Kitabı oxu: «Рукописи Продавца Кошмаров»
Глава 1
“С тех пор, как мне исполнилось девять, отец стал называть меня Кошмаром, а через несколько лет к этому слову добавилось ещё одно – Продавец. Постепенно это прозвище сместило моё имя и даже вышло за пределы нашей семьи. Все окружающие знали меня исключительно как Продавца Кошмаров».
Это были первые строчки рукописи, которую прочёл Генрих, найдя у своего нового знакомого по имени Йозеф. Но случилось это немного позже, а пока ещё он понятия не имел о том, кто такой Продавец Кошмаров, и какие истории ждут его впереди.
Генрих приехал в N в конце октября. Он показался ему грязным, холодным и мрачным. Но в этом не было ничего удивительного: небо затянуло облаками, моросил мелкий неприятный дождик. Дороги совсем размыло от дождей, кругом слышалось, как люди и лошади, которые тянули за собой повозки, месили слякоть своими ногами и копытами.
- Не подскажете, есть ли поблизости таверна? - спросил Генрих попавшегося на глаза мужчину.
- Там, - махнул он рукой и побрел дальше, даже не посмотрев в сторону Генриха.
Ветер усиливался, и молодой человек ускорил шаг, чтобы быстрее скрыться от навязчивой влажности. По пути ему встречались небольшие домики с маленькими окнами, некоторые из них имели прилавки, где выставлялись на продажу ручные изделия. Почти каждый дом имел свой знак, по которому можно было определить, каким мастерством занимается его хозяин.
Больше всего Генриха привлек прилавок с деревянной табличкой «Всякая всячина». Она показалась ему очень красивой. Когда-то давно табличка была зеленого цвета, сейчас же на ней виднелись лишь остатки её зеленого прошлого. Сама табличка представляла собой тончайшую резьбу по дереву. Генрих рассмотрел на ней котел, из которого вместо пара сыпалось множество мелких звёзд, образовывая звёздную дорогу.
Затем взгляд Генриха пал на прилавок, где лежали разные травы, лоскутки ткани, веревочки, стояли маленькие пузырьки, а вдалеке даже виднелись засушенные куриные лапки. Все это вызывало в нём любопытство, но в то же время сильно настораживало.
Генрих пошел дальше и вскоре наткнулся на вывеску «Солнечная Луна». По форме эта табличка похожа на ту, что он видел несколько минут назад, однако здесь был изображён не котел, а луна и солнце, соединенные в одно целое. Подумав, что это должно быть таверна, молодой человек зашел внутрь и не ошибся. В таверне было темно, но на каждом столе стояла зажженная свеча, ставни забиты наглухо, чтобы ни один лучик света не проникал в это помещение.
Генрих огляделся. Посетителей было немного: компания из четырех мужчин за дальним столиком, пара работяг, которые, видимо, решили перекусить, идя домой с работы, и одинокий мужчина с кружкой эля. Молодой человек сел за свободный стол и придвинул свечку поближе к себе, чтобы согреть руки. Спустя несколько минут к нему подошел хозяин и представился:
- Ян Фрак, никогда вас тут раньше не видел, - его голос был немного грубоватый, но вполне дружелюбный, - я хозяин этой таверны.
- Генрих. Я только что приехал.
- Нужна койка? – поинтересовался Ян, - у меня как раз есть свободная. Вчера съехал один постоялец.
Генрих замотал головой.
- Спасибо, мне есть, где остановиться.
- Хорошо, Генрих. Тогда что желаете?
- Хотелось бы согреться от вашей холодной погоды. Я бы съел чего-нибудь горячего.
- Только что забили барана, уже начали готовить, - сказал хозяин и вытер о фартук кровь с руки.
Генрих кивнул в знак согласия, однако от жеста хозяина ему стало не по себе. Конечно, забить барана было обычным делом для человека, который работает на кухне, но вид крови и грязный фартук лишь нагнетали и без того мрачную атмосферу. Хозяин таверны ушел выполнять заказ, но вскоре вернулся.
