Kitabı oxu: «Тишина моей памяти»
Глава 0. Пробуждение.
Я ощущаю нечто странное, очень странное… Это похоже на легкость. Будто я вешу меньше килограмма. Медленно раскрыв глаза, я увидел бледно-голубой потолок, стены, как мне кажется, того же цвета. К рукам присоединены какие-то трубки. Не могу повернуть головой, потому не уверен в этом, но с боку вроде стоит капельница. Дверь в комнату открылась и вошла женщина в бледно-розовой одежде. Кажется, подобную носят медсестры… Я заметил, что она удивлена. Подойдя ближе, она бегло осмотрела меня и вышла из палаты, громко крича: «Доктор, доктор!». Даже в столь плохом состоянии я понимал, что эта ситуация похожа на сцену из дешевого фильма. Тут же вошел высокий мужчина с маской на лице и этой штукой на шее, для слушания дыхания. Теперь бюджет упал еще на пару десятков тысяч. Он внимательно осмотрел меня, а после спросил: «Джаспер, ты меня слышишь?» – Джаспер? Это я, что ли? Я кивнул: «Можешь сказать что-нибудь?» – открыв рот, мне не удалось выдавить из себя ни звука. Еще бы, я глаза еле открытыми держу… «Вот как, ладно, отдыхай, я к тебе еще зайду», – после, он ушел.
Закрыв глаза, я попытался понять, что вообще происходит, как и где я оказался. Хотя, последнее и так ясно… Но что случилось, раз я в больнице и даже говорить не могу. Я немного напрягся, пытаясь вспомнить, что было до этого момента, но ничего не вышло. Даже больше, я с ужасом осознал, что не помню вообще ничего. Абсолютно. Будто меня и не существовала раньше. Сильный страх объял все тело, но ни закричать, ни даже двинуться не выходило. От этого было еще более жутко, будто я беззащитен и со мной можно делать все, что в голову взбредет.
Даже не могу предположить, сколько прошло времени, но мне удалось более или менее прийти в себя. Я оказался в крайне затруднительном положении, раз не помню, кем являюсь. Амнезия вещь крайне опасная. Но, не может же быть такого, что у меня нет ни друзей, ни родных, которые мне помогли бы справиться? Уверен, скоро ко мне кто-нибудь заглянет, и, возможно, я что-то вспомню. В конце концов, имя свое я уже знаю – Джаспер! М-да, какое-то оно… Пафосное? Хотя, раз так назвали, деваться некуда, придется привыкать. Опять. Наверное, опять.
Вскоре начало темнеть и мне принесли поесть, к счастью, я смог избежать кормления с ложки. После ужина доктор вновь заглянул осмотреть меня. Я уже начал нормально поднимать руки и ноги, сжимать пальцы, двигаться в целом. На удивление, мне и заговорить удалось, хоть и с большим трудом.
– Как ты себя чувствуешь?
– Н-нормально…
– Это хорошо, я так и думал, что с тобой все в порядке, просто нужно отдохнуть. К утру, полагаю, ты сможешь встать, может даже удастся ходить.
– С-скажите… Что п… Произошло?
– Так ты не помнишь?
– Нет… Ничего… Совсем.
– Что? Хочешь сказать, у тебя амнезия? – Я кивнул. – Хм… Это все усложняет… Знаешь, у тебя была сумка, там был школьный пропуск, на нем было написано: «Джаспер Форгетфул». К сожалению, остальные слова мы не разобрали, пропуск был сильно поврежден, но не переживай, уверен, скоро кто-нибудь из твоих близких объявится, и все будет в порядке.
– Ясно… Но, что произошло со мной?
– Ты… Тебя… Тебя сбила машина, – Мне показалось очень странным то, что он замялся, будто не хотел мне говорить правду, или не знал, в какую передрягу я попал на самом деле. – Не беспокойся, сейчас ты в полном здравии, это главное. Что же, мне пора идти. Спокойной ночи. Доктор быстро вышел из палаты, захлопнув за собой дверь: «Что происходит… Здесь?».
Заснул я с трудом, мысли о том, что мне врут, терзали очень долго. Все же, с горем пополам, я это сделал. Как и обещал доктор, мне удалось встать. Капельницу убрали после ужина, поэтому ничего не ограничивало мои движения. Добравшись до окна, я подумал, что это должно было быть сложнее. Раскрыв шторы, яркий свет ударил в глаза. Мельком осмотрев улицу, я не заметил ничего не обычного, но из-за солнца нормально осмотреться не удалось, и я занавесил окна. Позавтракав, доктор вновь пришел и проверил, как я хожу. Сказал, что все даже лучше, чем он полагал. На мою попытку задать вопрос, он либо говорил что-то невнятное, либо вовсе игнорировал меня.
На следующий день я уже был полностью здоров, не считая памяти. Ко мне так никто не пришел, а медсестра говорила, что они пытаются отыскать моих родственников, но, пока что, успехом поиски не увенчались. Я сильно переживал из-за этого, и эти переживания заставляли постоянно пытаться вспомнить все самостоятельно. Порой, проскальзывали какие-то фрагменты, но ничего цельного отыскать так и не удалось. Я впал в отчаяние. Было так плохо, что после ужина я стоял у раскрытого окна пару часов и бесцельно глядел на небо. Мне не хотелось искать созвездия, пытаться понять свою память или это место, просто был необходим ночной свежий воздух, это меня успокаивало. Похоже, я любил ночь. По крайней мере, теперь точно люблю. Незаметно для себя, я начал напевать какую-то песню: «I will burn… I will burn for you… With fire and fury… Fire and fury…» – из глаз потекли слезы. Не знаю почему. Похоже, эта песня напоминает мне о чем то… Но о чем? «Что со мной вообще происходит?». Опустошенный, я закрыл окно и лег спать.
Глава 1. Осколки прошлого.
Меня разбудил стук в дверь. Открыв глаза, я увидел медсестру с завтраком: «Вот, ешь на здоровье. Кстати, к тебе гости, – от этой фразы я моментально проснулся, – Заходи!». Ко мне в палату зашла милая девушка. Она было не очень высокой, с рыжеватыми волосами чуть ниже ушей, которые подчеркивали ее чайные глаза. Одета она была в черные кеды с белыми полосами, черные джинсы и белую рубашку, что придовало некую строгость, но так же подчеркивало ее красоту. От этого вида во мне будто что-то зажглось. Похоже, она значила для меня очень много. Мы смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда: «Что же, не буду вас отвлекать, ребята. Если что понадобиться, позовите», – Медсестра вышла, оставив нас наедине.
– Привет, Джаспер, – Девушка мило улыбнулась и села на кресло рядом с кроватью. Голос ее мне напомнил какую-то актрису, но, вспомнить какую, я не мог.
