Kitabı oxu: ««ГРАНИ ДАНЫ» три романа от первого лица. «Она меняет всё. Кроме права любить»»

ГЛАВА 1. РИТМ СОВПАДЕНИЯ

Часть 1

В этом городе слишком много огней, чтобы видеть звезды. Я стояла у панорамного окна двадцать пятого этажа, держа в руке бокал с теплым шампанским, и чувствовала, как внутри разрастается знакомая, липкая пустота.

Меня зовут Дана. Сегодня я — блондинка. Платиновый каре, четкие линии, холодный блеск в изумрудных глазах. Мои коллеги говорят, что я выгляжу как ледяная королева. Они не знают, что под этим льдом — вулкан, который ищет, куда бы извергнуться. Я сама выбрала этот образ неделю назад. До этого месяц была рыжей. А до этого — жгучей брюнеткой с каре. Меняя оболочку, я пытаюсь обмануть судьбу. Вдруг в новом образе меня полюбит кто-то другой? Вдруг в новой шкуре я не буду так сильно чувствовать боль?

Глупо. Я знаю это. Мне тридцать два года, у меня счет в банке, на который можно купить половину этого здания, и полная свобода делать что угодно. Но свобода без того, с кем можно разделить тишину, превращается в одиночную камеру.

— Дана, ты идешь? — голос подруги вернул меня в реальность. — Вечеринка уже в разгаре. Там будет кто-то из мэрии.

— Иди, Лена, — я поставила бокал на подоконник. — Я подъеду позже. Или не подъеду.

Она вздохнула, привыкшая к моим капризам, и упорхнула в лифт. Я осталась одна. Тишина квартиры давила. Я посмотрела на свое отражение в темном стекле. Идеальная укладка, дорогое платье, которое стоило как чья-то годовая зарплата. И глаза... в глазах была тоска.

Мне нужно было не «мероприятие». Мне нужно было чувство. Адреналин. Живая музыка. Что-то настоящее, не отлакированное до блеска.

Я взяла ключи от машины. Интуиция, та самая, что помогала мне в бизнесе, шепнула адрес. Подпольный лофт на окраине, где собираются те, кому тесно в золотых клетках.

Часть 2

Воздух там пах дымом, дешевым вином и свободой. Никакого фейс-контроля, никаких смокингов. Я прошла внутрь, и меня никто не узнал. В полумраке, под мигающие неоновые лампы, я была просто девушкой в черном платье.

И тут я услышала ЭТО.

Музыка не била по ушам, как обычно на таких тусовках. Она обволакивала. Лоу-фай. Теплый, потрескивающий винил, мягкий бит, меланхоличное пианино. Это была музыка для тех, кто любит ночью, когда все спят.

Я пробралась к диджейскому пульту, установленному прямо на деревянных поддонах. За ним стоял он.

Растрепанные волосы, простая белая футболка, на шее наушники. Он не смотрел в зал, он слушал свою музыку, закрыв глаза. Его пальцы легко скользили по пластинам. В его движениях была какая-то гипнотическая плавность.

Я подошла ближе. Он открыл глаза. Они были темными, почти черными, и в них не было привычной мне алчности или подобострастия. Он посмотрел на меня как на человека.

— Тебе громко? — спросил он. Голос низкий, с хрипотцой.

— Нет, — ответила я, удивляясь собственному голосу. Он звучал мягче, чем обычно. — Идеально. Ты играешь так, будто знаешь, о чем я думаю.

— Я не читаю мысли, — он усмехнулся, уголком губ. — Я просто чувствую ритм города. А ты... ты выбилась из ритма.

Он протянул руку. Не чтобы потанцевать. Просто чтобы коснуться. Его пальцы коснулись моего запястья. Ток пробежал по коже. Резкий, неожиданный. Я не отдернула руку.

— Меня зовут Макс.

— Дана.

— Дана, — он повторил, будто пробуя имя на вкус. — Тебе не сюда, Дана. Ты пахнешь дорогим парфюмом и безопасностью. Здесь пыльно и опасно.

— Опасность — это как раз то, что мне нужно сегодня.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. В этом взгляде не было пошлости. Было любопытство. И что-то еще... вызов.

— Сет заканчивается через двадцать минут, — сказал он, возвращаясь к вертушкам, но не отпуская мой взгляд. — Если ты не сбежишь раньше, я покажу тебе, где я живу. Но предупреждаю: у меня нет квартиры.

