Kitabı oxu: «Как перестать беспокоиться и начать жить»

Dale Carnegie

How to Stop Worrying and Start Living

Перевод с английского Елены Коваленко

Литературный редактор Григорий Горбовский

© Коваленко Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

16 причин прочесть эту книгу

Прочитав эту книгу, вы:

• • познакомитесь с действенными способами борьбы с тревогой и волнением;

• • поймете, как сразу избавиться от половины рабочих проблем;

• • откроете для себя семь путей к спокойствию и счастью;

• • уясните, как не тревожиться из-за денег;

• • познакомитесь с законом, который избавит вас от множества поводов для волнений;

• • научитесь использовать критику в свою пользу;

• • поймете, почему устают домохозяйки и как этого избежать;

• • освоите четыре полезные привычки, чтобы не уставать и меньше тревожиться;

• • разберетесь, как находить в сутках дополнительный час на важные дела;

• • узнаете, как сохранять душевное равновесие и не допускать эмоциональных срывов;

• • прочитаете десятки историй от первого лица о том, как самые разные люди перестали беспокоиться и начали жить;

• • познакомитесь с методом Альфреда Адлера для избавления от меланхолии всего за две недели;

• • узнаете, какая фраза помогла сэру Уильяму Ослеру, одному из самых авторитетных медиков своего времени, изгнать тревогу из своей жизни;

• • разберетесь, как за три простых шага справиться с беспокойством по методу инженера Уиллиса Кэрриера;

• • откроете для себя способ, который философ Уильям Джеймс называл «верным средством от тревог»;

• • узнаете, как сохраняли спокойствие и уверенность люди, добившиеся успеха: Артур Хейс Сульцбергер, издатель «Нью-Йорк таймс»; Герберт Э. Хоукс, бывший декан Колумбийского университета; Ордуэй Тид, председатель Совета по образованию Нью-Йорка; боксер Джек Демпси; тренер Конни Мак; экономист Роджер Бэбсон; полярный исследователь Ричард Бэрд; промышленник Генри Форд; певец Джин Отри; предприниматели Дж. С. Пенни и Джон Рокфеллер.

Предисловие
Как и почему была написана эта книга

Тридцать пять лет назад я был, пожалуй, одним из самых несчастных людей в Нью-Йорке. Я зарабатывал на жизнь продажей грузовиков, хотя абсолютно не понимал, как они устроены. Честно говоря, мне это было неинтересно. Работа вызывала у меня отвращение. Еще больше, чем работу, я ненавидел комнату, которую снимал на 56-й Западной улице, – дешевое обшарпанное жилье, кишащее тараканами. Помню, галстуки висели у меня прямо на стене, и когда я по утрам выбирал, какой из них надеть, полчища тараканов расползались в разные стороны в поисках нового укрытия. Я терпеть не мог грязные дешевые забегаловки, в которых мне приходилось обедать и где наверняка тоже было полно насекомых.

Каждый вечер я возвращался в свою унылую каморку с мучительной головной болью – болью от обиды, злости, тревоги и внутреннего протеста. Я чувствовал себя обманутым, ведь мечты, которые я лелеял в студенческие годы, обернулись сплошным разочарованием. Неужели это и есть жизнь? То самое великое приключение, о котором я так мечтал? Неужели мне суждено прозябать на ненавистной работе, жить среди тараканов и есть отвратительную еду – без малейшей надежды на лучшее? Я отчаянно хотел лишь одного: немного свободного времени, чтобы читать книги и наконец начать писать самому.

Я понимал, что, уволившись, особо ничем не рискую. Жить полноценной жизнью для меня было гораздо важнее, чем зарабатывать большие деньги. Я подошел к своему личному Рубикону, с которым рано или поздно сталкивается каждый, – мне предстояло принять жизненно важное решение. Это решение полностью изменило мою судьбу. С тех пор прошло тридцать пять лет; когда-то я и надеяться не мог, что все эти годы будут наполнены счастьем и смыслом.

Итак, я решил уволиться и начать зарабатывать на жизнь преподаванием, не зря же я отучился четыре года в Педагогическом колледже штата Миссури в Уорренсберге. Я подумал, что если вести занятия на вечерних курсах для взрослых, то днем я смогу читать книги, готовиться к лекциям и сочинять романы и рассказы. Я хотел «жить, чтобы писать, и писать, чтобы жить».

Но какой предмет я бы мог преподавать? Я вспомнил учебу в университете и понял, что наибольшую пользу – как в работе, так и в жизни – мне принесли вовсе не академические дисциплины. Самыми ценными оказались занятия по ораторскому искусству. Почему? Потому что именно курс публичных выступлений избавил меня от застенчивости и неуверенности, научил смело и убедительно общаться с людьми. К тому же я заметил, что руководителями чаще всего становятся те, кто способен четко и ясно изложить свою точку зрения.

Я подал заявления на должность преподавателя ораторского мастерства в Колумбийский и Нью-Йоркский университеты, но оба вуза решили, что как-нибудь обойдутся и без моей помощи.

Хотя тогда я расстраивался, сейчас я благодарю судьбу за эти отказы. Они привели меня в вечернюю школу при Ассоциации молодых христиан (Y.M.C.A.), где от меня ждали конкретных результатов – и как можно скорее. Это был настоящий вызов! Взрослые слушатели приходили на вечерние курсы не ради дипломов или социального статуса. У них была одна цель – решить свои проблемы. Они хотели выступать на рабочих собраниях, не цепенея от страха. Торговые агенты мечтали смело заходить к самым требовательным клиентам, не наматывая три круга вокруг квартала, чтобы собраться с духом. Всем хотелось чувствовать себя уверенно в любой ситуации, продвигаться по службе и зарабатывать больше денег для своей семьи. Плату за обучение слушатели вносили частями и бросали платить, если не видели от занятий толка. Я же получал не фиксированную зарплату, а долю от выручки; чтобы не остаться голодным, поневоле приходилось думать о практической пользе.

Тогда условия работы казались мне довольно суровыми; гораздо позже я осознал, какой это был бесценный опыт! Мне нужно было вдохновлять людей, находить подход к каждому, помогать справляться с реальными жизненными трудностями. Каждое занятие требовалось сделать увлекательным и полезным, чтобы ученики захотели вернуться.

Это была интересная работа, я получал от нее настоящее удовольствие. Меня поражала скорость, с которой мои ученики обретали уверенность в себе. Я удивлялся, как быстро многие из них получали повышение в должности и прибавку к зарплате. Результаты занятий превзошли самые смелые ожидания. Получая процент от дохода, уже через три семестра я зарабатывал по тридцать долларов за урок – а ведь изначально мне не хотели платить даже пять долларов фиксированной зарплаты.

На первых порах я преподавал только основы публичных выступлений. Со временем стало ясно, что этого недостаточно. Выяснилось, что взрослым людям крайне важно уметь располагать к себе окружающих и завоевывать их доверие. Подходящего учебника по межличностным отношениям я не нашел, поэтому написал его сам. Впрочем, «написал» – не совсем точное слово; текст вырос и сформировался из реального опыта и живых историй моих учеников. Так появилась книга «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей».

Она предназначалась исключительно для слушателей моих вечерних курсов, и к тому моменту я уже выпустил четыре учебных пособия, оставшихся никем не замеченными. Поэтому я даже не мечтал о таком успехе! Пожалуй, трудно найти автора, которого популярность его творения удивила бы больше, чем меня.

С годами я начал замечать еще одну проблему своих учеников – тревожность. Большинство слушателей наших курсов работали в бизнесе. Руководители, торговые представители, инженеры, бухгалтеры, люди самых разных профессий – все они о чем-то тревожились, у каждого были заботы, которые не давали покоя. На курсы приходили домохозяйки, и у них тоже находились поводы для беспокойств.

Я понял, что нужен учебник о том, как справляться с тревожностью. В поисках искомого я заглянул в крупнейшую публичную библиотеку Нью-Йорка на пересечении 42-й улицы и Пятой авеню и с удивлением обнаружил в каталоге в разделе «Тревожность» всего двадцать две книги. В соседнем разделе «Черви» оказалось сто восемьдесят девять книг. Почти в девять раз больше! Забавно, правда? А ведь тревожность – одна из главных бед человечества. Разве не логично было бы включить курс «Как перестать беспокоиться» в программу всех школ и университетов? Между тем, если такой курс где-то и преподается, я о нем ни разу не слышал. Недаром Дэвид Сибери писал в книге «Как беспокоиться с пользой»: «Мы вступаем во взрослую жизнь столь же неподготовленными к житейским невзгодам, как книжный червь не готов к балетной сцене». И что в итоге? Более половины больничных коек заняты людьми, страдающими от нервных расстройств.

Я прочитал все двадцать две книги о тревоге, что пылились на полках Нью-Йоркской публичной библиотеки. Скупил все, что только смог найти по этой теме в книжных магазинах. И не нашел ничего, что можно было бы использовать как учебное пособие для занятий. Поэтому решил написать такую книгу сам.

Подготовительная работа заняла целых семь лет. Я читал философские труды мыслителей разных эпох. Изучал сотни биографий, от Конфуция до Черчилля. Беседовал с десятками выдающихся людей самых разных профессий: обсуждал тему с боксером Джеком Демпси и журналисткой Дороти Дикс, общался с военачальниками генералом Омаром Брэдли и генералом Марком Кларком, брал интервью у промышленника Генри Форда и «первой леди всего мира» Элеоноры Рузвельт.

Но важнее чтения и интервью оказалось совсем другое. Пять лет я работал, по сути, в живой лаборатории по изучению тревожности – ею стали наши занятия на курсах для взрослых. Насколько мне известно, ничего подобного в мире нигде не было. Работали мы так: давали участникам простые и конкретные правила, как справляться с тревогой, просили применять их в своей повседневной жизни, а потом каждый рассказывал всей группе о результатах. Некоторые делились приемами и методами, которые помогали им в прошлом.

В результате рассказов на тему «Как я перестал беспокоиться» я выслушал, наверное, больше, чем любой другой человек на свете. Еще несколько сотен таких историй мне прислали по почте. Так что моя книга – не отвлеченные размышления ученого-теоретика и не академическая лекция о том, как можно было бы побороть волнение.

Я хотел создать нечто абсолютно иное: живой, краткий, основанный на реальном опыте отчет о том, как множество самых разных людей преодолевали тревогу. И могу смело утверждать, что эта книга – настоящее пособие к действию. Все советы можно и нужно применять на практике.

В этой книге вы не встретите историй о вымышленном «господине N» или рассказов о «Джоне и Мэри», которых толком никто не знает. За редким исключением здесь приводятся настоящие имена, а иногда и адреса героев. Все подлинно и документально, все проверено и засвидетельствовано.

Французский философ Поль Валери писал, что «Наука – это сборник удачных рецептов». Эта книга и есть сборник действенных, проверенных временем способов избавиться от тревоги. Только позвольте сразу предупредить: ничего принципиально нового вы здесь не найдете. В этой книге собрано многое из того, что все мы давно знаем, но почти никто не использует. Поверьте, нам с вами не нужно открывать Америку. Мы уже знаем достаточно, чтобы жить спокойно и счастливо. Все слышали про Нагорную проповедь, каждый знает золотое правило нравственности¹. Проблема не в том, что мы чего-то не знаем, а в том, что мы ничего не делаем. И в этой книге я не пересказываю вечные истины, а показываю, как они работают, пытаюсь упростить их, вдохнуть в них жизнь – и, если хотите, хорошенько встряхнуть вас, чтобы вы наконец начали использовать их по назначению.

Что ж, думаю, эту книгу вы открыли не для того, чтобы читать историю ее создания. Вам нужен результат. Так скорей за дело! Прочтите первые сорок четыре страницы – и если после этого не почувствуете в себе новые силы и вдохновение для того, чтобы раз и навсегда избавиться от тревог и начать жить полной жизнью, можете смело выбросить книгу в мусорную корзину. Значит, она не для вас.

Дейл Карнеги

Часть первая
Факты о беспокойстве, которые должен знать каждый

Глава 1
Живите сегодняшним днем

Весной 1871 года студенту-медику Монреальской городской больницы в одной из книг попалась на глаза короткая фраза из шестнадцати слов, и это изменило всю его жизнь. Молодой человек заканчивал обучение и не находил себе места от волнения. Он очень тревожился: сдаст ли он выпускные экзамены? Как сложится его будущее? С чего начать врачебную практику? Как зарабатывать на жизнь?

Шестнадцать слов определили судьбу этого студента. Он стал одним из самых авторитетных медиков своего времени. Основал всемирно известную Школу медицины Университета Джонса Хопкинса. Получил должность королевского профессора медицины в Оксфорде – высшую академическую позицию для врача в Британской империи. Король Великобритании посвятил его в рыцари. Биография, изданная после его смерти, заняла два тома, почти полторы тысячи страниц.

Этого выдающегося человека звали Уильям Ослер, а слова, которые он прочел весной 1871 года и которые научили его жить без постоянной тревоги, принадлежали перу шотландского историка и философа Томаса Карлейля: «Главное – не пытаться заглянуть в туманную даль будущего, а браться за дело, которое сейчас под рукой».

Сорок два года спустя, теплым весенним вечером, когда в университетских садах расцветали тюльпаны, сэр Уильям Ослер выступал перед выпускниками Йельского университета. Он заявил: казалось бы, от профессора четырех университетов и автора известной книги следует ожидать каких-то выдающихся способностей. Однако близкие друзья прекрасно знали, что способности у него самые заурядные.

В чем же тогда секрет успеха? А все дело в умении жить сегодняшним днем, или, как он выразился, в «герметичных отсеках дней».

За несколько месяцев до этой речи Ослер пересекал Атлантику на большом океанском лайнере и выяснил, что на капитанском мостике есть особая кнопка. Стоило нажать ее, как по всему судну лязгали механизмы и корабль мгновенно разделялся герметичными переборками на изолированные друг от друга водонепроницаемые отсеки.

