожжет их воображение»

популярный блог о книгах

MR RIPLEY’S ENCHANTED BOOKS

Айде и Артуру, с любовью

Часть первая
Занимательная история Броуквуда-на-Тандле

Глава 1
У Брэдли Купера дурное предчувствие

– Ничего не случится, Брэдли, – сказала старушка Дидра Гавелл чучелу белки. – Не будь таким мнительным.

Брэдли Купер не ответил ни слова. Часы показывали уже семь вечера, и у Дидры было странное ощущение, что он ее не отпускает.

Вот глупости. Это же просто чучело.

– Молодежь, – поцокала языком Дидра. – Лишь бы суету навести. Ладно, если тебе от этого легче…

Она погладила белку по пушистой головке и взяла с каминной полки три веточки, которые затем сунула в карман лоскутного пальто. Эти веточки пару недель назад она нашла в куче опавших листьев под кроной древнего бука.

Снаружи что-то зашуршало. У Дидры екнуло сердце, и она крепче стиснула веточки в кармане. Но оказалось, это просто птичка спорхнула с дерева под окном гостиной.

Дидра скорчила зеркалу гримасу и показала язык. Ну вот, сразу полегчало. В Броуквуде-на-Тандле дурных вещей не случается. Больше не случается.

Шаркающей походкой, застегивая на ходу пальто, она направилась в прихожую. Там, на комоде, стояла миска с мятными леденцами. Дидра взяла один и, развернув фантик, отправила в рот. Идти предстояло чуть больше километра. Ходила она уже не так бодро, как прежде, но луна светила ярко, да и дождя в ближайшие пару часов не ожидалось.

Дидра отперла дверь и вышла в ночную тишину. Не было ветерка, не шелестели веточки в кронах плакучей ивы. Даже река Тандл затихла, словно мир затаил дыхание в ожидании чего-то.

У Дидры зашевелились волосы на шее. «Глупая старуха, – сказала она себе. – Дергаешься из-за белки».

Хотя…

Последние несколько недель творилось что-то неладное. В лесу Хук как-то странно шептались листья. А вчера под ногой у Дидры так громко хрустнула ветка, что старушка перепугалась. Стоило же ей прикоснуться к ольхе у ручья, как ладонь пронзило холодом, и рука потом еще долго не могла согреться.

Деревья как будто что-то пытались сообщить.

Дидра ссутулилась и зашагала по дороге. Сегодня, на встрече, она обо всем расскажет друзьям, а те посмеются: мол, ты просто сходишь с ума – старуха, которая слишком много времени проводит в компании Брэдли и деревьев. Когда она последний раз видела внуков? Год назад, если не больше, а то, пожалуй, и все два. Хэтти и Джонатан понятия не имели, кто их бабушка – бедная, чокнутая Дидра, и вряд ли узнают.

Перекатывая во рту конфету, Дидра постаралась прогнать эти думы прочь. Может, она и старая, но это еще не повод становиться сентиментальной.

Под подошвами ее ботинок «Доктор Мартинс» скрипел гравий. «Здесь, на открытой местности, бежать будет некуда», – подумала Дидра. Откуда такие мысли? Глупость какая. И потом, Дидра свое отбегала. Стараясь смотреть прямо перед собой, она боролась с искушением пристальнее вглядеться в тени.

На горбатом мосту Дидра было выдохнула, но, когда она была на середине, из кустов перед ней вышла, покачиваясь, тощая фигура в темной мешковатой одежде с капюшоном. Девочка. Старше ее внучки Хэтти. Должно быть, старшеклассница из Таттонской школы. Подростки частенько гуляли по лесу. Должно быть, эта отбилась от компании. В лесах близ Тандла заблудиться несложно.

Дидра сплюнула конфетку в платочек и оставила на потом. При виде другого человека она невольно испытала облегчение.

– Привет, дорогая, – с улыбкой сказала Дидра. – Тебе помочь?

Девочка не ответила. Ее качало из стороны в сторону, и, сделав еще шаг, она упала на колени. Дидра с тревогой заметила ее бледные ступни, торчащие из раструбов грязных, рваных джинсов: девочка была босая.

Дидра бросилась к ней. Наверняка алкогольное отравление. Если повезет, у девочки есть телефон и можно будет вызвать скорую.

– Эй! – позвала Дидра. – Ты меня слышишь?

Дрожа всем телом, девочка медленно свернулась в тугой комочек.

Дидра хотела накинуть ей на плечи свое пальто и тут уловила влажный, рыбный запах, будто девочка искупалась в реке.

Стоило же коснуться поношенного худи, как Дидру охватило странное чувство. Она словно падала спиной вперед в глубокий колодец, а небо поднималось все выше и выше.

По коже пробежал холодок.

Дидра схватила пальто и попятилась. Запустила руку в карман и нащупала там веточки. Крепко сжала их в руке. Больше она для защиты ничего не взяла: ни гирлянды из маргариток, ни кусочка серебра или пригоршни соли. «Старая дуреха», – обругала она саму себя. О чем только думала? Дидра оглянулась в поисках сугроба или лужицы стоячей воды. Ничего.

Девочка принялась издавать какие-то звуки, похожие на гортанное рычание. Впрочем, она не задыхалась, у нее не случился припадок, она не дрожала от холода.

Ее трясло от смеха.

Дидра выдернула руку из кармана пальто. Направила страх в руку, в пальцы и дальше в веточки. Кусочки дерева ответили, задрожав, и стали сплетаться лозой. «Ну же, скорее…»

В темноте они менялись, становясь чем-то иным. Узким и острым, пронизанным магией плетеным клинком.

– Я не желаю тебе зла, – сказала Дидра, но ее голос прозвучал не громче шепота.

Девочка выпрямилась, и капюшон упал с ее головы. Стало видно, что это вовсе никакая не девочка.

Она ударила Дидру по руке, и деревянный меч улетел в темноту. Дидра ахнула от боли: на внутренней стороне запястья остались тонкие царапины. Оказалось, что пальцы существа оканчиваются изогнутыми черными когтями.

Тварь в облике девочки сделала шаг вперед. От хромоты и следа не осталось. За спиной у твари, через дыры в худи, вылезли и со скрипом развернулись хрупкие, как у летучей мыши, костистые пальцы с болезненно-белыми кожистыми перепонками. Крылья.

– Прочь от меня, – прохрипела Дидра.

Тварь-девочка не сказала ничего. Спутанные, жидкие черные волосы падали на лицо, которое больше походило на череп: две черные прорези вместо носа и слишком крупные и круглые для человеческих, влажно поблескивающие темные глаза. Тонкие губы разошлись, обнажив сотни щербатых, похожих на камни в сырой пещере зубов. Тварь усмехнулась.

А потом, издав потусторонний визг, бросилась в атаку.

Холодными черными когтями чудовище впилось в плечи Дидре и понесло ее к реке. Дидра отчаянно задергалась, но опоры под ногами уже не нашла.

Вдвоем они врезались в поверхность Тандла, и Дидра ахнула, ощутив холод воды. Полы ее пальто взметнулись вверх. Дидра отчаянно брыкалась, но противник был намного сильнее. Он давил на нее сверху, увлекая их обоих на глубину.

Жуткое лицо кривилось в усмешке, глядя на Дидру…

Когти все глубже уходили в плоть, причиняя обжигающую боль.

Поверхность темной воды еще несколько мгновений бурлила и вот наконец успокоилась.

Наступила тишина. Только ветер шелестел в ветвях деревьев, пока наконец не пошел дождь.

Глава 2
Ром и изюм

Когда они съехали с шоссе, дождь пошел еще сильнее. Капли воды барабанили по крыше обтекаемой серебристой машины Бенджамина Амири – Гавелла и ручьями стекали по стеклам. Хэтти Амири – Гавелл, дрожа, сидела на заднем сиденье и поглядывала в лобовое стекло. Тихий скрип «дворников» убаюкивал, пока машина взбиралась на холм по извилистой дороге.

