Kitabı oxu: «Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 3»

Copyright © Jin Yong [Louis Cha] 1956, 1975, 2002 Original Chinese Edition Published by MING HO PUBLICATIONS CORPORATION LIMITED, HONG KONG.

© Богданова С. А., Гусева А. С., Пархоменко В. К., Руднева Д. А., А. Джуракуль Н. Л., Мысик Д. К., Бондаренко А. А., перевод, 2023

© Мозгалевский А., иллюстрация на обложке, 2023

© ООО «Феникс», оформление, 2023

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1. Узник на вершине пагоды Шести Гармоний

六和塔頂囚獨夫

Императорские служащие отправились в покои Цяньлуна. Руи Далинь толкнул дверь, в нос ударил удушающий запах крови. На полу он увидел шесть трупов: у кого-то были вырваны глаза, у кого-то пробита грудная клетка – все они умерли страшной смертью. Когда Цяньлун спал, шесть охранников обычно стояли на страже возле спальни. И хотя император исчез, они продолжали дежурить.

– Эти ребята были далеко не слабаки, как же их могли так тихо и быстро убить? – сказал Бай Чжэнь.

Все были потрясены, никто не мог объяснить произошедшее. Бай Чжэнь тщательно осмотрел тела: одни были забиты до смерти, другим разрубили головы мечом. Оружие этих шести бездыханных так и не было извлечено из ножен, что говорит о том, что убийцы действовали быстро и у охранников не было времени позвать на помощь. Бай Чжэнь нахмурился:

– Эта комната не так велика, чтобы в ней могло сражаться много людей, очевидно, что убийц было не больше двух-трех человек. Они уложили всех шестерых одним махом, их навыки боевых искусств, должно быть, просто превосходны.

– Если император уже у них, зачем же им утруждать себя и приходить сюда? – сказал Ли Кэсю. – Судя по всему, убийцы охранников и человек, похитивший императора прошлой ночью, не связаны между собой.

Фу Канган воскликнул:

– Верно! Атакующие явно планировали совершить покушение, но не обнаружили императора.

– Думаю, вы оба правы, – подытожил Бай Чжэнь. – Если охранников убили члены ордена Красного цветка, то император попал в руки других людей. Или же императора похитил Орден, а здесь расправился кто-то другой… Но кто, кроме ордена Красного цветка, способен на такой бунтарский поступок? У кого хватит смелости и мастерства?

С членами Ордена и так было достаточно сложно справиться, но теперь появился еще один сильный противник, и от этого предположения холодный пот проступил на лицах собравшихся. Наклонившись, чтобы проверить тела еще раз, Бай Чжэнь внезапно увидел на груди убитых царапины от собачьих когтей и следы укусов острых зубов. Мгновенно он попросил Ли Кэсю послать кого-нибудь за охотничьими собаками.

Прошло чуть больше часа, охранники привели трех гончих. Ли Кэсю уже собрал две тысячи солдат, а Бай Чжэнь приказал охотникам подвести своих собак, чтобы те обнюхали трупы. Через мгновение животные взяли след и выбежали из помещения. Собаки привели отряд прямо к берегу озера Сиху и бешено залаяли, пробежались вокруг и нашли следы, которые простирались вдоль грязного берега. В прибрежной слякоти действительно виднелись человеческие следы вперемешку с собачьими. Они приблизились к месту, где Цяньлун сошел на берег, а затем повернули в сторону города.

В городе было полно людей, миллионы запахов смешивались между собой, сбивая собак со следа, им пришлось немного сбавить шаг. Принюхиваясь и продолжая идти по следу, собаки забежали прямо в публичный дом Юй Жуи. На входе должны были стоять солдаты, но к этому моменту их там не было. Войдя во двор, гвардейцы обнаружили трупы двух охранников и дюжины солдат, лежащих на земле. Убийцы яростно атаковали, никого не оставив в живых. Некоторые солдаты погибли от того, что собаки перегрызли им глотки. Бай Чжэнь осмотрел тела и, взглянув на ранения, предположил, что эти животные наверняка были огромного размера. Если это были не гигантские мастифы территорий застенного Китая, то, должно быть, это помесь волков и собак с северо-запада. Могло ли случиться так, что убийцы прибыли из-за границы или с северо-западной части Великой стены? Шесть гончих обошли комнаты и застыли на одном месте, скребя пол. Бай Чжэнь внимательно взглянул на доски, но не увидел ничего подозрительного. Однако собаки продолжили выть, поэтому он приказал солдатам поддеть деревянные доски ножами: там оказалась каменная плита. Бай Чжэн встревоженно воскликнул:

– Быстро поднимите ее!

Солдаты подняли плиту, обнаружив под ней глубокий туннель, в который тут же бросились гончие. Ли Кэсю и Бай Чжэнь смотрели в темный проход, осознавая, что тысячи воинов бессмысленно охраняли публичный дом со всех сторон. Император без вести исчез потому, что убийца без препятствий мог пройти через этот туннель. Полный стыда, Бай Чжэнь повел солдат вниз, во тьму, в погоню.

Во время своего пребывания на вершине пагоды Шести Гармоний в течение двух дней и двух ночей Цяньлун чувствовал страх, голод и гнев. Утром третьего дня к нему внезапно подошел слуга и сказал:

– Господин Дунфан, пожалуйста, наш мастер приглашает вас прийти и поговорить с ним.

Цяньлун узнал в нем Синь Яна, помощника Чэнь Цзялуо, и был рад этой встрече. Он поспешил за ним на этаж ниже. В просторной комнате сидел Чэнь Цзялуо; он улыбнулся, встал и поклонился, приветствуя императора. Цяньлун поклонился ему в ответ, Синь Ян предложил чай.

– Принеси нам чего-нибудь перекусить, – попросил Цзялуо.

Синь Ян принес чайный поднос, на котором стояли несколько мисок: с паровыми пирожками, крабовыми лепешками, жареными пирожками из тонкого теста, рулетиками из креветок с кунжутом, а также с бульоном с тертой ветчиной, курицей, капустой и листьями лотоса. Аромат еды вскружил им обоим головы. Синь Ян накрыл на стол: поставил две миски, два комплекта палочек для еды и разлил по чашам вино. Чэнь Цзялуо сказал:

– Я должен был навестить друга, он получил ранение. Прошу прощения, что не вышло встретиться раньше.

– Ничего страшного, – ответил Цяньлун.

Чэнь Цзялуо продолжил:

– Пожалуйста, кушайте побольше, вам нужно набраться сил. А у меня есть к вам дело, позвольте кое о чем спросить.

Цяньлун был настолько голоден, что его живот втянулся и уже чуть ли не доставал до спины. У него всегда был хороший аппетит, поэтому два дня без еды для него были невыносимыми. Чэнь Цзялуо аккуратно поднял палочки, а Цяньлун молниеносно набросился на еду. В мгновение ока он съел все четыре блюда, после чего опустошил и миску бульона. Чэнь Цзялуо, успев съесть по одному кусочку из каждой тарелки, с улыбкой наблюдал за тем, как тот с удовольствием поглощал еду. Закончив трапезу, Цяньлун откинулся на спинку стула, сытый и невероятно довольный, взял чашечку зеленого чая Лунцзин и неторопливо сделал глоток, наслаждаясь каждой ноткой его вкуса и аромата, ощущая, как все его тело наполняется энергией. Цзялуо подошел к двери и толкнул ее со словами:

– Мои люди охраняют весь нижний этаж, у стен здесь есть уши, нам лучше найти другое место для разговора.

Цяньлун нахмурился и тихо произнес:

– Ты приказал похитить и доставить меня в это место. Что тебе нужно?

Чэнь Цзялуо сделал два шага вперед и посмотрел ему прямо в глаза, будто заглядывая в душу. Император не смог выдержать взгляда и медленно отвернул голову. После нескольких мгновений тишины Чэнь Цзялуо сказал:

– Брат, ты все еще не узнаешь меня?

Слова звучали мягко, тон казался искренним, но Цяньлуна они поразили, подобно раскату грома среди ясного неба. Он внезапно вскочил и сказал дрожащим голосом:

– Ты… ты… О чем ты говоришь?

Чэнь Цзялуо с выражением глубокой искренности на лице медленно протянул руку вперед и взял Цяньлуна за руку со словами:

– Мы кровные братья. Тебе больше не нужно это скрывать, брат, я все знаю.

С тех пор как Вэнь Тайлай был спасен, Цяньлун осознавал, что эта большая тайна не останется надолго в секрете, но, услышав, как Чэнь Цзялуо внезапно назвал его «братом», вздрогнул, тело словно парализовало.

Цзялуо продолжил:

– Ты отправился в Хайнин, чтобы почтить могилы наших родителей, соорудил большую морскую дамбу и провозгласил отца и мать Императором и Императрицей Небес. Я знаю, что ты не забыл свои корни. Взгляни на себя в зеркало.

Произнеся это, Чэнь потянул за шнур, висящий рядом с картиной, – та медленно поднялась, открывая зеркало. Император взглянул на себя: одетый в ханьский костюм, он не находил в своем лице ни малейшего сходства с маньчжурами. Затем он взглянул на Цзялуо, стоящего рядом с ним, – несмотря на разницу в возрасте, внешне они выглядели действительно похоже. Он вздохнул и сел обратно на свой стул.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Наши боевые братья не знали всей ситуации раньше и даже умудрились направить оружие друг против друга. Души наших родителей на небесах, должно быть, очень опечалены. К счастью, никто из нас не пострадал и мы не совершили непоправимых поступков.

Цяньлун почувствовал резкую сухость в горле, его сердце бешено заколотилось, через некоторое время он сказал:

– Я просил тебя отправиться по делу в Пекин, но ты отказался. Я все разузнал и в курсе, что ты успешно прошел экзамен на провинциальном уровне, это очень хорошо. С твоим талантом, эрудицией и способностями ты с легкостью сдашь столичный и, конечно же, заключительный дворцовый экзамен¹. В будущем ты мог бы стать губернатором, министром или дасюэши². Это принесло бы огромную пользу не только нашей семье, но и всей стране. Зачем же заниматься таким бесчестным делом, оставаться неверным, неблагодарным, совершать мятежные и незаконные поступки?!

Чэнь Цзялуо резко повернулся к нему:

– Брат, я никогда не говорил, что ты нечестен, неблагодарен и занимаешься незаконным делом. Но эти слова прозвучали из твоих уст в мою сторону.

Цяньлун удивленно ответил:

– Как высокопоставленное лицо я должен быть верен своему делу. Восстание против императора – величайшее преступление. А я и есть император, как же я могу быть неверным?

– Очевидно, что ты ханец, тем не менее ты присоединился к северным варварам, разве это зовется верностью? Когда наши родители были живы, ты не заботился о них должным образом, вместо этого отец, находясь у власти, каждый день падал перед тобой на колени. Как ты можешь жить после этого со спокойной душой? Разве это благочестивый поступок?

Капли пота одна за другой выступили на лбу Цяньлуна, он прошептал:

– Тогда я не знал. Это случилось весной этого года, когда покойный лидер вашего Ордена, Юй Ваньтин, пришел с визитом во дворец. Однако, как и любой человек, я предпочитаю верить в то, что видят мои глаза. Если я и ошибался, причиной этому лишь моя глупость, но, если все на самом деле правда, я не мог отдать дань уважения родителям раньше. Именно поэтому я отправился в Хайнин, чтобы почтить их упокоенные души.

Той весной Юй Ваньтин в сопровождении Вэнь Тайлая пришел во дворец и передал Цяньлуну письмо от госпожи Чэнь Сюй, в котором подробно описывалось все произошедшее. Кроме того, в письме упоминалось, что на его левой ноге есть родимое пятно, что было явным подтверждением ее слов. Цяньлун практически без сомнений поверил в это. После ухода Юй Ваньтина он вызвал Ляо Ши, пожилую няню, и втайне расспросил ее, узнав больше подробностей.

Тринадцатого августа пятидесятого года правления Канси³ наложница четвертого сына императора Юнчжэна, представительница рода Нюхуру⁴, родила дочь. Вскоре прошел слух, что жена влиятельного министра Чэнь Шигуаня родила в этот же день. Тогда в особняк семьи Чэнь отправили людей, чтобы те принесли ребенка во дворец. Откуда им было знать, что заберут они мальчика, а назад вернут девочку? Чэнь Шигуань, узнав, что это дочь сына императора, был ужасно потрясен, но не осмелился выступить против. В это время сыновья Канси боролись за престол, ведя скрытую войну, используя всевозможные средства, которые иногда доходили до крайности. Каждый из них всячески старался завоевать расположение министров, создавал тайные общества, обзаводился сторонниками.

Юнчжэн, четвертый сын императора, знал, что его отец все еще не принял однозначного решения, а его братья не уступали ему в способностях, они все имели равные шансы. При выборе наследника император должен не только сравнивать способности сыновей, но и, заглядывая в будущее, рассматривать их детей как будущее престола, потому что выбор наследника – это дело на века вперед, ведь если умирает сын императора, то следующим на престол взойдет его сын. Если же ближайший наследник мудр и талантлив, а его сын совсем бестолковый – выбор такого наследника отнюдь не долгосрочная перспектива. У Юнчжэна к тому времени уже был один сын, но он был слабоволен и малодушен, дедушка-император никогда не выделял его. Юнчжэн знал, что его дитя уступает остальным наследникам, и надеялся на рождение еще одного сына, но, к сожалению, родилась дочь. Однако он желал стать императором любой ценой и, когда случилось так, что у Чэнь Шигуаня родился сын, решил подменить его на свою дочь. Юнчжэн был самым безжалостным и хитрым из всех сыновей императора, поэтому Чэнь Шигуань не осмелился открыто высказаться против него.

Ребенок получил имя Хунли⁵, именно он впоследствии стал императором Цяньлуном. С детства он был умным и храбрым. В возрасте шести лет он мог читать «О любви к лотосу»⁶, а к девяти годам уже начал разбираться в государственных делах и очень полюбился дедушке Канси. В тот год Хунли отправился со своим дедом на охоту в провинцию Жэхэ⁷. Охранный конвой выманил большого черного медведя из гор. Когда огромное животное бросилось на Канси, тот поднял свое ружье и одним выстрелом поразил его в голову. В тот момент Хунли сидел рядом верхом на жеребенке, он тоже поднял свое ружье и жаждал попробовать свои силы вслед за дедушкой, совсем не боясь огромного зверя. Канси был приятно удивлен смелостью внука и сказал:

– Давай-ка подойди и добей его.

Хотя медведь был уже мертв, Канси хотел, чтобы мальчик сделал выстрел, чтобы в будущем он смог хвастаться перед чиновниками, что его внук в девять лет одолел гигантского черного медведя. Хунли спрыгнул с лошади и подошел к медведю с криком:

– Я убью, убью тебя!