«Каждый из вас, – сказал доктор Ослер студентам Йеля, – устроен куда сложнее этого лайнера и держит путь в гораздо более дальнее плавание. Я призываю вас научиться управлять своим внутренним механизмом и начать жить в “герметичных отсеках” одного дня. Это залог безопасного путешествия по жизни. Займите место на капитанском мостике и убедитесь, что переборки работают как надо. Нажмите кнопку – и пусть за железной дверью останется все, что было вчера. Нажмите другую – и металлическая завеса скроет от вас еще не наступившее завтра. Так вы окажетесь в безопасности сегодняшнего дня. Оставьте прошлое в прошлом! Пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов. Забудьте все “вчера”, что освещали путь безумцам к пыльной смерти². Бремя завтрашнего дня, если тащить его вместе с грузом прошедшего, способно надломить даже самого стойкого человека. Поэтому закройте за собой двери в прошлое и так же решительно отгородитесь от будущего. Будущее – это сегодня. Завтра не существует. Спасение – сейчас. Тот, кто живет мыслями о будущем, изматывает себя тревогами, тратит силы впустую, теряет душевное равновесие. Поэтому закройте наглухо переборки впереди и позади, научитесь жить в “герметичных отсеках” дней».

Получается, доктор Ослер призывал вообще не думать о завтрашнем дне? Конечно же, нет! В своей речи перед выпускниками Йеля он ясно дал понять: лучший способ подготовиться к будущему – выложиться полностью сегодня. Только так можно подготовиться к тому, что будет дальше.

Сэр Уильям Ослер посоветовал студентам начинать день с молитвы «Отче наш»: «…хлеб наш насущный дай нам днесь…» Заметьте, что в этой молитве мы просим о хлебе на один, сегодняшний, день. Мы не жалуемся, что вчера хлеб был черствым. Не говорим: «Господи, в последние дни в зерновых регионах засуха… А если пшеница не уродится, что будет с хлебом осенью? Или, допустим, вдруг меня уволят, Господи, где нам брать хлеб тогда?» Нет, в этой молитве мы просим только о том, что нужно сегодня. Ведь съесть можно только сегодняшний хлеб.

Давным-давно в суровом краю, где люди боролись за выживание, бедный странствующий проповедник встал перед толпой на склоне горы и произнес, пожалуй, самую знаменитую речь в истории человечества. В ней есть слова, которые звучат уже много веков: «Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы»³.

Это наставление у многих вызывало и продолжает вызывать недоумение. «Не заботьтесь о завтрашнем дне». Одни считают его советом для праведников, но не для простых смертных. Другие воспринимают как своего рода восточную загадку. «Как это, не заботьтесь о будущем? – рассуждают такие люди. – Надо оформить страховку, чтобы защитить семью. Нужно отложить деньги на старость. Нельзя добиться успеха без тщательного планирования».

И они, несомненно, правы. Все это действительно необходимо. Однако не забывайте, что слова Иисуса дошли до нас в переводе многовековой давности. Нюансы значений слов с тех пор изменились, и современные переводы Библии часто дают другую формулировку: «Не тревожьтесь о завтрашнем дне».

Планируйте, готовьтесь, думайте наперед – это разумно и правильно. Главное, не изводите себя тревогами.

Так, во время войны командиры строят планы на завтра, однако не могут позволить себе изматывающую тревожность. Адмирал Эрнест Дж. Кинг, руководивший военно-морским флотом США во время Второй мировой войны, рассказывал мне:

«Я собрал лучших людей. Я дал им лучшее из доступного на тот момент оборудование. Я поставил им самую разумную, на мой взгляд, задачу. Все остальное уже не в моей власти. Если корабль пошел ко дну – я не в силах его вернуть. Если его потопят в сегодняшнем сражении – я не могу это остановить. Чем терзаться по поводу того, что уже не изменить, лучше потратить время на решение завтрашних задач. К тому же, если позволить переживаниями взять верх, долго не протянешь».

И в мирное, и в военное время разница между двумя типами мышления очевидна: продуктивное мышление помогает разобраться в причинах событий и найти здравые решения, деструктивное мышление зацикливается на трудностях, усиливая тревогу и приводя к истощению.

Недавно мне довелось беседовать с Артуром Хейзом Сульцбергером, издателем «Нью-Йорк таймс», одной из самых авторитетных газет в мире. Сульцбергер рассказал, что, когда Вторая мировая война охватила Европу, он так сильно переживал, что практически потерял сон. Он частенько вставал посреди ночи, брал холст и краски, садился перед зеркалом и пытался написать свой портрет. Он ничего не знал о живописи, но все равно рисовал, лишь бы отвлечься от тревожных мыслей.

По его словам, избавиться от постоянной тревоги и обрести душевное спокойствие он смог, только когда выбрал для себя в качестве жизненного девиза строчку из церковного гимна: «Довольно мне одного шага».

 
Веди, добрый Свет…
Направляй стопы мои: я не прошу
Видеть вдаль; довольно мне одного шага⁴.
 

Примерно в то же время в Европе через схожие испытания проходил молодой солдат из Мэриленда по имени Тед Бенгермино (Ньюхолм-роуд, 5716, город Балтимор). Из-за постоянного напряжения и тревоги у него развилась тяжелая форма нервного истощения.

«В апреле 1945 года, – написал мне в письме Тед, – я так замучил себя переживаниями, что у меня начались серьезные проблемы с кишечником. Врачи поставили диагноз “спастический колит”. Боль была невыносимой. Не знаю, сколько бы я еще протянул, если бы война вскоре не закончилась.

Я был на грани изнеможения. В 94-й пехотной дивизии я отвечал за учет погибших, составлял списки убитых, пропавших без вести и раненых. Мне также приходилось извлекать из земли тела солдат – как наших, так и вражеских, – которых в разгар боев хоронили кое-как, в спешке, прямо на поле боя. Я должен был следить, чтобы личные вещи погибших передали родителям или ближайшим родственникам – тем, для кого эти вещи были особенно дороги.

Я все время жил в напряжении, все время боялся допустить серьезную ошибку. Я сомневался, что все это выдержу. Мучился мыслью, доживу ли до того дня, когда смогу впервые взять на руки своего единственного сына – ему было уже шестнадцать месяцев, а я еще ни разу его не видел. От постоянной усталости и нервов я похудел на пятнадцать с половиной килограммов. От меня остались кожа да кости. Я был в таком отчаянии, что почти потерял рассудок. Меня охватывал ужас при мысли, что я вернусь домой абсолютной развалиной. Оставшись один, я не выдерживал и начинал рыдать, как ребенок. Был период – сразу после начала Арденнского наступления, – когда я срывался почти каждый день и уже не верил, что когда-нибудь снова стану нормальным человеком.

В конце концов я угодил в армейский госпиталь. Там военврач дал мне совет, перевернувший всю мою жизнь. После тщательного обследования доктор сообщил, что все мои проблемы со здоровьем – от нервов.

“Тед, – сказал он, – представь себе, что твоя жизнь – это песочные часы. В верхней колбе часов – тысячи песчинок, и они медленно и равномерно проходят через узкое горлышко. Заставить пройти больше одной песчинки за раз можно, только сломав сами часы. Мы, люди, устроены так же. Каждое утро на нас обрушивается множество дел. Если не выполнять их спокойно и равномерно, по одному, как песчинки в часах, если начать хвататься за все сразу – рано или поздно организм сломается, физически или психически”.

С того самого дня я стараюсь жить по этому принципу: “Одна песчинка за раз. Одно дело за раз”. Этот совет помог мне сохранить рассудок и здоровье на войне. Этот подход и теперь помогает справляться с задачами мирной жизни. Я заведую складом Торговой кредитной компании в Балтиморе. На работе проблемы те же, что были на фронте: куча задач наваливается разом, а времени всегда не хватает. Перебои с поставками, новые формы бланков, изменения в правилах учета, переезды офисов, открытие и закрытие компаний – что только ни происходило! Каждый раз, вместо того чтобы нервничать и срываться, я вспоминал слова доктора: “Одна песчинка за раз. Одно дело за раз”. Повторяя про себя эту фразу снова и снова, я работал спокойно, уверенно, без той внутренней суматохи, которая чуть не сломила меня на войне».

Половина пациентов наших больниц страдает от заболеваний, вызванных стрессом и перегрузками, – этот факт красноречиво свидетельствует о дисгармонии нашего образа жизни. Люди не выдерживают переживаний о прошлом и тревоги за будущее, а ведь большинство из них могли бы жить нормально и приносить пользу обществу. Христос учил: «Не тревожьтесь о завтрашнем дне». Сэр Уильям Ослер советовал: «Живите в герметичном отсеке сегодняшнего дня». Это и есть главный секрет внутреннего равновесия.

Каждую секунду мы балансируем на грани двух вечностей: бесконечного прошлого, уходящего в глубь веков, и необозримого будущего «вплоть до последней буквы в книге жизни»⁵. Мы не можем ни на долю секунды оказаться ни в прошлом, ни в будущем. Попытки жить вне настоящего разрушают и душу, и тело. Так давайте ценить то время, которое нам действительно подвластно, – с этого мгновения и до отхода ко сну. Как писал Роберт Льюис Стивенсон: «Каждый способен нести свою ношу, какой бы тяжелой она ни была, до наступления ночи. Каждый может справиться с самой сложной работой в течение одного дня. Каждому по силам оставаться добрым, терпеливым, честным, любящим – с утра и до захода солнца. В этом и есть суть подлинной жизни».

Дожить до заката – это все, чего требует от нас жизнь. Правда, иногда, чтобы понять эту простую истину, нужно дойти до грани отчаяния. Вот какую историю рассказала мне миссис Э. К. Шилдс из Мичигана (Корт-стрит, 815, город Сагино).

«В 1937 году умер мой муж. Горе меня подкосило. Денег почти не осталось. До замужества я работала в компании “Роуч-Фаулер”, Канзас-Сити, – ездила по деревням, продавала школьным советам книги и учебники. Я написала своему бывшему начальнику, мистеру Леону Роучу, и он согласился снова взять меня на работу. Машину, что была у нас с мужем, пришлось продать еще во время его болезни, но я наскребла денег на первый взнос и купила в рассрочку старенький автомобиль.

Я надеялась, что работа и постоянные переезды помогут отвлечься от горя, однако вышло наоборот. Долгие часы за рулем и одинокие ужины в придорожных кафе лишь усиливали тоску. К тому же торговля шла плохо, денег едва хватало на ежемесячные платежи за машину.

Весной 1938 года я оказалась в районе Версаля, штат Миссури, в глухих местах с небогатыми школами и разбитыми дорогами. Я чувствовала себя так одиноко и подавленно, что начала всерьез задумываться о самоубийстве. Казалось, жизнь потеряла всякий смысл и успеха мне не видать никогда. Каждое утро я просыпалась с ощущением полной безнадежности, боясь даже думать о новом дне. Страх буквально сковывал: вдруг мне не хватит денег, чтобы заплатить за машину, жилье, еду? Что, если я заболею и не смогу позволить себе визит к врачу? От последнего шага меня удерживали только мысли о сестре, которая не пережила бы моего ухода, и то, что денег на похороны все равно нет.

Случайно мне на глаза попалась статья, которая буквально меня спасла. Фразу из этой статьи я запомнила навсегда: “Для мудрого человека каждый день – новая жизнь”. Я переписала эти слова крупными буквами на лист бумаги и приклеила к лобовому стеклу, чтобы они всегда были перед глазами. Я поняла, что прожить один день не так уж и трудно. Я научилась не оглядываться на прошлое и не тревожиться о будущем. Каждое утро я повторяла себе: “Сегодня – новая жизнь”.

Со временем страх одиночества и переживания из-за денег начали отступать. Жизнь наладилась, дела пошли в гору, вернулась радость. Теперь я знаю: что бы ни случилось, бояться нечего. Будущее не пугает меня. Я научилась жить одним днем, ведь “для мудрого человека каждый день – новая жизнь”».

Как вы думаете, кто написал эти строки?

 
Счастлив лишь тот, кто властен над нынешним днем.
Кто с твердой душой говорит:
«Завтра! Что хочешь делай со мной!
Сегодня я по-настоящему пожил».
 

Звучит вполне современно, не так ли? А между тем эти строки принадлежат римскому поэту Горацию и были написаны за тридцать лет до Рождества Христова.

Наша склонность откладывать жизнь на потом – пожалуй, самое печальное в человеческой природе. Мы все грезим о райских садах где-то в неведомых далях и не замечаем роз, что цветут под нашими окнами.

Почему же мы так безнадежно, так непростительно глупы?

Канадский писатель Стивен Ликок точно подметил: «Как странно устроена наша жизнь! Ребенок говорит: “Вот вырасту, и тогда…” Подросток мечтает: “Когда стану взрослым…” Взрослый думает: “Вот когда женюсь…”, а женившись: “Когда выйду на пенсию…” А когда наконец наступает старость, человек оглядывается на пройденный путь и чувствует только холод и пустоту. Все прошло стороной, и упущенного не воротишь. Слишком поздно мы понимаем: жизнь – не в мечтах о будущем, а в том, как мы проживаем каждый день, каждый час».

Мистер Эдвард С. Эванс из Детройта едва не умер от бесконечных переживаний, прежде чем понял, что жизнь происходит здесь и сейчас, каждый день, каждое мгновение.

Эванс вырос в бедности. Мальчишкой торговал газетами, работал в бакалейной лавке. Позже, став кормильцем для семерых, устроился помощником библиотекаря. Жалованье было скромным, но он боялся потерять эту работу. Лишь спустя восемь лет Эдвард решился на риск: занял пятьдесят пять долларов, открыл свое дело, и вскоре оно начало приносить двадцать тысяч долларов в год.

А потом случилась беда, большая беда. Друг, за которого Эванс поручился по крупному займу, обанкротился. Вскоре после этого рухнул банк, где хранились все сбережения Эдварда. Он не только потерял все до последнего цента, но и остался с долгом в шестнадцать тысяч долларов. Его нервы не выдержали.

«Я не мог ни есть, ни спать, – рассказывал мне мистер Эванс. – Меня буквально разъедала тревога. Однажды я потерял сознание прямо на улице, рухнул на тротуар. Ноги перестали слушаться, я оказался прикован к постели. Все тело покрылось болезненными язвами. Они разрастались, так что даже лежать было мучительно. С каждым днем я слабел. В конце концов врач сказал, что мне осталось жить две недели. Потрясенный, я составил завещание и приготовился ждать смерти. Бороться или переживать теперь не имело никакого смысла. Я сдался, успокоился и впервые за несколько месяцев уснул как ребенок. Смертельная усталость отступила. Вернулся аппетит, я стал набирать вес. Через несколько недель я уже мог ходить на костылях. Еще через полтора месяца вышел на работу. Прежде я зарабатывал двадцать тысяч долларов в год, а теперь радовался любому заработку. Нашел место за тридцать долларов в неделю, начал продавать тормозные башмаки – колодки, что подкладывают под колеса машин при перевозке по железной дороге. Тогда-то я и понял главное. Хватит переживать! Больше никаких сожалений о прошлом, никаких страхов перед будущим. Все свои силы, время, весь свой пыл я отдавал продаже тормозных башмаков».

