Kitabı oxu: «Дикие куры. Лисья тревога», səhifə 3

– Минуточку, завтра я просто кровь из носа должна попасть к косметологу, – заявила Мелани.

– Из-за одного прыща? – раздраженно спросила Шпрота.

– У нее уже три, – пояснила Труда.

– О ужас, три прыща! – Шпрота насмешливо выпучила глаза. – Прости нас, неразумных, ведь, конечно, здесь тоже речь идет о жизни и смерти.

Мелани не удостоила ее взглядом.

– А вот визит к косметологу послезавтра, – сказала она дерзким тоном, – я, так и быть, могу перенести.

– А дни без визитов у тебя бывают? – осведомилась Шпрота. – Я что, так и должна сказать курам, что головки им отрубят, потому что у тебя слишком много встреч в расписании?

– Тебе легко говорить, – парировала Мелани. – У тебя каждый день в теремке покой и уют, потому что мама твоя работает в такси. А ты знаешь, что у нас творится, с тех пор как у папочки больше нет работы? «Мелани, надо посмотреть, как ты сделала домашние задания. Мелани, ты уже комнату прибрала? Мелани, что это такое ты на себя нацепила? Мелани, давай еще немножко математикой позанимаемся! Математика – это очень важно». Да этого никакая Курица не выдержит! Так что я, если что, готова бежать куда угодно, ясно? А твои идиотские комментарии оставлю без ответа.

– Я завтра тоже не могу, – сказала Фрида, ни на кого не глядя. – Ну то есть не могу рано. У меня групповая встреча. Но послезавтра – запросто.

Шпрота только пожала плечами.

– Послезавтра среда, нормально. – Вильма опять чихнула в платок и записала в курино-перьевой блокнот: «Следующая встреча в среду вечером». – У нас как раз будет время посоображать, куда можно деть кур.

– Окей, в среду. – Шпрота слезла с теннисного стола. – И опять здесь, в подвале?

Фрида кивнула.

– Без проблем.

– Но только, пожалуйста, без этого бизонного сока, – сказала Мелани, надевая кожаную куртку.

– Бузинного, а не бизонного, и он вообще-то очень помогает от прыщей, – сказала Вильма, засовывая блокнот с протоколами в рюкзак, очень медленно и осторожно, чтобы не повредить наклеенные перья.

– Что, реально? – Мелани недоверчиво взглянула на нее.

– Да нет, прикол, – хохотнула Вильма, вынимая из кармана бутылочку и заряжая водяной пистолет. Мелани, рассердившись, ткнула ее локтем в бок.

Когда Фрида открыла дверь, Шпрота прежде всего из осторожности проверила, что за дверью, но Титус и его долговязый друг не поджидали на холодной лестничной площадке. Они вышли навстречу Курам уже на подвальной лестнице.

– Ваше счастье, что мы маленьких девочек не трогаем! – проворчал Титус, пока они одна за другой протискивались мимо него.

– Ваше счастье, что мы переросших мальчиков не трогаем, – прорычала в ответ Шпрота. – При таком росте подача крови к мозгам уже не функционирует. Надеюсь, вы знали об этом?

Друг Титуса откинул со лба влажные волосы и сделал страшную рожу. Труда и Шпрота поспешно прошмыгнули мимо него. Но Мелани никак не могла отказать себе в том, чтобы одарить мальчиков лучезарной улыбкой и проплыть вверх по лестнице, как будто шествовала на большой великосветский прием.

Титус цепко схватил Фриду за руку.

– О чем там сегодня речь шла, сестренка? – спросил он. – Иди к нам, посмеемся. Эти девчонки – одна банда, вот в чем дело, – говорил он через плечо своему другу. – Ты умрешь, когда узнаешь, как они себя называют. Никогда не догадаешься! Дикие Куры.

– А вы кто? – Вильма опять сунула правую руку в левый рукав. – Вы-то как себя называете? Мокрицы пинг-понга?

– На твой водомет у тебя должно быть разрешение! – пропел ей Титус.

– Желаем весело поиграть! – прокричала Вильма в ответ. – Настольный теннис – это лучшая игра для малышей. У нас на такое, к сожалению, уже нет времени.