Он выстрелил в брюхо животного, после чего весь охранный конвой зааплодировал ему, выдавая: «Браво!» Канси с улыбкой наблюдал за происходящим, покручивая бороду. Как раз в тот момент, когда Хунли развернулся, чтобы сесть на лошадь, черный медведь внезапно поднялся, яростно бросившись в сторону Канси. Охранники были потрясены, одновременно раздалось несколько выстрелов, и медведь упал замертво. Император ошеломленно сказал:

– Этот ребенок поистине благословлен. Если бы медведь поднялся в тот момент, когда он был перед с ним, у него не осталось бы ни малейшего шанса выжить. Но он жив…

С тех пор Канси верил, что Хунли благословлен небом и ему суждено стать великим. Кроме того, благодаря своим военным навыкам он окончательно стал любимчиком дедушки-императора. В итоге Юнчжэн смог стать императором с помощью подмененного сына. Поэтому на время всего правления Юнчжэна семья Чэнь в Хайнине получила безусловную благосклонность со стороны правительства. Юнчжэн лично приехал к ним с щедрым вознаграждением. Этот жест был не только выражением благодарности: императору нужно было завоевать расположение семейства Чэнь, а также уберечься от возможных обид с их стороны, чтобы они не раскрыли эту огромную тайну.

Что же касается девочки, которая перешла в семью Чэнь, по своему происхождению она была дочерью императора, вышла замуж за Цзяна Пу из уезда Чаншу⁸. Его отец, Цзян Тинси, в первые годы правления Юнчжэна был помощником в министерстве финансов, в то время как Чэнь Шигуань исполнял обязанности генерала-губернатора провинции Шаньдунь, и они общими усилиями добились больших успехов в борьбе с наводнениями. И Чэнь, и Цзян впоследствии вошли в состав кабинета министров. Цзян Пу был назначен министром налогов, Чэнь Шигуань – министром обрядов и ритуалов, к тому же он был старшим ученым-советником. Семья Цзян продолжала получать поддержку, а также пользоваться благосклонностью на протяжении всего правления императора. Согласно легенде старейшин Чаншу дом, в котором жила госпожа Чэнь, супруга Цзян Пу, получил имя Дворец принцессы.

Когда маленького Цяньлуна принесли во дворец будущего императора Юнчжэна, поначалу он не переставал плакать и отказывался кушать. Наложнице Юнчжэна по фамилии Нюхуру пришлось взять на службу няню Ляо Ши, которая ранее кормила мальчика грудью у семьи Чэнь. И как только Цяньлун увидел Ляо Ши, перестал реветь и начал кушать. Спустя много лет, узнав обо всем, Цяньлун мгновенно решил расспросить об этом свою няню. Сначала она не хотела ничего рассказывать, но по тону Цяньлуна поняла, что он уже знает всю историю и скрывать правду не имеет смысла. На тот момент Ляо Ши было уже за шестьдесят, однако, несмотря на это, Цяньлун в ту же ночь послал к ней убийц, чтобы она точно никому не раскрыла эту тайну. Каждый раз, когда Цяньлун вспоминал об этом, ощущал сильное чувство вины за то, как он «отблагодарил» Ляо Ши за ее труд и вклад в его воспитание.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Посмотри на себя, разве ты похож на маньчжуров? Как у тебя могут быть еще какие-то сомнения?

Цяньлун промолчал и задумался. Тогда Чэнь Цзялуо продолжил:

– Ты – ханец. Прекрасная родина нашего народа попала в руки северных варваров, а ты, в свою очередь, возглавил их и позволяешь маньчжурским захватчикам угнетать наш народ – потомков Желтого императора!⁹ Разве это не неверность? Разве это благочестиво? Разве это законно?

Цяньлун не мог подобрать слов, но затем с достоинством произнес:

– Теперь я уже в твоих руках. Если ты хочешь убить меня, убей же! Зачем тратить время на долгие разговоры?

Чэнь Цзялуо мягко ответил:

– В Хайнине мы пообещали, что не причиним друг другу вреда, для меня эти слова до сих пор имеют силу. Как же я могу нарушить свою клятву? Тем более сейчас, когда мы раскрыли эту тайну, у нас еще меньше причин враждовать.

После этих слов непрошеная слеза скатилась по щеке Цзялуо. Цяньлун спросил:

– Тогда чего же ты хочешь от меня? Хочешь заставить меня отречься от престола?

Чэнь Цзялуо смахнул слезу и ответил:

– Нет, ты по-прежнему будешь императором, но ты вернешь свою честь и благодарность предкам, станешь великодушным, мудрым и справедливым императором, основателем новой династии.

Цяньлун удивленно спросил:

– Основателем новой династии?

– Совершенно верно, императором китайского народа, а не маньчжуров.

– Ты хочешь, чтобы я изгнал маньчжуров из Китая?

– Да. Ты так же будешь императором, но, вместо того чтобы будущие поколения считали тебя преступником и проклинали, почему бы не заложить хороший фундамент и не приложить усилия, чтобы основать выдающуюся и возрождающуюся династию для всех последующих поколений?

Цяньлун по своей сути был человеком больших амбиций, поэтому после этих слов его сердце невольно встрепенулось. Цзялуо понял, что его слова возымели желаемый эффект, и продолжил:

– Будучи императором, ты лишь наследуешь заслуги бывших правителей. Что в этом особенного? Посмотри на этого человека.

Цяньлун подошел к окну, направив свой взгляд вниз, куда указывал пальцем Чэнь, – вдалеке он увидел крестьянина, вспахивающего мотыгой поле. Чэнь Цзялуо сказал:

– Если бы он родился в императорском дворце, а ты в его крестьянской семье, то он стал бы императором, а у тебя не было бы другого выбора, кроме как пахать поле.

Цяньлун всегда думал, что небом ему были дарованы мудрость и могущество, но он был далек от других выдающихся личностей, и в этот момент он почувствовал разочарование. Чэнь Цзялуо продолжил:

– Когда на свет рождается человек, его жизнь пролетает как одно мгновение. Если он за свою жизнь не совершит ничего стоящего, то сгниет под травой и деревьями в мгновение ока, не оставив после себя и следа, его имени никто не вспомнит. Императоры прошлого, основавшие свои благородные династии, были поистине великими людьми, настоящими героями, возьмем, к примеру, Гао-цзу¹⁰ – императора династии Хань, или Тай-цзуна¹¹ – императора династии Тан, или же Хунъу¹² – основателя династии Мин. Даже монгола вроде Чингисхана¹³ или маньчжуров Нурхаци¹⁴ и Хунтайцзи¹⁵ можно считать выдающимися. А вот последний император династии Хань, Сянь-ди¹⁶, или же Чунчжэнь¹⁷, последний правитель Мин, не внесли никакого вклада в историю. В чем тогда смысл иметь власть?

Каждое слово проникало прямо в сердце Цяньлуна. После того, как он узнал, что он ханец, он несколько раз намеревался издать приказ, чтобы придворные служащие сменили одеяния на ханьские, но его мать и маньчжурские министры остановили его. Он подумал, что если действительно последует словам Чэнь Цзялуо и выгонит маньчжуров за границы Великой Китайской стены, вернет власть своему народу, то станет основателем новой династии, и тогда его достижения можно будет сравнить с Лю Баном и Ли Шиминем.

Пока он обдумывал свой ответ, вдалеке вдруг раздался собачий лай. Заметив, что Чэнь Цзялуо нахмурился, пристально смотря куда-то вдаль, он выглянул наружу и увидел двух человек с четырьмя необыкновенно огромными гончими псами, стремительно направляющихся к пагоде Шести Гармоний.

В одно мгновение они приблизились к основанию пагоды, и снизу раздался чей-то резкий и грубый голос. Здание было в тринадцать этажей высотой, Цяньлун и Чэнь Цзялуо находились очень далеко от земли, на двенадцатом этаже, поэтому не могли разобрать слов. Им оставалось только наблюдать: как только два человека с псами ворвались в пагоду, внезапно раздался громкий лай, собаки развернулись и бросились прочь. Оказалось, Мэн Цзяньсюн вышел из-за укрытия с рогаткой в руках и прогнал их чередой выстрелов. Но вдруг из башни выскочил человек. С невероятной скоростью одной рукой он схватил рогатку Мэн Цзяньсюна, а другой ударил его в шею, не дав ему даже шанса уклониться. Мэн Цзяньсюн поднял руку и попытался отразить удар, но его тут же ударили кончиком рогатки в поясницу, попав прямо в акупунктурную точку. Цзяньсюн согнулся и упал на землю. Затем человек вновь скрылся в здании, вышвырнув кого-то из ворот пагоды: человек упал спиной на землю и не мог пошевелиться. Это был Ань Цзяньган. Из здания тут же донесся громкий свист Ма Шаньцзюня, сигнализирующий об опасности.

Увидев, что помощь прибыла, Цяньлун был вне себя от радости. Чэнь Цзялуо внимательно огляделся, но не увидел никаких других признаков движения. Двое атакующих казались довольно сильными и способными, они определенно мастера из числа императорских охранников. Судя по всему, своими умениями они даже превосходили телохранителя императора Бай Чжэня. Гончие, развернувшись, снова ринулись в пагоду. Чэнь Цзялуо услышал крики, смешивающиеся с лаем и рычанием собак: Чжоу Ци и Синь Ян на втором этаже сражались с животными и защищали пагоду. Внезапно из окна второго этажа вылетели меч и хлыст – оружие Ци и Яна. Он понял, что противник одолел их. Цяньлун видел, что на лице Цзялуо появилась тревога. Подумав, что его люди взяли верх, император был втайне рад этому. Как вдруг он увидел улыбку на лице Чэнь Цзялуо и поспешно посмотрел вниз: какой-то здоровяк, размахивая большим железным веслом, выкидывал из пагоды четырех собак. Чжоу Ци и Синь Ян тоже выскочили из пагоды, чтобы помочь Мэн Цзяньсюну и Ань Цзяньгану забраться внутрь. Псы были чрезвычайно свирепы, они нападали, словно разъяренные леопарды. Цзян Сиган переломал своим веслом задние лапы одной из собак, но даже после этого она не отступала и по-прежнему бешено кидалась на воинов. Гончие окружили Цзян Сигана, он не мог одолеть всех одновременно. Синь Ян выбежал наружу, размахивая кирпичами, и обрушился на псов, пока Сиган отбрасывал их в сторону. Чжоу Ци тоже поспешила на помощь, но мужчины уже почти расправились со свирепыми животными. Внезапно из окна шестого этажа выглянул человек и издал оглушительный свист. Собаки мгновенно развернулись и умчались прочь. Чжоу Ци и Синь Ян подобрали свое оружие и встали на стражу у подножия пагоды, опасаясь, что нападет кто-нибудь еще.

Увидев, что противники уже достигли шестого этажа, Чэнь Цзялуо подумал: «Значит, Двенадцатый брат на четвертом, Девятый брат на пятом и Восьмой брат на шестом этаже не смогли их остановить». Ситуация выходила из-под контроля. Противники явно хорошо владеют боевыми искусствами и атакуют членов Ордена по одиночке. Он собирался приказать четырем своим братьям собраться на девятом этаже, как вдруг увидел, что из окна седьмого выскочил Сюй Тяньхун. Вслед за ним на тонкий каменный бордюр выскочил незнакомец и схватил его за левую ногу. Чэнь Цзялуо пришел в ужас. Он уже собирался бросить другу меч, но тут услышал крик Сюй Тяньхуна:

– Кидай дротики!

Он поднял правую руку, и враг отступил, но никакого скрытого оружия не было брошено, это был всего лишь обманный маневр. Сюй Тяньхун вырвался, сбросил левый ботинок и стоял на краю пагоды. Расстояние между этажами было небольшим, и можно было разглядеть противника: ростом он был ниже, чем Сюй Тяньхун, в серой одежде и с копной седых волос. Это была пожилая женщина с мечом за спиной, руки ее были пусты. Взлетев в воздух, она снова схватила Сюй Тяньхуна. Он не обнаружил в ножнах своего меча – вероятнее всего, противник незаметно выбил его, – поэтому использовал свою железную трость и намеревался выстоять атаку в одиночку. Он снова закричал:

– Метательный нож!

Старушка выругалась:

– Чертов щенок, не пытайся снова обмануть бабулю!

Она попыталась вырвать трость из рук Сюй Тяньхуна, но в этот раз Сюй не обманул, он уже схватил кусок черепицы с поверхности пагоды и резко швырнул его в сторону старухи. Она не успела вовремя уклониться и получила удар прямо в лицо, осколки плитки разлетелись во все стороны. Близнецы Чанг, охраняющие восьмой этаж, разбирались со вторым нападавшим и не могли прийти на помощь. Сюй Тяньхун уступал в боевых навыках пожилой женщине, неоднократно оказываясь в опасном положении. Чжоу Ци подняла голову и, увидев, что ее жених не справляется, встревоженно закричала:

– Давай! Сделай это!

Чжоу Чжунъин сторожил десятый этаж. Он тоже наблюдал, как двух его учеников сбили с ног, а его зять находился в опасности. Чжунъин выглянул из окна и закричал:

– Кто наводит здесь шум?

Два железных ядра один за другим полетели в сторону старухи, но не успели долететь. Она резко прыгнула вниз, словно птица, и, прижав левую ладонь к черепице, перекувыркнулась в воздухе и прыгнула на шестой этаж. Раздался хаотичный звон: кинжалы, железные ядра, стальные дротики, арбалеты и метательные ножи – оружие падало одно за другим на восьмом этаже пагоды: это Чжао Баньшань, охранявший девятый этаж, сбрасывал все снаряжение, чтобы помочь Сюй Тяньхуну. Сюй Тяньхун наклонился и быстро поднял одно ядро, сброшенное Чжунъином. Чжоу Чжунъин спрыгнул с десятого этажа вниз, но на лету его грудь настигла чья-то ладонь. Удар был яростным, и если бы он попытался отразить его, не имея опоры, то полетел бы вниз с крыши пагоды. Прямо в воздухе он вытащил из ножен золотую алебарду и нацелился на врага. Они ранили друг друга и приземлились на седьмой этаж. Враг повернулся боком и схватил Чжоу Чжунъина за запястье левой рукой. Противник был быстр и жесток, втайне Чжунъин был в ужасе, задаваясь вопросом: «Кто этот человек?» Он сразу же отскочил и увидел, что братья Чанг тоже приземлились к ним на этаж и начали сражение. Второй нападавший был немолод, но чрезвычайно крепкого телосложения, выше близнецов, с орлиным носом, лицо его было красным, словно киноварь, а на голове не было ни единого волоска. Чжоу Чжунъин, видя, что этот человек обладает невероятной силой и в совершенстве владеет боевыми искусствами, подумал: «Как такой человек согласился быть прихвостнем цинского двора?» Ладони лысого старика были подобны ветру, чрезвычайно быстрые, он беспощадно нападал одновременно на братьев Чанг, заставляя их скакать в разные стороны. Чжоу Чжунъин видел: несмотря на то, что братья Чанг не в силах одолеть противника, они не сдадутся, и понял, что ему не нужно вмешиваться. Однако, взглянув вниз, он ужаснулся.

На шестом этаже седовласая старушка вынуждала Чжоу Ци шаг за шагом отступать назад. Сюй Тяньхун громко закричал:

– Сестра Ци, уходи!