– П-привет…
– Мне сказали, у тебя амнезия… Ты помнишь, кто я?
– Прости. Я забыл совершенно всю свою жизнь…
– Вот как… Что же, зови меня Эбигейл.
– Эбигейл… Хорошо.
– Мы с тобой друзья. Ну, были ими, по крайней мере.
– Были? Что-то случилось.
– Да… Ты немного ошибся, ну как «немного»… Для меня это было слишком.
– Значит, я все испортил… Тогда, почему ты пришла?
– Ну, не знаю… Думаю, никто кроме меня бы к тебе и не пришел.
– Почему ты так считаешь?
– Я знаю о твоей жизни все. Абсолютно. Поэтому так и говорю.
– Знаешь, звучит жутко… Я и так на грани безумия, ведь ничего и никого не знаю, а ты еще говоришь, что кроме тебя никто ко мне не придет…
– Ты уже пересек грань безумия…
– Что?
– Нет, ничего. Понимаю, тебе не просто. Но я пришла помочь вспомнить все. От начала и до конца.
– Вот как…
– Ага. Но сначала, тебе стоит поесть, я подожду и подумаю, с чего нам начать.
– Как скажешь.
Закончив с завтраком, я уставился на задумчивую Эбигейл. Подперев щеку кулачком, она оперлась на край кресла и смотрела в пол. Если честно, она выглядела очень мило, невольно на лице появилась улыбка. Поняв, что я перекусил, она подняла голову.
– А, прости, что-то я совсем забылась.
– Ничего.
– И так, думаю, нам стоит начать с твоего детства, с самых истоков, так сказать.
– Да… Идея хорошая, только как я это вспомню?
– Хм… Давай так, ты помнишь родителей?
– Ну… Не особо… Вроде у меня нормальная семья, обычная.
– Братья, сестры?
– Скорее всего, нет. Я припоминаю, что дом был не особо большим, у меня комната была маленькая, там бы не поместился второй ребенок.
– Может он еще младенец и в комнате твоих родителей?
– Хм… Возможно, ты права. Кажется, порой слышал какой-то крик из их комнаты. Это был женский голос.
– Почему ты сказал «женский голос»?
– Ну, потому что это кричала девочка, наверное?
– Разве можно по крику младенца легко определить его пол?
– Ну, не думаю что легко…
– Тогда, может это и не младенец вовсе?
– Не помню… Вроде, на крик ребенка действительно не похоже, скорее взрослого человека, может эти звуки похожи на плачь или вроде того…
– Получается, женский крик и плачь. Почему?
– Почему? Ну… перед этим я слышал голос отца, как он ругается на кого-то, потом хлопок, грохочущие шаги, сильный удар двери и, когда все затихает, плач мамы…
– Тогда, что это значит?
– Мой отец… Избивал мать?
– Верно. В твоей семье была такая проблема. Братьев и сестер у тебя не было. Тогда, следующий вопрос: отец избивал тебя?
– Нет… Да… Да… Иногда… Когда мама оставалась на работе на ночь или просто не приходила домой. В такие моменты он бил меня.
– А мама твоя об этом знала?
– Знала. Однажды, она просто поздно вернулась, а отец думал, что она уже не придет. Пока меня пинали, сквозь слезы я увидел маму, выглядывающую из-за двери. В ее глазах не было ни капли сожаления или вины, наоборот, она была рада, что сегодня не она попала под руку отцу…
– Ты вспомнил все верно. Так и было.
– Но… Почему? Почему отец так поступал?! И мама, ей было наплевать на меня. Она прикрывалась мной, лишь бы не чувствовать боль! Почему? – я встал, медленно подошел к окну, и уперся лбом в стекло. Хоть я и только вспомнил это, уже хотелось все забыть и никогда не вспоминать.
– Ты в порядке?
– А ты как думаешь? Пф-ф… Можешь принести воды, пожалуйста?
– Да, конечно.
Ужасное прошлое моей жизни… Не повезло мне с родителями, совсем не повезло… Ну, уверен, у меня есть и счастливые воспоминания, не может все состоять только из плохого. Так ведь? Эбигейл вернулась со стаканчиком воды, который я выпил за раз.
– Знаешь, я вспомнил еще кое-что. Это не что-то конкретное, просто… Если не ошибаюсь, всегда, когда я хотел чем-то поделиться с родителями, им было все равно, будто меня и нет. Отец еще и накричать мог. Короче, они ничего не знали обо мне, и не хотели знать…
– Угу… Не сладко тебе пришлось.
– Ага… – я медленно подошел к кровати и сел. – Слушай, я бы хотел немного отвлечься от этого. Может, ты расскажешь мне, каким я был. Что-то простое… Любимый цвет, например.
– Раз ты хочешь… – Эбигейл немного подумала, и продолжила. – Твой любимый цвет красный, хотя ты говорил, что в разных ситуациях цвета смотрятся по-разному. Твое любимое музыкальное направление – рок, а группа – Linkin Park, но ты слушал огромное количество разных коллективов. Как то ты сказал, что если придется выбрать тройку лучших, это были бы LP, Skillet и Dead by April.
– Вот как… А можешь включить мне какую-нибудь песню?
– Да… Ты мне скидывал клип… Сказал, что у LP это твоя любимая песня, хотя, выбирал ты ту, которая тебе больше всего нравится около двух лет. Это In The End.
Она включила песню, и мы молча слушали. Голоса вокалистов рождали во мне разные чувства, я даже будто начал что-то вспоминать, но образы были слишком размытые. В глубине души родилась мысль, что эта песня описывают всю мою жизнь, но разве я могу быть уверенным в этом, если почти ничего не помню? В любом случае, я уверен, что любая, даже самая не значительная деталь может рассказать, какой я человек. Когда прозвучала последняя нота, Эбигейл спросила:
– Ну как?
– Классно. Мне нравится.
– Кто бы сомневался… – она слегка улыбнулась. – Ну что, продолжим копаться в твоем прошлом, или хочешь еще немного передохнуть?
– Давай попробуем продолжить.
– Как скажешь.
– И так, предлагаю вспомнить твою младшую школу.
– Хорошо.
– Можешь прямо сейчас сказать что-то на эту тему?
– М-м-м… Нет, наверное… Кажется, у меня было не особо много друзей, больше не помню.
– Ты уверен, что у тебя были друзья?
– В каком смысле?
– В прямом, может, ты ни с кем не общался?
– Нет, нет, точно кто-то был… Да, я помню… Четвертый класс, он был не плохим… У меня были друзья тогда.
– А еще раньше? Первый, второй, третий классы? Я не прошу тебя подробно описывать тех, с кем ты дружил, просто вспомни, кем были эти люди.