И с этого момента дела у Эванса пошли в гору. Всего через несколько лет он стал президентом компании. Его фирма «Эванс продакт» вышла на Нью-Йоркскую фондовую биржу. Он оставался одним из самых прогрессивных предпринимателей Америки до самой смерти в 1945 году. В Гренландии есть аэродром Эванс-Филдз, названный в честь этого выдающегося человека.

Мораль проста: Эдвард Эванс достиг успеха в жизни и в бизнесе лишь потому, что осознал разрушительность беспокойства и научился жить в настоящем, в герметичных отсеках дней.

Еще за пятьсот лет до нашей эры греческий философ Гераклит говорил своим ученикам: «Все меняется – неизменен лишь сам закон перемен». Он утверждал: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Вода в реке меняется каждое мгновение, меняется и человек, который в нее входит. Жизнь – это непрерывное движение. Единственное, в чем можно быть уверенным, – сегодняшний день. Так зачем омрачать его мыслями о будущем, которое еще не определено и которое никто не в силах предсказать?

У древних римлян на этот счет было выражение «Carpe diem», что означает «Лови момент» или «Наслаждайся сегодняшним днем». Да, живи сегодняшним днем, используй его по полной!

Этой философии придерживается известный репортер Лоуэлл Томас. Недавно я гостил в его поместье и заметил в студии, где Томас записывает радиопередачи, рамку с цитатой из Псалма 117. Он повесил ее так, чтобы постоянно видеть слова: «Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный!»

У английского философа Джона Рескина на рабочем столе всегда лежал камень, на котором было высечено одно-единственное слово: «СЕГОДНЯ». На моем столе нет такого камня, зато к зеркалу в ванной приклеено стихотворение – я читаю его каждое утро, когда бреюсь. Это стихотворение всегда носил с собой сэр Уильям Ослер, а написал его великий древнеиндийский драматург и поэт Калидаса.

Приветствие заре

 
Взгляни на этот день!
Он – жизнь, он – сущность жизни.
 
 
Все истины простого бытия
Заключены
В его теченье кратком:
Блаженство роста,
Дел величие,
Мощь свершений.
 
 
Вчера – лишь сон,
А завтра – лишь виденье;
Прожить достойно этот день должны,
Чтоб стало ясною надеждой завтра,
Вчера – счастливым сном
О прежнем счастье.
Цени же этот день,
Приветствуя зарю, что вечно нова!
 

* * *

Итак, первое, что нужно знать о тревожности:

Если хотите избавиться от беспокойства, поступайте как сэр Уильям Ослер. Плотно закройте двери в прошлое и в будущее, живите в герметичном отсеке сегодняшнего дня.

* * *

Проверьте себя – ответьте на эти вопросы и запишите, что получилось:

Откладываю ли я жизнь на потом, беспокоясь о будущем или мечтая о «райских садах в далеких далях»?

Не омрачаю ли я сегодняшний день переживаниями о прошлом, о том, чего не изменить?

Просыпаюсь ли я по утрам с мыслью «лови момент» – чтобы прожить эти двадцать четыре часа на полную?

Станет ли моя жизнь ярче и насыщеннее, если «жить в герметичном отсеке одного дня»?

И наконец, когда я начну? На следующей неделе? Завтра? Или прямо сейчас?

Глава 2
Волшебная формула для тех, кто устал тревожиться

Хотите узнать, как справляться с тревогой в сложных ситуациях? Есть простой и надежный способ, и вы можете начать использовать его прямо сейчас, не дожидаясь конца книги.

Метод этот придумал Уиллис Х. Кэрриер – выдающийся инженер, стоявший у истоков индустрии кондиционирования воздуха, президент всемирно известной корпорации «Кэрриер» (город Сиракузы, штат Нью-Йорк). Прием, о котором поведал мне мистер Кэрриер за обедом в Инженерном клубе Нью-Йорка, – один из лучших способов преодоления тревожности, о которых я когда-либо слышал. Вот что он рассказал:

«В начале своей карьеры я работал в компании “Буффало Фордж” в Буффало, штат Нью-Йорк. Однажды мне поручили руководить монтажом газовой установки на заводе компании “Питтсбург плейт гласс” в городе Кристал-Сити, штат Миссури. Огромный завод, многомиллионный проект. Наша установка должна была очищать газ от примесей, чтобы его можно было сжигать без вреда для оборудования. Это была новая технология, и прежде ее использовали всего один раз и совершенно в других условиях.

В Кристал-Сити возникли неожиданные сложности. В целом система работала, но явно не дотягивала до тех показателей, которые мы гарантировали заказчику.

Неудача меня оглушила. Я был совершенно растерян, меня постоянно подташнивало, я почти не спал.

В какой-то момент здравый смысл подсказал мне: от переживаний нет никакого толка. Я придумал, как перестать волноваться и начать действовать без лишних нервов. Сработало безупречно, и вот уже более тридцати лет я пользуюсь этим методом. Он очень прост, доступен каждому и состоит всего лишь из трех шагов.

Шаг первый.

Я постарался спокойно и трезво оценить ситуацию. Что самое плохое может произойти в случае полного провала? Я знал, что меня не посадят в тюрьму и не расстреляют – это точно. Да, могут уволить. Возможно, придется демонтировать оборудование, и тогда компания потеряет двадцать тысяч долларов, уже потраченных на проект.

Шаг второй.

Представив себе худший сценарий, я мысленно приготовился принять такой исход. Я сказал себе: “Да, неприятно. Пострадает моя репутация, я могу потерять работу. Даже если так – найду другую. Это не конец света, бывает и хуже. А что касается компании – руководство знает, что мы имеем дело с новой, еще не отлаженной технологией очистки газа. Даже если эксперимент обойдется в двадцать тысяч долларов, их можно будет списать на научно-исследовательские расходы”.

Как только я осознал, чего можно ждать, и внутренне с этим смирился, напряжение удивительным образом спало. Впервые за несколько дней я почувствовал облегчение.

Шаг третий.

Успокоившись, я направил все силы на поиск решения – как смягчить последствия, как сократить возможные убытки. Ведь под угрозой были двадцать тысяч долларов! Я провел несколько экспериментов и пришел к выводу, что проблему можно решить, вложив еще пять тысяч в дополнительное оборудование. Так мы и поступили. В результате компания не понесла убытков, а заработала пятнадцать тысяч долларов.

Скорее всего, ничего бы не вышло, если бы я продолжал изводить себя. Самое неприятное в тревожности, что она лишает способности думать: в голове каша, мысли скачут. Как только заставишь себя посмотреть в лицо худшему и принять его, становится гораздо легче. Перестаешь гонять мысли по кругу, успокаиваешься и можешь наконец сосредоточиться на деле.

Эта история произошла много лет назад, но метод оказался настолько действенным, что я пользуюсь им до сих пор. И знаете что? Тревога практически ушла из моей жизни».

Чем «волшебная формула» Уиллиса Кэрриера хороша с точки зрения психологии? Прежде всего тем, что она буквально выдергивает нас из тумана тревожности, в котором мы блуждаем вслепую. Она помогает твердо встать на ноги и трезво взглянуть на ситуацию. А как вообще, скажите на милость, можно сделать разумный выбор, если под ногами зыбкая почва?

Вот уже тридцать восемь лет как с нами нет Уильяма Джеймса, отца современной прикладной психологии, но я уверен, он по достоинству оценил бы эту формулу принятия наихудшего. Откуда мне это известно? Профессор Джеймс часто говорил студентам: «Будьте готовы смириться с тем, что посылает вам жизнь», поскольку, как он объяснял, «принять случившееся – значит сделать первый шаг к преодолению любого несчастья».

Похожая мысль встречается и в популярной книге «Важность жизни» китайского писателя и философа Линь Юйтана. «Истинный душевный покой, – писал он, – рождается из принятия наихудшего. Психологически, вероятно, это означает высвобождение внутренних сил».

Вот именно! Это означает новое дыхание, прилив энергии! Смирившись с наихудшим, мы понимаем, что терять больше нечего, а значит, можно только выиграть. Как вспоминал Уиллис Кэрриер, «стоило мне взглянуть правде в глаза, как я тут же успокоился и впервые за много дней почувствовал невероятное облегчение. Я наконец опять мог рассуждать здраво».

Казалось бы, ничего сложного? Однако миллионы людей продолжают ломать себе жизнь, ослепленные гневом и отчаянием. Они не готовы смириться с худшим, не пытаются найти выход из положения и спасти то, что еще можно спасти. Вместо того чтобы собраться и начать действовать, они тратят силы на внутреннюю войну, которую обречены проиграть, – и в конце концов страдают от затяжного депрессивного состояния.

Давайте посмотрим, как «волшебную формулу» Кэрриера применил один из моих слушателей, владелец небольшой нефтяной компании из Нью-Йорка. Вот что он рассказал:

«Представьте себе, меня шантажировали! Я думал, такое бывает только в кино, но меня и правда шантажировали! Дело было так: в моей компании был собственный автопарк из нескольких бензовозов и штатные водители. В те годы действовали жесткие ограничения на поставки горючего, государство устанавливало лимиты отпуска на одного покупателя. Оказалось – хотя я об этом не подозревал, – что кое-кто из наших водителей не доливал топливо постоянным клиентам, а остатки сбывал своим людям.

Я узнал, что происходит что-то неладное, только когда ко мне заявился человек, представившийся государственным инспектором. Этот человек потребовал деньги за молчание. У него были документы, подтверждающие махинации, и он пригрозил передать эти материалы окружному прокурору.

Лично мне, разумеется, бояться было нечего, но я знал, что по закону компания несет ответственность за действия своих сотрудников. К тому же я понимал: если дело дойдет до суда, если эта история попадет в газеты, репутация моей фирмы будет уничтожена. А ведь это семейное дело, этот бизнес основал двадцать четыре года назад мой отец.

Я так переживал, что совсем расклеился, три дня и три ночи не мог ни есть, ни спать. Я терзался раздумьями. Что делать? Заплатить пять тысяч долларов? Или послать шантажиста к черту и пусть делает что хочет? Любой выход казался полной катастрофой.

В воскресенье вечером я случайно взял в руки брошюру “Как перестать беспокоиться”, которую нам раздавали на курсах ораторского мастерства Дейла Карнеги. И, пролистывая ее, наткнулся на рассказ Уиллиса Кэрриера. Там говорилось: “Посмотри в глаза самому худшему”. Я спросил себя: что самое страшное может случиться, если я откажусь платить и шантажисты передадут документы в прокуратуру?

Ответ был очевиден: самое плохое – это крах моего бизнеса. За решетку меня не отправят, но из-за шумихи в прессе дело, которому я посвятил жизнь, будет разрушено.

Тогда я сказал себе: хорошо, пусть так. Допустим, бизнес погиб. Я принимаю это. Что дальше?

Мне придется искать работу. Ничего ужасного – я неплохо разбираюсь в нефтяной отрасли и уверен, найдутся компании, которые будут рады меня взять.

Эта мысль принесла облегчение. Черная тоска, державшая меня в напряжении трое суток, начала рассеиваться. Эмоции стихли. И, к своему удивлению, я вновь смог трезво мыслить!

Я достаточно успокоился, чтобы перейти к третьему шагу – понять, как смягчить последствия. Перебирая в уме варианты решения, я внезапно подумал: “А почему бы не посоветоваться с адвокатом? Вероятно, он увидит то, чего не замечаю я сам”. Как ни странно, тогда такая простая мысль не приходила мне в голову! Впрочем, неудивительно – ведь все это время я не размышлял, а только изводил себя переживаниями.

Я твердо решил, что завтра с утра пойду прямиком к адвокату, и после этого впервые за три дня заснул как убитый.

Чем все закончилось? На следующее утро мой адвокат посоветовал пойти к окружному прокурору и рассказать всю правду. Я так и сделал. Прокурор выслушал мой рассказ и сообщил, что этот шантаж продолжается уже несколько месяцев и что человек, выдававший себя за “государственного инспектора”, обычный мошенник, которого ищет полиция. Какое же облегчение принесла мне эта новость после трех суток мучительных терзаний!

Этот урок я запомнил на всю жизнь. Теперь в любой трудной ситуации я всегда использую “старый добрый метод Уиллиса Кэрриера”».

Примерно в то же время, когда Уиллис Х. Кэрриер разбирался с проблемами на заводе в Кристал-Сити, житель городка Брокен-Боу в Небраске составлял завещание. Звали его Эрл П. Хейни, и он страдал язвой двенадцатиперстной кишки. Три врача, включая видного специалиста по язвенным болезням, признали его случай безнадежным. Ему назначили строгую диету, настоятельно велели не волноваться и… посоветовали написать завещание.

К тому времени Эрлу пришлось уволиться с высокооплачиваемой работы, так что у него не было ни дел, ни планов, ни будущего – только медленное ожидание смерти.

И тогда он решился на совершенно неожиданный шаг. «Раз уж мне осталось недолго, – подумал Эрл, – надо использовать это время по максимуму. Я всегда мечтал о кругосветном путешествии. Так почему бы не сейчас?» И купил билет на круизный лайнер.

Врачи пришли в ужас.

– Предупреждаем вас, – заявили они мистеру Хейни, – если вы поедете, вас, скорее всего, похоронят в море.

– Ничего подобного, – возразил Эрл. – Я обещал родным, что меня похоронят на семейном кладбище в Брокен-Боу. Так что я просто возьму с собой гроб.

Эрл и в самом деле купил гроб, погрузил его на корабль и договорился с круизной компанией, чтобы в случае его смерти тело сохранили в морозильной камере до возвращения в порт. Он отправился в путешествие с настроением, достойным строк Омара Хайяма:

Лови мгновенья, что даны судьбой, Пока не ляжем в прах земли сырой. Прах к праху. Нет там, в вечной тишине, Ни песен, ни вина, ни жизни той.

(перевод Елены Коваленко)

Мистер Хейли наслаждался в дороге и вином, и песнями, и всеми земными удовольствиями.

