Kitabı oxu: «Невесомое богатство. Определите стоимость вашей компании в экономике нематериальных активов»
© Daniel Andriessen and Rene Tissen
This translation of «Weightless Wealth: Find Your Real Value in a Future of Intangible Assets», First Edition is published by arrangement with Pearson Education Limited. All rights reserved.
© ЗАО «Олимп—Бизнес», перевод на рус. яз., оформление, 2004
Об авторах
Даниел Г. Андриссен – профессор, специалист в области интеллектуального капитала, работает в Университете Инхолланд (Inholland University of professional education, Амстердам, Нидерланды), директор Центра прикладных исследований в области интеллектуального капитала (Centre of Applied Research in Intellectual Capital), руководитель программы «Weightless Wealth» («Незримое богатство»). Его исследовательская группа в Университете Инхолланд изучает влияние «нематериальной экономики» на деятельность компаний. Будучи старшим менеджером KPMG Knowledge Management, он консультировал международные компании в области менеджмента знаний, оценки интеллектуального капитала и финансов.
Даниел Андриссен – автор книги «Making Sense of Intellectual Capital» («Как придать смысл интеллектуальному капиталу») (выйдет в свет в 2004 г. в издательстве Butterworth—Heinemann) и соавтор книг «Value-Based Knowledge Management – Creating the 21st Century Company» («Менеджмент знаний, основанный на стоимости: создание компании XXI века») (Addison Wesley Longman, 1998) и «The Knowledge Dividend» («Дивиденды на знания») (Financial Times Prentice Hall, 2000).
Даниел Андриссен окончил Свободный университет Амстердама по специальности «управленческие и социальные науки» и защитил диссертацию на тему оценки нематериальных ресурсов в Нидерландской школе бизнеса Университета Найенроде. Более полную информацию о его работах можно найти на сайте www.weightlesswealth.com.
Рене Тиссен – директор-распорядитель KPMG Knowledge Management, внештатный профессор менеджмента в Университете Найенроде. Будучи международным консультантом и ученым, он специализируется на консультировании компаний по вопросам менеджмента знаний, организации и управления людскими ресурсами. Его работы были связаны с химическими, финансовыми и потребительскими рынками. До прихода в KPMG Тиссен занимал ряд руководящих постов в компаниях и правительственных учреждениях Нидерландов и других стран.
Рене Тиссен является одним из авторов книг «Value-Based Knowledge Management – Creating the 21st Century Company» и «The Knowledge Dividend».
Об авторах
Даниел Г. Андриссен – профессор, специалист в области интеллектуального капитала, работает в Университете Инхолланд (Inholland University of professional education, Амстердам, Нидерланды), директор Центра прикладных исследований в области интеллектуального капитала (Centre of Applied Research in Intellectual Capital), руководитель программы «Weightless Wealth» («Незримое богатство»). Его исследовательская группа в Университете Инхолланд изучает влияние «нематериальной экономики» на деятельность компаний. Будучи старшим менеджером KPMG Knowledge Management, он консультировал международные компании в области менеджмента знаний, оценки интеллектуального капитала и финансов.
Даниел Андриссен – автор книги «Making Sense of Intellectual Capital» («Как придать смысл интеллектуальному капиталу») (выйдет в свет в 2004 г. в издательстве Butterworth—Heinemann) и соавтор книг «Value-Based Knowledge Management – Creating the 21st Century Company» («Менеджмент знаний, основанный на стоимости: создание компании XXI века») (Addison Wesley Longman, 1998) и «The Knowledge Dividend» («Дивиденды на знания») (Financial Times Prentice Hall, 2000).
Даниел Андриссен окончил Свободный университет Амстердама по специальности «управленческие и социальные науки» и защитил диссертацию на тему оценки нематериальных ресурсов в Нидерландской школе бизнеса Университета Найенроде. Более полную информацию о его работах можно найти на сайте www.weightlesswealth.com.
Рене Тиссен – директор-распорядитель KPMG Knowledge Management, внештатный профессор менеджмента в Университете Найенроде. Будучи международным консультантом и ученым, он специализируется на консультировании компаний по вопросам менеджмента знаний, организации и управления людскими ресурсами. Его работы были связаны с химическими, финансовыми и потребительскими рынками. До прихода в KPMG Тиссен занимал ряд руководящих постов в компаниях и правительственных учреждениях Нидерландов и других стран.
Рене Тиссен является одним из авторов книг «Value-Based Knowledge Management – Creating the 21st Century Company» и «The Knowledge Dividend».
От авторов
Выражаем особую признательность Инге ван Гисберген, профессору Яну Блюму и Мартине Фрийлинк за помощь в разработке нового метода оценки нематериальных активов. Мартина очень помогла нам в согласовании наших общих концепций бизнеса с нынешними бухгалтерскими стандартами и представлениями.
Благодарим Джонатана Эллиса за его умение постичь непостижимое, объяснить необъяснимое и облечь в слова любые наши мысли; Симена Йонгедийка – за глубокие научные изыскания и за примеры, которые ему удается найти для чего угодно; наших коллег Стивена Ольтхофа, Хенни Бот и Тако ван Сомерена – за помощь в создании новой стратегии для «Веселых игрушек». Мы также признательны Министерству экономики Нидерландов, особенно Ари ван дер Звану и Мире Стол-Трип, которые помогли нам взглянуть на проблему по-новому, нашим клиентам – за разрешение поэкспериментировать с новыми подходами, совету управляющих KPMG в Нидерландах, и в частности Кеесу ван Тилбургу, – за оказанную нам поддержку и предоставленную возможность поработать над своими идеями. И наконец, мы выражаем благодарность Анджеле Льюис из Financial Times Prentice Hall за оказанное нам содействие и Ричарду Стаггу за то, что он в нас поверил.
Посетите, пожалуйста, наш сайт: www.weightlesswealth.com.
Д-р Даниел Андриссен,Д-р Рене Тиссен
Предисловие
Авторы «Невесомого богатства» заслуживают самую сердечную благодарность за то, что они пытаются положить конец извечному игнорированию нематериальных активов в бухгалтерском учете. Разрыв между тем, что должно быть предпринято для этого, и тем, что пока удалось сделать, стал просто ужасающим. Известно, что для эффективного инвестирования существенное значение имеет надежная информация, а инвестирование, в свою очередь, является важным условием устойчивого долгосрочного роста. Однако, не располагая показателями оценки носителей стоимости, управляющие не могут принимать решений, которые в наибольшей степени способствовали бы экономическому росту компании.
Эту проблему можно проиллюстрировать на примере покупок сотовых телефонов, тысячи которых совершаются ежедневно по всему миру. Что именно оплачивает покупатель телефона? Из общепринятой модели бухгалтерского учета следует, что он платит главным образом за материальные компоненты изделия и их сборку. Но так ли это? Сотовый телефон состоит из кремния, который получают из песка, медной проволоки и пластмассы, которую производят из нефти, но люди покупают мобильные телефоны совсем не потому, что нуждаются в устройствах из кремния, меди и пластика. За что они на самом деле платят, так это за знания, заложенные в сотовом телефоне, и знания, которые потребовались для его изготовления: за научно-исследовательские и конструкторские работы, технологические и производственные процессы, навыки работников, а также программное обеспечение. Инвесторы, силящиеся угадать, какой из двух производителей сотовых телефонов окажется более успешным, едва ли исходят из того, насколько доступны для тех кремний, медь и пластмасса. Скорее их интересуют дизайн и технические характеристики продукции этих компаний, темпы ее обновления, эффективность маркетинга, создание популярных торговых марок, а также проводимые в компаниях научно-исследовательские программы. Однако все это – активы нематериальные, а наша нынешняя модель учета, к сожалению, не слишком приспособлена, для того чтобы адекватно отражать их стоимость.
Колоссальный разрыв между балансовой стоимостью корпораций и стоимостью их акций на рынках капитала требует принятия срочных мер. Ведь управляющие не менее, чем инвесторы, нуждаются в данных, которые отражали бы важнейшие составляющие стоимости компаний. И все же эта проблема до сих пор не привлекала к себе сколько-нибудь соизмеримого со своими масштабами внимания, и нам остается лишь гадать, почему.
Одна из возможных причин состоит в том, что концентрация усилий на внедрении международных стандартов бухгалтерского учета затормозила разработку новых подходов к этим стандартам. Идея введения единообразного учета в разных странах поразила воображение специалистов. Наиболее влиятельные учреждения, такие как Всемирный банк и Международный валютный фонд (МВФ), отстали от развития событий. Между тем потребность в переменах назрела давно. В некоторых случаях трансграничное единообразие, достигаемое благодаря введению международных стандартов, действительно означает прогресс в организации бухгалтерского учета, однако эта работа, по-видимому, отвлекает силы, которые могли быть потрачены на пересмотр системы бухгалтерского учета с целью более полного отражения новейших источников корпоративных доходов.
Другим возможным объяснением является то, что во время экономического процветания идеи реформы находят себе куда меньше сторонников, чем в тяжелые времена. Ведь люди задумываются о решении своих проблем только тогда, когда эти проблемы начинают их беспокоить, пускай они и раньше были вполне очевидны. Для чего бы, к примеру, инвесторам требовать реформирования бухгалтерского учета, когда они и так получают прибыль, – даже если в гораздо большей степени руководствуются принципом «прилив поднимает все лодки», чем готовы это признать? А в результате крутой подъем на многочисленных фондовых рынках оставил без качественной информации многих из тех, кто кажется сегодня так хорошо информированным.
Еще одно объяснение связано с тем, что никакой заинтересованности в реформе не проявляют и регулирующие органы. Правда, это относится прежде всего к Соединенным Штатам, где Комиссия по ценным бумагам и биржам (Security and Exchange Commission) занимается главным образом закручиванием гаек в рамках старой модели бухгалтерского учета (оценить позицию регулирующих органов других стран я не имею возможности).
В конце концов, причины подобного невнимания к указанной проблеме, конечно, не имеют такого значения, как его последствия, а эти последствия красноречиво говорят, что необходимо что-то делать. Ведь чем больше разрыв между значениями рыночной стоимости акций и стоимости, которую может обнаружить надлежащее раскрытие надежной информации, тем менее эффективны наши рынки капитала. Чем больше разрыв между тем, как управляющие оценивают источники стоимости, и реальными ресурсами, тем менее надежны выбираемые ими стратегии. И если мы хотим, чтобы наш замечательный период роста не закончился преждевременно, нам нужна релевантная, надежная информация о том, что именно движет сегодня созданием стоимости в корпорациях.
Нам необходимы практические исследования, такие как представленное в этой книге. Будем надеяться, что оно поможет изменить общее отношение к проблеме. Регулирующим органам следует пересмотреть свои приемы; тем, кто устанавливает стандарты, – сменить приоритеты; руководству компаний нужно провести переоценку корпоративных носителей стоимости, а инвесторы должны, наконец, увидеть свою долгосрочную выгоду в реформировании учета в компаниях и эффективном управлении носителями стоимости.
Роберт Эллиотт, председатель правления Американского общества дипломированных независимых бухгалтеров, компаньон, помощник председателя правления KPMG LLP.Нью-Йорк, США
Глава 1
Скрытая магия
Когда Стивен Спилберг, Джеффри Катценберг и Дейвид Геффен основали Dream Works SKG, объявленная компанией стоимость активов составляла 250 млн дол.; при этом рыночная стоимость ее акций достигала 2 млрд дол. С появлением Windows 95 акции компании Microsoft, располагающей 8-миллиардными активами, взлетели до 100 млрд дол. и она превзошла таких гигантов, как Chrysler и Boeing. Netscape, фирма с 17-миллионными активами и всего с 50 служащими, акционировалась и в тот же день стала стоить 3 млрд дол. Средняя стоимость всех компаний, акции которых продаются на Нью-Йоркской фондовой бирже (New York Stock Exchange), в 2,5 раза выше их объявленной балансовой стоимости. А рыночная стоимость компаний, действующих в сфере информационных технологий, в среднем десятикратно превышает их балансовую стоимость.
Чем же объясняется такое различие между балансовой и рыночной стоимостью? Вот вопрос, который все больше и больше волнует сегодня управляющих. Но есть вопрос и поважнее: каким образом менеджеры могут самостоятельно определять истинную стоимость своей компании, вместо того чтобы предоставлять это на усмотрение капризного рынка?
Том Хоффман был недавно назначен исполнительным директором вполне успешной компании – производителя игр под названием «Веселые игрушки», сменив на этом посту своего тестя Уильяма Гэмбла, сына основателя компании. Внешне дела в «Веселых игрушках» обстоят как будто благополучно: финансовые показатели у них неплохие – кто-то даже сказал бы, что отличные. Компания располагает современными зданиями и оборудованием, а ее продукция все еще хорошо идет на рынке.