– Я… Я не могу вспомнить ни одного друга из школы в то время… У меня была подруга, соседка, но из школы никого.
– Раз ты не с кем не общался, кем ты был в школе?
– Одиночкой?
– Ага… Как ты думаешь, можно ли разделить таких детей на категории?
– Ну… Наверное, у кого-то какие-то проблемы с собой. Что-то вроде социофобии и похожие трудности. Короче говоря, они сами избегают общения, как бы к ним не относились. Другая группа это те, кто хочет общаться, но их не принимают, считают другими или вроде того, – Эбигейл привстала и достала фотографию из заднего кармана.
– Посмотри, это твое фото того времени, – настоящий я совершенно не похож на меня тогдашнего. Я был достаточно крупным, можно даже сказать, очень крупным, сейчас же я вполне стройный. – Как думаешь, к какой категории ты относишься?
– Неужели… Второй?
– Верно. В младших классах над тобой постоянно все издевались, до побоев, конечно, не доходило, но тебе было невероятно плохо.
Тогда, я вспомнил очень многое. Хоть меня и не избивали, но один раз я подрался и, конечно, досталось мне крепко. Сколько было моментов, когда меня загоняли в угол и посыпали оскорблениями. У меня не было друзей. Хотя, иногда девочки защищали меня… Понятно, это особо мне не помогало. Но действительно ли не было никого, с кем я общался?
– Стой, я ошибся, у меня был друг! В третьем классе, он был таким же, как я, над ним постоянно издевались. Думаю, поэтому мы с ним и сдружились…
– Ах да… Он… Ты ведь уже примерно помнишь свой круг общения в четвертом классе?
– Да.
– Этот мальчик входит туда?
– Нет… Вроде нет…
– Как ты думаешь, почему?
– Я… Он… Не помню… Мы поссорились?
– Можно и так сказать. Знаешь, человеческому эгоизму нет предела… Мы готовы пожертвовать хоть сотней жизней, чтобы спасти свою. Хотя, бывают и исключения… В любом случае, этот «друг» предпочел свое благополучие твоей дружбе. В надежде, что над ним перестанут издеваться, он примкнул к тем, кто унижал тебя. Он стал поступать так же, как и остальные. Ха-х… Знаешь, что забавно? Ничего не изменилось. С ним как обращались, так и продолжили обращаться, он лишь потерял друга и принес тебе еще больше страданий.
Теперь, я вспомнил и это. Сложно описать, как больно мне было, когда он стал одним из тех, кого я ненавидел. Я долго не мог понять, почему он так поступил, только в шестом классе он рассказал мне, почему это сделал. В любом случае, я не испытывал к нему ненависти, я простил его, но больше никогда не доверял и не хотел сближаться с ним.
– Слушай, Эбигейл… У меня в жизни вообще было что-то хорошее?
– Да. Думаю, да. Ты испытывал и счастье тоже…
– Вот как… Хорошо. Детство, очевидно, выдалось у меня не очень. Но все лучшее только впереди, так что я не беспокоюсь.
– У тебя на удивление хороший настрой, я рада.
– Спасибо.
– И так, думаю, осталось не много моментов из детства, которые нужно вспомнить. Ты уже говорил о подруге, можешь что-нибудь рассказать про неё?
– Ну, получается, она была моим единственным другом в детстве. Ее зовут Маргарет. Кажется, мы с самого раннего возраста были рядом и вместе росли.
– Не плохо. Все-таки хорошо, что все воспоминания переплетены друг с другом, так гораздо проще. У вас случались ссоры?
– Да, конечно случались. Но мы быстро мирились, и все вновь вставало на свои места.
– Она так и живет рядом?
– А… Ну, наверное… Если честно, я не помню. Вроде, мы стали намного меньше общаться в один момент, но почему, не могу сказать.
– Она переехала.
– Переехала?
– Не в другой город, однако, это все равно пошатнуло ваши отношения.
– Переехала… Точно! – по сердцу будто провели лезвием. – Я вспомнил… Да… Я помню это… Перед тем как уехать, она включила мне какую-то песню про друзей, которая была в точности про нас. Тогда, я еле сдержал слезы и попрощался с ней. Потом, я нашел эту песню сам и, лежа на полу, плакал, вспоминая обо всем, что с нами происходило. Мне было так грустно и больно, что теперь мы не сможем видеться, когда захотим… Очень сложно было смериться с этим, но ничего изменить я не мог. Я чувствовал, что остался совершенно один…
– Ну, несмотря на это, вы могли переписываться, что и делали.
– Да, но все равно, это уже не то.
– Все же, это хоть что-то… Думаю, пока-что стоит остановиться на ее переезде, позже попробуем вспомнить о ней еще что-нибудь.
– Хорошо…
Глубоко вдохнув, я встал и вновь подошел к окну. На этот раз, я смог разглядеть вид. Судя по всему, сейчас лето, теплая погода и яркое солнце. За окном находился двор больницы, красивые пышные деревья, лавочки и столики рядом. Вместо обычного забора, все было в живой изгороди, что смотрелось очень красиво. В голове промелькнула мысль, что этот вид слишком идеальный. Двор выглядел так, будто он из какой-нибудь книги, придуманный и совершенный, в реальности невозможный. В любом случае, раз я вижу все именно так, значит это более чем реально.
Размышляя над всем этим, в голове всплыло воспоминание, и я повернулся к Эбигейл.
– Я вспомнил еще кое-что.
– Что же?
– Свою первую любовь.
– Вот как. Расскажи поподробнее.
– Это было в четвертом классе. Все мои друзья тогда постоянно спрашивали меня, кто мне нравится, но, такой девочки не было. Почему-то, они не хотели мне верить, и продолжали расспрашивать об этом. В итоге, мне это так надоело, и я соврал одному, Реймонду, что мне нравится Катрин, наша одноклассница. Я взял с него обещание никому не рассказывать, но он сразу полетел и выдал эту информацию нашим друзьям. После того, как они это узнали, то побежали в класс рассказать ей. Я пытался остановить их, просил не говорить об этом, но всех удержать не удалось, кто-то забежал в кабинет, за ним остальные. Я был так напуган и растерян, не знал, что мне дальше делать, ведь на самом деле, ничего не испытываю. К счастью, они просто пошутили, и никто из них ничего Катрин не сказал.
– Ха-х, забавная история. И что, потом ты влюбился в нее по-настоящему?
– Да-а… Не знаю сколько прошло, прежде чем я осознал это, около двух месяцев, наверное. Но, в конце концов, не важно, сколько я над этим думал, важно то, что это произошло. Стоп, «забавная история»? Ты не знала об этом?
– Знала. Просто, это правда забавно, ну и я хотела вставить свою речь в твой монолог.
– Вот как.