«В той поездке я пил коктейли, курил крепкие сигары, – рассказал он в своем письме. – Ел все подряд, даже экзотические блюда, от которых, по идее, должен был скончаться на месте. Я наслаждался жизнью, как никогда! Нас накрывали такие бури и штормы, что впору было умереть от страха, – а мне все это безумно нравилось. На корабле я играл в карты, пел песни, знакомился с попутчиками, ложился спать под утро. Когда мы добрались до Китая и Индии, я понял, что все мои заботы и проблемы, которые казались ужасными дома, – ничто по сравнению с бедностью и голодом, которые я увидел там. Я перестал себя изводить и почувствовал облегчение.

В Штаты я вернулся, прибавив сорок килограммов чистого веса. О язве даже не вспоминал. Никогда в жизни мне не было так хорошо. Я вернул гроб в похоронное бюро и вышел на работу. С тех пор я ни разу не болел».

Тогда Эрл Хейни еще ничего не знал о Уиллисе Кэрриере и его способе борьбы с тревогой. Позже он рассказал мне:

«Теперь я понимаю, что, сам того не ведая, применил тот же принцип. Я смирился с худшим исходом – со смертью, а потом постарался выжать из оставшегося времени все до последней капли. Продолжай я изводить себя на корабле, скорее всего, домой я бы вернулся покойником. Но я взял себя в руки, отбросил мрачные мысли, и это спокойствие дало мне силы и в итоге спасло жизнь».

Только подумайте: Кэрриер спас контракт на двадцать тысяч долларов, бизнесмен из Нью-Йорка избежал шантажа, Хейни выжил вопреки прогнозам врачей. И все благодаря простой формуле! Что, если она сработает и для вас? Что, если вы сможете одолеть даже те трудности, которые кажутся неразрешимыми?

* * *

Итак, правило номер два. Попав в напряженную ситуацию, воспользуйтесь «формулой Кэрриера»:

1. Представьте себе самый неблагоприятный сценарий развития событий.

2. Внутренне согласитесь, что он может стать реальностью.

3. И уже с холодной головой ищите, как можно исправить положение.

Глава 3
К чему может привести беспокойство

Люди бизнеса, которые не умеют справляться с тревожностью, уходят из жизни молодыми.

Доктор Алексис Каррель

Однажды в дверь моего дома позвонил сосед и стал уговаривать мою семью срочно привиться от оспы. В те дни тысячи добровольцев-агитаторов обходили дома по всему Нью-Йорку. Напуганные горожане выстаивали многочасовые очереди за спасительным уколом. Пункты вакцинации открылись повсюду – не только в больницах, но и в пожарных депо, в полицейских участках, на заводах и в офисных зданиях. Более двух тысяч врачей и медсестер трудились без отдыха, день и ночь прививая всех желающих.

Что же вызвало такой ажиотаж? В Нью-Йорке заболели оспой восемь человек, двое из них умерли. Два смертных случая на почти восьмимиллионный город!

Я живу в Нью-Йорке уже тридцать семь лет, и ни разу никто не приходил предупредить о куда более страшном недуге – хроническом беспокойстве. А ведь эта «эмоциональная эпидемия» в десять тысяч раз смертоноснее оспы!

Никто не постучит в вашу дверь и не сообщит, что каждый десятый американец рано или поздно получит нервный срыв из-за бесконечных переживаний и внутренних конфликтов. Вот почему я пишу эту главу – чтобы достучаться до вас и предупредить об опасности.

Доктор Алексис Каррель, лауреат Нобелевской премии по медицине, однажды сказал: «Люди бизнеса, которые не умеют справляться с тревожностью, уходят из жизни молодыми». Смею добавить, та же участь грозит и домохозяйкам, и ветеринарам, и каменщикам.

Однажды я отправился в отпуск в автомобильное путешествие по американскому Юго-Западу. Среди моих спутников был доктор О. Ф. Гобер, главный врач медицинской ассоциации железных дорог Мексиканского залива, Колорадо и Санта-Фе. Во время поездки мы разговорились о пагубном влиянии тревожности на человеческое здоровье.

«По моим наблюдениями, – рассказал доктор Гобер, – семерым из десяти пациентов, обратившихся за медицинской помощью, вообще не требуется лечение. Все, что им нужно, – это избавиться от страхов и беспокойств. Не подумайте, что я говорю о каких-то воображаемых болезнях. Нет, недуги вполне реальные. Они вызывают такую же острую боль, как воспаленный зуб, а то и хуже. Речь идет о расстройствах пищеварения, некоторых видах желудочной язвы, проблемах с сердцем, бессоннице, мучительных головных болях и даже отдельных случаях паралича. И поверьте, я знаю об этом не понаслышке, сам двенадцать лет страдал от язвы желудка. Ведь как появляется язва? Механизм прост: страх порождает тревогу, тревога вызывает напряжение в мышцах, которое воздействует на нервные окончания желудка и фактически меняет химический состав желудочного сока. Он становится чрезмерно агрессивным и “проедает” язву».

Похожую мысль высказал и доктор Джозеф Ф. Монтегю в своей книге «Нервные расстройства желудка»: «Язва возникает не от того, что вы едите, а от того, что съедает вас».

Доктор У. К. Альварес из легендарной клиники Мейо⁶ утверждал, что «язва часто обостряется и затихает в зависимости от душевного состояния пациента». Этот вывод он сделал, изучив пятнадцать тысяч клинических случаев заболеваний желудочно-кишечного тракта. У восьмидесяти процентов больных не обнаружилось никаких физиологических патологий – их недуг был вызван лишь страхом, тревогой, злостью, зацикленностью на собственных проблемах и неумением справляться с трудностями повседневной жизни. Между тем язва – очень серьезное заболевание. По данным журнала «Лайф», она занимает десятое место в списке основных причин смертности в США.

Не так давно я переписывался с еще одним специалистом из клиники Мейо, доктором Гарольдом К. Хабейном. Он поделился результатами своего исследования, представленного на ежегодном съезде Американской ассоциации промышленных врачей и хирургов. Доктор обследовал 176 руководителей компаний, чей средний возраст составлял 44,3 года, и обнаружил тревожную картину. Более тридцати процентов обследуемых страдали от последствий хронического стресса: сердечно-сосудистых патологий, язвенных болезней, гипертонии. Только вдумайтесь, к сорока пяти годам каждый третий бизнесмен получил проблемы с сердцем, желудком или высоким давлением! Вот она, обратная сторона успеха! Хотя можно ли считать успехом то, что оплачено такой ценой? «Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир»⁷, но лишится здоровья? За все богатства мира не научишься спать сразу в двух кроватях и не съешь два обеда одновременно. Причем обычный рабочий и спит крепче, и ест с большим удовольствием, чем иной крупный начальник. Как по мне, лучше быть бедным фермером в Алабаме, бренчать на банджо, как герой старой ковбойской песни, чем к сорока пяти годам угробить здоровье, управляя железной дорогой или табачной фабрикой.

Кстати, о табачных фабриках. Недавно от сердечного приступа скончался глава крупнейшего в мире табачного концерна. Это случилось в канадских лесах, куда он поехал, чтобы наконец отдохнуть и немного расслабиться. Он сколотил многомиллионное состояние, а умер в шестьдесят один год – видимо, обменял годы жизни на так называемый «деловой успех». С моей точки зрения, этот табачный магнат со всеми своими миллионами добился куда меньшего, чем мой отец, обычный фермер из Миссури. Тот не имел за душой ни цента, зато дожил до восьмидесяти девяти лет.

Основатели знаменитой клиники, выдающиеся хирурги братья Мейо, утверждали, что больше половины пациентов попадает в больницы из-за нервных расстройств. Но вот что любопытно: когда при вскрытии врачи изучали нервные ткани таких людей под микроскопом, то в большинстве случаев находили совершенно здоровые нервы, такие же крепкие, как у боксера Джека Демпси. Получается, все их болезни были вызваны не физическим разрушением нервов, а душевными переживаниями – чувством бесполезности, разочарования, тревоги, страха, отчаяния. Еще древний философ Платон говорил: «Врачи делают большую ошибку, когда лечат тело, забывая про душу. Человек – единое целое, и лечить его надо целиком».

Медицине понадобилось двадцать три столетия, чтобы понять эту простую истину. Только сейчас возникает новое направление – психосоматика, которая лечит и тело, и душу одновременно. Давно пора! Медицина почти одолела самые страшные инфекции прошлого – оспу, холеру, желтую лихорадку и десятки других бед, которые унесли миллионы жизней. Однако врачи до сих пор бессильны против болезней, вызванных не микробами, а человеческими чувствами – тревогой, страхом, ненавистью, разочарованием и отчаянием. Таких недугов становится все больше, и распространяются они пугающе быстро. Во время Второй мировой войны в США каждого шестого юношу признавали негодным к службе из-за проблем с психикой. В целом, по подсчетам специалистов, каждый двадцатый американец в какой-то момент своей жизни окажется в психиатрической клинике.

Почему люди сходят с ума? Точного ответа у нас пока нет, но, похоже, в большинстве случаев решающую роль играют именно страх и тревога. Когда человек измотан и не может справиться с жизнью, он замыкается в себе и уходит в выдуманный мир, где тревоги как будто исчезают. Расплачиваться за это приходится потерей связи с реальностью.

На моем столе лежит книга доктора Эдварда Подольски «Перестань беспокоиться и будешь здоров». Достаточно взглянуть на названия глав, чтобы понять, о чем идет речь: «Как тревога бьет по сердцу», «Гипертония питается тревогами», «Ревматизм на нервной почве», «Меньше нервничайте – берегите желудок», «Почему тревога оборачивается простудой», «Волнения и щитовидная железа», «Диабет от стресса».

Еще одна поучительная книга на эту тему – «Война с самим собой» доктора Карла Меннингера, одного из самых авторитетных психиатров своего времени. В ней подробно рассказывается, как мы разрушаем свое здоровье, когда поддаемся негативным эмоциям. Хотите прекратить внутреннюю борьбу? Найдите эту книгу. Прочитайте ее. Дайте почитать близким. Совсем недорогая, она точно стоит вашего внимания.

Переживания могут сломить даже самых стойких людей. Яркий тому пример – история, произошедшая с генералом Грантом в последние дни Гражданской войны. Девять месяцев его армия осаждала Ричмонд. Войска генерала Ли к тому времени представляли собой жалкое зрелище: голодные, измученные солдаты массово дезертировали, а оставшиеся в строю отчаянно молились и плакали. Развязка была близка. Южане, понимая неизбежность поражения, подожгли склады с хлопком и табаком, взорвали арсенал и под покровом ночи покинули горящий город. Войска Гранта бросились в погоню. Артиллерия била по отступающим с флангов и с тыла, а кавалерия Шеридана обошла конфедератов с фронта, блокируя железные дороги и захватывая эшелоны с провизией.

Сам Грант, разбитый сильнейшей мигренью, был вынужден остановиться на ночлег на одной из ферм. Позднее он писал в своих воспоминаниях: «Всю ночь я парил ноги в горчичной воде и прикладывал компрессы к запястьям и шее, надеясь, что к утру станет легче». И облегчение действительно наступило, но вовсе не от горчичников. На рассвете к дому примчался всадник с письмом от генерала Ли: тот предлагал капитуляцию. «Когда офицер вручил мне записку, – вспоминал Грант, – голова все еще раскалывалась, но после прочтения боль как рукой сняло».

Вероятно, болезнь Гранта была вызвана именно нервным напряжением и тревогами. Как только переживания сменились уверенностью и радостью победы, он тут же выздоровел.

Через семьдесят лет Генри Моргентау-младший, министр финансов в кабинете Франклина Рузвельта, на своем опыте убедился, что от волнений можно по-настоящему разболеться. Он описывал в дневнике, как страшно переживал, когда президент ради повышения цен на пшеницу приказал за один день скупить почти четыре с половиной миллиона бушелей зерна⁸. «Пока все это происходило, – писал Моргентау, – у меня буквально кружилась голова. После обеда я вернулся домой и два часа пролежал в постели».

Чтобы узнать, к чему приводит тревожность, мне не нужно идти за информацией к докторам или в библиотеку, достаточно выглянуть в окно. В соседнем квартале живет человек, которого переживания довели до нервного срыва, а через дорогу – мужчина, у которого на фоне постоянного стресса развился диабет. Когда обвалилась биржа, сахар в его крови и моче взлетел до небес. Французский философ Мишель де Монтень, став мэром Бордо, заявил горожанам: «Я готов взять ваши заботы в свои руки, однако не хочу, чтобы они въелись мне в печень».

Сильные стрессы и переживания могут приковать человека к инвалидному креслу, вызвав ревматизм или артрит. Доктор Рассел Сесил из Медицинской школы Корнеллского университета, один из самых авторитетных специалистов по артриту, отмечал, что чаще всего болезнь провоцируют тяжелые душевные потрясения – развод, финансовый крах, одиночество или затаенные обиды. Конечно, это не единственные причины артрита, болезнь многолика и разнообразна, но, по наблюдениям доктора Сесила, именно эти четыре фактора запускают ее развитие чаще всего. Помню, одного моего приятеля Великая депрессия довела до полного разорения. Сначала ему отключили газ за неуплату, а потом банк и вовсе забрал дом. На этом фоне у жены моего знакомого развился тяжелый артрит, и ни лекарства, ни диеты не помогали, пока материальное положение семьи не улучшилось.

Беспокойство может разрушить и ваши зубы. Доктор Уильям Макгонигал в выступлении перед Американской стоматологической ассоциацией утверждал: «Сильные переживания – тревога, страх, постоянное напряжение – нарушают обмен кальция в организме и разрушают зубную эмаль». Доктор привел пример одного из своих пациентов, который очень гордился крепкими зубами, пока не заболела его жена. За три недели, что она провела в больнице, у мужа появился кариес на девяти зубах! Причина этому только одна – волнение.

Доводилось ли вам встречать людей с тяжелым расстройством щитовидной железы? Я встречал. Человек с таким заболеванием дрожит всем телом, будто все время напуган до смерти, – и в каком-то смысле так оно и есть. Щитовидная железа управляет обменом веществ, и когда она выходит из строя, сердце больного начинает биться в бешеном ритме, а все процессы резко ускоряются. Организм работает словно топка печи с открытыми настежь заслонками, и если болезнь не остановить, она способна буквально «сжечь» человека изнутри.

Недавно я сопровождал приятеля с таким диагнозом к знаменитому доктору из Филадельфии. В приемной этого врача с почти сорокалетним стажем на видном месте красовалась деревянная табличка с надписью. Я переписал себе эти слова, пока мы ожидали приема.