– Конец связи, – сказала Фрида и потащила Вильму за собой вверх по лестнице.

4

Когда Дикие Куры выкатили велосипеды на улицу, было уже темно.

– Тортик наверняка уже оставил свой караул безнадежной любви, – проговорила Мелани, запрыгивая на велосипед. – Или вы его где-то видите?

– Да он замерз бы, если бы так и стоял, – сказала Вильма.

Труда решила всё равно оглянуться.

– Тортика не вижу, – сказала она, – зато вижу стену вашего дома, Фрида, посмотри.

Все оглянулись. На грязной белой стене, точно под окном Фриды, красовалась надпись огромными буквами: «Здесь живет Фрида, самая тупая курица города».

Мелани плотно сжала губы, но смешок у нее всё равно вырвался.

– Вот придурок! – Шпрота положила руку Фриде на плечо. – Не парься. Этому гномику мы задницу еще надерем!

– Что-то в этом есть прямо романтическое, – прогудела в нос Вильма с благоговением. – Мне кажется…

– Забудь, – прервала ее Шпрота и посмотрела вверх, на каракули Тортика. – Как этот карлан туда забрался?

– Может, на мусорные баки встал, – пробормотала Фрида. – Когда Титус всё это увидит… – Она вздохнула.

– Помочь тебе всё это смыть? – спросила Шпрота.

– Вот об этом точно можешь забыть, – сказала Мелани и, глядя в зеркало на руле, стала поправлять челку под шлемом.

– У Тортика чертова туча всех этих тюбиков и спреев, ну, вы же знаете, а эта краска не так-то просто смывается. – Она засмеялась. – Фрида может завесить буквы своими плакатами, которые она в школе всем раздает.

– Ну ты умна не по годам! – набросилась на нее Шпрота. – А если я у тебя под окном напишу: «Мелани – самая тщеславная курица города»? А?

– А Шпрота – самая самодовольная, – прошипела Мелани.

– Так, ну перестаньте, живо, – сказала Труда.

– Именно. – Вильма вскочила на велосипед. – Мы завтра с Тортиком всерьез, по-Куриному побеседуем, идет?

Но Фрида помотала головой. Дрожа от холода, она направилась к двери в дом.

– Да оставьте вы его в покое, – бросила она через плечо. – Когда-нибудь он образумится и перестанет заниматься всей этой ерундой.

– Ну, как скажешь, – ответила Шпрота и села на велосипед. – Но дай знать, если нужна помощь с нашей стороны.

Фрида только кивнула.

– До завтра, – крикнула она остальным. И исчезла в подъезде.

До дома Шпроте было недалеко. Она жила на той же улице, что и Фрида, только в другом конце. Еще с тротуара она увидела, что мама дома. Наверху в кухне горел свет.

На лестнице пахло рыбой. Шпрота взбежала по ступенькам – их было сорок восемь – и, замерзшими пальцами поворачивая ключ, отомкнула замок двери в квартиру.

– Вот и я! – крикнула она, бросила в угол кроссовки и по темной прихожей пошла к кухонной двери.

– Урод поганый! – крикнула мама и швырнула об стену тарелку. Тарелку, которую подарила ей бабушка Слетберг. Потом схватила пирамидку фарфоровых чашек и грянула их об кафель над плитой. Шпрота потерянно огляделась. Весь пол был усеян осколками. А в мойке что-то горело.

– Всё… всё норм, мама? – осторожно спросила Шпрота. Сердце у нее колотилось.

– А, это ты. – Мама со смущенной улыбкой опустила большую фарфоровую салатницу и поставила ее на кухонный стол. Потом подошла к мойке и опрокинула целую кастрюлю воды на огонь. – Извини, – пробормотала она и открыла окно, чтобы дым вытянуло наружу. – Но мне нужно было как-то погасить ярость.

– На этого типа? – Шпрота взяла метелку, совок для мусора и стала собирать осколки.

– На этого типа, да. Тебе он никогда не нравился, знаю. Чаще надо к тебе прислушиваться.

– В точку, – сказала Шпрота и ссыпала первый совок с осколками в мусорное ведро.

– Брось, дай, я сама сделаю, порежешься еще.