«Веселые игрушки» первоначально специализировалась на выпуске составных картинок («паззлов»). Позже компания диверсифицировалась и занялась производством так называемых «интеллектуальных развлечений»: настольных игр, головоломок, кроссвордов и (совсем недавно) компьютерных игр.
Казалось бы, Тому не о чем тревожиться. И все же душа у него не на месте, и заботят его не столько материальные активы компании, сколько нематериальные.
При этом поводов для беспокойства у него три:
• В бытность свою руководителем компании Уильям Гэмбл сумел наладить надежную систему связей в издательском деле и в розничной торговле. Благодаря этому он всегда мог добиться, чтобы его новая продукция была достойно представлена на полках как магазинов игрушек, так и книжных лавок. И теперь Тома волнует, сумеет ли компания обойтись без этой системы связей.
• Для персонала Уильям Гэмбл был как отец родной. Он внимательно следил за тем, что происходит в компании, и всегда готов был выслушать любого. Гэмбл знал, как добиться, чтобы люди работали еще лучше. А что если с его уходом атмосфера в компании изменится?
• Взрывной рост компьютерного бизнеса вызвал сдвиги и на рынке игр. Традиционные настольные игры стали явно уступать свои позиции компьютерным играм. Но достаточно ли у сотрудников «Веселых игрушек» знаний и умений, чтобы преуспеть в этой новой области? И где компании взять на это деньги? Если она хочет стать лидером в этой области, очевидно, ей придется сделать крупные инвестиции. А быть может, пришла пора ее акционировать? И если Том на это пойдет, то какие шаги необходимо предпринять, чтобы представить компанию в самом выгодном свете?
Если вы поразмыслите над примером этой вымышленной компании, то обнаружите, что стоящие перед Томом проблемы вам знакомы. И в то же время они не из тех, что вращаются вокруг чего-то материального; скорее, они имеют отношение к нематериальным активам компании, таким как система связей, харизма руководителя, корпоративная культура, профессиональные навыки, сферы компетенции, торговая марка и т. п.
Сегодня, как никогда ранее, главным ключом к успеху в бизнесе являются нематериальные активы
Сегодня, как никогда ранее, главным ключом к успеху в бизнесе являются нематериальные активы. Но что конкретно вкладываем мы в понятие «нематериальные активы»? Существующая в этой области терминология легко может сбить вас с толку. Говоря о нематериальных активах, некоторые специалисты предпочитают не употреблять само слово «активы»,1 поскольку в понимании бухгалтеров это нечто поддающееся учету и управлению и в то же время отличающееся от деловой репутации. Мы же будем использовать термины intangibles и intangible assets как взаимозаменяемые, потому что под просто «активами» («assets») подразумеваем какие-либо ресурсы или средства производства.

Рисунок 1.1. Пять групп нематериальных активов
Навыки и неформализованные знания
Популярный рок-певец Дейвид Боуи сохранял свое положение в индустрии, известной своим непостоянством, в течение ни много ни мало трех десятилетий. В основном это, конечно, объясняется его музыкальным даром, но также явно и умением уловить дух времени. Его эволюция от «Зигги Стардаста» («Ziggy Stardust») до «Белого Принца» («White Prince») свидетельствует о способности снова и снова корректировать свой имидж с учетом меняющихся вкусов рынка. И оказалось, что у этой способности есть рыночная стоимость: Боуи стал первым человеком в индустрии развлечений, разместившим на фондовом рынке собственный облигационный заем. Обладание облигациями дает инвесторам право на участие не только в гонорарах за прошлые произведения певца, но и в поступлениях от будущих концертов, транслируемых в прямом эфире. Должно быть, инвесторы нашли это предложение очень выгодным: весь выпуск был распродан буквально за час и принес эмитенту свыше 50 млн дол..2
В том, что навыки и неформализованные знания (см. рис. 1.1) являются активами скорее человека, нежели компании, смогли убедиться на своем горьком опыте акционеры одного из ведущих в мире рекламных агентств Saatchi & Saatchi. В декабре 1994 г. у институциональных инвесторов агентства вызвало раздражение самонадеянное и безрассудное, по их мнению, поведение его основателя и исполнительного директора Мориса Саачи. Развернув продолжительную борьбу, инвесторы вынудили совет директоров уволить Саачи. В знак протеста несколько высших руководителей компаний ушли в отставку, а засим последовало закрытие ряда крупных счетов – сначала Mars, а потом и British Airways. Правда, инвесторов эти шаги не слишком впечатлили, поскольку они не сказались или почти не сказались на балансе компании. И все же эта затея им аукнулась: неожиданно акции компании, которые ранее котировались на Нью-Йоркской фондовой бирже по 8 дол., упали до четырех. Акционеры считали, что компания принадлежит им, но оказалось, что на самом деле им принадлежит только ее половина. Другую половину составлял человеческий капитал, олицетворением которого и был Морис Саачи.3
Общие моральные ценности и нормы
Многие компании добиваются успеха, потому что их служащих объединяют общие моральные ценности и нормы (см. рис. 1.1). Так, в Microsoft корпоративная культура столь привлекательна, что секретарши, которые давно уже стали миллионершами благодаря владению акциями компании, все равно каждое утро приходят на работу.
В General Motors, напротив, никогда не было открытого обмена информацией. Фактически до недавнего времени в компании обращали внимание главным образом на финансовую отчетность и придавали решающее значение личности человека, предоставляющего любую новую информацию. Считалось, что сильный менеджер по продукции способен убедить рынок в достоинствах новой модели, даже если исследования рынка и показали обратное. И многие специалисты полагают, что в этом одна из коренных причин того, почему General Motors никак не удается полностью реализовать свой потенциал как разработчика и производителя новых автомобилей. Нынешний исполнительный директор Джек Смит сумел изменить этот порядок, и теперь в компании придают гораздо больше значения информации, касающейся производства и качества продукции.4
В фирме Nike многие управляющие-ветераны находят время, чтобы поделиться с молодежью тем, что в компании называют «корпоративные истории у походного костра». Они полагают, что залог будущего процветания компании – память о ее прошлом. При этом они вспоминают отнюдь не о грандиозных финансовых махинациях, а скорее о людях, которым удавалось сдвинуть дело с мертвой точки. Их истории – о том, как делают разные вещи, как держат свое слово, как помогают спортсменам достичь своей цели. В 1970 г. Nike приступила к осуществлению «Программы корпоративных историй», на которую тогда отводился только час; сегодня же курс, начинающийся с рассказа о наследии Nike, длится два дня.5
Siebel Systems – компания с особой корпоративной культурой; вот почему ей и удается так быстро расти. В число ее нынешних клиентов входят многие из 500 гигантов из списка журнала «Fortune», и в том числе Ford, Lockhead Martin, Chase Manhatten Bank и Kellogg. До того как основать собственную фирму, Зибель работал в Oracle – компании, которая славилась своим агрессивным маркетингом и подчас позволяла себе гладить людей против шерсти. Зибель выбрал иную тактику: отношениям с заказчиками в компании придается такое значение, что 40 % вознаграждения торговых представителей зависит скорее от оценок заказчиков, чем от объема продаж. Об особом отношении к заказчикам свидетельствует и то, что в их честь даже называют конференц-залы. Этим и объясняется, почему в Siebel Systems нередко можно услышать, как сотрудники говорят друг другу: «Увидимся в Kellogg».6
Технология и формализованные знания
Корни многих компаний уходят в индустриальную экономику, в которой особое место занимало развитие машинной технологии. По мере того как мы переходим к экономике знаний, внимание все более переключается на развитие цифровой технологии и накопление так называемых формализованных знаний – знаний, содержащихся в базах данных, методиках и руководствах (см. рис. 1.1). Все больше и больше компаний стараются управлять этими знаниями и активно их использовать. Способность превратить свой интеллектуальный капитал в источник дохода также стала важнейшим условием успеха. Это наглядно показала Dow Chemicals, сумевшая обеспечить себе устойчивую прибыль благодаря многочисленным патентам, которые она получает уже многие годы. Выгодно использовать свои патенты умеет и Montel Polyolefins: доходы от этого направления деятельности являются существенной составляющей прибыли компании. Известная своим опытом в области инноваций и научно-исследовательских работ Royal Philips Electronics сделала более 60 тыс. изобретений и получила более 10 тыс. патентов, многие из которых приносят ей прибыль и сегодня.
Первичные процессы и процессы управления
Значительный объем знаний заложен, как оказалось, и в первичных (основополагающих) процессах (см. рис. 1.1). Планирование ресурсов предприятия позволяет работникам пользоваться этим интеллектуальным капиталом, и богатые на знания компании все чаще к нему прибегают.
Процессы управления также могут иметь решающее значение для создания корпоративной культуры, учитывающей особую роль знаний. Компания Ahold, гигантский супермаркет, сумела распространить свои отделения по всему миру благодаря царящей в ней атмосфере доверия и открытости, а также децентрализации власти. Однако другие многонациональные компании зачастую страдают бюрократизмом, а это отнюдь не способствует быстрому принятию таких решений, которые опережали бы события, а не шли у них в хвосте. Когда в Royal Philips Electronics использовалась организация по типу комплексной матрицы – с разграничением функций страновых и специализированных подразделений, – согласовывать интересы отдельных подразделений было довольно сложно и процесс принятия решений крайне затягивался. А собственное исследование, проведенное недавно в многонациональной нефтяной компании Royal Dutch Shell, выявило, что инцидентом со списанной нефтяной платформой «Brent Spar»7 компания во многом обязана бюрократизации и чрезмерной централизации своего управления.
В недавно опубликованном исследовании вновь было показано, что одна из основных причин неэффективной работы компании – стиль управления, принятый в ее штаб-квартире.
И все же не следует представлять себе все только в черном цвете. Многие фирмы пытаются исправить создавшееся положение. К примеру, McDonald’s разработала систему, позволяющую ей выдерживать единые стандарты качества по всему миру. А 3M приняла новую программу, дающую возможность служащим отводить время работе над новыми идеями и предложениями.
Ценные ресурсы и приобретения
Это, возможно, самая многочисленная группа нематериальных активов, куда входят торговая марка и сеть поставщиков, интеллектуальный потенциал и обладание стандартами (см. рис. 1.1).
Торговая марка и имидж – два самых ценных нематериальных ресурса, которые только могут быть у компании. Торговые марки многих наиболее процветающих сегодня компаний имеют отличную репутацию, достигнутую благодаря концентрации усилий в одном направлении и реализации долгосрочной стратегии по созданию своего имиджа. Coca-Cola, Harley-Davidson, McDonald’s, Gucci, Nestle, Unilever, Intel, Yahoo! – все они являются в наши дни признанными лидерами продаж на своих секторах рынка. Нередко торговая марка становится синонимом самого товара, как это случилось, например, с «Coca-Cola». Другие торговые марки, подобно «McDonald’s» и «Yahoo!», завоевывают себе репутацию владельца рынка. Некоторые, например «Gucci» и «Unilever», становятся гарантией высокого качества, в то время как другие ассоциируются с самыми передовыми технологиями, скажем, торговая марка компании Intel, сделавшей себе имя на разработке и выпуске новых поколений микросхем, в сравнении с которыми уже существующие процессоры конкурентов неизменно оказывались устаревшими. Ее соперники вынуждены постоянно выступать в роли догоняющих и не могут даже сравниться с Intel по прибыли или доле на рынке. А люди, покупающие «Harley-Davidson», приобретают не просто мотоцикл, но стиль жизни, который включает все – вплоть до одежды, аксессуаров и лосьона после бритья. Как писали в «Blur»8 С. Дейвид и Ч. Мейер, «у Harley доходность выше, чем у многих ее конкурентов; она получает премии к цене за эмоциональный компонент стоимости, который добавляется к стоимости предмета купли-продажи. И это, естественно, окупается и эмоционально. Лояльность фирме и гордость обладания ее продукцией, которые демонстрируют мотоциклисты – поклонники Harley, поистине феноменальны. И сколько еще товаров могут подвигнуть таких крутых парней на то, чтобы носить явно меченые изделия?».
Тем не менее известный бренд не является страховкой на все случаи жизни. Репутацию Shell сильно подмочил инцидент с «Brent Spar», когда активисты «зеленых» изобличили ее в равнодушии к экологическим проблемам и в итоге вынудили избавиться от отслужившей свой срок платформы куда более дорогим, чем ей хотелось бы, способом. А сегодня у одной из торговых марок, будто бы не имеющих себе равных в индустрии спортивной одежды, – Nike – есть шансы пасть жертвой собственного успеха. Много ли найдется молодых людей, которые захотят носить точно такие же кроссовки, как их бабушки и дедушки?