Отдых и восстановление

Лучший отдых душе и телу дают вера, сон,

музыка и смех.

Верь в Бога.

Высыпайся как следует.

Наслаждайся хорошей музыкой.

Находи в жизни повод для смеха.

И будешь всегда здоров и счастлив.

Первым делом доктор спросил у моего друга: «Признавайтесь, какие переживания довели вас до такого состояния?» И сразу предупредил, что, если не взять под контроль тревогу, могут появиться проблемы с сердцем, язва желудка или диабет. «Все эти болезни, – пояснил доктор, – имеют общую природу, как близкие родственники». И действительно, объединяет их одна причина – хроническое беспокойство.

Киноактриса Мерл Оберон в разговоре со мной призналась, что никогда не позволяет себе волноваться, ведь переживания испортят ее главное оружие на экране – красоту.

«Когда я пыталась пробиться в кино, – рассказала мне мисс Оберон, – я очень нервничала. Я приехала из Индии и никого не знала в Лондоне. Несколько продюсеров встретились со мной, но никто не предложил работу. Деньги быстро таяли. Две недели я питалась сухарями и водой, страдая и от переживаний, и от голода. Я подумала: “Может, ты зря все это затеяла? Может, тебе никогда не удастся попасть в кино? У тебя ведь нет опыта, ты никогда не играла – что ты можешь предложить, кроме симпатичного личика?” Я подошла к зеркалу и ужаснулась – до чего же меня довели нервы! На лице появились морщинки, взгляд стал встревоженным. Тогда я сказала себе: “Немедленно прекрати! Тебе нельзя волноваться. Твое единственное преимущество – внешность, а переживания ее погубят!”»

Ничто так не старит женщину, как постоянные переживания. Стресс меняет выражение лица. Челюсти сжимаются от напряжения, в уголках губ появляются морщины, и на лице будто застывает вечное недовольство. Волосы тускнеют, седеют, а то и начинают выпадать. Кожа теряет свежесть, покрывается сыпью и воспалениями.

«Убийца номер один» в сегодняшней Америке – болезни сердца. Для сравнения: во время Второй мировой войны в боях погибли около трехсот тысяч американских солдат, а сердечные заболевания за те же годы унесли жизни двух миллионов мирных жителей. Причем миллион из них стали жертвами именно стрессов и волнений. Вот почему доктор Каррель писал, что «люди бизнеса, которые не умеют справляться с волнением, обычно рано уходят из жизни».

Болезни сердца от стресса почти не встречаются в культурах, где принято относиться к жизни философски – например, в Китае или в афроамериканских общинах на Юге США. А вот врачи умирают от сердечной недостаточности в двадцать раз чаще, чем фермеры: слишком напряженная у них жизнь, и расплачиваться за это приходится здоровьем.

Как говорил Уильям Джеймс, «Господь может простить нам грехи наши, но нервная система не прощает ничего».

Ужасающая статистика: количество самоубийств в Америке превышает смертность от пяти основных инфекционных болезней. В чем причина? В постоянных переживаниях и тревогах.

Когда-то в Китае пленных подвергали особой пытке: их связывали, а над головой подвешивали сосуд, из которого непрерывно капала вода… кап-кап-кап… днем и ночью. Постепенно это сводило пленника с ума. Каждая капля воспринималась как удар молота по голове. Такую пытку использовали и во времена испанской инквизиции, и в нацистских концлагерях.

Тревога действует точно так же. Мысли «капают» на мозг одна за другой, и в конце концов это может довести до безумия или даже самоубийства.

Помню, как в детстве, в Миссури, с ужасом слушал пламенные проповеди Билли Сандея⁹ о геенне огненной. Он красочно описывал муки загробной жизни, однако ни словом не обмолвился об адских страданиях, которые люди создают на земле сами – волнениями и тревогами. Так, склонность принимать все слишком близко к сердцу рано или поздно приводит к самой мучительной из известных человечеству боли – приступу стенокардии. Поверьте, если это случится, вы завоете от боли. Вопли грешников из всех кругов ада, описанные Данте, покажутся вам жалким хныканьем. Вы взмолитесь: «Господи, если я переживу это – клянусь, больше никогда ни о чем не стану тревожиться!» Если вы считаете, что я сгущаю краски, – спросите у своего лечащего врача.

Любите ли вы жизнь? Хотите дожить до глубокой старости в добром здравии? Тогда вот вам совет. Я вновь процитирую слова доктора Алексиса Карреля: «Болезни на нервной почве не страшны тем, кто научился сохранять душевное равновесие в суматохе современного города».

Думаете, вы можете оставаться спокойным в вихре городской суеты? Скорее всего, ответ «да». Или даже: «Безусловно, да». Большинство из нас сильнее, чем мы думаем. В каждом из нас есть внутренние резервы, которыми мы обычно не пользуемся. Как писал Генри Дэвид Торо в своем бессмертном труде «Уолден, или Жизнь в лесу»¹⁰, «нет для меня ничего более воодушевляющего, чем несомненная способность человека сознательным усилием возвысить свою жизнь. …Тот, кто уверенно следует за своей мечтой и старается жить согласно своим представлениям, достигнет успеха, немыслимого в обыденности».

Я уверен, что многие читатели этой книги обладают такой же силой воли и такими же внутренними ресурсами, как Ольга К. Джарви из Айдахо (а/я 892, город Кер-д'Ален). В довольно трагических обстоятельствах эта женщина сумела изгнать из своей жизни страх и отчаяние, и я глубоко убежден, что каждый из нас способен на то же самое. Нужно лишь следовать вечным принципам, изложенным в этой книге. Вот рассказ Ольги, написанный ею собственноручно.

«Восемь с половиной лет назад меня приговорили к смерти – медленной, мучительной смерти от рака. Лучшие медицинские умы страны, братья Мейо, диагноз подтвердили. Надежды не было, смерть дышала мне в лицо. А ведь я была так молода! Я не хотела умирать! В отчаянии я позвонила своему лечащему врачу в Келлогг и, рыдая, выплеснула на него все свое горе. В ответ он слегка раздраженно отчитал меня: “Что с тобой, Ольга? Где твой боевой дух? Конечно, ты умрешь, если будешь только плакать. Да, случилось самое страшное. Ну и что? Посмотри правде в глаза! Хватит переживать, действуй!”

В тот момент я поклялась себе – поклялась так решительно, что от напряжения ногти впились в ладони, а по спине пробежала дрожь: “Я не буду больше мучить себя! Не буду плакать! И если действительно дух сильнее плоти, то я одолею болезнь! Я буду ЖИТЬ!”

Обычно в таких тяжелых случаях, как мой, радий уже нельзя применять и назначают рентген – по десять с половиной минут в день в течение тридцати дней. Мне делали облучение по четырнадцать с половиной минут сорок девять дней подряд. Из моего исхудавшего тела торчали кости, ноги наливались свинцом, но я не падала духом. Я ни разу не заплакала. Я улыбалась. Да, я буквально заставляла себя улыбаться!

Я не настолько наивна, чтобы воображать, будто одной улыбкой можно излечить рак. Тем не менее я твердо уверена: бодрый, жизнерадостный настрой помогает телу бороться с болезнью. Как бы то ни было, со мной произошло одно из редких чудесных исцелений. Никогда раньше я не чувствовала себя лучше, чем сейчас, – и все это благодаря решительным словам доктора Маккаффри: “Посмотри правде в глаза! Хватит переживать, действуй!”»

В заключение этой главы хочу вновь повторить слова доктора Алексиса Карреля, приведенные в эпиграфе: «Люди бизнеса, которые не умеют справляться с тревожностью, уходят из жизни молодыми». Издревле люди наносили на тело татуировки со словами, имеющими для них особый смысл. Думаю, эти слова достойны стать такой татуировкой: «Тот, кто не умеет справляться с тревожностью, умирает молодым».

Не о вас ли говорил доктор Каррель?

Кто знает…

Часть первая. Основные выводы

Правило № 1.

Хотите избавиться от тревог? Поступайте как сэр Уильям Ослер: живите в «герметичных отсеках одного дня». Не мучайте себя мыслями о будущем. Живите по полной каждый день – с утра и до отхода ко сну.

Правило № 2.

В следующий раз, когда на вас свалится беда с большой буквы «Б» и вы почувствуете себя загнанным в угол, попробуйте «волшебную формулу» Уиллиса Х. Кэрриера.

Шаг 1. Спросите себя: «Что самое страшное может случиться, если я не справлюсь?»

Шаг 2. В мыслях примите этот наихудший исход, если уж он неизбежен.

Шаг 3. Спокойно ищите способ исправить ситуацию, ведь внутренне вы уже смирились с худшим.

Правило № 3.

Помните, что цена беспокойства слишком высока – оно разрушает здоровье. «Тот, кто не умеет справляться с тревожностью, умирает молодым».

Часть вторая
Базовые приемы анализа тревог

Глава 4
Как анализировать проблемы и находить решения

 
Есть у меня шестерка слуг,
Проворных, удалых,
И все, что вижу я вокруг, —
Все знаю я от них.
Они по знаку моему
Являются в нужде.
Зовут их: Как и Почему,
Кто, Что, Когда и Где.
 

Редьярд Киплинг¹¹

Сможет ли «волшебная формула» Уиллиса Х. Кэрриера, о которой мы говорили в первой главе, решить все проблемы, связанные с тревожностью? Разумеется, нет. Что же делать? Выход есть! Нам нужно освоить три простых шага анализа любой проблемы.

Шаг первый. Собрать всю необходимую информацию.

Шаг второй. Тщательно ее проанализировать.

Шаг третий. Принять решение и начать действовать.

Кажется очевидным? Да, эти принципы известны давно, этому учил еще Аристотель. И именно так можно избавиться от любых проблем, терзающих нас день и ночь.

Начнем с первого шага – собрать необходимую информацию. Почему это так важно? Да потому что без фактов невозможно принять разумное решение! Без фактов мы можем только суетиться и метаться в полной растерянности.

Герберт Э. Хоукс, двадцать два года возглавлявший один из факультетов Колумбийского университета, говорил, что «неопределенность – главная причина всех беспокойств». За годы работы к нему с самыми разными проблемами обращалась не одна сотня тысяч студентов. По словам Хоукса, «половина всех переживаний в мире возникает из-за того, что люди пытаются принять решение, не уяснив суть вопроса. Допустим, мне нужно разобраться с какой-то проблемой во вторник в три часа дня. Я не стану торопиться с выводами, а займусь сбором необходимых сведений. Я не буду изводить себя переживаниями или терять из-за этого сон. Я буду просто собирать информацию. И, как правило, ко вторнику, когда все факты у меня на руках, решение приходит само собой».

Я спросил декана Хоукса, означает ли это, что он полностью избавился от беспокойства? «Да, – ответил он, – думаю, могу честно сказать, что я практически никогда не тревожусь. Я понял, что стоит человеку беспристрастно и объективно разобраться в фактах, как его волнения обычно исчезают сами собой».

Повторю еще раз: «Стоит человеку беспристрастно и объективно разобраться в фактах, как его волнения обычно исчезают сами собой».

А что делаем мы с вами? Если мы вообще интересуемся фактами (а Томас Эдисон без тени иронии утверждал, что «человек пойдет на любые ухищрения, лишь бы не напрягать мозги»), – то ищем лишь те, что подтверждают наши взгляды, а все прочие отметаем! Нам подавай только такие факты, которые оправдывают наше поведение, помогают принимать желаемое за действительное и укрепляют наши предубеждения.

Как писал Андре Моруа: «Все, что совпадает с нашими желаниями, мы считаем истиной. Все, что им противоречит, приводит нас в ярость».

И после этого мы удивляемся, что не можем найти выход из сложной ситуации! Как получить верный ответ в задачке по математике для второго класса, если считать, что дважды два равно пять? В жизни хватает людей, которые мучают себя и других, упорно настаивая, что дважды два – пять… или даже пятьсот!

Что же делать? Нужно научиться отбрасывать эмоции и собирать факты, как учил декан Хоукс, «беспристрастно и объективно».

Конечно, это совсем непросто, особенно когда одолевает тревога. В такие минуты чувства буквально захлестывают. Однако я знаю несколько способов, которые помогают взглянуть на ситуацию со стороны и увидеть факты без искажений.

Один из них – представить, что собираешь информацию не для себя, а для другого человека. Это помогает оценить положение дел непредвзято, без лишних эмоций.

Второй – иногда, изучая проблему, которая меня тревожит, я представляю себя адвокатом противника. Я специально ищу факты, противоречащие моим взглядам, – все, что мне неприятно признавать. Потом я записываю доводы с обеих сторон, и почти всегда оказывается, что истина находится где-то посередине.

Вот что я пытаюсь сказать: ни вы, ни я, ни Эйнштейн, ни Верховный суд США не способны принять взвешенное решение, не изучив все факты и доводы. Как никто другой это понимал Томас Эдисон; недаром после его смерти осталось две с половиной тысячи записных книжек с данными по самым разным интересующим его вопросам.

Итак, первой шаг решения любой проблемы – максимально беспристрастно собрать информацию. Давайте по примеру декана Хоукса не будем принимать никаких решений, пока объективно не изучим все обстоятельства дела.

Конечно, недостаточно собрать все факты на свете, их нужно осмыслить и правильно истолковать.

На собственном, порой весьма горьком опыте я убедился, что факты куда легче анализировать, если выписать их на бумагу. Само по себе это действие помогает яснее увидеть проблему и приближает к ее решению. Как точно подметил инженер и изобретатель Чарльз Кеттеринг, «правильно сформулированная проблема – это уже половина решения».

Китайская пословица гласит: «Одна картина стоит десяти тысяч слов». Я предлагаю вам такую «картину» – историю человека, применившего этот подход.

Речь пойдет о Гейлене Литчфилде, одном из самых успешных американских предпринимателей в странах Восточной Азии и моем добром знакомом. В 1942 году, когда японские войска вошли в Шанхай, Литчфилд находился в Китае. Вот что он рассказал однажды в дружеской беседе:

«Сразу после атаки на Перл-Харбор японцы нагрянули в Шанхай. Я тогда возглавлял страховую компанию “Азия Лайф”. Ко мне явился “армейский ликвидатор” – по чину адмирал – и велел содействовать в распродаже наших активов. Выбора не было: либо сотрудничать, либо пуля в лоб.