Позади, скрываясь во влажной серой дымке, оставался внизу неровный ковер травы, камней и овец. Хэтти протиснулась вперед между сиденьями и взглянула на экран папиного телефона. Ехать оставалось еще тридцать две минуты.

– Ты не слушала!

Она моргнула и обернулась к Джонатану. Братишка кутался в большую куртку, но под ней на нем была, как обычно, линялая черная футболка с принтом «Короны Эльтрата». Из-под обтрепанной вязаной шапочки-обезьянки – на уши свисали ее лапки – выбивались буйные черные кудри. Шапочку связала мама. Папа говорил, что у нее на это ушел год и шапочка стала первым – и последним – ее рукоделием.

– Слушала.

– А вот и нет. Что я сказал?

– Что-то об очках урона. Ты говорил, что у болотных эльфов их больше, чем можно подумать. Или меньше.

Джонатан закатил глаза.

– Это было десять минут назад! Я же не постоянно говорю о «Короне Эльтрата».

– Только тогда, когда не спишь, – сказала Хэтти.

Джонатан ударил ее в плечо, но ему было всего-то семь лет, поэтому получилось не больно. К тому же Хэтти знала, что бьет он не всерьез.

– Я спрашивал, сколько нужно дракону проглотить овец, чтобы наесться?

Хэтти глянула на промокших овечек за стенами из каменной кладки. Заставила себя подумать.

– Не знаю… Три?

– Три? – Джонатан фыркнул так, будто ничего глупее в жизни не слышал. – Это взрослому дракону-то? Серьезно?

Хэтти вздохнула.

– Ну, спроси у бабушки, когда приедем.

– Бабушка странная, – ответил Джонатан.

– Вот именно.

«Старушка Дидра Гавелл и правда странная», – подумала Хэтти, снова глядя в окно. А машина так и петляла по крутой и ухабистой сельской дороге. Бабушка носит потрепанное лоскутное пальто, громоздкие ботинки «Доктор Мартинс» и разговаривает с чучелом белки так, будто та и впрямь живая.

Как-то раз, когда Хэтти было одиннадцать, Дидра приехала погостить к ним на квартиру в Лондон. Папа запланировал экскурсию в Музей науки, но вместо этого бабуля решила подружиться с паршивой лисой, которая рылась в мусорных баках, а потом еще пошла следом за ней по переулкам. После Дидра в дождь потащила Хэтти с Джонатаном к каналу, где нарвала крапивы, и на ужин сварила из нее суп – вместо спагетти болоньезе, которые думал приготовить папа.

Последней каплей стало то, что бабуля в час ночи разбудила всю семью и потащила их купаться в парке Хэмпстед-Хит[¹ ]. Папа пришел в ярость, и утром, за завтраком, дети бабулю уже не застали.

Джонатан тогда расстроился, но папа быстро отвлек его кленовым сиропом к блинчикам. Хэтти чувствовала себя так же. Они промокли под дождем, суп из крапивы был отвратителен на вкус, а незнание, что еще отчебучит бабуля, ужасно нервировало, но все равно было в этом что-то… захватывающее. Папа постоянно напоминал, что надо быть благоразумными, но бабулю назвать благоразумной было нельзя. Вот ни капельки.

После того памятного визита с Дидрой они почти не виделись. Встречались только на нейтральной территории, на час или два, под пристальным папиным надзором. Например, на пикнике в Нью-Форест. Больше она в Лондон не приезжала, а папа не возил детей в деревушку Броуквуд-на-Тандле.

До этих самых пор.

Хэтти отыскала в кармане аккуратно сложенное письмо, которое пришло всего пару дней назад. Оно было коротким и ясным, и Хэтти помнила его наизусть:

ПРИЕЗЖАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, КО МНЕ.

– БАБУЛЯ

Хэтти хмуро взглянула на свое отражение. Было в письме что-то странное, но что именно, понять она не могла. Да, послание уместилось в две строчки. И да, оно было написано кривыми заглавными буквами, ярко-зелеными чернилами. Но дело не в этом. Другой на месте бабули позвонил бы, однако в телефоны она «не верила». Может, дело в том, что Дидра добавила «пожалуйста»? Обычно она это слово не употребляет и вообще никого ни о чем не просит.

– Ну вот, снова это лицо, – сказал Джонатан, выдергивая сестру из задумчивости. – Будто грязелец проглотила.

– Ничего я не глотала, – отрезала Хэтти, не давая Джонатану объяснить, что еще за грязелец такой. Наверное, нечто из рациона троллей. Тролли у Джонатана были второй любимой темой для разговоров, после «Короны Эльтрата». – Я просто созерцала. Это мое созерцательное лицо.

Джонатан наморщил нос:

– Что это значит?

– Лицо? Это такое место на голове, из которого нос растет, – парировала Хэтти.

Налетел порыв ветра, и машину качнуло, а в лобовое стекло ударила волна воды.

– Черт подери, ну и погодка! – проворчал с водительского места папа. – Эй, помадки не хочешь, Хэтстер?

– Поверить не могу, что ты сделал ее со вкусом рома и изюма, – не первый раз пожаловался Джонатан.

Хэтти бережно накрыла рукой обернутый фольгой противень, который лежал на сиденье между ними.

– Сперва доедем.

– Говоришь как твоя мать, – заметил папа.

Все тут же притихли. Маму он вспоминал нечасто, но уж когда говорил о ней, то как будто сам пугался собственных слов и потом ненадолго впадал в угрюмое молчание.

Дальше ехали молча.

– Вон, вон! – неожиданно воскликнул Джонатан, подаваясь вперед и указывая куда-то за залитое водой стекло. Хэтти не удержалась и тоже подалась вперед.

Они наконец въехали на вершину холма, и внизу перед ними раскинулась лесистая долина с пологими склонами, в которой, словно яйца в гнездышке, примостилось небольшое скопление домиков. Даже сквозь пелену дождя Хэтти разглядела, что все крыши отвесные и хлипковатые, крытые серой черепицей, как будто домики сами собой выросли прямо из земли.

Машина проехала мимо дорожного знака, едва отразившего свет фар: «Добро пожаловать в Броуквуд-на-Тандле».

Вот уже показался и Тандл: река, вспенившись от дождя, змеилась вниз по дальнему склону холма и скрывалась в лесу на краю деревни.

Хэтти так и дрожала от возбуждения. Последний раз они наведывались в Броуквуд миллион лет назад, на похороны, когда Джонатан был еще крохой, а в доме у бабули они вообще не бывали. Ни разу.

Хэтти взглянула на папу: тот барабанил пальцами по рулю и что-то мычал себе под нос. Как всегда гладко выбритый, он уложил волосы муссом, тщательно расчесав их на пробор; белая рубашка и светло-серый кардиган на нем – все отутюжено, без единого пятнышка. Он, впрочем, все еще выглядел встревоженным. Хэтти до сих пор не верилось, что он сдался, позволив Джонатану нытьем уговорить его на эту поездку.

К тому времени, как они спустились по узкой улочке на окраине деревни и свернули на каменистую дорожку, наступили сумерки. Разбрызгивая воду, машина подскакивала на кочках и проваливалась в ямки. Миновали горбатый мостик, и Хэтти снова увидела Тандл, что извивающейся лентой поблескивал внизу.

– Мы уже приехали? – спросил Джонатан.

Впереди показались широкие деревянные ворота, на одной из стоек которых от руки была нарисована мельница. И вот за ними наконец показался он, бабулин домик. «И мамин тоже, – подумала Хэтти. – Она жила тут в детстве».