Чжоу Ци прислушалась к его словам, развернулась и побежала. Старуха не погналась за ней, тогда Чжоу Ци обернулась и выругалась:

– Дряхлая старуха, ты даже не можешь угнаться за мной? Очень советую, здесь тебя ждет засада.

Старуха оттолкнулась от земли и, словно стрела, полетела прямо на Чжоу Ци. Чжоу Чжунъин молниеносно выпустил железное ядро из рукава правой руки прямо в сердце старухи. В тот момент она почти настигла Ци и уже собиралась схватить ее за плечо, но услышала звук скрытого броска за своей спиной. Она резко подпрыгнула и повисла, зацепившись левой ногой за край пагоды. Раздался громкий хруст, железное ядро ударилось о черепицу, во все стороны разлетелись искры и осколки черепицы. Старуха, уклонившись от броска, снова погналась за Чжоу Ци. Чжоу Чжунъин спрыгнул вниз на шестой этаж и, держа меч наперевес, преградил ей путь. К тому времени Чжоу Ци уже обогнула пагоду. С тех пор как Чжоу Ци помолвилась с Сюй Тяньхуном, он был для нее авторитетом, а она, славившаяся своим безрассудством, теперь опасалась его презрения и решила не проявлять упрямства. На этот раз, услышав, как Тяньхун велел ей отступать, она лишь бегала вокруг пагоды, пытаясь отвлечь противника и потянуть время. Старуха сменила направление, развернулась и побежала ей навстречу без оружия. Однако кто-то выскочил из окна и последовал за ней с ножом, спасая Чжоу Ци. Это был Вэй Чуньхуа, Изысканный Леопард. В это время Ян Чэнси, Ши Шуанъин и другие воины также бросились с нижних этажей наверх. Чжоу Чжунъин нагнал дочь, обнял ее и дважды полоснул перед собой мечом, от взмахов которого раздавался свист. Старуха, видя превосходное владение оружием, не осмелилась атаковать. Она отступила на три шага назад и уже собиралась обнажить свой клинок, как вдруг звенящий голос лысого старика донесся с верхнего этажа:

– Я поднимусь на вершину башни и буду атаковать сверху вниз, а ты атакуй снизу!

Старуха, услышав его слова, прекратила сражение, быстро подпрыгнула вверх, левой рукой ухватилась за край черепицы и, оттолкнувшись, запрыгнула на восьмой этаж. Там уже не было никого, кто мог бы остановить ее, поэтому она таким же образом перелетела на девятый этаж. Она знала, что на каждом следующем этаже стоит более сильный боец. И хотя она избежала двух ударов меча Чжоу Чжунъина, она понимала, что он – шаолиньский мастер не слабее ее самой и мог быть серьезной угрозой. Опасаясь противника сильнее, она собралась духом, но, прежде чем подняться, выставила над головой меч, чтобы защититься от возможной атаки сверху. Внезапно ее рука вздрогнула, едва не выронив оружие, она почувствовала, как ее меч ударился о другое лезвие. Понимая, что снова столкнулась с достойным противником, она с силой выбросила руку вперед, надеясь оттолкнуть соперника. Резко запрыгнув на десятый этаж, женщина ощутила поток холодного воздуха – прямо на нее направлялся меч. Она вскинула руку, выполнила три резких атакующих удара мечом, противник легко и непринужденно отразил их. Она увидела полного мужчину средних лет с густыми усами над верхней губой и легкой сединой на висках. Он пристально разглядывал ее, при этом не нападая. Старуха воскликнула:

– Ты хороший мастер, жаль, очень жаль.

Этим человеком был Чжао Баньшань, Тысячерукий Будда. Он был также восхищен, увидев быстроту и навыки этой седовласой старухи. Они начали сражение на мечах.

Цяньлун с удовольствием наблюдал, как его люди сражаются и подходят все ближе, но на лице Чэнь Цзялуо он наблюдал лишь умиротворение. Не придавая этому значения, он придвинул стул к окну, чтобы наблюдать за битвой, думая о том, как непросто этим двоим сражаться в неравной битве с множеством членов ордена Красного цветка. В это время вдали вновь послышался собачий лай, но на этот раз к нему примешивался еще и топот лошадей.

Синь Ян поднялся наверх и на секретном языке Ордена доложил Чэнь Цзялуо:

– Юный Глава, патрульный, который контролирует обстановку за пределами пагоды, сообщил, что более двух тысяч цинских солдат движутся в этом направлении, прямо к пагоде Шести Гармоний.

Чэнь Цзялуо кивнул, а Синь Ян снова бросился вниз. Цяньлун не мог разобрать сообщение Синь Яна, но заметил, что Цзялуо напрягся в лице и понял, что ему, вероятнее всего, сообщили плохие для Ордена новости. Он отвел взгляд и пристально посмотрел вдаль: кленовые листья были цвета огня, и среди оранжевого леса на вершине одного из холмов внезапно поднялся белый флаг с надписью «Ли». Цяньлун обрадовался, поняв, что Ли Кэсю привел войска, чтобы спасти его.

Чэнь Цзялуо выглянул из окна и прокричал:

– Брат Ма, отступайте внутрь пагоды и приготовьте луки и стрелы!

Чэнь Цзялуо отдал приказ и внезапно увидел лысого краснолицего старика, взбирающегося прямо к ним, вслед за которым мчались близнецы Чанг и Чжоу Чжунъин. Старик кружил вокруг башни, а когда к нему вплотную подбирались сзади, оборачивался, отражал атаку несколькими приемами и бежал дальше. Улучив момент, он запрыгнул на следующий этаж. С другой стороны пагоды сражались Чжао Баньшань и старуха, а старик к этому моменту уже забрался на ограду двенадцатого этажа. Чанг Хэчжи видел ярость в его глазах и жестокий стиль нападения, и в этот момент осознал, что двенадцатый этаж и был конечной точкой, местом, где держали Цяньлуна. Он прекратил погоню и вынул из-за пояса «летающие когти». Братья встали в проеме окна против ветра, Чанг Бочжи поднял ладони и занял оборонительную позицию. Два брата стояли, защищая оконный проход, готовили «когти» для атаки с дальнего расстояния и разминали руки для ближнего боя. Увидев, что ситуация повернулась не в его пользу, старик нырнул в окно тринадцатого этажа. Чжоу Чжунъин бросился через окно на двенадцатый этаж, встав с мечом в дверном проеме, дожидаясь противника.

Чжао Баньшань и старуха вели жестокую борьбу, отражая атаки друг друга, разбив более сотни приемов за мгновение, никто из них был не готов отступать. Мастерица меча атакует с невероятной скоростью, а Чжао Баньшань отвечает быстрой отточенной техникой тайцзи. Баньшань был в недоумении: «Ее волосы цвета серебра, к тому же она женщина, – как она может сражаться со мной на равных?» Он решил воспользоваться тайным оружием, чтобы победить, однако старуха наносила удары с огромной силой и быстротой. Казалось, она слегка потеряла рассудок и порезала левый рукав соперника своим длинным мечом, не задев кожу. Сюй Тяньхун, Ян Чэнси, Вэй Чуньхуа, Ши Шуанъин и Чжоу Ци с клинками в руках с затаенным дыханием наблюдали за яростным поединком. Они были потрясены, видя, как эти двое сверкают своими мечам будто в безудержном танце. Вэй Чуньхуа уже собирался прийти на помощь, но Чжао Баньшань искусной техникой заставил старуху сделать шаг назад и внезапно отскочил со словами:

– Бабуля, если ты в ясном уме, пожалуйста, уходи.

Вэй Чуньхуа остановился в изумлении и подумал: «Лу Фэйцин стоит на страже на одиннадцатом этаже. Мы не виделись уже более десяти лет, но я уверен, что его боевые навыки стали еще более искусными, он определенно сможет удержать эту старушку. Все братья восхищаются его благородством, но они никогда не видели его в деле». Он позволил старушке подняться, с надеждой, что его друг Лу Фэйцин продемонстрирует свои способности. Если вдруг это не удастся, он вступит в бой.

Видя, что Чжао Баньшань смиренно отступает, старуха подняла свой меч и поклонилась со словами:

– Отлично владеешь мечом!

Затем она прыгнула наверх. Чжоу Ци крикнула:

– Третий мастер Чжао, ты же никогда не проигрываешь, зачем ты так любезничаешь?

Чжао Баньшань слегка улыбнулся и ответил:

– Ее навыки владения мечом превосходны. Мы должны увидеть мастерство школы Удан в лице господина Лу. Эй, госпожа Чжоу, почему ты так вежлива, что зовешь меня мастером? Седьмой брат называет меня Третьим братом.

Чжоу Ци покраснела и ответила:

– Я беру пример со своего отца.

Ян Чэнси улыбнулся и сказал:

– Тогда ты и Тяньхуна будешь называть Седьмым мастером?

– Тьфу! А он разве этого хочет?

Воины понимали, что на их стороне количественное преимущество и, хотя противники хороши в боевых искусствах, они не смогут противостоять Ордену. Герои, шутя и смеясь, вошли в пагоду. На девятом и десятом этажах никого не было. Они думали, что Лу Фэйцин сражается на мечах со старухой на одиннадцатом этаже, но в пустой комнате никого не было. Они были застигнуты врасплох и ускорили шаг. Приближаясь к комнате, воины услышали лязг мечей: Чжоу Чжунъин яростно сражался с седовласой женщиной. Их мечи кружились, с легкостью летали в воздухе – невозможно было понять, кто из них сильнее. Чэнь Цзялуо отвел Цяньлуна в угол, и, присев на диван, они оба наблюдали за боем.

Как только Сюй Тяньхун подал знак жестом руки, Ян Чэнси и Ши Шуанъин встали на стражу к окну. Сюй Тяньхун крикнул:

– Бросайте оружие, и мы пощадим вас!

Старуха увидела, что окружена, но не испугалась и ответила несколькими быстрыми ударами клинка.

Чжоу Ци сказала:

– Ее владение мечом мне кое-кого напоминает. Вы так не считаете?

Сюй Тяньхун ответил:

– Да, я тоже подумал об этом.

Пожилая женщина заставила Чжоу Чжунъина отступить на шаг, внезапно отодвинула стол, прижав его к груди и приставив к стене. Старуха повернула голову и крикнула Цяньлуну:

– Ты император?

Цяньлун закивал:

– Да, я император. Вы прибыли спасти меня?

Женщина резко запрыгнула на стол, словно большая птица, и неожиданно направила меч прямо в грудь Цяньлуна, используя прием Пэн Бо Ваньли¹⁸. Воины думали, что она пришла спасать Цяньлуна, но внезапно она напала. От неожиданности все потеряли дар речи и словно застыли.

Меч появился слишком быстро, Цзялуо не успел бы отразить атаку. Он быстро поднял два пальца левой руки и ткнул в акупунктурную точку под ребрами женщины, это было единственным способом спасти Цяньлуна. Острие меча старухи уже почти достигло груди императора, когда Чэнь Цзялуо схватил старуху за запястье, но это был не простой захват. Он использовал мощный прием, состоящий из тридцати шести базовых техник нажатия на разные точки руки и зажатия пульса. Движение старухи замедлилось, и Чэнь Цзялуо кинжалом отразил удар ее меча. От этого звучного столкновения искры разлетелись во все стороны, Цзялуо тут же нанес удар левой рукой в лицо противника. После этого козыря последовала атака снизу, но пожилая женщина была очень опытна в боевых искусствах, и, видя, что Чэнь Цзялуо нападает левой рукой, она также вытянула левую ладонь для захвата. Увернувшись вправо, она правой рукой с мечом нацелилась противнику в горло. Он резко вскинул ногу, попав по мечу, направленному на него. Они оба заподозрили неладное, когда опасность отступила, каждый из них сделал два шага назад. Чэнь Цзялуо отвел Цяньлуна в угол, встал перед ним и, протянув руку, произнес:

– Матушка, позвольте узнать ваше имя!

В этот же момент пожилая женщина тоже заговорила, и их голоса смешались. Чэнь Цзялуо замолчал, и старуха повторила свой вопрос:

– Откуда у тебя этот кинжал?

Чэнь Цзялуо был удивлен этим вопросом в сложившихся обстоятельствах, тем не менее он ответил:

– Это подарок друга.

– Что за друг? Ты же страж императора, как он мог тебе его подарить? Ты знаком с Причудливым рыцарем Небесного озера?

– Это мой уважаемый учитель, мастер Юань Шисяо.

Он подумал, что пожилая женщина, умеющая так хорошо обращаться с мечом, к тому же чуть ли не вонзившая его в Цяньлуна, определенно их единомышленница. Старушка промычала в ответ:

– Так вот оно что. Твой учитель, может быть, и причудливый, тем не менее он человек высокой морали. Как ты мог опозорить его имя и стать приспешником цинского двора?

Ян Чэнси не смог сдержаться и выкрикнул:

– Этот человек – наш Юный Глава Чэнь Цзялуо. Не говорите чепухи!

Старушка выглядела удивленно и спросила:

– Вы члены ордена Красного цветка?

– Да, все верно.

Она обратилась к Чэнь Цзялуо и резко спросила:

– Неужели вы сдались династии Цин?

– Орден Красного цветка занимается защитой чести и справедливости, как же мы можем преклонить колени перед маньчжурской властью? Пожалуйста, присядьте и давайте спокойно все обсудим.

Старушка промолчала. Она не села, но выражение ее лица стало немного мягче, и она снова спросила:

– Откуда у тебя этот кинжал?

Увидев стиль ее боевых приемов и услышав ее вопросы, Чэнь Цзялуо уже практически понял, в чем дело, и ответил:

– Он достался мне от моего приятеля из мусульманского племени.

В то время между мужчинами и женщинами было не принято дарить и принимать подарки. Чэнь Цзялуо был выдающимся человеком, но, несмотря на свою открытую натуру, он был немного растерян и не готов обсуждать это перед всеми. Тогда старушка снова спросила:

– Ты знаком с девушкой в желтом?

Видя, что Цзялуо колеблется, Чжоу Ци вмешалась:

– Это подарок сестры Хуо Цинтун. Вы тоже с ней знакомы? Значит, мы все – семья!

– Она моя ученица.

Чэнь Цзялуо поклонился в знак уважения:

– Так вы двое – те самые Два Орла Тянь-Шаня. Мы, младшее поколение, не знали, насколько были непочтительны.

Пожилая женщина слегка уклонилась, не принимая этот жест любезности, и строго спросила:

– Если мы как семья, почему тогда вы помогаете императору и не позволяете мне убить его?

Ян Чэнси и другие воины были слегка раздражены, видя, что Чэнь Цзялуо относился к ней с большим уважением, а старуха позволяет вести себя высокомерно. В это время близнецы Чанг тоже запрыгнули в комнату из окна, Чанг Хэчжи сказал:

– Император был захвачен нами, поэтому если его кто-то и убьет, то явно не вы.

– Ха, то есть императора поймали вы?

– Старшие товарищи, вы не в курсе, но император действительно был захвачен нами, – ответил Цзялуо. – Мы подумали, что вы стражники цинского дворца, пришедшие спасти его, и поэтому остановили вас на пути. Ваши боевые навыки действительно на высочайшем уровне, мы вам не соперники, просто произошло недоразумение.