Раз деваться было некуда, я исправно изображал покорность, но один пакет ценных бумаг на семьсот пятьдесят тысяч долларов не стал включать в опись. Формально эти бумаги принадлежали нашему филиалу в Гонконге и не относились к активам в Шанхае, и все же я опасался, что, если японцы это заметят, беды не миновать. И очень скоро они заметили.

Меня не было в конторе, когда все вскрылось, зато присутствовал мой главный бухгалтер. Он рассказал, что адмирал пришел в ярость: кричал, топал ногами, обзывал меня вором и изменником. Я посмел бросить вызов японской армии! Это означало только одно: меня ждала тюрьма Бридж-Хаус.

Бридж-Хаус! Застенки японского гестапо! Я знал людей, которые предпочли свести счеты с жизнью, лишь бы не попасть туда. Другие, не выдержав и десяти дней допросов и пыток, погибали в застенках. Теперь настала моя очередь.

Что же я сделал? Я узнал эту новость в воскресенье днем. Полагаю, я должен был перепугаться до смерти. Так бы и вышло, не будь у меня испытанного метода борьбы с неприятностями. Много лет подряд, как только я начинал о чем-то переживать, я садился за пишущую машинку и записывал ответы на два вопроса: “Что меня тревожит?” и “Что я могу с этим сделать?”. Поначалу я пытался отвечать на эти вопросы в уме, но заметил, что, когда записываешь и вопросы, и ответы, мысли обретают ясность.

Так что в тот воскресный день я поднялся в свою комнату в шанхайском общежитии Ассоциации молодых христиан, достал пишущую машинку и напечатал: “Что меня тревожит? Я боюсь, что завтра утром меня отправят в Бридж-Хаус”.

Затем напечатал второй вопрос: “Что я могу сделать?”

Несколько часов я перебирал и записывал разные варианты развития событий.

Вариант первый. Объяснить все японскому адмиралу. Увы, он совсем не говорит по-английски, а если я стану объясняться через переводчика, это может разозлить его еще больше. Адмирал – человек жесткий, он скорее упечет меня в Бридж-Хаус, чем станет слушать оправдания.

Вариант второй. Попробовать сбежать. Это нереально. Я постоянно под наблюдением и обязан отмечаться в общежитии каждый раз, когда ухожу и когда возвращаюсь. Попытаюсь сбежать, и меня наверняка схватят и расстреляют.

Вариант третий. Я могу засесть дома и вовсе не показываться в конторе. Тогда адмирал точно что-то заподозрит, пришлет за мной солдат и без разговоров отправит в Бридж-Хаус.

Вариант четвертый. В понедельник утром явиться на службу как ни в чем не бывало. Глядишь, адмирал будет слишком занят и не вспомнит о случившемся. А если и вспомнит, то, быть может, уже остынет и не станет разбираться. Тогда я спасен. А если все же решит вникнуть в дело, у меня будет шанс объясниться. Значит, если я приду на работу в понедельник, вероятность избежать Бридж-Хаус окажется вдвое выше.

Как только я все обдумал и остановился на четвертом варианте – отправиться в понедельник на службу, как обычно, – с души будто свалился камень.

На следующее утро, когда я вошел в контору, адмирал, по обыкновению с сигаретой в зубах, проводил меня своим тяжелым взглядом – но промолчал. Спустя шесть недель его, слава богу, отозвали в Токио, и мои тревоги наконец остались позади.

Уверен, что в то воскресенье я спас себе жизнь: сел и расписал все возможные варианты, обдумал последствия каждого из них и принял взвешенное решение. Иначе я наверняка растерялся бы, поддался панике и наделал глупостей. Весь день я провел бы в бесплодных сомнениях, ночью не сомкнул бы глаз и в понедельник явился бы на работу изможденным и нервным, – одним видом вызвав подозрения адмирала и подтолкнув его к действиям.

Жизнь не раз показывала мне, как важно вовремя принять решение. Именно нерешительность, бесконечное хождение по кругу доводит людей до нервных срывов и превращает их жизнь в настоящий ад. Я не раз замечал: стоит прийти к ясному и твердому решению, и половина тревог исчезает сама собой. А когда начинаешь претворять решение в жизнь, уходит еще процентов сорок.

Так что я избавляюсь примерно от девяноста процентов своих тревог всего за четыре шага:

1. Записываю, что именно меня беспокоит.

2. Записываю, что я могу с этим сделать.

3. Решаю, как действовать.

4. Сразу приступаю к делу».

Сейчас Гейлен Литчфилд – один из самых влиятельных американских бизнесменов в Восточной Азии. Он руководит азиатскими операциями нью-йоркской компании «Старр, Парк и Фримен», крупного игрока на рынке страхования и финансов. Он утверждает, что именно умение анализировать страхи и встречать их во всеоружии помогло ему достичь таких высот.

Его метод работает быстро и точечно. Главный же секрет – в последнем обязательном этапе: действии. Без конкретных шагов любой анализ и поиск фактов превращаются в пустую трату времени.

Уильям Джеймс точно подметил: «Как только решение принято и пора переходить к делу, выбросьте из головы все сомнения насчет результата». (Здесь Джеймс, очевидно, использует слово «сомнения» как синоним слова «беспокойство».) Иными словами, тщательно взвесив факты и определившись с планом, нужно действовать, не раздумывая. Не стоит бесконечно перебирать варианты, терзаться сомнениями или топтаться на месте. Нельзя позволять неуверенности разрастаться как снежный ком.

Однажды я спросил Уэйта Филлипса, одного из крупнейших нефтяников Оклахомы, как он принимает решения. Его ответ был таким: «Если слишком долго анализировать проблему, неизбежно запутаешься и начнешь нервничать. В определенный момент размышления начинают только мешать. Нужно поставить точку, принять решение, начать действовать – и не оглядываться назад».

Почему бы вам не попробовать метод Гейлена Литчфилда на одной из своих проблем прямо сейчас?

Вопрос 1. Что меня беспокоит?

(Запишите свой ответ)

Вопрос 2. Что я могу с этим сделать?

(Запишите ответ)

Вопрос 3. Что я собираюсь предпринять?

Вопрос 4. Когда я начну действовать?

Глава 5
Как избавиться от 50 % проблем в бизнесе

Если вы руководитель или собственник бизнеса, вы, возможно, подумали: «Что за нелепый заголовок! Да я девятнадцать лет в бизнесе, знаю побольше многих. И меня еще собираются учить, как избавиться от половины проблем? Смех, да и только!» Признаюсь, несколько лет назад я и сам отмахнулся бы от таких обещаний. Обещать – дело нехитрое.

Так что давайте начистоту. Я не могу гарантировать, что избавлю вас от половины забот и проблем. Это под силу только вам самим. Я же могу показать, как это сделали другие, а дальше выбор за вами.

Помните, в первой главе мы обсуждали слова доктора Алексиса Карреля: «Люди бизнеса, которые не умеют справляться с тревожностью, уходят из жизни молодыми»? Если беспокойство смертельно опасно, неужели вы не хотите избавиться хотя бы от десятой части ваших забот? Хотите? Отлично! Тогда я расскажу историю про одного директора компании. Он не только избавился от половины проблем, но и в четыре раза сократил время на планерки и решение текущих вопросов.

Это не абстрактная история о некоем «мистере Джонсе» или «бизнесмене из Огайо». Речь пойдет о реальном человеке – Леоне Шимкине, совладельце и директоре издательства «Саймон энд Шустер», одного из крупнейших издательств США со штаб-квартирой в Рокфеллер-центре в Нью-Йорке. Вот что рассказал сам мистер Шимкин:

«На протяжении пятнадцати лет я проводил по полдня на бесконечных совещаниях. Мы снова и снова обсуждали одно и то же: сделать так, сделать этак или вообще ничего не делать. Мы спорили, нервничали, суетились, кто-то вскакивал и начинал нервно шагать по кабинету, но толку от этого всего было мало. К вечеру я чувствовал себя выжатым как лимон. Я жил в таком режиме пятнадцать лет, мне и в голову не приходило, что можно работать по-другому. Если бы мне сказали, что на эти бесплодные посиделки можно тратить в четыре раза меньше времени, я бы счел говорящего наивным мечтателем, совершенно оторванным от жизни. И все же я придумал систему, которая дала именно такой результат. За восемь лет, как я использую этот метод, я стал гораздо продуктивнее, бодрее и, по правде говоря, счастливее.

Магия? Все становится очевидным, когда знаешь секрет фокуса. Я полностью отказался от старого формата совещаний. Раньше все проходило по одному сценарию: сотрудники, расстроенные очередной проблемой, долго рассказывали, что пошло не так, а в конце задавали сакраментальный вопрос: “Ну и что теперь делать?” Это часто приводило к спорам и взаимным обвинениями и очень редко – к конкретным решениям. Я установил новое правило: если хочешь обсудить какую-то проблему, сначала подготовь краткую служебную записку, ответив на четыре вопроса.

Вопрос № 1. В чем суть проблемы?

Раньше мы могли просидеть на совещании час или два, так и не разобравшись, о чем, собственно, речь. Все кипятились, спорили, жаловались, но никто не мог четко сформулировать, что именно не так.

Вопрос № 2. В чем причина проблемы?

Оглядываясь назад, я ужасаюсь, сколько времени мы потратили впустую, даже не пытаясь понять, из-за чего возникла та или иная сложность.

Вопрос № 3. Какие есть варианты решения?

В прошлом все обсуждения сводились к спорам: кто-то предлагал идею, другой тут же возражал. Мы то и дело отвлекались от сути и часто расходились, так и не составив полный список возможных действий.

Вопрос № 4: Какое решение вы считаете наилучшим?

Бывало, люди часами изводили себя, прокручивая в голове одно и то же, но так и не могли сделать очень простой шаг – выбрать одно решение и сказать: “Я считаю, надо поступить так”.

Теперь подчиненные редко приходят ко мне с проблемами. Почему? Потому что, отвечая на эти вопросы, они вынуждены собирать факты и тщательно анализировать ситуацию. В трех случаях из четырех решение находится без моего вмешательства. Если же консультация все-таки необходима, обсуждение проходит быстро, по четкому плану и, главное, приносит результат.

В издательстве “Саймон энд Шустер” теперь тратят меньше времени на переживания и разговоры о проблемах и гораздо больше делают для их решения».

Мой друг Фрэнк Беттгер, один из лучших страховых агентов Америки, однажды рассказал мне, как благодаря очень простому приему не только почти перестал волноваться о работе, но и удвоил свой заработок.

«Когда я делал первые шаги в страховом бизнесе, – вспоминал Фрэнк, – я обожал свою работу и горел энтузиазмом. А потом что-то сломалось. Я настолько разочаровался, что даже подумывал все бросить. И, наверное, бросил бы, если бы одним субботним утром не решил сесть и спокойно разобраться, что же меня мучает на самом деле.

Первым делом я спросил себя: “В чем, собственно, проблема?” Немного подумал и записал, что при большом количестве встреч я получаю мизерную отдачу. На переговорах все вроде складывалось неплохо, однако, когда доходило до подписания контракта, клиент обычно говорил: “Спасибо, мистер Беттгер, я подумаю. Зайдите ко мне на днях”. Бесконечные повторные встречи сводили меня с ума, отнимали время и силы.

Тогда я задал себе вопрос: “Как решить эту проблему?” Чтобы ответить честно, нужно было разобраться в фактах. Я достал свои записи за прошлый год и внимательно изучил статистику.

Меня ждало потрясающее открытие! Прямо передо мной черным по белому было написано: семьдесят процентов договоров я заключал на первой же встрече! Двадцать три процента – на второй! И всего лишь семь процентов продаж приходилось на третью, четвертую, пятую встречи – те самые, что выматывали меня и съедали кучу времени. Другими словами, половина рабочего дня уходила на то, что приносило семь процентов дохода!

“Что делать?” Ответ напрашивался сам собой. Я перестал ходить к клиентам больше двух раз, а освободившееся время стал тратить на поиск новых клиентов. Результат превзошел все ожидания. Очень скоро средний доход с одной встречи почти удвоился!»

Как я уже говорил, Фрэнк Беттгер стал одним из самых успешных страховых агентов Америки. Он работает в компании «Фиделити Мьючуал» в Филадельфии и продает полисов на миллион долларов в год. Он был готов все бросить и признать поражение – но разобрался в проблеме и нашел свой путь к успеху.

Попробуйте применить этот подход к своим рабочим задачам. Уверяю, уровень тревоги снизится как минимум в два раза, если регулярно задавать себе эти вопросы:

1. В чем суть проблемы?

2. В чем причина проблемы?

3. Какие возможны пути решения?

4. Какое решение вы считаете лучшим?

Часть вторая. Основные выводы

Правило № 1.

Разберитесь в фактах. Запомните слова декана Хоукса из Колумбийского университета: «Половина всех переживаний в мире возникает из-за того, что люди пытаются принять решение, не разобравшись в сути вопроса».

Правило № 2.

Взвесьте факты и примите решение.

Правило № 3.

Решили – действуйте! Беритесь за дело и не мучайте себя переживаниями о результате.

Правило № 4.

Когда вы или ваши коллеги начинаете переживать из-за какой-то проблемы, запишите ответы на эти вопросы:

1. В чем суть проблемы?

2. В чем причина проблемы?

3. Какие возможны пути решения?

4. Какое решение вы считаете наилучшим?

Часть третья
Как победить привычку тревожиться, пока она не победила вас

Глава 6
Как выбросить из головы тревожные мысли

История одного из слушателей моих курсов до сих пор трогает меня до глубины души. Назовем его Марион Дж. Дуглас. (Настоящее имя я не называю по просьбе самого героя.) Вот что он рассказал однажды в классе.

Страшное горе обрушилось на его семью, и не один, а два раза подряд. Сначала умерла пятилетняя дочка, в которой они с женой души не чаяли. Убитым горем родителям казалось, что пережить такое выше человеческих сил. А через десять месяцев в семье родилась еще одна малышка… и она прожила всего пять дней.

Такое испытание едва не сломило отца. «Это было невыносимо, – вспоминал он. – Я не ел, не спал, не находил себе места. Нервы совсем сдали, я чувствовал себя совершенно беспомощным».

В отчаянии он обратился к врачам. Один доктор выписал снотворное, другой посоветовал съездить куда-нибудь отдохнуть. К сожалению, ни таблетки, ни смена обстановки не принесли облегчения. «Меня будто зажало в тиски и с каждым днем сдавливало все сильнее», – рассказал нам Марион. Если вы когда-либо чувствовали себя раздавленным горем, вы понимаете, о чем речь.

