Kitabı oxu: «НА ПРИЦЕЛЕ. Приказ не любить»

НА ПРИЦЕЛЕ. Приказ не любить

ПРОЛОГ

Есть три вещи, которые я терпеть не могу.

Когда мне врут. Когда не выполняют мои приказы. И когда какая-нибудь самоуверенная девица решает, что правила существуют для всех, кроме неё. Последний пункт появился в моём списке совсем недавно. И, чёрт возьми, сразу занял первое место.

Меня зовут Артём Волков. Мне тридцать два. Я командир взвода специального назначения. За годы службы я повидал достаточно дерьма, чтобы научиться сохранять спокойствие практически в любой ситуации. Выстрелы? Привычно. Взрывы? Переживём. Вооружённые ублюдки, решившие поиграть в героев? Разберёмся. Но никто, слышите, никто не подготовил меня к катастрофе по имени Александра Соколова.

Двадцать шесть лет. Метр семьдесят чистого упрямства. Зелёные глаза, в которых постоянно пляшут черти. Длинные тёмные волосы, которые она собирает в хвост, когда собирается испортить кому-нибудь жизнь. И язык… Господи, какой же у этой женщины язык.

Нет, не подумайте ничего такого. Хотя… Чёрт. Вот именно поэтому я и предпочитаю держаться от неё подальше. Потому что рядом с Соколовой мои мысли регулярно отправляются туда, куда приличному командиру заглядывать категорически запрещено. Особенно если эта женщина находится у него в подчинении. Особенно если она дочь его непосредственного начальника. И особенно если её отец однажды совершенно спокойно сказал мне: « Волков, за мою дочь отвечаешь головой».

Прекрасно, товарищ полковник. А кто, интересно, будет отвечать за мою? Потому что с появлением вашей дочери я начал подозревать, что скоро останусь без неё. Без головы, разумеется. Хотя другие части моего организма тоже периодически переставали подчиняться здравому смыслу.

Самое смешное, что при первой встрече я даже не знал, кто она такая. Если бы знал… Да ни черта бы это не изменило. Я всё равно назвал бы её ненормальной. Она всё равно послала бы меня к чёрту. А потом, скорее всего, ещё и показала бы средний палец.

Наша история началась не с романтического взгляда. Не со случайного прикосновения. И уж точно не с любви с первого взгляда. Она началась с рёва двух мотоциклов, ночной дороги и моего непреодолимого желания придушить одну наглую брюнетку. И поверьте, желание было вполне обоснованным.

В тот вечер я ещё не знал, что совсем скоро буду узнавать звук её мотоцикла среди сотен других. Что научусь отличать её настоящую улыбку от той, которой она прикрывает боль. Что однажды мне будет достаточно услышать в рации её голос, чтобы перестать дышать от страха. И что самым страшным в моей жизни окажется вовсе не противник с оружием. А женщина, которую я полюблю настолько сильно, что впервые не смогу выполнить собственный приказ.

Не влюбляться.

Знаете, в чём главная проблема, когда влюбляешься в женщину вроде Соколовой? Она не просит разрешения войти в твою жизнь. Она врывается туда на полной скорости, сносит к чёртовой матери все защитные стены, переворачивает привычный мир вверх дном, а потом стоит посреди руин, улыбается своей наглой улыбочкой и спрашивает: « Ну что, командир, опять я что-то сделала не так»?

И ты смотришь на неё. На эти проклятые зелёные глаза. На губы, которые хочется целовать даже тогда, когда они произносят очередную дерзость. И понимаешь одну простую вещь. Ты попал. Причём капитально.

Я много раз выходил из ситуаций, в которых шансов практически не было. Но от Соколовой мне уйти не удалось. Хотя, клянусь, я пытался. Очень.

А началось всё с того, что одна ненормальная на красном спортивном мотоцикле решила показать мне, кто здесь королева дороги. И если бы кто-нибудь тогда сказал, что я однажды буду готов отдать за эту женщину жизнь… Я бы рассмеялся ему в лицо. А потом посоветовал обратиться к психиатру. Потому что в ту ночь я хотел только одного. Догнать её. Стащить с чёртового мотоцикла. И объяснить правила дорожного движения. Желательно доходчиво.

Правда, судьба приготовила мне объяснение куда интереснее. Уже на следующее утро. В кабинете моего командира.

ГЛАВА 1

Александра Соколова

Если бы меня попросили назвать три вещи, без которых я не представляю свою жизнь, я бы ответила не задумываясь. Свобода. Скорость. И возможность послать к чёрту любого, кто решит, что знает, как мне жить. Особенно последнее.

Папа утверждает, что мой характер — наказание за его грехи молодости. Мама, пока была жива, говорила, что я просто слишком похожа на отца. А я считаю, что у нас в семье всё прекрасно. Ну, подумаешь, два упрямых барана под одной крышей. Бывает. Правда, один из баранов носит полковничьи погоны, а второй предпочитает кожаную куртку и красный спортивный мотоцикл. Угадайте, кто из нас симпатичнее? Правильно. Я.

Вечерний город встречал меня прохладным ветром и привычным шумом машин. Я стояла на парковке возле небольшого кафе, застёгивая молнию кожаной куртки. Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось:

ПАПА

Я закатила глаза.

— Да, товарищ полковник.

— Александра.

О-о-о.

Полное имя. Значит, разговор обещает быть особенно приятным.

— Слушаю внимательно. Стою ровно. Каблуки вместе. Взгляд преданный.

— Ты где?

— На улице.

— Очень информативно.

— Стараюсь соответствовать уровню секретности нашей семьи.

На том конце провода послышался тяжёлый вздох.

— Саша, ты опять на мотоцикле?

Я посмотрела на своего красавца. Красный спортивный байк блестел под светом фонарей.

— Нет, пап. На верблюде. Решила освоить альтернативный транспорт.

— Александра!

— Ну да, на мотоцикле. И что?

— Уже поздно.

Я посмотрела на часы. Двадцать два пятнадцать.

— Пап, мне двадцать шесть, а не шестнадцать.

— Для меня разницы никакой.

— Очень трогательно. Может, тогда ещё карманные деньги выдашь?

— Не начинай.

— Я даже не успела.

— Завтра к восьми будь у меня.

Вот теперь я перестала улыбаться.

— Зачем?

— Поговорим.

— О чём?

— Завтра узнаешь.

— Пап…

— И, Саша…

Я прикрыла глаза. Ну вот. Сейчас будет.

— Без опозданий.

— Есть, товарищ полковник!

— И не гоняй.

Я усмехнулась.

— Даже не собиралась.

Он помолчал.

— Вот теперь я точно знаю, что будешь.

Связь оборвалась. Я убрала телефон и покачала головой. Мой отец — удивительный человек. Может руководить десятками вооружённых мужчин, принимать решения за секунды и сохранять ледяное спокойствие в самых сложных ситуациях. Но стоит его единственной дочери сесть на мотоцикл… Всё. Полковник Соколов превращается в тревожную бабушку у подъезда.

Я натянула перчатки, взяла шлем и посмотрела на своё отражение в зеркале. Тёмные волосы были собраны в высокий хвост. Несколько прядей выбились и падали на лицо. Я заправила их за ухо.

— Ну что, красавчик, — обратилась я к мотоциклу. — Поехали домой?

Двигатель ответил приятным низким рычанием. Вот за что я любила своего железного друга. Он никогда не спорил. Не читал нотаций. И уж точно не пытался мной командовать. В отличие от некоторых представителей мужского пола.

Город постепенно засыпал. Витрины магазинов гасли одна за другой. На мокром после недавнего дождя асфальте отражались фонари. Я ехала по широкой улице, наслаждаясь прохладным воздухом и ровной работой двигателя. Мотоцикл всегда был для меня чем-то большим, чем просто транспорт. На нём я чувствовала себя свободной. Не дочерью полковника. Не офицером, которому постоянно приходится доказывать, что она чего-то стоит. Не девочкой, которую все пытаются оберегать. Просто собой. Сашей. Которая любит скорость, ветер и ощущение, что весь мир на несколько минут принадлежит только ей.

Я остановилась на светофоре. Рядом послышался звук ещё одного двигателя. Глубокий. Мощный. Я повернула голову. Чёрный спортивный мотоцикл. Красивый, зараза. И его владелец… Тоже ничего. Высокий мужчина в чёрной кожаной куртке, тёмных джинсах и шлеме с затемнённым визором. Широкие плечи. Сильные руки в кожаных перчатках. Посадка уверенная, спокойная. По тому, как он держался, сразу было понятно: за рулём не новичок.

Я невольно задержала взгляд. Мужчина повернул голову в мою сторону. Несколько секунд мы молча рассматривали друг друга. Потом он слегка наклонил шлем, словно оценивая мой мотоцикл. И поднял большой палец. Я улыбнулась. Надо же. Редкий экземпляр. Мужчина, который вместо тупого подката просто оценил хороший байк. Я кивнула в ответ.

Светофор переключился на зелёный. Мы тронулись почти одновременно. Он ушёл чуть вперёд. Я спокойно держалась позади, пока впереди не появился свободный участок дороги. И тут чёрный мотоцикл неожиданно прибавил скорость. Я прищурилась. Ах вот как? Решил покрасоваться? Ну, давай посмотрим.

Я плавно ускорилась, соблюдая дистанцию, и на следующем разрешённом участке перестроилась в соседнюю полосу. Через несколько секунд мы снова ехали рядом. Я повернула голову. Он посмотрел на меня. И покачал головой. Что? Серьёзно? Я показала ему жестом: Что не так? Он указал рукой вперёд, потом на меня. Мол, смотри на дорогу. Я даже рассмеялась под шлемом. Спасибо, папочка номер два. Дальше мы ехали спокойно, пока впереди не замигал жёлтый сигнал.

Я начала притормаживать. И в этот момент водитель легковушки, двигавшейся передо мной, неожиданно резко перестроился. Пришлось сильнее нажать на тормоз. Мотоцикл коротко дёрнулся, но я удержала равновесие.

— Да чтоб тебя! — выругалась я.

Чёрный байк оказался рядом почти сразу. Его водитель оглянулся на меня. Убедился, что всё нормально. А потом… Показал рукой, чтобы я остановилась у обочины.

Я моргнула. Чего? Он повторил жест. Я посмотрела на него. На дорогу. Снова на него. Ну, интересно. И что это за дорожная полиция в кожаных штанах? Любопытство победило. Через минуту мы остановились на освещённой площадке возле круглосуточной заправки.

Я заглушила двигатель. Мужчина сделал то же самое. Снял шлем. И вот тут я поняла, что природа иногда совершенно несправедлива. Потому что таким мужчинам категорически запрещено быть настолько красивыми. Тёмные короткие волосы. Чёткая линия скул. Лёгкая щетина. Прямой нос. Серые глаза. И выражение лица человека, который заранее недоволен всем человечеством. Особенно мной. Ну и ладно. Я тоже не всем нравлюсь. Переживу.

Он подошёл ближе.

— Ты вообще соображаешь, что творишь?

Я замерла. Простите? Вот это начало знакомства! Ни тебе «добрый вечер». Ни «девушка, с вами всё хорошо?». Сразу претензии. Я медленно сняла шлем. Встряхнула волосами. И улыбнулась самой милой улыбкой, на которую была способна.

— А вы всегда знакомитесь с девушками таким оригинальным способом?

Он даже не улыбнулся.

— Я серьёзно.

— А я, по-вашему, стендап показываю?

Мужчина сжал челюсти. Ого. Какие мы нервные.

— Ты чуть не попала под машину.

— Спасибо, капитан Очевидность. Я заметила.

— Тогда какого чёрта ты отвлекалась?

Я приподняла бровь.

— Послушайте, мужчина…

— Волков.

— Что?

— Фамилия. Волков.

Я посмотрела на него с интересом.

— Очень приятно, товарищ Волков. А я — Красная Шапочка. Теперь, когда мы познакомились, можно я поеду домой?

Он медленно выдохнул.

— Ты всегда такая?

— Красивая?

— Наглая.

Я приложила руку к груди.

— Ой, как неожиданно. А ведь пять минут назад вы казались вполне воспитанным человеком.

— Девушка, я пытаюсь объяснить…

— А я пытаюсь уехать.

— Тогда слушай внимательно.

Он сделал шаг ближе. И почему-то от этого движения мне вдруг стало немного жарко. Хотя вечер был довольно прохладным. От мужчины пахло кожей, свежим парфюмом и чем-то терпким. Приятным. Очень. Я мысленно дала себе подзатыльник. Саша! Соберись. Перед тобой хам. Красивый, конечно. Но хам.

— На дороге, — продолжил он низким голосом, — нужно думать головой, а не выяснять, у кого мотоцикл быстрее.

Я скрестила руки на груди.

— Вы закончили?

— Нет.

— Очень жаль.

— Ты могла серьёзно пострадать.

— Но не пострадала.

— Это не значит, что в следующий раз повезёт.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— А вы мне кто, простите? Муж? Отец? Личный инструктор по выживанию?

Он усмехнулся. Впервые. И, чёрт возьми, лучше бы не делал этого. Потому что улыбка у него оказалась совершенно неприлично привлекательной.

— Слава богу, никто из перечисленных.

— Взаимно, Волков. Особенно насчёт мужа. Представляю, какое счастье просыпаться рядом с человеком, который вместо «доброе утро» читает инструкцию по технике безопасности.

Он хмыкнул.

— А я представляю, каково это — жить с женщиной, у которой язык работает быстрее мозга.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Ах ты…

— Знаете что?

— Уже боюсь.

— И правильно делаете!

Он неожиданно рассмеялся. Не громко. Коротко. Но так искренне, что я на секунду растерялась.

— Сколько тебе лет, Красная Шапочка?

— Достаточно, чтобы не отчитываться перед незнакомыми мужиками на заправке.

— Судя по поведению, лет семнадцать.

— А судя по вашему занудству, вам все шестьдесят.

Он покачал головой.

— Господи, дай мне терпения.

— Не просите силы, — посоветовала я. — А то ещё прибьёте кого-нибудь.

На этот раз он рассмеялся уже открыто. И я поймала себя на совершенно дурацкой мысли. Красивый. Не просто симпатичный. А именно красивый той грубоватой мужской красотой, которая не нуждается ни в идеальной причёске, ни в дорогих часах, ни в сладких комплиментах. Он был из тех мужчин, рядом с которыми женщины начинают поправлять волосы, даже если уверяют всех, что им совершенно плевать. Я, естественно, поправлять ничего не собиралась. Принципиально.

— Ладно, — сказал Волков. — Жива, цела. На этом и закончим.

— Какая щедрость.

— Езжай домой.

Я прищурилась.

— А вы?

— Что я?

— Не хотите ещё указать, во сколько мне лечь спать? А то вдруг нарушу режим.

Он посмотрел на меня так, словно мысленно считал до десяти. Потом до двадцати. А потом, кажется, решил, что проще застрелиться.

— Девушка…

— Красная Шапочка, — поправила я.

— Красная Шапочка, — повторил он с таким выражением, что я едва удержалась от смеха. — Сделай одолжение. Больше не попадайся мне на дороге.

Я широко улыбнулась.

— С удовольствием, Серый Волк.

И надела шлем. Я уже собиралась заводить двигатель, когда он вдруг постучал костяшками пальцев по моему визору. Я подняла его.

— Ну что ещё?

Волков наклонился ближе. Настолько, что я увидела маленький шрам возле его правой брови.

— И ещё кое-что.

— Да?

— Если хочешь произвести впечатление на мужчину, не обязательно пытаться убиться на мотоцикле.

Я несколько секунд смотрела на него. А потом медленно улыбнулась.

— Волков…

— Что?

— Если бы я хотела произвести на вас впечатление, вы бы уже стояли с моим номером телефона и глупой улыбкой.

Он усмехнулся.

— Самоуверенно.

— Зато честно.

— Не в моём вкусе.

Я театрально приложила ладонь к сердцу.

— Боже, какая трагедия! Как же я теперь жить буду?

Он выпрямился.

— Счастливо, надеюсь. И желательно подальше от меня.

— Взаимно, Серый Волк.

Я опустила визор, завела двигатель и медленно выехала с заправки. Но удержаться не смогла. Обернулась. Он всё ещё стоял возле своего мотоцикла. Смотрел мне вслед. И улыбался. Я показала ему средний палец. Да. Некультурно. Зато от души.

***

Домой я приехала ближе к одиннадцати. Поставила мотоцикл в гараж, сняла куртку и поднялась в квартиру. Отец сидел на кухне. Разумеется. В домашней футболке, с чашкой чая и таким видом, будто ожидал возвращения несовершеннолетней преступницы из ночного клуба.

— Явилась?

— И тебе добрый вечер, папочка.

Я подошла и поцеловала его в щёку. Он внимательно посмотрел на меня.

— Всё нормально?

— Абсолютно.

— Не гоняла?

Я вспомнила Волкова. Его серые глаза. Самодовольную ухмылку. И дурацкое замечание про впечатление на мужчин.

— Нет, — ответила я. — Зато познакомилась с одним редкостным придурком.

Отец поднял бровь.

— Уже интересно.

Я открыла холодильник.

— Представляешь, какой-то мужик решил, что имеет право учить меня жизни.

— Разумный человек.

Я обернулась.

— Пап!

— Что?

— Ты даже не знаешь, что произошло!

— Но уже на его стороне.

Я фыркнула.

— Мужская солидарность. Отвратительное явление.

Отец улыбнулся.

— И чем закончилось знакомство?

Я достала йогурт.

— Я послала его.

— Куда?

— Мысленно или вслух?

— Александра…

— Ладно, ладно. Просто пожелала счастливой жизни.

— В своей обычной манере?

— Пап, ну зачем ты так плохо обо мне думаешь?

Он посмотрел на меня поверх чашки.

— Потому что я тебя вырастил.

Я рассмеялась. Потом села напротив.

— Кстати, что завтра за разговор?

Отец сразу стал серьёзнее.

— По поводу твоего перевода.

Я замерла с ложкой у рта.

— Нашли место?

— Да.

Сердце радостно подпрыгнуло. Наконец-то!

Последние месяцы я добивалась перевода в подразделение, где смогу заниматься настоящей оперативной работой. Не бумажками. Не бесконечными согласованиями. Не показательными тренировками ради красивых отчётов. Я хотела работать. Хотела доказать, что достойна своей фамилии. И, главное, что мне не нужны отцовские погоны, чтобы чего-то добиться.

— Куда? — спросила я.

— Завтра познакомлю с командиром.

— Он нормальный?

Отец странно усмехнулся.

— Профессионал.

— Это не ответ.

— Один из лучших.

— Строгий?

— Очень.

Я поморщилась.

— Зануда?

— Смотря с кем.

— Пап, только не говори, что мне достался какой-нибудь старый сухарь, который считает, что женщина должна сидеть дома и варить борщ.

Отец сделал глоток чая.

— Поверь, Саша, скучно тебе не будет.

Почему-то он произнёс это с таким удовольствием, что мне стало подозрительно.

— Ты что-то скрываешь.

— Спокойной ночи, дочь.

— Пап!

— Восемь утра. Не опаздывай.

Я проводила его возмущённым взглядом. Прекрасно. Просто замечательно. Мало мне сегодня было одного самовлюблённого мотоциклиста, так завтра ещё и неизвестный командир на мою голову свалится.

Я доела йогурт и пошла в душ. Горячая вода стекала по плечам, смывая усталость. Я закрыла глаза. И почему-то снова вспомнила его. Волкова. Нахального. Самоуверенного. Слишком красивого для человека с настолько отвратительным характером.

Интересно, сколько ему лет? Тридцать? Тридцать пять? И почему у меня вообще возник этот вопрос? Я раздражённо выключила воду.

— Соколова, ты совсем сдурела? — пробормотала себе под нос.

Мужчина нахамил тебе на заправке. Ты нахамила ему в ответ. Все счастливы. История закончена.

Я завернулась в полотенце, подошла к зеркалу и убрала мокрые волосы с лица. И вдруг улыбнулась. Потому что вспомнила, как он смотрел на меня после слов про номер телефона. Нет, определённо. Его задело. А значит… Я победила. Хотя в чём именно заключалась победа, объяснить не могла даже себе.

***

Утро началось с будильника, который я возненавидела ещё до того, как открыла глаза. Шесть тридцать.

— Кто придумал вставать в такую рань, тому отдельный котёл в аду, — пробормотала я.

Телефон зазвонил почти сразу. Отец. Ну конечно.

— Да?

— Проснулась?

— Нет, пап. Разговариваю с тобой во сне.

— Через полтора часа у меня.

— Помню.

— Форма.

— Я собиралась в вечернем платье.

— Александра.

— Всё, встаю!

Я сбросила вызов и уткнулась лицом в подушку. Новая работа. Новый командир. Новая жизнь. Ну что ж. Посмотрим, кто кого.

К половине восьмого я уже была готова. Волосы собрала в аккуратный хвост. Надела форму. Проверила документы. Посмотрела на себя в зеркало. Ничего лишнего. Никаких украшений. Никаких поблажек. Сегодня я должна была произвести впечатление не как дочь полковника Соколова. А как офицер Александра Соколова. И я собиралась сделать всё, чтобы новый командир увидел во мне профессионала.

Правда, был один маленький нюанс. Я ещё не знала, что судьба обладает совершенно извращённым чувством юмора. И что мой новый командир уже вчера вечером получил от меня средний палец. Причём совершенно заслуженно.

В здание подразделения я вошла без пяти восемь. Дежурный проверил документы и пропустил меня внутрь. Знакомый запах кофе, бумаги и мужского одеколона. Голоса в коридоре. Тяжёлые шаги. Кто-то громко смеялся за дверью. Я шла к кабинету отца, мысленно повторяя всё, что собиралась сказать новому командиру. Спокойно. Уверенно. Без лишних эмоций. Особенно без моего фирменного сарказма. Сегодня я буду образцово-показательным офицером. Может быть. Минут десять точно продержусь.

