Kitabı oxu: «Дева без магии. Военная академия Аркхейм»

Глава 1. Теория относительности и деревянные мечи

Кира

Декабрьский Питер встретил меня привычной слякотью, кашей из талого снега под ногами и бесконечной серостью.

В свои двадцать лет я жила по строгому, приземленному графику: днем — лекции на биофаке, ночью — смена лаборанта в старой ветеринарной клинике на окраине. Никакой романтики, никаких иллюзий. Я верила в доказательную медицину, законы физики и в то, что если вовремя не внести плату за коммуналку, сказки закончатся банальным отключением света. В любовь я тоже не верила — перед глазами слишком часто мелькали чужие драмы. Я предпочитала одиночество, тишину и предсказуемость.

Всё изменилось в ночь на пятницу, около трех часов ночи. Я осталась караулить прооперированного пса, когда в лаборатории мигнул свет. Из угла, где стоял списанный и давно отключенный аппарат МРТ, раздался странный звук, похожий на гул высоковольтных проводов. Вокруг массивного круглого томографа воздух вдруг стал плотным и засиял глубоким ультрамариновым цветом. Я даже не успела отступить к двери — пространство вокруг резко сжалось, реальность вывернулась наизнанку, и меня вместе с медицинским халатом и кроссовками утянуло в светящуюся центрифугу, как джинсы в режим максимального отжима.

Приземление вышло жестким и совсем не эпичным. Я обнаружла себя сидящей на холодном каменном полу посреди огромного круглого зала. Вокруг меня стояли семеро мужчин в тяжелых бордовых мантиях, сжимающие в руках длинные посохи с тлеющими фиолетовыми набалдашниками. Выглядели они так, словно сбежали с фестиваля косплея.

— Призыв завершен. Дева без искры прибыла, — загробным голосом произнес один из магов, драматично скинув капюшон.

Я оглядела свой зеленый хирургический костюм и испачканную обувь. Меньше всего я сейчас была похожа на спасительницу миров.

— Это какая-то дурацкая шутка? — Я поднялась на ноги, отряхивая штаны, хотя колени еще подкашивались. — У меня там пациент после наркоза. Верните меня обратно, иначе я вызову полицию. Или санитаров.

— Возврат невозможен, — пафосно ответил самый высокий маг, обнажив бледное лицо в шрамах. — Ты в Этернии, в Высшей Военной Академии Аркхейм. Твой мир далеко. Наш провидец триста лет назад предсказал твое появление. Ты лишена магии, но отмечена Судьбой, чтобы стать «ножнами» для величайшего клинка Империи.

— Какими еще ножнами? Ребята, я анализы в лаборатории делаю! Я кошачьи какашки на паразитов проверяю, а не клинки храню! — возмутилась я.

Но слушать меня никто не стал. Заклинание призыва было одноразовым, пульт от портала явно сломался, и меня без лишних церемоний препроводили в курсантское общежитие.

Следующие три дня превратились в проверку на прочность и сериал про выживание. В академии все подчинялось силе: местные курсанты вовсю швырялись файерболами и управляли ветром, как заправские супергерои. Я на их фоне казалась абсолютным нулем. Магические артефакты рядом с ней просто гасли, словно у них садилась батарейка. Над мной подшучивали, преподаватели смотрели свысока, но я лишь сильнее злилась. Влюбляться в местных высокомерных магов с идеальными укладками я точно не собиралась. Моим планом было отсидеться в библиотеке, найти лазейку в законах этого мира и вернуться домой, к своей любимой микроволновке и привычной жизни.

Все изменилось на первой практической боевой подготовке. Курсантов выстроили на огромном выжженном плацу. Декан боевого факультета объявил:

— Сегодня вашу практику проведет Магистр Первого Круга, глава Корпуса Защиты — Рэйн Валориан.