– Но… Ты помнишь, как развивались ваши отношения? И были ли они вообще?
– В четвертом классе, как мне кажется, ничего не было, но воспоминания вернулись еще не до конца. Думаю, еще немного, и я смогу сказать все точно.
– Как скажешь.
– Наверное, тему детства можно на этом закрыть. Давай перейдем к пятому и последующим классам, хорошо?
– Конечно, давай двигаться дальше. На самом деле, это воспоминание делает меня счастливым, уверен, дальше все будет еще лучше.
– Рада за тебя.
– Слушай, а я могу называть тебя просто Эби?
– А? Что?
– Ну, просто так будет проще, да и как-то более по-дружески, – Эбигейл помрачнела, положила пальцы на губы и уставилась в пол.
– Я ведь говорила, что больше не считаю тебя своим другом, Джаспер. Прости, но лучше продолжай называть меня полным именем. Пожалуйста, – было видно, что я допустил ошибку, и теперь отношения между нами стали напряжёнными, да и веселость моя уменьшилась.
– Да… Прости… Как скажешь, Эбигейл…
Что же между нами произошло, что она так говорит? Похоже, я не слабо напортачил в прошлом… Знать бы, что пошло не так…
Глава 2. Рассказ минувших дней.
Эбигейл встала с кресла, потянулась, и подошла к окну.
– И так, ты помнишь, какие отношения у тебя были с одноклассниками, когда ты окончил начальную школу?
– Да, все в классе ладили, мы были настоящими друзьями. Это даже удивительно, насколько близки все были друг к другу.
– Вот как. Значит, у тебя появилось еще больше друзей?
– Верно. Я тогда был очень счастлив, ведь раньше никогда со мной такого не случалось.
– Это хорошо. Но ты уверен, что у тебя не было врагов, или вроде того?
– Вроде нет… Как я и сказал, у всех были хорошие отношения друг с другом.
– У вас может и да, но разве больше никого, кто мог с тобой соперничать, не было?
– Хочешь сказать… Другой класс из нашей параллели?
– Ага. Развивай мысль.
– Ну, наши классы перемешали… Точно! Болдуин… Пф-ф, – из меня вырвался невольный смешок. – Прости, просто это достаточно забавно звучит, как по мне. Напоминает имя какого-нибудь гнома.
– Ну да, и вправду забавно, – Эбигейл мягко улыбнулась.
– Я вспомнил, что у нас с ним были разногласия, но они появились под конец учебного года и были связаны с Катрин, может я сначала расскажу о ней? Для полноты картины.
– Конечно, раз ты и о ней вспомнил, то давай.
– Хотелось бы, чтобы это была какая-нибудь нереально романтичнаю история, что-то вроде того, что я спас ее от грабителей, и при этом сам чуть не погиб, но нет. Я особо не знал, что мне делать, но пытался как-то ухаживать за ней, по мере возможностей. Давал конфеты, предлагал донести портфель, все в этом роде. Конечно, мы и просто так хорошо общались, еще с четвертого класса, что было мне на руку.
– Кстати, учительница по русскому, наша классная руководительница, сажала нас вместе на своих уроках, потому-что видела, что мне нравится Катрин. Она как-то сказала: «Я вот все не могу понять, тебе нравится Катрин или Дейзи?» – конечно, я ответил что Катрин. Дейзи была хорошей подругой Кэт и вскоре стала и для меня очень близкой, потому я и проводил с ней достаточно много времени. Вообще, изначально она меня сильно раздражала, ведь не давала побыть на едине с Катрин, однако, это и стало толчком в нашей с Дейзи дружбе.
– Прости, что перебиваю, но ты начинаешь отходить от темы.
– О, точно… Извини.
–Так, в общем, мы с Кэт общались хорошо, я даже пару раз пытался ей признаться, отводил в уединенное место, несколько минут молча смотрел то на нее, то вокруг, а потом говорил, что это не так важно и она может идти. Короче, у меня никогда не хватало смелости сказать все, как есть.
– И что тогда произошло? Ты в итоге признался ей или нет?
– Ну… Не совсем. Мы с классом тогда шли на какое-то представление. Она подошла ко мне и спросила: «Тебе нравится кто-нибудь из класса?» – я ухмыльнулся, наивно пологая, что Кэт не может знать о том, что именно она мне нравится. Ответив свое «да», она спросила: «Это я?» – сложно описать, что я тогда чувствовал. Я был в шоке, не знал, что мне делать и как ответить. Понимая, что если скажу «нет», то обязательно будут проблемы, я осознал, что выбор не велик. Признавшись, что она мне нравится, она ответила: «Ладно» – одно гребанное «ладно»! Я был готов разорваться от того, сколько эмоций сейчас испытываю, а она ответила так просто! В тот день мы с ней больше не разговаривали…
Я заметил, как Эбигейл сдерживает смех.
– Эй! Неужели это так смешно?
– Прости, прости… Я не хотела тебя обидеть.
– Нет, я не обижаюсь. Даже наоборот, я рад, что тебе весело.
Это так странно… Почему мне так хорошо, когда я вижу смеющуюся Эбигейл? Почему мне хочется, чтобы она была такой всегда? Я ведь столько всего забыл… На что похоже это чувство? Я… Я не могу вспомнить. Я должен понять что это. Хотя, думаю, я и так знаю… Услышав мои слова, Эбигейл сразу перестала смеяться, будто ей совершенно не понравился ответ:
– Давай продолжим. Что было после этого случая?
– Ну, мы начали встречаться.
– Так сразу?
– Нет… Прошло некоторое время, может пару дней, не могу точно сказать. В общем, я попросил ее поговорить после уроков, она согласилась. Все никак не могу вспомнить, что именно я ей говорил, наверное, я испытывал тогда сильный стресс… В конце концов, предложив ей встречаться, она улыбнулась и кивнула. Да-уж… Не описать, как я был тогда счастлив.
Что-то внутри меня будто защемило. Больно было это вспоминать, хоть воспоминание хорошее. Похоже, между нами произошло что-то очень неприятное…
– Значит, у вас все было хорошо, так?
– Верно.
– Тогда, что за проблемы с Болдуином?
– А, точно… Где-то к концу учебного года я поцеловал Катрин в щеку. Как выяснилось, она нравилась Болдуину. Знаешь что забавно? В младшей школе именно он нравился Кэт. Она постоянно была рядом с ним, хотела, чтобы он обратил на нее внимание и так далее. Потом, появился я и дал ей все, чего она желала, вот мы и сошлись. Узнав о поцелуе, Болдуин хотел драки, однако, я смог избежать ее, но страшно представить, насколько он меня возненавидел после этого.
– Вот как. Получается, силу он так и не смог применить.