Возле кабинета отца стоял молодой капитан. Он окинул меня заинтересованным взглядом.

— Новенькая?

— Допустим.

— К Волкову?

Я остановилась.

— К кому?

— К майору Волкову. В его взвод переводят девушку. Не тебя случайно?

У меня внутри что-то неприятно шевельнулось. Волков. Фамилия распространённая. Очень. Тысячи Волковых по всей стране. Наверняка совпадение.

— А он какой? — осторожно спросила я.

Капитан задумался.

— Нормальный мужик. Только характер…

Он присвистнул.

— Тяжёлый?

— Как бетонная плита. Но командир отличный. Бойцы за ним хоть в огонь, хоть в воду.

Я сглотнула.

— А внешне?

Капитан удивился.

— Тебе зачем?

— Для общего развития.

— Высокий. Тёмноволосый. Сероглазый. Шрам возле брови.

Мир остановился. Нет. Нет-нет-нет. Только не это. Пожалуйста. Господи, я никогда особенно много у тебя не просила. Ну, кроме хорошей погоды по выходным и чтобы отец перестал контролировать мою личную жизнь. Но сейчас… Сейчас я готова даже ходить в церковь каждое воскресенье. Только сделай так, чтобы это был другой Волков.

— С вами всё нормально? — спросил капитан.

Я медленно повернулась к нему.

— Скажите…

— Да?

— А ваш майор на мотоцикле ездит?

Капитан расплылся в улыбке.

— Ещё как! Чёрный спортбайк. Его любимая игрушка.

Я закрыла глаза. Всё. Приехали. Капитан продолжал что-то рассказывать, но я уже не слушала. В голове звучал только один голос. Низкий. Насмешливый. Раздражающе привлекательный. «Сделай одолжение. Больше не попадайся мне на дороге». Я нервно рассмеялась. Ну что ж, Серый Волк. Ты сам просил больше не попадаться тебе на дороге. Про службу мы не договаривались. В этот момент дверь кабинета распахнулась.

— Соколова! — раздался голос отца. — Заходи.

Я выпрямилась. Сделала глубокий вдох. И вошла. Отец стоял возле стола. А у окна, спиной ко мне, находился высокий мужчина в форме. Широкие плечи. Коротко стриженные тёмные волосы. Знакомая осанка. О нет. Пожалуйста. Только не поворачивайся.

— Артём Сергеевич, — произнёс отец. — Знакомьтесь. Моя дочь. Старший лейтенант Александра Соколова.

Мужчина медленно обернулся. Наши взгляды встретились. Серые глаза. Шрам возле брови. И выражение лица человека, которому только что сообщили, что его любимый мотоцикл переехал танк.

Несколько секунд мы молчали. Потом он очень медленно произнёс:

— Да вы, мать вашу, издеваетесь…

Отец нахмурился.

— Что, майор?

Волков перевёл взгляд на него. Потом снова на меня. А я… Я улыбнулась. Широко. Невинно. С самой очаровательной наглостью, на которую была способна. Вытянулась по стойке смирно и отчеканила:

— Здравия желаю, товарищ майор!

Пауза. И, не удержавшись, добавила:

— Красная Шапочка прибыла в ваше распоряжение!

У Волкова дёрнулась щека. Отец медленно повернул голову ко мне.

— Александра… Вы знакомы?

Я посмотрела на майора. Он посмотрел на меня. И если бы взглядами можно было убивать, мой отец прямо сейчас оформлял бы документы о моей безвременной кончине.

— Можно сказать и так, — процедил Волков.

Я радостно кивнула.

— Да, пап. Мы вчера очень душевно пообщались.

— Насколько душевно? — подозрительно спросил отец.

Волков прикрыл глаза. Я мило улыбнулась.

— Ну… товарищ майор очень переживал за мою безопасность.

— Правда? — удивился отец.

— Ещё как! Даже настойчиво рекомендовал держаться от него подальше.

Тишина. Густая. Тяжёлая. Прекрасная. Артём Сергеевич медленно повернулся к полковнику.

— Товарищ полковник…

— Да, Волков?

— Я категорически против этого перевода.

Я возмущённо открыла рот. Вот гад! А отец, совершенно спокойно усевшись в кресло, произнёс:

— Поздно, майор. Приказ подписан.

Волков посмотрел на меня. Я посмотрела на него. И улыбнулась ещё шире. Кажется, в этот момент мы оба подумали об одном и том же. Это будет война. И ни один из нас пока не собирался сдаваться.

ГЛАВА 2

Артём Волков

Я всегда считал себя человеком с крепкой нервной системой. Серьёзно. За десять лет службы мне приходилось видеть всякое. Я вытаскивал раненых товарищей, неделями не спал нормально, выполнял задания, после которых хотелось просто сесть, налить стакан чего-нибудь крепкого и молча смотреть в стену. Но ни разу. Ни единого грёбаного раза. Мне не хотелось придушить собственного начальника. До сегодняшнего утра.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться?

Виктор Петрович Соколов оторвался от документов.

— Обращайтесь, майор.

Я бросил короткий взгляд на девушку, стоявшую возле двери. Она улыбалась. Нет. Не просто улыбалась. Эта маленькая катастрофа откровенно наслаждалась происходящим.

Тёмные волосы собраны в тугой хвост. Форма сидит безупречно. Спина прямая. Подбородок чуть приподнят. Образцовый офицер. Если не знать, что вчера вечером этот образцовый офицер показывала мне средний палец посреди дороги. И называла Серым Волком. Господи. За что?

— Я считаю назначение старшего лейтенанта Соколовой в мой взвод нецелесообразным, — произнёс я максимально спокойно.

— Обоснуйте.

Прекрасно. С чего бы начать? С того, что ваша дочь обладает характером бешеной кошки? Или с того, что её язык способен вывести из строя целое подразделение без единого выстрела? А может, сразу сообщить, что вчера вечером она чуть не довела меня до нервного тика?

— У моего подразделения своя специфика, — начал я. — Высокие физические нагрузки. Постоянные выезды. Ненормированный график. Повышенный риск.

— Продолжайте.

— Мне нужны подготовленные бойцы, которые умеют беспрекословно выполнять приказы.

— И?

Я стиснул зубы.

— И я не уверен, что старший лейтенант Соколова соответствует этим требованиям.

— На основании чего? — неожиданно раздался звонкий голос.

Я медленно повернул голову. Она стояла всё там же. Скрестив руки за спиной. И смотрела на меня с таким невинным выражением лица, что захотелось немедленно проверить, не выросли ли у неё за спиной маленькие рожки.

— Вас спрашивали, старший лейтенант? — холодно уточнил я.

— Нет, товарищ майор. Но вы обсуждаете мою профессиональную пригодность в моём присутствии.

— И?

— Хотелось бы узнать, на основании каких фактов вы сделали вывод.

Я посмотрел на полковника. Он молчал. Вот ведь старый лис. Сидит. Наблюдает. Ему, похоже, ещё и нравится.

— На основании личных наблюдений, — ответил я.

Соколова приподняла бровь.

— За пятнадцать минут знакомства?

Я усмехнулся.

— Поверьте, мне хватило.

Она улыбнулась. И вот тут я понял, что сейчас будет какая-то гадость.

— Странно, товарищ майор. Вчера вечером вы наблюдали меня значительно дольше. И, насколько я помню, даже проявляли повышенное внимание.

Тишина. Полковник медленно поднял голову.

— Какое внимание?

Я мысленно выругался. Вот же зараза.

— Исключительно профилактического характера, — процедил я.

Соколова энергично кивнула.

— Да-да. Товарищ майор очень переживал, чтобы я благополучно добралась домой.

— Александра, — вмешался полковник, — объясни нормально.

Она повернулась к отцу.

— Пап, мы вчера встретились на дороге.

— На мотоциклах? — уточнил тот.

— Ну да.

— И?

— И товарищ майор решил провести со мной воспитательную беседу.

Полковник посмотрел на меня. Я смотрел прямо перед собой. Очень хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Желательно на другом континенте.

— Волков, — медленно произнёс начальник, — вы вчера отчитывали мою дочь?

Я сжал челюсти.

— Она создала опасную ситуацию на дороге.

— Неправда! — возмутилась Соколова. — Это какой-то идиот на машине резко перестроился!

— А до этого вы отвлекались от управления.

— Потому что один зануда решил устроить мне экскурсию по правилам дорожного движения!

— Старший лейтенант!

— Товарищ майор!

— Тихо! — рявкнул полковник.

Мы оба замолчали. Соколов несколько секунд переводил взгляд с меня на дочь. Потом медленно снял очки. И… Рассмеялся. Я даже моргнул. Нет, ну замечательно. Начальник веселится. Дочь сияет. Один я здесь чувствую себя человеком, которому добровольно выдали билет в ад.

— Значит, уже познакомились, — произнёс полковник, вытирая выступившую слезу.

— К сожалению, — буркнул я.

— Взаимно, — немедленно отозвалась Соколова.

— Отлично! — довольно сказал её отец. — Значит, этап знакомства пропускаем.

Я медленно выдохнул.

— Товарищ полковник…

— Волков, назначение утверждено. Обсуждению не подлежит.

— Но…

— Это приказ.

Всё. Занавес. Можно выносить тело. Моё, разумеется. Потому что судя по довольной физиономии Александры Соколовой, её убить будет значительно сложнее.

***

Из кабинета мы вышли молча. Я шёл впереди. Она — за мной. И знаете, что самое страшное? Она молчала. Соколова. Молчала. Это было настолько подозрительно, что я даже обернулся.

— Что?

Она удивлённо моргнула.

— Простите?

— Почему молчите?

— А должна разговаривать?

— Обычно вас это не останавливает.

Она задумчиво кивнула.

— Справедливое замечание.

Я отвернулся. Прошёл ещё несколько шагов.

И услышал:

— Товарищ майор?

Господи. Началось.

— Что?

— А у вас всегда такое выражение лица?

Я остановился. Медленно повернулся.

— Какое?

Она внимательно меня осмотрела.

— Как будто вам с утра сообщили, что отпуск отменили, премию забрали, а любимый мотоцикл продали на запчасти.

Я прикрыл глаза. Раз. Два. Три. Дыши, Волков. Просто дыши.

— Старший лейтенант Соколова.

— Я!

— Ещё одно замечание не по делу, и вы будете знакомиться с подразделением исключительно через дисциплинарные взыскания.

Она вытянулась.

— Есть, товарищ майор!

Я кивнул. Вот. Может же нормально. Развернулся. И тут она добавила:

— А улыбаться вам всё-таки стоит чаще. Вам идёт.

Я резко остановился. Позади послышался тихий смешок.

— Соколова!

— Молчу!

И ведь действительно замолчала. На целых двадцать секунд. Личный рекорд, мать её.

В комнате отдыха сидели четверо моих бойцов. Серёга Крылов, он же Крыл, развалился на диване и ел бутерброд размером с собственную голову. Денис Морозов по прозвищу Мороз листал что-то в телефоне. Роман Белов, наш медик, спокойно пил кофе. А Илья Громов, которого все звали Громом, пытался починить старую кофемашину. Судя по количеству разобранных деталей, кофемашина уже написала завещание.

Я открыл дверь.

— Подъём.

Все четверо моментально поднялись.

— Товарищ майор!

— Вольно.

Я вошёл. Соколова появилась следом. И вот тут началось самое интересное. Четыре пары мужских глаз одновременно переместились на неё. Сначала удивление. Потом интерес. Потом… Чёрт. Крылов даже перестал жевать. Это было серьёзно. Потому что Серёга мог продолжать есть даже во время учебной тревоги.

— Знакомьтесь, — произнёс я. — Старший лейтенант Александра Соколова. С сегодняшнего дня проходит службу в нашем подразделении.

Тишина. Гром первым пришёл в себя.

— Девушка?

Я посмотрел на него.

— Нет, Громов. Галлюцинация. Коллективная.

Крылов прыснул. Соколова улыбнулась.

— Не переживайте. Я настоящая. Можете не щипать друг друга.

Мороз медленно убрал телефон.

— А вы надолго?

Я мысленно поблагодарил его за прекрасный вопрос. Сам хотел бы знать.

— Пока не выгонят, — весело ответила Александра.

— Значит, ненадолго, — пробормотал я.

Она повернула голову.

— Вы что-то сказали, товарищ майор?

— Ничего, что вам следовало бы услышать.

— Жаль. У вас такой приятный голос.

Крылов подавился бутербродом. Белов закашлялся. Громов уронил отвёртку. Мороз медленно улыбнулся. А я… Я просто стоял. И смотрел на эту женщину. Которая, кажется, поставила себе жизненную цель довести меня до убийства.

— Соколова, — произнёс я очень тихо.

Она невинно моргнула.

— Да?

— Ещё слово.

— И?

— И я лично найду вам занятие, после которого разговаривать не захочется.

Она задумалась. А потом совершенно серьёзно спросила:

— Бег?

— Именно.

— Обожаю.

Я посмотрел в потолок. Господи. Ты ведь видишь, что происходит? Может, всё-таки молния? Маленькая. Персональная. Прямо сюда.

Когда я отправил Александру оформлять необходимые документы, бойцы окружили меня практически мгновенно. Первым, естественно, заговорил Крылов.

— Командир…

— Нет.

— Я ещё ничего не спросил!

— И не надо.

— А она замужем?

Я медленно повернулся.

— Крылов.

— Что?

— У тебя что, проблем мало?

— Да я просто интересуюсь!

— Интересуйся нормативами.

Громов хмыкнул.

— А симпатичная.

— Громов!

— Молчу.

Мороз усмехнулся.

— Характер у неё, конечно…

— Отвратительный, — закончил я.

Белов поднял бровь.

— Вы уже знакомы?

Я сжал переносицу.

— К сожалению.

Серёга оживился.

— О-о-о! А вот с этого места подробнее!

— Крылов, тебе заняться нечем?

— Есть чем. Но сплетни интереснее.

Я посмотрел на него. Долго. Внимательно. Он вздохнул.

— Понял. Бегать.

— Десять кругов.

— За что?!

— За любознательность.

Громов заржал. Мороз покачал головой. А Белов, который обычно говорил мало, вдруг произнёс:

— Командир, а вы заметили?

— Что?

— Она вас совершенно не боится.

Я замолчал. Потому что это было правдой. За годы службы я привык к определённой реакции людей. Кто-то уважал. Кто-то опасался. Кто-то старался лишний раз не попадаться на глаза. А эта… Эта смотрела на меня так, словно я был не командиром подразделения, а очередным интересным препятствием, которое непременно нужно преодолеть. И что самое неприятное… Мне это не нравилось. Совершенно. Абсолютно. Ни капли. Особенно то, как она улыбалась. И как приподнимала бровь, когда собиралась сказать очередную гадость. И как смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда. Чёрт.

— Волков? — осторожно позвал Мороз.

Я очнулся.

— Что?

— Вы улыбаетесь.

Я мгновенно нахмурился.

— Тебе показалось.

— Конечно, командир.

Крылов за моей спиной тихо произнёс:

— Всё, мужики. Нам конец.

Я повернулся.

— Что ты сказал?

Он вытянулся.

— Говорю, прекрасный сегодня день!

Я посмотрел на часы.

— Через десять минут построение.

— Есть!

И вышел. Потому что ещё пять минут в этой компании — и я точно начал бы искать новое место службы. Желательно где-нибудь на Северном полюсе. Без женщин. Без мотоциклов. И без проклятых зелёных глаз.

На плацу стояла вся группа. Соколова заняла место в строю. И надо признать… Выглядела она вполне уверенно. Никакого кокетства. Никаких лишних движений. Серьёзное лицо. Прямая спина. Я медленно прошёл вдоль строя.

— Сегодня стандартная физическая подготовка. После — работа на полосе препятствий и стрельбище.

Бойцы слушали молча.

— Старший лейтенант Соколова.

— Я!

— Вы проходите все испытания на общих основаниях.

— Есть!

— Никаких поблажек.

— Не рассчитывала.

— Никаких исключений.

— Прекрасно.

Я остановился напротив неё.

— И никаких разговоров не по делу.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Постараюсь, товарищ майор.

Я прищурился.

— Постараетесь?

— Очень.

Сзади кто-то тихо кашлянул. Подозреваю, Крылов. Я сделал шаг ближе.

— Вы считаете происходящее забавным?

Соколова выдержала мой взгляд.

— Никак нет.

— Тогда почему улыбаетесь?

Она помолчала. А потом произнесла:

— Просто у вас очень серьёзное лицо, товарищ майор. Я переживаю за ваше здоровье.

Где-то в строю кто-то издал странный звук. Очень похожий на подавленный смех. Я медленно повернул голову. Все стояли с каменными лицами. Твари. Предатели. Все до одного.

— Соколова.

— Я!

— Пять километров.

Она моргнула.

— Простите?

— Бегом. Сейчас.

На секунду мне показалось, что она возмутится. Начнёт спорить. Попросит объяснить. Но Александра вдруг улыбнулась. Совершенно спокойно.

— Есть, товарищ майор.

И побежала. Я смотрел ей вслед. И почему-то вместо ожидаемого удовлетворения почувствовал раздражение. Она даже не попыталась спорить. Чёртова женщина. Через некоторое время я заметил, что она держит хороший темп. Ровный. Уверенный. Без лишних движений. Никакой показухи. Никаких попыток привлечь внимание. Она просто бежала. И я вдруг поймал себя на мысли, что слишком внимательно за ней наблюдаю.

— Командир, — раздалось рядом.

Я повернулся. Крылов. Ну конечно. Кто же ещё.

— Что?

— А можно вопрос?

— Нет.

— Я всё равно спрошу.

— Тогда зачем спрашиваешь разрешения?

Он усмехнулся.

— Она вам чем-то насолила?

Я посмотрел на бегущую Соколову.

— Пока только своим существованием.

Серёга рассмеялся.

— А мне нравится.

Я медленно повернул голову.

— Что?

— Ну девушка. Красивая. С характером. И бегает нормально.

Я прищурился.

— Крылов.

— Да?

— Ты сейчас очень близок к тому, чтобы присоединиться к ней.

Он поднял руки.

— Всё, молчу.

Пауза. И потом:

— Но красивая же.

— Крылов!

— Бегу!

Он сорвался с места. А я остался стоять. Смотрел, как два моих подчинённых бегут по дорожке. И думал, что сегодняшний день определённо войдёт в историю. Как день, когда моя спокойная, размеренная служба закончилась.

После пробежки Соколова подошла ко мне. Дышала чуть чаще обычного. На висках выступили капли пота. Несколько прядей выбились из хвоста. Щёки раскраснелись. И, чёрт возьми… Она выглядела ещё красивее. Я немедленно разозлился на самого себя.

— Пять километров выполнены, товарищ майор.

Я посмотрел на секундомер. Результат был хорошим. Даже очень. Но хвалить её я не собирался. Пока.

— Приемлемо.

Она приподняла бровь.

— Приемлемо?

— Именно.

— А если бы я пробежала быстрее?

— Было бы лучше.

— А если бы побила мировой рекорд?

Я задумчиво посмотрел на неё.

— Тогда, возможно, разрешил бы вам выпить воды.

Она несколько секунд молчала. Потом вдруг рассмеялась. Громко. Искренне. Так, что я невольно почувствовал, как уголок моего рта дёрнулся.

— Вы невозможный человек, Волков!

Я моментально нахмурился.

— Товарищ майор.

Она улыбнулась ещё шире.

— Конечно. Товарищ невозможный майор.

За моей спиной кто-то заржал. Я даже не обернулся. Потому что знал. Крылов. Сто процентов.

К обеду я понял две вещи. Первая. Александра Соколова действительно хорошо подготовлена. Она уверенно работала на полосе препятствий, не отставала от остальных и не просила никаких поблажек. Вторая. Её присутствие разрушало привычный порядок в моём подразделении. Мои бойцы улыбались чаще обычного. Шутили. Переглядывались. Даже Мороз, которого обычно невозможно было разговорить, успел обменяться с ней несколькими колкостями. А Крылов… Этот идиот вообще пытался угостить её шоколадкой. Шоколадкой! Во время перерыва!

Я смотрел на происходящее из окна кабинета. Соколова стояла возле лавочки. Крылов что-то рассказывал, активно жестикулируя. Она смеялась. Потом легко толкнула его в плечо. Он изобразил смертельное ранение и театрально схватился за сердце. Она рассмеялась ещё громче. Я стиснул челюсти. Что за цирк? У нас подразделение специального назначения или клуб знакомств? Я открыл окно.

— Крылов!

Оба повернулись.

— Я, товарищ майор!

— Заняться нечем?

— Есть!

— Тогда займись!

— Есть!

Он моментально исчез. Соколова осталась стоять. Посмотрела на меня. Потом на пустую лавочку. И медленно улыбнулась. О нет. Только не это. Она подняла руку. И совершенно невинно помахала мне. Я захлопнул окно. Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ!

Вечером я сидел в кабинете и изучал её личное дело. Образование. Подготовка. Допуски. Результаты испытаний. Отзывы командиров. Я листал страницы всё медленнее. Потому что с каждым новым документом становилось очевиднее: Соколова попала сюда не случайно. И не только благодаря отцу. У неё действительно были хорошие показатели. Она прошла серьёзную подготовку. Имела опыт службы. И, судя по характеристикам, обладала одной очень неудобной особенностью. Не отступала. Никогда. Даже когда стоило.

Я откинулся на спинку кресла. Потёр лицо ладонями. Вот ведь… Идеальный набор. Упрямая. Смелая. Наглая. Красивая. Последнее вообще не должно было иметь никакого значения. Но почему-то имело.

Я посмотрел на фотографию в личном деле. Серьёзное лицо. Зелёные глаза. Ни намёка на ту насмешливую улыбку, которая сегодня преследовала меня весь день. И вдруг вспомнил вчерашний вечер. Заправку. Красный мотоцикл. Её волосы, рассыпавшиеся по плечам, когда она сняла шлем. И голос:

«Если бы я хотела произвести на вас впечатление, вы бы уже стояли с моим номером телефона и глупой улыбкой».