По строю пронесся восторженный шепот, а девчонки-второкурсницы синхронно начали поправлять воротнички. Через защитный барьер прошел человек в черном кожаном жилете и с двумя мечами за спиной. Высокий, широкоплечий, с безупречными, словно высеченными из камня чертами лица и ледяными серыми глазами. От него веяло такой сокрушительной силой, что воздух вокруг него слегка искажался. В академии о Валориане ходили пугающие слухи: его считали расчетливым, эмоционально глухим чудовищем, у которого вместо сердца — калькулятор.

Рэйн медленно шел вдоль строя. Когда он поравнялся со мной, то остановился и окинул меня таким презрительным взглядом, будто обнаружил на своем безупречном сапоге дохлую муху.

— И это наше пророчество? — произнес он низким, замораживающим голосом. — Мусор из безмагического мира. Она погибнет в первые секунды реального боя. Ей только швабру доверить можно.

Внутри меня вспыхнула чистая питерская злость. Терпеть унижения от незнакомца в обтягивающей коже я не собиралась.

— Я хотя бы не выгляжу так, будто проглотила эту самую швабру, — громко и четко ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Плац мгновенно затих. Декан побледнел, курсанты замерли, ожидая, что меня прямо сейчас испепелят. Рэйн медленно повернулся ко мне всем телом. В его серых глазах не было ярости — там царила пугающая пустота. Он наклонился к моему уху, обдав запахом морозной хвои:

— Слушай меня внимательно, «пророчество». Мне плевать на предсказания. С этого дня я твой куратор, и я сделаю все, чтобы ты сломалась и умоляла вернуть тебя обратно. Держись от меня на расстоянии вытянутого меча. Подойдешь без команды — я лично вышвырну тебя за барьер, к тварям Бездны. Свободна. Он развернулся и пошел прочь, а я лишь крепче сжала кулаки, мысленно пообещав себе держаться от этой высокомерной ледышки дальше, чем Луна от Земли.

Рэйн

Три дня назад пророчество Иезекииля, дремавшее три сотни лет, сожгло годовой запас высших накопителей Империи и выплюнуло на каменный пол ритуального зала девчонку. Когда декан боевого факультета прислал мне рапорт, я подумал, что это глупая шутка штабных магов. Но сейчас, проходя вдоль строя курсантов на выжженном плацу, я видел её лично. Растрепанные каштановые кудри, нелепая зеленая одежда из чужого мира, полное отсутствие дисциплины в осанке и — что хуже всего — абсолютный ноль на шкале магической искры. Она была пустой. Измерительные артефакты рядом с ней сходили с ума и тухли, не в силах зацепиться хотя бы за каплю энергии. Балласт. Опасная переменная, которая в реальном бою подставит весь отряд. На передовой Бездна не оставляет времени на политесы, там выживают только сильнейшие.

— И это наше пророчество? — Я не собирался смягчать тон. — Мусор из безмагического мира. Она погибнет в первые секунды реального боя. Ей только швабру доверить можно.

Я ожидал увидеть в её глазах страх, слезы или хотя бы покорность, привычную для первокурсников. Но девчонка вскинула подбородок. В её карих глазах полыхнуло что-то настолько злое и упрямое, что я на секунду замер.

— Я хотя бы не выгляжу так, будто проглотила эту самую швабру, — громко и четко ответила она.

По плацу пронесся тихий вздох ужаса. Курсанты замерли. Никто не смел дерзить мне. Никогда. Военный совет Империи наделил меня абсолютной властью на этом плацу, и любое нарушение субординации каралось гауптвахтой.Внутри меня не было ярости — лишние эмоции только мешают холодному расчету. Но эта девчонка нарушала установленный порядок. Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и наклонился к её уху, чтобы никто не слышал моих слов.

— Слушай меня внимательно, «пророчество». Мне плевать на предсказания. С этого дня я твой куратор, и я сделаю все, чтобы ты сломалась и умоляла вернуть тебя обратно. Держись от меня на расстоянии вытянутого меча. Подойдешь без команды — я лично вышвырну тебя за барьер, к тварям Бездны. Свободна.