Несколько лет назад в аналогичное положение попала снова выбившаяся ныне в лидеры Gucci, у которой в то время сложился имидж шикарного, но неинтересного Дома моды, имеющего мало отношения к подлинной haute couture.9 Однако с приходом на пост главного дизайнера Тома Форда положение компании изменилось, и теперь многие считают, что она снова вошла в моду. Весь вопрос в том, каким способом подобной перемены сможет добиться Nike, коль скоро она так прочно утвердилась на рынке.
Одна из проблем, волнующих исполнительного директора «Веселых игрушек» в нашем примере, состоит в том, что с уходом бывшего руководителя компания может утратить свою сеть связей на важнейших секторах рынка. И действительно, поскольку делать все своими силами становится все более сложно (а кто-то может сказать, все более нежелательно), значение сети поставщиков многократно возрастает.
И Sara Lee, и Benetton создали себе сети поставщиков, обеспечивающих быстрое появление продукции на рынке. И обе они ввели систему быстрой отчетности и создали логистическую систему, которые позволяют им корректировать свои поставки в соответствии с реальным рыночным спросом. В частности, Benetton, благодаря своей сети поставщиков и тесным связям с предприятиями розничной торговли, сумела добиться, чтобы ее магазины снабжались самыми ходовыми товарами. Работая с поставщиками, способными быстро перестраиваться, Benetton может поставить в магазины новые товары взамен тех, что стали хуже продаваться, в течение всего нескольких недель.
Третий важный вид активов, относящихся к данной группе, – это сложившаяся клиентская база. Две крупнейшие компании по выпуску кредитных карточек Visa и Mastercard обладают огромной сложившейся клиентской базой. И обе сейчас развивают дополнительные услуги для своих клиентов, предлагая не только финансовое обслуживание, но и подарки, а также проведение праздников.
Важность сложившейся клиентской базы понимают многие компании. Большое распространение получили программы повышения лояльности клиентов, которые могут рассматриваться как способ закрепить за компанией своих клиентов и не дать им переметнуться к конкурентам. Иногда из-за этого начинается настоящая корпоративная война. К примеру, Netscape и Microsoft в настоящее время ведут друг с другом такую баталию, надеясь, что клиенты окажутся «замкнутыми» именно на их системе. Проблема здесь, однако, состоит в том, что затраты, связанные с переходом с одной системы на другую, настолько малы, что многие сомневаются в самой возможности ситуации «замкнутости» на этом рынке.
Скотт Макнили из Sun Computers однажды сказал, что, как бы ни был хорош ваш персонал, вы все равно должны признать, что большинство самых сообразительных людей все-таки на вас не работают, и из этого и следует исходить. Вот почему одним из важнейших нематериальных активов для любой компании становятся интеллектуальные ресурсы, ресурсы, которые можно привлечь и использовать, когда бы они ни потребовались.
Некоторые регионы славятся своими интеллектуальными ресурсами. Так, творчески мыслящие специалисты в области информационных технологий в наибольшей степени сконцентрированы в Силиконовой долине. Каждый день там появляется десять новых миллионеров. Такие колоссальные «залежи» таланта – не просто формальная сеть; скорее, это сеть неформальная, и она создает атмосферу творчества, которая идет во благо всем работающим там компаниям. Аналогичная ситуация сложилась, когда несколько десятков биотехнологических компаний объединили свои ресурсы и создали так называемое «массачусетское чудо». Результатом стало возникновение не только среды, способствующей «перекрестному опылению» идей, но и более благоприятного инвестиционного климата.
И наконец, к этой группе нематериальных активов относится обладание стандартами. «Стандартные» войны, в которых компании (или даже целые страны) лоббируют принятие одного стандарта вместо другого, ведутся уже давно. Война между Microsoft и Netscape в области веб-браузеров не ослабевает ни на минуту, но это лишь одна из последних в длинном ряду подобных баталий. В промышленный век происходили сражения из-за наиболее подходящей ширины железнодорожной колеи. Гораздо позднее была так ничем и не закончившаяся битва между американской телевизионной системой NTSC, европейской системой PAL и французским стандартом SECAM. Все более обостряется борьба за мировой стандарт в сфере мобильной цифровой телефонии, главную роль в которой играют американские системы CDMA и TDMA и стандарт GSM. Сражение в сфере видеозаписи, которое система V2000 компании Philips в конце концов проиграла VHS-системе Matashusta и JVC, привело к тому, что японская промышленность теперь постоянно получает прибыль от заключенных по всему свету лицензионных соглашений.
Обладание стандартами, несомненно, может стать для компании одним из источников устойчивого, хотя и непредсказуемого, дохода.
Что привело к переменам?
Сегодня мы живем в эпоху экономики знаний. Эта экономика не где-то за горами, не что-то, к чему мы неизбежно придем, а то, что уже есть. Индустриальная экономика, основы которой были заложены в конце XIX века такими гигантами, как Генри Форд и Томас Эдисон, рассматривала людей как приложение к станкам. Однако к 80-м годам XX столетия наметились первые признаки перехода к новой экономике. Рост в секторах, не имеющих непосредственного отношения к процессу производства, был явно более существенным. Произошел очевидный переход от индустриальной экономики к экономике услуг.
Теперь в экономике происходит еще один сдвиг – на этот раз в сторону экономики знаний. Признаки этого очевидны. В Соединенных Штатах технологические компании со значительной долей знаний в стоимости продукции растут быстрее практически всех остальных компаний: America Online всего за год выросла на 215 %, Mcafee Associates – на 110 %, в то время как медицинские компании, например Oxford Health Plans и Healthsource, – на 130 и 93 % соответственно.10 И частично успех этих компаний объясняется тем, что все они – новые и современные и не обременены грузом традиций работы в промышленности. Их руки развязаны, и они могут действовать в условиях экономики знаний тем способом, который подходит для нее наиболее всего.
Немало традиционных промышленных компаний – тех, что были задуманы и созданы для производства материальных продуктов, – вынуждены переосмысливать свою деятельность с учетом новых задач, которые ставит перед ними экономика знаний. Многие фирмы ощущают необходимость исключительно из соображений самосохранения приступить к производству знаниеемких товаров и услуг, хотя и не всегда располагают всем необходимым, чтобы удовлетворять предъявляемым к ним новым требованиям. К примеру, нынешнее автомобилестроение превратилось чуть ли не в подотрасль электроники. Стоимость электронной начинки автомобиля выше стоимости используемой для его изготовления стали.11 И дело не только в том, что сегодня все больше и больше функций в автомобиле выполняются и контролируются с помощью электроники, – сам производственный процесс стал настолько компьютеризован, что машины по индивидуальному заказу можно производить на единственной поточной линии. Стремительно возрастает доля знаний в стоимости товаров, выпускаемых и компаниями других отраслей. И неважно, компьютеры это или авиалинии, электроника и здесь открывает новые возможности, потому что именно ее развитие, а также увеличение числа функций, которые могут выполняться с ее помощью, и меняют до неузнаваемости область применения ряда продуктов.
Сегодня руководители, недооценивающие значение нематериальных активов своих компаний, – это руководители, которые в таковые больше не годятся
К тому же есть компании, занимающиеся, например, оказанием финансовых и информационных услуг, которые фактически переходят на производство нематериальной продукции. В индустрии авиаперевозок все прибыли в наши дни дает информация. Когда акции Galileo, всемирной системы информации и бронирования авиабилетов, были выпущены в продажу, ее оценили в 2,45 млрд дол..12 Международное информационное агентство Reuters тоже растет благодаря тому, что потребность в свежей информации ощущается во многих областях. Сегодня оно поставляет не только новости, но также информацию, специально предназначенную для финансистов. Оно соединяет цифровые данные с текстовым содержанием и вкладывает венчурный капитал в новые компании, специализирующиеся на разработке поисковых систем, выборке и обработке данных.
Таким образом, признаки экономики знаний окружают нас. По проблемам экономики знаний организуются семинары и международные деловые совещания. В списке приоритетов любого руководителя они числятся среди первоочередных. Работать сегодня так, как если бы наша экономика была все еще индустриальной, означало бы обречь свою компанию на крах.
С переходом к экономике знаний роль нематериальных активов также возрастает. В конце концов, знания, как утверждают специалисты, находятся совсем не в базах данных компьютеров, а в головах работающих на них служащих.
Сегодня руководители, недооценивающие значение нематериальных активов своих компаний, – это руководители, которые в таковые больше не годятся.
Наша оценка компаний определяется нематериальными факторами
И все же маловероятно, чтобы кто-нибудь из управляющих не понимал, какое влияние нематериальные активы оказывают на то, как ныне оценивают компанию. Ведь, как мы уже видели, существует огромный разрыв между балансовой и рыночной стоимостью компании.
Инвестиционные банкиры перестают оценивать компании только на основе опубликованных результатов ее деятельности. Как отмечается в недавней статье Сары Мавринак и Г. Энтони Зисфельда,13 когда инвестиционных банкиров попросили указать, на какие «нематериальные» аспекты работы компании они обращают внимание при ее оценке, в пятерке основных были названы: реализация корпоративной стратегии, доверие к руководству, качество корпоративной стратегии, склонность к инновациям и способность привлекать служащих. В той же статье Мавринак и Зисфельд приходят к выводу, что на курс акций воздействуют нематериальные факторы. К ним относятся удовлетворенность покупателя (компании, выполнявшие программу общего управления качеством «на уровне выше среднего», были вознаграждены приростом курса акций с начала осуществления программы примерно на 15 %), сообщения о создании новой продукции, уровень качества продукции, а также программы обучения персонала.
Разрыв между балансовой стоимостью компании и ее рыночной капитализацией получил известность как q Тобина и был назван Джорджем Гилдером в «Wall Street Journal» «показателем предпринимательского динамита в акционерном капитале».14 Когда WorldCom попыталась приобрести MCI, у нее было около 5 млрд дол. в виде оборудования, но ее рыночная капитализация составляла 33 млрд дол. (q = 6,5).15 И это отнюдь не исключение, которое подтверждает правило; рыночная капитализация компаний, чьи акции котируются на Нью-Йоркской фондовой бирже, в среднем в 2,5 раза превышает их балансовую стоимость.
Одной из компаний, которые идут впереди многих, разрабатывая способы оценки стоимости знаний, является базирующаяся в Швеции страховая компания Skandia. В книге «Intellectual Capital» («Интеллектуальный капитал»)1617 Лейф Эдвинссон и Майкл С. Мэлоун подчеркивают, что за последние 20 лет разрыв между балансовой стоимостью любой компании и суммой, в которую ее оценивают инвесторы, существенно увеличился. С 1973 по 1993 г. медианное значение коэффициента «рыночная/балансовая стоимость» выросло с 0,82 до 1,692. В 1992 г. этот разрыв свидетельствовал о том, что приблизительно 40 % рыночной стоимости средней американской корпорации не отражается в ее балансе. Для знаниеемких компаний данный показатель в среднем составлял 100 %.
Далее Эдвинссон и Мэлоун пишут: «Эти искажения отразились в недавних американских поглощениях. Анализ сумм, уплаченных в ходе поглощений за тринадцатилетний период с 1981 по 1993 г. в США примерно по 391 сделке средним объемом (по медиане) 1,9 млрд дол., показывает, что отношение цены покупки компании к ее балансовой стоимости составило 4,4. Это свидетельствует о том, что реальная стоимость приобретенных корпораций была в среднем в четыре с половиной раза выше стоимости, указанной в балансах. При поглощении знаниеемких компаний коэффициент „рыночная/ балансовая стоимость” превышал 10,0».
Все это говорит о том, как важны сегодня нематериальные активы для деятельности любой компании. И любой управляющий по вполне понятным причинам хотел бы уметь их оценивать. Точно так же, как исполнительный директор «Веселых игрушек» пытается составить четкое представление о положении дел в компании на случай, если она будет акционироваться, управляющие других компаний подыскивают способ поточнее узнать, сколько на самом деле стоят их компании. Но, спрашивают Эдвинссон и Мэлоун, «располагаем ли мы средствами, которые позволяют выявить эти скрытые активы?». Ответ прост: «Нет, таких средств у нас нет».