- Кружка эля за счёт заведения, - он слегка улыбнулся, и Генрих заметил, что, несмотря на его суровый вид, лицо Яна Фрака выдавало его мягкие черты.
Одинокий мужчина, сидевший неподалеку от нового гостя, с интересом его разглядывал, заставляя Генриха немного смущаться. Генрих думал, что делает что-то не так, не соблюдает местные правила этикета или оказался не в то время не в том месте. Некоторое время мужчина вёл наблюдение из-за своего стола, а затем встал и направился в сторону Генриха. Терзания гостя от этого только усилились. Мужчина указал рукой на свободное место и спросил разрешения сесть.
- Пожалуйста, - сказал Генрих и тоже указал рукой на свободную лавку.
- Я слышал, вы только что к нам приехали.
- Да, - кивнул Генрих, сделав глоток из огромной кружки, это снимало напряжение.
- Йозеф, - мужчина протянул руку.
- Генрих, - молодой человек не отказал в рукопожатии, подумав, что ему не помешают новые знакомства, которые в дальнейшем при хорошем раскладе могли бы перерасти в дружбу.
Генрих оглядел своего нового знакомого: на вид лет сорок, может, чуть больше, немного морщин на лбу, крепкое телосложение и крепкое рукопожатие, короткие рыжевато-каштановые волосы и тёмные глаза. Хотя, может быть, темноту глазам придавала темнота помещения – этого Генрих понять не мог.
- Скажите, Йозеф, здесь вообще выглядывает солнце? – молодой человек решил начать разговор с более-менее отвлеченной темы.
- О, конечно, бывает! – мужчина очень удивился. – Иногда мы не знаем, как спастись от знойной жары, но случается, что и дожди бывают сильные, и снег выпадает. Тогда народ становится более обособленный, все стараются спрятаться в своих домах и не выходить без надобности.
- Надо же, даже не подозревал, что мне предстоит познакомиться с такими нюансами.
Йозеф слегка улыбнулся.
- Вы, наверное, думали, что приехали в типичный провинциальный городок?
Генрих кивнул.
- Да, я не ожидал от города чего-то особенного.
- Очень зря, - заметил Йозеф, - наш народ не похож на всех, мы разные, но в то же время одинаковые, мы каждый сам за себя, но в то же время мы живем как единое целое.
Все это нисколько не прибавляло ясности, а лишь вводило в заблуждение и без того шокированного Генриха. Реплику Йозефа прервал Ян, который принес обед.
- Приятного аппетита, - сказал хозяин таверны.
- Благодарю, - сказал Генрих, а затем подвинул тарелку поближе и, чтобы согреться, вдохнул горячий запах только что приготовленного мяса, - уверен, это очень вкусно.
- Кушай, дружище. Смотрю, ты уже познакомился с нашим главным местным продавцом, - Ян подмигнул Йозефу и снова слегка улыбнулся.
- Так, значит, вы продавец? – спросил Генрих, обращаясь к Йозефу.
Мужчина немного замешкался.
- Да, - ответил за него Ян Фрак, - он торгует в лавке «Всякая всячина», а знаешь, почему она так называется?
Генрих замотал головой.
Тогда хозяин таверны немного наклонился, чтобы его было лучше слышно, и ответил так, словно выдал самую секретную тайну этого города:
- Потому что наш Йозеф имеет в этой лавке абсолютно всё.
Генрих улыбнулся, он понял, что эти люди хорошо знают друг друга и, наверняка, находятся в дружеских или приятельских отношениях.
- Друзья! – начал он, обращаясь к людям в таверне, - не дайте соврать, скажите, что наш Йозеф – лучший торговец и самый настоящий на все руки мастер!
- Да-да!
- Точно!
- Йозеф, за тебя!
Раздался звук бокалов. Посетители таверны пили за лучшего продавца в их городе.
Генрих тоже хотел предложить выпить, но заметил, что Йозеф немного смутился.
- Не переживай, - шепнул Фрак, - он у нас всегда такой застенчивый.