Я развернулся и пошел прочь, чеканя шаг. Девчонка злилась, я чувствовал спиной её яростный взгляд. Отличный стимул, чтобы держаться от меня подальше. Мне не нужны были привязанности, друзья или лишние проблемы. В моей жизни был только долг перед Империей и ледяной контроль. И ни одной девчонке из другого мира я не позволю это изменить.

Кира

Первая ночь в академии Аркхейм выдалась «незабываемой». Вместо привычного урчания кота под боком я слушала завывания ветра в бойницах каменной башни и заливистый храп моей новой соседки по комнате. Соседку звали Лисандра, и она была магом земли, что, судя по всему, давало ей суперсилу спать мертвым сном при любых обстоятельствах. Я лежала на жестком матрасе, уставившись в потолок. В голове крутился образ этого невыносимого магистра Валориана. Его ледяные глаза и пренебрежительный тон буквально въелись в подкорку.

«Ну уж нет, — подумала я, переворачиваясь на бок. — Ты меня еще плохо знаешь, кусок мрамора. Биофак Питерского госуниверситета выживает и не в таких условиях».

Утром меня ждал новый удар судьбы в лице расписания боевого факультета. Первым пунктом значилась индивидуальная тренировка с куратором. То есть с Рэйном. В семь часов утра. На том самом выжженном плацу. Когда я, зевая и проклиная всё на свете, притащилась на тренировочную площадку, Рэйн уже был там. Он выглядел так, будто вообще не спал, но при этом умудрялся сохранять безупречный и пугающе свежий вид. На нем снова были эти кожаные штаны и черная куртка, а в руках он лениво крутил тренировочный деревянный меч.

— Опоздала на две минуты, — вместо приветствия отчеканил он, даже не глядя на меня. — Если тварь Бездны нападет на город, она не будет ждать, пока ты завяжешь шнурки на своих нелепых кроссовках.

— Вообще-то, у нас в мире принято говорить «доброе утро», — буркнула я, вставая напротив него. — И я не опоздала, это ваши часы спешат.

Рэйн наконец поднял на меня взгляд. В его серых глазах промелькнула едва заметная тень раздражения, но лицо осталось неподвижным.

— В этом мире выживают те, кто умеет слушать приказы, а не пререкаться. Хватай оружие, — он кивнул на стойку с деревянными мечами. — Сегодня мы проверим, есть ли у тебя хотя бы базовые рефлексы, или провидец триста лет назад просто перебрал эльфийского вина.

Я подошла к стойке и взяла меч. Он оказался неожиданно тяжелым. Руки тут же заныли, а в голове пронеслась мысль: «И зачем я только полезла к этому томографу? Сидела бы сейчас в Питере, чаек пила».

— Твоя задача — коснуться меня этим мечом хотя бы один раз, — Рэйн встал в ленивую боевую стойку, держа оружие одной рукой. Вся его поза говорила о том, что он считает эту тренировку пустой тратой драгоценного времени.

— Магию использовать не разрешаю. Впрочем, тебе и использовать-то нечего.

— Отлично, — я поудобнее перехватила рукоять. — Начнем.

Я сделала выпад, надеясь на эффект неожиданности, но Рэйн даже не сдвинулся с места. Он просто слегка качнул корпусом в сторону, и мой меч рассек пустоту. По инерции я полетела вперед и чуть не растянулась на камнях.

— Медленно, — прокомментировал Рэйн, возвращаясь в исходную позицию. — Центр тяжести завален. Ты нападаешь как пьяный гоблин. Попробуй еще раз.

Я разозлилась. Снова пошла в атаку, пытаясь наносить удары один за другим, но Рэйн двигался с грацией сытого кошачьего хищника. Он отбивал мои неуклюжие выпады легкими, ленивыми щелчками своего деревянного меча. Каждый его блок отдавался неприятной дрожью в моих локтях.