Я хмыкнул. Самоуверенная зараза. Телефон на столе завибрировал. Сообщение от полковника. «Волков, как первый день Александры?» Я посмотрел на экран. Потом на личное дело. Потом снова на экран. И написал: «Товарищ полковник, ваша дочь — стихийное бедствие».

Ответ пришёл почти мгновенно. «Знаю. Я с ней двадцать шесть лет живу. Держись, майор».

Я невольно рассмеялся. Вот старый… Нет. Уважаемый человек. Опытный командир. Мудрый руководитель. Который только что добровольно отправил меня на минное поле. Причём без карты.

Когда я вышел из здания, уже темнело. На парковке почти никого не осталось. Мой мотоцикл стоял под фонарём. А рядом… Красный спортбайк. Ну конечно. Я остановился. Соколова сидела на своём мотоцикле, застёгивая перчатки. Увидев меня, она подняла голову. И улыбнулась.

— О, Серый Волк!

Я закрыл глаза.

— Соколова…

— А я уж думала, вы здесь ночуете.

— Вас это волнует?

— Конечно. Вдруг вам не с кем будет поругаться перед сном.

Я подошёл ближе.

— Вы всегда разговариваете без остановки?

Она задумалась.

— Только когда собеседник интересный.

— Значит, мне не повезло.

— Не прибедняйтесь, товарищ майор. Вы сегодня были просто великолепны.

Я усмехнулся.

— В каком смысле?

— Так красиво злились. Особенно когда Крылов дал мне шоколадку.

Я напрягся.

— Я не злился.

Она медленно наклонила голову.

— Правда?

— Абсолютно.

— А мне показалось, вы сейчас окно вместе с рамой вырвете.

Я сделал шаг ближе. Она не отодвинулась. Наоборот. Посмотрела прямо мне в глаза. И почему-то пространство между нами вдруг стало слишком маленьким. Слишком тесным. Слишком… Чёрт.

Я почувствовал лёгкий запах её духов. Что-то свежее. Сладковатое. И совершенно неуместное рядом с женщиной, которая весь день доводила меня до белого каления.

— Послушайте меня внимательно, Соколова, — произнёс я тихо.

Она подняла подбородок.

— Вся внимание.

— На службе я ваш командир.

— Я в курсе.

— И мне плевать, чья вы дочь.

— Прекрасно.

— Поблажек не будет.

— Я и не просила.

— И если вы думаете, что сможете превратить моё подразделение в цирк…

Она вдруг перебила:

— Волков.

Я замолчал.

— Что?

Она посмотрела на меня совершенно серьёзно. Впервые за весь день.

— Я пришла сюда работать. Не искать мужа. Не развлекать ваших бойцов. Не пользоваться папиными связями.

Я внимательно смотрел на неё.

— Я знаю, что вы обо мне думаете, — продолжила она. — Что я избалованная девочка, которую папочка пристроил в хорошее место.

Я молчал.

— Но вы ошибаетесь.

Её голос стал твёрже.

— Я заслужила право быть здесь. И докажу это. Не вам. Себе.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. И впервые за весь день мне нечего было возразить. Потому что передо мной стояла уже не наглая мотоциклистка с заправки. Не дочь полковника. А офицер. Который действительно хотел служить. Я медленно кивнул.

— Посмотрим, Соколова.

Она тоже кивнула.

— Посмотрим, товарищ майор.

Я уже собирался отойти, когда она вдруг снова улыбнулась. Вот той самой улыбкой. Опасной. Наглой. С чертями в глазах.

— Кстати…

Я тяжело вздохнул.

— Что ещё?

— Вы сегодня улыбались.

Я замер.

— Что?

— Два раза.

— Соколова…

— Я считала.

Господи. Дай мне сил. Она надела шлем. Завела двигатель. И перед тем как опустить визор, добавила:

— Вам идёт, Серый Волк. Не сдерживайте себя.

Я смотрел, как она выезжает с парковки. Красный мотоцикл скрылся за поворотом. А я всё стоял. И улыбался. Как последний идиот. Потом спохватился. Нахмурился. И пробормотал:

— Чёртова Красная Шапочка…

Уже дома, стоя под горячим душем, я снова вспомнил её слова. «Я заслужила право быть здесь». И её взгляд. Упрямый. Честный. Без тени страха. Я провёл ладонью по мокрым волосам. Проклятье. Кажется, я действительно ошибся в этой девчонке. Но это ничего не меняло. Она была моей подчинённой. Дочерью начальника. И ходячим источником неприятностей. А значит, держаться от неё нужно как можно дальше.

Я выключил воду. Взял полотенце. И твёрдо решил: Завтра никаких лишних разговоров. Никаких улыбок. Никаких мыслей о её глазах. И уж точно никаких…

Телефон на раковине завибрировал. Неизвестный номер. Сообщение.

«Спокойной ночи, товарищ невозможный майор. Надеюсь, вам не снятся кошмары с красными мотоциклами. Красная Шапочка»

Я несколько секунд смотрел на экран. Потом медленно сел на край ванны. И рассмеялся. Громко. От души. Потому что это было уже за гранью. Эта женщина умудрилась достать меня даже дома.

Я набрал ответ. «Соколова, откуда у вас мой номер?»

Три точки. Она печатает. «Военная тайна»

Я покачал головой. «Удалите».

Ответ пришёл мгновенно. «Не могу. Вдруг понадобится вызвать вам скорую, когда вы в очередной раз увидите меня на построении».

Я прикрыл глаза. Потом написал: «Завтра в семь утра. Полигон. Не опаздывать».

Пауза. И ответ: «Есть, товарищ майор! И вам сладких снов. Только не обо мне, а то ещё влюбитесь» и в конце два смайла с поцелуями…

Я уставился на экран. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Потом положил телефон экраном вниз. Встал. Подошёл к зеркалу. Посмотрел на собственное отражение. И совершенно серьёзно произнёс:

— Волков, ты взрослый мужик. Тридцать два года. Майор. Командир подразделения. Возьми себя в руки.

Помолчал. И добавил:

— Потому что эта мелкая зараза тебя точно угробит.

Я выключил свет. Лёг в кровать. Закрыл глаза. И впервые за долгое время уснул с улыбкой. Хотя, конечно, ни за что бы в этом не признался. Потому что Александра Соколова была последней женщиной на земле, в которую я собирался влюбляться. И, как выяснится позже, именно поэтому у меня не было ни единого шанса.

ГЛАВА 3

Александра Соколова

Есть женщины, которые просыпаются с мыслями о любимом мужчине. Есть те, кто первым делом проверяет сообщения. А есть я. Которая в шесть утра стояла перед зеркалом, собирала волосы в тугой хвост и размышляла, сколько лет дают за убийство собственного командира. Смягчающие обстоятельства ведь учитываются?

Например, если командир — редкостный козёл. Красивый. Высокий. С серыми глазами и голосом, от которого по коже почему-то бегут мурашки. Но всё равно козёл.

Телефон завибрировал. Я бросила взгляд на экран. Волков: «Соколова. Напоминаю. Семь утра. Полигон. Опоздание даже на минуту не обсуждается».

Я посмотрела на часы. Шесть ноль пять. Вот же заботливый. Наверное, переживает, что я просплю наше романтическое свидание среди грязи, покрышек и полосы препятствий. Я быстро напечатала: «Доброе утро, товарищ майор! Как приятно, что первая мысль после пробуждения у вас обо мне ». и не забыла поставить свой фирменный знак с поцелуйчиком.

Ответ пришёл почти мгновенно. «Моя первая мысль — чтобы вы наконец научились молчать».

Я расхохоталась. Ну всё. День обещает быть прекрасным. «Тогда у меня плохие новости. Это неизлечимо».

Три точки. Он печатает. Печатает. Перестал. Снова печатает. Я даже села на край кровати. Ну давай, Волков. Удиви меня. «Шесть пятьдесят пять. Построение. И уберите эти дурацкие поцелуи из сообщений».

Я прикусила губу, сдерживая смех. Ах вот что его задело! Поцелуи. Бедный майор. Не привык к женскому вниманию? Я отправила ещё три. И выключила телефон. Пусть привыкает.

На кухне пахло свежим кофе. Отец сидел за столом, изучая какие-то документы. В своей любимой футболке, с очками на носу и привычным выражением человека, который уже с утра недоволен половиной человечества.

Я подошла и поцеловала его в щёку.

— Доброе утро, папочка!

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Ты чего такая довольная?

— А нельзя?

— Можно. Но обычно после такой улыбки мне звонят из ГАИ или из твоего подразделения.

Я возмущённо фыркнула.

— Пап! Когда это было?

Он снял очки.

— В прошлом месяце.

— Это был несчастный случай.

— Ты спорила с инспектором сорок минут.

— Потому что он был неправ!

— Саша, ты пыталась доказать ему, что знак «Остановка запрещена» не распространяется на мотоциклы.

Я задумалась.

— Ну… технически я тогда просто стояла рядом.

Отец покачал головой.

— Господи, за что мне такая дочь?

Я налила себе кофе.

— За любовь к красивым женщинам в молодости.

Он рассмеялся.

— Это точно.

Я села напротив.

— Кстати, твой Волков — редкостный зануда.

Отец поднял бровь.

— Мой?

— Ну не мой же.

— А почему ты решила, что он зануда?

Я откусила бутерброд.

— Потому что нормальные мужчины по утрам желают девушкам хорошего дня. А этот присылает время построения.

Отец медленно поставил чашку.

— Он тебе пишет?

Я замерла. Ой. Вот это сейчас было лишнее.

— По служебным вопросам.

— В шесть утра?

— Он очень ответственный.

Полковник прищурился.

— Александра.

Я поднялась.

— Всё, пап. Опаздываю. Люблю, целую, не скучай!

— Саша!

Но я уже выскочила из кухни. Потому что иногда лучший способ выиграть спор с отцом — вовремя сбежать.

На полигон я приехала без десяти семь. И, разумеется, увидела его. Волков стоял возле чёрного внедорожника. Чёрная футболка плотно облегала широкие плечи и грудь. Камуфляжные брюки, тяжёлые ботинки, часы на запястье. Руки скрещены. Лицо серьёзное. Красивое, зараза. Настолько, что хотелось подойти и испортить ему настроение. Просто ради удовольствия.

Я припарковала мотоцикл, сняла шлем и направилась к нему. Он заметил меня сразу. Взгляд скользнул по моему лицу. По волосам. По форме. И остановился на глазах.

— Соколова.

— Товарищ майор!

— Время?

Я посмотрела на часы.

— Шесть пятьдесят две.

— Построение во сколько?

— В шесть пятьдесят пять.

— Значит?

Я широко улыбнулась.

— Значит, у нас есть целых три минуты, чтобы обсудить ваши ночные фантазии.

Он поперхнулся воздухом. Серьёзно. Я видела. Его лицо на секунду изменилось. Потом он медленно повернулся ко мне.

— Что?

— Ну вы же вчера просили не сниться вам. Вот я и интересуюсь, удалось ли?

Он посмотрел на меня так, словно мысленно выбирал между дисциплинарным взысканием и немедленной эмиграцией.

— Старший лейтенант.

— Я!

— Ещё одна подобная фраза…

— И?

Он наклонился чуть ближе.

— И вы пожалеете, что вообще научились разговаривать.

Я улыбнулась.

— Ой, Волков. Какой вы грозный с утра.

— Товарищ майор.

— Конечно. Товарищ грозный майор.

За спиной раздался громкий смех. Мы одновременно обернулись. Крылов. Ну конечно. Кто же ещё. Он стоял возле машины с пластиковым стаканчиком кофе и откровенно наслаждался происходящим.

— Командир, — выдавил он сквозь смех, — простите, но вы с утра такие милые!

Волков медленно выпрямился.

— Крылов.

— Я!

— Пять километров.

Серёга перестал смеяться.

— За что?!

— За наблюдательность.

Я не выдержала. Расхохоталась. Волков повернулся ко мне.

— Соколова.

Я моментально вытянулась.

— Пять километров?

— Десять.

Я моргнула.

— А почему мне в два раза больше?

Он усмехнулся.

— За особые заслуги.

Вот гад.

Через сорок минут я искренне ненавидела весь мужской род. Особенно одного его представителя. Майора Волкова. Десять километров. Десять! По утреннему холоду. С тяжёлыми ботинками, влажной землёй под ногами и постоянным ощущением, что этот чёртов садист наблюдает за каждым моим шагом. И самое обидное… Он действительно наблюдал. Стоял возле полосы препятствий. Спокойный. Невозмутимый. С чашкой кофе. Кофе! Пока я пыталась вспомнить, зачем вообще решила связать жизнь со службой. На последнем круге рядом появился Крылов. Он тоже дышал тяжело.

— Слушай, Соколова…

— Что?

— Ты ему чем насолила?

Я фыркнула.

— Родилась.

Серёга рассмеялся.

— Не, серьёзно. Я его пять лет знаю. Он, конечно, зверь, но сегодня прям особенно.

Я бросила взгляд в сторону Волкова.

— Может, у него просто личная жизнь не складывается?

Крылов закашлялся от смеха.

— Осторожнее. Услышит.

— Пусть. Может, задумается.

Серёга покачал головой.

— Ты бесстрашная женщина.

— Нет. Просто у меня инстинкт самосохранения в отпуске.

Мы финишировали почти одновременно. Я остановилась, упёрлась ладонями в колени и попыталась восстановить дыхание. Крылов рухнул на лавочку.

— Всё. Я умер. Передайте маме, что я был хорошим человеком.

Я усмехнулась.

— Не ври перед смертью.

Он поднял голову.

— Соколова, выходи за меня.

Я рассмеялась.

— Серёга, мы даже на первом свидании не были.

— Зато мы уже вместе страдали. Это сближает.

— Крылов!

Голос Волкова разрезал воздух. Серёга моментально выпрямился.

— Я!

— Отдых закончен.

— Но…

— Я сказал.

Крылов посмотрел на меня. Потом на командира. И шепнул:

— Кажется, наш Волк ревнивый.

Я приподняла бровь.

— К кому? К тебе?

Серёга прыснул. А Волков уже шёл к нам. Быстро. Уверенно. С таким выражением лица, что я мысленно приготовилась к очередной порции воспитательной беседы.

— Соколова.

— Я!

— Ко мне.

Я подошла. Он посмотрел на часы. Потом на меня.

— Десять километров. Время хорошее.

Я удивилась. Ого. Комплимент? От Волкова? Надо запомнить дату.

— Спасибо, товарищ майор.

Он кивнул. И добавил:

— Но дисциплина отвратительная.

Ну конечно. Я уже почти обрадовалась.

— Работаем над собой, — невинно ответила я.

Он прищурился.

— Вы вообще умеете воспринимать замечания серьёзно?

Я посмотрела ему в глаза.

— Когда они обоснованны — да.

Его лицо стало жёстче.

— Хотите сказать, мои замечания необоснованны?

Я выдержала паузу.

— Хочу сказать, что вы слишком стараетесь доказать мне, кто здесь главный.

Тишина. Где-то за спиной перестал смеяться Крылов. Волков медленно сделал шаг ближе.

— Вы забываетесь, старший лейтенант.

Я подняла подбородок.

— Нет, товарищ майор. Я прекрасно помню, кто вы.

— Тогда ведите себя соответственно.

Я сжала губы. На секунду захотелось ответить что-нибудь особенно язвительное. Но я промолчала. Потому что он был прав в одном. Здесь не заправка. Не ночная дорога. И не место для наших личных перепалок. Здесь он командир. А я подчинённая. И если хочу, чтобы меня воспринимали всерьёз, придётся научиться разделять эти две вещи.

Я выпрямилась.

— Есть, товарищ майор.

Он внимательно посмотрел на меня. Словно ожидал продолжения. Но я молчала. И почему-то именно это его удивило больше всего.

После обеда начались занятия на полосе препятствий. К этому времени я уже успела познакомиться с остальными бойцами. Денис Морозов оказался спокойным, немногословным мужчиной лет тридцати. Роман Белов — медиком с удивительно добрыми глазами и убийственно сухим чувством юмора. Илья Громов — огромным добряком, который, судя по всему, мог поднять небольшой автомобиль одной рукой. А Серёга… Ну, Серёга был Серёгой. Человеком, которому рот явно достался раньше мозгов. Именно поэтому мы с ним практически сразу нашли общий язык.

— Соколова, — шепнул он, когда мы готовились к очередному этапу, — а ты правда дочь полковника?

Я повернулась.

— Нет. Я его внебрачный сын.

Он моргнул. Потом заржал.

— Блин, я тебя обожаю!

— Крылов! — раздалось издалека.

Серёга мгновенно вытянулся.

— Я!

— Работать!

— Есть!

Я покачала головой.

— Он что, тебя по запаху определяет?

— Нет, — вздохнул Серёга. — По уровню идиотизма.

Я расхохоталась. И в этот момент поймала взгляд Волкова. Он стоял неподалёку. Смотрел на нас. Вернее… На меня. Серьёзно. Внимательно. И почему-то мне вдруг захотелось узнать, о чём он думает. Не как командир. А как мужчина. Глупость какая. Саша, соберись. Ты сюда работать пришла. А не рассматривать красивые скулы начальства.

Следующие два часа прошли в тренировках. Я старалась не отставать. Прыгала. Ползла. Преодолевала препятствия. Работала в паре с Морозовым. И постепенно чувствовала, как возвращается привычная уверенность. Вот это было моё. Нагрузка. Концентрация. Команда. Ощущение, что ты находишься именно там, где должна быть. В какой-то момент Волков подошёл к нам.

— Соколова, повторить упражнение.

Я повернулась.

— Ошибка?

— Да.

— Какая?

Он коротко объяснил. Без насмешек. Без лишних замечаний. Чётко. По делу. И я неожиданно поняла, почему его так уважают бойцы. Когда Волков переставал изображать ходячую грозовую тучу, он был действительно хорошим командиром. Умным. Внимательным. Собранным. Он замечал детали, которые другие пропускали. Не повышал голос без необходимости. И никогда не требовал того, чего не мог сделать сам. Это раздражало. Очень. Потому что ненавидеть человека значительно проще, когда он полный идиот. А Волков идиотом не был. К сожалению.

К концу тренировки я чувствовала каждую мышцу. Даже те, о существовании которых раньше не подозревала. Мы сидели на лавочке возле раздевалки. Крылов пытался открыть бутылку воды одной рукой. Громов ел яблоко. Мороз молча проверял телефон. А Белов внимательно осматривал небольшую ссадину на моей ладони.

— Ничего серьёзного, — сказал он. — Обработаем.

— Спасибо.

— Первый день тяжёлый?

Я усмехнулась.

— Нормальный.

Крылов фыркнул.

— Нормальный?! Соколова, тебя сегодня гоняли так, будто ты лично украла у командира зарплату!

Я рассмеялась.

— Может, он просто влюбился.

Тишина. Громов перестал жевать. Мороз поднял глаза. Белов замер с антисептиком. А Крылов медленно повернулся ко мне.

— Слушай…

Я подняла бровь.

— Что?

Он расплылся в улыбке.

— А это мысль.

Я закатила глаза.

— Серёга, не начинай.

— Не, ну серьёзно! Он на тебя смотрит как…

— Как на проблему, — закончила я.

— Нет, — задумчиво произнёс Мороз. — Как на проблему, которую не знает, куда деть.

Все рассмеялись. Я тоже. Но где-то внутри неожиданно кольнуло. Почему? Да чёрт его знает. Может, потому что мне действительно хотелось, чтобы Волков перестал видеть во мне только дочь полковника. А может… Нет. Не может. Даже думать не собираюсь.

***

Вечером я зашла к отцу. Он сидел за столом, разговаривая по телефону. Увидев меня, жестом предложил присесть. Я устроилась в кресле и вытянула уставшие ноги. Господи. Как хорошо. Если бы сейчас кто-нибудь предложил мне массаж, я бы, наверное, согласилась выйти за него замуж. Даже за Крылова. Хотя нет. Это уже крайняя степень отчаяния. Отец закончил разговор.

— Ну что, боец?

Я улыбнулась.

— Жива.

— Уже хорошо.

— Пап, твой Волков — садист.

Он усмехнулся.

— Опять мой?

— А чей ещё?

— Не знаю. Ты о нём второй день говоришь чаще, чем о мотоцикле.

Я замерла.

— Пап!

Он рассмеялся.

— Шучу, Саша.

Я скрестила руки.

— Очень смешно.

Отец внимательно посмотрел на меня.

— А если серьёзно?

Я вздохнула.

— Если серьёзно… он хороший командир.

Полковник кивнул.

— Знаю.

— Строгий.

— Знаю.

— Невыносимый.

— Это тоже знаю.

Я помолчала.

— Но справедливый.

Отец улыбнулся.

— Вот поэтому я и отправил тебя к нему.

Я посмотрела на него.

— Ты специально?

— Конечно.

— Чтобы он меня замучил?

— Чтобы ты научилась работать с человеком, который не будет видеть в тебе мою дочь.

Я задумалась. И вдруг поняла. Отец ведь действительно знал, что делает. Волков не собирался меня жалеть. Не собирался облегчать задания. И уж точно не собирался закрывать глаза на ошибки. А именно этого я и хотела. Я медленно улыбнулась.

— Спасибо, пап.

Он удивлённо поднял бровь.

— За что?

— За то, что не сделал мне поблажку.

Отец протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

— Я тобой горжусь, Сашка.

И почему-то именно от этих слов у меня защипало глаза. Я быстро моргнула.

— Только не говори это Волкову.

— Почему?

Я усмехнулась.

— А то ещё решит, что я любимая папина принцесса.

Отец рассмеялся.

— Боюсь, он уже так решил.

***

Домой я возвращалась на мотоцикле. Вечерний воздух приятно холодил лицо. Город светился огнями. И впервые за день я почувствовала себя по-настоящему расслабленной.