Под колесами зашуршал гравий, свет фар выхватил огромное деревянное замшелое колесо мельницы. Сама же мельница – большая и квадратная – была сложена из серого камня. Она стояла почти в полном одиночестве, и компанию ей составляла только рощица плакучих ив у берега. Ветви деревьев, похожие на ведьмины пальцы, раскачивались на ветру.

Машина остановилась. Папа не стал глушить мотор и отключать «дворники».

– Вы вперед, команда, – сказал он. – Мне надо кое-кому позвонить, я недолго. Смотрите только не слопайте всю помадку, ладно?

Хэтти с Джонатаном выбрались из машины.

– Как странно, – протянул Джонатан, когда они с сестрой натянули капюшоны.

– Что именно?

– Бабуля не закрыла дверь. – Он указал вперед. И правда, большая дубовая дверь тихонько раскачивалась на петлях, а наружу лился свет.

– За молоком, наверное, выскочила, – неуверенно предположила Хэтти.

Подул ветер, и дверь ударилась о стену. Дети метнулись в дом и сбросили куртки.

Потом прошли дальше, в прихожую, и звуки ветра и дождя затихли у них за спиной. Здесь царили тепло, уют, а заодно беспорядок: голые стены из камня и плитняк на полу в черно-красную шашечку; ящики комода ломились от невскрытых писем, а на корешке открытой книги – энциклопедии насекомых – балансировала миска полосатых конфеток. Хэтти при всем желании не сумела бы вообразить жилище, столь непохожее на их белую, современную квартиру в Лондоне.

– Бабуля?

Тишина. У Хэтти мурашки пробежали по коже.

– Может, она увидела лису и пошла за ней? – предположил Джонатан.

Скри-и-и-ип.

Дети замерли. Наверху, у них над головами, запела половица. Кто-то там ходит?

– Что это было? – Глаза у Джонатана сделались большие и круглые.

– Бабуля? – второй раз позвала Хэтти.

И снова – нет ответа.

В глубине прихожей начиналась лестница на второй этаж: старая, каменная, она исчезала в темноте.

Хэтти обернулась к Джонатану и приложила палец к губам.

– Жди здесь, – прошептала она.

Потом как можно тише поднялась по ступенькам.

Глава 3
Игры лунного света

Дойдя до конца лестницы, Хэтти остановилась и прислушалась.

Сквозь окошко в конце коридора лился, серебря древние половицы, лунный свет. Пара деревянных дверей – не то в спальни, не то в уборные, и обе закрыты. Никого не видно. Ничего не слышно.

У Хэтти отлегло от сердца. В старых домах постоянно раздаются странные звуки, ведь так? Должно быть, это мышь пробежала за плинтусом.

И тут Хэтти кое-что заметила. У окна, в том месте, где стена сходилась с полом, протянулась едва различимая полоса желтого света. Длиной примерно в ширину дверного проема.

Хэтти на цыпочках прокралась по лестничной площадке. У полоски света опустилась на колени и провела рукой по грубой поверхности стены. Нащупала что-то между камней. Щелку. Хэтти нахмурилась и осторожно толкнула.

Часть стены, скрипнув петлями, открылась вовнутрь.

– Хэтти? – позвал снизу Джонатан.

«Потайная дверь», – подумала Хэтти.

Она знала, что ей не стоит входить. Знала, что папа не советовал бы. Но что, если там бабуля? Было бы глупо не заглянуть и не проверить, правда же?

И потом, это же тайник.

Затаив дыхание, Хэтти открыла дверь до конца и вошла.

Внутри оказалась небольшая круглая комнатка с высоким потолком. Со всех сторон Хэтти окружали затененные книжные полки. Тут же стояли письменный стол из полированного орехового дерева и потертое кожаное кресло. Керосиновая лампа на столе испускала слабый желтый свет. На стене висела обрамленная карта долины Тандл.

В воздухе витал затхлый цветочный запах. Хэтти задела ногой гирлянду из увядших цветков. Это была разорванная цепочка маргариток, спутанной кучкой лежавшая на полу.

Бабули в комнате не оказалось. Здесь вообще никого не было.

Кроме книжек на полках хранились и другие вещи: старый щербатый винный бокал, покрытый пищевой пленкой и наполовину заполненный синей жидкостью, которая как будто пенилась и пузырилась. Штабелек заостренных костей (человеческих?), скрепленный резинкой. Была еще банка с крышкой на резьбе, полная чего-то блестящего и похожего на жуков. С одной полки свисала пара тонких, как бумага, сотканных из пожелтевшей травы перчаток. Кусочки высушенной коры выстроились рядами в необычном порядке, логики которого Хэтти так и не поняла.

Она потянулась к сплетенному из веточек шлему, похожему на элемент древних воинских доспехов. Сердце грохотало. «Все хорошо, – сказала она себе. – Это нормально. У многих людей, наверное, есть потайные комнаты, забитые странными книгами, банками с жуками и деревянной броней». Одна из тех штук, что любят взрослые, как, например, выпить кофе или поваляться в постели.

Разве что это не так.

Хэтти знала, что бабуля немного странная, но считала ее вполне безобидной. Однако тайник говорил об ином: тут тоже все было странное, только по-другому. Всерьез.

Хэтти даже испугалась.

Она подошла к столу, на котором стояла полная канцелярских перьев кружка и еще больше штабелей книг в кожаных переплетах. И обрамленная фотография семьи на галечном пляже.

Ее семьи.

Хэтти помедлила в нерешительности. Собралась с духом и взяла фото в руки. На снимке был запечатлен холодный серый день: кожа у всех покрылась мурашками, носы и щеки разрумянились, но все широко улыбались. Папа, обернув бедра полотенцем, наклонился и щекочет Хэтти. Сама Хэтти ерзает и хихикает; ее черные кудряшки намокли после заплыва в море и липнут к голове.

А рядом, сидя по-турецки и взяв на руки маленького Джонатана, сидит…

При виде мамы на фотографии у Хэтти, как обычно, перехватило дыхание. Она внезапно ощутила пустоту внутри. Словно это она стала призраком.

Молли Амири – Гавелл была высокой, стройной и бледной. Намного бледнее домочадцев. Ветер трепал длинные каштановые волосы женщины, и они падали на ее утонченное лицо. Даже в купальнике она не сняла с запястий браслетов, а на шее у нее, на черном шнурке, висел любимый кулон – тонкий белый ключик, выточенный из березы. Наверное, бабуля подарила. В карих глазах горел свет и читалась тревога, на губах, как всегда, играла загадочная улыбка: едва заметный изгиб, как будто она знала секрет, которым никогда с тобой не поделится.

Хэтти засмотрелась на маму, совершенно забыв об остальном мире. Она представила, что через рамку входит на фотографию и мама крепко ее обнимает – как в детстве. И что у них снова все нормально. Как раньше.

– Что это за место?

Хэтти чуть не выронила снимок. Обернувшись, она увидела в дверном проеме Джонатана.

– Не трогай тут ничего, – предупредила она, положив фотографию на стол лицевой стороной вниз.

Джонатан взял в руки длинный золотистый предмет, немного напоминающий перо. Постучал им на пробу о полку.

– Похоже на логово ведьмы, – заметил он, а Хэтти невольно подумала про себя, что золотистая вещица у него в руке здорово напоминает волшебную палочку.

Она погасила лампу на столе и сказала:

– Идем, тут никого.

Джонатан, напевая что-то, выбежал наружу и слетел вниз по лестнице.

Хэтти же, бросив последний взгляд на темный тайник, пошла следом. Но на середине лестничной площадки замерла: на одной из дверей висела на гвозде небольшая деревянная табличка. Веселые разномастные буквы сообщали, что это – комната Молли.

Хэтти взялась за холодную латунную ручку, и в горле у нее встал ком.

На верхней кромке таблички лежал толстый слой пыли. Должно быть, она провисела здесь очень долго. С тех самых пор, как мама еще ребенком жила в Броуквуде-на-Тандле. Бабуля табличку так и не сняла. «Мамина комната».