Пожилая женщина внезапно высунулась из окна и закричала:

– Муж, спускайся!

Спустя некоторое время, не услышав ответа, она внезапно услышала свист стрелы, летящей снизу вверх. Старуха вытянула левую руку, поймала хвост стрелы, развернулась и метнула ее в стол. Тогда она снова крикнула:

– Негодяй! Что это значит?

Чэнь Цзялуо сказал:

– Матушка, пожалуйста, не гневайтесь. Братья внизу еще не знают всей ситуации, поэтому могли обидеть вас. Я все им объясню, и они принесут свои извинения!

Подойдя к окну, он крикнул братьям внизу:

– Это свои люди, не стреляйте!

Не успел он закончить, как в него прилетела еще одна стрела. В этот момент Чэнь Цзялуо разглядел, что более тысячи цинских солдат внизу окружили пагоду Шести Гармоний. Они натянули луки, готовясь выпустить стрелы в любого, кто выглянет из окна. Чэнь Цзялуо обратился к Чжао Баньшаню:

– Третий брат, пойди и назначь кого-нибудь охранять ворота пагоды, прикажи, чтоб не спешили вступать в бой.

Чжао Баньшань кивнул и вышел. Чжоу Чжунъинь сказал:

– Вы, должно быть, Гуань Минмэй? Я наслышан о вас и очень вас уважаю.

Эта женщина была той самой Гуань Минмэй, Белым Орлом Тянь-Шаня и по совместительству женой Чэнь Чжэндэ, Черного Орла. Их пара выглядела так: он – высокий и лысый, она – маленького роста и седовласая. Во всем мире они были известны как Два Орла Тянь-Шаня. Гуань Минмэй слегка кивнула в ответ, Чэнь Цзялуо представил старого героя:

– Это господин Чжоу Чжунъинь.

– Да, я тоже слышала о вас.

Сказав это, она внезапно снова крикнула:

– Муж, быстро спускайся! Что ты там делаешь?

Ее неожиданный крик напугал всех присутствующих. Чжоу Чжунъин сказал:

– Учитель Чэнь в данный момент сражается на мечах с даосом Ву Чэнем. Пойдемте скорее и объясним им ситуацию.

Чэнь Цзялуо дал знак близнецам Чанг, чтобы те остались сторожить Цяньлуна, они дружно кивнули в ответ. Чэнь Цзялуо, Гуань Минмэй и остальные быстро поднялись по лестнице на тринадцатый этаж, но по пути они не услышали звона мечей. Это вызвало беспокойство у воинов, так как они знали, что эти двое владеют невероятным мастерством и быстротой реакции, так что любое недоразумение могло привести к травме или даже смерти. Однако Гуань Минмэй не придала этому значения, так как знала, что ее муж редко встречает достойных противников и никогда не ошибается. Как только они подошли к двери комнаты, ослепительные лезвия мечей заполнили пространство мерцанием. Две фигуры кружились и летали по комнате, увлеченные сражением. Они дрались с таким жаром, что каждый прием был словно последний. Гуань Минмэй изначально была уверена в победе мужа, но, увидев поединок равных, не могла сдержать вздоха: «Как такое возможно, что на юге есть такой талант?» Они продолжали драться все более и более ожесточенно, было невозможно определить, кто из них одерживает победу.

Чэнь Цзялуо крикнул:

– Даосский мастер, эти люди с нами, пожалуйста, остановитесь!

Ву Чэнь поднял свой меч и сделал шаг назад. Боевой дух Чэнь Чжэндэ поднялся, он продолжил атаковать непрерывным потоком ударов, не давая своему противнику ни минуты отдыха. Они обменялись еще несколькими приемами, и тогда Гуань Минмэй крикнула:

– Муж, это члены ордена Красного цветка!

Чэнь Чжэндэ замер на мгновение и удивленно спросил:

– Это правда?!

Он замедлил свой темп. Несмотря на то, что он был выдающимся мастером владения мечом, он не вышел из боя невредимым: меч Ву Чэня пронзил его правый рукав. Этот удар он нанес после слов Цзялуо, поэтому он всего-навсего порезал ткань. Чэнь Чжэндэ пришел в ярость и крикнул:

– Как старомодно!

Размахивая мечом, он нанес еще три быстрых удара, но Ву Чэнь не отступил ни на шаг и нанес четыре удара в ответ.

Бойцы продолжили сражение. Чэнь Чжэндэ использовал непредсказуемую технику Саньфэнь Цзяньфа¹⁹. Ву Чэнь ответил ему приемом Чжуй Хунь До Мин Цзяньфа²⁰. Чэнь Чжэндэ атаковал прямым ударом в правую руку Ву Чэня, но тот уклонился влево, а длинный меч Чэнь Чжэндэ внезапно быстро и решительно взмыл вверх. Но когда он понял, что Ву Чэню трудно двигать левой рукой, воспользовался ситуацией в свою пользу и крикнул:

– Отличная техника!

После чего сделал прямой удар Мэн По Гуань Тан²¹ прямо в горло противника. Чэнь Чжэндэ промахнулся, сердце его забилось: «Старый дурак! Он не может двигать левой рукой, как я мог упустить этот удар?» Его размышления были прерваны, когда Ву Чэнь приставил меч к его горлу. Его нападение было быстрым, как молния, поэтому Чэнь Чжэндэ не успел увернуться. Все были шокированы. Под их вздохи и крики Ву Чэнь неожиданно уклонился вправо, пропустив нападение Чэнь Чжэндэ, и быстро повернулся, чтобы перехватить его атаку. Сталкиваясь вместе, их мечи издавали звук, напоминающий рев дракона, который долго не утихал. Ву Чэнь опустился на правое колено, и два меча слились воедино, ни один из них не решался пошевелиться, используя всю свою внутреннюю энергию. Два длинных меча из чистой стали давили друг на друга, и в местах, где они соприкасались, появлялись царапины.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Чэнь Цзялуо взял стальной кнут из рук Яна Чэнси и бросился вперед, чтобы разнять воинов. Только он шагнул вперед, как над его головой раздался смех и кто-то закричал:

– Отличное владение мечом, отличное сражение!

Как только голос утих, человек резко спрыгнул вниз и с лязгом разбил два меча, они разлетелись на куски, и теперь в руках у противников осталось только по половинке мечей. Человек, появившийся посередине комнаты, улыбался и держал в руке длинный клинок из стали – в нем, словно в водной глади, отражался осенний лес.

Глава 2. Трехконечный меч Двух Орлов Тянь-Шаня

三分劔底顯雙鷹

Ву Чэнь сразу узнал в мужчине Лу Фэйцина, он слегка улыбнулся и сказал:

– Неплохой меч!

Чэнь Чжэндэ с налитыми кровью от ярости глазами бросился вперед.

– Лысый брат, разве ты не узнаешь своего младшего брата?

Чэнь Чжэндэ на мгновение остановился, пристально посмотрел на него и вдруг воскликнул:

– А-а, так это ты, старый черт!

– Он самый, – сказал Лу Фэйцин, не переставая улыбаться.

– Какими ветрами?

Лу Фэйцин ничего не ответил, он вложил свой меч в ножны и обратился к Гуань Минмэй:

– Сестра, я не видел тебя много лет, твои боевые навыки становятся все лучше и лучше!

Гуань Минмэй радостно воскликнула:

– Брат Лу!

Лу Фэйцин сторожил на одиннадцатом этаже, когда увидел нападение Двух Орлов Тянь-Шаня. Он сразу узнал их, несмотря на то что не виделись они много лет. У Фэйцина были хорошие отношения с этой супружеской парочкой, он был убежден, что такие люди, храбрые воины, никогда не стали бы служить при дворе. Должна быть причина, по которой они так отчаянно сражались в пагоде, и решил спрятаться, чтобы понаблюдать за происходящим и разобраться. На одиннадцатом этаже никого не осталось. Увидев, как Гуань Минмэй направляет меч в сторону Цяньлуна, а потом обсуждает это недоразумение с Чэнь Цзялуо и другими, он поднялся на тринадцатый этаж раньше всех и спрятался. Затем ему предстала сцена сражения Чэня и Чжэндэ, но представление затянулось, и он решил выйти из укрытия.

– Брат Лу, твой меч – настоящее сокровище! – подозрительно сказал Чэнь Чжэндэ.

– Это чужая вещь, позволь мне пока что оставить ее у себя.

Это был меч Нинби, меч Чжан Чжаочжуна. Ло Бин взяла его еще тогда, на пике Льва, и передала Юному Главе. Чэнь Цзялуо же, в свою очередь, передал его Фэйцину, потому что это был знаменитый меч школы Удан, передаваемый из поколения в поколение.

– К нашему счастью, этот меч действительно хорош, иначе как еще остановить двух великолепных бойцов, сражающихся друг с другом? – продолжил он.

После этих слов Чэнь Чжэндэ и Ву Чэнь обнялись и помирились.

– Если бы вы не сразились, не смогли бы по-настоящему узнать друг друга. Давайте я вас представлю, – он назвал каждого по именам и продолжил: – Я знаю, что вы двое живете в мире и согласии у подножия горы Тянь-Шань, а сейчас вдруг бросились к югу реки Янцзы, чтобы убить императора. В чем дело?

Гуань Минмэй начала рассказ:

– Вы все знаете мою юную ученицу Хуо Цинтун, эта история началась с нее. Император послал войска, чтобы дать отпор врагам, отец Цинтун, Му Жуо Лун, возглавил отряд сопротивления, но не смог выстоять против цинских солдат, он потерпел несколько поражений… Позже продовольствие для цинских солдат было потеряно на берегу Желтой реки…

– Ограбление было организовано орденом Красного цветка, чтобы помочь старику Му Жуо Луну, – вмешался Лу Фэйцин.

Гуань Минмэй непонимающе посмотрела на мужа и сказала:

– Мы хотели убить генерала Чжао Вэя, командующего армией в горах Тянь-Шань, но потом подумали, что, если мы убьем этого ублюдка, император может просто послать кого-то другого на его место. Убивать его бессмысленно. Надо было убить императора. Поэтому мы помчались в Пекин и по пути получили известие, что император прибыл на юг. Мы выслеживали его всю ночь в Ханчжоу. Оказалось, вы забрали императора по туннелю, и мы отправились по следу.

– Что? Ты схватил императора? – удивился Чэнь Чжэндэ.

Чэнь Цзялуо коротко рассказал о том, как они схватили Цяньлуна.

– Неплохой ход, но зачем морить его голодом? Разве не было бы разумно убить его одним ударом меча?

– Не все проблемы в стране можно решить мечами, – холодно ответил Ву Чэнь.

– Этот даосский монах умничает, видимо, он чересчур уверен в себе. Мы ведь еще не выяснили, кто из нас лучше. Если тебе все еще интересно, можем продолжить, – сердился Чэнь Чжэндэ.

– Посмотрите на свой возраст, вы вряд ли сражаетесь лучше вашей ученицы Хуо Цинтун. Мы ведь здесь все свои, глупо вновь сражаться, – отвечал Ву Чэнь.

– Я говорила, что ты глупец, так теперь и другие тебе это говорят, – сказала Гуань Минмэй мужу, улыбаясь.

– Сделаю вид, что не слышал этого, – грозно ответил ей Чэнь Чжэндэ, а после обернулся к Ву Чэню и продолжил: – Мы ведь не ранены, что такого в том, чтобы попробовать свои навыки в бою? Ты действительно хорошо владеешь мечом, как называется твоя техника?

Лу Фэйцин испугался, что эти двое договорятся до того, что снова начнут драться, поэтому поспешно вмешался:

– Его техника меча называется Тройной удар, а даосы называют его Погоней за душами, это уникальный навык, который удивлял противника раньше и удивляет по сей день.

– Мало гнаться за душами. Выпустить дух человека, лишив его жизни, вряд ли таким способом получится, – сказал Чэнь Чжэндэ.

Сначала Ву Чэнь не хотел трогать его ради Фэйцина, но понял, что этот старик нарывается. Услышав эти слова, его сердце наполнилось злобой.

– Хорошо, тогда давай сразимся. Если я проиграю, я никогда больше не возьму в руки меч.

Когда присутствующие услышали такое заявление, начали отговаривать их от драки.

– Когда мы покидали дом, мы поклялись, что никогда не вернемся назад, пока не убьем императора. Если вы не позволите нам прикончить его, проявите хотя бы свои навыки и убедите, что мы отступаем не зря. Было бы славно, если бы даос преподал нам парочку уроков. Если я проиграю, я развернусь и уйду, и я никогда не попытаюсь убить его снова, – закончил Чэнь Чжэндэ, вырвав меч из рук Гуань Минмэй.

Чэнь Цзялуо сделал шаг вперед и сказал:

– Даос Ву Чэнь – превосходный воин, но огонь внутри него не тот, что у вас. Все видели это, зачем спорить?

– Господин Чэнь, вы слишком скромны. Ваши мастера – великие воины, известные во всем мире, и мы, простолюдины, не достойны сражаться с вами. Мне ничего не остается, кроме как учиться у вас. Что скажете насчет того, что сначала даос просветит меня, а потом я попрошу вас преподать мне урок? – настаивал Чэнь Чжэндэ.

Все начинали понимать, что старик действительно был неразумен, но они не знали, что он, как и учитель Цзялуо Юань Шисяо, давно были не совсем в своем уме. Догадавшись об этом, воины начали одергивать Чэнь Цзялуо. Он сдержанно ответил:

– Мой учитель часто рассказывал о Двух Орлах Тянь-Шаня, когда мы были детьми, и он очень вами восхищался. Мастер восхищался вами, но не я.

– Так это зависть! – засмеялась Гуань Минмэй.

Воины в изумлении обменялись взглядами. Лу Фэйцин улыбнулся и сказал:

– Лысый брат, вам обоим перевалило за шестьдесят, вы спорите на протяжении десятилетий и все еще не устали? Даос, если ты не выйдешь на этот бой, это будет недостойным тебя поступком.

Члены ордена Красного цветка знали, что Чэнь Чжэндэ лукавит.

– Жаль, что Четвертого брата здесь нет, он непременно сразился бы с ним, – сказал Ян Чэнси.

Услышав эти слова, Ву Чэнь не выдержал и крикнул:

– Третий брат, дай мне меч!

Чжао Баньшань уже протягивал ему меч:

– Даосский мастер, я позабочусь о вашей дружбе с Му Жуо Луном и Хуо Цинтун.

Ву Чэнь кивнул и принял меч.

– Давайте спустимся и сразимся там, под летящими стрелами цинских солдат? – предложил Ву Чэнь.

Чэнь Чжэндэ на мгновение проявил слабость, но ответил:

– Отлично!

Он бросился в окно и полетел прямо вниз, с высоты тринадцатого этажа, на шестом этаже он ухватился левой рукой за черепицу, и через мгновение уже стоял на пятом этаже. Находящиеся в пагоде зааплодировали. Цинские солдаты внизу продолжали пускать стрелы. Чэнь Чжэндэ держал меч, вынув стрелу, проткнувшую стену, и внимательно следил за Ву Чэнем.