Постепенно Генрих начал расслабляться, заметив дружескую атмосферу, царившую в таверне, и понял, что здесь он может чувствовать себя в безопасности, но вся эта таинственность и некая легендарность все равно держала его в напряжении.
- Ладно, не буду вам мешать. Отдыхайте, - сказал Ян Фрак, а затем, обратившись к Генриху, добавил: - Чувствуй себя как дома, но главное – не смотри на мою жену.
Фрак подмигнул гостям и удалился.
На мгновение Генриху показалось, что его мысль о безопасности была сделана весьма поспешно, однако Йозеф спешил его в этом разубедить:
- Не бери в голову, он вообще-то славный малый. Но на его жену и правда лучше не смотреть.
- Почему же?
- Не надо судьбу испытывать. Не смотри и всё тут.
Генрих понял, что в таверне явно что-то произошло.
- Ладно, - сказал он, - а что случилось?
- Не важно.
Этими словами Йозеф дал собеседнику понять, что больше не желает касаться этой болезненной темы.
- Иногда надо принимать информацию просто так, не задавая лишних вопросов.
Генрих кивнул, хотя не был удовлетворён словами собеседника.
- Сколько вам лет, Генрих?
- Двадцать восемь.
- Всего лишь двадцать восемь. Что ж, в таком случае, вам простительны эти вопросы, но советую в следующий раз думать, прежде чем что-то говорить или спрашивать.
Замечание Йозефа не звучало грубо или вызывающе, оно, наоборот, помогло Генриху понять, что в новом городе ему предстоит жить по новым правилам, которые диктуют ему сами жители и уже давно случившиеся с ними ситуации.
Некоторое время мужчины сидели молча. Генрих вкушал пищу, которая получилась весьма вкусной, даже чувствовались нотки специй, которые, наверное, собирали с местных плантаций. Он даже успел подумать, что такая жизнь может иметь свои прелести. Ты работаешь в своей собственной таверне, знаешь всех местных, тебя все знают в ответ.
- Генрих, откуда вы приехали? – наконец спросил Йозеф.
- С юго-запада, там есть один городок, но он раза в два больше вашего, и там намного теплее, поэтому мне чужда ваша сегодняшняя погода.
- Вы приехали в самый разгар осени, дальше зима. Вам придется здорово утеплиться. Я слышал, вам есть, где остановиться.
- Да, здесь живет моя тётушка. Она попросила приехать и помочь в воспитании её дочери. Говорит, она совсем от рук отбилась, тётушка думает, что я смогу исправить ситуацию.
- Вы – воспитатель? – удивился Йозеф.
- Два года назад я окончил университет. У меня есть образование, и этого для моей тётушки уже достаточно, чтобы считать меня воспитателем, - Генрих улыбнулся, вспоминая наивность тётушки Тэри.
Когда мужчины закончили трапезу, Генрих был готов продолжать путь.
- Как вы думаете, - спросил он, - дождь уже закончился?
- Не знаю, - безразлично ответил Йозеф и потянулся за очередной кружкой эля.
После этих слов собеседники распрощались. Генрих пошёл своей дорогой, а Йозеф остался в таверне.
Дом тётушки Тэри находился недалеко от таверны «Солнечная Луна». Это был двухэтажный домик, похожий на все остальные. Единственное, что отличало его – большой балкон, который выпирал, создавая навес над крыльцом.
Тётушка Тэри самым гостеприимным образом встретила своего племянника и готова была утопить в объятиях.
- Здравствуй, мой дорогой Генрих, - на её глазах даже появились слёзы, - как же давно я не видела своих родных.
Родную тётю Генрих видел всего пару раз в жизни. Один – в далёком детстве, второй – когда был подростком. Тогда у тётушки Тэри уже была дочка, правда совсем крошечная. Тэри с трудом опустила свою сестру в чужой город, уж слишком она была привязана к месту жительства, а сестра полюбила купца и решила поикать счастья на чужбине. Связь с Тэри они всегда поддерживали, писали друг другу письма, но виделись крайне редко, от чего Тэри сильно грустила и чувствовала себя очень одинокой.