Мое сердце пропустило удар. Мужчина без квартиры? В моем мире это равносильно катастрофе. Но в его голосе это звучало как приглашение в другой мир. Мир, где нет правил.

— Я никуда не сбегу, — сказала я.

Часть 3

Он жил в фургоне. Старом, отреставрированном «Фольксвагене», припаркованном на охраняемой стоянке у набережной, где его, видимо, знали все охранники. Внутри было удивительно уютно. Гирлянды, книги, стопки пластинок, маленькая кофемашина и кровать, занимающая половину пространства.

Здесь не было запаха денег. Здесь пахло кофе, деревом и им.

— Добро пожаловать в мой дворец, — Макс снял куртку, бросил её на крючок. — Извини за спартанские условия.

— Мне нравится, — честно призналась я. Я села на край кровати. Ткань была мягкой. — Это честно. В отличие от моих пентхаусов.

Макс подошел ко мне. Он не стал включать яркий свет, только тусклую лампу у изголовья. Тени легли на его лицо, делая его профиль резким и мужественным.

— Почему ты здесь, Дана? — он спросил тихо, вставая между моих колен.

— Потому что я устала быть правильной.

— А кто сказал, что ты правильная?

Он наклонился. Я почувствовала его дыхание. Оно пахло мятой и дымом. Я закрыла глаза. В этот момент я не была бизнес-леди. Я не была той, кто принимает решения. Я была просто женщиной, которая хочет быть желанной.

Его губы коснулись моих. Сначала легко, вопросительно. Я ответила, вцепившись пальцами в его футболку. Поцелуй углубился. В нем не было нежности, только голод. Накопленный месяцами одиночества голод с моей стороны и какая-то дикая энергия — с его.

Он провел рукой по моей спине, сжимая ткань платья.

— Ты дрожишь, — прошептал он мне в губы.

— От холода, — солгала я.

— Нет. От меня.

Его руки скользнули под подол платья. Кожа ожила. Каждый его касание отзывалось внутри жаром. Я забыла, где я. Забыла, кто я. Существует только этот фургон, этот мужчина и эта музыка, которая, казалось, доносилась отовсюду.

Он поднял меня на руки, не прерывая поцелуя, и уложил на узкую кровать. Пружины скрипнули. Это было так реально. Так непохоже на мои стерильные простыни из египетского хлопка.

— Смотри на меня, — потребовал он.

Я открыла глаза. В полумраке его зрачки были расширены.

— Сегодня ты моя, Дана. Не города, не работы. Моя.

Когда его ладонь коснулась моей груди через ткань, я выдохнула, и этот выдох превратился в стон. Я хотела остановить время. Я хотела, чтобы эта ночь длилась вечно. Я знала, что это ошибка. Знакомство в фургоне, мужчина без определенного места жительства... Мой рациональный ум кричал об опасности. Но тело пело.

Я расстегнула пуговицу на его рубашке. Потом еще одну. Мои пальцы дрожали, касаясь горячей кожи его торса. Он был твердым, живым.

— Макс... — прошептала я.

— Тише, — он прижал палец к моим губам. — Просто чувствуй.

В этой тесноте, в этом странном доме на колесах, я впервые за год почувствовала себя не одинокой. Мы сливались в ритме, который он задал своей музыкой earlier. Медленно, тягуче, неизбежно.

ГЛАВА 2. ВНУТРИ ФУРГОНА (БЛИЗОСТЬ И ИЛЛЮЗИЯ)

Часть 1. Контрасты

Я возвращалась к нему каждую ночь после работы. Это стало ритуалом, о котором не знали мои секретари, партнеры и даже лучшая подруга. Днем я была Даной — хозяйкой положения, женщиной в дорогом костюме, подписывающей контракты на миллионы. Мои волосы, окрашенные в холодный платиновый блонд, сияли под лампами офиса как корона. Но стоило солнцу сесть за горизонт, как я снимала каблуки, садилась в машину и ехала на окраину, к набережной.

Там, среди тенистых деревьев и запаха реки, стоял его фургон.

В первый раз, когда я переступила порог его «дома», меня поразило отсутствие вещей. У меня дома каждая полка была заполнена декором, каждая стена — картинами. Здесь было только самое необходимое: кровать, стол, колонки и книги. И повсюду винил.

— Ужин королевы, — усмехнулся Макс, ставя на стол два бокала и бутылку красного вина. На закуску были только сыр, хлеб и виноград. — Извини, мишленовских звезд нет.