Ву Чэнь также полетел вниз, на пятый этаж, словно деревянная палка. Цинские солдаты хором закричали и один за другим расступились. Ву Чэнь не остановился, долетев до пятого этажа. Увидев, что вот-вот приземлится на четвертый этаж, он вдруг вытянул правую руку и вонзил острие меча в стену. Меч из чистой стали Чжао Баньшаня выдержал напор. Острие было гибким и не сломалось. С помощью такого небольшого трюка он вскоре уже стоял на пятом этаже. Чэнь Чжэндэ знал, что внутренняя сила, навыки и отвага в движениях Ву Чэня были редкостью, он осмелился проявить беспечность, но остановился и произнес:

– Я наступаю!

Увидев, как сражаются двое мужчин, цинские солдаты подумали, что кто-то из них, должно быть, солдат армии. Опасаясь случайно ранить воинов, они тут же прекратили огонь.

– Давайте вдвоем пустим в цинских собак стрелы, пусть себе дальше стреляют! – предложил Ву Чэнь.

– Хорошо! – согласился Чэнь Чжэндэ.

Оба подняли по стреле и метнули их вниз с помощью специальной техники, ранив двух солдат. Цинские солдаты у подножия пагоды громко закричали и выпустили тысячу стрел в ответ. Земля была близко, и каждая стрела могла оказаться смертельной для них. Воины продолжили сражаться, попутно уклоняясь от стрел. Этот бой был беспрецедентным, остальные бросились на шестой этаж посмотреть на зрелище. Гуань Минмэй втайне беспокоилась, думая, что этот даос чрезвычайно хорош в бою, а ее муж стар, его слух и зрение не так остры, как раньше. Да и сражались они на мечах не на земле, а в высокой башне, еще и под градом стрел цинских солдат – это было по-настоящему опасно. Она была начеку, чтобы в случае чего вмешаться и защитить мужа. Двое яростно сражались под градом стрел, и даже братья Чанг, охранявшие Цяньлуна на двенадцатом этаже, не могли не выглядывать в окно. Они держали Цяньлуна за руку, чтобы не дать ему сбежать. Руки Цяньлуна были мягкими и нежными, а их держали толстые руки братьев Чанг. Наконец братья немного ослабили хват, иначе бы его костяшки не уцелели: в лучшем случае он никогда не смог бы писать стихи и рисовать.

Хотя Цяньлун и знал, что его пытаются спасти, но сейчас он был в руках Ордена, и если они проиграют, то могут рассердиться и убить его. Исход битвы трудно было предсказать.

– Вы оба превосходно владеете мечом, нет смысла продолжать бой, – закричал Чэнь Цзялуо.

Чэнь Чжэндэ тем временем думал про себя: «Этот даос очень хорош, кажется, я не смогу победить его». Он сражался храбро и двигался медленно, лицом на восток, спиной к цинским солдатам, это было явно очень невыгодное положение, кроме того, в глаза ярко светило солнце, множество стрел летело в него, но он думал только о том, чтобы одолеть противника.

Ву Чэнь понял, что Чжэндэ намеренно выбрал неудобную позицию, и подумал: «Ты напрашиваешься на неприятности, так получай». Он нацелился на то, чтобы пронзить лицо и горло, в острие его меча отражалось солнце, ослепляя противника. Чэнь Чжэндэ трижды наступал на противника, внутренне понимая, что что-то идет не так, как вдруг услышал позади свистящий звук, и вверх взлетели шесть или семь стрел. Чэнь Чжэндэ резко пригнулся, из-за чего под обстрелом оказался Ву Чэнь. Воспользовавшись положением, он ранил правую руку Чэня. Ву Чэнь увернулся от стрел, одновременно ударив ногой в висок Чэнь Чжэндэ. Чэнь Чжэндэ не ожидал, что противник будет драться ногами, оторопел и отступил. В этот момент стрела пронзила его в спину с необычайной силой.

– Ах! – крикнула Гуань Минмэй.

Воины тоже воскликнули от неожиданности, но было слишком поздно отражать атаку мечом. Ву Чэнь начал отбиваться от летящих стрел, но одна из стрел выбила меч из его рук, ему пришлось уворачиваться. Гуань Минмэй выпустила три стрелы, сбивая стрелы противников, Чэнь Чжэндэ тоже начал отбивать стрелы своим мечом. Эти двое отчаянно сражались, но теперь они уже спасали друг друга, а цинские солдаты под башней не понимали, что происходит. Среди них был и Бай Чжэнь. Увидев, что у Ву Чэня в руке не было оружия, он вновь вспомнил о своем давнем позорном поражении, воспользовался случаем и приказал лучникам стрелять только в даоса. Вновь стая стрел поднялась в небо. Воин уворачивался от стрел как мог.

– Не бойся, я тебя прикрою! – крикнул Чэнь Чжэндэ.

Он поднял меч, но вдруг из окна шестого этажа приземлился человек. Он в одно мгновение отразил мечом более дюжины стрел. Мужчина чрезвычайно быстро крутил в руке свой меч, создавая своеобразный щит, отбрасывающий стрелы. Ян Чэнси торжественно прокричал:

– Сегодня мы все увидели прием Тысячерукого Будды!

Офицеры и стражники цинской армии не могли не восхититься увиденным, волна удивленных вздохов прокатилась у подножья пагоды. Чжао Баньшань сжал кулаки и свел их вместе, с улыбкой поклонившись в знак благодарности, кто-то из солдат даже зааплодировал. Втроем они зашли внутрь, члены Ордена пришли поддержать их. Только тогда близнецы Чанг по-настоящему восхитились боевыми навыками Ву Чэня и Чжао Баньшаня и особенно оценили благородный поступок Ву Чэня, пожертвовавшего победой ради спасения противника. Все радовались исходу, но цинские солдаты снова начали греметь и кричать.

– Я скажу императору усмирить их, – сказал Сюй Тяньхун.

Он ушел наверх, через некоторое время Цяньлун высунул голову из окна на седьмом этаже и крикнул:

– Я здесь.

– Император внутри! – крикнул Бай Чжэнь, падая на землю. – Да здравствует император!

– У меня тут есть дело, не нужно поднимать шум! – продолжал император. – Отступите на тридцать шагов назад!

Ли Кэсю приказал своим войскам отступить.

– Седьмой брат командует императором, а император командует офицерами и солдатами. Это намного эффективнее, чем это делаем мы мечами. Знаете, похоже, император – самое драгоценное сокровище в мире, и лучше использовать его, нежели убивать, – сказал Ян Чэнси.

Вэй Чуньхуа наблюдал за отступлением цинских солдат и тут увидел в толпе охотничьих собак, хлопнул себя по лбу и сказал:

– А я все не мог понять, как они нашли нас! Они взяли собак!

Он взял лук и стрелы, прицелился, и две стрелы полетели с пагоды. Послышались протяжные вопли: псы были убиты. Цинские солдаты подняли шум и начали отступать еще быстрее.

– Мастер Лу, господин Чжоу, пожалуйста, проводите мастера Чэнь Чжэндэ и госпожу Гуань Минмэй, а я поговорю с императором, – сказал Чэнь Цзялуо.

Он поднялся, члены ордена Красного цветка встали и поклонились ему. Чэнь Чжэндэ и Гуань Минмэй слышали, что Чэнь Цзялуо описывали как благородного, мудрого и красивого молодого человека, но их очень удивило то, с каким почтением к нему все относились.

Чэнь Цзялуо поднялся на седьмой этаж. Все, кто находился рядом с императором, вежливо поклонились и вышли. Цяньлун внезапно почувствовал себя потерянным и угрюмо сел.

– Ты принял решение? – спросил Цзялуо.

– Я в ваших руках, если хотите, то убейте меня, что еще тут говорить? – ответил Цяньлун.

– Жаль, очень жаль!

– Что же вызывает у тебя жалость?

– Я всегда думал, что ты человек большого таланта и смелости. Я рад, что у моих отца и матери родился такой славный сын. У меня прекрасный старший брат. Просто знай…

– Откуда ты это знаешь?

– Оттуда же, откуда знаю, что ты только снаружи такой смелый, но внутри ты всего лишь трус.

– В каком месте я трус? – рассердился Цяньлун.

– Смерть – это самый легкий путь, умереть легче всего, этот путь выбирают лишь трусы. Какой толк от мужества простого человека? Тем не менее смелые люди строят большие планы и переступают через страхи и сомнения. Но тебе это не по силам.

– Разве от кого-нибудь еще требовали великих достижений и начинаний в мире?

– Когда Гао-цзу из династии Тан начинал восстание в центре провинции Шаньси Тайюане, его сын Ли Шиминь сомневался в его плане, но все же подчинился воле отца. Если бы не было мятежа, надел бы Ли Шиминь, он же Тай-цзун, желтую мантию правителя? Хотя эти два императора были вынуждены подвергнуть своих сыновей и подчиненных риску, чтобы обрести власть, в конечном итоге они стали историческими личностями, но почему будущие поколения не восхищаются ими и не почитают их?

Цяньлун задумался, услышанное тронуло его до глубины души.

– Кроме того, брат, ты можешь намного превзойти Гао-цзу. Если ты захочешь установить мир и справедливость, многие из нас непременно последуют за тобой. Я могу поклясться, что мы никогда не посмеем проявить к тебе ни малейшего неуважения или предать, мы не такие, как твои приближенные.

Цяньлун кивнул, но в его сердце все еще была тревога, которую он не мог выразить. Чэнь Цзялуо догадался о его чувствах и сказал:

– Я буду невероятно счастлив, когда увижу, как мой брат прогоняет маньчжуров за Великую стену. Когда это случится, пожалуйста, позволь мне вернуться к озеру Сиху, чтобы насладиться цветами, выпить с моими братьями и жить в мире до конца наших дней.

– Как же это? Если ты поможешь мне в великих свершениях, должен помочь и в военном и политическом устройстве после.

– Давай обсудим это прямо сейчас. Если все закончится успешно, ты должен будешь позволить мне уйти в отставку. Следует, наверное, сказать, что у моих боевых братьев и сестер не слишком хорошие манеры. Если есть что-то, что нам не по душе, мы теряем уважение даже к монарху.

Цяньлун внимательно выслушал то, что он сказал, после, отбросив все сомнения, протянул руку и сказал:

– Хорошо, мы сделаем это!

– У тебя не осталось сомнений?

– Нет. Только я хочу доверить тебе одно дело. У Юй Ваньтина, вашего бывшего главы, где-то были важные документы, свидетельство моего рождения. Найди и принеси мне его. Так у меня не останется ни малейшего сомнения в том, что я действительно ханец, и я определенно пойду на великие свершения с тобой.

Чэнь Цзялуо подумал про себя, что это вполне разумная просьба:

– Хорошо, я слышал об этом от Четвертого брата Вэня, я сам отправлюсь за документами завтра.

– Когда ты вернешься, приступишь к своим обязанностям, я назначу тебя главой императорских сил, командующим тремя батальонами гвардейцев. Военную мощь всех провинций я постепенно передам в руки ханьцев, доверенных людей. После того как я назначу тебя военным министром и прикажу распустить воинов цинских Восьми знамен, начнутся беспорядки.

– Это прекрасный план – к чему беспокоиться из-за мелочей? – произнеся это, Чэнь Цзялуо опустился на колено, чтобы поклониться императору, а Цяньлун поспешно протянул руки, поднимая брата.

– Сегодня мы должны дать клятву вместе со всем Орденом, тогда мы никогда не отступим от нее, – сказал Чэнь Цзялуо.

Цяньлун кивнул. Цзялуо позвал Синь Яна, приказал ему принести императорский наряд Цяньлуна и помочь ему переодеться.

– Пожалуйста, зайдите сюда, – приказал Чэнь Цзялуо, выйдя к членам Ордена.

Герои вошли. Чэнь Цзялуо объяснил, что Цяньлун согласился изгнать маньчжуров силами ханьцев.

– Отныне мы будем помогать императору и вместе планировать государственное устройство. Но если у нас возникнут разногласия и о нашей тайне прознают, начнется война.

Через некоторое время, дав клятву, все, включая Цяньлуна, пили за новый союз. Лишь Чэнь Чжэндэ и Гуань Минмэй скептически улыбались.

– Брат, сестра, поднимите же с нами бокалы за союз! – сказал Лу Фэйцин.

– Как бы ни были сладки речи и обещания людей из правительства, я никогда не смогу довериться им, тем более главе этого правительства, – сказал Чэнь Чжэндэ.

– Мы рады служить народу и его представителям. Если у императора действительно благие намерения, господин Чэнь Цзялуо сможет в любое время послать нам письмо, мы пройдем сквозь огонь и воду, можете не сомневаться. Но вина мы не выпьем, – сказала Гуань Минмэй.

Чэнь Чжэндэ протянул правую руку, отломал кусок черепицы и раскрошил его пальцами:

– Кто бы из вас ни нарушил клятвы, он предаст свою честь, своих друзей и великое дело. Вот что его ждет.

Цяньлун пришел в ужас, увидев силу этого человека, и поднялся. Чэнь Цзялуо сказал:

– Жаль, что ты покидаешь нас, все же ты теперь один из нас. Тебе не нужно приглашение или письмо, тебе всегда рады. Надеюсь, эти клятвы не забудутся и наш союз будет крепким.

– Об этом можете не волноваться, – ответил Цяньлун.

– Хорошо, теперь давайте отпустим императора.

Вэй Чуньхуа выбежал из пагоды и прокричал:

– Встречайте императора!

Ли Кэсю и Бай Чжэнь были настороже, ожидая от Ордена очередного подвоха. Солдаты медленно приблизились и окружили Цяньлуна. Бай Чжэнь подвел лошадь, император оседлал ее и обратился к своему телохранителю:

– Я там с ними пью, сочиняю байки, надеясь на несколько дней тишины и покоя, а вы хотите поднять шум, мешая моим планам!

– Ваш верный слуга виноват, – сказал Бай Чжэнь.

Гвардейцы развернули флаги, зазвучал победный барабанный бой, и они величественно направились в Ханчжоу.

– Дорогой Фэйцин, судьба разлучила нас на долгие годы, но мы очень рады вновь встретить тебя. Сражение с даосом Ву Чэнем – самое радостное событие в моей жизни. У нас с женой есть другие мирские дела, так что давайте на этом прощаться, – сказал Чэнь Чжэндэ.

– Пожалуйста, останьтесь еще на несколько дней, чтобы я мог у вас поучиться, – попросил Чэнь Цзялуо.

– Ваши мастера гораздо способнее, чем я, чему мне вас учить? Даос Ву Чэнь, в будущем мы снова сразимся и выясним, кто же все-таки лучше.

– Буду с нетерпением ждать и готовиться, – с улыбкой ответил тот.

Гуань Минмэй отвела Чэнь Цзялуо в сторону и спросила:

– Ты женат?

Чэнь Цзяло покраснел и ответил:

– Нет.

– Помолвлен?

– Нет.

Гуань Минмэй кивнула, слегка улыбнулась и вдруг резко сказала:

– Если ты будешь безжалостен и несправедлив, предашь того, кто дал тебе кинжал, старушка Гуань никогда тебе этого не простит.