На светофоре рядом остановился чёрный мотоцикл. Я повернула голову. Ну конечно. Кто бы сомневался. Серый Волк собственной персоной. Он поднял визор. Посмотрел на меня. И медленно покачал головой. Я рассмеялась. Подняла свой визор.

— Товарищ майор! Какая неожиданная встреча!

— Соколова.

— Вы меня преследуете?

— Это вы постоянно оказываетесь там, где я.

Я задумалась.

— Судьба?

Он усмехнулся.

— Наказание.

Я приложила руку к сердцу.

— Как романтично!

Светофор загорелся зелёным. Мы тронулись. На следующем перекрёстке он свернул направо. Я — налево. Но перед поворотом успела заметить, как он поднял руку в коротком прощальном жесте. И почему-то улыбнулась.

Уже дома я стояла перед зеркалом в ванной. Снимала резинку с волос. Разглядывала ссадины на ладонях. И думала о прошедшем дне. О тренировках. О ребятах. О том, как отец сказал, что гордится мной. И, конечно… О Волкове. Чёртов майор. С его вечным недовольством. Серым взглядом. И улыбкой, которую он почему-то так редко показывал.

Я взяла телефон. Открыла нашу переписку. Последнее сообщение было от него. «Завтра построение в восемь. Без опозданий». Я усмехнулась. Ну что ж. Надо пожелать командиру спокойной ночи. Всё-таки вежливость никто не отменял. Я напечатала: «Товарищ майор, докладываю: личный состав в количестве одной Красной Шапочки благополучно прибыл домой. Потерь нет. Настроение отличное. Командир по-прежнему зануда. Спокойной ночи». И свои любимые смайлики.

Отправила. Положила телефон. И пошла в душ. Ответ пришёл через несколько минут. «Соколова, у вас слишком много свободного времени». Я улыбнулась. «Хотите занять?»

Три точки. Он печатает. Пауза. И наконец: «Вы даже не представляете, насколько опасно задавать мне такие вопросы».

Я замерла. Перечитала. Один раз. Второй. Третий. И вдруг почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Потому что это было уже не совсем похоже на обычную командирскую нотацию. Совсем. Я медленно улыбнулась. «А вы попробуйте удивить меня, товарищ майор».

Ответа не было. Минуту. Две. Пять. Я уже решила, что перегнула палку. Но потом экран загорелся. «Завтра после построения зайдите ко мне. Поговорим о ваших перспективах в подразделении. И, Соколова…»

Следующее сообщение пришло отдельно. «Не играйте с огнём».

Я посмотрела на экран. И тихо рассмеялась. Ах, Волков. Милый мой Серый Волк. Ты даже не представляешь, с кем связался. Потому что если уж я решила чего-то добиться… Остановить меня практически невозможно.

И пока я ещё не знала, чего именно хочу от этого мужчины. Чтобы он признал меня хорошим офицером? Чтобы перестал смотреть свысока? Или чтобы однажды вместо очередного приказа просто подошёл… Обнял. И поцеловал. Так, чтобы у меня наконец закончились все мои дурацкие шуточки.

Я резко отложила телефон.

— Соколова! — строго сказала собственному отражению. — Даже не думай!

Отражение смотрело на меня совершенно невинно. Но почему-то улыбалось. И я вдруг поняла одну очень неприятную вещь. Кажется, мой новый командир начинал нравиться мне гораздо больше, чем следовало. А это уже было опасно. Очень опасно. Особенно если учесть, что завтра он собирался поговорить со мной наедине. И судя по его последнему сообщению… Разговор обещал быть весьма интересным.

ГЛАВА 4

Артём Волков

В семь сорок утра я уже пожалел о трёх вещах. Первое — что вчера вообще взял телефон в руки. Второе — что ответил на сообщение Соколовой. И третье — что написал ей эту идиотскую фразу: «Не играйте с огнём».

Господи. Мне тридцать два года. Я майор специального назначения. За моей спиной десять лет службы, десятки операций и вполне заслуженная репутация человека, которого практически невозможно вывести из себя. И что я делаю? Переписываюсь по ночам с собственной подчинённой, словно восемнадцатилетний придурок, впервые увидевший красивую девушку. Причём девушка эта обладает характером бешеной рыси и языком, который следовало бы официально признать оружием массового поражения.

Я посмотрел на телефон. Последнее сообщение от Соколовой. «А вы попробуйте удивить меня, товарищ майор». Я хмыкнул. Удивить? Ну что ж, Александра Викторовна. Сегодня у вас будет прекрасная возможность удивиться. Только не уверен, что вам понравится.

— Командир, разрешите?

Я поднял голову. В дверях стоял Белов.

— Заходи.

Роман вошёл с папкой в руках.

— Медицинские допуски по группе. Всё в порядке.

— Хорошо.

Он положил документы на стол, но уходить не спешил. Я прищурился.

— Что?

— Ничего.

— Белов.

— Просто хотел спросить…

Я откинулся на спинку кресла.

— Если про Соколову, можешь сразу выходить.

Он улыбнулся. Вот ведь. Даже Белов. Самый спокойный человек в подразделении. И тот туда же.

— Вообще-то именно про неё.

— Роман.

— Артём, я серьёзно.

Я поднял бровь. Белов редко обращался ко мне по имени на службе. Значит, разговор действительно серьёзный.

— Говори.

Он присел напротив.

— Ты её слишком жёстко гоняешь.

Я усмехнулся.

— Два дня в подразделении, а уже защитники появились.

— Дело не в этом.

— А в чём?

— Она нормально подготовлена. Не хуже некоторых наших ребят. Но ты будто специально пытаешься доказать, что ей здесь не место.

Я замолчал. Потому что неприятнее всего слышать правду от человека, которого уважаешь.

— Мне не нужна в подразделении папина принцесса, — произнёс я.

Белов посмотрел на меня.

— А ты уверен, что она принцесса?

Я отвёл взгляд. Передо мной лежало её личное дело. Я изучил его вчера до последней страницы. Хорошая подготовка. Высокие результаты по стрельбе. Отличная физическая форма. Дополнительная медицинская подготовка. Несколько грамотных решений на предыдущем месте службы, отмеченных в характеристике. Нет. Она не была случайным человеком. И именно это раздражало меня ещё сильнее. Потому что теперь я не мог просто сказать, что она не подходит. Приходилось искать настоящие причины собственного сопротивления. А их было несколько. Во-первых, дочь полковника. Во-вторых, женщина в подразделении, где каждый день может закончиться очень плохо. И в-третьих… Чёрт. В-третьих, мне слишком нравилось, как она смотрит на меня. А это уже была моя проблема. Не её.

— Она должна понимать, куда пришла, — ответил я наконец.

Белов кивнул.

— Согласен. Только не перепутай подготовку с желанием её наказать.

Я медленно посмотрел на него.

— Ты сейчас меня воспитываешь?

Он поднялся.

— Нет. Просто напоминаю, что ты хороший командир.

У двери остановился.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Когда она вчера ободрала ладонь, то больше переживала, что ты заметишь, чем из-за самой раны.

Я нахмурился.

— И?

Роман едва заметно улыбнулся.

— Ничего. Подумай.

И вышел. Я посмотрел на закрытую дверь. Потом на личное дело. Потом в потолок. Прекрасно. Теперь ещё и собственный медик решил стать психологом.

В восемь ноль две в дверь постучали.

— Разрешите войти, товарищ майор?

Я узнал голос сразу. Звонкий. Уверенный. С этой проклятой улыбкой, которая слышалась даже через дверь.

— Войдите.

Соколова появилась на пороге. Сегодня она была в форме, волосы собраны в высокий хвост. Никакой косметики, кроме едва заметного блеска на губах. Хотя я понятия не имел, зачем вообще обратил на это внимание.

— Старший лейтенант Соколова по вашему приказанию прибыла!

Я кивнул на стул.

— Присаживайтесь.

Она села. Аккуратно. Серьёзно. И молчала. Я посмотрел на неё. Она — на меня. Прошло секунд десять. Потом двадцать. На тридцатой я не выдержал.

— Что?

Она удивлённо подняла бровь.

— Простите?

— Вы ничего не хотите сказать?

— Вы приказали явиться. Я явилась. Теперь жду указаний.

Я прищурился. Что-то здесь не так. Где шутки? Где дерзости? Где эта её дурацкая улыбочка?

— Соколова.

— Я!

— Вы заболели?

Она моргнула.

— Никак нет.

— Тогда почему молчите?

И вот тут её губы дрогнули. Ага. Вот оно.

— Товарищ майор, — произнесла она самым невинным голосом, — вчера вы выразили желание, чтобы я наконец научилась молчать. Я стараюсь соответствовать вашим высоким ожиданиям.

Я медленно выдохнул. Господи. За что мне это?

— Можете не стараться настолько демонстративно.

Она улыбнулась.

— Есть. Тогда доброе утро, Серый Волк.

— Соколова!

— Всё, всё. Товарищ майор.

Я поднялся из-за стола. Обошёл его. Остановился напротив.

— Давайте сразу договоримся.

Она тоже встала.

— Давайте.

— На службе никаких прозвищ.

— Хорошо.

— Никаких личных сообщений после отбоя.

Она задумалась.

— А если срочно?

— По служебным вопросам — можно.

— А если мне приснится кошмар?

Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня. Совершенно серьёзно.

— Тогда обращайтесь к медику.

— А если в кошмаре будете вы?

Я стиснул зубы.

— Особенно к медику.

Она рассмеялась. И чёрт бы её побрал… Я едва не улыбнулся в ответ. Пришлось отвернуться.

— Садитесь, старший лейтенант.

Она села. Я вернулся за стол. Взял папку. И наконец перешёл к делу.

— Сегодня у вас будет комплексная проверка подготовки.

Улыбка исчезла с её лица. Мгновенно.

— Слушаю.

Вот. Совсем другой человек. Собранный. Внимательный. Я раскрыл папку.

— Физическая выносливость. Полоса препятствий. Стрельба. Работа в группе. Оказание первой помощи.

Она кивнула.

— Понятно.

— Результаты покажут, какие задачи вам можно доверять на данном этапе.

— Справедливо.

Я посмотрел ей в глаза.

— И запомните, Соколова. Я не собираюсь рисковать своими людьми ради чьих-либо амбиций.

Она перестала улыбаться окончательно.

— Я тоже, товарищ майор.

Что-то в её голосе заставило меня замолчать. Никакой дерзости. Никакого кокетства. Только спокойная уверенность.

— Я знаю, что вы считаете меня лишней, — продолжила она. — Но я не прошу особого отношения. Просто дайте возможность доказать, что могу быть полезной.

Я внимательно смотрел на неё.

— Возможность получите.

Она поднялась.

— Спасибо.

И направилась к двери.

— Соколова.

Она обернулась.

— Да?

Я помолчал.

— Вчерашние результаты были хорошими.

Она удивилась. По-настоящему. Словно совершенно не ожидала услышать от меня ничего подобного. Потом медленно улыбнулась. Не нагло. Не насмешливо. А тепло.

— Спасибо, товарищ майор.

И почему-то именно эта улыбка оказалась значительно опаснее всех её предыдущих выходок.

Я отвёл взгляд.

— Свободны.

Она взялась за ручку двери. Остановилась. И тихо добавила:

— Кстати, Волков…

Я поднял голову.

— Что?

— Вам тоже доброе утро.

И вышла. Я посмотрел на дверь. Потом медленно опустился в кресло.

— Да чтоб тебя…

***

На полигоне стоял прохладный ветер. Бойцы уже готовились к занятиям. Крылов увидел меня первым.

— Командир! Доброе утро!

— Крылов.

— Я сегодня молчу!

— Уже врёшь.

Громов рассмеялся. Соколова стояла рядом с Морозовым и проверяла снаряжение. Когда я подошёл, она вытянулась.

— Товарищ майор.

Я кивнул.

— Сегодня работаем по программе. Все задания выполняются с соблюдением требований безопасности. Никакой самодеятельности.

Мой взгляд остановился на Соколовой. Она подняла бровь.

— Почему вы смотрите на меня?

— Потому что у меня хорошая память.

Крылов прыснул. Я продолжил:

— На первом этапе проверяем физическую подготовку. На втором — работу в паре. После перерыва — стрельбище и медицинский сценарий.

— А обед будет? — осторожно спросил Серёга.

Я повернулся.

— Крылов, тебя только еда интересует?

— Нет, командир. Ещё сон и женщины.

Громов расхохотался. Соколова прикрыла рот ладонью. Даже Мороз улыбнулся. Я посмотрел на Серёгу.

— Прекрасно. Значит, сегодня проверим, сколько из этих трёх удовольствий тебе действительно необходимо для выживания.

Он мгновенно посерьёзнел.

— Обед можно оставить?

— Начали!

Первый этап прошёл без особых сюрпризов. Соколова держалась уверенно. Не пыталась выделиться. Не спорила. Не жаловалась. И это было подозрительно. Очень. На полосе препятствий она двигалась быстро, но на одном участке допустила ошибку. Я остановил упражнение.

— Соколова, повторить.

Она выпрямилась.

— Ошибка в прохождении?

— Да. Вы поторопились и потеряли устойчивость.

— Поняла.

— Не нужно пытаться быть быстрее всех. Нужно выполнять задачу правильно.

Она кивнула.

— Есть.

И повторила. На этот раз без ошибки. Я отметил результат.

— Хорошо.

Соколова остановилась. Посмотрела на меня. И вдруг спросила:

— Товарищ майор, это была похвала?

Я вздохнул.

— Это была оценка.

— Положительная?

— Соколова.

— Всё, поняла. Запишу в дневник.

За моей спиной послышался смех. Я повернулся. Крылов моментально уставился в землю.

— Что смешного?

— Ничего, командир. Просто жизнь прекрасна.

Я посмотрел на него.

— Ты сейчас сделаешь её ещё прекраснее. Дополнительный круг.

Серёга вздохнул.

— Вот поэтому я и не женюсь. Женщины приносят одни неприятности.

Соколова повернулась к нему.

— Серёга, тебя никто и не зовёт.

Громов заржал так громко, что спугнул птиц с ближайших деревьев. Даже я не удержался. Уголок рта дёрнулся. Александра заметила. Разумеется. И улыбнулась так довольно, будто только что выиграла чемпионат мира.

На втором этапе я поставил её в пару с Морозовым. Денис был одним из самых спокойных и опытных бойцов. Никаких лишних движений. Никаких разговоров. Идеальный напарник. И, главное, человек, который не собирался флиртовать с каждым симпатичным лицом. В отличие от Крылова.

— Ваша задача, — объяснил я, — пройти учебный маршрут, найти условно пострадавшего и организовать его эвакуацию. Время ограничено. Оцениваться будет не только скорость, но и взаимодействие.

Соколова кивнула. Мороз тоже. Я дал сигнал. Они начали. Первые минуты всё шло нормально. А потом возникла непредвиденная сложность. На одном из участков учебного маршрута лежало тяжёлое снаряжение, обозначавшее препятствие. Мороз предложил обход. Соколова быстро оценила ситуацию. И предложила другой вариант. Я наблюдал за ними с расстояния. Денис выслушал её. Коротко кивнул. Они изменили маршрут. И выиграли время. Никаких споров. Никаких попыток перетянуть командование на себя. Просто работа.

Я медленно выдохнул. Чёрт. Она действительно умеет. Когда они вернулись, я уже ждал возле контрольной точки.

— Доклад.

Мороз коротко сообщил результаты. Соколова стояла рядом. Спокойная. Сосредоточенная. Я посмотрел на секундомер. Результат оказался лучше ожидаемого.

— Почему изменили маршрут? — спросил я.

Александра ответила первой:

— Первоначальный путь занимал больше времени. Мы оценили альтернативу и согласовали решение.

— Кто предложил?

— Я.

— Кто принял окончательное решение?

— Морозов.

Я перевёл взгляд на Дениса. Он кивнул.

— Подтверждаю.

Я снова посмотрел на Соколову.

— Почему не настояли на своём варианте сразу?

Она слегка нахмурилась.

— Потому что мы работали в паре. Я предложила. Напарник оценил. Мы приняли решение вместе.

Я замолчал. И вот тут впервые за два дня почувствовал не раздражение. Не желание спорить. А уважение. Настоящее. Профессиональное.

— Хорошая работа, — сказал я.

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— Спасибо, товарищ майор.

Я кивнул. И вдруг заметил, как Крылов за моей спиной беззвучно изобразил аплодисменты. Вот идиот.

К обеду я окончательно убедился, что Соколова не собирается уходить. Более того. Она, кажется, решила здесь остаться надолго. И что самое неприятное… У неё были для этого все основания.

Мы сидели в столовой. Я — за отдельным столом с документами. Ребята — неподалёку. Соколова устроилась между Крыловым и Беловым. Серёга что-то рассказывал. Активно. Громко. С размахиванием вилкой. Александра смеялась. Громов поддакивал. Мороз спокойно ел. Белов качал головой. И вся эта компания выглядела так, словно знакома не два дня, а несколько лет.

Я невольно задержал взгляд. Соколова смеялась, запрокинув голову. На щеке появилась маленькая ямочка. Я раньше её не замечал. И лучше бы не замечал сейчас. Потому что мозг немедленно зафиксировал эту совершенно ненужную информацию.

— Командир!

Я поднял голову. Крылов махал мне рукой.

— Идите к нам!

— Я занят.

— Мы тут спорим!

— Меня это не касается.

— Касается! Про вас!

Я медленно положил ручку. Ну всё. Сейчас кого-то убью.

— Крылов.

— Да?

— Последний шанс передумать.

Он расплылся в улыбке.

— Соколова утверждает, что вы умеете улыбаться!

Я посмотрел на Александру. Она сидела совершенно спокойно. И смотрела на меня с невинным выражением лица.

— Правда? — спросил я.

Она кивнула.

— Лично наблюдала.

— И что?

— А ребята не верят.

Громов заржал. Белов прикрыл лицо ладонью. Мороз усмехнулся. А Крылов торжественно объявил:

— Я сказал, что готов поставить тысячу рублей на то, что командир улыбается только во сне!

Я медленно поднялся. В столовой стало тихо. Подошёл к их столу. Остановился рядом с Серёгой. Посмотрел на него. Потом на Соколову. И улыбнулся. Широко. Очень дружелюбно. Так, что Крылов моментально перестал жевать.

— Серёжа, — произнёс я ласково.

Он побледнел.

— Да, командир?

— После обеда ты идёшь помогать Громову приводить в порядок склад.

— Но…

— А потом проверяешь инвентарь.

— Весь?!

Я улыбнулся ещё шире.

— Весь.

Тишина. И вдруг Соколова расхохоталась. Так искренне, что за ней засмеялись остальные. Крылов обречённо уронил голову на руки.

— Всё. Я понял. Никогда больше не буду спорить о командире.

Александра вытерла выступившую от смеха слезу.

— Серёга, зато теперь ты точно знаешь, что он умеет улыбаться.

Я посмотрел на неё.

— Соколова.

Она моментально выпрямилась.

— Я!

— Вам тоже найдётся занятие.

Её улыбка стала ещё шире.

— С вами, товарищ майор?

Я замер. Громов подавился водой. Мороз опустил голову. Белов тихо произнёс:

— Господи, спаси нас.

А Крылов поднял лицо от стола и прошептал:

— Всё. Я хочу дожить до их свадьбы.

Я медленно повернулся к нему.

— Что?

Он мгновенно вскочил.

— На склад! Уже бегу!

И исчез. Александра смеялась так, что едва могла дышать. А я стоял. Смотрел на неё. И впервые поймал себя на совершенно опасной мысли. А ведь мне нравится, когда она смеётся. Очень.

После обеда началось занятие на стрельбище. И здесь я собирался быть особенно внимательным. Не потому, что хотел поймать Соколову на ошибке. А потому, что именно здесь любые ошибки недопустимы. Перед началом я ещё раз напомнил правила безопасности. Проверил готовность группы. И только после этого разрешил приступить к упражнениям.

Соколова работала спокойно. Без лишней суеты. Сосредоточенно. Я наблюдал за ней, отмечая технику и дисциплину. Когда упражнение закончилось, инструктор передал результаты. Я посмотрел. Потом ещё раз. И медленно поднял глаза. Чёрт. Очень хороший результат. Один из лучших в группе. Соколова стояла рядом. Ждала. Никакой самодовольной улыбки. Никаких шуточек. Только напряжённое ожидание оценки. Я протянул ей лист.

— Ознакомьтесь.

Она посмотрела. И слегка улыбнулась.

— Есть.

— Где проходили дополнительную подготовку?

— На предыдущем месте службы. Плюс занималась самостоятельно с инструктором.

— Кто инструктор?

Она назвала фамилию. Я знал этого человека. Сильный специалист. Теперь многое становилось понятнее.

— Хорошо, Соколова.

Она подняла голову.

— Спасибо.

Я помолчал. И добавил:

— Очень хорошо.

Вот теперь она действительно удивилась. Глаза чуть расширились. Губы приоткрылись. А потом появилась улыбка. Не та наглая, с которой она постоянно меня дразнила. Другая. Счастливая. И почему-то у меня внутри что-то неприятно сжалось. Потому что я вдруг понял, насколько сильно ей было нужно это признание. Не от отца. Не от ребят. От меня.

Вечером я вызвал Соколову в кабинет. Она вошла уже без привычной улыбки. Выглядела уставшей. На виске выбилась прядь волос. Руки слегка покраснели после тренировок. Но спина оставалась прямой.

— Вызывали, товарищ майор?

— Да. Присаживайтесь.

Она села. Я закрыл папку. Несколько секунд молчал. Потом произнёс:

— Я ознакомился с результатами сегодняшней проверки.

Она внимательно смотрела на меня.

— И?

— Физическая подготовка хорошая. Стрелковая — выше среднего. Работа в группе уверенная. Есть моменты, которые нужно подтянуть.

Она кивнула.

— Поняла.