И тем не менее эти средства становятся все более необходимыми. Инвесторы тоже понимают, как важно уметь определять истинную стоимость компании. В 1960—1970-х годах около 25 % различий в динамике курсов могло объясняться разницей в объявленных доходах. В 1980—1990-х годах эта цифра упала ниже 10 %.18
Все это лишний раз свидетельствует о том, что нынешний способ отражения в отчетности стоимости компании инвесторам не подходит, что он устарел и несовершенен. Инвесторам приходится прибегать к иным методам оценки стоимости компании, а это приводит к тому, что рынок становится неустойчивым. В связи с этим, делает вывод Барух Лев, «оптимальное функционирование рынков капитала требует, чтобы финансовая отчетность стала максимально информативной».19
Следует отметить, что упомянутый выше стоимостной разрыв не сокращается, а, пожалуй, все время только увеличивается. Согласно Дейвиду Скирму,20 среднее значение коэффициента «рыночная/балансовая стоимость» для компаний, по которым рассчитывается промышленный индекс Доу—Джонса, составляет больше пяти. Однако для информационно– или знаниеемких компаний этот показатель обычно превышает десять. Сюда относятся биотехнологические компании и те, что занимаются разработкой программного обеспечения. Разница, поясняет Скирм, «во многом образована интеллектуальным капиталом: теми нематериальными активами, которые имеют реальную стоимость, но не отражаются в отчетности компаний. Эти нематериальные активы включают патенты, торговые марки, ноу-хау, репутацию и т. д.».
Маргарет Блэр, экономист из Института Брукингса (Brookings Institute), также обращает внимание на наметившуюся сегодня тенденцию оценивать нематериальные активы более высоко. Она проанализировала динамику соотношения между материальными активами (земельной собственностью, зданиями и оборудованием) и общей рыночной стоимостью для широкого круга американских производственных и добывающих компаний. В 1982 г. на долю материальных активов приходилось 62 % рыночной стоимости компаний, а в 1992 г. – уже только 38 %. И не нужно забывать, подчеркивает Блэр, что эти цифры относятся к промышленным компаниям, т. е. таким, создание которых, как правило, требует крупных вложений в здания, машины и оборудование.21
Игнорирование нематериальных активов при оценке компаний
Все это означает, что если вы хотите выяснить, сколько на самом деле стоит ваша компания, то вам нужно узнать о стоимости ее нематериальных активов куда больше, чем вы знали до сих пор. Но тут возникает вопрос: а как ее подсчитать? Ведь все нынешние системы оценки имеют определенные недостатки. Разве, читая балансовый отчет, вы сможете получить хоть какое-либо представление о стоимости – реальной стоимости – своей компании? Дает ли ваш баланс полную картину для инвесторов? А разве стоимость вашей компании в нем не сильно занижена? Неужели вы действительно доверите рынку определить истинную цену своим усилиям?
Значительная часть проблемы связана с тем, что наша система финансовой отчетности глубоко уходит корнями в индустриальную экономику, в условиях которой материальные активы, как ясно показала Маргарет Блэр, действительно дают хорошее представление об эффективности прошлой работы компании и ее перспективах. Между прочим, такой индустриальный подход отражают даже наши управленческие термины: «набирать обороты», «переналаживать», «перестраивать».
Однако времена индустриальной экономики прошли.
Традиционная финансовая отчетность основное внимание уделяет прошлому, тому, что можно измерить, что статично и материально. Она практически не проливает свет на активы, которые сегодня, в эпоху экономики знаний, имеют ключевое значение, для того чтобы компания добилась успеха (а также сумела его удержать). Нынешние финансовые показатели не дают сколько-нибудь реального представления и о важнейших факторах успеха. А баланс крайне мало говорит о перспективах развития компании.
И все же, хотя системы финансовой оценки своими корнями глубоко уходят в прошлое, инвесторы концентрируют внимание на будущем – на росте, на непрерывном движении, на нематериальных активах. Они приходят к рыночной оценке, используя интуицию и методики определения стоимости, не контролируемые более самой компанией, – методики, к созданию которых управляющие, возможно, вообще не имеют никакого отношения.
И поэтому нет ничего удивительного в том, что все большее число частных и государственных организаций призывают к проведению широкомасштабной реформы существующих систем финансовой оценки.
Требования к методам оценки нематериальных активов
Венчурный капиталист и бизнес-аналитик Уильям Давидоу писал: «Назрела необходимость выйти на новый уровень бухгалтерского учета, при котором количество движения компании будет измеряться ее положением на рынке, лояльностью покупателей, качеством и т. д. Не оценивая этих динамичных аспектов работы компании, мы устанавливаем ее стоимость так же неправильно, как если бы делали ошибки при сложении».22
Очевидно, однако, что любой новый метод расчетов, позволяющий определить нынешнее финансовое положение компании – и учитывающий нематериальные активы, которые мы обсуждаем, – должен удовлетворять ряду требований. Т. Доналдсон в своей книге «Treatment of Intangibles» («Анализ нематериальных активов»)23 формулирует четыре таких требования.
1. Любой метод должен быть консервативным. Он должен приписывать стоимость только тем нематериальным активам, наличие которых может быть доказано посредством надлежащего анализа. Если используемая методика оценки позволяет получить только приближенное значение стоимости (и между верхней и нижней границами этого значения существует большое расхождение), искомой величиной должна считаться его нижняя граница.
2. Любой метод должен быть последовательным. Нужно, чтобы все применяли его одним и тем же образом. Вместе с тем нужно, чтобы компании имели возможность вносить в него необходимые изменения. Тем не менее разработанный метод должен предусматривать единую отправную точку.
3. Любой метод должен делать упор не на затратах, а на стоимости. Это означает, что он должен позволять компаниям оценивать нематериальные активы как разновидность активов: или через денежные потоки, объем продаж, или через восстановительную стоимость. Затраты на разработку либо приобретение нематериальных активов должны рассматриваться как издержки и не обязательно увязываться с их стоимостью.
4. Любой метод должен быть как можно более точным, естественно, с учетом того, что все методики оценки в определенной мере ограничены. Компаниям следует брать за основу наименьший из всех рассчитанных показателей стоимости, вместо того чтобы уклоняться от ее оценки под тем предлогом, что точности здесь все равно добиться невозможно. Уж лучше быть приблизительно правым, чем точно ошибаться.
Проблемы планирования
В экономике знаний финансовые методы заведомо не способны предоставить сведения, необходимые для разработки бизнес-плана. Финансовая информация может быть неисчерпаемым источником сведений о прошлом, но она не дает и намека на рычаги, которые вам необходимо использовать, чтобы создавать стоимость в будущем. Эту же мысль развивает Кацман: «Управление на основе финансовых показателей необязательно обеспечит вам лучшие финансовые результаты, поскольку финансовые показатели только объясняют вам, чего вы уже достигли. Сами по себе они не более чем история. Они не говорят вам, куда вы идете, и уж, конечно, ничего не рассказывают о вашем потенциале».24
Все это создает для управляющих ситуацию неопределенности. Как им убедить акционеров и инвесторов, что их компания в состоянии создавать стоимость, если они не способны оценить свои нематериальные активы? Могут ли они нарисовать достоверную картину потенциала своей компании? Прошлое было и прошло, а чтобы добиться успеха, нужно смотреть в будущее. В то же время при нынешней практике финансовой оценки менеджеры вынуждены продвигаться навстречу будущему даже без компаса, не говоря уже о карте. Как пишет «Trend Monitor International», методы оценки должны делать упор не на материальных, а на нематериальных активах, не на прошлом, а на будущем и перейти от редукционистских/аддитивных оценок (в том виде, в каком они используются бухгалтерами) к комбинаторным.25
Потребность в коренном преобразовании системы отчетности еще более усиливается сегодня процессом глобализации, появлением новых технологий, а также распространением идей о том, что деятельность профессиональных групп, корпораций и других компаний должна стать более прозрачной.
Хотеть и получать – совсем не одно и то же
Недавно проводилось исследование информационных потребностей 25 руководителей крупнейших фондов США и Европы; полученные данные были сопоставлены с информацией, которую предоставляют о себе сотни крупнейших компаний мира. Результаты ясно показали: то, чего хотят руководители фондов, сильно отличается от того, что дают им компании. О существующем расхождении между спросом и предложением в этой области ярко свидетельствует тот факт, что инвесторы в своем списке потребностей отвели одно из первых мест информации об интеллектуальном капитале, 68 % из них признали ее крайне важной. Однако сведения такого характера содержались только в 8 % изученных годовых отчетов компаний.26
Необходимость коренного преобразования применяемых сегодня систем отчетности признают не только управляющие, но и бухгалтеры. В работе «Towards a Market-Led Reporting Model» («О рыночно-ориентированной модели отчетности») ученые Института дипломированных бухгалтеров Англии и Уэльса (Institute of Chartered Accountants in England and Wales) перечислили ряд отличительных черт «старой» (т. е. нынешней) системы и показали, каким образом ее можно преобразовать в «новую». Эти данные мы приводим в таблице 1.1.
Таблица 1.1. Различия между старой и возможной новой

Обсуждаемый в этой книге новый метод оценки учитывает потребности управляющих, компаний, инвесторов, а также бухгалтеров. Разработанный подход к оценке носителей стоимости компании позволяет получить всю необходимую информацию и выявить стоимость нематериальных активов.
Итак, готовы ли вы узнать истинную стоимость знаний в вашей организации? В следующей главе мы рассмотрим некоторые из существующих сегодня теорий оценки интеллектуальной собственности компаний. Мы увидим, как важно уметь определять стоимость нематериальных активов, чтобы лучше понимать, сколько на самом деле стоит та или иная компания.
Глава 2
Изучите свою компанию
Между тем новый исполнительный директор «Веселых игрушек» Том Хоффман все еще трудится над составлением нового бизнес-плана. Благодаря своему бизнес-образованию он обладает всеми знаниями, необходимыми для анализа имеющихся у него документов компании. Однако все то, с чем он вынужден работать, дает ему лишь ограниченное представление об истинном потенциале фирмы, к руководству которой он только что пришел. Его предшественнику этой информации, по-видимому, вполне хватало, но Тому хотелось бы знать гораздо больше. Ведь ему нужны данные, которые помогли бы определиться на будущее, а находящиеся в его распоряжении цифры мало что говорят о чем-либо, кроме как о работе компании в прошлом.
А Тома больше всего беспокоит именно будущее. Объем продаж достаточно высок, но останется ли он таким хотя бы через полгода? Немалые средства расходуются на приобретение нового оборудования, компьютеров и программного обеспечения, но может ли он быть уверенным, что это направление инвестиций выбрано правильно? Он понимает, какое значение имеет персонал, и служащие его компании работают на своем месте годами. Но останутся ли они верны ей теперь, когда компанию возглавил он? Как отнесутся работники к его новым идеям и не начнут ли испытывать ностальгию по временам Уильяма Гэмбла, когда они чувствовали себя членами одной большой семьи? Что будет с «Веселыми игрушками», если кто-нибудь из наиболее ценных сотрудников вдруг подыщет себе другую работу? Как это отразится на реализации планов Тома на будущее и не пострадает ли от этого компания? А как пойдут дела у конкурентов? Не удалось ли им уже разработать процессы, аналогичные той уникальной технологии, благодаря которой его компания опережает сегодня остальных? А может быть, у них появились совершенно новые разработки и традиционно используемые фирмой методы скоро окажутся устаревшими? И как поведут себя клиенты? Будут ли они и впредь проявлять интерес к продукции компании или захотят чего-то нового – того, что окажется больше в духе времени? И чего именно они захотят, например, года через три? Сохранят ли они свои отношения с компанией, если она только увеличит объем производства, но будет выпускать все то же самое, или переметнутся к конкурентам? Можно ли утверждать, что название «Веселые игрушки» все еще что-то значит для нынешнего покупателя? И будут ли розничные торговцы заказывать продукцию фирмы только благодаря репутации или же изменение спроса и плачевные результаты продаж заставят их обратиться к кому-нибудь другому?
Том Хоффман знает, что хорошие показатели в прошлом отнюдь не гарантируют успеха в будущем. Ему нужно смотреть вперед, а не назад. Однако вся его учеба очень мало что дала ему, для того чтобы он мог предсказать, как компания станет работать в будущем. Какое бы новое направление деятельности он ни выбрал, оно, очевидно, потребует крупного вливания средств. Захочет ли банк дать ему деньги, располагая только традиционными показателями, которые лежат сейчас перед ним на столе? Сумеет ли он убедить банкиров предоставить компании солидный кредит на основании одной ее финансовой отчетности? Или же они потребуют дополнительной информации – о ее положении на рынке, клиентской базе, потенциале? А если он решится сделать то, о чем сейчас думает, и акционирует «Веселые игрушки», то как отнесутся к этому инвесторы? Сочтут ли они их акции надежным вложением капитала или же решат, что этот шаг – последняя попытка спасти фирму, которую слишком многое связывает с прошлым?
Задачи, которые должен решить Том Хоффман, рано или поздно встают перед управляющим любой компании. Том столкнулся с необходимостью определить такую стоимость своей компании, которая отражала бы ее истинный потенциал, а вовсе не материальные активы.