Чэнь Цзялуо был удивлен ее словам и не нашелся что ответить.

– Эй ты, скорпионье жало, – крикнул Чэнь Чжэндэ, – о чем ты там говоришь с Главой? Пошли!

Гуань Минмэй нахмурилась, обернулась и громко свистнула – четыре гончие выбежали из леса. Все они поклонились и направились на выход. Лу Фэйцин крикнул им вслед:

– Брат, сестра, куда вы направляетесь?

Они не ответили, и через некоторое время их фигуры исчезли в лесу, только лай собак еще некоторое время доносился из чащи. Чанг Хэчжи возмутился:

– Думают, что им все можно из-за их преклонного возраста.

– Никакой вежливости, – добавил Чанг Бочжи.

– Думаю, они так и думают. Я пообещал императору, что пойду к моему учителю за важными бумагами. Давайте вернемся на гору Тяньму, чтобы проведать Четвертого и Четырнадцатого братьев.

Выбравшись из пагоды, Ма Шаньцзюнь с сыном вернулись в Ханчжоу, а Орден отправился верхом на запад.

Через два дня они прибыли на место. Стояла поздняя осень, деревья на горе были густые, красные листья окрасили гору, трава постепенно желтела. Горбун Чжан Цзинь спустился к подножью, чтобы встретить Юного Главу. Чэнь Цзялуо был удивлен, не увидев с ним Ло Бин. Опасаясь, что что-то случилось, он поспешно спросил:

– Где Четвертая сестра? Как себя чувствуют Юйтун и Тайлай?

– С Четырнадцатым братом все в порядке. Четвертая сестра сказала, что ей нужно кое-что купить для мужа. Удивительно, как вы разминулись.

– Что же ей понадобилось купить?

– Не знаю. Раны Четвертого брата уже затянулись, он все время лежал и, видимо, заскучал. Ло Бин хотела найти ему игрушки, даже не знаю, чьей семье не повезет. Четвертый брат действительно все еще словно ребенок! Когда у них родится сын, наверняка будет весь в отца, – сказал Чжан Цзинь, и все рассмеялись.

Так, обсуждая последние события, воины поднялись на гору. Сначала они направились к Вэнь Тайлаю. Он лежал на кровати, сходя с ума от скуки, но, увидев прибывших, подскочил от радости и встал, чтобы поприветствовать их. Они вкратце рассказали, что произошло, и пошли в противоположное крыло повидать Юй Юйтуна. Все тихо подошли к двери и вдруг услышали всхлипы. Чэнь Цзялуо заглянул в комнату и увидел Юй Юйтуна, стоящего спиной к двери и плачущего. Это было довольно странно и неожиданно, члены Ордена были стойкими и сильными людьми, даже женщины, Ло Бин и Чжоу Ци редко плакали. Цзялуо тихо произнес:

– Четырнадцатый брат, мы пришли проведать тебя, как ты себя чувствуешь? Рана все еще болит?

Юй Юйтун затих и, не оборачиваясь, сказал:

– Глава, господин Чжоу, братья, спасибо, что пришли. Простите меня. Мне намного лучше, но лицо мое сожжено, я похож на монстра, это просто позор.

Чжоу Ци улыбнулась и сказала:

– Подумаешь, у мужчины чуть-чуть обгорело лицо. Разве тебе стоит переживать, что теперь ты не выйдешь замуж?

Кто-то улыбнулся шутке девушки, а кто-то громко рассмеялся. Лу Фэйцин сказал:

– Юй, твое лицо пострадало от огня, когда ты спасал Четвертого мастера Вэня и меня. Все знают об этом. Кто посмеет проявить к тебе неуважение? Кто посмеет сказать, что ты не отважный воин? Чем уродливее твое лицо, тем больше уважения к тебе испытывают другие, так зачем печалиться?

– Ты прав, дядя, – ответил он, но снова не мог сдержать слез.

С самого приезда на гору Тяньму Ло Бин день и ночь ухаживала за ним, а Вэнь Тайлай всячески старался развеять его печаль. Юйтун знал, что его чувства к Ло Бин неуместны, но он не мог отпустить эту любовь. Всякий раз, когда он не мог уснуть по ночам, чувствовал горечь и сожаление от безответной любви. Когда он ловил на себя жалостливые взгляды Ло Бин, Вэнь Тайлая и Чжан Цзиня, подозревал, что лицо его, видимо, сильно обгорело, и несколько раз пытался посмотреться в зеркало, но каждый раз у него не хватало смелости. Он готов был отдать свою жизнь, чтобы спасти Вэнь Тайлая, отплатить Ло Бин своей смертью и избавиться от сожалений, при этом понимал, что теперь, когда все несчастья позади, больше не может искать смерти. Вспоминая об искренней любви Ли Юаньчжи, на которую он не смог ответить взаимностью, чувство вины пожирало его. Такие мысли посещали его день и ночь, он измучился до того, что стал тощим и слабым.

Воины попрощались с Юй Юйтуном и вернулись в зал. Вэнь Тайлай был очень расстроен увиденным, глубоко вздохнув, он сказал:

– Лицо Четырнадцатого брата так изуродовано из-за меня. Он был таким красивым, а теперь…

– Человек – это прежде всего его душа и качества: порядочность и благородство. Внешность изменчива, и только ничтожные люди обращают на нее внимание. У меня нет левой руки, у брата Чжан Цзиня горб, братья Чанг вообще выглядят устрашающе, но кто посмеет смеяться над ними? Четырнадцатый брат слишком близко воспринимает это к сердцу, – сказал Ву Чэнь.

– Он молод и еще не окреп. В будущем с ним все будет хорошо, если мы продолжим ему об этом напоминать. Давайте сегодня выпьем и отпразднуем нашу победу.

– Жаль, что Бин сейчас нет. Интересно, вернется ли она сегодня. Она взяла белую лошадь? – спросила Чжоу Ци.

– Нет, она сказала, что белая лошадь привлекает слишком много ненужного внимания. Четвертый и Четырнадцатый братья еще не полностью окрепли, не стоит нарываться на очередные неприятности, – ответил Чжан Цзинь.

– Мы все сейчас в сборе, было бы весело, если бы эти неприятности постучались к нам в дверь, – с улыбкой сказал Ян Чэнси.

Чэнь Цзялуо и Сюй Тяньхун какое-то время негромко что-то обсуждали в стороне, а после окликнули остальных.

– Мастер Лу, мастер Чжоу, пожалуйста, садитесь, не нужно этих формальных приличий.

– Иначе это непочтение, – ответили Лу Фэйцин и Чжоу Чжунъин, оставшись стоять.

– На этот раз судьба улыбнулась нам, но впереди ждут еще более трудные задачи. Сейчас я обозначу их. Девятый брат и Двенадцатый брат, отправляйтесь в Пекин, чтобы следить за новостями и выяснить, не собирается ли император изменить данной клятве. Это очень важное задание, вы двое должны быть очень осторожны, – Вэй и Ши оба кивнули в знак согласия, Цзялуо продолжил: – Братья Чанг, пожалуйста, отправляйтесь в провинции Сычуань, Юньнань и Гуйчжоу на встречу с нашими людьми на юго-западе. Восьмой брат отправится на переговоры в провинции Цзянсу и Аньхой, даос отправится в Лянху, а Тринадцатый брат в Лянгуан. Третий брат направится с Ма Шаньцзюнем и его сыновьями в три провинции: Чжэцзян, Фуцзянь и Цзянси. В Шаньдун и Хэнань отправится Лу Фэйцин. Северо-западные провинции поручаются господину Чжоу и брату Мэну, брату Ань, Седьмому брату и Чжоу Ци. Четвертый брат и Четырнадцатый брат долечиваются здесь, а Четвертая сестра и Десятый брат Чжан останутся приглядывать за ними. Синь Ян поедет со мной обратно в штаб. Что скажете?

– Повинуемся приказам нашего Главы, – дружно ответили все.

– Мы разделимся, чтобы объединиться с нашими людьми по всему Китаю, чтобы заложить прочный фундамент для грядущих событий. Наши дела крайне конфиденциальны. Будь то жены, уважаемые словно родители учителя, наши тайны не должны быть раскрыты.

Все единодушно выразили понимание, и Чэнь Цзялуо продолжил:

– Ровно через год мы соберемся в столице в это же время, к тому времени Четвертый брат и Четырнадцатый брат точно оправятся. Давайте же не подведем их, – воодушевленно сказал он, вставая с места.

Все оживились, лишь Чжан Цзинь был недоволен тем, что Глава снова оставил его на горе Тяньму. Вэнь Тайлай догадался об этом и сказал Чэнь Цзялуо:

– Глава, моя рана уже зажила. Четырнадцатый брат был серьезно ранен огнем, но он быстро выздоравливает. Мы вчетвером хотели бы вернуться с вами в штаб, чтобы Четырнадцатый брат мог немного развеяться. По дороге мы полюбуемся видами и достопримечательностями, наши раны заживут быстрее.

– Хорошо, но я переживаю, сможет ли Четырнадцатый брат выдержать столь долгий путь, – задумался Цзялуо.

– Пусть он едет в повозке, думаю, что я могу уже ехать верхом, – предложил Вэнь Тайлай.

– Да будет так.

Обрадованный Чжан Цзинь умчался сообщать об этом Юй Юйтуну, а затем вернулся и сказал:

– Четырнадцатый брат согласен.

После Чжоу Чжунъин отвел Чэнь Цзялуо в сторону:

– Мастер, Четвертый брат снова с нами, вы с императором сумели договориться, это большое счастье. Я хочу добавить еще одну причину для радости. Что скажете?

– Вы хотите устроить свадьбу дочери и Седьмого брата?

– Совершенно верно, – улыбнулся Чжунъин.

– Лучшего момента и не придумаешь. Пока все в сборе, отпразднуем свадьбу. Это, конечно, немного неожиданно, боюсь, я не успею пригласить наших друзей со всего света и отметить это событие как следует. Я не хочу обидеть нашу Ци.

– Разве нас недостаточно?

– Тогда давайте выберем подходящий день.

– Мы несуеверны и не верим в «счастливые» и «несчастливые» дни. Я бы сказал, что счастливый день – это сегодняшний день.

Чжоу Чжунъин не хотел задерживать планы Ордена из-за своих детей, Чэнь Цзялуо сразу это понял:

– Это очень великодушно с вашей стороны.

– Брат, ты все любезничаешь?

Чэнь Цзялуо с улыбкой подошел к Чжоу Ци:

– Наша девочка, я безмерно рад.

Чжоу Ци покраснела и сказала:

– О чем это вы?

– Я собираюсь объявить тебя Седьмой невесткой! Невестка, поздравляю.

– Вы все шутите! – обиделась Чжоу Ци.

– Хорошо, раз ты не веришь…

Он похлопал в ладоши, чтобы привлечь внимание, и все замолчали, обратившись в слух.

– Господин Чжоу только что объявил, что Седьмой брат и госпожа Чжоу собираются сегодня пожениться. Будет свадьба!

Все бурно зааплодировали и начали поздравлять Чжоу Чжунъина и Сюй Тяньхуна. Чжоу Ци поняла, что это не шутка, и поспешно спряталась внутри, в зале. Вэй Чуньхуа, заметив это, улыбнулся:

– Десятый брат, держи ее быстрее, не дай невесте ускользнуть.

Чжан Цзинь поймал ее, но Чжоу Ци ударила его по руке, так что Чжан Цзинь отступил в сторону и, смеясь, закричал:

– Ай, помогите мне, невеста дерется!

Чжоу Ци расплылась в улыбке и ускользнула внутрь. Все расшумелись и не сразу услышали, как Ло Бин вошла с коробкой в руке и сказала:

– Хорошо, что все здесь. Что за праздник?

– Спроси Седьмого Брата, – улыбаясь, ответил Вэй Чуньхуа.

– Брат, в чем же дело? – недоумевала Ло Бин.

Сюй Тяньхун не знал, что ответить.

– Эй, я тебя спрашиваю… Странно, почему наш герой сегодня такой заторможенный?

Цзян Сиган встал за спину Сюй Тяньхуна, обнимая его:

– Сегодня наш герой женится, он будет заторможенным женихом.

– Ой, о-о-ой!

Ян Чэнси засмеялся и сказал:

– Невестка, ты так говоришь, как будто это плохо, что Седьмой брат женится.

Все снова громко рассмеялись.

– Если бы я знала, что сегодня Седьмой брат и сестра Ци женятся, я бы взяла овец и принесла более ценные вещи. У меня сейчас нет ничего, что можно было бы подарить…

– Что же ты принесла Четвертому брату? Посмотрим, сгодится ли, – шутил Ян Чэнси.

Ло Бин с улыбкой открыла коробку, в ее глазах отразился блеск сокровища. Внутри оказалась нефритовая ваза, переданная Ли Кэсю для заключения мира с императором. Воины были ошеломлены и засыпали девушку вопросами.

– Я поспорила с Четвертым братом. Я рассказала ему о красоте женщины, изображенной на вазе, но он не поверил мне…

– Четвертый брат, должно быть, сказал, что вы прекраснее, не так ли? – ухмыльнулся Сюй Тяньхун.

Ло Бин улыбнулась и ничего не ответила. Оказалось, Вэнь Тайлай сказал именно так.

– Ты украла ее прямо из императорского ямэня в Ханчжоу? – спросил Сюй Тяньхун.

Ло Бин кивнула, очень довольная собой:

– Пойду и покажу это Четвертому брату.

После долгих обсуждений воины пришли к выводу, что распоряжаться дальнейшей судьбой вазы должен Глава. Поступали разные предложения: можно вернуть ее Хуо Цинтун или оставить себе. Вэнь Тайлай присмотрелся к нефритовой вазе повнимательнее и не смог скрыть восхищения. Ло Бин улыбнулась и сказала:

– Ну что, я ведь права?

Тайлай покачал головой и сказал, что, какой бы красивой ни была девушка на вазе, она не сравнится с его женой. Щеки Ло Бин тут же покрылись румянцем.

– Четвертая сестра, вокруг императора много телохранителей, эта ваза так драгоценна, ее, должно быть, тщательно охраняли, как тебе удалось украсть ее? Твое мужество и способности действительно поражают, – сказал Ву Чэнь.

Ло Бин рассказала, как она прокралась в ямэнь генерала, как она схватила стражника, допросила, а после убила и переоделась в его одежду. Дождавшись ночи, она проникла в зал, где хранилась ваза, никто ее не заметил.

– Четвертая невестка, я хочу кое-что сказать тебе по старой дружбе, но не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно, – начал Лу Фэйцин.

– Уважаемый Лу, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне.

– Ты храбра и предусмотрительна, ты проделала это в одиночку, это действительно достойно восхищения. Но есть приоритеты, и если нефритовая ваза связана с нашими стратегическими планами или если она нужна нашим воинам, то такой риск оправдан. В твоем же случае это было сделано просто ради шутки, ты подвергла себя большой опасности. Если бы что-то пошло не так, не говоря уже о том, как переживали бы твои друзья, как думаешь, что испытал бы Четвертый брат?

Ло Бин оставалось только стоять и покорно соглашаться, повторяя «да, мастер» и чувствуя, как по ее спине скатываются капли пота.