- Как поживает моя дорогая сестра?
- Всё хорошо, тётушка, - ответил Генрих, - а как ваше здоровье?
- Здоровье неплохо, только очень тоскливо на душе, что родных нет рядом.
Тётушка Тэри быстро накрыла на стол, поставила пироги, приготовленные по семейному рецепту, и крынку горячего молока.
- Тётушка, я не голоден, только что поел в «Солнечной Луне».
- Как так не голоден? Я всю ночь у печи стояла, готовилась встречать дорогого племянника, - возмутилась Тэри и подбоченилась.
Генриху пришлось сдаться.
- Ладно, только один пирожок.
- Другое дело, - улыбнулась Тэри, - а где один, там и второй.
Она присела рядом и стала разглядывать Генриха, пока он жевал свой пирожок. Взгляд тётушки Тэри немного смущал его, не привык Генрих к столь пристальному к себе вниманию.
Заметив легкий дискомфорт, Тэри пояснила:
- Не могу на тебя налюбоваться, до чего же на мать похож. В каждой складочке вижу свою сестру.
Генрих смутился ещё больше.
- Тётушка, а что с вашей дочкой? – он решил перевести тему разговора. – Где она?
- Пока на занятиях, в монастыре. Скоро должна явиться.
- А какая от меня требуется помощь? – спросил Генрих, перейдя уже к третьему пирожку, - Очень вкусные!
Тэри ласково улыбнулась. Какую же хозяйку не порадует комплимент про её стряпню?
- Не могу я с ней справиться, - она развела руками, - на уме не учёба, хочет носить короткие платья, обстричь волосы. Ужас. Никакой управы на неё нет. Тяжело мне без мужа её воспитывать. Царство ему небесное. Она же мой поздний, но такой долгожданный ребёнок. Сначала разбаловала, сама виновата, но, а потом опомнилась, только было уже поздно.
Генрих почесал затылок. Воспитанием девушек он ещё не занимался. Был на его попечении пару лет мальчик, но тот был смышлёный, всё схватывал на лету и очень хотел учиться.
- А разве в монастыре их не воспитывают? Они не читают Священное Писание?
- Воспитывают и всё читают, только вот как раз монастырь то меня и беспокоит, - тревожно сказала Тэри, - наш отец Бернард уже пожилой мужчина, сложно ему одном справляться с этой детворой, поэтому ему помогает один юноша Эрих, и Лилит безумно влюблена в него. А какая там учёба, когда под боком такой красавчик?
- Да ладно вам, тётушка! – Генрих махнул рукой. - Мало ли таких случаев. Девочки влюбляются, это нормально, потом вырастают и выходят замуж за других.
- Это я всё знаю, - засуетилась Тэри, - только этот Эрих, похоже, тоже влюблён в Лилит! Это уже ни в какие ворота не лезет!
- А вам он не нравится? Большая разница в возрасте?
- Да разница то как раз у них небольшая, он её всего года на три-четыре старше, меня больше беспокоит его отец.
- Отец? – удивился Генрих. – А он тут при чём?
- Ну… - замялась Тэри, - как бы тебе сказать… Пугает он меня немного. Странный мужчина. Я его ещё с детства помню. Он всегда странный был. Такой нелюдимый, грубоватый.
Тэри передёрнуло.
- Не знаю… Не внушает мне эта семья доверия. Не хочу, чтобы дочь с ними связывалась.
- И как же предлагаете нам поступить?
- Я думаю, надо забрать её из монастырской школы, пусть обучается на дому. А дома ты с ней будешь заниматься. Что скажешь?
Генрих снова почесал затылок.
- А на какой срок вы предлагаете мне остаться?
- Ну смотри, - с энтузиазмом начала Тэри, - Лили сейчас шестнадцать, думаю, за год мы её перевоспитаем, а затем подыщем мужа. Можешь потом возвращаться домой или остаться здесь. Я тебя не выгоню.