От прошлого к настоящему или от настоящего к будущему
Традиционная практика бухгалтерского учета всегда предполагала движение от прошлого к настоящему. Данные, которые имеются в вашем распоряжении, – это история вашей прошлой деятельности. Но даже сегодня, когда становится все понятнее, что истинная стоимость компании выходит далеко за рамки цифр ее баланса, вы, возможно, пока еще вынуждены использовать эту информацию для стратегического планирования деятельности своей компании. И все, что вы можете, – это разглядывать данные об активах, накопленных вашей фирмой в прошлом, и надеяться, что сумеете таким образом определить, хорошо ли она до сих пор работала.
Однако от такой информации немного пользы, если вам нужно рассчитать истинную стоимость вашей компании, – а сегодня это означает ее рыночную, а вовсе не балансовую стоимость. И, как мы уже видели, между двумя этими показателями есть огромная – и все увеличивающаяся – разница.
В книге «Intellectual Capital» («Интеллектуальный капитал»)27 Т. А. Стюарт выражается будто бы абсолютно недвусмысленно: компания, говорит он, стоит ровно столько, сколько она стоит по мнению рынка. Рыночная стоимость компании представляет собой результат простого математического действия и определяется по формуле:
Рыночная стоимость = Цена акции × Общее число акций в обращении.
«Простейший и, безусловно, худший способ измерить интеллектуальный капитал, – пишет Стюарт, – это рассчитать разницу между рыночной стоимостью и балансовой стоимостью… Если Microsoft стоит 85,5 млрд дол., а ее балансовая стоимость составляет 6,9 млрд дол., то ее интеллектуальный капитал равен 78,6 млрд дол.». Но Стюарт также делает оговорку: «Если совет управляющих Федеральной резервной системы повышает процентные ставки и курс акций Microsoft падает на 5 %, означает ли это, что стоимость ее интеллектуального капитала тоже упала?».

Рисунок 2.1. Три подхода к оценке стоимости компании
Очевидно, однако, что есть разница между тем, какой представляет себе компанию ее управляющий, и тем, какой ее видит рынок (см. рис. 2.1). На самом деле все это вопрос точки зрения.
Управляющему важно видеть свою компанию изнутри. Ему нужно знать все, что в ней происходит. Он привык смотреть на стоимость материальных активов под таким углом зрения и поэтому исходит из того, что стоимость нематериальных (равно как и материальных) активов не зависит от того, как компания будет работать в дальнейшем. Если взглянуть на компанию изнутри, разница между ее рыночной и балансовой стоимостью может показаться равной стоимости ее нематериальных активов, хотя Стюарт и объясняет, почему иногда это может быть не так. Однако все еще немало управляющих полагают, что стоимость компании можно установить на основании финансовой информации, которая по природе своей всегда относится к прошлому.
Совершенно с других позиций оценивают компанию те, кто находится за ее пределами. Для этих участников рынка перспективы компании на будущее имеют при ее оценке гораздо большее значение, чем ее прошлые показатели. Им намного важнее решить, обладает ли компания потенциалом, достаточным, чтобы сохранить хорошие показатели в долгосрочной перспективе. И если посмотреть на разницу между рыночной и балансовой стоимостью компании с этой внешней точки зрения, то окажется, что она определяется ожидаемым доходом от производства продукции, которую вы уже выпускаете или еще только собираетесь выпускать, и возможностями, которыми компания, по мнению инвесторов, обладает для проникновения на новые секторы рынка.
Чтобы получить реальное представление о стоимости своей компании, управляющему нужно применить экономический подход
Сегодня мы видим, что рыночная стоимость компании устанавливается только теми, кто смотрит на нее извне. Как пишет Стюарт, «стоимость определяется не продавцом, а покупателем: нечто стоит ровно столько, сколько кто-то готов за это заплатить». Но если управляющий будет просто разглядывать прошлые данные, это не поможет ему понять, какого мнения о стоимости его компании придерживается рынок. Вместе с тем он, конечно, не хочет быть сбитым с толку рекламной шумихой или очередной модой на фондовом рынке. Он не захочет также, чтобы на его представление об истинной стоимости компании повлияла сложившаяся психология рынка или сиюминутное настроение потенциального покупателя, готового раскошелиться в предвкушении эффекта синергии от предполагаемого слияния.
Чтобы получить реальное представление о стоимости своей компании, управляющему нужно применить экономический подход, при котором экономическая ценность компании определяется будущей стоимостью ее текущего объема производства, стоимостью новой продукции, выпуск которой должен начаться, а также новыми возможностями, которые появятся у нее в будущем.
Именно это Том Хоффман и начинает осознавать. Решения, касающиеся будущего, он вынужден принимать, опираясь на данные о прошлом. С такой проблемой ежедневно сталкивается каждый управляющий в любой стране мира.
Обеспечить прозрачность данных
Дискуссия о том, как сделать стоимость нематериальных активов прозрачной, конечно, далеко не нова. В последние десятилетия неоднократно предпринимались попытки установить цену того, что прежде никогда не оценивалось по отдельности. В 1970-е годы объектом оценки стали люди: было признано, что людские ресурсы относятся к важнейшим активам компании, и возникла мода составлять отчетность о людских ресурсах. Восьмидесятые ознаменовались экспериментами в области другой разновидности нематериальных активов – патентов и авторского права. Выведенная эмпирически формула «продажа с условием получить обратно в аренду» была разработана как вспомогательная для определения стоимости технологических знаний, созданных одной компанией и предлагаемых ею другим фирмам. В 1990-е годы внимание экономистов переключилось на интеллектуальный капитал, и некоторые компании, особенно Skandia, KEMA и Buckman Laboratories, стали экспериментировать с тем, как сделать данные о корпоративных знаниях прозрачными.
Однако на всякое действие, как известно, имеется противодействие. Идеи перемен, развиваемые компаниями, которые занимались проблемой оценки нематериальных активов, неизменно уравновешивались суждениями консерваторов, предупреждавших об опасности разглашения информации, которая, по их мнению, должна была оставаться конфиденциальной. Консерваторы подчеркивали сложность доказательства того, что нематериальные активы действительно обладают приписываемой им стоимостью. Они выражали сомнение и в достоверности соответствующих данных, и в том, что их целесообразно публиковать, раз они основаны, главным образом, на догадках. Между тем сторонники прогресса, исполнившись решимости сделать данные о нематериальных активах прозрачными, разрабатывали системы, которые поначалу казались весьма многообещающими (поскольку позволяли рассчитать стоимость, приписываемую отдельным видам нематериальных активов), но, как выяснилось позже, мало что могли прояснить в отношении истинной стоимости рассматриваемых активов.
Измерение или оценка?
Так как же относиться ко всем этим методам? Оправдывают ли они свое название? Имеют ли хоть какое-либо практическое значение?
Первое, что вы замечаете, читая многочисленные книги по оценке нематериальных активов, – это то, как много внимания уделяется в них самой необходимости оценки. И даже мы попались в ту же ловушку! Но это, по нашему мнению, только показывает, что сегодня все уже единодушны в одном: нам нужна такая методика, благодаря которой каждый управляющий сможет сам рассчитать истинную стоимость своей компании, вместо того чтобы за него это делали внешние по отношению к компании рыночные силы.
Однако было бы ошибочным сказать, что до сих пор не предпринималось никаких попыток создать адекватную методику расчета стоимости. На самом деле существует несколько – хотя и совсем немного – практических методик. Все их можно подразделить на две большие категории.
• Методы измерения: предлагают показатели, которые могли бы дать управляющим более полное представление о нематериальных активах своих компаний.
• Методы оценки: их цель – оценить нематериальные активы компании в денежном выражении.
Важнейшие из этих методов рассмотрены ниже.
Методы измерения
Значительная часть ранних представлений о методах измерения появилась в конце 80-х годов прошлого столетия, поэтому неудивительно, что последние основываются на подходах, корни которых уходят в индустриальный век. Область действия многих методов определяется используемыми в них показателями. Многие из этих показателей аналогичны тем, что применяются для измерения объема производства или качества продукции. Как следствие – большая часть этих методик скорее дает инструменты управления, нежели предоставляет информацию, которая может заинтересовать инвесторов. В наибольшей степени обе эти как будто различные цели сочетают «Skandia Navigator» и монитор нематериальных активов Celemi.
Модель Юбера Сент-Онжа
Важную роль в разработке методов измерения интеллектуального капитала в компании сыграл Юбер Сент-Онж, многие годы бывший вице-президентом отдела организации обучения и повышения квалификации руководителей в банке Canadian Imperial Bank of Commerce. Он полагал, что интеллектуальный капитал компании состоит из трех основных элементов:
• человеческого капитала, который он охарактеризовал как способность персонала находить решение проблем клиентов;
• потребительского капитала, который складывается из доли клиентов данной компании на рынке, охвата ими конкретного рынка, их лояльности компании, а также прибыли, которую эта компания благодаря им получает;
• структурного капитала – возможностей, которыми необходимо обладать и которые используются для эффективного и действенного реагирования на изменение потребностей рынка.28
Проделанная Сент-Онжем новаторская работа по большей части основывалась на его убеждении в том, что понимание сущности неформализованных знаний компании весьма важно для управляющих, которые благодаря этому смогут лучше обеспечить слаженность и организованность в работе, позволяющие повысить ее эффективность.
Многое из сделанного Сент-Онжем было впоследствии использовано Лейфом Эдвинссоном при разработке системы «Skandia Navigator».
Модель ICM
Разработанная Патриком Салливаном модель ICM имеет много общего с моделью Юбера Сент-Онжа. Она также исходит из того, что при изучении интеллектуального капитала компании важнейшую роль играет анализ ее человеческого капитала (ее ноу-хау, включая коллективный опыт, и навыков, которые по большей части не являются ее собственностью) и ее структурного капитала (вспомогательных ресурсов и инфраструктуры компании, в том числе всех активов, отражающихся в ее финансовой отчетности). Кроме того, Салливан подчеркивает значение анализа интеллектуальных активов (специфических знаний, которыми может обладать компания, включая интеллектуальную собственность, такую как патенты, авторские права, торговые марки, коммерческая тайна, шаблоны полупроводников). Но этим его модель не ограничивается; она охватывает и то, что называется «взаимодополняющими бизнес-активами», а именно производство, распределение и продажи.
В этой модели структурный капитал служит основанием, на котором покоятся все пять остальных видов «активов». Три упомянутых выше взаимодополняющих вида бизнес-активов существуют отдельно от этого своего основания. Человеческий капитал также существует самостоятельно, хотя он и связан с интеллектуальными активами, которые распространяются вниз на основание из структурного капитала.
Значение этой модели в том, что она определенно проливает свет на отношения внутри компании и показывает различные аспекты ее деятельности, которые в совокупности образуют интеллектуальный капитал.29
«Skandia Navigator»
Международная финансовая и страховая группа Skandia изучает проблемы интеллектуального капитала уже многие годы. В 1991 г. ее директором по интеллектуальному капиталу был назначен Лейф Эдвинссон, который за эти годы провел большую практическую работу по созданию методики оценки интеллектуального капитала в организации, развивая новаторские идеи Юбера Сент-Онжа и Патрика Салливана.
В 1994 г. Skandia опубликовала первый отчет об интеллектуальном капитале в виде дополнения к своему годовому отчету, и в этом была определенная логика, потому что, по мнению многих инвесторов, примечания к балансу компании гораздо важнее, чем данные самого баланса. Эти примечания могут стать источником информации о том, что имеет значение для самой компании, а не только для подготовки ее финансовой отчетности. Информация из примечаний может касаться многих вопросов: приобретения важного патента, ухода из компании одного из ее основных руководителей или получения лицензии на какой-либо вид деятельности. Как пишет Стюарт, «фактически можно сказать, что, с определенной точки зрения, изучение интеллектуального капитала – это как раз такой поиск способов систематического улавливания, интерпретации и использования призрачной, наполовину скрытой информации о компании, которая кроется сегодня в примечаниях к ее балансу».30
Эдвинссон утверждает, что капитал компании состоит из двух компонентов: капитала финансового и капитала интеллектуального. Финансовый капитал адекватно отражается в годовом отчете, который служит также его документальным подтверждением; интеллектуальный капитал, напротив, нередко образован «скрытыми ценностями», и поэтому его так трудно подсчитать.
Для Skandia интеллектуальный капитал складывается из человеческого капитала (умственных способностей, навыков, творческого отношения к делу, целеустремленности и энтузиазма работников компании) и структурного капитала (к которому относится все, что остается в компании, когда ее служащие уходят домой). Структурный капитал можно далее подразделить на капитал потребительский (который нематериален, но все равно имеет большое значение для компании) и капитал организационный – структуру компании, применяемые в процессе управления знания, системы внутренней отчетности и т. д. Организационный капитал можно в свою очередь подразделить на капитал инновационный и капитал процессный.