Хэтти покрепче взялась за ручку, готовая повернуть ее и открыть дверь, но тут заметила краешком глаза движение.

Кто-то украдкой выскользнул из потайной комнаты и тихо притворил за собой дверь.

Хэтти уставилась на незнакомца.

На нем был безразмерный красный дождевик с поднятым капюшоном. Здоровый, двигался незнакомец проворно. Кто бы это ни был, он, должно быть, прятался в темноте за столом. Ждал, пока Хэтти и Джонатан уйдут.

– Эй, – хотела было позвать Хэтти, но оклик замер у нее в горле. – Эй! Э… ты!

Незнакомец вздрогнул и обернулся.

В лунном свете блеснули глаза. Кожа была темная, волосы стрижены ежиком; лицо – мальчишеское.

Но оно тут же изменилось.

Превращение заняло миг. Мальчик увеличился, мышцы разбухли до невероятных размеров; тело росло, пока не заняло весь дождевик и красная ткань не натянулась на сгорбленной массивной спине. Он стал просто необычайно огромен, едва умещаясь на лестничной площадке.

Половицы под его весом заскрипели и застонали.

Хэтти так и ахнула. Лицо мальчика тоже переменилось: рот, нос и глаза исчезли. Оно теперь напоминало неровную поверхность, тут и там отливавшую кристаллическим блеском, словно кусок голого камня.

Должно быть, мальчик ей только привиделся, потому что этот человек – незваный гость – был здоровенным мужчиной в жуткой каменной маске.

Не то чтобы Хэтти от этого стало легче.

Кулаком, который был размером с футбольный мяч, человек выбил окно.

БАХ! Будто выстрел грянул. На площадку ворвался холодный ветер. Великан же со скрипом, треском и грохотом выпрыгнул в окно. Его ноги напоминали столбики из сложенных друг на друга камней.

БДУМС! Весь дом содрогнулся, когда человек приземлился снаружи, пропав из виду.

Чувствуя, как заходится сердце, Хэтти на неверных ногах подошла к окну.

Вон он, поднимается с неровной, заросшей травой лужайки позади мельницы, в окружении стеклянных осколков. Он побежал, и красный дождевик взметнулся у него за спиной, а Хэтти в очередной раз поразилась, увидев его тело, серые мускулы, которые были похожи – в точности – на каменные плиты.

Чудовищный каменный человек промчался под ветками крупной плакучей ивы в дальнем конце сада. Перешел вброд на другой берег Тандла и скрылся в лесу. Не осталось никого и ничего, только тьма, а в ней дождь да река, что по-прежнему несла свои быстрые воды.

Хэтти отошла от окна. Накатила слабость, ее затрясло. Все случилось так быстро, что хотелось верить, будто это ей только привиделось. Но окно и правда было разбито, а под ним в половицах остались трещины и вмятины.

– Хэтти?

Сзади послышались быстрые шаги по лестнице. На площадку, размахивая двуручным палашом, вылетел Джонатан.

Хэтти вздрогнула и заморгала.

– Ты где это взял?

Братишка остановился и поставил меч на пол острием вниз. Длинные обезьяньи лапки его шапочки так и раскачивались в такт бурному дыханию. Меч был длиной почти в его рост, с рукоятью в истертой кожаной оплетке, стальным яблоком навершия и жутко зазубренным лезвием.

– Нашел, – тяжело дыша, ответил братишка. – В прихожей, среди зонтиков. Классный, скажи же?

– Нет, – твердым голосом возразила Хэтти. – Не классный. Невероятно опасный. Положи.

– Пф-ф, – отозвался Джонатан. – Спорим, бабуля им картошку чистит. – Меч он, впрочем, из рук выпустил, и тот со звоном упал. – Ты с кем-то говорила. Это был грабитель? Мне отрубить ему голову?

– Джонатан! Хэтти! – раздался папин голос, а через мгновение он и сам взбежал по лестнице, не выпуская из руки телефона. Стоило ему увидеть меч, а потом и выбитое окно, как глаза у него полезли на лоб. – Что тут творится?

– К нам вломились! – ответил Джонатан. – Хэтти спугнула их.

Папа посмотрел на Хэтти, и та отрешенно кивнула.

В лунном свете папино лицо приобрело такое изумленное выражение, что при других обстоятельствах Хэтти засмеялась бы, но сейчас ей было не до смеха.

– Ты его хорошо разглядела? – спросил наконец папа.

Хэтти открыла было рот, но промолчала, вообразив, как говорит: «Да, папа, сперва он был мальчишкой, а потом, как по волшебству, обернулся каменным мужиком, у которого вместо рук и ног груды камней, а вместо лица – гранитная глыба».

Папа в такое ни за что не поверил бы. Что и понятно, ведь такого попросту не бывает, правда же? Нет никаких каменных людей. Если только не считать статуй, а эти к людям в дома вламываться не привыкли. Должно быть, во всем виновата игра лунного света.

В дом вломился обыкновенный человек: большой и страшный, но обыкновенный.

Как иначе?

– Он был такой… здоровый, – сказала наконец Хэтти. – А, и на нем был… красный дождевик.

Папа принялся что-то писать на телефоне, дисплей которого подсвечивал его лицо.

– Так, ладно, команда, – сказал он. – Всем сохранять спокойствие. Я вызываю полицию.

Глава 4
Ветки

Сорок минут спустя семейство Амири – Гавелл уже стояло в вестибюле «Неясыти», единственной в Броуквуде гостиницы типа «ночлег и завтрак».

Владелец, мистер Николлс, взял у папы чемодан и по узкой лестнице повел их на второй этаж, в номер, который оказался битком набит фарфоровыми совами: они заполонили каминную полку, крышку комода и прикроватные тумбочки. На темно-зеленых пледах, что лежали на кроватях, тоже были рисунки с летящими совами, а на окнах висели тяжелые портьеры такого же цвета. Пыль стояла в воздухе, толстым слоем лежала на абажуре светильника, выцветшем буром ковре и необычных украшениях.

– А что, у вас во всех номерах… так? – спросил папа.

– О да, – бодро ответил мистер Николлс. Это был невысокий кругленький человек в очках с черной оправой и свитере цвета грязи. – И посмотрите вон там, у мойки. Держатель для зубных щеток в форме совы! Забавно, правда?

– Нет, – сказал Джонатан.

Папа откашлялся и извинился.

– Ну, валите все на мою жену, – развел руками мистер Николлс. – Я вот всегда на нее все валю. Завтрак с семи до девяти. – С этими словами он оставил их и закрыл дверь.

Джонатан запрыгнул на кровать и принялся разворачивать еще горячую рыбу с картошкой фри[² ], которую они купили по пути сюда, в небольшой закусочной рядом с почтой.

– Не вешать нос, команда, – сказал папа, помогая ему. – Вот увидите, подкрепимся – и сразу станет лучше.

– А вдруг бабуля придет домой, а нас там нет? – спросила Хэтти.

Папа отмахнулся.

– Все будет хорошо. Я оставил ей записку, чтобы она сразу же нам перезвонила. Полиция просила нас пока побыть тут.

Хэтти кивнула. Папа наверняка не позволил бы им остаться в бабулином доме, даже если бы туда не вломился грабитель. При мысли о последнем по спине пробежал холодок, и Хэтти вздрогнула.

Втроем они по-турецки уселись на кровати и принялись за ужин, однако Хэтти поняла, что не голодна. Обмакнув ломтик картошки в лужицу кетчупа, она так его там и оставила.

– Послушайте, – произнес через некоторое время папа. – Я понимаю, вы тревожитесь, но обещаю вам, что все будет хорошо. Дом надежно заперт, и сержант поехал осмотреть его, взглянуть на выбитое окно. Уверен, что Дидра скоро объявится, но если до утра от нее не будет известий, то я поеду в участок и разберусь. Вопросы есть?