Чэнь Цзялуо решил прийти на помощь девушке:

– С тех пор как Четвертый брат вернулся к нам, Четвертая невестка немного потеряла голову от радости! Мы все понимаем. Но, пожалуйста, впредь не делай так.

Ло Бин торопливо закачала головой, повторяя:

– Нет, нет, ни в коем случае!

Глава 3. Прошлое, настоящее и будущее яркой красной свечи

盈盈紅燭三生約

– Хорошо, – ответил Чэнь Цзялуо, – а теперь давайте займемся подготовкой к свадьбе. Знаешь, Седьмой брат, покупать свадебные принадлежности в горах не очень-то удобно, но раз дело не терпит отлагательств, придумай еще один хитроумный план! Ведь ты умен и находчив!

Герои громко рассмеялись. Сюй Тяньхун мог думать только о том, что вот-вот женится на девушке, в которую так давно влюблен, отчего на его лице появилась улыбка. Чэнь Цзялуо тоже улыбнулся и продолжил:

– Сегодня наш местный Чжугэ²² станет никудышным зятем, так что позвольте мне предложить план развития событий. Со стороны невесты, конечно, будут ее родители, со стороны мужа в качестве родственника на церемонию пойдет Третий брат, старина Лу возьмет на себя роль свата. Девятый брат, отправляйся на белой лошади Ло Бин в Юйцянь²³ за покупками. Брат Мэн, спускайся к подножию горы и приготовь столы. Насчет подарков условимся, что, когда жена Седьмого брата родит сына, каждый должен будет преподнести два подарка. Братья, все меня поняли?

Вэй Чуньхуа и Мэн Цзяньсюн кивнули. Один Чжао Баньшань сказал:

– Однако, кажется, вести Тяньхуна под венец должен все-таки Юный Глава.

Чэнь Цзялуо шутливо толкнул его, но остальные поддержали идею Баньшаня. Цзялуо ничего не оставалось, кроме как смиренно согласиться.

К вечеру Мэн Цзяньсюн сообщил, что столы и место для банкета уже готовы, однако все получилось немного грубо и примитивно. Еще через полчаса вернулся Вэй Чуньхуа, доложив, что все, включая свадебное платье невесты, было куплено. Ло Бин подхватила платье, нашла румяна, улыбнулась и сказала:

– Девятый брат, а ты действительно все предусмотрел. Интересно, будешь ли ты таким же предусмотрительным в будущем, когда уже у тебя появится невеста?

Вэй Чуньхуа улыбнулся в ответ:

– Сестра, перестань шутить, давай лучше придумаем, как подшутить над женихом и невестой сегодня вечером.

– Хорошо, у тебя есть идеи? – захлопала в ладоши Ло Бин.

Цзян Сиган и остальные слышали, как они обсуждают план в соседней комнате, постоянно перебивая друг друга. Вэй Чуньхуа сказал:

– Тебе удалось украсть нефритовую вазу у императора, однако мастер Лу сказал, что, если бы во дворце было побольше воинов, ты бы не смогла провернуть кражу так просто.

– Воровство – это вопрос ума, а не силы. Если я не могу забрать что-то силой, я всегда могу украсть это.

– Верно! Однако Седьмой брат самый умный из нас. Если ты сможешь украсть что-нибудь у него сегодня вечером, я сразу же признаю твой талант.

– Ну и что же я могла бы украсть?

– После того как жених и невеста отойдут ко сну, ты украдешь всю их одежду, и утром они не смогут выйти из своей комнаты!

Чжан Цзинь и остальные громко захлопали и засмеялись. Чжао Баньшань подошел и с улыбкой спросил:

– Интересно, что же так подняло вам настроение?

Цзян Сиган оттолкнул его:

– Третий брат, здесь нет ничего интересного.

Все боялись, что Чжао Баньшань не разрешит им провернуть такую шалость. Когда он вышел, Ян Чэнси сказал:

– Поступить точно так же, как и с императором! Разыграть, чтоб он надолго запомнил свою свадьбу! Но, признаться честно, Четвертая сестра, это дело очень сложное, я не думаю, что тебе оно по силам.

Ло Бин нахмурилась и ничего не ответила, подумав про себя: «А ведь действительно, будет тяжело украсть у него одежду. Но такой розыгрыш стоит всех усилий, прости, сестра Ци». Через мгновение она почувствовала внезапный прилив сил и произнесла:

– А что будет, если я все-таки украду?

Вэй Чуньхуа ответил:

– Здесь нас пятеро: Восьмой брат, Десятый брат, Двенадцатый брат, Тринадцатый брат и я. Если ты сможешь украсть их вещи, мы подарим тебе сбрую из чистого золота, чтобы твой белый конь стал еще красивее.

– По рукам. Если же я не смогу их украсть, сделаю пять кошельков, по одному для каждого из вас.

Ян Чэнь и Вэй Чуньхуа сказали хором:

– Хорошо, договорились.

– Только не экономь на материале и не халтурь, нужны отменные кошельки, – с иронией в голосе добавил Цзян Сиган.

– Эй, разве я когда-нибудь вас обманывала? – ответила Ло Бин. – Главное, ни в коем случаем не рассказывайте об этом Седьмому брату и его невестке.

Ян Чэнси и другие хором сказали:

– Конечно, мы предпочли бы проиграть тебе спор, но увидеть это.

После заключения пари они решили разделиться, чтобы помочь с подготовкой к церемонии. Ло Бин на самом деле не знала, как сможет украсть одежду. С Чжоу Ци будет легко справиться, но с Сюй Тяньхуном не так все просто. Когда дело доходило до тактики, не было того, кто мог бы тягаться с ним.

Через некоторое время в зале зажглись яркие расписные свечи. Сюй Тяньхун стоял в левой части комнаты, одетый в длинный халат и магуа²⁴. Чжоу Ци вышла под руку с госпожой Чжоу, Чжао Баньшань руководил церемонией. Пара сначала поклонилась табличкам предков и изображениям духов неба и земли, затем алтарю предков Ордена, а затем оба поклонились Чжоу Чжунъину и Чэнь Цзялуо. Чжоу Чжунъин в ответ поклонился Чжоу Ци. Чэнь Цзялуо никогда раньше не проводил свадебных церемоний, поэтому также поклонился вслед за Чжоу Чжунъином. Новоиспеченная пара поблагодарила свата Лу Фэйцина. После того как пара засвидетельствовала свое почтение, они по очереди обнялись с Ву Чэнем, Чжао Баньшанем, Вэнь Тайлаем и братьями Чанг. Синь Ян помог Юй Юйтуну выйти и сесть на стул. Лицо Четырнадцатого брата закрывала черная ткань, так что было видно лишь глаза, и он тоже поприветствовал молодоженов. Зал был полон радостных возгласов. Юй Юйтун достал золотую флейту и затянул мелодию.

Начался банкет, все расположились по местам, начали пить и есть. Ву Чэнь вдруг вскочил с кувшином в руках и крикнул:

– Пока все не напьются, никто не посмеет потревожить нас…

Не успев договорить, он внезапно швырнул кувшин в дерево во дворе. Вэй Чуньхуа и Чжан Цзинь, совершенно безоружные, выбежали на улицу; кувшин не успел разбиться – Вэй Чуньхуа на лету поймал его. Чжан Цзинь прыгнул на крышу, однако вокруг не было ни души. Он вернулся и доложил Чэнь Цзялуо, также спросив, нужно ли ему разведать местность. Чэнь Цзялуо улыбнулся:

– Сегодня счастливый день для Седьмого брата. Нельзя допустить, чтобы какой-то подлец испортил праздник. Давайте пока что выпьем, – затем он отдал приказ Синь Яну: – Возьми нескольких воинов, осмотритесь вокруг, не позвольте никому проникнуть внутрь.

Синь Ян удалился, остальные же продолжили развлекаться. Чэнь Цзялуо прошептал Ву Чэню:

– Даосский мастер, я тоже видел чью-то фигуру на дереве. Раз он решил посетить наш праздник, вряд ли это очень умный человек.

– Да ладно, пускай, – спокойно ответил тот.

У Цзялуо загорелись глаза, он встал и громко произнес тост:

– Авторитет нашего даосского мастера нерушим, сражение в пагоде Шести Гармоний прямое тому доказательство! Даже Орлы Тянь-Шаня не смогли одолеть его. Давайте же поднимем бокалы в его честь!

Воины поднялись с мест, Ву Чэнь сказал:

– Два Орла Тянь-Шаня действительно достойны своей славы. Если бы старик Чэнь Чжэндэ был на двадцать лет помоложе, я вряд ли смог бы тягаться с ним.

– Да, хотя раньше он и был силен, сейчас его навыки уже не на таком же высоком уровне, – добавил Чжао Баньшань.

За соседним столом Чжан Цзинь и Ши Шуанъин уже шесть раз сыграли в «камень – ножницы – бумага», с каждым разом становясь все громче и громче. Ян Чэнси, Цзян Сиган и братья Чанг соревновались в распитии вина, каждый из них выпил уже по семь-восемь бокалов. Вэнь Тайлай и Юй Юйтун еще не оправились от ран и не могли пить вместе со всеми, закусывая жирной пищей, поэтому тихо сидели за отдельным столом, пили чай, составив друг другу приятную компанию. Все продолжали поддразнивать Юй Юйтуна, общались и веселились.

Съев несколько блюд, пара вышла, чтобы произнести тост. Чжоу Чжунъин не мог нарадоваться молодоженам, его рот был постоянно открыт от восхищения. Чжоу Ци уже давно пристрастилась к вину, но в этот день госпожа Чжоу приказала ей оставаться трезвой. Сейчас девушка собиралась произнести несколько слов, и все начали уговаривать ее выпить. Она очень хотела расслабиться, но, вспомнив слова матери, поняла, что у нее не было другого выбора, кроме как отказаться. Ей стало грустно из-за этого. Вэй Чуньхуа улыбнулся и сказал:

– О, невеста сердится на жениха. Седьмой брат, преклони колени, преклони колени.

Цзян Сиган крикнул:

– Седьмой брат, не обижай ее снова, встань на колени. Если жених встанет на колени, то первым ребенком будет сын…

Чжоу Ци не смогла удержаться от смеха и сказала:

– У тебя нет сына, откуда ты это знаешь? Что за чушь!

Все были удивлены, увидев простоту и наивность Чжоу Ци. Госпожа Чжоу, весело смеясь, покачала головой и со вздохом сказала:

– Она будет хорошей женой.

Ло Бин тихо сказала Вэй Чуньхуа:

– Налей еще вина Седьмому брату, помоги мне немного.

Вэй Чуньхуа кивнул и подмигнул Цзян Сигану. Они вдвоем встали, чтобы поднять тост за жениха. Сюй Тяньхун видел, как они крадутся к нему, и понимал, что у них не самые благие намерения, но сегодня он стал мужем, так что не мог отказывать себе в выпивке. Выпив половину всего, что стояло на столе, он стал чрезвычайно открытым и очень разговорчивым. После дюжины бокалов он внезапно покачал головой и упал на стол. Госпожа Чжоу начала хлопотать вокруг зятя, повторяя:

– Он пьян, очень пьян.

Она попросила проводить его в комнату отдохнуть. Ян Чэнси дождался, когда Тяньхун напьется, и тогда сказал Ло Бин:

– На этот раз ты, вероятно, выиграла спор.

Девушка улыбнулась, взяла чайник, разбавила чай вином и отправилась в дом к Чжоу Ци. Чжоу Ци обрадовалась ее приходу и сказала с улыбкой:

– Сестра Бин, наконец ты пришла, мне тут очень скучно.

– Хочешь попить? Я принесла тебе чай.

– Не хочу.

Ло Бин поднесла жидкость к ее носу и сказала:

– Этот чай так вкусно пахнет.

Когда Чжоу Ци почувствовала запах вина, она была вне себя от счастья. Она поспешно схватила чайник обеими руками и выпила половину на одном дыхании, ненадолго остановилась и сказала:

– Сестра Бин, ты так добра ко мне.

Ло Бин собиралась подшутить над ней, но из-за наивности невесты ей стало немного не по себе. Однако вспомнив, что, помимо нее, надо разыграть и жениха, сказала:

– Сестра Ци, я хочу кое-что тебе поведать, рассказать об одном важном моменте свадебной церемонии. К сожалению, раньше я не могла сказать это, но ты ведь не злишься на меня из-за этого?

– Конечно нет, расскажи.

– Твоя мать ведь говорила тебе, что после церемонии нужно положить одежду определенным образом?

– Мама не говорила мне об этом, – раскраснелась Чжоу Ци.

Ло Бин сделала серьезное выражение лица и продолжила:

– Я думаю, она тоже не знает. Ну ладно. После того как мужчина и женщина вступают в брак, либо восточный ветер побеждает западный, либо западный побеждает восточный. Всегда есть кто-то, кто имеет власть над партнером.

– Ха, я не хочу управлять им, а он не хочет управлять мной.

– Да, однако мужчины всегда свирепые и властные. Очень маловероятно, что ты сможешь справиться с ним. Тем более это Седьмой брат, он очень умный и способный. Сестра Ци, ты честный человек, но тут поможет только везение.

Чжоу Ци поняла эту фразу. Хотя она давно была влюблена в своего мужа, она думала о нем как о хитром человеке. Из-за нахлынувших переживаний у нее разболелась голова, но она не стала показывать слабость перед Ло Бин и сказала:

– Если в браке он будет таким человеком, то я не буду покорной. Мы сможем свести счеты на клинках.

– Вот это настоящая сестра Ци! Муж и жена должны всегда оставаться хорошими друзьями – это единственно верный принцип. Если же он просто неудачно пошутит, ты тоже возьмешь в руки оружие? Кроме того, Седьмой брат так хорошо к тебе относится, сможешь ли ты ранить его?

Чжоу Ци не нашлась что ответить, и Ло Бин продолжила:

– Четвертый брат Вэнь намного лучше владеет боевыми искусствами, чем я. Если говорить о бое, я ему не соперник, но мы никогда не ссоримся. Он всегда очень внимательно меня слушает.

– Понимаю, сестра…

Здесь она остановилась. Ло Бин улыбнулась и спросила:

– Ты хочешь спросить меня, что надо делать, не так ли?

Чжоу Ци еще больше покраснела и кивнула.

– Если хочешь, я могу рассказать тебе. Но ни в коем случае не говори об этом Седьмому брату. И завтра не жалуйся на меня.

Чжоу Ци снова кивнула.

– Через некоторое время вы окажетесь в одной комнате, сначала вы разденетесь, а когда Седьмой брат снимет одежду, погаси свет и положи всю одежду на этот стол, – она указала на стол перед окном. – Его одежда будет лежать снизу, а твоя должна лежать поверх его. Тогда он никогда не посмеет быть грубым с тобой.

– Правда?

– Зачем мне тебе врать? Разве твоя мать не боится твоего отца? Должно быть, она не знает этого ритуала, иначе как бы она не рассказала о нем своей дочери?

Чжоу Ци подумала, что ее мать действительно немного боится мужа, поэтому покорно кивнула.