Основанная на этих идеях модель «Skandia Navigator» акцентирует внимание на пяти аспектах деятельности компании. Во-первых, таким аспектом является финансовый – тот, что отражается в традиционном балансовом отчете компании и ее отчете о прибылях и убытках с их детальными показателями работы компании в прошлом. Далее идет потребительский аспект, который охватывает все вопросы, касающиеся клиентов компании. Третий аспект – процессный (процессы, благодаря которым компания может продолжать свою деятельность и добиваться повышения ее эффективности). Четвертый – это аспект обновления и развития (инновации, исследования и разработки, творчество и изобретательство, необходимые для того, чтобы компания могла успешно функционировать и в будущем). Именно нацеленность на перспективу и превращает модель «Skandia Navigator» из простого метода представления данных (каким является составление большинства годовых отчетов) в способ прокладывания курса на будущее.
Пятый, самый важный, – это аспект человеческий. Для всех видов деятельности, охватываемых понятием «интеллектуальный капитал», он считается главным, и это не случайно, потому что человеческий фактор имеет особое значение для любой компании. Ведь идеи возникают у людей, вместе с ними перемещаются, и, когда люди уходят домой или находят себе другую работу, они уносят свои идеи с собой. Таким образом, человеческий аспект служит связующим звеном между четырьмя другими, и вокруг него и вертятся все идущие в Skandia дискуссии об интеллектуальном капитале.
Разработанная Эдвинссоном модель «Skandia Navigator» оценивает интеллектуальный капитал компании с позиций «создания стоимости». Как мы писали в нашей предыдущей книге,31 компании сегодня должны понимать, что целью их деятельности является отнюдь не выработка знаний, а создание стоимости. Поэтому (а также потому, что «Skandia Navigator», как уже было сказано, предназначена не для определения рыночной стоимости, а для того чтобы, принимая свои решения, управляющие могли взглянуть на проблему шире) ее следует рассматривать скорее как важный инструмент управления, чем как метод определения стоимости нематериальных активов компании. «Skandia Navigator» позволяет раскрыть информацию о «скрытых ценностях», которые в противном случае так и не были бы обнаружены, но отнюдь не приписывает им какую-либо стоимость. Эта модель предоставляет информацию, которая может скорее существовать в виде дополнения к финансовой отчетности, нежели быть интегрированной в терминах традиционных бухгалтерских показателей. Она дает возможность управляющим составить более полное представление об истинном характере и стоимости их компании, но не рассчитать в итоге ее значение. И поэтому по своему назначению «Skandia Navigator» отличается от разработанного нами метода, который будет рассмотрен в приложении к этой книге.
Индекс IC™
Индекс IC™ был первоначально разработан базирующейся в Лондоне компанией Intellectual Capital Services. Он предполагает, что компании определяют совокупность показателей по своим ключевым операциям, с тем чтобы на основе значений каждого индекса можно было отслеживать изменения и принимать стратегические решения.
Йохан и Горан Роос развили эту идею далее и создали то, что они назвали «вторым поколением» правил применения IC,32 в которых различные показатели объединены в единый Индекс IC™.
По мнению Йохана Рооса, любой показатель IC должен быть прямо увязан с операциями компании и предоставлять управляющим данные, необходимые для стратегического планирования.
«Большинство управляющих в первую очередь интересует вопрос, какие знания способствуют получению прибыли. Рыночная стоимость представляет собой функцию от предполагаемых денежных потоков; прибыль – это вещь субъективная, а наличные – это факт. А откуда возьмутся денежные потоки? В основном из двух источников: из наличности, которая генерируется сегодня, а также из возможностей. А откуда берутся возможности? Прежде всего из человеческого воображения. Ярким проявлением возможностей, которые порождает человеческое воображение, служит интеллектуальный капитал. И, в конечном счете, различия в рыночной стоимости будут определяться именно интеллектуальным капиталом».33
В связи с этим крайне важно, считает Роос, чтобы любой показатель интеллектуального капитала отражал движение. До сих пор, утверждает он, методы, разработанные для определения стоимости интеллектуального капитала компании, были статичны и позволяли получить только сделанные в то или иное мгновение моментальные «снимки». «Показатели движения, – пишет он, – передают гораздо больше информации, чем только одни данные об акциях».34
Чтобы свести воедино все разнообразные показатели, которые компания может для себя разработать, необходимо прежде всего проверить уже используемые ею показатели и решить, что каждый из них должен отражать, что он отражает на самом деле и почему данные о его динамике необходимы для стратегического планирования. Для каждого направления анализа интеллектуального капитала – а Роос считает, что существует несколько таких стратегически важных направлений, и относит к ним взаимоотношения, человеческий капитал, инфраструктуру и инновации – нужно ввести свои показатели, из которых любой «взвешивается» по трем факторам: стратегии, характеристикам компании и характеристикам отрасли, где действует компания.35
Роос приводит пример совокупности показателей по каждому из четырех направлений анализа интеллектуального капитала, которые были применены одним банком.
Индекс капитала взаимоотношений
Рост числа партнеров
• Возрастание доверия
• Сохранение клиентуры
• Эффективность и качество работы каналов сбыта
Индекс человеческого капитала
Реализация ключевых факторов успеха
• Создание стоимости в расчете на одного служащего
• Эффективность и результативность обучения
Индекс инфраструктурного капитала
Эффективность
• Результативность
• Использование ключевых факторов успеха
• Эффективность сбыта
Индекс инновационного капитала
Способность создавать новые предприятия
• Способность создавать хорошую продукцию
• Рост
• Способность к продуктизации
Используя все показатели по каждому направлению анализа, можно вычислить индекс IC для конкретного направления, а объединив все четыре индекса, – индекс по всем операциям. Такой порядок позволяет отдельно определить отклонения по каждому направлению анализа и в то же время получить представление обо всех операциях как бы с высоты птичьего полета. А это важно для целей стратегического планирования, поскольку данные показатели служат ценной информацией для управляющих, когда им приходится выбирать из нескольких имеющихся вариантов: экстраполируя полученные результаты на будущее, они могут увидеть, как их решение отразится на общем индексе IC компании. Этот подход позволяет также оценить эпизодические действия в надлежащей перспективе. Как пишет Роос, «не все изменения в базе знаний приводят к изменению вашей рентабельности. Если вы просто кого-то наймете – пусть это будет даже второй Эйнштейн, – это еще не сделает вашу компанию богаче!».36
Индекс IC – ценный инструмент стратегического планирования, позволяющий управляющим лучше представить себе, какие последствия может иметь то или иное их решение. Как выразился Роос, «главное достоинство индекса IC в том, что он делает неопределенное и субъективное восприятие всего происходящего в компании более отчетливым и тем самым заставляет руководство обсуждать проблемы и находить их решения».37
Сбалансированная система показателей
Об одном из упоминаемых Роосом управленческих камней преткновения – неоправданном росте числа показателей деятельности компании – уже писали в 1992 г. Роберт Каплан и Дейвид Нортон, когда разрабатывали свою сбалансированную систему показателей (ССП).38 Они даже процитировали одного управляющего, который якобы сказал, что в его компании постоянное введение все новых показателей называют «проведением комплексных мероприятий по вырубке одного-единственного дерева».39
Цель создания сбалансированной системы показателей – позволить управляющим взглянуть на свою компанию с четырех важных точек зрения:
• точки зрения клиентов: какими нас видят наши клиенты?
• точки зрения внутренних бизнес-процессов: что нам следует улучшить?
• точки зрения обучения и развития: сможем ли мы и в дальнейшем повышать ценность компании и создавать стоимость?
• финансовой точки зрения: как мы выглядим в глазах наших акционеров?40
Управляющие могут перечислить свои конкретные цели в каждой из этих областей и решить, какие показатели необходимы для отражения того, как эти цели достигаются. Положительная роль сбалансированной системы показателей состоит в том, что, предлагая управляющим сосредоточиться на главных стратегических вопросах, она позволяет сократить общее число показателей деятельности, которые требуется использовать в компании.
Другое преимущество метода ССП заключается в том, что его можно полностью адаптировать к потребностям компании. Если, к примеру, компания решает, что удовлетворенность клиента тем выше, чем быстрее он получает заказанную продукцию, она может ввести показатель, отражающий соблюдение сроков поставки и их сокращение. Дополнительно можно ввести показатель бизнес-процесса, позволяющий судить о внутреннем аспекте выполнения плана поставок компании; показатель обучения, сообщающий, какие меры приняты для улучшения организации поставок; и, наконец, показатель, отражающий влияние всего этого на финансовый аспект деятельности компании.
Применяя сбалансированную систему показателей, вы можете видеть картину в целом, вместо того чтобы сосредоточиться на улучшениях только в одной онкретной области
Применяя сбалансированную систему показателей, вы можете видеть картину в целом, вместо того чтобы сосредоточиться на улучшениях только в одной конкретной области. И поскольку предназначение ССП состоит прежде всего в том, чтобы дать управляющим инструментарий для разработки стратегии и оценки результатов ее реализации, эта система представляет собой скорее сигнальное устройство, чем средство измерения. Вот почему данный метод идет вразрез с представлением о том, что показатели деятельности предназначены просто для контроля за процессами. Как пишут Каплан и Нортон, «сбалансированная система показателей ставит во главу угла не контроль, а стратегию и видение. Она устанавливает цели, но предполагает, что люди могут предпринять для их достижения любые действия и избрать при этом любую манеру поведения».41
Монитор нематериальных активов
Монитор нематериальных активов, разработанный в середине 1980-х годов шведским ученым, доктором Карлом-Эриком Свейби, имеет немало общего с появившейся несколько позже сбалансированной системой показателей. Он определяет три основных направления анализа нематериальных активов компании: внешнюю структуру, внутреннюю структуру, а также компетентность людей, – которые очень напоминают потребительский аспект, аспект внутренних бизнес-процессов и аспект обучения и развития сбалансированной системы показателей, и все же между двумя этими методами есть несколько принципиальных различий.
Одно из различий состоит в том, что, как убежден Свейби, прибыль для организации создают только люди. Польза, которую приносят действия этих людей, – будь то продукция, услуги, патенты, авторские права и т. п. – свидетельствует об успешной работе компании, но источником всего этого являются люди, они и должны считаться генераторами всей прибыли в компании. Согласно Свейби,42 «действия людей преобразуются как в материальные, так и в нематериальные „структуры” знаний, которые имеют внешнюю (внешние структуры) или внутреннюю (внутренние структуры) направленность». И далее он делает вывод: «Эти структуры являются активами, поскольку они влияют на поступление доходов». Это допущение не входит в круг идей сбалансированной системы показателей. Фактически сбалансированная система показателей, корни которой уходят в традиционные индустриальные представления, рассматривает людей скорее как затраты, чем как созидателей дохода, и не придает значения идее Свейби о том, что люди – единственный имеющийся у компании источник дохода.
Сбалансированная система показателей не уделяет внимания и вопросу о том, что представляет собой компания. Скорее, Каплан и Нортон относятся к компании как к некой данности и рассматривают свой метод как инструмент управления, который дополняет финансовые показатели ее прошлой деятельности показателями, отражающими факторы ее успешной работы в будущем. Ясно, что Свейби подходит ко всей проблеме с позиций знаний, а Каплан и Нортон – с позиций управляющих.
В отличие от ССП монитор нематериальных активов Свейби не предполагает использования финансовых показателей. И это – результат исходного убеждения автора в том, что «человеческие знания имеют очень мало отношения к деньгам, и очень мало кто знает, как обращаться с деньгами. Если представление о людях как о созидателях дохода вполне корректно, нам следует в связи с этим стать ближе к „источнику” их знаний, если только мы хотим измерить его более точно».43
Сходство между сбалансированной системой показателей и монитором нематериальных активов Свейби привело к известной путанице среди специалистов по системам оценки знаний. Некоторые рассматривают модель «Skandia Navigator» как прямой результат исследований Свейби; другие считают, что это метод, объединяющий две системы в одну. Как бы то ни было, и ССП, и монитор нематериальных активов, несомненно, сыграли огромную роль в том, что сегодня, оценивая стоимость своих компаний, управляющие стараются заглянуть гораздо глубже, чем это позволяют сухие цифры их финансовых отчетов.
Монитор нематериальных активов Celemi
Celemi, международная компания со штаб-квартирой в Швеции и отделениями по всей Европе и Соединенным Штатам, специализируется на создании учебных процессов. Используя результаты исследований Карла-Эрика Свейби, она разработала бизнес-модель под названием «Tango™», которая предназначается для использования компаниями, действующими на том же рынке. Применяя эту модель, Celemi дважды проводила в своих отделениях аудит нематериальных активов; его результаты были опубликованы вместе с финансовой отчетностью компании.