— Ужасно. Отвратительно. Ноль техники, — монотонно комментировал Валориан, уворачиваясь от очередного замаха. — Пророчество Империи, говоришь? Пока что ты больше похожа на мешок с овсом.

Я тяжело дышала, пот заливал глаза, а каштановые кудри растрепались и лезли в лицо. Мне хотелось бросить этот чертов кусок дерева ему в физиономию и уйти. Но питерское упрямство взяло верх. Я поняла, что силой и скоростью этого робота не взять. Тут нужна была биологическая хитрость.Я сымитировала очередной прямой удар, но в последний момент резко остановилась, сделала вид, что споткнулась о собственный шнурок, и с жалобным писком начала падать прямо на него. Рэйн, подчиняясь чисто механическому рефлексу вышколенного бойца, шагнул вперед, чтобы перехватить падающее тело и не дать тренировке закончиться травмой. Это была его ошибка. Как только его рука коснулась моего плеча, я резко выпрямилась, ловко перебросила деревянный меч в левую руку и с силой ткнула концом оружия ему прямо в ребра. Раздался глухой стук. Меч попал точно в цель.

Рэйн

Девчонка падала. Абсолютно неуклюже, заваливаясь вперед на каменные плиты. Мое тело среагировало быстрее, чем включился разум тренера: я сделал шаг навстречу, протягивая руку, чтобы поймать её за плечо и избежать глупой травмы в первый же день. Из-за ее глупости мне еще не хватало возиться с лекарями. Это был провал. Мой личный, позорный провал. Как только мои пальцы сжали плотную ткань её серой куртки, девчонка неестественно легко выпрямилась. В её глазах не было страха падения — там горел чистый, торжествующий азарт. В долю секунды она перебросила тренировочный меч в левую руку и с силой ткнула меня концом оружия прямо под дых. Дерево глухо стукнуло о кожаный жилет. Удар пришелся точно между ребер. Я замер, не в силах поверить в происходящее. Ни один курсант академии Аркхейм, ни один опытный боевой маг на передовой никогда не позволял себе столь грязных, приземленных и бесчестных трюков. Это была не боевая техника. Это была чистая, неприкрытая хитрость.Я медленно опустил взгляд на деревянное острие, упирающееся в мою грудь, а затем снова посмотрел на неё. Девчонка стояла, тяжело и часто дыша, её каштановые кудри окончательно растрепались, но на лице сияла самая наглая и победоносная улыбка, какую мне только доводилось видеть.

— Один — ноль в пользу безмагического мусора, господин магистр, — выдохнула она, отступая на шаг и картинно опуская меч.

На долю секунды у меня дернулся левый глаз. Идеальный контроль, который я выстраивал годами, дал крошечную сбоину. Я медленно выпрямился, чувствуя, как в груди вместо привычного равнодушия начинает подниматься глухое раздражение.

— Грязный прием, — произнес я, возвращая голосу прежний ледяной тон. — Настоящий боец так не поступает.

— Настоящий боец из моего мира выживает как может, — парировала она, даже не думая раскаиваться. — Вы сказали коснуться? Я коснулась. О правилах речи не было.

Я молча разглядывал её растрепанный, вызывающий вид. Пророчество Империи прислало мне не послушное оружие, а ходячую проблему, которая не признает авторитетов и нарушает все уставы Аркхейма.

— Тренировка окончена, — бросил я, резко развернувшись и направляясь к выходу с полигона. — Завтра в шесть утра. Будем учить тебя падать так, чтобы это не выглядело как комедийное шоу. И завяжи наконец шнурки, «пророчество».

Я шел к своей башне, чувствуя, как под кожей все еще тлеет это странное, непривычное раздражение. Эта девчонка собиралась играть по своим правилам. Что ж, посмотрим, на сколько ее хватит в академии, где выживают только по уставу. Но внутри скреблось неприятное предчувствие: моя тихая, размеренная и одинокая жизнь в Аркхейме только что закончилась.