— Но в целом…

Я сделал паузу. Почему-то говорить это оказалось сложнее, чем ожидал.

— Вы соответствуете требованиям начального этапа подготовки нашего подразделения.

Она замерла. Потом медленно улыбнулась.

— То есть…

— То есть можете продолжать службу и подготовку в составе группы.

Она выдохнула. И впервые за всё время выглядела почти растерянной.

— Спасибо, товарищ майор.

Я кивнул.

— Не благодарите. Вы заработали.

Она посмотрела на меня. Долго. Внимательно. А потом тихо произнесла:

— Знаете, Волков…

Я поднял бровь.

— Товарищ майор.

Она улыбнулась.

— Знаете, товарищ майор… вы не такой уж ужасный человек.

Я усмехнулся.

— Не обольщайтесь, Соколова. Это временно.

Она рассмеялась. И в этот момент между нами вдруг возникла странная тишина. Не неловкая. Не напряжённая. Просто… Другая.

Она сидела напротив. Смотрела на меня. И впервые за несколько дней мне совершенно не хотелось, чтобы она ушла. Вот это уже было плохо. Очень плохо. Я отвёл взгляд.

— Свободны.

Она поднялась. Подошла к двери. И остановилась.

— Товарищ майор?

— Что ещё?

Она повернулась. Улыбнулась.

— Спасибо, что дали мне шанс.

Я посмотрел на неё. И неожиданно для самого себя ответил:

— Не заставляйте меня пожалеть об этом.

Она кивнула.

— Не заставлю.

И вышла. Я остался один. Сидел за столом. Смотрел на закрытую дверь. И пытался понять, когда именно всё пошло не так.

Вчера я был абсолютно уверен, что эта женщина мне не нужна. Сегодня… Сегодня я уже не был уверен ни в чём. Потому что Соколова оказалась не просто красивой и наглой. Она была умной. Смелой. Работоспособной. И умела смеяться так, что хотелось слушать этот смех снова. А ещё… Она смотрела на меня не как на майора. Не как на командира. И даже не как на человека, которого нужно бояться. Она смотрела так, словно видела во мне кого-то другого. Обычного мужчину. С недостатками. С дурным характером. С привычкой всё контролировать. И, чёрт возьми… Мне начинало нравиться, что она не пытается меня изменить. Она просто не даёт мне быть таким серьёзным.

Телефон завибрировал. Я посмотрел на экран. Соколова:

«Товарищ майор, докладываю: проверку пережила. Командир оказался не совсем чудовищем. Возможно, даже человеком. Но это пока не точно».и чертовы смайлы- поцелуи

Я усмехнулся. Покачал головой. И написал: «Соколова, у вас патологическая неспособность молчать».

Ответ пришёл сразу. «А у вас патологическая неспособность признать, что я вам нравлюсь».

Я замер. Прочитал сообщение. Ещё раз. И ещё. Потом медленно положил телефон. Чёрт. Эта женщина совершенно не понимала, насколько близко подошла к опасной черте. Потому что я действительно начинал замечать её слишком часто. Слишком внимательно. Слишком… Не по-уставному.

Я взял телефон. Напечатал:

«Вы моя подчинённая, Соколова. Не забывайте об этом».

Отправил. И сразу пожалел. Потому что ответ пришёл не мгновенно. Прошла минута. Две. Пять. Я уже решил, что она обиделась. И почему-то эта мысль оказалась неприятной. Наконец экран загорелся. «Не переживайте, товарищ майор. Я прекрасно помню, кто вы. Спокойной ночи».

Без поцелуев. Без шуток. Без её привычной наглости. Просто спокойной ночи.

Я смотрел на экран. И впервые за долгое время почувствовал себя последним идиотом. Потому что хотел именно этого. Чтобы она перестала флиртовать. Перестала дразнить. Перестала смотреть на меня так, будто между нами может быть что-то большее. И вот она перестала. А мне… Мне почему-то совершенно не понравилось.

***

Домой я приехал поздно. Поставил мотоцикл в гараж. Поднялся в квартиру. Принял душ. Поужинал. И всё это время ловил себя на одной дурацкой мысли. Почему она больше не пишет?

Господи. Волков. Ты окончательно спятил. Я лёг на кровать. Посмотрел в потолок. Закрыл глаза.И вдруг вспомнил, как она сегодня улыбнулась, когда я похвалил её результаты. Тепло. Искренне. Без всяких игр. Я медленно выдохнул. Нет. Так нельзя. Она моя подчинённая. Дочь начальника. И женщина, которая способна превратить мою жизнь в абсолютный хаос. Я не собираюсь повторять чужих ошибок. Не собираюсь смешивать службу и личные отношения. И уж точно не собираюсь влюбляться в Александру Соколову. Никогда.

Я повернулся на бок. Закрыл глаза. И именно в этот момент телефон завибрировал. Я схватил его слишком быстро. Настолько быстро, что самому стало противно. Но сообщение оказалось не от неё. Полковник Соколов: «Волков, завтра в девять ко мне. Есть разговор. И да… Александра сегодня сказала, что ты хороший командир. Не испорть впечатление».

Я долго смотрел на экран. Потом медленно улыбнулся. Вот ведь… Хороший командир. Значит, всё-таки сказала. Я положил телефон. И впервые за день почувствовал странное тепло где-то внутри. Совершенно неуместное. Ненужное. Опасное. Потому что ещё утром я был уверен: Мне она не нужна. А теперь начинал понимать, что настоящая проблема совсем в другом. Я слишком быстро привыкал к тому, что она рядом. И если не остановлюсь сейчас… Однажды эта женщина станет моей самой большой слабостью. А слабостей я себе позволить не мог. Особенно таких красивых. С зелёными глазами. И красным мотоциклом.

ГЛАВА 5

Александра Соколова

Я ненавидела будильники. Понедельники. Холодный кофе. И мужчин, которые сначала смотрят на тебя так, словно собираются поцеловать, а потом внезапно вспоминают, что у них на плечах погоны. Особенно последних. Потому что от первых трёх проблем хотя бы можно избавиться. Будильник выключить. Понедельник пережить. Кофе подогреть. А вот что делать с майором Волковым, я пока не придумала. Хотя варианты имелись. Например, придушить. Или поцеловать. И, что самое ужасное, я совершенно не могла определиться, какой из них мне нравится больше.

Утро началось с того, что я проснулась за пять минут до будильника. Лежала, смотрела в потолок и вспоминала вчерашнюю переписку. «Вы моя подчинённая, Соколова. Не забывайте об этом». Я поморщилась. Вот ведь зануда. Нет, я прекрасно понимала, что он мой командир. У меня, между прочим, высшее образование, хорошая память и вполне работающий мозг. Но зачем было так резко? Можно подумать, я уже выбирала свадебное платье, придумывала имена нашим детям и решала, какого цвета шторы повесить в спальне. Хотя…

Я представила Волкова в роли мужа. Высокий. Серьёзный. Стоит утром на кухне в одних домашних брюках, с чашкой кофе и командирским выражением лица.

— Соколова, почему завтрак не готов?

А я такая:

— Волков, почему мусор не вынесен?

Он:

— Это приказ!

Я:

— А это развод!

Я расхохоталась. Господи. Нет. Такой брак не пережил бы даже медовый месяц. Хотя сам медовый месяц… Я прикусила губу. Потому что воображение услужливо нарисовало совсем другую картину. Волков. Без футболки. С этими своими широкими плечами. Сильными руками. И взглядом, от которого хочется забыть не только собственную фамилию, но и весь русский алфавит.

— Соколова! — строго сказала я самой себе. — Прекрати!

Телефон зазвонил. Я вздрогнула. На экране высветилось:

ПАПА

Ну конечно. У этого человека встроенный датчик на мои неприличные мысли.

— Да, пап.

— Проснулась?

— Нет. Сплю и разговариваю с тобой во сне.

— Очень смешно. Сегодня не задерживайся после службы.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Хочу поужинать с дочерью. И желательно без её телефона на столе.

— Пап, я почти не сижу в телефоне!

Он хмыкнул.

— Вчера за ужином ты три раза улыбалась экрану.

Я замерла. Три раза? Серьёзно? Надо срочно научиться контролировать лицо.

— Мне мемы присылали.

— Очень интересные, видимо.

— Ужасно смешные.

— От Волкова?

Я села на кровати.

— ПАП!

Отец рассмеялся.

— Всё, всё. Вечером жду.

Связь оборвалась. Я уставилась на телефон. Прекрасно. Теперь ещё и отец решил, что между мной и Волковым что-то происходит. Хотя ничего не происходит. Абсолютно. Совершенно. Ну, если не считать того, что я думаю об этом мужчине чаще, чем о еде. А для меня это уже серьёзный симптом.

***

На территорию подразделения я приехала в половине восьмого. Красный мотоцикл привычно занял своё место на парковке. Рядом стоял чёрный байк Волкова. Я посмотрела на него. Потом на свой. И усмехнулась. Даже мотоциклы у нас словно противоположности. Мой — яркий, дерзкий, заметный. Его — чёрный, строгий, угрожающий. Как хозяин. Интересно, если оставить их рядом на ночь, они тоже начнут ругаться?

— Доброе утро, Красная Шапочка!

Я обернулась. Крылов. Разумеется. С огромным стаканом кофе и двумя булочками.

— Серёга, ты когда-нибудь перестанешь есть?

Он задумался.

— Когда умру.

— Значит, нескоро.

— Надеюсь.

Он протянул мне одну булочку.

— Будешь?

Я посмотрела на выпечку. Потом на него.

— Крылов, ты меня подкупить пытаешься?

— Конечно. Хочу, чтобы ты меня любила.

Я рассмеялась.

— Серёга, мою любовь булочкой не купишь.

Он тяжело вздохнул.

— А двумя?

— Уже интереснее.

Мы направились к зданию. И тут Крылов неожиданно наклонился ко мне.

— Слушай, Саш…

— М?

— А что у вас с командиром?

Я чуть не споткнулась.

— В смысле?

— Ну… он на тебя странно реагирует.

Я фыркнула.

— Он на меня реагирует как на аллерген.

Серёга рассмеялся.

— Нет, серьёзно. Вчера после твоего ухода он минут десять сидел с таким лицом, будто ему сообщили, что отпуск отменили.

Я улыбнулась.

— Может, я просто его любимая головная боль.

— Вот именно.

Я остановилась.

— Что именно?

Крылов хитро прищурился.

— Любимая.

Я закатила глаза.

— Серёга, не выдумывай.

Он поднял руки.

— Всё, молчу.

Пауза. И потом:

— Но если вы поженитесь, я хочу быть свидетелем.

Я посмотрела на него.

— Крылов.

— Что?

— Если мы с Волковым поженимся, ты будешь не свидетелем, а первым пострадавшим.

Он заржал. И именно в этот момент за нашими спинами раздался знакомый голос:

— Крылов, Соколова. Я надеюсь, вы обсуждаете план сегодняшних занятий?

Мы одновременно обернулись. Волков. Стоял возле входа. В форме. С папкой в руке. С таким выражением лица, что я сразу поняла: утро будет весёлым. Серёга вытянулся.

— Так точно, товарищ майор!

Волков прищурился.

— И что же обсуждали?

Я улыбнулась.

— Перспективы, товарищ майор.

Он посмотрел на меня.

— Какие?

— Семейные.

Крылов подавился кофе. Волков медленно закрыл глаза. А я продолжила самым невинным голосом:

— Крылов интересовался, как совмещать службу и личную жизнь.

— И что вы ему посоветовали?

Я задумалась.

— Не жениться на командире.

Тишина. Потом Серёга издал какой-то странный хрюкающий звук. Волков посмотрел на него.

— Крылов.

— Я!

— У тебя тридцать секунд, чтобы исчезнуть.

— Есть!

Серёга рванул к зданию. А я осталась стоять. Одна. С Волковым. Он медленно подошёл ближе.

— Соколова.

— Товарищ майор.

— Вы специально?

Я улыбнулась.

— Что именно?

— Проверяете моё терпение.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— А вы специально делаете вид, что у вас его нет?

Он усмехнулся. Коротко. Почти незаметно. И почему-то у меня внутри всё приятно сжалось.

— Сегодня будет тяжёлый день, — сказал он.

— Не сомневаюсь.

— Надеюсь, вы выспались.

Я приподняла бровь.

— Переживаете?

— Предупреждаю.

— Какая разница.

Он наклонился чуть ближе.

— Большая, Соколова.

Я вдруг заметила, какие у него длинные ресницы. Совершенно несправедливо длинные для мужчины. И как красиво серые глаза становятся темнее, когда он злится. Или… Когда смотрит на меня. Я быстро отвела взгляд. Чёрт. Не туда мысли пошли.

— До построения пять минут, — произнёс он.

Я вытянулась.

— Есть, товарищ майор!

И уже собиралась уйти, когда услышала:

— И, Соколова…

Я обернулась.

— Да?

Он посмотрел на меня. Несколько секунд молчал. Потом сказал:

— Булочку доешьте. Сегодня силы понадобятся.

Я моргнула. Вот это поворот. Волков заботится? Обо мне? Добровольно? Я улыбнулась.

— Есть, товарищ майор.

И, не удержавшись, добавила:

— Вы сегодня подозрительно милый. У вас температура?

Он медленно выдохнул.

— Соколова, исчезните.

Я рассмеялась. И побежала к зданию. Через час я поняла, что Волков не шутил. Совершенно. Сегодня нас ждала тренировка на выносливость. И если предыдущие дни казались мне тяжёлыми, то сейчас я начала подозревать, что до этого командир просто проводил экскурсию по детскому саду.

***

Сначала разминка. Потом полоса препятствий. Затем работа с учебным снаряжением. И наконец — длительный марш по пересечённой местности. С рюкзаками. В тяжёлых ботинках. Под солнцем, которое внезапно решило вспомнить, что вообще-то ещё умеет греть.

— Ну что, Красная Шапочка, — выдохнул рядом Крылов, — как тебе прогулка?

Я поправила лямку рюкзака.

— Романтика.

— Особенно с этим грузом за спиной.

— Серёга, представь, что это свадебное путешествие.

Он застонал.

— Если так выглядит брак, я лучше умру холостым.

Громов, шедший впереди, рассмеялся.

— Крыл, ты сначала найди ту, которая за тебя согласится.

— Зависть — плохое чувство, Гром.

Я усмехнулась. И тут услышала голос Волкова:

— Разговоры прекратить. Держим темп.

Серёга наклонился ко мне.

— Слышишь? Даже на прогулке ревнует.

Я закатила глаза.

— Крылов, ещё слово — и я сама тебя закопаю.

— Вместе с рюкзаком?

— Вместе с булочками.

Он побледнел.

— Саша, это уже жестоко.

Первые километры дались легко. Я привыкла к нагрузкам. Бегала. Тренировалась. Занималась силовой подготовкой. И совершенно не собиралась показывать слабость только потому, что Волков решил устроить нам маленькое путешествие по аду.

Но постепенно ноги начали тяжелеть. Рюкзак давил на плечи. Пот стекал по спине. Дыхание становилось глубже. Я старалась держать темп. Рядом шёл Мороз. Спокойный. Сосредоточенный.

— Нормально? — коротко спросил он.

Я кивнула.

— Да.

Он посмотрел внимательнее.

— Не геройствуй. Если что-то не так — говори.

Я усмехнулась.

— Вы тут все такие заботливые?

Мороз едва заметно улыбнулся.

— Нет. Просто не любим потом таскать друг друга на себе.

— Очень романтично.

— Стараемся.

Мы продолжили путь.

И вдруг впереди раздался голос Волкова:

— Соколова!

— Я!

— Ко мне.

Я ускорила шаг. Подошла. Он окинул меня внимательным взглядом.

— Самочувствие?

— Нормальное.

— Уверены?

— Абсолютно.

Он посмотрел на мой рюкзак.

— Лямку поправьте. Перекосило.

Я опустила взгляд. Действительно. Правая лямка съехала, и вес распределялся неправильно. Я поправила.

— Спасибо.

Он кивнул.

— Не пытайтесь никому ничего доказывать ценой собственного здоровья.

Я подняла голову.

— А вы не пытайтесь увидеть во мне слабость там, где её нет.

Наши взгляды встретились. Несколько секунд мы молчали. Потом он неожиданно усмехнулся.

— Упрямая.

Я улыбнулась.

— Учусь у лучших.

Он покачал головой.

— В строй, Соколова.

— Есть!

И я вернулась к ребятам. Но почему-то шла уже легче. Хотя рюкзак не стал ни на грамм легче.

На привале мы расположились возле небольшого лесного озера. Я с облегчением сняла рюкзак. Села на поваленное дерево. И закрыла глаза. Блаженство. Вот оно. Настоящее счастье. Не дорогие рестораны. Не красивые платья. Не романтические свидания. А возможность снять тяжёлые ботинки. Хотя бы мысленно.

— Соколова!

Я открыла один глаз. Крылов протягивал бутылку воды.

— Пей.

— Спасибо.

Он сел рядом.

— Ну что, не жалеешь?

Я сделала несколько глотков.

— О чём?

— Что пришла к нам.

Я посмотрела на ребят. Громов что-то рассказывал Белову. Мороз проверял снаряжение. Волков стоял чуть поодаль, разговаривая по рации. Высокий. Собранный. Уверенный. Даже здесь, посреди леса, он выглядел человеком, который точно знает, что делает. Я улыбнулась.

— Нет.

Крылов удивился.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Он покачал головой.

— Ты ненормальная.

— Спасибо. Очень приятно.

Серёга рассмеялся. Потом вдруг стал серьёзнее.

— Слушай, Саш. А почему ты вообще сюда рвалась?

Я задумалась. Вопрос был простой. Но ответ… Не совсем.

— Потому что устала, — сказала я наконец.

Он нахмурился.

— От чего?

Я посмотрела на воду.

— От того, что люди сначала узнают мою фамилию, а потом решают, чего я стою.

Серёга замолчал. Я продолжила:

— Где бы я ни появилась, всегда одно и то же. «О, дочь полковника». «Ну понятно, кто помог». «Ей наверняка проще».

Я усмехнулась.

— А мне не проще, Серёж. Иногда даже наоборот.

Он внимательно слушал.

— Я хочу, чтобы меня оценивали по тому, что я умею. А не по тому, кто мой отец.

Крылов кивнул.

— Понимаю.

Я посмотрела на него.

— Правда?

— Конечно. У меня батя всю жизнь был военным. И я тоже постоянно слышал, что пошёл по его стопам только потому, что сам ничего придумать не смог.

Я удивилась.

— Не знала.

Он пожал плечами.

— Да я и не рассказываю особо.

Мы помолчали. Потом он улыбнулся.

— Но ты всё равно ненормальная.

Я рассмеялась.

— А ты всё равно идиот.

— Вот за это я тебя и люблю.

— Крылов!

Мы одновременно обернулись. Волков. Ну конечно. Он стоял в нескольких метрах от нас. И смотрел так, будто слово «люблю» в радиусе его подразделения официально запрещено.

— Я, товарищ майор! — отозвался Серёга.

— Проверить готовность группы.

— Есть!

Крылов поднялся. И, проходя мимо меня, тихо шепнул:

— Ревнует.

Я показала ему кулак. Он рассмеялся и убежал. А Волков подошёл ближе.

— Как состояние?

Я подняла голову.

— Отлично.

Он посмотрел на меня. Потом на бутылку воды.

— Пили?

— Да.

— Отдыхали?

— Да.

— Жалобы?

Я улыбнулась.

— Есть одна.

Он напрягся.

— Какая?

Я вздохнула.

— Ужасно хочется в отпуск.

Волков закрыл глаза. А потом неожиданно рассмеялся. Тихо. Низко. И так красиво, что я на секунду забыла, что вообще собиралась сказать.

— Соколова, — произнёс он, — вы неисправимы.

Я улыбнулась.

— Зато вам со мной не скучно.

Он посмотрел на меня. И вдруг ответил:

— Это точно.

Всего два слова. Но почему-то от них стало теплее. Гораздо теплее, чем от солнца.

После привала мы продолжили маршрут. И вот здесь началось самое сложное. Лесная дорога постепенно сменилась неровной тропой. Под ногами скользили корни. Местами приходилось обходить лужи и поваленные ветки. Усталость накапливалась. Я чувствовала, как начинают ныть мышцы ног. Но продолжала идти. Потому что знала: если остановлюсь без причины, потом будет гораздо сложнее заставить себя двигаться дальше.

В какой-то момент я неудачно наступила на влажный корень. Нога скользнула. Я потеряла равновесие. И едва не упала.

— Соколова!

Волков оказался рядом почти мгновенно. Схватил меня за предплечье. Удержал. Сильно. Уверенно. Я подняла голову. И оказалась слишком близко. Настолько, что увидела тёмные ресницы вокруг его серых глаз. Маленький шрам возле брови. Каплю пота, скатившуюся по виску. И почувствовала запах его кожи. Тёплый. Мужской. Смешанный с лёгким ароматом парфюма. Господи. Саша. Сейчас вообще не время.

— Стоять можете? — спросил он.

Я моргнула.

— Что?

Он нахмурился.

— Нога. Не подвернули?

Я быстро пришла в себя.

— Нет. Всё нормально.

Он не отпускал сразу. Посмотрел на мою обувь. Потом снова в глаза.

— Уверены?

Я кивнула.

— Да.

Его пальцы чуть ослабили хватку. Но почему-то мне совершенно не хотелось, чтобы он убирал руку. Вот это уже было совсем плохо.

— Осторожнее, — тихо сказал он.

Я улыбнулась.

— Переживаете, товарищ майор?

Он посмотрел на меня. Серьёзно. Без привычной насмешки.

— За каждого своего бойца.

И отпустил. Я сделала шаг назад. Почему-то стало прохладно. Хотя солнце никуда не делось.

— Конечно, — ответила я.

И сама удивилась тому, как тихо прозвучал мой голос. Он кивнул.

— Продолжаем.