Монитор нематериальных активов Celemi определяет три направления анализа: наши клиенты (направление, касающееся внешних структур взаимоотношений компании с клиентами и поставщиками, торговых марок, товарных знаков, контрактов и репутации или имиджа), наша организация (внутренняя корпоративная структура, состоящая из патентов, принципов, договоров на поставку, моделей, компьютерных и административных систем) и наши люди (общая компетентность служащих Celemi, например их способность действовать в самых разных обстоятельствах).44
По каждому из трех направлений Celemi определила ряд основных проблем, которые, по убеждению ее специалистов, оказывают наибольшее влияние на содержание итоговой строки «баланса нематериальных активов». К примеру, при анализе клиентов Celemi не ограничивается только изучением поступающих от них сумм. Определены три категории клиентов, по одной для каждой из трех структур – внешней, внутренней и компетентности, – в разрезе которых специалисты Celemi и проводят свой анализ. Число клиентов, оказавшихся в каждой группе, позволяет судить о «нематериальной ценности» клиентов в рамках данного портфеля заказов. Вот эти три категории.
• Клиенты, улучшающие имидж, – клиенты, которые пользуются в отрасли хорошей репутацией и могут кому-нибудь порекомендовать компанию, необходимы для привлечения других таких же потребителей. Подобные потребители улучшают внешнюю структуру Celemi.
• Клиенты, улучшающие организацию, – клиенты, которые требуют поиска новых для Celemi решений и тем самым заставляют компанию совершенствовать прежние методы работы или внедрять новые. Эта группа потребителей улучшает внутреннюю структуру Celemi.
• Клиенты, повышающие компетентность, – клиенты, предоставление которым необходимых услуг или товаров требует от служащих Celemi приобрения новых навыков. Эта группа потребителей помогает повышать компетентность служащих.
Несколько дополнительных показателей призваны дать более полное представление, например, о стабильности клиентской базы. Так, повторные заказы отражают не только то, что клиент по-прежнему доволен услугами или продукцией фирмы, но и степень его лояльности. Клиенты, которые покупают данную продукцию долгое время, – это ценные активы, поскольку первоначальная стоимость таких активов невысока. Стимулирование роста продаж уже существующим клиентам – один из наиболее экономичных способов повышения доходов компании.
Показатели, введенные для отражения внутренней структуры организации, включают данные о стаже работы и так называемый «процент новичков» – удельный вес служащих, работающих в компании менее года. Высокий процент новичков означает, что в компании большая текучесть кадров; обычно он сочетается со значительными расходами на подбор персонала. В идеале процент новичков должен быть небольшим. В 1996 г. в Celemi этот показатель составлял 68 %, что было действительно очень много. Однако это объяснялось тем, что компания как раз тогда начала превращаться из мелкой в многонациональную и клиенты стали поручать ей работу над крупными проектами. Поэтому ей и пришлось набрать много новых служащих. Явление это в Celemi рассматривали как временное, и с таких позиций и отнеслись к высокому проценту новичков. Здесь следует обратить внимание на один важный момент, который необходимо учитывать при разработке системы показателей для оценки нематериальных активов: лучше, чтобы руководство компании могло получать ценную информацию, необходимую для понимания того, как компания развивается, чем имело бы статичную картину того, что она достигла в прошлом.
Монитор нематериальных активов Celemi публикуется в виде приложения к балансу. Он содержит перечень полученных данных и, что более важно, пояснения в виде примечаний, которые позволяют руководству интерпретировать эти цифры. Эти примечания – важная часть всего монитора, предназначенного для того, чтобы дать лицам, заинтересованным в развитии компании, более четкое представление об ее истинной стоимости.
Методы оценки
Обладает ли – владеет ли – компания знаниями? Или же они находятся в головах тех, кого она нанимает? Конечно, существуют какие-то знания, на которые компания может претендовать как на свою собственность: патенты, авторские права, торговые марки и т. д., – и такие знания называются интеллектуальной собственностью. Однако эти знания зачастую перемещаются между компаниями. Одна компания может небезвозмездно уступить их другой. Так бывает, к примеру, с патентами: владелец патента может позволить другой стороне воспользоваться за плату содержащимся в патенте интеллектуальным капиталом. Для многих компаний подобная интеллектуальная собственность нередко становится источником постоянного дохода (взять хотя бы плату за лицензии, получаемую General Electric или JVC, или плату за патенты в области CD-технологии, которую делят между собой Sony и Philips), что и объясняет, почему налоговые органы проявляют повышенный интерес к прибыли, возникающей в результате таких соглашений. Служба внутренних доходов Казначейства США (US Treasure) одобрила три метода оценки стоимости интеллектуальной собственности.45
• На основе восстановительной стоимости, когда речь идет о знаниях обычных и распространенных.
• На основе платежей, внесенных за пользование интеллектуальной собственностью в аналогичных ситуациях. Этот метод применяется, если невозможно точно подсчитать восстановительную стоимость.
• На основе дохода от лицензирования, который рассчитывается против дохода от аналогичных видов деятельности. Этот метод также применяется в тех случаях, когда восстановительную стоимость точно подсчитать невозможно.
Такие методы не вызывают возражений, когда речь идет о материальном продукте или технологии, которую можно продать. Но знания как таковые не обязательно должны быть материальными, и мы уже видели, что в срочной разработке адекватной и надежной системы оценки нуждаются сегодня прежде всего нематериальные активы.
Очевидно, что многие из знаний, которыми располагает компания, находятся в головах ее служащих. Использование этих знаний – важная задача любой организации. Как однажды сказал по этому поводу Фрэнк Каррубба, бывший тогда старшим вице-президентом Royal Philips Electronics, «беда Philips состоит в том, что Philips не знает, что именно знает Phi-lips». При этом он имел в виду, что люди хранят у себя в голове массу знаний, которые так никогда и не используются. И все же в конечном счете именно знания служащих и придают компании ее ценность. Как однажды заметил бывший президент Philips Ян Тиммер, «Philips делает продукцию, но Philips делают люди». А вместо Philips вы можете подставить название любой, какой только захотите, компании – даже вашей собственной!
Учет людских ресурсов
Следуя этой логике, легко сделать вывод, что оценка знаний компании идет рука об руку с оценкой работающих в ней людей. Этим и объясняется, почему в течение нескольких лет усилия экономистов были направлены на разработку новых методов учета людских ресурсов (УЛР).
В данный момент методы УЛР подходят к проблеме с двух как будто противоположных точек зрения: с одной стороны, с точки зрения затрат, связанных с использованием наемного персонала (расходов на зарплату, обучение, аренду офисных или производственных площадей и т. д.), а с другой – с точки зрения дохода, который этот персонал генерирует.
Дж. Бульт проанализировал многие из ныне существующих методов УЛР46 и пришел к такому выводу: во всех из них камнем преткновения является определение того, что конкретно представляют собой эти затраты или доходы. «Практически невозможно, – пишет Бульт, – рассчитать экономическую ценность труда, рассматриваемого изолированно. Многие аспекты производственного процесса так взаимосвязаны, что отнести затраты или доходы на какой-либо один объект практически невозможно».47
Вторую проблему он видит в том, что зачастую методы УЛР увязывают прибыль с трудом. «Многие модели исходят из следующего: то, что хорошо для служащего, – или что, по крайней мере, он считает для себя хорошим, – безусловно, хорошо и для доходов компании. Некоторые говорят: служащие хотят принимать участие; сделайте такое участие возможным, и компания станет работать лучше».
Один из предлагаемых методов стоимостной оценки человеческого фактора предполагает отнесение на труд любой сверхприбыли. Под сверхприбылью понимают разницу между прибылью, полученной той или иной компанией, и прибылью, которую в среднем получили в том же секторе другие компании. Допустим, что средняя прибыль для конкретного сектора составила 8 % от инвестированного капитала. Это означает, что на каждые 100 тыс. дол. инвестированного капитала любая компания должна была заработать 8000 дол. Если реально ее прибыль составила 15 тыс. дол., то сверхприбыль равна 7000 дол. Стоимость труда (в дол.) в этом случае можно рассчитать по формуле:
7000 × 100/8 = 87 500.
Подобный метод расчета может, конечно, показаться элегантным, но в нем сознательно игнорируются любые другие факторы, которые могли бы способствовать образованию сверхприбыли, и поэтому применять его, по мнению Бульта, не следует.
Учет людских активов
Аналогичные возражения вызывает и другой метод, в соответствии с которым в качестве показателя стоимости труда используется деловая репутация компании. Этот метод был предложен Институтом управления персоналом (Institute of Personnel Management) и Институтом бухгалтеров по учету затрат и управленческому учету (Institute of Cost and Management Accountants) в публикации под названием «Human Assets Accounting» («Учет людских активов»). Он предполагает, что «стоимость деловой репутации» представляет собой разницу между потенциальной стоимостью компании (т. е. приведенной стоимостью ее будущей прибыли) и ее истинной стоимостью. Рассчитанная таким образом деловая репутация затем относится на различные производственные активы в соответствии с величиной сделанных в них инвестиций. По мнению специалистов двух институтов, деловая репутация – это максимальная стоимость, которая может быть отнесена на стоимость труда; фактическая же стоимость рассчитывается посредством вычета некоторых других факторов (таких как доходы от патентов и долгосрочных контрактов, лояльность потребителя и т. д.); полученная при этом величина делится на общую сумму заработной платы служащих. Результат этого деления называется «валовым» мультипликатором и может использоваться как показатель доходности инвестиций. Если инвестиции сделаны в служащих, то стоимость труда возрастает на сумму этих инвестиций, умноженную на «валовой» мультипликатор. «Валовой» мультипликатор можно также рассчитать для небольших групп служащих. К сожалению, весь процесс относительно субъективен, и, похоже, здесь мы имеем дело с попыткой создать метод, с помощью которого сегодня вы сами намечаете то, что захотите узнать завтра.
Метод KEMA
Очевидно, что во многих методах, описанных в этой главе ранее (и, в частности, в «Skandia Navigator»), учтено немало идей УЛР. Однако некоторые компании отважились включить «стоимость» служащих в свои годовые отчеты, и в числе первых был Голландский институт стандартов качества (KEMA). В свой годовой отчет за 1994 г. он включил «баланс знаний», в котором попытался отразить стоимость работающих в компании людей и их знаний. При составлении этого баланса, прилагавшегося к отчету в виде отдельной таблицы, использовался метод расчета на основе восстановительной стоимости нематериальных активов. Показатели вычислялись на базе затрат, связанных с приобретением знаний и навыков, – затрат на обучение, образование, накопление опыта в организации и за ее пределами – и стоимости знаний компании, включая указанную в отчетах и других подобных материалах. В примененном KEMA методе было сделано допущение, что активы оцениваются по первоначальной стоимости, а знания как разновидность активов ежегодно обесцениваются на 20 %. Эти расчеты позволили в 1994 г. оценить знания данной компании в 700 млн голландских гульденов. Отметим, что балансовая стоимость ее активов в том же году составила всего 180 млн голландских гульденов.
Приведенные выше цифры могут показаться вполне реальными – в конце концов, общие прибыли KEMA в 1994 г. равнялись 19,8 млн голландских гульденов; учитывая, что объявленная стоимость ее активов составляла 78 млн голландских гульденов, это было относительно неплохо. Однако в Соединенных Штатах было проведено исследование, в ходе которого результаты KEMA сравнивались с результатами аналогичных действующих в стране знаниеемких компаний. Полученные данные показали, что усредненная рыночная стоимость таких компаний была в среднем эквивалентна половине от их объявленного товарооборота. В 1994 г. товарооборот KEMA достигал 276 млн голландских гульденов, а это означает, что рыночная стоимость KEMA (если исходить из данных по американским компаниям) составляла примерно 140 млн голландских гульденов. Если знания компании оценивались в 700 млн голландских гульденов, то, следовательно, доходность этих знаний была всего 20 %, что можно считать очень низким значением. Правда, этому может быть два объяснения: первое – многие из накопленных в KEMA знаний на существующем рынке не применяются, и второе – те знания, что используются, используются не слишком эффективно.
Прибыль от знаний
Последний из методов оценки, о которых нам хотелось бы здесь упомянуть, – подход, разработанный Барухом Левом. В статье «New Math for a New Economy» («Новая математика для новой экономики»)48 Лев описывает свой метод следующим образом: «Я разработал способ оценки активов знаний, интеллектуальной прибыли, а также прибыли от знаний. Расчет начинается с того, что я называю „нормализованной прибылью”, – показателя, который отражает прошлые и будущие доходы… Мой метод учитывает прошлое. Но я также учитываю разработанные коллективными усилиями прогнозы аналитиков. Опираясь на эти прогнозы, я создаю среднюю, которую и называю нормализованной прибылью. Из этой нормализованной прибыли я затем вычитаю средний доход от материальных и финансовых активов, учитывая, что эти активы взаимозаменяемы… и то, что остается, я определяю как прибыль от знаний».