«Слава богу, у меня оставался сын. Ему тогда было четыре года, и именно он показал мне путь к спасению. Как-то раз я сидел, как обычно, погруженный в тоску. Малыш подошел ко мне и попросил: “Папа, сделай мне кораблик!” У меня не было ни сил, ни желания что-либо мастерить. Но сын настаивал. Пришлось взяться за работу.

Я провозился с корабликом часа три, а когда закончил, вдруг поймал себя на мысли: впервые за долгие месяцы я три часа не чувствовал боли.

Это открытие будто выдернуло меня из долгого сна. Я понял простую вещь: когда занят делом, тревога уходит. Я ни о чем не беспокоился, пока строил кораблик. Поэтому я решил загрузить себя работой.

Вечером я обошел весь дом и составил список вещей, которые требовали ремонта. Нашлось множество мелочей: поправить полки, починить ступеньки, отладить жалюзи, подтянуть краны. За пару недель список разросся аж до двухсот сорока двух пунктов.

На выполнение всех дел из этого списка у меня ушло почти два года. Сейчас я подключился к общественной жизни родного города и даже возглавляю школьный совет. Хожу на десятки собраний, участвую в сборах пожертвований для Красного Креста и других организаций. Теперь у меня столько дел, что тревожится просто некогда».

Тревожиться просто некогда!.. Это напомнило мне слова Уинстона Черчилля. В разгар Второй мировой войны он работал по восемнадцать часов в сутки. На вопрос, не тяготит ли его такая огромная ответственность, Черчилль ответил: «Я слишком занят. У меня нет времени тревожиться».

Нечто похожее происходило и с Чарльзом Кеттерингом во времена, когда он разрабатывал электрический стартер для автомобилей. Впоследствии Кеттеринг стал вице-президентом «Дженерал моторс» и возглавил всемирно известный исследовательский центр компании, но в начале пути у него не было ничего. Даже лабораторию пришлось устроить на сеновале. Семья жила на полторы тысячи долларов, которые миссис Кеттеринг заработала уроками музыки, и еще пятьсот долларов занимали под залог страхового полиса.

Я как-то спросил его супругу, не страшно ли ей было тогда. Она призналась: «Конечно, страшно. Я так переживала, что не могла уснуть по ночам. А вот муж ни о чем не беспокоился, он с головой ушел в работу».

Великий ученый Луи Пастер говорил об «умиротворении, что царит в библиотеках и лабораториях». Отчего же там так спокойно? Оттого, что люди в библиотеках и лабораториях, как правило, слишком увлечены научными задачами, чтобы беспокоиться о себе. Ученые редко страдают от нервных срывов, у них нет времени на подобную роскошь.

Почему постоянная занятость так успешно изгоняет тревогу? Потому что один из важнейших законов, открытых психологией, гласит: мозг человека, даже самого гениального, не способен удерживать больше одной мысли одновременно. Не верите? Тогда давайте проведем небольшой эксперимент.

Сядьте поудобнее, закройте глаза и попробуйте одновременно думать о статуе Свободы и о своих планах на завтрашнее утро. Попробуйте, не стесняйтесь!

Получилось? Скорее всего, нет. Можно переключаться с одной мысли на другую, но удерживать в голове сразу две – такое практически исключено.

С чувствами та же история. Ты либо воодушевлен и полон энтузиазма, либо тревожишься. Одно вытесняет другое. Эта элементарная закономерность помогла военным психиатрам добиться поразительных результатов.

Солдаты, вернувшиеся с передовой с диагнозом «психоневроз», получали одно-единственное предписание: не сидеть без дела. День переживших ужасы войны ветеранов был расписан по минутам, в основном занятиями на свежем воздухе: рыбалкой, охотой, игрой в мяч или в гольф, фотографией, работами в саду, танцами. В таком ритме просто не оставалось времени для тяжелых воспоминаний.

Сейчас в психиатрии это называется «эрготерапией», или лечением трудом, но сама мысль вовсе не нова. Древнегреческие врачи давали подобные советы за пятьсот лет до нашей эры. Квакеры лечили работой еще при Бенджамине Франклине. В 1774 году один из посетителей квакерской лечебницы в Филадельфии ужаснулся, увидев душевнобольных за прялками. Он подумал, что несчастных заставляют работать силой, однако квакеры объяснили: когда больные чем-то заняты, им становится легче. Физическая работа успокаивает расшатанные нервы.

Занятость – лучшее лекарство от нервных расстройств. Поэт Генри Лонгфелло сам в этом убедился, когда трагически погибла его жена. Однажды она нагнулась к свече, растапливая сургуч, и ее платье загорелось. Лонгфелло бросился на помощь, но ожоги оказались смертельными. Поэт так мучился от чувства вины и воспоминаний, что едва не лишился рассудка. Однако у него осталось трое маленьких детей, и Лонгфелло пришлось стать им и отцом, и матерью. Он водил их гулять, читал сказки, играл. Их близость вдохновила его на стихотворение «Детский час». Он взялся за перевод «Божественной комедии» Данте. Заботы так поглотили поэта, что он забыл о собственных страданиях и постепенно вернул себе душевный покой.

Поэт Альфред Теннисон, потеряв лучшего друга Артура Халлама, нашел очень точные слова: «Нужно уйти в работу с головой, иначе я зачахну от тоски».

Большинству из нас легко «уйти в работу с головой» в течение дня, пока мы крутимся как белка в колесе, выполняя привычные обязанности. Свободное время по вечерам – вот когда начинается самое трудное. Казалось бы, можно расслабиться, отдохнуть, но именно в этот момент начинают одолевать тревожные мысли. «А правильно ли я живу?», «Не топчусь я ли на месте?», «Что на самом деле имел в виду начальник, когда сделал мне замечание?», «Не появилась ли у меня лысина?».

Когда мы не заняты делом, в голове образуется пустота. А природа, как известно, не терпит пустоты. Возьмем электрическую лампочку: внутри ее вакуум, но стоит разбить колбу, и пространство мгновенно заполняется воздухом. Точно так же природа стремится заполнить и ничем не занятый ум. Чем? Чаще всего эмоциями, причем негативными. Почему именно ими? Потому, что тревога, страх, ревность, зависть, ненависть несут в себе дикую первобытную энергию. Эти чувства так сильны, что моментально вытесняют из головы все светлые и радостные мысли.

Джеймс Мерселл, профессор педагогики Колумбийского университета, прекрасно сформулировал эту мысль: «Тревога больше всего донимает не во время работы, а когда день закончен и дела сделаны. Вот тогда фантазия может разгуляться. Воображение начинает придумывать нелепые сценарии и раздувать каждую мелочь. Ум в такие минуты напоминает двигатель на холостых оборотах – ревет, греется, вот-вот разлетится на части. Лучшее спасение от тревог – с головой уйти в какое-то дело».

Чтобы понять эту истину, вовсе не обязательно быть профессором. Во время войны я разговорился с одной женщиной, домохозяйкой из Чикаго. Она сама дошла до мысли, что «лучшее спасение от тревог – с головой погрузиться в какое-то дело». Мы познакомились с ней и ее мужем в вагоне-ресторане поезда из Нью-Йорка в Миссури. (К сожалению, я не записал их имена. Обычно я стараюсь указывать полные имена и адреса героев моих историй, без подобных деталей рассказ не так достоверен.)

Супруги рассказали, что их сын записался в армию на следующий день после Перл-Харбора. Женщина призналась, что едва не слегла от переживаний за единственного сына. Где он? Еще в безопасности или уже на фронте? А вдруг его ранят? Или убьют?

Я спросил, как ей удалось справиться с мучительной тревогой. Она ответила просто: «Занялась делом». Сначала, по ее словам, она рассчитала прислугу и взяла на себя всю домашнюю работу. Не помогло. «Беда в том, – объяснила моя собеседница, – что работу по дому я делала почти машинально, не особо задумываясь. Все мысли были только о сыне. Заправляя постели и моя посуду, я понимала, что мне нужна работа, которая займет и руки, и голову с утра до вечера. Тогда я устроилась продавщицей в большой универмаг. И вот это сработало. Я сразу оказалась в самой гуще событий. Покупатели шли один за другим, все что-то спрашивали – цену, размер, цвет. Ни секунды свободной, только успевай отвечать. Вечером сил хватало лишь на то, чтобы поужинать, рухнуть в кровать и отключиться до утра. У меня не оставалось ни сил, ни времени на переживания».

Эта женщина на собственном опыте убедилась в том, о чем писал Джон Купер Поуис в книге «Искусство забывать неприятное»: «Приятное чувство защищенности, глубокий внутренний покой и даже своего рода счастливое оцепенение охватывает человека, когда он полностью отдается своему делу».

И слава богу, что это так! Недавно Оса Джонсон, самая известная женщина-путешественница, рассказала мне, как ей удалось справиться с горем и переживаниями. Возможно, вы читали ее автобиографию «Я вышла замуж за приключения». В этом названии нет ни капли преувеличения.

В шестнадцать лет Оса вышла замуж за Мартина Джонсона, и он увез ее с тихих улочек канзасского городка Чанут в дикие джунгли Борнео. Четверть века эта супружеская пара путешествовала по миру, снимая фильмы о вымирающих видах флоры и фауны Азии и Африки. Девять лет назад они вернулись в США и отправились в лекционное турне со своими знаменитыми фильмами. Во время перелета из Денвера на Западное побережье их самолет потерпел крушение, врезавшись в гору. Мартин погиб на месте. Оса выжила, но врачи утверждали, что до конца дней она будет прикована к постели. Они плохо знали Осу Джонсон, уже через три месяца она выступала перед полными залами. За сезон она провела более ста лекций, сидя в инвалидном кресле. На вопрос, зачем она взвалила на себя такую нагрузку, Оса ответила: «Для того, чтобы не оставалось времени на печаль и тоску».

Оса Джонсон открыла для себя ту же истину, что и Теннисон веком ранее: «Нужно уйти в работу с головой, иначе я зачахну от тоски».

Подтверждением этих слов можно считать опыт адмирала Ричарда Бэрда. Он провел пять долгих месяцев в полном одиночестве в хижине, буквально погребенной под толщей льдов Южного полюса. Этот ледяной покров скрывает под собой неизведанный континент, по площади превосходящий Соединенные Штаты и Европу, вместе взятые, и хранит в себе древние тайны природы. Все пять месяцев адмирал жил совершенно один, ни единой души на сотни миль вокруг. Морозы стояли такие лютые, что было слышно, как замерзает дыхание, превращаясь в кристаллики льда на ветру. В своей книге «В одиночестве» адмирал Бэрд во всех подробностях описывает эти месяцы в кромешной тьме, сводящей с ума и терзающей душу. День ничем не отличался от ночи – та же беспросветная чернота. Чтобы сохранить рассудок, Бэрд заставлял себя постоянно что-то делать.

«Я приучил себя каждый вечер, – рассказывает он в книге, – прежде чем погасить керосиновую лампу, расписывать дела на завтра. Час на обустройство запасного туннеля, полчаса на расчистку снега, час на то, чтобы разобрать бочки с горючим, час, чтобы вырубить полки в стенах продуктового склада, два часа на ремонт креплений ручных саней… Мне очень нравилось, что я мог распоряжаться своим временем так, как считал нужным. Это давало редкое ощущение контроля над самим собой». И добавляет: «Иначе дни превратились бы в бесцельное прозябание. А жизнь без цели всегда заканчивается одинаково – деградацией личности».

Обратите внимание на эти слова: «Жизнь без цели всегда заканчивается деградацией личности».

Когда гложет тревога, не стоит забывать старое испытанное лекарство – труд. Об этом говорил и доктор Ричард Кэбот, ныне покойный профессор клинической медицины Гарвардского университета, в книге «Чем живут люди»: «Я не раз имел счастье наблюдать, как труд исцелял людей, измученных сомнениями, колебаниями, нерешительностью и страхом. …Сила духа, которую мы обретаем в работе, сродни самодостаточности, которую прославлял Ральф Уолдо Эмерсон¹²».

Если сидеть без дела и предаваться мрачным мыслям, сознание быстро наполняется «внутренними демонами». Они будто высасывают из тебя душу, лишают возможности двигаться и желания что-либо делать.

Я знал одного бизнесмена из Нью-Йорка, который справился с такими «демонами» очень простым способом – загрузил себя работой так, что на переживания не осталось ни минуты. Тремпер Лонгман учился на моих вечерних курсах для взрослых, и его рассказ о борьбе с тревожностью показался мне настолько искренним и убедительным, что я уговорил его поделиться подробностями за ужином после занятий. Мы проговорили до полуночи. Вот его история: «Восемнадцать лет назад я так изводил себя страхами и сомнениями, что совсем потерял сон. Я жил в постоянном напряжении, срывался по пустякам. Казалось, еще немного – и нервы не выдержат.

Поверьте, у меня были все основания тревожиться! Я работал финансовым директором компании «Краун фрут энд экстракт» (Западный Бродвей, 418, город Нью-Йорк). Мы вложили полмиллиона долларов в клубнику. Двадцать лет мы успешно снабжали клубникой фабрики мороженого, упаковывая ее в жестяные банки по одному галлону. Но внезапно спрос на нашу продукцию рухнул почти до нуля. Крупные клиенты, такие как «Нэшнл Дэйри» и «Борденс», увеличили производство и начали закупать ягоды в бочках. Так им было быстрее и выгоднее.

В итоге у нас на складах осел мертвым грузом товар на полмиллиона долларов, а по контракту мы были обязаны сделать закупки еще на один миллион в течение следующих двенадцати месяцев. Плюс ко всему триста пятьдесят тысяч долларов мы задолжали банкам, и ни погасить эти кредиты, ни договориться об отсрочке не было никакой возможности. Неудивительно, что я не находил себе места!

Я срочно вылетел в Калифорнию, в город Уотсонвилл, где располагалась наша фабрика. Попытался убедить президента компании, что рыночная ситуация изменилась и нам угрожает крах. Президент и слушать не захотел. Он винил во всем наш нью-йоркский офис, мол, продажники там никуда не годятся.

После долгих уговоров я все же добился своего, он согласился прекратить паковать клубнику в банки и продать все запасы на рынке свежих ягод Сан-Франциско. Это почти полностью решило наши проблемы. Казалось, можно было вздохнуть спокойно, но я не мог. Тревожность превратилась в привычку, а от привычки так просто не избавишься.