Генрих задумался.
- Я буду тебе платить, - добавила Тэри, - считай, что я нанимаю тебя на работу. А за жильё ничего брать не буду.
Молодой человек подумал, что предложение всё-таки неплохое, и недолго думая согласился.
- По рукам.
Тэри засияла. Быт может, теперь из дочери выйдет что-то путное. Осталось только сообщить ей, что с завтрашнего дня в школу она больше не пойдёт.
Глава 2
Ночевать Лилит пришла поздно. Тэри до полуночи не сомкнула глаз, ждала дочь, а потом сдалась и всё-таки задремала.
Лилит уже научилась бесшумно проникать в дом. Сначала Эрих подсаживал её, она забиралась на балкон, а дальше – в свою комнату.
Так было и в этот вечер. После занятий они любили убегать в лес, лежать на траве, плести венки из луговых цветов, а осенью собирать букеты из опавших листьев. Лилит любила романтику. Она знала, что мать не в восторге от её влюбленности, поэтому запрет в адрес их отношений с Эрихом придавал им ещё большего шарма. Отношения как в книжках – это то, чего так хотелось Лилит.
Эрих, наоборот, не думал о книжках и о красоте любви, он просто был влюблён и выполнял прихоти своей возлюбленной.
Обычно у него тоже получалось бесшумно проникнуть в дом, однако сегодня и мать, и отец встретили его на пороге. Дождь барабанил по крыше, Эрих встряхнул свой плащ, с которого посыпались капли, а на ботинках хлюпала грязь.
- Опят наследил, - ворчливо сказал Эрик, - Изольда, дай ему тряпку, пусть вытирает за собой.
На горизонте появилась худая женщина, которая заматывала себя платком от холода.
- Ты опять пропадал с этой девчонкой? – отец нахмурил брови.
- Ты же знаешь, зачем спрашиваешь, - ответил Эрих, протирая пол.
Эрик развёл руками.
- Сколько раз говорить с ней не связываться, одни гулянки на уме, работать кто будет?
- Отец, я работаю.
- Работает он! Я спрашивал у отца Бернарда, он говорит, ты только и делаешь, что занимаешься с этой Лилит, а там ещё полно других учеников!
- Отстань, я замёрз и хочу отдыхать.
- Сынок, держи горячего молока.
Изольда протянула руку с кружкой, но Эрик подвинул жену в сторону.
- Не маленький, - грозно сказал он, - чего ты с ним сюсюкаешься? Уже может сам о себе позаботиться.
Эрих ничего не ответил родителям и угрюмо побрёл в свою комнату. Молоко так и осталось в руках Изольды.
Эрик тоже отправился в комнату, махнув рукой. Он уже давно разочаровался в сыне, все его попытки сделать из него хорошего учителя не увенчались успехом. Эрик считал, что сын сам не знает, чего хочет, поэтому выбрал принять решение за него.
Эрих и правда не мог понять, чего ему хочется, но одно он понимал точно – его достали упрёки и постоянный контроль отца. В монастыре Эрих часто видел отца, но что он там делал, Эрик никогда не рассказывал. Эриху казалось, что отец следит за ним, контролирует его работу, но Эрик всегда отрицал это и на вопросы сына отвечал коротко: «Не твоё дело». К тому же его отец никогда не был набожным человеком, не ходил на исповедь, не заставлял молиться перед едой, поэтому его появление в церкви казалось Эриху вдвойне странным.
Изольда сначала пыталась наладить отношения между отцом и сыном, но потом поняла, что всё это бесполезно. Когда-то давно она любила Эрика, но теперь их отношения стали привычкой. Сначала Изольду это беспокоило, но со временем она смирилась. Другие же люди живут как сожители, сможет и она.
Когда она только попала в этот город и встретила Эрика, не влюбиться в него было невозможно. Высокий темноволосый красавец, но при этом малоразговорчивый, нелюдимый. Эта загадка и привлекла Изольду. Оглядываясь назад, она поняла, что Эрик вряд ли по-настоящему был влюблён в неё, скорее всего она просто удачно поймала момент их встречи. С Изольдой Эрик всегда был холоден, отстранён, его больше увлекали какие-то другие дела, про которые он никогда Изольде не рассказывал.