– Да ладно, – Шпрота добралась уже до осколков под столом. – Ну, по крайней мере ты эту уродскую бабушкину посуду оприходовала. А жгла что?

Мама Шпроты провела рукой по волосам и включила воду в мойке.

– Пару носков, которые он тут оставил, – сказала она. – Я думаю, бабушка права. Я и мужчины – это полная несовместимость.

– Тебе всегда нравятся не те, – сказала Шпрота, принесла пылесос и втянула последние мелкие осколки.

Мама со вздохом села у стола и принялась ножом делать зазубрины на краю столешницы.

– Знаешь что? – сказала она вдруг. – Мне кажется, нам надо уехать в другую страну.

Шпрота ошарашенно смотрела на нее.

– Как эта мысль пришла тебе в голову?

– Ну как, – мама пожала плечами. – Оставить всё плохое позади, вот и всё. Начать что-то новое, делать что-нибудь увлекательное.

– Ага. – Шпрота налила воды в стеклянный кувшин и залила ее в кофемашину. – Я тебе сначала кофе сварю, окей?

– Ты просто золото!

Мама в задумчивости выглянула в окно. Небо было черно-серое. Дождь стекал по стеклу.

– В Америку, – пробормотала она. – Там тоже можно таксовать. Без проблем. Мне только надо английский подтянуть. Нью-Йорк! Или Сан-Франциско, там погода лучше.

– Ты слишком много смотришь кино, – сказала Шпрота и поставила маме ее любимую кружку со свинкой. – Там стопудово всё совершенно по-другому, чем ты себе представляешь. Довольно опасно и абсолютно неполезно для детей. И Кур там никаких нет, Диких уж точно.

– Ты думаешь?

Мама всё еще глядела в окно, сквозь которое не было видно ничего, кроме грязной, серой городской ночи.

– Спорим на что угодно, – ответила Шпрота и прижалась к маме. Но та с отсутствующим видом повернулась к ней спиной.

Когда Шпрота наливала кофе, зазвонил телефон в прихожей. С тяжелым вздохом мама пошла к аппарату.

– Нет, ничего не случилось, – услышала Шпрота. В таком тоне она разговаривала только с бабушкой Слетберг. – Нет, совершенно ничего. – Она посмотрела на Шпроту и выпучила глаза. – Да, хорошо, значит, слушать меня исключительно смешно, согласна. Да, сейчас позову.

Она протянула Шпроте трубку.

– Нет! – зашипела Шпрота. – С убийцей кур я разговаривать не хочу.

Но мама неумолимо протягивала ей трубку. С глубоким вздохом Шпрота встала и направилась в прихожую.

– Да, что надо? – грубо сказала она.

– Какое милое приветствие! – затарахтела ей в ухо бабушка Слетберг. – Воспитала тебя мама просто первоклассно. Я ногу вывихнула в саду. Ты должна мне помочь. Зеленое удобрение еще не посеяно, капуста гибнет от засилья сорняков, и курятник нужно срочно чистить.

– Зачем это? – спросила Шпрота и скорчила телефону гадкую гримасу. – Ты ведь своих кур в любом случае скоро зарежешь.

– И что с того? – закудахтала бабушка. – Значит, пусть вонь будет на весь свет? Приходи завтра после школы. Еду тебе я приготовлю. Уроки тоже здесь сделаешь.

– Окей, – пробубнила Шпрота, но вдруг сердце у нее забилось оглушительно громко и билось всё быстрее и быстрее. – А как с ногой у тебя, ты в воскресенье всё равно к сестре поедешь или нет?

– Да что ты, сама-то подумай! – с грубой прямотой ответила бабушка Слетберг. – Как я на костылях в поезд сяду? Нет-нет, я дома останусь, ну а она-то, конечно, слишком ленива, чтобы самой приехать ко мне. Тебе-то до этого что?

– Ой, просто так спросила, – пролепетала Шпрота.

– Ну, тогда до завтра, – сказала бабушка. – Я печенье испекла. – И положила трубку.

С мрачным лицом Шпрота вернулась обратно на кухню.

– Вот видишь? – сказала мама и налила себе еще кофе. – Нам нужно ехать в Америку. Подальше от бабушки и всех этих проблем.