Глава 2. Естественный отбор и овсянка

Кира

После эпичного триумфа на плацу моё эго раздулось до размеров Питерского стадиона, но желудок быстро вернул меня на грешную этернийскую землю. Он издал такой утробный и требовательный рык, что Лисандра на соседней кровати даже перестала храпеть на целых две секунды.

Индивидуальная тренировка в шесть утра — это, конечно, отличный способ заработать синяки и ментальную травму, но калории никто не отменял. Переодевшись в сухую серую форму и кое-как стянув непослушные светлые волосы в тугой хвост, я отправилась на поиски местной столовой.

Единственное, что я успела уяснить за три дня пребывания в академии Аркхейм — это то, что здешняя архитектура проектировалась истинным садистом. Бесконечные винтовые лестницы, серые коридоры и факелы на стенах, которые коптили так, словно их заправляли дизельным топливом.

Когда я наконец добралась до массивных дубовых дверей обеденного зала, там уже стоял гул, как на Апрашке в базарный день. Столовая напоминала готический собор, переделанный под армейскую казарму. Длинные деревянные столы ломились от тяжелой посуды, а курсанты старших курсов вовсю демонстрировали превосходство. Кто-то лениво подогревал свой чай щелчком пальцев, кто-то заставлял солонку левитировать прямо в руки проходящей мимо брюнетке.

Я взяла тяжелый оловянный поднос, на который местный повар с лицом сурового надзирателя шмякнул миску с чем-то серым и отдаленно напоминающим овсянку. Рядом примостился кусок черствого хлеба и кружка с сомнительным отваром.

— Ну, за доказательную медицину, — пробормотала я себе под нос, выискивая свободное место.

Большая часть столов была забита кучками курсантов, которые при моем приближении замолкали и награждали меня такими взглядами, будто я притащила с собой чуму. «Дева без искры». «Пустышка». Слухи в этом гадюшнике распространялись со скоростью лесного пожара.

Я заметила свободный край стола в самом углу и направилась туда, но дорогу мне преградила троица парней с факультета стихийной магии. На их жилетах красовались нашивки в виде языков пламени, а на лицах — классическое выражение «жизнь удалась, а ты кто такая».

— Смотри-ка, парни, наше великое пророчество пришло подкрепиться, — громко, на всю столовую, произнес парень в центре. У него были идеально уложенные светлые волосы и высокомерный прищур, который мне сразу захотелось подкорректировать хирургическим зажимом.

— Слышал, ты сегодня утром на плацу ползала перед магистром Валорианом? Как земля на вкус, пустышка?

Его приятели дружно заржали. Несколько курсантов за соседними столами обернулись, предвкушая бесплатное зрелище. Внутри меня медленно закипала чистая, нефильтрованная питерская злость. Три дня меня держали за подопытную крысу, не давали ответов, заперли в каменном мешке и заставили бегать наперегонки с ледяным роботом в коже. И теперь какой-то прыщавый обладатель огненных фокусов решил, что может самоутвердиться за мой счет? Насмотрелась я на таких мажоров на биофаке.

— Земля отличная, — спокойно ответила я, глядя блондинчику прямо в глаза и крепче сжимая поднос. — Свежая, с легким привкусом твоего скорого визита к местным лекарям. Шаг в сторону сделай, пока я твою идеальную прическу этой овсянкой не переформатировала.

Парень сузил глаза, и на кончиках его пальцев действительно проскочила мелкая оранжевая искра.

— Ты кому хамишь, тварь безмагическая? Да я тебя прямо здесь поджарю, и декан мне слова не скажет. Ты здесь никто. Пустое место. Балласт, который при первой же вылазке сожрут твари Бездны.