Рождение сына тоже не спасло их отношения. Имя для него тоже выбрал муж, хотя Изольда хотела назвать ребёнка иначе, мол, зачем выбирать сыну созвучное имя с отцом. Но Эрик был непреклонен и настоял на своём. Женщина уступила, чтобы не ссориться. Будущую профессию ребёнку тоже выбрал Эрик. И все важные решения в доме принимал именно муж. Изольда просто плыла по течению. Сначала её это удручало, но потом она привыкла.
Так и сегодня. Тяжело вздохнув, ей больше ничего не оставалось, кроме как покориться судьбе и дальше быть тенью своего мужа.
***
Кушать Генрих всегда ходил в таверну «Солнечная Луна». Фрак быстро запомнил нового посетителя и всегда с улыбкой подходил, чтобы узнать, что будет заказывать гость. Однажды Генриху довелось познакомиться с женой Яна Фрака. До Генриха уже дошел слух, что она была местной красавицей и, когда он её увидел, то понял, что ходившие слухи, полная правда. Она была стройна, всегда весела и очень приветлива. И даже роды четырёх детей не отложили след на её фигуре.
- Меня зовут Галатея, - сказала она, поднося кружку эля.
- А вы тоже здесь работаете? – спросил Генрих.
- Да, я жена хозяина, - Галатея показала рукой в сторону Яна Фрака.
Генрих кивнул.
- Ему очень повезло с женой.
- Спасибо, - она засмущалась и, поклонившись ушла к мужу.
Генрих заметил, как хозяин таверны обнял её и осмотрелся вокруг свирепым взглядом. Этот взгляд на лице Яна Фрака молодой человек видел впервые, но потом он ловил его каждый раз, когда жена Фрака выходила к гостям.
В таверне Генрих часто встречал Йозефа, с которым разговорился в свой первый день в этом сером городке.
- Йозеф, скажи, ты хорошо знаешь хозяина этой таверны?
- Как и все, - ответил он, - постольку поскольку.
- Неужели он так нелюдим? Мне казалось, что Фрак очень дружелюбный и гостеприимный.
- Отчасти - скромно согласился Йозеф.
Генрих сгорал от любопытства.
- Я надеялся на продолжение истории.
- Сколько ты уже здесь живёшь, Генрих? – резко спросил мужчина.
- Две недели.
- Неужели ты думаешь, что можешь узнать всех обитателей города за две недели?
Генрих пожал плечами, он об этом не задумывался.
- Наверное, нет, но я пытаюсь. Кто как не ты расскажет мне о людях этого города?
Йозеф улыбнулся.
- Нет, друг. Это не так работает. Людей надо почувствовать.
- Так, значит, ты мне не расскажешь о Фраке? – с досадой спросил Генрих.
- Нет, давай не сейчас.
Генрих принялся ковырять свою еду, продолжая сгорать от любопытства, какую тайну скрывает Ян Фрак. Возможно, в молодости он нарубил много дров и теперь ему стыдно он того, что он сделал. А может он натворил что-то в городе и теперь не хочет выходить из таверны, не желая видеть это своими глазами. В обоих случаях образ получился очень даже романтический, но это были всего лишь фантазии Генриха.
Однажды, когда Фрак в очередной раз вынес порцию мяса, которую заказал Генрих, в таверну вошла одна женщина. Это была женщина неземной красоты, она не могла не приковать к себе внимание. На ней было длинное плате темно-синего цвета, черные кожаные перчатки и накидка с меховым воротником. Генриху показалось, что это был песец. Он не мог оторвать взгляд, она была слишком хороша и красива для этого заведения, и, судя по её одежде и грации, с которой она подошла к столику, эта женщина была ещё весьма и весьма богата.