Я вернулась в строй. Но ещё долго чувствовала на руке тепло его пальцев. Последние километры оказались настоящим испытанием. Ноги гудели. Спина ныла. В голове осталась только одна мысль: Дойти. Не быстрее всех. Не красивее всех. Просто дойти. И когда впереди наконец показалась знакомая территория полигона, мне захотелось закричать от счастья. Но я сдержалась. Потому что рядом шёл Волков. А доставлять ему удовольствие наблюдать мою слабость я не собиралась.

Мы остановились. Сняли снаряжение. Построились. Я стояла, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Волков прошёл вдоль строя. Посмотрел на каждого. Потом остановился напротив меня.

— Соколова.

— Я!

— Как самочувствие?

Я выпрямилась.

— Отличное, товарищ майор.

Он поднял бровь.

— Совсем не устали?

Я улыбнулась.

— Немного.

— Немного?

— Ну… если честно, я сейчас готова выйти замуж за человека, который принесёт мне стул.

Громов заржал. Крылов моментально шагнул вперёд.

— Я согласен!

Волков медленно повернул голову.

— Крылов.

— Я!

— На место.

— Но, товарищ майор, у меня серьёзные намерения!

Мороз согнулся от смеха. Белов отвернулся. Даже у Волкова дрогнули губы. Я рассмеялась. И впервые за весь день почувствовала, что усталость куда-то отступает. Потому что рядом были люди, с которыми мне действительно хотелось работать.

Когда построение закончилось, я направилась к раздевалке. Ноги казались чужими. Плечи ныли. А желудок требовал немедленно накормить его чем-нибудь большим и желательно горячим.

— Соколова.

Я обернулась. Волков. Он стоял возле служебной машины.

— Подойдите.

Я мысленно застонала. Ну что ещё? Неужели дополнительная тренировка? Если он сейчас предложит пробежать ещё пять километров, я официально попрошу политического убежища в ближайшей столовой. Я подошла.

— Слушаю, товарищ майор.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Сегодня хорошо отработали.

Я моргнула.

— Простите?

— Не заставляйте повторять.

Я улыбнулась.

— Нет-нет. Просто хочу убедиться, что это не галлюцинация от усталости.

Он усмехнулся.

— Соколова.

— Молчу.

Пауза. Потом он добавил:

— Выдержали нагрузку. Не сорвались. Не начали доказывать, что вам тяжелее остальных. Это важно.

Я почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Не от похвалы как таковой. А от того, что он заметил. Мои усилия. Моё желание. Мою работу.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он кивнул. И вдруг протянул мне бутылку воды. Холодную. С капельками влаги на пластике. Я посмотрела на неё. Потом на него.

— Это мне?

— Нет, Соколова. Соседнему дереву.

Я рассмеялась.

— Ого! Товарищ майор шутит!

Он покачал головой.

— Берите, пока не передумал.

Я взяла бутылку. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Совсем случайно. Но почему-то этого оказалось достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. Я подняла глаза. Он смотрел на меня. Не как на подчинённую. Не как на проблему. А как-то иначе. Слишком внимательно. Слишком долго. И вдруг мне показалось, что он хочет что-то сказать. Но вместо этого Волков резко отвёл взгляд.

— Отдыхайте. Завтра обычные занятия.

Я кивнула.

— Есть.

Он уже собирался уйти, когда я не удержалась:

— Товарищ майор?

Он остановился.

— Что?

Я улыбнулась.

— Спасибо за воду.

Он кивнул.

— Не за что.

Я помолчала.

И добавила:

— И за то, что поймали меня сегодня.

Он посмотрел на меня. Серьёзно.

— Я не мог позволить вам упасть.

— Почему?

Вопрос вырвался сам. Глупый. Ненужный. Опасный. Волков несколько секунд молчал. Потом произнёс:

— Потому что я отвечаю за вас.

Я кивнула.

— Конечно.

И почему-то именно этот ответ меня расстроил. Хотя другого я и не ожидала.

***

Вечером я приехала домой совершенно разбитая. Отец встретил меня на кухне. Посмотрел. Присвистнул.

— Господи, Саша. Ты где была?

Я медленно опустилась на стул.

— В аду.

Он рассмеялся.

— У Волкова?

— Пап, если завтра он предложит нам покорить Эверест, я даже не удивлюсь.

Отец поставил передо мной тарелку горячего ужина. Я посмотрела на еду. И чуть не расплакалась от счастья.

— Папочка, я тебя обожаю.

— Знаю.

Я начала есть. Он сел напротив.

— Ну что, как служба?

Я пожала плечами.

— Хорошо.

— Правда?

Я кивнула.

— Очень.

Отец внимательно посмотрел на меня.

— А Волков?

Я замерла с вилкой в руке. Ну вот. Опять.

— Что Волков?

— Не перегибает?

Я задумалась. Вспомнила сегодняшнюю тренировку. Его строгий голос. Внимательный взгляд. Руку, которая удержала меня от падения. Холодную бутылку воды. И то, как он сказал: «Сегодня хорошо отработали». Я медленно улыбнулась.

— Нет, пап. Он хороший командир.

Отец кивнул.

— Рад, что ты это понимаешь.

Я продолжила есть. А потом неожиданно спросила:

— Пап…

— М?

— А Волков женат?

Тишина. Я подняла глаза. Отец смотрел на меня. Очень внимательно. Слишком.

— С чего вдруг такой интерес?

Я мгновенно пожалела о вопросе.

— Да просто так!

Он прищурился.

— Просто так?

— Ну да. Мы с ребятами разговаривали. Крылов сказал, что командир вообще никогда не улыбается. Вот я и подумала, может, у него жена строгая.

Отец медленно улыбнулся. О нет. Я знала эту улыбку. Сейчас начнётся.

— Нет, Саша. Артём не женат.

Я сделала вид, что совершенно равнодушна.

— А-а-а. Понятно.

— И детей у него нет.

Я поперхнулась.

— Пап!

Он рассмеялся.

— Что?

— Я не спрашивала!

— Но вдруг тебе интересно.

Я закрыла лицо ладонями. Господи. Почему в нашей семье все такие? Я. Отец. И даже этот проклятый Волков. Одни провокаторы.

После ужина я приняла душ. Долго стояла под горячей водой, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы. Потом надела мягкую домашнюю футболку и короткие шорты. Собрала волосы в небрежный пучок. И рухнула на кровать.

Телефон лежал рядом. Я посмотрела на него. Потом отвернулась. Потом снова посмотрела. Нет. Не буду. Сегодня никаких сообщений Волкову. Никаких поцелуйчиков. Никаких шуточек. Он ясно дал понять, что между нами существуют исключительно служебные отношения. Вот и прекрасно. Пусть наслаждается.

Я закрыла глаза. Прошло минут пять. Телефон завибрировал. Я открыла один глаз. Волков. Сердце предательски подпрыгнуло. Я схватила телефон. «Соколова, как нога?»

Я замерла. Прочитала сообщение. Потом ещё раз. И вдруг улыбнулась так широко, что самой стало смешно. Ну надо же. Сам написал. Первый. И не по поводу построения. Я быстро напечатала: «Докладываю: нога на месте. Обе. Проверила лично».

Ответ пришёл через несколько секунд. «Я серьёзно».

Я прикусила губу. «Всё нормально, товарищ майор. Спасибо, что спросили».

Пауза. Три точки. «Хорошо. Если появится боль — сообщите Белову».

Я улыбнулась. Вот ведь. Даже заботится по уставу. «Есть. А если заболит сердце?»

Ответа не было. Минуту. Две. Я уже начала смеяться над собственной глупостью, когда экран загорелся. «Соколова, вам обязательно всё превращать в шутку?»

Я задумалась. А потом впервые за всё время решила ответить честно. «Не всё. Просто иногда так легче».

Отправила. И неожиданно почувствовала себя немного уязвимой. Потому что это была правда. Я действительно часто шутила, когда нервничала. Когда боялась. Когда не знала, как сказать что-то серьёзное. Юмор был моей защитой. Моим способом не показывать, что меня можно задеть. Телефон снова завибрировал. «Легче что?»

Я долго смотрела на экран. Потом написала: «Не принимать близко к сердцу то, что принимать не стоит».

На этот раз ответ пришёл не сразу. Я уже собиралась убрать телефон, когда увидела: «Не всё нужно прятать за улыбкой, Соколова».

Я замерла. И вдруг почувствовала странное тепло в груди. Потому что он понял. Чёртов Волков. С его серыми глазами. С его внимательностью. С его привычкой замечать то, что другие пропускают. Он понял. Я медленно набрала: «А вы не всё прячьте за приказами, товарищ майор».

Отправила. И затаила дыхание. Ответ пришёл через минуту. «Спокойной ночи, Александра».

Я смотрела на экран. Не Соколова. Не старший лейтенант. Александра. Впервые. И почему-то от одного этого слова у меня внутри всё перевернулось. Я улыбнулась. Тихо. Совсем по-другому. И написала: «Спокойной ночи, Артём».

Я долго не могла уснуть. Лежала на спине. Смотрела в потолок. И думала о том, как странно иногда всё происходит. Ещё несколько дней назад этот мужчина был для меня просто наглым мотоциклистом с отвратительным характером. А теперь… Теперь я ловила себя на том, что жду его взгляда. Его голоса. Его редкой улыбки. И даже его замечаний. Потому что за всей этой строгостью постепенно начинала видеть другого человека. Не майора. Не командира. А мужчину. Сильного. Упрямого. Заботливого, хотя он сам, наверное, скорее застрелится, чем признает это.

Я повернулась на бок. Обняла подушку. И вдруг рассмеялась. Потому что вспомнила его сегодняшнее выражение лица, когда Крылов предложил мне выйти замуж. Господи. Если бы кто-нибудь сказал Волкову, что однажды он сам захочет сделать мне предложение… Он бы, наверное, отправил этого человека на психиатрическую экспертизу.

Я закрыла глаза. И тихо прошептала:

— Ну что, Серый Волк…

Улыбнулась.

— Не дождёшься, командир.

Потому что сдаваться я не собиралась. Ни на тренировках. Ни в службе. Ни в жизни. И уж точно не собиралась первой признаваться, что один невозможный майор с серыми глазами начинает занимать в моих мыслях слишком много места. Пусть сам разбирается. Пусть злится. Пусть делает вид, что ему всё равно. А я… Я просто буду собой. Александрой Соколовой. Женщиной, которая не привыкла отступать. Даже если впереди самый опасный противник из всех возможных. Мужчина, в которого она совершенно не собиралась влюбляться.

ГЛАВА 6

Артём Волков

Говорят, женщина способна изменить жизнь мужчины. Кто-то после знакомства с прекрасной незнакомкой бросает курить. Кто-то начинает заниматься спортом. Кто-то покупает цветы, учится готовить и впервые в жизни добровольно идёт в магазин за шторами. А я за последнюю неделю научился проверять телефон каждые пятнадцать минут. И ненавидел себя за это. Особенно по вечерам. Потому что раньше мой телефон был исключительно рабочим инструментом. Звонки. Приказы. Доклады. Иногда сообщения от матери с вопросом, почему я опять не приехал в гости. Теперь же в нём поселилась одна ненормальная брюнетка, которая умудрялась выводить меня из себя даже на расстоянии. И самое отвратительное заключалось в том, что я начинал ждать её сообщений. Вот до чего докатился. Майор Волков. Командир подразделения специального назначения. Человек, которого бойцы за глаза называли Железным. Ждёт, когда ему напишет Красная Шапочка. Позорище.

Утро началось с совещания у полковника. Виктор Петрович сидел за столом, изучая документы. Я стоял напротив.

— Как новая сотрудница? — спросил он, не поднимая головы.

Я мысленно усмехнулся. Ну конечно. Не «как подготовка подразделения». Не «какие результаты». А сразу про дочь.

— Осваивается.

Полковник поднял глаза.

— Конкретнее.

Я выпрямился.

— Физическая подготовка хорошая. Стрелковая — очень хорошая. В группе работает уверенно. Дисциплина…

Я сделал паузу. Соколов усмехнулся.

— С дисциплиной проблемы?

— С языком, товарищ полковник.

Он рассмеялся.

— Это наследственное.

Я посмотрел на него.

— Заметно.

— Волков, — полковник откинулся на спинку кресла, — я ведь не просто так отправил её к тебе.

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь.

Он снял очки. И вдруг стал серьёзным.

— Александра всю жизнь пытается доказать, что она чего-то стоит сама по себе. Не благодаря мне. Не благодаря фамилии.

Я молчал.

— Она хорошая девчонка, Артём. Упрямая, конечно. Иногда хочется придушить.

Я едва заметно усмехнулся. О, как же я вас понимаю, товарищ полковник.

— Но она не глупая, — продолжил Соколов. — И не слабая.

— Я уже заметил.

Полковник внимательно посмотрел на меня.

— Правда?

Я кивнул.

— Она справляется.

Он улыбнулся.

— Вот и хорошо.

Пауза. Потом неожиданно добавил:

— Только не вздумай её жалеть.

Я поднял бровь.

— Не собирался.

— И не пытайся сломать.

Я нахмурился.

— Я не ломаю людей.

— Знаю. Поэтому и доверил её тебе.

Несколько секунд мы молчали. А потом полковник вдруг усмехнулся.

— И ещё, Волков…

Я напрягся. Вот сейчас будет что-то неприятное.

— Да?

— Она вчера за ужином назвала тебя хорошим человеком.

Я моргнул.

— Простите?

— Сказала, что ты строгий, вредный, невыносимый…

Я прикрыл глаза. Ну конечно.

— Но хороший.

Я невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. И тут же пожалел. Потому что полковник заметил. Разумеется.

— Волков.

— Да, товарищ полковник?

— Ты чего улыбаешься?

Я мгновенно нахмурился.

— Не улыбаюсь.

Он рассмеялся.

— Ладно, иди работай. И береги мои нервы.

Я развернулся к двери.

— Есть.

— И свои тоже, Артём.

Я остановился. Потом медленно повернул голову. Полковник смотрел на меня с каким-то странным выражением. Словно знал то, чего я сам ещё не понимал. Мне это совершенно не понравилось.

***

В комнате подготовки стоял привычный шум. Крылов рассказывал очередную историю. Громов смеялся. Белов проверял медицинское имущество. Мороз сидел с планшетом. А Соколова… Соколова стояла возле стола и пыталась открыть упаковку с батончиком. Зубами. Я остановился в дверях. Посмотрел. Потом ещё раз. Господи.

— Соколова.

Она замерла. Медленно повернула голову. Батончик всё ещё был зажат между зубами. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом она вынула упаковку изо рта.

— Товарищ майор!

Я медленно выдохнул.

— У вас руки закончились?

Крылов захрюкал. Александра посмотрела на упаковку. Потом на меня. И совершенно серьёзно ответила:

— Никак нет. Просто противник оказывает сопротивление.

Громов расхохотался. Белов отвернулся. Даже Мороз улыбнулся. Я подошёл. Протянул руку.

— Дайте сюда.

Она послушно отдала батончик. Я открыл упаковку одним движением. Вернул. Соколова посмотрела на меня с восхищением. Таким преувеличенным, что сразу стало понятно: сейчас будет гадость.

— Товарищ майор…

— Что?

— Вы невероятный мужчина.

Крылов согнулся пополам. Я закрыл глаза.

— Соколова.

— Нет, правда! Такая сила! Такая ловкость! Вы только что спасли мне завтрак!

Я посмотрел на неё. Она сияла. Зелёные глаза смеялись. Губы растянулись в широкой улыбке. И, чёрт возьми… Я тоже едва не рассмеялся. Пришлось срочно вспомнить, что я командир.

— Через десять минут построение.

— Есть!

Я направился к выходу. И уже в дверях услышал голос Крылова:

— Саш, если он тебе ещё и шоколадку откроет, считай, предложение сделал.

Я остановился. Медленно повернулся.

— Крылов.

Серёга мгновенно выпрямился.

— Я!

— Ты сегодня удивительно разговорчив.

— Исправлюсь!

— Надеюсь.

И вышел. Но улыбку всё-таки не сдержал.

Сегодня у нас были командные занятия. Не просто физическая подготовка. Не индивидуальные нормативы. А работа в группе. Именно здесь обычно становилось понятно, кто действительно способен быть частью подразделения. Потому что хороший боец — это не тот, кто быстрее всех бегает. И не тот, кто лучше всех стреляет. Это человек, которому можно доверить спину. Который не бросит. Не растеряется. Не решит внезапно стать героем за чужой счёт. И сегодня я собирался проверить, насколько Соколова готова к такой ответственности.

— Построение!

Группа выстроилась. Я прошёл вдоль строя.

— Сегодня работаем по учебному сценарию. Условное здание. Несколько задач. Ограниченное время. Главная цель — взаимодействие.

Крылов поднял руку. Я тяжело вздохнул.

— Что?

— Командир, а можно вопрос?

— Если по делу.

— А если не совсем?

Я посмотрел на него. Он мгновенно опустил руку.

— Всё, понял.

Соколова тихо фыркнула. Я продолжил:

— Работаем без самодеятельности. Все решения принимаются в рамках поставленной задачи. Приоритет — безопасность группы.

Мой взгляд остановился на Александре. Она стояла серьёзная. Сосредоточенная. И впервые за утро не улыбалась. Хорошо. Значит, умеет переключаться.

Первый этап прошёл спокойно. Соколова работала в паре с Громовым. Они быстро нашли общий язык. Что неудивительно. Гром был огромным, спокойным и добродушным человеком. А Александра умела разговаривать даже с теми, кто предпочитал молчать. Я наблюдал за ними через монитор учебного комплекса.

— Гром, левее, — раздался её голос.

— Вижу.

— Подожди. Здесь неудобный проход.

— Пройдём.

— Ты-то пройдёшь. А вот дверь потом придётся менять.

Я усмехнулся. Даже на тренировке. Даже здесь. Она умудрялась шутить. Но при этом не теряла концентрации. Это было важно. Потому что раньше я воспринимал её юмор исключительно как попытку вывести меня из себя. Теперь начинал понимать: для неё это был способ справляться с напряжением. И, возможно, помогать другим.

На следующем этапе произошла заминка. По сценарию один из участников группы считался условно раненым. Громов должен был обозначить невозможность самостоятельно двигаться. Остальные — организовать помощь и завершить задачу. Всё шло по плану. Пока Крылов не решил добавить немного драматизма.

— Всё! — простонал он, падая на землю. — Я умираю! Передайте моей маме, что я её люблю!

Громов посмотрел на него.

— Ты вообще-то не раненый.

— А морально?!

Соколова опустилась рядом.

— Крылов, где болит?

— Везде, Сашенька!

Она серьёзно кивнула.

— Понятно. Диагноз тяжёлый.

— Какой?

— Острое отсутствие мозга.

Громов заржал. Даже Белов, наблюдавший за сценарием, рассмеялся. Я стоял возле монитора. И тоже улыбался. Потому что эти идиоты… Были моими идиотами. Моими людьми. И, как ни странно, Соколова уже начинала становиться одной из них.

После обеда мы провели короткий разбор. Я отметил ошибки. Похвалил удачные решения. Объяснил, что необходимо исправить. Соколова слушала внимательно. Не перебивала. Не спорила. И только когда я закончил, подняла руку.

— Товарищ майор, разрешите вопрос?

— Да.

— А если бы ситуация была настоящей, мы могли бы изменить порядок действий?

Я посмотрел на неё.

— В зависимости от обстоятельств.

— То есть главное — не слепо следовать шаблону, а понимать задачу?

Я кивнул.

— Именно.

Она задумалась.

— Тогда понятно.

Я внимательно посмотрел на неё. И вдруг понял, что она не просто хочет хорошо выполнять упражнения. Она пытается понять логику решений. Думает. Анализирует. И это было куда ценнее красивых результатов на бумаге.

***

После занятий я задержался в кабинете. Просматривал записи. Делал пометки. Когда в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появился Мороз.

— Командир, можно?

— Заходи.

Он положил на стол документы.

— Результаты группы.

Я кивнул.

— Спасибо.

Денис не уходил. Я поднял глаза.

— Что?

Он слегка улыбнулся.

— Хотел сказать про Соколову.

Я откинулся на спинку кресла. Ну конечно. Опять. Кажется, скоро мне придётся официально ввести запрет на обсуждение этой женщины.

— Слушаю.

— Она хорошо вписалась.

Я молчал.

— Ребята её приняли. Работает нормально. Не ноет. Не пытается пользоваться фамилией.

Я кивнул.

— Вижу.

Мороз помолчал. Потом добавил:

— И ещё…

Я прищурился.

— Что?

— Она не боится тебя.

Я усмехнулся.

— Это я тоже заметил.

— Нет, Артём. Я не про дерзости.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Она тебе доверяет.

Я замолчал. Потому что это было уже совсем другое. Не шутка. Не подкол. Не попытка меня разозлить. Доверяет. Слово, которое в нашей работе значило слишком много.

— С чего ты взял? — спросил я.

Мороз пожал плечами.

— Когда сегодня возникла заминка, она первым делом посмотрела в твою сторону. Не за подсказкой. Просто убедиться, что ты видишь происходящее.

Я задумался. Действительно. Был такой момент. Я заметил. Но не придал значения.

— И что? — спросил я.

Денис усмехнулся.

— А то, что человек не ищет глазами того, кому не доверяет.

Он направился к двери. И уже на выходе добавил:

— Хорошая девчонка, командир. Не упусти.

Я резко поднял голову.

— Что значит «не упусти»?

Мороз посмотрел на меня. Улыбнулся.

— Как бойца, Артём. Как бойца.

И вышел. Я остался сидеть. Смотрел на закрытую дверь. И медленно покачал головой. Господи. Они что, все сговорились?

***

К вечеру я решил провести короткое собрание группы. Все собрались в комнате отдыха. Крылов, разумеется, ел. Громов пытался объяснить Белову, почему его кофемашина всё ещё подлежит ремонту. Мороз сидел у окна. Соколова устроилась на краю дивана, поджав под себя одну ногу. Я остановился в дверях.