Джонатан вскинул руку.

– Можно телик посмотреть?

– Валяй.

С победным криком братишка соскочил с кровати и устремился в соседнюю комнату.

– Хэтстер? – произнес папа, когда Хэтти принялась сворачивать обертку от рыбы с картошкой.

Сам он поигрывал телефоном, раскручивал его между большим и указательным пальцами. Хэтти заметила, что он побледнел, а из тщательно уложенной шевелюры торчала прядка, как будто папа приглаживал волосы пятерней.

– Пап, ты как?

– Я-то хорошо! – резковато ответил папа. – У меня все замечательно. Просто замечательно. Смотри, если завтра мне придется поехать в участок… это вряд ли, конечно, но все же… присмотришь за Джонатаном, ладно?

Хэтти кивнула.

– Умница моя. Ты моя умница-разумница. – Папа слез с кровати и неожиданно обнял Хэтти.

* * *

Когда Хэтти вошла в комнату, Джонатан сидел на кровати и при включенном телевизоре перебирал колоду «Короны Эльтрата». Молча шевеля губами, при свете экрана он раскладывал карты по стопочкам на пледе, а на экране тем временем знаменитый комик при помощи вежливого профессионального пекаря готовил пирог. Под смех гостя комик рассыпал по полу сахар, а Хэтти подумала: кто станет убирать этот беспорядок после съемок?

Она плюхнулась в кресло. События этого вечера крутились в голове, отказываясь складываться в осмысленную картину.

Грабитель в доме у бабули… а ее самой нет.

Это ведь может быть просто совпадением, правда? И уж конечно, тот человек – из плоти, пусть даже и выглядел так, словно правда сделан из камня…

Да нет, это все воображение. Хэтти была не из тех, кто утверждает, будто видел НЛО, которое на поверку оказывается вертолетом, птицей или тарелочкой для фрисби. Она не верила в Санта-Клауса и даже не загадывала желание, задувая свечи на именинном торте.

К несчастью, тревожило ее не только это.

Письмо от бабули. «Приезжайте, пожалуйста, ко мне».

Хэтти и без того была уверена, что с этим письмом что-то не так, а теперь начинала понимать, что именно. В нем сквозило такое… отчаяние. Бабуле не просто захотелось внуков повидать, ей нужна была помощь.

Как будто она чего-то боялась.

Это вряд ли, конечно, но с бабулей наверняка ничего не скажешь. Присылала же она Хэтти на дни рождения веточки вместо подарков. Каждый год, неизменно. Без открыток, просто пакет, а в нем – кусок дерева. На десять лет – короткая прямая веточка дуба; на одиннадцать – извилистая, как змейка, веточка ольхи. На двенадцать лет Хэтти получила колючую ветку остролиста, такую большую, что ее доставили курьером, завернутую в газету; когда папа расписывался в получении, почтальон как-то странно взглянул на Хэтти, отчего та покраснела.

Бабуля никогда не объясняла, зачем шлет такие странные подарки. Хэтти не спрашивала, боясь показаться грубой, поэтому просто писала письмо с благодарностями, а всякую новую веточку прятала подальше в шкаф и благополучно забывала о ней. Что еще было делать?

Последний раз бабуля прислала тонкую ветку плакучей ивы. Пришла она всего пару недель назад, на тринадцатый день рождения. Бабуля не забыла о Хэтти, как обычно, а веточка отправилась к остальным в шкаф. Собирать пыль.

Ей вдруг стало грустно.

– Хэтти!

Она подняла взгляд.

– Вот ты снова серчаешь. У тебя лицо серчательное.

– Созерцательное, – поправила Хэтти.

– И ты всю помадку сейчас съешь.

И то верно, сообразила Хэтти. Она запустила пальцы в помадку со вкусом рома и изюма и держала в руке недоеденный кусок.

– Бери ты тоже, – предложила она. – Неплохо, главное – обкусывать вокруг изюма. И не обращать внимания на вкус рома.

Джонатан покачал головой.

– Хэтти, я тоже серчал. – Он вдруг показался ей намного меньше и младше, сплошь большие глаза и кудряшки. – Мне не нравится это место.

– Из-за сов?

– Нет, я вообще про все это место. Про деревню. Тут как-то… все по-другому. Страшновато.

Хэтти неуютно поерзала в кресле.

– Просто непривычно. – Она оглядела комнату, присматриваясь к пыльным совам, что затаились, подобно хищникам, в тени и следили за ней круглыми глазищами. Если честно, ей тут тоже не нравилось.

– Грабитель же не вернется, да?

– Ни за что, – соврала Хэтти. – Да и вообще, папа же запер дом.

Джонатан кивнул. Тем временем на экране телевизора комик дал оценить пирог жюри и те морщились, тыча в угощение вилками.

– Как думаешь, где она? – спросил наконец Джонатан. – Ее же не… Ее ведь не похитили, да? Может, ее просто… нет? Как… как…

Его глаза заблестели в свете экрана.

У Хэтти сдавило в груди. Вслух о маме братишка почти никогда не вспоминал. Раньше она думала, что это просто потому, что он еще маленький и ничего не помнит. Но когда стала старше, то начала в этом сомневаться. Его мучило то же чувство, что и ее саму. Не могло не мучить, ведь оно было таким сильным. Как огромная черная дыра в сердце семьи. Как туча, нависшая надо всем.

Хэтти пересела на кровать к Джонатану. Хотелось заключить его в объятия, но этим Хэтти признала бы кое-что. Признала бы, о чем они говорят на самом деле.

– Я не знаю, что случилось с бабулей, – вместо этого сказала Хэтти. – Но где бы она ни была, мы ее найдем. Обещаю тебе.

* * *

Позднее, когда свет выключили, когда Джонатан уже уснул, а папин храп доносился аж из соседней комнаты, Хэтти лежала на кровати, глядя в потолок.

Это было ее любимое время суток. Время, когда не надо быть хорошей, благоразумной старшей сестрой, какой она нужна была папе. Время, когда она могла вдоволь подумать о маме.

Но сегодня все ее мысли занимала бабуля.

Старушка Дидра Гавелл, живущая в небольшой деревушке, совершенно одна.

Старушка Дидра Гавелл в доме с потайной комнатой.

Хэтти нахмурилась. Тот странный деревянный шлем… что-то он ей напомнил. Когда бабуля гостила у них в Лондоне, однажды вечером, после того как свет погасили, она пробралась к детям рассказать сказку на ночь. Папа больше им на ночь ничего не рассказывал, а то, что придумывала Хэтти, Джонатану не нравилось.

И вот они слушали.

История, конечно же, оказалась странной. Это было нечто вроде сказки о девочке, что жила в домике на окраине леса, где обитали чудовища, сотканные из теней. И вот девочка набрала веток и палочек и сплела из них себе шлем, нагрудник, щит и меч. Доспехи из дерева. А когда среди бела дня из лесу вышло чудовище, девочка облачилась в броню и вышла сражаться. Чудовище с воем умчалось назад в чащу, где ему и было самое место.

История показалась Хэтти необычной и чуточку страшной. Такую рассказала бы им мама.

Хэтти неуютно поежилась под кусачим одеялом.

«Где же ты, бабуля? Куда ты пропала?»

Хэтти уже начинало казаться, что она совершенно не знает старушку Дидру Гавелл.

Глава 5
Белые деревья

В сумерках ее со всех сторон обступили деревья. Точно костлявые пальцы, они белели и светились во тьме, их голые ветки царапали желтое от болезненного света луны небо. А больше на холодной черной земле не росло ничего.

Дидра вспомнила воду. Как тонула, погружаясь глубже… и все.

Как она здесь очутилась?