Лев применил свой метод в нескольких компаниях. По расчетам Лева, Microsoft обладает активами знаний на сумму 211 млрд дол.; активы знаний Intel стоят 170 млрд дол., а Merck & Co – 110 млрд дол.
Новая экономика требует новых методов
Анализ обсуждаемых в этой главе методов показывает, что большинству из них присущи те или иные недостатки. И возможно, это объясняется тем, что многие из них все еще основываются на представлениях, которые были вполне уместны при индустриальной экономике, но вряд ли приемлемы в эпоху экономики знаний.
Вот почему авторы готовы сами сунуть голову в петлю и перечислить недостатки, присущие, по их мнению, многим методам измерения и оценки, нисколько не умаляя в то же время их значения для разработки нашего собственного метода, который мы назвали «Value Explorer®».
Итак, на наш взгляд, недостатки существующих ныне методов измерения таковы:
• Разные показатели связаны друг с другом недостаточно либо вовсе никак не связаны.
• Каждый вид нематериальных активов в большинстве случаев рассматривается изолированно от других, хотя в действительности сила нематериальных активов в их куму-лятивности.
• Эти методы не могут показать, какое значение имеют различные виды нематериальных активов для успешной работы компании в настоящем и будущем.
С нашей точки зрения, рядом недостатков страдают и методы оценки:
• Как правило, они делают акцент на одном-единственном виде нематериальных активов и опять-таки игнорируют взаимодействие их различных видов, хотя в большинстве компаний это взаимодействие приводит к возникновению того, что больше, чем просто сумма своих частей.
• Стоимость нематериальных активов рассчитывается на основе первоначальной стоимости, затрат и других относящихся к прошлому показателей деятельности компании и поэтому мало что дает для оценки экономического потенциала компании на будущее.
Другими словами, применив любой из ныне существующих методов, управляющий может получить интересную информацию, однако сомнительно, чтобы она пригодилась ему в повседневной работе. Ведь прошлое уже известно и без того, а главные возможности связаны для него с будущим.
Исследовать будущее, вместо того чтобы подводить итоги прошлого
Разрабатывая «Value Explorer», мы понимали, что вряд ли есть какая-нибудь необходимость просто в еще одном методе, с помощью которого управляющие смогут узнать то, что им и так уже известно. Вот почему мы составили перечень требований, которым должен удовлетворять наш новый метод. Приводим этот перечень без каких-либо дальнейших комментариев.
• Любой метод оценки должен основываться на будущей прибыли, потому что это – источник жизненной силы компании, то, что интересует всех прежде всего.
• Метод не только должен быть пригоден для проведения количественных сравнений или расчета индексов, но и должен давать конкретное значение искомого показателя.
• Полученные показатели не должны отражать влияние каких-либо внешних рыночных факторов временного характера. Они не должны зависеть от сложившейся психологии рынка, слухов, динамики курсов акций и других факторов, на которые управляющие компаний или вовсе не способны влиять, или влияют крайне незначительно. Управляющие не могут править миром: им достаточно и своих компаний, у них и так забот полон рот.
• Неправильным было бы рассматривать каждый вид нематериальных активов изолированно. Мы должны признать, что истинная стоимость компании заключается в синергии всех материальных и нематериальных активов во всем их многообразии, и любой метод оценки должен учитывать эту синергию.
• Мы должны понимать, что знания как таковые вообще не имеют стоимости. Сегодня слишком многие компании принялись активно накапливать знания, надеясь, что чем больше знаний у них будет, тем успешнее они будут работать. Но знания станут мощным оружием вашей компании, только если вы сумеете с их помощью повысить ценность своей продукции для потребителя. Поэтому знания никогда не могут существовать в вакууме; им необходимы другие виды нематериальных (да и материальных) активов, такие как процессы управления, общие моральные ценности и нормы, имидж, создание брендов – словом, все то, что мы уже обсуждали в первой главе.
• Каждая компания уникальна, и так и должно быть. Ведь ни один управляющий не желает, чтобы его фирма просто стала точной копией ее самого сильного конкурента. На самом деле он стремится к тому, чтобы она стала самой лучшей. Мы не хотели создавать такой метод, который основывался бы на том, что все компании одинаковы, – хотя бы потому, что в действительности они не одинаковы. Вместе с тем важно, чтобы при любом методе оценки существовала возможность сравнивать разные компании. Поэтому нашей целью было создание метода, который можно приспособить к конкретным условиям любой компании и с помощью которого в то же время можно получать показатели, позволяющие сопоставить ее работу с работой конкурентов.
• И самое главное, мы хотели, чтобы наш метод оказался полезным и помог управляющим получить информацию, которая позволит им использовать скрытый потенциал своих нематериальных ресурсов.
Удалось ли нам это? Прочтите следующие главы и решите сами.
Глава 3
Определите основу деятельности вашей компании
Новый исполнительный директор «Веселых игрушек» Том Хоффман приходит к простому выводу: его компания уникальна. Опыт прошлых лет показал, что спрос на продукцию компании высок. Но Том знает: от него как от руководителя ждут, что он сумеет не только сохранить положение своей компании в отрасли, но и улучшить его.
Продолжая размышлять на эту тему, Том понимает: просто сказать, что его компания уникальна, совершенно недостаточно. Ведь их клиенты не станут покупать больше только потому, что он во всеуслышание заявит: «Мы уникальны». Скорее всего, на это они ответят: «Чтобы узнать, хорошо ли блюдо, надо его попробовать» – или что-нибудь в таком роде!
И все же Том понимает, что сохранить свою уникальность (и свое особое место на забитых игрушками полках детских магазинов по всему миру) в условиях нынешней исключительно острой конкуренции на рынке игр абсолютно необходимо. Но в то же время он осознает, что нельзя все пускать на самотек, над этим нужно работать. А чтобы работа была эффективной, он должен точно определить, что именно делает его компанию уникальной. «Нужно понять, что лежит в основе ее деятельности, вокруг чего все в ней вертится, понять ее характер, душу компании, – думает он, улыбаясь своим мыслям, – а затем разработать стратегию, которая и позволит использовать все это, чтобы сохранить ее уникальность».
Заявление о целях и задачах
Поразмыслив, Том достает написанное им вместе с другими ведущими специалистами заявление о целях и задачах «Веселых игрушек» и читает его, наверное, в тысячный раз, хотя уже и выучил к тому времени наизусть.
Наши цели и задачи
Мы будем поставлять конкурентоспособные товары на рынок интеллектуальных развлечений для потребителей по всему миру.
Мы будем созидать.
Мы будем разрабатывать и продавать высококачественную продукцию, используя традиционные и мультимедийные средства.
Мы уникальны, и наши товары имеют дополнительную образовательную ценность.
Мы заботимся о людях и готовы решать всё новые задачи.
Значение заявления о целях и задачах
Сегодня в деловом мире принято составлять заявления о целях и задачах компании. Поначалу многие из этих документов были нацелены на усиление мотивации служащих. Они помогали работникам лучше понять проводимый их компанией курс и то, что они могут сделать для его успешной реализации. В наши дни почти все уважающие себя компании уже располагают собственными заявлениями о целях и задачах.
К сожалению, подготовка такого заявления крайне редко действительно играет какую-либо роль в развитии стратегического мышления компании, хотя, безусловно, она и могла бы подтолкнуть ее к изучению новых возможностей. Рассмотрим в связи с этим один пример.
Две преуспевающие компании, специализирующиеся на изготовлении дверей, решили разработать заявления о целях и задачах, которые мобилизовали бы служащих на решение важных проблем и стимулировали их усилия в основной сфере деятельности. Первая компания подготовила такое заявление: «Наша цель – поставлять клиентам лучшие из имеющихся сегодня на рынке дверей, изготовленные с применением лучших материалов и технологий и отвечающие самым высоким стандартам качества и запросам наших потребителей». Все в компании одобрили это заявление, и руководство разработало стратегию достижения поставленных в нем целей.
Вторая же компания-производитель пошла другим путем: она провела исследование рынка, изучила запросы потребителей и приняла заявление о целях и задачах, которое легло в основу ее будущей деятельности. Оно гласило: «Наша цель – поставлять нашим клиентам лучшие из имеющихся сегодня на рынке технических средств защиты от несанкционированного проникновения в помещения, изготовленные с применением лучших материалов и технологий и отвечающие самым высоким стандартам качества и запросам наших потребителей». Заменив слово «двери» на выражение «технические средства защиты от несанкционированного проникновения в помещения», компания показала, что видит проблему масштабнее и готова расширить сферу своей деятельности. Она не просто продолжала изготавливать двери, а диверсифицировалась и проникла в такие смежные сферы, как выпуск карточек-ключей, систем распознавания, средств обеспечения безопасности и электронного наблюдения. Сегодня эта компания стала мировым лидером в своей области, а ее товарооборот многократно превышает товарооборот ее бывшего конкурента, который так и остался простым изготовителем дверей – и не более того.
Заявления о целях и задачах важны для бизнеса
Бывший специалист по стратегическому планированию компании Royal Dutch Shell Арье де Гейз в своей книге «The Living Company» («Живая компания»)49 пишет: «Заявления о целях и задачах нередко справедливо критикуют за то, что в них как будто бы нет ничего, кроме дежурных абстрактных понятий. Однако абстрактность сама по себе еще ни о чем не говорит, поскольку, если эти понятия кочуют из одного заявления в другое, тому должна быть какая-то причина». И причина эта, по его мнению, состоит в том, что в душе все понимают: слишком узкое или конкретное определение может буквально создать угрозу для существования компании. «Чтобы компания просуществовала подольше, – делает он вывод, – ни в коем случае нельзя давать ей определение с позиций деятельности, которой она занимается в текущий момент».
Хорошим примером компании, заявление о целях и задачах которой не ограничивается нынешней сферой ее деятельности, является Amazon.com. Хотя это название практически всегда и у всех ассоциируется с книгами, в заявлении о целях и задачах компании слово «книги» вовсе не упоминается. Компания стремится «стать первой, к кому решит обратиться клиент, который захочет отыскать и купить что-либо в режиме он-лайн». Заявление не ограничивает Amazon.com каким-либо одним продуктом или услугой, если не считать того, что ее деятельность явно сводится к услугам он-лайн. Недавно подготовленный компанией пресс-релиз показывает, как отлично работает эта стратегия. Цитируем: «Мы рады сообщить вам, что приступили к проведению аукционов Amazon.com. Аукционы для нас – это нечто совершенно новое. Раньше, покупая что-нибудь в нашем магазине, вы всегда покупали непосредственно у нас. Теперь, когда появились аукционы, 8-миллионное сообщество наших клиентов сможет продавать на сайте Amazon.com. все, что только пожелает. Допустив миллионы продавцов к участию в работе Amazon.com., мы сделали еще один шаг, чтобы обеспечить вам возможность самого широкого выбора. У нас вы найдете редкие книги и первые издания с автографами, редкую музыку, старинные игрушки, антиквариат, спортивные реликвии, любые предметы коллекционирования и т. д. и т. п.».
Одна из наиболее динамичных отраслей – это отрасль связи. Обычно компании исходили из того, что людям необходимы две сети связи: телефонная сеть, обеспечивающая высококачественную голосовую связь, и информационная сеть, такая как Интернет.
Компания Cisco Systems покончила с этим дуализмом. Ее цель – совершенствуя Интернет, совершенствовать возможности человечества. Она стремится создать инфраструктуру, которая сочетала бы точность работы телефонных сетей с гибкостью сетей информационных.
У некоторых компаний заявление о целях и задачах представляет собой манифест их стратегии, а у других – это просто очередная бумажка, составленная по сиюминутным соображениям и сразу же забытая
Возможно, самые удивительные превращения, которые только могут произойти с компанией, претерпела одна фирма из Финляндии. Основанная в 1865 г., она владела целлюлознобумажным заводом и специализировалась на производстве бумаги, но неожиданно переключилась на телефонию и сегодня является бесспорным лидером в области мобильной телефонной связи (мы говорим, конечно, о Nokia). Заявление компании о целях и задачах – это просто ее девиз: соединять людей. Первоначально она делала это с помощью проводных и беспроводных сетей связи, а теперь интегрирует в едином продукте целый спектр услуг. Недавно Nokia объявила о создании устройства, которое позволяет смотреть телевизор, работать в Интернете, посылать электронную почту и даже звонить в любую страну.
Что неоспоримо явствует из рассмотренных примеров, так это то, что у некоторых компаний заявление о целях и задачах представляет собой манифест их стратегии, а у других – это просто очередная бумажка, составленная по сиюминутным соображениям и сразу же забытая.
Возможно, кое-кому из управляющих стоит присмотреться к заявлению о целях и задачах своей компании и использовать его для анализа ее деятельности – так, как это сделал Том Хоффман.
Pulsuz fraqment bitdi.