— О, как оригинально, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, как меня учил (ну, почти) Валориан. — Балласт, мусор, пустышка... У вас тут что, один словарь оскорблений на всю академию? Твой магистр сегодня утром выражался куда изящнее. Так что либо ты сейчас убираешь свои искры обратно в карман, либо я проверю, насколько хорошо твоя хваленая магия защищает от прямого удара оловянным подносом по яйцам. Поверь мне, как биологу: анатомия у всех одинаковая, и законы физики работают даже на магах.

Блондинчик опешил. Он явно ожидал слез, испуга или жалоб, но никак не грубых анатомических угроз от девчонки в серой форме. Его рука на секунду дрогнула, искра погасла. В столовой повисла звенящая тишина. Все ждали драки. Я уже мысленно прикидывала траекторию удара подносом, когда от дверей раздался низкий, бархатистый голос, от которого у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек.

— Что здесь происходит?

Рэйн

В моем кабинете пахло старой бумагой, чернилами и сушеной полынью — проверенное средство, помогающее сосредоточиться. Но сегодня сосредоточиться не получалось. Я сидел за столом, лениво перелистывая рапорты о перемещении тварей на южной границе, но перед глазами с раздражающим постоянством вспыхивала наглая улыбка девчонки из безмагического мира. Один — ноль. Она действительно посчитала это победой. Грязный, абсолютно несистемный маневр, нарушающий все каноны ведения ближнего боя. И самое паршивое — я на него купился. Моё тело, привыкшее к предсказуемым атакам магов или прямолинейной агрессии Бездны, просто не просчитало, что кто-то может симулировать падение ради одного жалкого тычка деревянным острием в ребра.Под кожаной боевой курткой до сих пор горело место удара. Это было не больно, но чертовски уязвляло.

Дверь без стука отворилась, и в кабинет вошел декан боевого факультета — Магистр Бран. Его обожженное лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

— Рэйн, ты уже видел её в деле? — Бран тяжело опустился в кресло напротив моего стола. — Приборы показывают абсолютный ноль искры. Магический совет в столице в панике. Они считают, что ритуал Иезекииля дал сбой и пророчество привело к нам обычную смертную девку, которая сгодится разве что для стирки белья.

— Ритуал Иезекииля не дает сбоев, Бран, — холодно ответил я, закрывая папку с рапортами. — Пространство не сжигает триста высших накопителей ради прачки. Она пустая, да. Но в этой пустоте есть своя система.

— Ты уже тренировал её? — Декан подался вперед. — И как?

Я невольно коснулся ребер, но тут же опустил руку, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица.

— У нее полностью отсутствуют дисциплина и база. Она не умеет держать баланс и атакует как пьяный гоблин. Но у нее есть рефлексы. И полное отсутствие страха перед авторитетами. Она умудрилась достать меня на первой же минуте. Бран округлил глаза, шрамы на его щеке натянулись.

— Тебя? Деревянным мечом? Без магии?

— Хитростью, — отрезал я, поднимаясь из-за стола. Разговор начинал меня утомлять. — Она симулировала травму. В реальном бою это стоило бы ей жизни, но на плацу сработало. Я сделаю из нее бойца, Бран. Раз уж пророчество привязало её к Корпусу Защиты, она будет соответствовать моим стандартам. Или сломается. Третьего не дано.

— Ладно, — декан вздохнул и тоже поднялся. — Только поаккуратнее с ней. Совет требует, чтобы она оставалась целой до проявления истинной природы «ножен». Кстати, она сейчас в общей столовой. Надеюсь, старшекурсники её не прибили.

Я нахмурился. Общая столовая Аркхейма для первокурсника без сильной магии — это аналог зверинца с голодными хищниками. Особенно если этот первокурсник не умеет держать язык за зубами. Я вышел из кабинета и направился по коридорам башни вниз. Когда я приблизился к обеденному залу, до меня донесся подозрительный шум, который резко оборвался. Внутри царила неестественная, напряженная тишина. Я толкнул тяжелую дубовую дверь и переступил порог.