Тут же, рядом, была тварь в облике девочки. Она вскинула коготь, и Дидра, посмотрев в указанную сторону, увидела среди деревьев тропинку. Извилистую дорожку, мощенную булыжниками, что глубоко утопали в растрескавшейся земле. Еще миг назад ее там не было.

Тварь подле Дидры издала тихий звук, облизнув щербатые зубы.

Все казалось таким странным, напоминало сон. Полагалось ли Дидре что-то чувствовать? Возможно, страх…

Но она совсем ничего не испытывала.

Она надела старое лоскутное пальто и ступила на первый из камней. Тот застонал под ее весом и хрустнул. Оказалось, это вовсе не камень. И не такой уж и белый. Желтоватый и к тому же хрупкий, как высохшая кость.

Именно, кость.

Черепа трещали, когда она, шаркая, наступала на них и углублялась все дальше в белый лес.

Они шли несколько минут, а может, и часов или дней. Время здесь не имело значения.

Деревья стояли тихо. Не было слышно пения птиц, но время от времени Дидра чувствовала чье-то присутствие: то что-нибудь прошуршит в тени, то сверкнет металлическая чешуя или проскочит среди деревьев сгусток тьмы – то ближе, то дальше, видимый только краешком глаза.

Даже деревья как будто слегка мерцали, когда Дидра отводила от них взгляд. Словно они были никакими не деревьями, а миражом. Чьей-то маскировкой.

Потом они расступились, словно занавес в театре, а дорога из черепов пошла вверх. С каждым шагом Дидра все выше поднималась над землей.

Из лесу она направилась прямо в желтое небо. Она поднималась над лесом, но откуда-то знала, что не упадет. Даже если захочет.

Наконец она остановилась перед замком, парящим в воздухе над чащобой. Большим, прекрасным и невозможным замком. Замком, которого она не видела – который ей не дозволялось видеть – до этого мгновения. Он был весь сложен из золота, до последней башенки и шпиля, которые тысячами смотрели и вверх, и вниз.

От стука золотая дверь зазвенела как гонг. Металлическую поверхность покрывала резьба: тысяча лиц, раскрывших рты в немом крике.

– Привет, старушка, – произнес голос. – Добро пожаловать в мое королевство.

Голос раздавался из пустоты, одновременно отовсюду. Игривый и зловещий, он звучал мелодично, как будто ребенок напевал колыбельную.

– Это мой замок. Мой лес. Мне принадлежат все создания, что рыщут в тенях и рассекают небеса. Все они мои. Гадаешь, зачем ты здесь? Ты здесь, потому что давным-давно я кое-что утратил. Кое-что очень для меня ценное. Боялся, что навсегда, но меня обманули.

Золотая дверь бесшумно отворилась.

– И ты, старушка… поможешь мне отыскать это.

Глава 6
Загадочные лей-линии*

* Термин из псевдонаучной теории о неких силовых линиях, образующих энергетическую сеть Земли.

Когда Хэтти проснулась, комната утопала в зловещем зеленом свете.

Хэтти резко села. Сердце у нее в груди подскочило. Где она оказалась?

Потом до нее дошло, что это просто солнечный свет льется через протертые зеленые портьеры «Неясыти».

Хэтти разжала кулаки. Оказалось, что она держится за простыни. Ей приснился невероятно живой сон – о том, как из лесу, неуклюже и сверкая черными глазами, вышел каменный человек, а на битву с ним явилась бабуля в деревянных доспехах…

«Возьми себя в руки, – строго велела себе Хэтти, пока будила Джонатана и они одевались. – Ничего странного не происходит. Все будет хорошо. Рано или поздно бабуля объявится».

Когда они спустились в столовую, папа стоял у окна и говорил по телефону. При виде детей он вяло улыбнулся и, кивнув в сторону круглого столика, вскинул палец, мол, я сейчас.

– Полиция? – одними губами спросила Хэтти, но папа, не отнимая телефона от уха, вышел.

На полу в столовой лежал все тот же толстый бурый ковер, что и в номере, на полках вдоль голых каменных стен стояли книги: потрепанные путеводители для туристов, любовные романы с загнутыми уголками страниц и несколько детективов, которые Хэтти уже читала. Другие четыре столика, покрытые скатертями из клетчатой бумажной ткани и снабженные солонками и перечницами в виде сов, оставались незанятыми. Они что, единственные постояльцы?

Ну, зато хоть сквозь узкие небольшие оконца заглядывал солнечный свет. Тут вошел мистер Николлс, который принес им по тарелке утопающей в сливочном масле яичницы. Хэтти улыбнулась ему как можно приветливее, взяла из серебряной подставки тост и принялась за еду.

– Ого! – Джонатан взял с пластикового стеллажа на подоконнике буклет и развернул его на столе. Наверху черным готическим шрифтом было написано: «Занимательная история Броуквуда-на-Тандле».

– Тут сказано, что в деревне есть музей, – сообщил Джонатан. – А в нем восковые фигуры, как в Музее мадам Тюссо. Сходим? Тут говорится, что у Броуквуда богатые традиции фольклора и магии.

– Ну еще бы, – ответила Хэтти. – Это же приманка для туристов.

– Тут говорится, что все из-за каких-то загадочный лей-линий, – сказал Джонатан. Он так и выпучил глаза от возбуждения… если не от страха. – О-о! И еще тут сотни лет назад жила ведьма, которую звали Карга из Тандла. Что значит «карга»? А в лесу видели гоблинов и демонов. И…

– Я думала, тебе больше тролли нравятся, – перебила Хэтти.

– Да, но гоблины тоже прикольные, – ответил Джонатан. – Я же не знал, что они тут водятся.

– Так они и не водятся.

– А ведьма создала тропы, которые могли вывести тебя на Ту Сторону. Что это значит, Хэтти? И…

– Гоблинов не существует, – резко сказала она. – Как и ведьм, демонов и людей, сделанных из камня.

Джонатан вытаращился на нее, держа в руке дрожащий кусок тоста.

– Каких еще людей из камня?

– Прости, – поспешила извиниться Хэтти. – Я не злюсь, но… не надо глупостей. Так папа всегда говорит.

– Что я там говорю? – спросил папа, который к тому времени завершил разговор и вернулся из коридора. Глаза у него были опухшие.

– Так, ничего, – ответила Хэтти. – Новости есть?

Присаживаясь, папа покачал головой.

– Пока нет.

Хэтти ощутила укол тревоги.

– Джош Харроу говорит, что иногда, когда полиция ищет пропавших, они пускают по следу поисковых собак, – сказал Джонатан. – А бабуля всегда пользуется странными духами, так что, спорим, они бы ее нашли.

– Вот именно, – подтвердил папа.

– А еще он говорит, что вокруг и так полно камер видеонаблюдения и полиция тебя постоянно видит. Даже в туалете.

– Конечно. – Папина бодрость казалась какой-то натянутой. – Камеры ее тут же заметят.

«Это в Броуквуде-на-Тандле, что ли?» – чуть не вырвалось у Хэтти. Но, увидев надежду в глазах Джонатана, она вовремя осеклась.

Папа отложил телефон и принялся намазывать масло на тост. Мобильник издал трель входящего сообщения, однако папа не обратил внимания на сигнал.

– Слушайте, команда, я только что говорил с сержантом. Я сейчас сгоняю в участок, просто обсудим пару вопросов. Волноваться не о чем, ясно?

– Куртки принести? – спросила Хэтти.

– Э-э… не надо, – быстро ответил папа. – Там будет очень скучно, Хэтстер. Лучше вы с Джонатаном проведете утро здесь. Поиграете, может, в «Корону Альфрота» или…

– Эльтрата! – воскликнул Джонатан.

Хэтти нахмурилась.

– Нам точно не надо с тобой?