Вернувшись в Нью-Йорк, я стал переживать из-за вишни, которую мы закупали в Италии, из-за ананасов, которые привозили с Гавайских островов, – словом, из-за всего на свете. Я не мог расслабиться, дергался по пустякам, почти не спал и, как уже говорил, находился на грани нервного срыва.

Поняв, что дальше так жить нельзя, я решил изменить свой образ жизни – и именно это спасло меня от бессонницы и постоянных тревог. Я загрузил себя работой. Загрузил так сильно, что на беспокойство не оставалось времени. Если раньше я проводил на службе семь часов в день, то теперь стал работать по пятнадцать – шестнадцать часов. Я приходил к восьми утра, а уходил не раньше полуночи. Брался за любые задачи, взвалил на себя кучу новых обязанностей. Домой возвращался почти без сил, падал в постель и засыпал, едва коснувшись подушки.

Так продолжалось почти три месяца. За это время я избавился от привычки переживать по пустякам и смог вернуться к обычному графику по семь – восемь часов работы. С тех пор прошло восемнадцать лет, и ни бессонницы, ни тревоги меня больше не беспокоили».

Джордж Бернард Шоу был совершенно прав, когда сказал: «Мы несчастливы лишь потому, что у нас есть время сидеть без дела и размышлять, счастлив ты или нет». Так что хватит предаваться пустым раздумьям! Засучите рукава и принимайтесь за работу! Кровь потечет по жилам, мозг заработает, и очень скоро прилив энергии вытеснит все тревоги. Труд – лучшее лекарство, самое доступное и самое действенное.

* * *

Итак, первое правило в борьбе с тревожностью:

Не сидите без дела! Человек, склонный к переживаниям, должен уйти в работу с головой, иначе он зачахнет от тоски.

Глава 7
Не позволяйте мелочам сбить вас с толка

Хочу поделиться историей, которая произвела на меня огромное впечатление. Герой этой истории – Роберт Мур (Хайленд-авеню, 14, город Мейплвуд, штат Нью-Джерси). Вот что он рассказал:

«В марте 1945 года я получил, пожалуй, самый важный урок в жизни. Это случилось у берегов Индокитая, на глубине восемьдесят с лишним метров. Я служил на подводной лодке “Байя” (SS-318). Нас было восемьдесят восемь человек экипажа.

Радар засек небольшой японский конвой, который шел в нашу сторону. На рассвете мы погрузились под воду и приготовились к атаке. Я видел сквозь перископ эсминец сопровождения, танкер и минный заградитель. Мы выпустили по эсминцу три торпеды, но промахнулись – какая-то неисправность в наведении. Эсминец даже не заметил атаки и спокойно продолжил путь. Мы уже нацелились на заградитель, как тот внезапно развернулся и пошел прямо на нас. Позже оказалось, что японский самолет засек нас на небольшой глубине и передал координаты по радио. Мы срочно погрузились на сорок пять метров и приготовились к глубинной бомбардировке. Плотно задраили люки, а чтобы лодка стала абсолютно бесшумной, отключили вентиляцию, систему охлаждения и все электроприборы.

Через три минуты разразился настоящий ад. Шесть глубинных бомб рванули совсем рядом, и ударной волной подлодку отбросило на глубину около восьмидесяти пяти метров. Мы были в ужасе. Такие атаки опасны даже на глубине триста метров, а на меньшей, чем сто пятьдесят, – почти смертельны. Наша подлодка зависла на каких-то восьмидесяти четырех. По сути, это было самоубийственно мелко. Японский корабль методично забрасывал нас глубинными бомбами пятнадцать часов подряд.

Когда бомба взрывается в пяти метрах от подлодки, ударная волна пробивает дыру в обшивке. Пятнадцать долгих часов десятки бомб рвались в каких-то пятнадцати метрах от нас. Нам приказали лечь в койки и сохранять спокойствие. Я так перепугался, что едва мог дышать. “Нам конец, – твердил я себе снова и снова. – Нам конец! Нам конец!” Без вентиляции и охлаждения в отсеках стало жарко, градусов тридцать семь по Цельсию, однако меня от страха знобило. Я натянул на себя свитер, куртку на меху и все равно дрожал от холода. Зубы стучали, меня прошибал липкий пот. Через пятнадцать часов внезапно все прекратилось. Видимо, у японцев кончились боеприпасы и они отступили.

Эти пятнадцать часов под обстрелом показались мне вечностью. Вся жизнь пролетела перед глазами. Я вспомнил все свои промахи, вспомнил всю чепуху, из-за которой переживал. До флота я был обычным банковским служащим и постоянно злился на долгие смены, на маленькую зарплату, на отсутствие перспектив. Переживал, что не могу купить собственный дом, новую машину, красивые платья жене. Ненавидел начальника, который вечно ко мне придирался. По вечерам я часто приходил домой злой, измотанный и цеплялся к жене из-за всякой ерунды. А как я переживал из-за шрама на лбу, который остался после автомобильной аварии!

Какими серьезными казались тогда все эти проблемы! И какими нелепыми и ничтожными они выглядели, когда глубинные бомбы грозили разнести лодку в клочья. Я поклялся, что если еще раз увижу солнце и звезды, то больше никогда ни о чем не буду переживать. Никогда! Никогда! Никогда!

За пятнадцать кошмарных часов на подлодке я понял о жизни больше, чем за четыре года учебы в Сиракузском университете».

Люди часто с достоинством переносят тяжелые удары судьбы, но теряют равновесие из-за пустяков. Сэмюэл Пепис в своем «Дневнике» описывает казнь сэра Гарри Вейна в Лондоне. Поднявшись на эшафот, тот не молил о пощаде – он лишь попросил палача не задеть болезненный нарыв на шее!

Адмирал Ричард Бэрд обратил внимание на то же самое во время своих полярных экспедиций. В кромешной тьме и лютом холоде антарктических ночей людей больше донимали мелкие неприятности, чем настоящие трудности. Никто не жаловался на опасности, лишения и шестидесятиградусные морозы. «При этом я видел, – писал Бэрд, – как два соседа по палатке перестали общаться между собой: каждый подозревал, что другой посягает на чужую территорию, понемногу сдвигая вещи. А один мой товарищ не мог есть, если в столовой рядом с ним сидел человек, который, следуя “методу Флетчера”, с важным видом пережевывал каждый кусочек пищи ровно двадцать восемь раз. В полярном лагере именно такие мелочи способны свести с ума самых выдержанных и дисциплинированных».

Нечто похожее происходит и в семейных отношениях. Именно «бытовые мелочи» приводят к серьезным ссорам, доводят до отчаяния и заставляют людей страдать.

По крайней мере, так утверждают специалисты. Судья Джозеф Сабат из Чикаго, рассмотревший более сорока тысяч дел о разводе, пришел к выводу, что «большинство семейных трагедий вырастает из мелочей». А окружной прокурор Нью-Йорка Фрэнк С. Хоган отмечал: «Добрая половина уголовных дел начинается с пустяков. Пьяная бравада, бытовая ссора, обидное слово, грубое замечание – вот что приводит к дракам и даже убийствам. Мало кто сталкивается с подлинной несправедливостью. Мелкие уколы самолюбию, пренебрежение, оскорбленная гордость становятся причиной человеческих страданий».

Когда Элеонора Рузвельт только вышла замуж, она могла целыми днями переживать из-за неудачно приготовленного ужина. «А теперь, – поделилась со мной миссис Рузвельт, – я бы просто пожала плечами и тут же забыла об этом». Отлично! Так и должен поступать эмоционально зрелый человек! Даже Екатерина II, императрица с неограниченной властью, лишь посмеивалась, если повар умудрялся испортить какое-то блюдо.

Однажды мы с женой обедали у знакомых в Чикаго. Хозяин, нарезая мясо, допустил какую-то оплошность. Я этого не заметил, да даже если бы и заметил, не слишком бы расстроился. А вот его супруга заметила и набросилась на мужа прямо на наших глазах. «Джон! Ну что же ты делаешь! Когда ты научишься быть аккуратнее!» А потом повернулась к нам: «Вечно он все портит, совсем не старается». Терпеть такую жену двадцать лет – тут уж за старание я бы поставил твердую пятерку. По мне, лучше съесть обычный хот-дог с горчицей в тишине и покое, чем наслаждаться уткой по-пекински и супом из акульих плавников под аккомпанемент бесконечных придирок и упреков.

Вскоре после этого случая мы с женой пригласили друзей на ужин. Перед самым их приходом жена обнаружила, что три салфетки не сочетаются со скатертью. «Я кинулась на кухню, – рассказывала она потом, – и узнала, что остальные салфетки отдали в стирку. Гости уже на пороге, времени что-то менять нет. Я была готова расплакаться! В голове вертелось одно: “Ну почему эта нелепая мелочь должна испортить вечер?” А потом я подумала: а почему, собственно, должна? Я вышла к столу с настроем хорошенько повеселиться и в итоге прекрасно провела время. Пусть уж лучше друзья решат, что я плохая хозяйка, чем что я истеричка. Да и, похоже, никто не обратил внимания на салфетки».

Фундаментальный правовой принцип гласит: De minimis non curat lex. «Закон не заботится о мелочах». Человек, который хочет сохранить спокойствие, должен поступать так же.

Обычно, чтобы не раздражаться из-за пустяков, достаточно взглянуть на них под другим углом – найти новую, приятную сторону. Мой приятель Гомер Крой, автор «Им надо было увидеть Париж» и еще десятка книг, любил рассказывать, как его доводил до бешенства шум батарей в нью-йоркской квартире. Пар в трубах гремел и шипел – и Гомер, работая за письменным столом, закипал от злости.

«А потом, – вспоминал он, – мы с друзьями отправились в поход. Слушая, как потрескивают дрова в костре, я вдруг подумал: ведь этот звук очень похож на шум батарей! Почему один мне приятен, а другой так раздражает? Вернувшись домой, я сказал себе: “Треск костра – приятный звук, а батареи трещат примерно так же. Так что я просто пойду спать”. Так я и сделал. Первые пару дней я еще замечал батареи, но вскоре совсем перестал обращать на них внимание.

Мы сами придаем мелким неприятностям слишком большой вес и начинаем изводить себя на пустом месте».

Недаром Бенджамин Дизраэли сказал: «Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться по мелочам». Андре Моруа в интервью журналу «This Week» признавался, что эти слова не раз помогали ему справляться с трудностями: «Слишком часто мы позволяем себе расстраиваться из-за пустяков, которые не стоят нашего внимания. Жизнь на этой земле дана нам всего на несколько десятков лет, а мы тратим бесценные часы на пережевывание обид, о которых через год никто и не вспомнит. Давайте лучше посвятим жизнь достойным поступкам, возвышенным мыслям, настоящим чувствам, бессмертным свершениям. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы размениваться по мелочам».

Не всегда это легко. Даже такой выдающийся человек, как Редьярд Киплинг, порой забывал, что «жизнь слишком коротка, чтобы размениваться по мелочам». К чему это привело? Они с шурином устроили самый громкий судебный скандал в истории Вермонта, об этой истории даже написана целая книга – «Вермонтская тяжба Редьярда Киплинга».

Дело было так: Киплинг женился на девушке из Вермонта, Каролине Балестир, построил прекрасный дом в Браттлборо и собирался прожить там до конца своих дней. Его шурин, Битти Балестир, стал ему близким другом: они вместе работали, вместе отдыхали.

Киплинг купил у Балестира участок земли с условием, что тот сможет каждое лето косить там сено. Но однажды Балестир увидел, как Киплинг разбивает цветник прямо на этом лугу. Шурин вспылил, Киплинг ответил тем же. Слово за слово – разгорелась такая ссора, что атмосфера над Зелеными горами Вермонта раскалилась до предела.

Спустя несколько дней Киплинг ехал на велосипеде, а шурин перегородил ему дорогу повозкой с лошадьми и практически столкнул в канаву. Киплинг – автор строк «О, если ты покоен, не растерян, когда теряют головы вокруг…»¹³ – сам потерял голову и подал на Балестира в суд. Начался громкий процесс. В город съехались журналисты со всего Восточного побережья, новости разлетелись по всему миру. В итоге дело кончилось тем, что Киплинг с женой навсегда покинули Соединенные Штаты.

И все это из-за пустяка. Из-за стога сена.

Перикл еще две с половиной тысячи лет назад говорил: «Друзья, довольно заниматься пустяками»¹⁴. Как же он был прав!

Теолог и публицист Гарри Эмерсон Фосдик любил рассказывать одну поучительную историю.

На склоне горы Лонгс-Пик в Колорадо лежат останки огромного дерева. Биологи утверждают, что оно простояло около четырехсот лет. Когда Колумб высадился в Америке, это был еще тоненький побег, а когда первые переселенцы осели в Плимуте – уже крепкое деревце. За долгие годы его четырнадцать раз била молния, на него обрушивались бури и лавины, но дерево выстояло. Погубили же его крошечные короеды. Год за годом они точили кору, подгрызали ствол, медленно отнимая жизненные силы дерева. В итоге гигант, которого не сломили ни грозы, ни ураганы, пал от насекомых, которых человек может раздавить двумя пальцами.

Разве мы, люди, не похожи на это дерево? Стойко переносим жизненные бури и катастрофы, но позволяем пустяковым заботам отравлять нам жизнь и лишать покоя.

Несколько лет назад я отправился в национальный парк Гранд-Титон в Вайоминге вместе с Чарльзом Сайфредом, руководителем дорожной службы штата, и его друзьями. Мы планировали заехать в поместье Джона Рокфеллера, что находится на территории парка. Наша машина сбилась с пути, и мы подъехали к воротам почти на час позже остальных.

Ключ от ворот был у Сайфреда, и ему пришлось все это время ждать нас на солнцепеке, в лесу, полном комаров. Тучи этих кровопийц свели бы с ума кого угодно, но только не Чарльза Сайфреда. Дожидаясь нас, он срезал ветку осины и сделал из нее дудочку. Когда мы наконец подъехали, он не злился и не ворчал на комаров – он просто сидел и наигрывал мелодию. Я до сих пор храню эту дудочку как напоминание о человеке, который умел не замечать досадных мелочей.

* * *

Итак, правило номер два в борьбе с тревожностью:

Не позволяйте пустякам, недостойным вашего внимания, портить вам настроение. Помните: «Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться по мелочам».