– Ага. Знаешь, если честно, я чувствовал себя победителем. Я понимал, как сильно он хочет меня уничтожить, и был рад этому. Чувство превосходства полностью меня поглотило. Хотя, я не стал по-другому относиться к остальным, поэтому не считаю что это плохо.
– Значит, ты так думаешь… Хорошо. Что же, на этом с пятым классом мы закончили, или есть еще что-то?
– Насколько я помню, это все самое важное.
– Тогда идем дальше… Шестой класс. Что можешь сказать? – я задумался, а потом усмехнулся.
– Отец наконец-то умер, – я сказал это с таким самодовольством и злорадством, что сам удивился.
– Ты был рад этому?
– По правде, да. Наконец можно было жить нормально, не опасаясь, что приходя домой меня изобьют.
– Ага… Думаю, тебя можно понять. Как он умер?
– Свалился с моста пьяным.
– Как изменилась твоя жизнь, кроме того, что ты больше не боялся побоев?
– Ну, не как, в принципе. Мать как не обращала на меня особого внимания, так и не начала обращать. Нам всегда присылала деньги бабушка, мама прятала их от отца, тратила на свои нужды и давала мне. Удивительно, что при ее отношение, она вообще хоть что-то давала.
– Думаю, это не мое дело, но… Ты уверен, что ты был ей абсолютно безразличен?
– Да, я уже достаточно вспомнил, чтобы так полагать.
– Даже если так, ты же не можешь точно знать, что происходит у нее в голове.
– Ты права, однако, вряд-ли я был ей дорог.
– Это лишь мое мнение, но, возможно, ей было стыдно за свое поведение перед тобой. Сколько денег она тебе давала?
– Достаточно много для школьника… Не могу сказать точную цифру, но мне более чем хватало, на одежду, еду, развлечения и так далее.
– Ты не думал, что она пытается так загладить свою вину? Конечно, это больше похоже на то, что она хотела откупиться от тебя, но тогда она бы не давала столько денег, как думаешь?
– Не знаю… Может ты и права, но… – я задумался. Слова Эбигейл будто перевернули мое представление о мире, в котором я жил все время, она ведь вполне может быть права…
– Ладно, оставлю это как пищу для ума. Потом поразмышляешь.
– Хорошо… Теперь дальше, так?
– Ага.
– Второе событие, которое абсолютно изменило мою жизнь связано с учебой. Отучившись месяц в старом коллективе, я перевелся в другую школу, которая была куда ближе предыдущей.
– И что ты чувствовал? Как тебя приняли?
– Ну, уход мой, мягко говоря, был не очень. Знаешь, это была типа крутая гимназия, и обучение там было платное, хотя на деле, там ничего особого и не было. Как мне кажется, я гораздо большему научился в обычной школе, но пока что не могу сказать точно. Короче, родители давно размышляли, стоит меня переводить или нет. Мать как-то спросила, не против-ли я: «Это конечно обидно, но я уверен, что продолжу общаться со своими друзьями, так что ничего страшного», – примерно так я ответил. Я думал, что уйду спокойно, но все оказалось немного не так, как мне представлялось. Так как уход был запланированным, мама не заплатила вовремя за учебу. Ха-х… В тот день у нас была контрольная, в класс зашла завуч, и сказала мне выходить с вещами. Учительница возразила, ведь был тест, и попросила разобраться после урока. Однако меня все равно вытащили и сказали идти домой, ведь мы должны школе. Я был в безвыходном положении, потому зашагал к гардеробу. Понимая, что я уже никогда не вернусь сюда учеником, понимая, что я даже не попрощался с друзьями, понимая, что меня выкинули как ненужного щенка, я заплакал. Совершенно не хотелось, чтобы меня кто-то видел в таком виде, и я ускорил шаг. Как назло, за поворотом меня встретил директор: «Почему ты не на уроке?» – я не мог ничего сказать, кроме правды, что у меня задолженность и меня вышвырнули. Стараясь не выдавать своего состояния, я с трудом выговорил слова, чуть не разрыдавшись перед ним. Забрав вещи, я вышел из школы, перестав быть ее частью.
Посидев пару минут в полной тишине, Эбигейл продолжила:
– Тебе стало лучше, после того как ты высказался?
– Да…
– Это хорошо… Ладно, думаю, можем двигаться дальше… Ты помнишь, было у тебя с Маргарет тем летом что-нибудь?
– Маргарет… А, да… Я уже говорил, но я постоянно чувствовал перед ней вину. За тот случай, когда предложил ей встречаться, а потом передумал, за то, что не пишу ей, избегаю ее и все такое. Возможно, если-бы я тогда не совершил ошибку, все было в порядке, но из-за этого мне просто было стыдно перед ней…
– И что же ты тогда сделал?
– Я… Решил извиниться и написал ей. Я обещал не поступать с ней так больше, я думал, что теперь мы, наконец, вновь начнем нормально общаться, но она написала, что совсем скоро переезжает в другой город и это сильно ударило по мне. В очередной раз, все мои желания и планы рассыпались. Все-же, мы смогли перед этим погулять и… Это было весело. Правда, я очень рад, что смог увидеть ее спустя столь большое время. К сожалению, мы больше так и не увиделись, хоть у нас и была возможность. И опять, я винил в этом себя. Я был расстроен, что она уедет, и потому, мне было немного не просто с ней общаться, хоть и хотел этого. Да-уж… Я странный… Получилось так, что я не сдержал свое обещание, из-за этого я вновь чувствовал стыд перед ней, и так и не смог написать хоть что-то, когда она уехала…
– Это ты тоже вспомнил, значит… Осталось совсем немного. Последние воспоминания, которые можно найти в твоей памяти.
Глава 3. Граница воспоминаний.
– И так, прежде чем начать, расскажи мне немного, что происходило с Реймондом, когда начался этот учебный год.
– Ну… Ладно. Что с ним происходило? Ничего особенного, я думаю… Разве что, у него была проблема, похожая на мою – неразделенная любовь с одноклассницей, Линой. Хотя, он с самого девятого класса пытался ее добиться, но ничего не получалось. Так же, он не мог оставить свои попытки, хоть и не раз говорил мне, как сильно страдает и не хочет ее любить. Мне было жалко его, если честно, но, как ни крути, он сам выбрал такую жизнь.
– Вот как. Хорошо… Тогда…Ты помнишь, как прошла перекличка твоего класса?
– М-м-м… Нет? Если честно, чем ближе мы к концу, тем сложнее вспоминать, даже не знаю почему.
– Ну, я здесь как раз, чтобы помочь тебе. В тот день ты впервые встретил меня. Я была новенькой у вас.