– Прости, Хэтстер, не в этот раз. Не хочу, чтобы вы волновались. – Он многозначительно взглянул на Джонатана, который в это время набивал карманы кусковым сахаром и внимательно изучал буклет. – Просто будьте благоразумны. Если что – обращайтесь к мистеру Николлсу. И не покидайте гостиницу, ладно? К половине двенадцатого вернусь. Потом все вместе съездим пообедаем.

– Ясно, пап, но…

– Вот и славно! – Папа встал, перекинул через руку пальто и чмокнул детей в макушки. Потом, жуя на ходу тост, вылетел из столовой.

Подцепив вилкой кусок яичницы, Хэтти задумчиво принялась его пережевывать. Папа ведь правильно поступает, да? Оставил ее с Джонатаном тут… Его решение не может быть неверным, потому что он всегда все обдумывает. Он не из тех пап, которые поступают безответственно.

– Сыграем в простую кампанию, – сказал Джонатан, раскладывая карты на скатерти. – Кто первым победит в десяти битвах, получает Шлем военачальника. Я буду за тролля-мага, а ты можешь играть за болотную ведьму, как в прошлый раз.

Хэтти с отсутствующим видом кивнула. До нее только что дошло, что папа забыл на столе телефон. Она уже хотела выбежать следом, но в голову пришла одна мысль.

Папа так и не проверил сообщение.

Он не всегда читает их сразу же, но сейчас, когда бабуля пропала, в любой момент могли прислать важные новости…

Хэтти включила телефон и прочитала первую строку сообщения:

Пора им рассказать.

По коже побежали мурашки.

– Что ты делаешь? – спросил Джонатана, закончив раздавать карты.

Хэтти держала телефон в дрожащей руке, занеся большой палец над сообщением. Она знала пин-код, так что могла бы прочитать текст полностью.

Имени отправителя не было, только инициал, буква «С». Разум Хэтти заработал на предельной скорости. С – Саймон. С – Стив. С…

Бам! Дверь распахнулась, и в столовую вбежал папа. Он сразу же заметил телефон в руке Хэтти. Экран еще даже не погас.

Щеки у Хэтти налились жаром, а папа на миг прищурил глаза. Потом все же улыбнулся и забрал у нее телефон.

– Спасибо, Хэтстер. Все утро ношусь как угорелый! – Он взъерошил волосы на голове Джонатана и второй раз умчался прочь, захлопнув за собой дверь. В воздухе остались танцевать пылинки.

– Готова? – спросил Джонатан.

Хэтти взяла свои карты, едва замечая красочные изображения огненных пикси, духов ветра и парализующих заклятий.

«Папа хранит какую-то тайну».

Да ну, глупости. Он ведь даже подарки на Рождество толком не умеет прятать. Вот только сообщение Хэтти видела ясно. «Им» – это про нее и Джонатана, ведь так? Про кого же еще? И если так, то папа правда что-то скрывает. Папа и этот таинственный «С».

«Пора им рассказать».

Что он должен им рассказать?

Возможно, это как-то связано с бабулей. С потайной комнатой у нее в доме и всякими странностями, которые в ней хранятся. Как бы там ни было, может, он именно из-за этого никогда и не привозил их в гости…

– Передадите от меня привет бабуле, а? – У столика стоял мистер Николлс с серебряным кофейником в руке.

– Что-что? – переспросила Хэтти.

– Амири – Гавеллы. – Мистер Николлс осклабился, показав острые желтые зубы. – Я узнал вашу фамилию. Вы поди приехали навестить Дидру? На выходные, да?

– Вы ее знаете?

– Можно мне яблочного сока, пожалуйста? – попросил Джонатан.

– О да, – ответил мистер Николлс. – Дорогая старушка Дидра. Знаете, мы ее в деревне нечасто видим. Она особняком держится. Значит, яблочный сок? Сейчас принесу.

– Погодите. – Хэтти встала, а мистер Николлс задержался на полуобороте. – Простите… Я не знаю, но нет ли у нее здесь друзей? В Броуквуде.

Мистер Николлс запыхтел и поправил очки на носу.

– Ну… никто на ум не приходит.

– О. – Хэтти постаралась скрыть разочарование. – А может… она ходит куда-нибудь? Есть у нее любимые места?

Тут мистер Николлс просиял.

– Вспомнил, время от времени она заглядывает в дом престарелых. А что?

– Просто любопытно, – поспешила ответить Хэтти. – Принесите тогда уж сразу два сока, пожалуйста.

Мистер Николлс, мыча что-то под нос, шаркающей походкой удалился.

– Грязевой монстр, – сказал Джонатан, выкладывая карту. – Попробуй победи.

Значит, дом престарелых. Не туда ли отправилась бабуля?

Будь здесь папа, она бы ему сказала.

Но он ведь убежал.

– Вообще-то, я тут подумала, – сказала, откладывая карты, Хэтти. – Выйду-ка я ненадолго.

– Выйдешь? – Джонатан наморщил нос.

– Ну… прогуляться. Пока меня нет, можешь посмотреть телевизор в номере. Сколько пожелаешь. Я все равно ненадолго.

– Но папа же велел тут сидеть.

Хэтти нахмурилась, соображая.

– Ну, это просто потому, что он за нас переживает, – сказала она наконец. – Поэтому и просил сидеть в гостинице, чтобы не волноваться. А пока он думает, что мы тут… ему и переживать не о чем… Так что чего нам сидеть здесь, да?

Джонатан, похоже, запутался.

– Все просто, – объяснила Хэтти. – Я выйду на улицу. Просто папе об этом не скажем.

– Ну ладно, – неохотно уступил Джонатан.

– Отлично. – Хэтти широко улыбнулась. – Я скоро.

Глава 7
Красный дождевик

Двадцать минут спустя Хэтти нашла то, что искала, у небольшой сельской дороги на окраине деревни.

Она сложила карту, которую прихватила в «Неясыти», заслонила глаза ладонью от утреннего солнца и прочитала надпись на металлической табличке, прибитой к деревянной стойке ворот:

ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ «БРОУКВУД-ХОЛЛ»

Дом был большой, сложенный из грубого камня и имел четыре узкие башенки. Он стоял в окружении раскисших полей, за которыми начинался лес, что раскинулся на дальней стороне долины; в свете утреннего солнца верхушки деревьев сверкали золотом.

Приют нисколько не походил на дом престарелых. Скорее уж на крепость какого-нибудь средневекового замка. Ему самое место было в колоде «Короны Эльтрата» Джонатана. Только там он назывался бы как-нибудь по-глупому, скажем, «Башня лорд-мага, 8-го класса».

Вокруг царила тишина. Только каркала где-то вдалеке ворона.

Хэтти с трудом сглотнула. Она понимала, что поступает неблагоразумно. Что бы сказал папа, узнай он, чем она тут занимается?

Хэтти сунула руку в карман джинсов и стиснула лежавшее там помятое письмо. «Приезжайте, пожалуйста, ко мне».

С тех пор как бабуля приезжала погостить в Лондон, папа предпринял еще несколько неловких попыток устроить Дидре встречу с внуками, и с памятного пикника в Нью-Форест прошло больше года. Тогда вместо сэндвичей бабуля прихватила большую сумку грибов, но есть их папа запретил: мол, они могут быть ядовитыми – и все остались голодными.

Хэтти помнила, что потом они подбросили бабулю, которая так и сжимала в руках сумку с нетронутыми грибами, до железнодорожной станции. Они оставили ее одну на перроне и поехали домой, а Хэтти смотрела, как уменьшается вдали ее одинокая ссутуленная фигурка.

Она сделала глубокий вдох и, шурша гравием под ногами, перешла дорогу. Двинулась дальше, петляя между лужами, которые остались после дождя накануне.