Фрак тут же отскочил от столика и подошел к гостье. Они обменялись любезными взглядами, женщина что-то заказала и, когда хозяин ушел, её веселое выражение лица сменилось на грустное.
Вскоре к Генриху присоединился Йозеф. Молодому человеку не терпелось спросить его про эту удивительную женщину, но, вспомнив его отказ насчет рассказа о Фраке, он сразу же отбросил эти мысли, не желая ему навязываться.
Однако Йозеф все же вынудил Генриха спросить его об этой незнакомке, заметив, что они тоже обменялись взглядами, но уже более тёплыми, можно даже сказать, родственными.
- Кто эта женщина?
- Что? – сказал Йозеф, словно, не расслышал моего вопроса.
- Я спросил тебя, кто эта женщина?
- А-а, эта, - Йозеф так усмехнулся, как будто Генрих не мог о ней не знать, - она восхитительна, правда?
- Правда, - подтвердил Генрих, потому что в этом не могло быть никакого сомнения.
- Её зовут Эмилия Миллер, - сказал Йозеф и принялся есть свою похлебку.
Генриха снова удивило то, с какой легкостью его приятель отвечает на опрос, а потом делает вид, будто ничего не было.
- Йозеф, мне ни о чём не говорит её имя. Расскажи больше. Мне интересно. Я хочу узнать ваших жителей.
Йозеф оторвался от трапезы.
- Всё, что тебе нужно о ней знать – это то, что она самая порядочная, верная и преданная женщина из всех, которых я знал, - затем он запнулся и продолжил, - нет, пожалуй, в этот список можно еще внести мою мать.
Раньше он никогда не говорил о своих родителях, поэтому Генрих решил, что у него появился повод зацепиться за эту ниточку.
- Ну, хотя бы про мать расскажешь?
- Вот ты какой неугомонный. Ладно, про мать расскажу.
Совсем забыв о еде, Генрих по привычке наклонил свой корпус ближе к собеседнику, радуясь тому, что сейчас наконец-то услышит рассказ об одном из обитателей этого города.
- У меня две матери, - начал Йозеф и, увидав выпученные глаза Генриха, тихонько рассмеялся.
- Как это, Йозеф? – спросил Генрих, сгорая от любопытства.
- Одна – та, что родила, а другая – та, что вырастила. Вот и весь ответ.
Он уже взял ложку, чтобы продолжить обед, но Генрих остановил его:
- А дальше? Как они выглядели? Кем работали? Вообще, в какой семье ты вырос? Мне интересно, расскажи. Если мы приятели, то я должен знать хотя бы что-нибудь о твоей семье и жизни в целом, а пока я знаю лишь то, что ты работаешь в лавке «Всякая всячина» и постоянно обедаешь в этой таверне.
Крик души Генриха найти в том городе друзей поразил Йозефа, и он пообещал рассказать ему историю своих родителей, которых было у него целых четыре, а не как у всех обычных людей, но только после завершения трапезы. Генрих охотно согласился, тем более, что мужчина пригласил Генриха после еды прогуляться до его лавки.
Несмотря на то, что на улице была осень, погода радовала солнечными деньками. До первого снега было ещё далеко, но Генрих уже предвкушал, как красиво здесь будет вечером, когда эти хлопья станут падать на дорогу и тут же таять. Эта атмосфера казалась ему невероятной и волшебной.
По пути к лавке Йозефа, Генрих напомнил ему о своё обещании:
- А всё-таки, что там насчет матерей?
- Ах да, матери, как я уже говорил, их было двое. Одна меня родила и подкинула к дому в корзиночке, где я обрел новый дом. Этот дом был для меня единственным домом, все свою жизнь я никогда не менял места жительства, да и уже не собираюсь. Моя мать была еврейкой, отец, вероятно, тоже, но это лишь догадки. Ходят слухи, что кто-то видел, как из еврейского квартала выходила женщина с корзинкой, а потом благополучно исчезла. О моем еврейском происхождении говорит и моё имя.
Он остановился, кажется, задумался.
- Йозеф, - Генрих перебил его мысли.