– Впервые встретил… А! Точно! Вспомнил! Я ведь тогда еще…
Я замялся. Все же, мне действительно нравится Эбигейл. Даже больше, можно сказать, что я люблю ее. Ведь я почти все вспомнил, поэтому понимаю, какой человек, какие у меня взгляды на жизнь и так далее. До того дня, мне казалось, что невозможно влюбиться с первого взгляда, однако, она стала той, кто смог изменить мое мнение. Ни чем не примечательная девушка с виду, с короткими рыжеватыми волосами, в черных джинсах и зеленом худи. В руках она держала телефон, а на шее ее висели наушники. Не знаю, что меня так сильно привлекло в ней, у нее не было какой-то броской внешности, вроде ярких волос, она даже слова не проронила, пока учитель что-то рассказывал, но лишь увидев ее, я уже не мог отвести глаз. Что на меня тогда нашло? Я… Я не знаю.
– Полагаю, ты вспомнил, что влюбился в меня с первого взгляда.
– Что?
– Я ведь уже говорила, что знаю абсолютно все о твоей жизни, даже о твоих мыслях и желаниях, – слова Эбигейл были жуткими, не думаю, что такое возможно. Скорее всего, причина, по которой она это знает, и по которой не считает меня другом, одинаковы… Как всегда…
– Л-ладно… Значит, я могу не стесняться говорить о чувствах к тебе и все такое?
– Да, если ты будешь делать это в контексте воспоминаний, а не как комплимент в настоящем.
– Как скажешь… – похоже, я был прав… – Ну, да, я влюбился в тебя. Смотря, как ты уходишь, я думал, стоит ли подойти прямо сейчас и познакомиться. Я сомневался, потому-что раньше этого не делал и не знал, как лучше себя вести. Все же, ты так сильно понравилась мне, что я решился на то, о чем никогда бы раньше не подумал. Я уже был прямо позади, но кто-то позвонил тебе. Решив, что ты скоро закончишь, я шел следом. И прошел достаточно много…
– Полпути до моего дома.
– Ага… Так ты меня видела?
– Нет, я узнала об этом позже.
– Ладно… Ну, в любом случае, ни смотря на мою решимость, мне не повезло, и ничего не вышло.
В следующий раз, когда мы пришли в школу на классный час, я вновь мог с тобой познакомиться, и я хотел это сделать, однако, мне пришлось разбираться в каких-то вопросах с учителем, и в это время ты ушла. Наконец, начались сами занятия. Я стоял у кабинета, думая о том, как с тобой заговорить, Алекс подбадривал меня и говорил идти. Ну, я и пошел. Ты не представляешь, как сильно я волновался, когда сел рядом. К счастью, ты была не против моей компании. После этого, весь день мы сидели вместе. Сначала ты относилась ко мне с осторожностью, но к концу дня уже расслабилась. Когда уроки кончились, я решился пойти с тобой, мы дошли до того места, где я тебя оставил в нашу первую встречу. Дальше нам было не по пути, но, сказав что «ради тебя я, так уж и быть, потрачу свое время», мы пошли вместе. Тогда, я впервые проводил тебя до дома, попрощался, и радостный пошел к себе. С того момента, я всегда провожал, когда мог.
– Да-а… На самом деле, было много моментов, которые делали меня счастливым. Помню, что в один день у нас был пропуск между уроками, мы сидели на диванчике и ждали. Мне стало как-то скучно, и я лег рядом…
– Тебе только подушки не хватает, – сначала я не понял, к чему Эбигейл сказала это, но потом до меня дошло.
– Нет, у меня, конечно, есть одна идея, но это уже вторжение в личное пространство.
– Я понимаю, о чем ты, но здесь уже занято портфелем, – мы посмотрели друг на друга и засмеялись.
– Да… Но, меня это особо не остановило, я немного отодвинул портфель и лег к тебе на колене.
– Ты ведь волновался тогда, да? Несколько раз спросил, не против-ли я этого.
– Есть такое, но ты ведь не возражала, что поражало, поэтому я и переспрашивал.
– Ага… Так, что ты еще помнишь?
– Я помню нашу прогулку. Это было весело… Мы ходили в парке, вдоль реки, и ты решила привлечь голубей травой. На удивление, один из них купился на это, потом еще один и другой… Совсем скоро их была просто куча вокруг нас. Один даже устроился у меня на плече и просидел там минут двадцать.
– Тогда мы с тобой еще около получаса стояли и смотрели за тем, что делают утки.
– А в другой раз, когда было уже прохладно, неожиданно пошел дождь. Мы зашли в какой-то магазинчик погреться и, чтобы тебе стало лучше, я сначала держал твою замершую ладонь в своих, а потом положил ее себе на шею.
– Это… Правда согрело мои еле сгибающиеся пальцы, – Эбигейл отвела слегка смущенный взгляд.
– Я старался. Ну… о том что мы постоянно переписывались можно не говорить… – как и о том, что я вечно был не свой, когда тебя нет рядом. – И знаешь, когда я встретил тебя, начал с тобой общаться… Во мне вновь появились силы. После того, что со мной сделала Катрин, я изменился, даже перестал петь. Просто не хотелось тащиться куда-то и заниматься, или хотя-бы дома тренироваться. Однако, благодаря тебе, я снова начал ходить к учителю и постоянно напевал что-нибудь.
– Точно! Еще, я вспомнил, как подарил тебе свою футболку. Одну из самых любимых и…
Занавес прошлого приоткрылся еще немного. Этого «немного» хватило, чтобы вновь стереть всю мою радость.
– Значит, ты вспомнил и это…
– Я хотел поцеловать тебя в тот день, но… Так и не решился. Я не мог отделаться от этого желания, и попытался сделать это на следующий день, в школе. Мне и тогда было крайне сложно побороть страх, ты уже собралась уходить, но я резко развернул тебя и…
– Я оттолкнула тебя, – могла бы и не говорить этого, я же тебя все еще люблю…
– Мда… Это было… Неприятно. Хотя, мы были знакомы только месяц, а я уже полез целоваться… Мы ведь не встречались… Короче, я винил себя. Но думал, что хоть ничего не вышло, еще не все потеряно.
– На следующий день мне было даже страшно подойти к тебе. Ты выглядела такой… злой? Я пытался с тобой заговорить, но ты сделала вид, будто меня вообще нет. От этого мне становилось еще хуже, и я все больше ненавидел себя. Мне казалось, что когда пройдет неделя, ты должна успокоиться, и сможешь меня хотя-бы послушать, но… У тебя такого желания не возникало. Я шел позади, уговаривая остановиться и выслушать меня, говорил, что можем находиться на расстояние пяти метров, но тебе было все равно. Я бы мог говорить, ты бы в любом случае услышала, но… Твоя реакция просто уничтожала меня. Я начал вставать перед тобой, ты обходила меня, это так меня задевало, что я сказал…
– «Ты же хочешь меня ударить, да? Так давай, ударь». Переспросив, хочешь ли ты, чтобы я это сделала, ты ответил «да». Думал, я не стану бить? Ты ошибся.