У порога снова остановилась. И чего она так разнервничалась? Это же дом престарелых, хоть и странный. Бабуля, наверное, сейчас там, пьет чай с кексами в компании друзей-постояльцев. Играет с ними в бридж или еще во что. То-то все удивятся, какая Хэтти молодец, а полиция отзовет поиски. Ведь бабуля же нашлась.

Хэтти нажала кнопку звонка.

Изнутри послышались шаги. Что-то тяжело щелкнуло, заскрежетал, отодвигаясь, засов. Затем массивная дубовая дверь со скрипом распахнулась, и наружу выглянула девочка-подросток. Она была небольшого роста, стройная, в носу у нее висело колечко, а лоснящиеся белокурые волосы она собрала в хвостик сбоку. На ней были рваные джинсы и мягкий розовый джемпер. Она напоминала Хэтти медсестер, которые ухаживали за ней в больнице, когда ей удалили гланды.

– Привет. – Хэтти протянула руку, как папа, когда знакомился с кем-то.

Девочка взглянула на руку, выгнула бровь.

– Я… э-э… – замялась Хэтти. Она вдруг чего-то смутилась, но чего – сама не поняла.

Уголок рта девочки дернулся, и вот уже ее губы растянулись в широкой улыбке.

– Привет, я Скай. – Она поманила Хэтти внутрь. – Как раз чаёк заварила. Печенье хочешь? У нас есть имбирно-ореховое.

– Да. То есть спасибо, было бы здорово.

Скай повела ее в огромную прихожую с каменными стенами. В темноте задувал сквозняк. Из-за этого внутри дом казался еще более средневековым, чем снаружи. Девочка была без обуви, только в носках, но то, что Хэтти прошла внутрь не разуваясь, ее, похоже, не смутило.

– Я бы тебя записала, но у нас журнал переполнен, – бросила Скай через плечо. – Ну и потом, мне как-то фиолетово. Ты только не проболтайся никому, ладно? И смотри, не сломай ничего.

Насвистывая тихонько себе под нос, она скрылась в боковой двери, и Хэтти осталась в прихожей одна.

Она огляделась, присматриваясь к деталям. На стене висел огнетушитель – похоже, единственный современный предмет в этом месте. Все вокруг было из темного полированного дерева – от потолка и до балясин широкой изогнутой лестницы на второй этаж. С потолка свисала тусклая латунная люстра. На стенах пылились написанные маслом картины, с которых на унылом темном фоне взирали бледные лица. И все это окутывала тишина.

Хэтти невольно вспомнила буклет Джонатана: ведьмы, гоблины, богатая и загадочная традиция фольклора и магии…

Взгляд сам собой остановился на зеркале в полный рост, на стене в дальнем конце прихожей. Его так густо покрывала черная патина, что Хэтти едва разглядела очертания собственного отражения. Нет, это не зеркало. Присмотревшись, Хэтти увидела с одного боку петли, с другого – щеколду. Это была дверь. Дверь целиком из серебра.

Хэтти нахмурилась. Серебряных дверей она еще не видела. Глядя на блестящую поверхность, она вдруг испытала приступ тошноты. Дверь одновременно и отвращала, и манила.

Ноги сами понесли Хэтти к ней.

Замка вроде не было. Хэтти протянула руку к щеколде, и ее снова накрыло волной тошноты, только уже намного сильнее.

Хэтти резко расхотелось заглядывать по ту сторону. Она словно оказалась у зева пещеры, в которой притаилось неизвестное создание.

– А тут мы тела храним.

Хэтти ахнула и резко обернулась. За спиной у нее стояла Скай. Она сердито смотрела на Хэтти, держа в руках поднос с дымящимися чашками. Молчание затянулось… а потом лицо девочки озарилось широкой улыбкой.

– Пф-ф. Шучу я. Наверное. – Она кивнула на поднос. – Я подумала, что тебе с молоком и кусочком сахара. Вечно спросить забываю.

– Замечательно, – хрипло ответила Хэтти и указала на дверь. – Мне просто… послышалось что-то.

Скай подмигнула, давая понять, что ни на грош не верит в это вранье, но вместе с тем ей все равно.

– Лучше не трогай, – посоветовала она. – И не стой на сквозняке.

Хэтти отпустила щеколду, и в тот же миг странное чувство отступило, точно схлынула приливная волна.

* * *

Пока она шла за Скай по коридору и поднималась по лестнице из красного дерева, сердце успокоилось.

– Ты, наверное, пришла к Магнусу, – говорила Скай. – Он сегодня не в настроении. Вот невидаль-то, а?

Магнус. Что еще за Магнус? На мгновение в голову Хэтти пришла дикая мысль, что это бабулин тайный ухажер. Не ради него ли она сюда наведывалась? Это бы все объяснило, не так ли?

– Магнус, – повторила Хэтти. – Ага. Это моя двоюродная бабушка. То есть дедушка. Мы… э-э… не общаемся. Он меня не знает. – Хэтти почувствовала, как горит лицо. Она сама не знала, зачем снова лжет. Наверное, это как-то связано с серебряной дверью.

– Класс, – ответила Скай. – Ладно, дальше ты сама. – Они остановились на площадке; Скай постучала в дверь, а после, не дожидаясь приглашения, вошла. – К тебе гости, Мэгги.

В комнате оказалось не так страшно, как в прихожей. Она уже больше напоминала жилое помещение, если не учительскую комнату отдыха в школе: исцарапанные половицы, отслаивающиеся обои и потрепанная мебель; разве что диванов и кресел для такой просторной комнаты оказалось маловато. Прямо напротив двери располагалось огромное окно с видом на долину, а под ним сидели и увлеченно беседовали двое.

Один из них, очевидно, и был Магнус. Выглядел он как бабулин ровесник: такой же старый, только стройный и подтянутый. Он сидел ровно, будто лом проглотил, а его густые, волнистые седины были расчесаны на безупречный боковой пробор. На нем был халат в огурцах, мягкие черные тапочки и завязанный пышным узлом шейный платок из зеленого шелка. Магнус занимался тем, что раскладывал пасьянс, убирая карты в аккуратные колонки.

Компанию ему составлял неряшливый мальчик, крупный и крепкий, не сильно старше самой Хэтти. Он поднял взгляд, и его темные глазенки полезли на лоб. Лицо у него было круглое, голова бритая, и одет он был в большой красный дождевик.

Хэтти так и замерла.

– Не обращай внимания, это Эллиот, – сказала Скай, опуская поднос с чаем на приставной столик. – Он тут все время трется. Никак не выгоню. Он – как то забавное пятно на ковре. Ой, погоди, печенье забыла! Имбирно-ореховое, верно?

Грабитель – тот, что влез в дом к бабуле… он же был мужчиной, ведь так? Крупным, в маске, напоминающей камень. Разве что на миг, прежде чем Хэтти его разглядела, он показался ей похожим на мальчишку, нет?

Этот дождевик. Ярко-красный. Безразмерный и бесформенный, как будто разношенный кем-то… или чем-то крупнее самого мальчишки.

– Принесу пачку, – сказала Скай. – И еще у нас, помню, были с заварным кремом… но их снова кто-то съел. – Она, хихикнув, погрозила пальцем Магнусу. Потом подмигнула Хэтти и скрылась за дверью.

Некоторое время в тишине с лестницы доносились шаги Скай.

– А ты еще кто такая? – спросил Магнус, вперив в Хэтти подозрительный взгляд льдисто-голубых глаз. Говорил он четко, с легким акцентом. Вроде бы скандинавским.

А Хэтти так и пялилась на мальчишку.

– Ты, – хрипло произнесла она.

Мальчишка откашлялся.

– Я… это… – Он поднялся и неуклюже опрокинул стул. – Ого, а время-то… Мне пора… ну…

– Это был ты. Вчера ночью. Это ты, ты вломился в дом.

– Постой-постой, – попросил ее мальчик. – Дай объяснить…

Но Хэтти уже кинулась прочь из комнаты.