Я села на узкую скамью. Мои ноги в чулках казались здесь инородным телом.

— Знаешь, Макс, — я взяла бокал, — я сегодня ела устриц в ресторане, где светильники стоят дороже твоего фургона. И мне было тошно. А здесь... здесь я чувствую вкус вина.

Он посмотрел на меня серьезно. Его взгляд скользнул по моим ногам, по линии шеи, задержался на губах.

— Потому что ты здесь настоящая. Там ты — функция. Здесь ты — женщина.

Он подошел и провел пальцем по моей ключице. От этого прикосновения по коже пошли мурашки. В офисе было двадцать два градуса, кондиционер сушил воздух. Здесь, в тесном пространстве фургона, было тепло. Пахло деревом, его одеколоном и чем-то неуловимым, что я позже назову свободой.

— Сними это, — тихо сказал он, кивнув на мой пиджак.

Я послушалась. Потом сняла блузку. Потом юбку. Здесь не нужно было играть роль. В тусклом свете гирлянд мое тело казалось другим. Не идеальным манекеном, а живой плотью. Макс не бросился на меня. Он смотрел, как художник смотрит на холст.

Эротическая сцена №2. Первое слияние

Он подошел ближе, и пространство вокруг нас словно сжалось. Его руки были теплыми, чуть шероховатыми от струн и пластинок. Когда он коснулся моей талии, я почувствовала, как внутри что-то оборвалось — последний защитный барьер.

— Ты красивая, Дана, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. Его дыхание обжигало кожу. — Но ты слишком напряжена. Расслабься. Доверься мне.

Он уложил меня на кровать. Узкая кровать фургона заставила нас прижаться друг к другу вплотную. Не было возможности держать дистанцию. Его тело накрывало мое, тяжелое и надежное. Я чувствовала каждый мускул его спины, когда он опирался на руки, глядя мне в глаза.

Поцелуй начался медленно. Он целовал мои губы, потом уголки рта, потом шею. Я запуталась пальцами в его волосах. В этом не было спешки, свойственной моим прошлым любовникам. Макс изучал меня. Его ладонь скользнула вниз, по животу, по бедру. Я выдохнула, когда его пальцы коснулись самой чувствительной кожи.

— Макс... — позвала я, и голос мой дрогнул.

— Я здесь, — ответил он.

Когда он вошел в меня, мир за пределами фургона перестал существовать. Не было ни города, ни денег, ни обязательств. Был только ритм. Его ритм. Глубокий, размеренный, как бас в его треках. Я закрыла глаза и отдалась течению. Ощущение наполненности было не только физическим. Мне казалось, что он заполняет собой ту пустоту, что ныла во мне годами.

Мы двигались в такт. Я чувствовала, как его сердце бьется о мою грудь. Наши дыхания смешались. В полумраке, под мерцание гирлянд, я видела только его силуэт. Это было не просто сексом. Это было слиянием. Я чувствовала его желание, его нежность, его осторожность. Он берег меня, но в то же время требовал всего.

Когда накатила волна, я не сдержала стон. Слезы выступили на глазах — не от боли, от переполняющего счастья. Быть нужной. Быть желанной. Быть живой. Макс прижался лбом к моему лбу, и мы замерли в этой точке высшего напряжения, дыша друг другом.

— Ты чувствуешь? — спросил он хрипло.

— Да, — прошептала я. — Я чувствую тебя.

После он укрыл меня одеялом, и мы лежали, сплетясь ногами. Я слушала, как за стеной фургона шумит ветер. Впервые за долгое время мне не хотелось проверять телефон.

Часть 2. Неделя в раю

Следующие дни превратились в одно сплошное мгновение. Я начала отпрашиваться с работы. «Важная встреча», «Выезд на объект». На самом деле я приезжала к нему днем.

Мы гуляли по набережной. Он показывал мне город с другой стороны. Не через витрины бутиков, а через узкие переулки, граффити на стенах, запахи уличной еды. Я, привыкшая к сервису, ела хот-дог на лавочке и смеялась, когда соус капал на мою дорогую куртку.

— Тебе идет, — говорил Макс, вытирая салфеткой мою щеку.

— Что именно? Быть неряхой?

— Быть счастливой.

Эротическая сцена №3. Дневная страсть

Однажды днем, когда солнце заливало фургон ярким светом, мы занимались любовью при открытых дверях. Свежий воздух врывался внутрь, смешиваясь с запахом нашего пота.