– Когда ты будешь складывать одежду, не вызови у него подозрений. Если он о чем-то догадается, тихо встанет посреди ночи и поменяет вещи местами, тогда твой брак будет ужасным!

Хотя Чжоу Ци очень стеснялась, но, подумав о счастливой семейной жизни, она согласилась сделать это и выговорила:

– Я всегда буду к нему хорошо относиться. У него нет ни отца, ни матери с раннего детства, я никогда не буду грубой с ним.

Чтобы точно убедить ее, Ло Бин рассказала ей много других секретов о том, как быть хорошей женой. Все они были правдивыми. Чжоу Ци слушала с покрасневшим лицом, она была очень благодарна за советы.

Пока они беседовали, внезапно за дверью появилась фигура, а затем они услышали крик Сюй Тяньхуна со двора. Чжоу Ци первой встала и бросилась к выходу. Она увидела Тяньхуна, который направлял свой меч в сторону заграждения. Чжоу Ци поспешно спросила:

– Что такое, кто-то пробрался к нам?

– Я видел, как кто-то следил за церемонией из-за забора, но, когда я подбежал, уже никого не было.

Чжоу Ци открыла сундук и достала из-под одежды меч. Оказалось, что госпожа Чжоу хотела, чтобы ее дочь избавилась от оружия в новом доме, но Чжоу Ци настояла на своем и в конце концов оставила его в сундуке. Подняв клинок, она крикнула:

– Выходи сейчас же!

Ло Бин с улыбкой сказала:

– Невеста, забудь об этом. Успокойся. Здесь так много воинов и наших братьев. Или же ты боишься, что вор украдет твое приданое?

Чжоу Ци улыбнулась и вернулась в дом. Ло Бин ухмыльнулась, указала на Сюй Тяньхуна и сказала:

– Притворяешься пьяным! Сначала я поймаю вора, а потом вернусь и посмотрю, накажут тебя или нет. А ты присматривай за невестой вместо меня и не позволяй ей пользоваться оружием.

Закончив говорить, она взяла клинок в руку. Сюй Тяньхун вернулся в дом с улыбкой. Он услышал шум людей, мечущихся по крыше дома, – остальные тоже услышали его крик и вышли на поиски врага. Сюй Тяньхун подумал: «Мы заключили союз с императором. Крайне сомнительно, что императорский двор послал кого-то шпионить за нами. Хотя, может, император думает расторгнуть наши договоренности? Тот человек за заграждением, кажется, не является мастером боевых искусств. Обычно разного рода преступники и бандиты прибывают на такие мероприятия, чтобы немного нажиться». Пока он думал об этом, вошли Ло Бин, Вэй Чуньхуа, Ян Чэнси, Чжан Цзинь, Цзян Сиган и другие. Держа в руках кувшины и бокалы, они закричали:

– Жених притворяется пьяным и обманывает нас, как его наказать?

Сюй Тяньхуну нечего было возразить, поэтому он согласился выпить еще три бокала вина с каждым пришедшим. Все хотели наконец увидеть розыгрыш, но его время так и не наступало. Сюй Тяньхун засмеялся и сказал:

– Надо бы поменьше вам пить, чтобы поймать нашего преследователя. Лучше послать еще людей за ним.

Ян Чэнси с улыбкой ответил:

– Ладно тебе, просто пей. Сегодня вечером все братья будут дежурить посменно.

Во время всеобщего галдежа Чжоу Чжунъин вошел в комнату и увидел, что его новоиспеченный зять был настолько пьян, что не мог стоять на месте и даже связно говорить. Он подбежал, чтобы уладить ситуацию, и выпил с каждым по бокалу вина. Когда товарищи поняли, что жених действительно пьян, они обменялись несколькими шутками с Чжоу Ци и вышли из комнаты.

Когда в комнате остались только они вдвоем, Чжоу Ци не смогла больше сдерживать эмоции. Она взглянула на храпящего Сюй Тяньхуна, на его скомканную на кровати одежду, осторожно встала и заперла дверь на засов. Затем девушка тихо прошептала:

– Эй, ты спишь?

Сюй Тяньхун ничего не ответил. Чжоу Ци со вздохом сказала:

– Значит, действительно спишь.

Еще раз проверив, что никого в комнате не осталось, и прислушавшись, она решила, что все погнались за тем негодяем. Затем она сняла свой наряд, подошла к кровати и толкнула мужа, он перевернулся и перекатился на спину. Чжоу Ци сняла с него обувь, халат и магуа, а затем хотела снять его нижнее белье, но внезапно застеснялась и подумала: «Может, верхней одежды будет достаточно? Я ведь тоже не хочу властвовать в семье». После этого, согласно совету Ло Бин, она положила его халат на столик у окна, затем постелила поверх свою одежду, вернулась к кровати, взяла одеяло и накрыла Сюй Тяньхуна. Сама она легла на соседнюю кровать, плотно обернувшись в другое одеяло, абсолютно не шевелясь. Спустя какое-то время Сюй Тяньхун перевернулся, Чжоу Ци испугалась и хотела незаметно выйти из комнаты. В этот момент красная свеча, стоявшая в комнате, начала разгораться. Чжоу Ци боялась, что ее муж проснется и увидит, как разложена одежда. В глубине души ей было неописуемо страшно, но она все равно не решалась встать. Она проклинала себя за свою беспомощность и была вся в поту. Однако ей пришла в голову идея: она оторвала несколько ниток от своего нижнего белья, смочила их во рту, скомкав два шарика. Аккуратно метнув нитки пальцами, она погасила свечу. Сюй Тяньхун спал очень крепко. Объем выпитого им алкоголя сначала не был таким уж большим, однако друзья убедили его выпить в несколько раз больше, и он заснул, сам того не подозревая. Он вновь перевернулся, и Чжоу Ци испугалась еще больше, держась за одеяло и не смея пошевелиться. Она не знала, сколько времени прошло, но вдруг услышала, как за окном пискнула мышь, а через некоторое время завизжала кошка. С громким звуком окно открылось, на пол спрыгнула кошка, побегала по комнате, не смогла выбежать и прыгнула в постель, свернувшись клубочком у ног Чжоу Ци. Когда кошка уснула, Чжоу Ци почувствовала облегчение и закрыла глаза, но так и не смогла заснуть.

Примерно в три часа ночи за окном внезапно раздался шум. Чжоу Ци внимательно прислушивалась. Казалось, кто-то тихо дышит за окном. Она подумала, что это шутка братьев и они просто заглядывают к ним. Только она собиралась спросить, кто ходит в такое позднее время, как вдруг вспомнила, что не может разбудить мужа, и быстро закрыла рот. Внезапно она услышала голос Синь Яна:

– Кто это? Не двигайся!

После раздалось несколько ударов мечом, затем послышались голоса братьев Чанг:

– Вот же ублюдок, хватило смелости заявиться!

Чей-то хриплый голос лишь охнул в ответ.

Чжоу Ци вскочила, схватила меч и, когда собиралась взять свою одежду на столе, вскрикнула, увидев, что ее одежда исчезла. В это время она позабыла о застенчивости. Она растормошила Сюй Тяньхуна и прокричала:

– Просыпайся, поторопись… Иди и поймай вора. Вор украл нашу одежду… всю одежду.

Сюй Тяньхун от испуга сел в кровати. Он почувствовал мягкую руку, держащую его. В темноте комнаты слегка пахло каким-то сладким ароматом. Только тогда он вспомнил, что это был аромат свечи в комнате для молодоженов. Его сердце дрогнуло, но, осознав, что враг где-то рядом, он немедленно взял себя в руки, потянул жену за собой, встал перед ней, взял в руку стул и приготовился встретить врага. Вдруг они услышали, как на крыше хлопают люди, и Сюй прошептал:

– Вокруг братья, они смогли окружить вора.

– Откуда ты знаешь?

– Эти хлопки – знаки нашего Ордена. За ним наблюдают со всех сторон. Давай не будем выходить.

Он поставил стул, повернулся, обнял Чжоу Ци и тихо сказал:

– Дорогая, я перебрал с алкоголем и уснул, даже не позаботившись о тебе. Какой же я…

С лязгом меч Чжоу Ци упал на пол.

Обнявшись, они сели на край кровати, и Чжоу Ци, не говоря ни слова, положила голову на руки мужа. Через некоторое время они услышали, как Ву Чэнь ругается:

– Этот вор такой быстрый, где он прячется?

За окном вспыхнул ослепительный огонь, воины зажгли факелы, чтобы проверить территорию. Сюй Тяньхун сказал:

– Иди спать, я выйду и посмотрю.

– Я тоже пойду.

– Хорошо, но сначала оденься.

Чжоу Ци открыла сундук и достала два комплекта одежды.

Сюй Тяньхун открыл засов, вышел и увидел свой халат, магуа и наряд Чжоу Ци, аккуратно сложенные у двери. Он очень удивился, в этот момент Чжоу Ци воскликнула:

– Этот вор действительно странный, почему он вернул одежду?

Сюй Тяньхун некоторое время не мог ничего понять и спросил:

– А где изначально была наша одежда?

Чжоу Ци уклончиво ответила:

– Кажется, у кровати, я не могу вспомнить.

В этот момент Ло Бин и Вэй Чуньхуа подбежали к ним с факелами в руках. Вэй Чуньхуа улыбнулся и сказал:

– Вор разбудил жениха и невесту.

Ло Бин притворилась озадаченной и сказала:

– Эй, почему здесь лежит одежда?

Вэй Чуньхуа еле сдерживал смех. Сюй Тяньхун, заметив выражение лиц этих двоих, тут же понял, кто в этом виноват. Он с улыбкой произнес:

– Я выпил слишком много вина и даже не знаю, как вор смог украсть ее.

– Боюсь, не вино пьянит человека, а человек сам себя, – ответила Ло Бин.

Сюй Тяньхун улыбнулся и замолчал. На самом деле Ло Бин пробралась посреди ночи в комнату, предполагая, что Чжоу Ци спит. Она подошла к окну в комнате и, опасаясь, что ее раскроют, издавала звуки, похожие на писк мышки. Затем, открыв окно, она запустила кошку внутрь. Посреди этой суеты Ло Бин успела схватить одежду, лежавшую на столе. Ян Чэнси сидел в другой комнате, ожидая новостей. Когда он увидел, что ей удалось заполучить одежду, искренне восхитился девушкой. Все некоторое время разговаривали и смеялись и уже собирались разойтись и лечь спать, когда Синь Ян внезапно закричал: он обнаружил врага. Ло Бин решила воспользоваться шумом и вернуть одежду, чтобы не смущать Чжоу Ци завтра утром. Она подбежала к окну комнаты молодоженов и услышала их разговор. Поняв, что они не спят, положила одежду под дверь.

В это время подошли Чэнь Цзялуо и Чжоу Чжунъин. Чэнь Цзялуо сказал:

– Дом окружен нашими людьми со всех сторон. Не думаю, что вор умеет летать. Давайте обыщем каждый уголок.

Воины проверили все места, но не нашли никаких следов. Ву Чэнь был очень зол и громко ругался. Тут Сюй Тяньхун внезапно воскликнул:

– Давайте пойдем и проверим Четырнадцатого брата!

– Юный Глава уже попросил мастера Лу охранять Четырнадцатого брата, а Третьего брата Чжао – присмотреть за Четвертым братом, опасаясь, что их могут ранить или взять в плен. Если бы Четвертого брата никто не охранял, могла бы его жена сейчас быть здесь? – сказал Вэй Чуньхуа.

– Верно, – ответил Тяньхун, – однако давайте пойдем и проведаем их. Боюсь, этот вор пробрался сюда либо за Четвертым братом, либо за Четырнадцатым.

– Седьмой брат прав, – согласился Цзялуо.

Члены Ордена сначала пошли в комнату Вэнь Тайлая. В комнате ярко горели свечи. Вэнь Тайлай и Чжао Баньшань играли в шахматы и, казалось, не обращали никакого внимания на шум за пределами комнаты. Затем они отправились в комнату Юй Юйтуна. Лу Фэйцин сидел на каменных ступенях и смотрел на звездное небо. Увидя приближающихся героев, он встал и сказал:

– Здесь тихо.

Все были раздражены и удивлены тем, что не смогли поймать вора, хотя до этого им удалось поймать самого императора. Сюй Тяньхун мельком увидел, как в окне вспыхнула и исчезла небольшая искра. Было понятно, что в комнате только что задули свечу. Он заподозрил неладное и сказал:

– Пойдемте все-таки проведаем Четырнадцатого брата.

– Он заснул, поэтому я решил побыть здесь, – ответил Фэйцин.

Вмешалась Ло Бин:

– Давайте поищем в других местах.

– Нет, сначала нужно проверить его, – настаивал Сюй Тяньхун.

В правой руке он держал факел, а левой открыл дверь в комнату. На кровати лежал человек, от звука открывшейся двери он зашевелился. Сюй Тяньхун попробовал зажечь факелом свечу, но безуспешно. Когда он поднес факел поближе, оказалось, что фитиль свечи был сломан. Очевидно, свеча была потушена с помощью скрытого оружия. Сюй Тяньхун испугался, что с Юй Юйтуном что-то случилось. Он быстро подошел к кровати и произнес:

– Четырнадцатый брат, как ты?

Юй Юйтун медленно повернулся, как будто только что очнулся ото сна – его лицо все еще было закрыто тканью, – и спокойно сказал:

– Ах, это ты, Седьмой брат. Ты сегодня молодожен. Надеюсь, ты не обижаешься на своего младшего брата за то, что он пришел на церемонию?

Сюй Тяньхун почувствовал облегчение, когда увидел, что с ним все в порядке. Взяв факел и снова посмотрев на свечу, он увидел короткую стрелу, прибитую к оконному проему, она была испачкана свечным маслом. Тяньхун понял, что стрела была выпущена из золотой флейты Юй Юйтуна, но все еще задавался вопросом, почему тот быстро потушил свечу, когда увидел, что все приближаются. Разве была необходимость воспользоваться при этом своим оружием? В это время Чэнь Цзялуо и остальные тоже вошли в комнату. Юй Юйтун поприветствовал их в той же манере:

– Ах, братья, со мной все в порядке, пожалуйста, не беспокойтесь.

Сюй Тяньхун протянул руку, чтобы вытащить короткую стрелу у окна. Чэнь Цзялуо осторожно потянул ее на себя. Заметив это, Сюй Тяньхун отдернул руку. В это время внезапно все увидели, что стеганое одеяло на кровати Юй Юйтуна вздулось и под ним, кроме Четырнадцатого брата, был еще кто-то. Чэнь Цзялуо сказал:

– Тогда хорошего тебе отдыха.

Выйдя из комнаты, он сказал Лу Фэйцину:

– Мастер Лу, пожалуйста, присматривай за братом Юем, а мы пойдем дальше.

Когда все ушли, Лу Фэйцин снова сел на ступеньку. Все последовали за Чэнь Цзялуо в его комнату, там он отдал приказ:

– Всем караульным собраться здесь!

Синь Ян передал приказ, и братья Чанг, Чжан Цзинь, Ши Шуанъин и Цзян Сиган, которые охраняли дом снаружи, вошли в комнату.