– Верно… Я совершенно не ожидал, что ты это сделаешь. После я медленно побрел хоть куда-нибудь. Прошел по тем местам, по которым мы гуляли вместе, сел на лавочку в парке, и просидел просто так часа два. Немного вернувшись в реальность, я включил песню, которую не так давно дал тебе послушать. И текст ее был весьма символичен… Это была Fire and Fury… Не знаю, зачем еще больше закапывал себя… Пф-ф-ф… Даже не представляешь, как хреново мне тогда было.
Мы просидели в тишине пару минут.
– Может, тебе принести еще воды? – мне было тяжело смотреть на Эбигейл.
– Да, пожалуйста…
Когда Эбигейл вышла, я поднялся на ноги, и с разбега ударил по стене. Казалось, что я сейчас сломаю или руку, или саму стену. Было не так больно, как я ожидал. Особого гнева во мне не было, просто никак не мог понять, о чем она думала? Почему она ведет себя так? Да, я не прав, признаю, но почему она даже послушать меня не может? Я ведь больше не лезу к ней целоваться или еще что-то, просто хочу поговорить. Какая-же она странная… И почему я только в таких и влюбляюсь?
Выпив воды, я вспомнил еще кое-что: «Когда я сидел в парке, мне пришло сообщение от Маргарет. Думаю, в другом случае я бы удивился, но сейчас был слишком опустошен. Она писала: «Можем мы поговорить? Пожалуйста, мне это очень нужно». С усталостью прочитав сообщение, я ответил: «У меня и своих проблем полно, давай не сейчас». И ее «хорошо»… Сейчас понимаю, насколько больно я сделал ей одной фразой». Потрясся головой, я уткнулся лицом в ладони: «И какого же хрена все так плохо?».
С трудом успокоившись, я сквозь пальцы посмотрел на Эбигейл, она ждала, пока я продолжу.
– Такое ощущение, что ты пришла, чтобы поиздеваться надо мной, а не помочь.
– Нет, это не так, но я должна вести себя определенным образом.
– Несешь какую-то фигню… Ладно, что было дальше, значит? Дальше, дальше… Твою… Алекс… Что с ним сейчас? Ты знаешь, в каком он состоянии?
– Я знаю не больше, чем знаешь ты, прости.
Я пустил ладони в волосы и упал на пол. Что с ним сейчас? Как он себя чувствует? Почему я не могу узнать, что с ним? Ему… Ему просто не повезло.
У Алекса была девушка, у них были очень хорошие отношения. Он был знаком с ее родителями и говорил, что отец очень агрессивный, часто кричит на девушку, иногда даже бьёт. Алекс пытался ее оберегать, но не всегда это получалось. И… Однажды она… Забеременела. Мы еще слишком молоды, и поэтому, узнав это, Алекс совершенно не понимал, что делать. Он даже потерял сознание, когда только об этом услышал. Если-бы мы тогда не были вместе, ему бы сильно досталось… В итоге, было ясно, что скрывать это точно не самая лучшая идея. Они отправились к родителям сначала Алекса, потом ее. Первые отреагировали… Эмоционально. Что только они им не наговорили, но вариантов не так много, потому, они смирились. Однако когда о беременности узнал отец девушки, то… Он со всей силы ударил ее. Алекс сразу заступился, тогда начали избивать и его. В итоге, у Алекса были сломаны ребра, позвоночник и руки с пальцами. Его привезли в больницу в крайне тяжелом состоянии, он был на грани смерти, а его девушка… отец убил ее. Забил насмерть.
После этого я приходил к нему в больницу, но он был без сознания. Было страшно смотреть на него. Все тело Алекса было изуродовано. Если-бы не его мама, меня бы вообще к нему не пропустили. От нее же я слышал, что теперь он навсегда останется инвалидом. Мне было очень сложно справиться с этим, ведь все наши мечты о группе рассыпались в одно мгновенье. Я впал в депрессию. Мне совершенно ничего не хотелось делать и я… Просто хотелось, чтобы все, что окружает меня, исчезло, растворилось в пустоте.
– Слушай, Эбигейл… Я… Я вспомнил… Еще больше… Это… Это что за пиздец, вообще?
– Похоже, мы уже в шаге от финала…
Я просто сидел на полу, глядя на ладонь. Я не мог ни плакать, ни кричать, ни биться в агонии, ни бить стену… Вообще ничего не мог и ничего не хотел. Не оправившись после случая с Алексом, мне позвонил Реймонд. Он плакал, говорил о том, что Лина вновь отвергла его чувства, как его все достало, и он хочет покончить с этим раз и навсегда. Я послушал его, сказал успокоиться, что все придет в норму… Я говорил это так холодно, что лучше-бы вообще молчал. Мне не особо хотелось утешать его, к тому же, подобное случалось раньше, поэтому я и не волновался.
Через пару дней, поздно ночью мне позвонила Дейзи. Я слышал ветер, будто она где-то на открытой местности:
– Д-Джаспер…
– Что у тебя случилось, Дейзи? Я вообще-то тут уснуть пытался.
– Я… Это… Я ее ненавижу… Ненавижу!!!
– Да, да… Успокойся. Кого ты там ненавидишь?
– Лину! Она… Она… Я хочу, чтобы она сдохла!! – даже несмотря на мое состояние, это начало меня пугать, ведь Дейзи всегда была добродушной и веселой.
– Так, тише, тише… Объясни мне, что именно произошло. Я постараюсь помочь тебе, чтобы не потребовалось.
– Ты… Ты не знаешь? Он… Из-за нее он… Реймонд повесился из-за этой твари! Она убила моего Рея!! Я же всегда так любила его, но он хотел быть с ней! Я делала все, чтобы они были вместе!! Я желала, чтобы он был счастлив!! А она его убила!!!
Я совершенно ничего не понимал. Неужели, Реймонд… Мертв? Он сделал это в тот самый день, когда звонил мне? Неужели, он умер из-за меня? Я ведь никак не поддержал его… Хотя мог… И что собирается делать Дейзи? Где она вообще?
– Слушай Дейзи… Где ты? – мой голос дрожал так сильно, как не дрожат листья на ветру.
– На крыше дома.
– Ч-что ты там делаешь?
– Мне нет смысла жить, если рядом нет Рея. Я бы хотела забрать эту уродину с собой, но, к сожалению не могу. Прости, Джаспер. Ты был хорошим другом.
– Дейзи! Стой, не делай этого!
Однако было слишком поздно. Из телефона доносился гул ветра, а потом, связь оборвалась.