— Внимание.

Все повернулись.

— Сегодняшняя работа показала, что группа постепенно выходит на нужный уровень взаимодействия.

Крылов перестал жевать. Я продолжил:

— Но есть один вопрос, который нужно решить.

Соколова подняла голову. Я посмотрел на неё.

— Старший лейтенант Соколова.

Она мгновенно встала.

— Я!

— Вы уже достаточно времени работаете с группой, чтобы получить позывной.

Тишина. А потом…

— О-о-о! — протянул Крылов.

Громов улыбнулся. Белов отложил кружку. Мороз заинтересованно поднял глаза. Соколова удивилась.

— Позывной?

Я кивнул.

— У каждого в группе он есть.

Она посмотрела на ребят.

— Ну да. Волк, Крыл, Мороз, Гром…

Повернулась к Белову.

— А у тебя?

Роман спокойно ответил:

— Док.

Она улыбнулась.

— Логично.

Крылов тут же оживился.

— Так! Предлагаю варианты!

Я тяжело вздохнул. Вот сейчас начнётся.

— Крылов…

— Командир, это важный исторический момент!

Громов рассмеялся.

— Давай, Крыл. Удиви.

Серёга торжественно поднял палец.

— Первый вариант: Красная Шапочка!

Соколова расхохоталась. Я закрыл глаза. Ну конечно. Куда же без этого.

— Отклоняется, — произнёс я.

— Почему?! — возмутился Крылов.

— Потому что это не детский сад.

Соколова подняла руку.

— А мне нравится!

Я посмотрел на неё.

— Даже не думайте.

Она улыбнулась.

— Есть, товарищ майор.

Громов задумался.

— Может, Рысь?

Мороз покачал головой.

— Слишком спокойно.

Белов усмехнулся.

— Спокойно? Ты вообще видел, как она с командиром разговаривает?

Все рассмеялись. Соколова приложила руку к груди.

— Я, между прочим, очень воспитанная девушка.

Крылов захрюкал.

— Саш, не смеши!

Она бросила в него диванную подушку. Он поймал. И торжественно объявил:

— Второй вариант! Катастрофа!

Я невольно усмехнулся. Вот это уже ближе. Соколова возмущённо открыла рот.

— Крылов!

— А что? Подходит!

Громов рассмеялся.

— Ещё как!

Мороз задумчиво произнёс:

— Нет. Катастрофа — слишком длинно.

Белов посмотрел на Александру.

— У неё характер как у электрического разряда.

Я поднял голову. Вот. Именно. Электрический разряд. Резкая. Яркая. Непредсказуемая. Но способная в нужный момент осветить то, чего другие не замечают.

Я посмотрел на Соколову. Она стояла посреди комнаты. Смеялась. Спорила с Крыловым. И даже не подозревала, что я уже принял решение.

— Искра, — произнёс я.

Все замолчали. Александра повернулась.

— Что?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Ваш позывной — Искра.

Пауза. Крылов медленно улыбнулся.

— О-о-о…

Громов кивнул.

— Подходит.

Мороз усмехнулся.

— Очень.

Белов улыбнулся.

— Даже слишком.

А Соколова…

Соколова смотрела на меня. Молча. И впервые за всё время совершенно не знала, что сказать. Это было настолько необычно, что я едва не рассмеялся.

— Что? — спросил я.

Она моргнула.

— Искра?

Я кивнул.

— Именно.

Она медленно улыбнулась.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Потому что вы способны устроить пожар там, где остальные даже спичку не найдут.

Крылов согнулся пополам. Громов заржал. Белов покачал головой. А Александра… Она рассмеялась. Громко. Искренне. А потом вдруг посмотрела на меня совсем иначе. Тепло. С благодарностью. И тихо произнесла:

— Мне нравится.

Я кивнул.

— Значит, решено.

Она улыбнулась ещё шире.

— Спасибо, товарищ майор.

Я хотел ответить что-нибудь обычное. Строгое. По-уставному. Но почему-то вместо этого сказал:

— Носи с честью, Искра.

И в комнате вдруг стало очень тихо. Потому что это был первый раз, когда я назвал её не Соколовой. Не старшим лейтенантом. А Искрой. И почему-то мне самому понравилось, как это прозвучало.

Когда собрание закончилось, ребята ещё долго поздравляли Александру. Крылов даже попытался организовать торжественное посвящение. С обязательным тортом. Громов предложил вместо торта шашлык. Белов сказал, что сначала неплохо бы закончить рабочий день. Мороз просто пожал ей руку. А я наблюдал за всем этим со стороны. И неожиданно почувствовал странное удовлетворение. Она вписалась. Действительно. Не потому, что дочь полковника. Не потому, что красивая. А потому, что заслужила. Своей работой. Своим характером. Своим упрямством. И, возможно, своим совершенно безумным чувством юмора.

***

На парковке я встретил её уже возле мотоциклов. Красный байк стоял рядом с моим чёрным. Соколова застёгивала куртку. Увидев меня, улыбнулась.

— Товарищ майор!

Я остановился.

— Искра.

Она замерла. Потом медленно улыбнулась ещё шире.

— Мне нравится, когда вы так меня называете.

Я усмехнулся.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Она подошла ближе. Совсем немного. Но достаточно, чтобы я снова почувствовал её духи. И вспомнил, что являюсь взрослым разумным человеком. Которому категорически запрещено смотреть на собственную подчинённую так, как я смотрел сейчас.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Я нахмурился.

— За что?

— За позывной.

Я пожал плечами.

— Заслужили.

Она покачала головой.

— Нет. Не только за него.

Я посмотрел внимательнее.

— А за что ещё?

Александра улыбнулась.

Но на этот раз без привычной насмешки.

— За то, что перестали видеть во мне только папину дочь.

Я замолчал. Потому что это была правда. Я действительно перестал. Теперь, когда смотрел на неё, видел совершенно другого человека. Женщину. Которую хотелось защищать. С которой хотелось спорить. Которую хотелось слушать. И… Чёрт. Которую хотелось поцеловать. Прямо сейчас. На этой чёртовой парковке. Я сжал челюсти. Отступил на шаг.

— Не переоценивайте мою доброту, Соколова.

Она усмехнулась.

— А я и не переоцениваю. Вы всё ещё зануда.

Я рассмеялся. Не удержался. И она тоже. Несколько секунд мы просто стояли и улыбались друг другу. Без споров. Без приказов. Без попыток доказать, кто сильнее. А потом Александра вдруг сказала:

— Знаете, Волков…

Я поднял бровь.

— Что?

Она посмотрела на меня. И тихо произнесла:

— Мне кажется, вы не такой холодный, каким хотите казаться.

Я замер. Она продолжила:

— Просто очень боитесь, что кто-нибудь это заметит.

Я смотрел на неё. И не мог подобрать ответ. Потому что она попала точно в цель. Без оружия. Без прицела. Одной фразой. И это было гораздо опаснее всего, к чему я привык. Я медленно выдохнул.

— Езжайте домой, Искра.

Она улыбнулась.

— Есть, Серый Волк.

Надела шлем. Завела двигатель. И перед тем как опустить визор, добавила:

— Только осторожнее.

Я прищурился.

— С чем?

Она улыбнулась.

— С искрами.

Пауза.

— От них иногда случаются пожары.

И уехала. Я долго стоял на парковке. Смотрел вслед красному мотоциклу. И думал о том, насколько странно устроена жизнь.

Ещё неделю назад я понятия не имел, кто такая Александра Соколова. А теперь… Теперь её смех звучал у меня в голове даже тогда, когда она уходила. Её сообщения заставляли меня улыбаться. Её успехи радовали сильнее, чем следовало. И её присутствие постепенно становилось чем-то привычным. Нужным. Опасным. Я провёл ладонью по лицу.

— Волков, — пробормотал я, — ты попал.

И впервые не стал спорить с самим собой. Потому что правда была слишком очевидной. Эта женщина действительно была искрой. А я… Я всю жизнь умел тушить пожары. Но почему-то именно этот начинал разжигать сам.

Поздно вечером телефон завибрировал. Я уже знал, кто пишет. Даже не глядя. Искра: «Товарищ майор, докладываю: позывной принят. Красная Шапочка официально повышена до Искры. Спасибо, Серый Волк ».

Я улыбнулся. Напечатал: «Поздравляю. Только не подожгите мне подразделение».

Ответ пришёл мгновенно. «Обещать не могу».

Я покачал головой. Потом написал: «Спокойной ночи, Искра».

Пауза. И ответ: «Спокойной ночи, Волк. И спасибо, что поверили в меня».

Я долго смотрел на экран. Потом медленно положил телефон. И впервые за много лет почувствовал то, чего не испытывал очень давно. Не просто интерес к красивой женщине. Не обычное физическое влечение. А желание узнать её. Настоящую. Без шуток. Без масок. Без вечного желания доказать всем свою силу. Узнать, чего она боится. О чём мечтает. Почему так отчаянно стремится быть независимой. И что скрывает за этой своей бесконечной улыбкой.

Я выключил свет. Лёг. Закрыл глаза. И вдруг понял одну простую вещь. Александра Соколова больше не была для меня случайной девушкой на красном мотоцикле. Она становилась человеком, которого я начинал ждать. Каждое утро. Каждый день. Каждый вечер. И именно это пугало меня сильнее всего. Потому что однажды я уже убедился: Самые опасные вещи в жизни не всегда сопровождаются выстрелами. Иногда они просто улыбаются тебе зелёными глазами. И тихо говорят: «Спокойной ночи, Волк».

ГЛАВА 7

Александра Соколова

Если бы кто-нибудь неделю назад сказал мне, что я буду радоваться слову «Искра» больше, чем новой паре туфель, я бы рассмеялась ему в лицо. А потом спросила, не перегрелся ли он на солнце. Но теперь… Теперь я стояла перед зеркалом, застёгивала форму и улыбалась как ненормальная.

— Искра, — произнесла я вслух.

Красиво. Коротко. И как-то очень по-настоящему. Не Александра Викторовна Соколова. Не дочь полковника. Не «папина принцесса». Просто Искра. И самое приятное — это имя мне дал Волков. Чёртов майор. Который умудрился за несколько дней превратиться из главного раздражителя моей жизни в человека, чьего одобрения я почему-то ждала. Хотя, конечно, вслух я бы в этом не призналась. Даже под пытками. Особенно Крылову. Потому что этот идиот уже мысленно организовал нашу свадьбу, выбрал ресторан и, подозреваю, придумал имена будущим детям. Оставалось только сообщить об этом жениху. А вот этого я делать не собиралась. Мне ещё жить хотелось.

На кухне отец читал новости в планшете. Я налила себе кофе. Села напротив. И, наверное, слишком довольно улыбнулась. Потому что он сразу насторожился.

— Саша.

— М?

— Что случилось?

Я подняла бровь.

— А должно?

— Обычно ты так улыбаешься, когда купила что-то дорогое или собираешься сделать что-то очень глупое.

Я возмущённо фыркнула.

— Пап, у тебя обо мне ужасное мнение.

— У меня двадцать шесть лет наблюдений.

Я рассмеялась. Потом не выдержала:

— Мне вчера позывной дали.

Отец отложил планшет.

— Правда?

Я кивнула.

— Искра.

Он улыбнулся.

И почему-то очень тепло.

— Хороший позывной.

Я просияла.

— Правда?

— Очень подходит.

Я сделала глоток кофе. Отец посмотрел на меня поверх чашки.

— Кто придумал?

Я замерла. Ну вот. Сейчас начнётся.

— Командир.

— Волков?

— Нет, пап. Другой командир, который тайно живёт у нас в подразделении.

Отец рассмеялся.

— Ясно.

Пауза. А потом он неожиданно сказал:

— Значит, принял тебя.

Я подняла глаза.

— В смысле?

— Артём не раздаёт позывные просто так. Для него это знак, что человек стал частью группы.

Я задумалась. И вдруг почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Значит, не просто пошутил. Не просто придумал красивое слово. А действительно признал. Меня. Мои усилия. Моё право быть рядом с остальными. Я улыбнулась. Отец внимательно посмотрел на меня.

— Только, Саша…

— Что?

— Не путай уважение командира с чем-то другим.

Я поперхнулась кофе.

— ПАП!

Он спокойно сделал глоток.

— Что?

— Ты сейчас о чём?!

— О службе.

Я прищурилась.

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Александра, я тебя знаю.

— Пап, между мной и Волковым ничего нет!

— Я и не спрашивал.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. Чёрт. Переиграл. Собственный отец. Полковник Соколов — один. Александра Соколова — ноль. Я резко поднялась.

— Всё. Ушла. На службу. К нормальным людям.

Отец рассмеялся.

— Передавай привет Волкову!

— ПАП!

Его смех я слышала даже из коридора. На парковке возле подразделения меня ждал сюрприз. Крылов. С огромным бумажным стаканом кофе. И маленьким шоколадным батончиком. Он стоял возле моего места так торжественно, словно собирался вручать государственную награду. Я сняла шлем. Посмотрела на него.

— Серёга, что случилось?

Он вытянулся.

— Товарищ старший лейтенант Искра! Разрешите поздравить вас с официальным вступлением в нашу психиатрическую лечебницу!

Я расхохоталась.

— Разрешаю!

Он протянул кофе.

— От коллектива.

Я взяла стакан.

— Спасибо.

Потом посмотрела на батончик.

— А это?

Серёга расплылся в улыбке.

— Лично от меня. В знак вечной любви.

Я покачала головой.

— Крылов, ты неисправим.

— Зато красивый.

— Это спорно.

— Злая женщина.

— Зато честная.

Мы рассмеялись. И тут я услышала знакомый звук двигателя. Чёрный спортивный мотоцикл въехал на парковку. Волков. Он остановился рядом. Снял шлем. Провёл рукой по коротким тёмным волосам. И посмотрел на нас. Вернее… На Крылова. На кофе в моей руке. На шоколадку. Потом снова на Крылова. Я едва сдержала улыбку. Ну здравствуй, Серый Волк.

— Доброе утро, товарищ майор! — радостно произнёс Серёга.

Волков медленно поднял бровь.

— Крылов.

— Я!

— Вы теперь доставкой завтраков занимаетесь?

Я прикусила губу. Серёга задумался.

— Нет, товарищ майор. Но если понадобится, могу.

— Прекрасно. Тогда после построения доставите на склад ящики с расходными материалами.

Крылов застонал.

— Командир…

Я расхохоталась. Волков посмотрел на меня.

— Искра.

Улыбка сама собой стала шире.

— Я!

— Кофе допить до построения.

Я приподняла бровь.

— Переживаете, что остынет?

Он усмехнулся.

— Переживаю, что вы будете разговаривать вместо работы.

Я приложила руку к груди.

— Как вы могли такое подумать?

— Опыт, Соколова. Горький опыт.

Серёга тихо захрюкал. Волков повернулся к нему.

— Крылов, ящики сами себя не перенесут.

— Есть!

Серёга поспешил к зданию. А я осталась возле мотоцикла. С Волковым. Он снимал куртку. Я смотрела на его руки. Большие. Сильные. С длинными пальцами. И вдруг вспомнила, как эти руки удержали меня от падения в лесу. Как крепко он сжал моё предплечье. Как внимательно смотрел, проверяя, не больно ли мне. Господи. Саша. Прекрати пялиться на начальство.

— Нога? — неожиданно спросил он.

Я подняла голову.

— Что?

Он посмотрел на меня.

— Нога, Искра. Как себя чувствует?

Я улыбнулась.

— Отлично. Спасибо.

Он кивнул.

— Хорошо.

Пауза. Я сделала глоток кофе. Потом не удержалась:

— А вы как спали, товарищ майор?

Он прищурился.

— Нормально.

— Кошмары не мучили?

— До вашего появления — нет.

Я рассмеялась.

— Значит, я всё-таки вам снюсь?

Волков медленно выдохнул.

— Соколова.

— Всё, молчу.

Он покачал головой. И вдруг улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. Конечно заметила. Потому что его улыбка была редким явлением. Почти как солнечное затмение. Только гораздо красивее.

***

На построении Волков объявил, что сегодня у нас будет комплексная тренировка. Сценарий максимально приближен к реальной обстановке. Работа в группе. Ограниченное время. Несколько неизвестных условий. И самое главное — решение задач без постоянных подсказок командира.

Крылов поднял руку. Я уже заранее улыбнулась.

— Что? — спросил Волков.

— Командир, а если мы всё сделаем идеально, можно будет пораньше домой?

Волков посмотрел на него. Долго. Очень долго. Потом спокойно ответил:

— Крылов, если вы всё сделаете идеально, я лично пожму вам руку.

Серёга задумался.

— А домой?

— После занятий.

— А обед?

— По расписанию.

— А…

— Крылов.

— Всё, молчу.

Громов рассмеялся. Мороз покачал головой. А я поймала взгляд Волкова. Он смотрел на меня. И в серых глазах мелькнула едва заметная усмешка. Я улыбнулась в ответ. И почему-то почувствовала себя так, словно между нами появился маленький секрет. Совершенно глупый. Совершенно ненужный. Но очень приятный.

Учебный комплекс находился на окраине полигона. Несколько зданий. Пустые коридоры. Комнаты с учебным оборудованием. Места для отработки взаимодействия и эвакуации условно пострадавших. Я уже бывала здесь раньше. Но сегодня всё выглядело иначе. Серьёзнее. Сложнее. Волков собрал нас возле входа.

— Задача: обнаружить условно пострадавшего, оценить обстановку и организовать его безопасный вывод. Время ограничено. По ходу упражнения будут вводные.

Он посмотрел на каждого.

— Напоминаю: безопасность важнее скорости. Никакого геройства ради красивого результата.

Я кивнула. Крылов шепнул:

— Слышала, Искра? Никакого геройства.

Я повернулась.

— Это ты себе говори.

— Я вообще мирный человек.

— Особенно когда видишь последнюю котлету.

Он возмущённо открыл рот. Но Волков уже продолжал:

— Мороз — старший группы. Остальные работают по его указаниям.

Денис кивнул.

— Есть.

Я поправила снаряжение. И почувствовала знакомое волнение. Не страх. Нет. Скорее азарт. То самое ощущение, когда впереди сложная задача, а внутри всё собирается в одну точку. Я любила это чувство. Потому что именно в такие моменты понимала, зачем выбрала свою профессию.

Первые минуты всё шло нормально. Мы двигались по учебному маршруту. Проверяли помещения. Поддерживали связь. Выполняли указания Мороза. Крылов, к моему удивлению, почти не шутил. Громов был сосредоточен. Белов следил за условными медицинскими вводными. А я старалась замечать всё вокруг. И вдруг услышала слабый звук. Где-то справа. Словно кто-то стукнул по металлической поверхности. Я остановилась.

— Мороз.

Он повернулся.

— Что?

— Слышал?

Он прислушался. Звук повторился. Тихий. Неровный.

— Возможно, условно пострадавший, — сказал Денис.

Мы продолжили движение. Но через несколько минут получили новую вводную. Один из проходов оказался закрыт. Время шло. До окончания упражнения оставалось совсем немного. Мороз оценил ситуацию.

— Возвращаемся. Ищем другой путь.

Я посмотрела на схему. Потом на коридор. Потом снова на схему. И вдруг заметила несоответствие. На плане был обозначен дополнительный выход из соседнего помещения. Но дверь, ведущая туда, находилась не там, где мы ожидали. Я быстро подошла ближе.

— Мороз, подожди.

Он повернулся.

— Что?

Я показала на схему.

— Здесь ошибка в обозначении. Смотри. По плану проход должен быть дальше, но перегородку, похоже, перенесли.

Денис нахмурился.

— Уверена?

— Нет. Но можно проверить.

Он посмотрел на часы. Время уходило.

— Быстро.

Мы проверили соседнее помещение. И действительно обнаружили проход. Не основной. Не самый удобный. Но позволяющий продолжить упражнение без полного возвращения. Я улыбнулась.

— Есть!

Крылов тихо выдохнул.

— Искра, я тебя обожаю.

— Потом, Серёга. Сейчас работаем.

Мы продолжили движение. Условно пострадавшего нашли в дальней комнате. Белов приступил к оценке состояния по учебному сценарию. Громов помог подготовить эвакуацию. Мороз координировал действия. Я проверяла, свободен ли путь назад. И всё шло хорошо. Пока не прозвучал сигнал новой вводной. «Маршрут эвакуации недоступен. Требуется альтернативное решение». Крылов выругался.

— Да вы издеваетесь!

Мороз посмотрел на часы. До окончания оставалось пять минут. Всего пять. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Вот теперь стало интересно. И страшно. Потому что мы могли не успеть. А я слишком хорошо знала, как сильно Волков не любит провалы. Денис быстро оценивал варианты.

— Возвращаемся к развилке.

Я посмотрела на условно пострадавшего. Потом на соседнюю дверь. И вспомнила схему. Там был ещё один проход. Но он не входил в основной маршрут. Я открыла рот. Закрыла. Волков предупреждал. Никакой самодеятельности. Но время уходило. Я повернулась к Морозу.

— Денис, есть вариант.

Он посмотрел на меня.

— Говори.

Я быстро объяснила. Он нахмурился.

— Неизвестно, свободен ли проход.

— Проверим. Если нет — возвращаемся.

Он посмотрел на часы. Потом на меня.

— Хорошо. Но только после проверки.

Я кивнула.

— Поняла.

Мы двинулись. И через минуту действительно вышли к нужному участку. Я едва не рассмеялась от облегчения. Получилось! Но радость оказалась преждевременной. Потому что дальше нас ждал ещё один сюрприз. Узкий проход. И учебные носилки через него не проходили. Крылов выдохнул:

— Ну всё. Приехали.