Макс был сверху, его тени ложились на мое тело. Я любила смотреть на него в этом свете. Видеть игру мышц на его плечах, капельки влаги на висках.

— Посмотри на меня, — потребовал он.

Я открыла глаза. В его взгляде была такая интенсивность, что мне стало жарко.

— Ты моя, Дана. Сейчас ты только моя.

Он изменил позицию, поднимая мои ноги выше. Это позволяло ему проникать глубже. Я цеплялась за его спину, оставляя царапины ногтями. Боль смешивалась с удовольствием. Мы двигались быстро, агрессивно, словно пытаясь доказать друг другу что-то. Это был не тот нежный союз первой ночи. Это была страсть, голод, жажда.

Я кончила первой, выгибаясь дугой и кусая его плечо, чтобы не закричать на весь парк. Макс последовал за мной, тяжело дыша мне в шею. Мы лежали на узком матрасе, покрытые простыней, и слушали, как снаружи щебечут птицы.

— Я могла бы привыкнуть к этому, — сказала я тихо, проводя пальцем по его позвоночнику.

Макс замер. Его тело напряглось.

— К чему? К фургона? К жизни без кондиционера?

— К тебе.

Он не ответил. Просто поцеловал меня в макушку. Но я почувствовала, как он отстранился. Внутренне.

Эротическая сцена №4. Ночь откровений

Третья неделя началась с дождя. Мы не выходили из фургона целый день. Слушали джаз, пили вино, разговаривали. Я рассказала ему о своем первом браке, о том, как меня использовали ради связей. Он рассказал о том, почему не живет в квартире. «Стены давят. Мне нужно видеть небо».

Вечером, когда дождь барабанил по крыше, мы снова оказались в постели. На этот раз все было иначе. Медленно. Тантрически.

Макс зажигал свечи. Свет плясал по стенам. Он использовал перо, чтобы водить по моей коже, вызывая дрожь. Потом его губы. Потом руки.

— Расслабься, — шептал он. — Отпусти контроль.

Я закрыла глаза и позволила ему вести. Он касался каждого сантиметра моего тела, словно запоминал карту. Когда он наконец вошел в меня, это было похоже на возвращение домой. Мы двигались очень медленно, глядя друг другу в глаза. В этом взгляде было столько нежности, что у меня сжималось горло.

Я чувствовала, как наши энергии смешиваются. Это было ощущение полного растворения. Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Слезы текли по моим вискам в волосы.

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня шепотом.

Макс остановился. Он замер внутри меня. Его глаза расширились. В них мелькнула боль.

— Не надо, Дана, — тихо сказал он.

— Почему? Это правда.

— Просто... не надо.

Он продолжил движение, но магия момента немного рассеялась. Я почувствовала трещину в этом идеальном мире.

Часть 3. Трещина

В конце месяца мы сидели на крыше фургона, смотрели на огни города. Я чувствовала себя частью его жизни. Я уже начала думать о том, как обустроить здесь пространство, где купить новые шторы. Я строила планы.

Макс курил, глядя вдаль.

— Мне нужно уехать, — сказал он вдруг. Голос был ровным, без эмоций.

Я похолодела.

— Куда? В другой район?

— В другой город. Может, в другую страну. Через месяц я снимаю этот место. У меня тут контракт заканчивается.

Мир покачнулся.

— Но... мы же... — я не могла подобрать слов. — Мы можем поехать вместе. У меня есть ресурсы. Мы купим дом. Где угодно.

Макс повернулся ко мне. В его глазах была жалость.

— Дана, ты не понимаешь. Я не могу жить в доме. Я не могу быть привязанным. Моя музыка... она требует движения. Если я остановлюсь, я умру.

— А я? — мой голос дрогнул. — Я для тебя что? Сезонное развлечение?

— Ты была лучшим, что со мной случалось, — он взял мою руку. — Но я не могу стать клеткой для тебя. И ты не можешь стать якорем для меня. Мы слишком разные.

Я выдернула руку. Платиновые волосы разметались по ветру.

— Ты просто трус, Макс. Ты боишься ответственности.

— Может быть, — согласился он. — Но я не хочу, чтобы через год ты ненавидела меня за то, что я заставил тебя жить в фургоне. Или чтобы я ненавидел себя за то, что запер тебя в своем кочевье.

Я спустилась вниз. В ту ночь я не осталась у него. Я уехала в свою квартиру, в свою холодную постель, и плакала в подушку, чтобы не разбудить соседей.