- Да, Йозеф. Слышишь? Самое настоящее еврейское имя.
- Да... Наверное. А кто тебя так назвал?
- В корзинке была записочка, на которой уже было указано, что младенца зовут Йозефом. И мужчина, который подобрал меня, решил, что так оно и должно быть. Кстати, эта корзинка у меня еще осталась, хочешь, я покажу тебе?
- Конечно! – Генрих, как всегда, был вне себя от любопытства.
Было видно, что Йозеф очень трепетно относился к воспоминаниям о своей семье, его речь была какой-то особенной, словно, он вспомнил что-то такое, что любил очень-очень давно, но вспоминал об этом редко, и вот сейчас это что-то снова дало о себе знать.
Когда Генрих и Йозеф вошли в лавку, молодой человек сразу же узнал ту самую лавку «Всякая всячина», которую он заприметил ещё в первый день своего пребывания здесь. Снаружи она казалась мрачной и довольно странной, внутри все было точно так же, хотя какое-то ощущение чего-то домашнего и теплого Генрих всё же почувствовал, несмотря на многочисленные необычные вещи.
У Йозефа было очень чисто и прибрано. Каждая вещь стояла на своем месте, и Йозеф четко знал, где и что находится. Огромные шкафы вмещали в себя книги, банки, засушенные травы, камни, какие-то мешочки. В самых дальних уголках стояли вещи, которыми он пользовался редко, но даже там Генрих не обнаружил пыли. Было видно, что хозяин помещения придерживается порядка.
Йозеф заметил взгляд молодого человека и спросил:
- Ты удивлен, Генрих?
- Да, удивлен. Это невероятно! У меня не хватило бы терпения держать всё в такой четкой системе, убираться бы каждый день. Очень часто моя рука так и норовит поставить какую-нибудь вещь не на то место, где она стояла вчера. Поэтому я чертовски удивлен, Йозеф!
Мужчина улыбнулся.
- К такому порядку меня приучил отец.
- Тот самый, который нашел тебя под дверью?
Он кивнул и стал копошиться в ящике. Пока Йозеф искал корзинку, Генрих в очередной раз осмотрелся. Его с детства манили книги и чужие истории, именно поэтому пройти мимо стеллажа с книгами он не мог. Они были самые разные: большие и маленькие, тёмные и светлые, старые и новые. Каждая из них была уникальной, особенной.
Генрих провел рукой по их корешкам, чтобы лучше прочувствовать книги, захотел вдохнуть их запах, но подумал, что покажется странным со стороны, и решил этого не делать.
На верней полке Генрих увидел неприметную на первый взгляд книгу, но почему-то именно она и привлекла его. Переплёт был явно сделан любителем, а Генрих любил то, что сделано своими руками. Пока Йозеф копошился в поисках корзины, Генрих привстал на цыпочки и дотянулся до книги. Обложка гласила «Рукописи Продавца Кошмаров». Звучит таинственно.
- Нашёл! – прокричал Йозеф и помахал корзинкой.
Генрих машинально вернул книгу назад, словно боялся, что его заметят на месте преступления.
Корзинка и правда была довольно большая, куда мог поместиться ребёнок.
- Я очень люблю старинные вещи, - восхищенно сказал Йозеф. – Каждый раз смотря на них, мы смотрим на историю. Это удивительно. Я думаю, может, открыть в нашем городе небольшой музей старинных вещей? Что думаешь?
- Отличная идея, - ответил Генрих даже не раздумывая.
По большей части он и не слышал, что говорил ему Йозеф про свою корзинку и старые вещи, уж слишком Генриха привлекла самодельная книга.
- Йозеф, скажи мне, а кто такой Продавец Кошмаров?
- Продавец Кошмаров? – переспросил Йозеф.
- Ну да.
- Откуда ты знаешь это имя? – Йозеф был в замешательстве.
- Да так, пару раз слышал в городе, - соврал Генрих.
Йозеф вздохнул и отложил корзинку.
- Вообще-то Продавец Кошмаров – это мой отец.