Громов посмотрел на меня. Мороз нахмурился. Белов оценил состояние условно пострадавшего. А я вдруг поняла, что у нас есть два варианта. Либо возвращаться и почти наверняка не успеть. Либо менять способ эвакуации. Но второе решение требовало согласования. И времени на обсуждение практически не осталось. Я повернулась к Морозу.

— Денис, предлагаю изменить способ транспортировки в рамках упражнения.

Он быстро оценил ситуацию. Посмотрел на Белова.

— Допустимо?

Роман кивнул.

— По условию травмы — да, если действовать аккуратно.

Мороз принял решение.

— Работаем.

И мы начали. Когда мы вышли из здания, я услышала сигнал окончания времени. Всё. Финиш. Я остановилась. Тяжело выдохнула. Посмотрела на часы. И вдруг поняла, что мы успели. Буквально на последних секундах. Крылов поднял руки.

— ДА-А-А!

Громов рассмеялся. Белов облегчённо выдохнул. Мороз улыбнулся. А я… Я просто стояла. И пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Потому что впервые за всё время почувствовала себя не просто новым человеком в группе. А частью команды, от решений которой действительно что-то зависит. И это было невероятно.

Волков ждал нас возле контрольной точки. Руки скрещены. Лицо серьёзное. Ни намёка на улыбку. Ну конечно. Мы же не ожидали, что он встретит нас с цветами и шампанским. Хотя… Было бы красиво.

Я представила Волкова с букетом роз. И едва не рассмеялась. Саша. Соберись. Мороз доложил о завершении упражнения. Волков выслушал. Посмотрел на часы. Потом на нас.

— Время выдержали.

Крылов довольно улыбнулся. Но Волков продолжил:

— Однако это не означает, что всё выполнено правильно.

Улыбка Серёги исчезла. Я напряглась. Волков прошёл вдоль строя.

— Были удачные решения. Было хорошее взаимодействие. Но были и ошибки.

Он остановился напротив меня.

— Искра.

Я выпрямилась.

— Я!

— Кто предложил изменить маршрут?

— Я, товарищ майор.

— Кто согласовал?

— Морозов.

Он кивнул.

— А кто предложил изменить способ эвакуации?

— Я.

— Кто принял решение?

— Морозов.

Волков посмотрел на Дениса. Тот подтвердил.

— Так точно.

Несколько секунд командир молчал. Потом произнёс:

— Хорошо.

Я едва заметно выдохнула. Но рано. Очень рано. Потому что Волков вдруг добавил:

— А теперь объясните, почему вы вообще оказались в ситуации, когда до окончания оставалось пять минут?

Я нахмурилась.

— Потому что изменились условия упражнения.

Он посмотрел на меня.

— И только поэтому?

Я задумалась. Вспомнила начало. Первый закрытый проход. Нашу остановку. Поиск альтернативы. И вдруг поняла. Мы слишком долго пытались действовать по первоначальному плану. Слишком поздно начали искать другие варианты. Я медленно кивнула.

— Нет, товарищ майор.

Он приподнял бровь.

— Продолжайте.

— Мы потеряли время на первом изменении маршрута. Нужно было раньше оценить альтернативные пути.

Волков кивнул.

— Именно.

Я посмотрела на него. Он продолжил:

— Вы хорошо сработали в конце. Но хорошее решение на последней минуте не отменяет ошибок в начале.

Я опустила глаза. Неприятно. Очень. Особенно после того, как мы так радовались результату. Но он был прав. Чёрт. Как же раздражает, когда этот мужчина прав.

После общего разбора Волков попросил меня задержаться. Ребята ушли. Крылов, проходя мимо, незаметно показал мне большой палец. Я улыбнулась. А потом повернулась к командиру.

— Слушаю, товарищ майор.

Он стоял возле стола с документами. Несколько секунд смотрел на меня. Потом спросил:

— Вы довольны собой?

Я задумалась.

— Да.

Он поднял бровь.

— Даже после замечаний?

Я кивнула.

— Да.

Волков скрестил руки.

— Объясните.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что сегодня я действительно помогла группе.

Он молчал. Я продолжила:

— Да, мы допустили ошибки. Да, можно было действовать быстрее. Но я заметила то, что помогло нам закончить упражнение.

— И?

— И я этим горжусь.

Он смотрел на меня. Серьёзно. Внимательно. Потом неожиданно кивнул.

— Правильно.

Я моргнула.

— Что?

Он усмехнулся.

— Я сказал: правильно.

Я улыбнулась.

— Товарищ майор, вы сегодня подозрительно щедры на комплименты.

Он покачал головой.

— Соколова…

— Всё, молчу.

Он подошёл к столу. Положил папку. И вдруг произнёс:

— Вы сегодня приняли хорошее решение. Но запомните одну вещь.

Я выпрямилась.

— Слушаю.

— В нашей работе важно не только найти выход. Важно понимать, когда нельзя рисковать.

Я кивнула. Он продолжил:

— Вы умная. Быстрая. Упрямая.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— А звучало красиво.

Он тяжело вздохнул. Но я заметила, как у него дрогнули губы. Потом он снова стал серьёзным.

— Искра, я не хочу, чтобы вы однажды решили, будто обязаны любой ценой доказать, что достойны быть здесь.

Я замолчала. Потому что он попал точно в больное место. Снова. Как всегда. Я отвела взгляд.

— Я не собираюсь никому ничего доказывать ценой чужой безопасности.

— Я знаю.

Я подняла голову. Он смотрел на меня. И вдруг добавил:

— Но боюсь, что однажды вы попытаетесь доказать это ценой собственной.

Тишина. Я не знала, что ответить. Потому что в его голосе было что-то странное. Не раздражение. Не приказ. А тревога. Настоящая. И почему-то именно это задело сильнее всего.

— Волков…

Он поднял бровь.

— Товарищ майор.

Я улыбнулась.

— Артём.

Он замер. Я тоже. Потому что имя вырвалось само. Не специально. Не ради шутки. Просто… Так захотелось. Он несколько секунд смотрел на меня. И я вдруг почувствовала, как в комнате стало слишком тихо. Слишком тесно. Слишком… Опасно.

— Александра, — произнёс он негромко.

У меня внутри всё перевернулось. Опять. Чёрт. Почему он так произносит моё имя? Спокойно. Низким голосом. Словно оно значит для него больше, чем должно. Я медленно выдохнула.

— Я просто хотела сказать спасибо.

Он смотрел на меня.

— За что?

— За то, что вы не только ругаете.

Он усмехнулся.

— Иногда приходится.

Я улыбнулась.

— Знаю.

Пауза. Потом добавила:

— И за то, что вы видите во мне не только ошибки.

Его взгляд стал мягче. Совсем немного. Но я заметила.

— Я вижу гораздо больше, чем вам кажется, Искра.

Я замерла. Господи. Ну нельзя же так. Нельзя говорить подобные вещи таким голосом. Особенно мужчине, у которого серые глаза, красивые руки и совершенно преступная привычка стоять слишком близко. Я быстро отвела взгляд.

— Тогда, может, заметите, что мне пора обедать?

Он рассмеялся. И напряжение исчезло. Почти.

— Свободны, Соколова.

Я улыбнулась.

— Есть, товарищ майор!

И направилась к двери. Но уже на пороге услышала:

— Искра.

Я обернулась.

— Да?

Он посмотрел на меня. И тихо сказал:

— Сегодня вы действительно хорошо сработали.

Я улыбнулась. Не широко. Не нагло. Просто счастливо.

— Спасибо, Волк.

И вышла.

В столовой меня встретили аплодисментами. Серьёзно. Крылов вскочил первым.

— Дамы и господа! Прошу приветствовать женщину, которая спасла наши задницы!

Я расхохоталась.

— Серёга, сядь!

Громов улыбнулся.

— Молодец, Искра.

Мороз кивнул.

— Хорошая работа.

Белов протянул мне стакан сока.

— За успешное завершение упражнения.

Я посмотрела на них. И вдруг почувствовала, как защипало глаза. Глупо. Очень глупо. Я ведь не плакса. Совсем. Но сейчас… Сейчас эти мужчины, которые ещё неделю назад были для меня чужими, смотрели так, словно я действительно стала своей. Не дочерью полковника. Не новичком. А частью команды. Я быстро улыбнулась.

— Спасибо, ребята.

Крылов поднял стакан.

— За Искру!

Громов поддержал.

— За Искру!

Мороз усмехнулся.

— Только без пожаров.

Я рассмеялась.

— Не обещаю!

***

Вечером я возвращалась домой на мотоцикле. Город был залит мягким золотистым светом. Ветер приятно холодил лицо. А внутри было странное ощущение. Словно сегодня что-то изменилось. Не резко. Не громко. Но очень важно. Я больше не чувствовала себя чужой. И, наверное, впервые за долгое время перестала думать о том, что должна кому-то что-то доказывать. Я просто делала свою работу. И это оказалось достаточно.

На одном из перекрёстков рядом остановился чёрный мотоцикл. Я даже не удивилась. Подняла визор.

— Товарищ майор!

Волков посмотрел на меня.

— Искра.

Я улыбнулась.

— Вы опять меня преследуете?

Он усмехнулся.

— У нас просто одинаковый маршрут.

Я приподняла бровь.

— Уже который раз?

Он покачал головой.

— Соколова, вы неисправимы.

Я рассмеялась. Потом неожиданно спросила:

— А вы всегда такой серьёзный?

Он задумался.

— Нет.

Я удивилась.

— Правда?

Он кивнул.

— Иногда сплю.

Я расхохоталась. Громко. Так, что даже водитель соседней машины повернул голову.

— Волков! — выдохнула я. — Вы умеете шутить!

Он улыбнулся. И почему-то в этот момент стал совсем другим. Не строгим командиром. Не недоступным майором. А просто мужчиной. Красивым. Живым. С тёплой улыбкой и серыми глазами.

Я вдруг поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго. Он тоже. Несколько секунд мы молчали. Потом загорелся зелёный. Волков кивнул.

— Езжайте осторожно, Искра.

Я улыбнулась.

— Есть, Серый Волк.

И мы разъехались.

Дома меня встретил отец. Он сидел на кухне с чашкой чая.

— Ну что, герой?

Я рассмеялась.

— Почему сразу герой?

Он усмехнулся.

— Волков звонил.

Я замерла.

— Что?!

Отец спокойно сделал глоток.

— Докладывал о тренировке.

Я прищурилась.

— И что сказал?

Он улыбнулся.

— Что ты хорошо сработала.

Я почувствовала, как внутри всё приятно сжалось.

— Правда?

— Правда.

Отец посмотрел на меня. И вдруг добавил:

— Но ещё сказал, что ты слишком рисковая.

Я фыркнула.

— Ну конечно. Без этого никак.

Полковник рассмеялся. Потом стал серьёзным.

— Саша, послушай.

Я подняла глаза.

— Что?

— Я рад, что ты нашла своё место. Но помни: служба — это не соревнование за чужое одобрение.

Я кивнула.

— Знаю, пап.

Он протянул руку. Накрыл мою ладонь.

— Мне не нужно, чтобы ты была лучшей любой ценой. Мне нужно, чтобы ты возвращалась домой.

Я посмотрела на него. И вдруг вспомнила маму. Её улыбку. Её руки. То, как она всегда ждала нас с отцом. И как однажды наш дом стал слишком тихим. Я сглотнула.

— Я постараюсь, пап.

Он улыбнулся.

— Вот и хорошо.

***

Поздно вечером я лежала в кровати. Телефон лежал рядом. Я открыла переписку с Волковым. Посмотрела на последнее сообщение. «Спокойной ночи, Искра». Улыбнулась. Потом задумалась. Сегодня он снова был другим. Не только строгим. Не только внимательным. А каким-то… Близким. Хотя между нами по-прежнему ничего не было. И быть не могло. Он мой командир. Я его подчинённая. И эта граница существовала не просто так. Я понимала. Правда. Но сердце… Сердце, кажется, вообще не собиралось слушать доводы разума.

Телефон завибрировал. Я вздрогнула. Волков: «Искра, завтра в девять быть в кабинете. Будет важный разговор».

Я нахмурилась. Интересно.Что ещё?

Я быстро ответила: «Товарищ майор, вы решили меня повысить? Или наконец признаться в любви?»

Ответ пришёл почти сразу. «Ни то ни другое. Не опаздывайте».

Я рассмеялась. «Жаль. А я уже платье выбирала».

Три точки. Пауза. И ответ: «Соколова, я начинаю жалеть, что дал вам позывной».

Я улыбнулась. «Поздно, Волк. Искра уже зажглась».

Он не ответил. Но почему-то я была уверена, что сейчас он улыбается. Так же, как и я.

Я положила телефон. Выключила свет. И уже почти уснула, когда вдруг вспомнила его слова: «Я вижу гораздо больше, чем вам кажется, Искра». Почему-то именно они не выходили из головы. Что он видит? Мою упрямость? Мои шутки? Моё желание быть сильной? Или… То, что я сама пока боюсь признать?

Я повернулась на бок. Обняла подушку. И тихо прошептала:

— Волков, ну зачем ты такой?

Ответа, конечно, не было. Но я уже знала одну вещь. Самое опасное в нашей истории начиналось не тогда, когда мы спорили. А тогда, когда переставали. Когда между нами возникала тишина. Когда он смотрел слишком долго. Когда называл меня Александрой. И когда я вдруг забывала, что должна держать дистанцию. Потому что в такие моменты мне хотелось сделать всего один шаг. Один. Навстречу ему. И узнать, что произойдёт, если однажды Серый Волк перестанет убегать от собственной Искры.

ГЛАВА 8

Артём Волков

Есть три вещи, которые я никогда не делаю перед операцией. Не обещаю, что всё закончится хорошо. Не думаю о том, что будет после. И не позволяю себе бояться за кого-то одного сильнее, чем за остальных. Последнее правило я считал самым важным. До сегодняшнего дня.

Потому что в девять утра в мой кабинет должна была войти Александра Соколова. А через несколько часов мне предстояло отправить её туда, где уже не будет учебных сценариев, условных пострадавших и права остановить упражнение одним свистком. Туда, где ошибки не разбирают после занятий. За них платят. Иногда слишком дорого. И, чёрт возьми, впервые за долгое время я хотел нарушить собственный приказ. Оставить её на базе. Придумать причину. Сказать, что она ещё не готова. Хотя прекрасно знал: это неправда.

— Повтори, — сказал я в телефон.

На другом конце линии полковник Соколов тяжело выдохнул.

— Артём, информация предварительная. На территории заброшенного производственного комплекса удерживают нескольких человек. Среди них, предположительно, женщина и подросток. Местная полиция уже оцепила район.

Я выпрямился.

— Требования?

— Пока неизвестны. Есть признаки вооружённого сопротивления. Переговорщики работают. Твоя группа — в резерве для возможного силового этапа.

— Понял.

— И ещё.

Я уже знал, что он скажет.

— Александра.

Полковник замолчал на секунду.

— Да.

Я посмотрел на её личное дело, лежавшее на краю стола.

— Она в составе группы.

— Уверен?

Вот ведь. Ещё неделю назад этот человек требовал, чтобы я не делал его дочери поблажек. А теперь спрашивал, уверен ли я. И я понимал почему. Потому что сам задавал себе тот же вопрос.

— Подготовку прошла. Допуск есть. В резервной группе она будет работать под непосредственным контролем старшего.

Полковник молчал. Потом тихо произнёс:

— Хорошо.

Я сжал телефон.

— Виктор Петрович…

— Что?

Я хотел сказать, что сделаю всё, чтобы вернуть её домой. Но вовремя остановился. Нельзя давать таких обещаний. Особенно отцу. Особенно когда речь идёт о его единственном ребёнке.

— Я понял задачу, товарищ полковник.

Он ответил не сразу.

— Береги людей, Волков.

— Есть.

Связь оборвалась. Я ещё несколько секунд сидел неподвижно. Потом нажал кнопку внутренней связи.

— Морозова ко мне. И подготовить группу к выезду.

— Есть.

Я положил трубку. Посмотрел на часы. Восемь пятьдесят семь. Через три минуты придёт Искра. И я должен буду смотреть ей в глаза, сохраняя привычное выражение лица. Словно ничего не происходит. Словно мне совершенно всё равно, что она впервые отправляется на настоящее задание под моим командованием. Словно я не помню, как вчера она смеялась на перекрёстке. И как написала мне: «Искра уже зажглась». Я провёл ладонью по лицу.

— Соберись, Волков.

Сейчас ты не мужчина, которому нравится красивая женщина. Ты командир. И от тебя зависят жизни. В дверь постучали ровно в девять.

— Разрешите войти, товарищ майор?

— Войдите.

Соколова появилась на пороге. В форме. Собранная. С высоким хвостом. И, разумеется, с этой своей улыбкой.

— Старший лейтенант Соколова прибыла!

Я кивнул.

— Закройте дверь.

Она послушно закрыла. Подошла. Села после моего жеста. И внимательно посмотрела на меня.

— Что-то случилось?

Я поднял глаза.

— Почему спрашиваете?

Она пожала плечами.

— Вы сегодня не сказали, что я вас раздражаю.

Я невольно усмехнулся.

— Исправить?

— Нет, спасибо. Я просто волнуюсь за ваше здоровье.

Вот ведь. Даже сейчас. Я открыл папку.

— Искра, слушайте внимательно.

Улыбка исчезла. Мгновенно. Она выпрямилась.

— Слушаю.

— Поступила информация о захвате заложников. Наше подразделение привлекается к операции.

Несколько секунд она молчала. Потом спросила:

— Настоящей?

Я посмотрел на неё.

— Нет, Соколова. Мы решили устроить вам праздничную экскурсию.

Она не улыбнулась. И я понял, что шутка вышла неудачной.

— Да, настоящей, — добавил я уже серьёзно.

Она медленно кивнула.

— Поняла.

Я внимательно наблюдал за ней. Ни паники. Ни восторга. Ни желания немедленно доказать собственную смелость. Только сосредоточенность.

— Ваша задача на первоначальном этапе — работать с группой обеспечения. Без самостоятельных действий. Все указания Мороза выполнять точно.

— Есть.

— При изменении обстановки действовать только по распоряжению старшего.

— Есть.

Я закрыл папку.

— Вопросы?

Она немного помолчала. Потом спросила:

— Вы сомневаетесь, что я справлюсь?

Вот. Приехали. Я откинулся на спинку кресла.

— Соколова…

— Я серьёзно, товарищ майор.

Я посмотрел ей в глаза. И впервые за всё время решил не уходить от ответа.

— Нет.

Она замерла.

— Что?

— Я не сомневаюсь в вашей подготовке.

Её лицо изменилось. Совсем немного. Но я заметил.

— Тогда почему вы так смотрите?

Я нахмурился.

— Как?

Она тихо ответила:

— Словно уже жалеете, что взяли меня.

Я отвёл взгляд. Чёрт. Эта женщина умела замечать слишком многое.

— Потому что это не тренировка, Искра.

Она кивнула.

— Я понимаю.

— Нет. Пока только представляете.

Несколько секунд мы молчали. Потом она неожиданно сказала:

— Я не прошу вас не бояться за меня.

Я поднял голову. Она смотрела прямо. Спокойно.

— Просто прошу доверять мне.

И вот тут я окончательно понял, что разговариваю не с избалованной девочкой. Не с папиной принцессой. А с офицером. Который знает, зачем пришёл. Я медленно кивнул.

— Доверяю.

Она улыбнулась. Не широко. Но так тепло, что у меня внутри что-то болезненно сжалось.

— Тогда я не подведу.

Я хотел ответить. Но не успел. Раздался звонок. Мороз. Группа готова. Я поднялся.

— На выход, Искра.

Она тоже встала.

— Есть, товарищ майор.

У двери остановилась. Обернулась. И неожиданно произнесла:

— Волков…

Я посмотрел на неё.

— Что?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— Не переживайте. Я ещё не успела вас достаточно достать, чтобы так быстро исчезнуть.

Я замер. Потом медленно выдохнул.

— Соколова.

— Я!

— Сейчас не время.

Улыбка исчезла. Она кивнула.

— Поняла.

И вышла. А я остался на секунду один. Смотрел на закрытую дверь. И думал только об одном. Пожалуйста, пусть она окажется права.

Через двадцать минут мы выехали. В машине было непривычно тихо. Даже Крылов молчал. Вот это уже говорило о многом. Громов сидел напротив. Мороз изучал полученные материалы. Белов проверял медицинскую сумку. Соколова устроилась рядом с Серёгой. Смотрела в окно. И нервно перебирала пальцами край перчатки. Я заметил. Конечно заметил. Но ничего не сказал. Потому что волнение перед первым настоящим заданием — нормально. Плохо, когда человек не волнуется совсем. Тогда он либо идиот, либо ещё не понял, куда едет. Крылов неожиданно наклонился к Александре.

— Искра.

Она повернулась.

— Что?

Он достал из кармана шоколадный батончик. Протянул ей.

— Держи.

Она удивилась.

— Серёга…

— На удачу.

Я посмотрел на него. И впервые за долгое время не захотел отправить этого идиота на дополнительную тренировку. Потому что он сделал именно то, что было нужно. Соколова взяла батончик. Улыбнулась.

— Спасибо.

Крылов пожал плечами.

— Только не ешь сейчас. А то потом скажешь, что я тебя откормил.

Она тихо рассмеялась. И напряжение в машине немного ослабло.

Я посмотрел на ребят. Мои люди. Моя команда. И теперь среди них была она. Искра. С зелёными глазами. Слишком смелая. Слишком упрямая. И слишком важная для моего спокойствия.

***

На месте нас встретил руководитель операции. Обстановка была сложной. Несколько человек удерживали заложников в старом производственном здании. Точное количество вооружённых преступников ещё уточнялось. Переговоры шли тяжело. Внутри находились гражданские. Среди них действительно был подросток.

Мы получили задачу оставаться в готовности и обеспечить поддержку при изменении ситуации. Я распределил обязанности. Мороз — старший группы обеспечения. Белов — медицинская готовность. Громов и Крылов — по своим направлениям. Соколова — в составе группы Мороза.