Я не мог поверить в то, что происходит. Один мой друг без сознания, и навсегда останется инвалидом, двое других мертвы… Почему Реймонд пошел на такое? Он бы никогда… А Дейзи… Она любила Рея… Да еще и настолько… Но… За что им все это? За что мне все это?! Почему у меня такая жизнь?! Я… ничего не понимаю…
Неожиданно, я безумно и громко рассмеялся: «Ты в порядке, Джаспер?». Я не слушал Эбигейл, лишь продолжал смеяться:
– Заткнись! Заткнись!! Ты нихрена не Эбигейл! – незнакомка удивленно посмотрела на меня.
– И кто я тогда, по-твоему? – немного придя в себя, я посмотрел ей в глаза.
– Эбигейл мертва. Как и Маргарет.
– Вот значит как… И с чего ты это взял?
– После смерти Дейзи я две недели пробыл дома, а потом пошел в школу. Медленно возвращаясь с уроков, у меня зазвонил телефон, это была Маргарет. Я не хотел брать, но, вспомнив, что произошло с Реем, всё же ответил. Это оказалась ее сестра, она сказала, что после переезда в другой город, Маргарет было очень одиноко, она чувствовала себя так, будто одна во всем мире, ей ни с кем там не удалось подружиться, а старые друзья отвернулись от нее. Я был последним человеком, которому она написала. Ей была необходима поддержка, но я не дал ее, и Маргарет наглоталась таблеток, и умерла от передоза. Ее сестра что-то еще говорила, но телефон выпал у меня из рук. Я и до этого был в глубокой депрессии, чувство отчаяния пожирало меня изнутри, а теперь, умер очередной мой лучший друг.
Знаешь, что произошло сразу после этого? То, из-за чего я даже не успел до конца осознать смерть «сестры». Ты прошла мимо меня, начала переходить дорогу, и какой-то придурок сбил тебя на полной скорости. Я видел это… Своими глазами. Ты отлетела метров на семь. Этот идиот затормозил, выскочил из машины… Я сразу подбежал к тебе, начал трясти и пытаться привести в сознание, но… Ты уже была мертва. Ха-х… На удивление, именно твоя смерть заставила меня плакать и кричать… Я так крепко обнимал тебя… Люди пытались оттащить меня, но я ни за что не хотел отпускать твое тело… Я… Я не хотел верить, что и ты умерла. Меньше чем за месяц я потерял всех людей, которые мне были дороги, и просто не мог принять то, что ты в их числе.
Глава 4. Последние слова.
Около десяти минут мы сидели молча. Протерев мокрые глаза, я встал и подошел к окну. Было все так же тепло, солнце светило все так же ярко. Казалось, давно должен был пройти целый день, но мир снаружи никак не изменился.
– Слушай, Эбигейл… Последнее, что я помню, как обнимал тебя, но ведь было что-то еще… Перед тем, как я здесь оказался.
– Верно. Думаю, это ты не сможешь сам вспомнить… Но что по твоему могло произойти?
– Эта больница… Этот мир… С ним что-то не так. Когда я только очнулся, был в плохом состоянии, даже пальцем не мог пошевелить, но очень быстро пришел в норму. Когда я спрашивал у врача о том, что со мной произошло, он промямлил что-то о том, что меня сбила машина, но не думаю, что эта правда. Он уходил от ответа, когда я пытался что-нибудь выяснить. И вообще, врач этот и медсестра вели себя так, будто их второе имя «клише». Вид из окна тоже слишком идеальный, как из книги, и с того момента, как ты здесь, время будто остановилось. Когда я кричал как резаный, никто не пришел. Да и все твои странные фразы, будто ты знаешь то, чего не знаю я. Ну и, в конце концов, ты умерла… – Эбигейл хитро улыбнулась.
– А ты наблюдательный. Тогда, у меня к тебе три вопроса: Что с тобой произошло? Что это за место? Кто я на самом деле?
– Хм-м… Я всегда отгонял мысли о суициде, но, учитывая, что со мной произошло… – я посмотрел на свои руки. – Ну да, это было очевидно, – на них красовались глубокие разрезы поперек вен.
– Раньше ты на них даже внимания не обращал, будто их нет. Это эффект того, что ты забыл все, что с тобой было.
– Вот как… Значит, я вскрыл себе вены, да? Получается, это что-то вроде чистилища, а ты проводник? – Эбигейл рассмеялась.
– Ты же никогда не был верующим, с чего такие догадки? Только первый ответ верный, ты совершил суицид. Это место, что-то вроде твоего подсознания. На самом деле, ты еще жив, лежишь у себя дома, истекая кровью и, возможно, ты просто решил таким образом вспомнить всю свою жизнь, не знаю точно. Ну а я… Я часть тебя. Часть твоей личности, сознания, называй как хочешь.
– Грубо говоря, ты это и есть я?
– Получается так.
– Но почему у тебя именно такая форма? Ты бы могла быть Алексом или Реймондом…
– Не знаю… Может потому, что именно Эбигейл была последним человеком, кто вызвал у тебя эмоциональный взрыв. Или твои последние мысли были именно о ней… Наверное, вариантов достаточно много.
– Интересно… Выходит, твой характер и поведение, мои представления о Эбигейл?
– Да, в реальности она могла бы вести себя совсем по-другому.
– Ясно…
– Что же мне теперь делать? Я ведь скоро умру, а вместе со мной и ты.
– Да… Если честно, я не знаю… Ха-х, у меня есть одна идея, конечно…
– Какая же?
– Ты ведь хотел поцеловать Эби, так? Я – ее проекция, построенная на твоих воспоминаниях о ней, хотя, характер мой может меняться, в зависимости от тебя… Короче, если хочешь, можешь поцеловать меня, – Эби смущенно отвела взгляд.
– Раз ты так считаешь… – я подошел к ней, немного пригнулся и мы столкнулись лбами. Посмотрев пару секунд в ее глаза, я нежно обхватил Эбигейл.
– Знаешь, думаю, если бы ты была настоящей, тебе бы этого не хотелось, поэтому… Я просто крепко обниму тебя и дождусь своего конца.
– Ты даже в таких условиях придерживаешься своих принципов… Думаю, это хорошо. Хотя, фактически я хвалю себя… Да без разницы. Готов встретиться с неизвестностью?
– Наверное… В любом случае, меня особо ничего не держит в прошлом мире. Разве что, ты могла быть права насчет мамы, если так, то я сильно виноват перед ней. В любом случае, сейчас я уже ничего не изменю.
– В этом ты прав… Я чувствую, что осталось совсем немного времени. Последние слова?
– Я… Я люблю тебя.
– Ха-х… Надеюсь, ты еще встретишь ее. И всех остальных. Удачи…