Картина, отрывшаяся моему взору, заставила меня в очередной раз пересмотреть свои взгляды на эту девчонку. В центре зала стоял курсант третьего курса факультета огня, придурок из знатного рода, чьи пальцы мелко искрили. А напротив него, крепко сжимая в руках оловянный поднос с серой жижей, стояла Кира. Светлые пшеничные пряди выбились из ее хвоста и падали на лицо, но в глазах горел такой неприкрытый, яростный огонь, какого я не видел у половины своих офицеров на передовой. Она что-то говорила ему про физику и анатомические повреждения, и судя по побледневшему лицу парня, аргументы были вескими.

— Что здесь происходит? — громко спросил я, проходя между столами. Курсанты мгновенно выпрямились, опустив головы. Огненный маг тут же спрятал руки за спину и поспешно поклонился.

— Магистр Валориан... Мы просто... обменивались приветствиями с новым курсантом, — промямлил он, не поднимая глаз.

Я остановился рядом с ними, переведя ледяной взгляд на Киру. Девчонка даже не подумала поклониться. Она лишь слегка перевела дыхание и демонстративно поправила свой поднос, уставившись на меня с вызовом.

— Курсант боевого факультета, — обратился я к огненному магу, не отрывая взгляда от блондинки. — За попытку применения боевой магии в жилом блоке — десять нарядов на конюшнях академии. Начиная с этой секунды. Марш отсюда.

Парень побледнел еще сильнее, буркнул что-то невнятное и вместе со своими приятелями поспешно ретировался к выходу. В столовой по-прежнему было тихо. Я повернулся к Кире всем телом. Воздух между нами словно стал плотнее, я кожей чувствовал её горячее, неровное дыхание и эту дикую, не подчиняющуюся никаким законам энергию упрямства. От нее веяло теплом, живым и агрессивным, которое так контрастировало с вечной мерзлотой моего кабинета. Плотная серая ткань ее куртки натягивалась на груди от частого дыхания, и я поймал себя на том, что слишком долго разглядываю ее ключицы.

— Ты, кажется, плохо расслышала мое утреннее предупреждение, «пророчество», — тихо произнес я, наклоняясь к ней так, чтобы слышала только она. — Я велел тебе держать дистанцию и не искать проблем.

— Проблемы сами меня нашли, господин магистр, — так же тихо, но невероятно дерзко ответила она, сделав крошечный шаг вперед, вместо того чтобы отступить. Её карие глаза оказались совсем близко, и в них прыгали чертенята. — И вообще, оловянный поднос — это не магия. Это холодное оружие ближнего боя. Вы сами сказали выживать как умею.

У меня снова едва заметно дернулся мускул на лице. Эта блондинка определенно была катастрофой. Взрослой, опасной и совершенно неуправляемой катастрофой, которая умудрялась плавить мой лед одним своим присутствием.

— Ешь свою овсянку, Кира, — произнес я, выпрямляясь и возвращая голосу прежнюю холодность. — И не опоздай на лекцию по теории Завесы. Если я узнаю, что ты пропустила хотя бы минуту — поднос тебе не поможет.

Я развернулся и пошел к выходу, чувствуя, как внутри, вопреки всей моей логике и контролю, разгорается опасный, глухой интерес к этой девчонке. Интерес, который мне жизненно необходимо было задушить в зародыше.

Глава 3. Симбиоз и Завеса

Кира

Магическая лекционная аудитория больше всего походила на амфитеатр для допросов времен инквизиции. Каменные крутые уступы, узкие скамьи, от которых моя многострадальная задница затекла уже через десять минут, и гигантская грифельная доска на стене. Только вместо мела по ней само по себе ползало светящееся фиолетовое перо, выводя заковыристые руны.Профессор Шлиман — сухопарый старик, глухой на левое ухо и, кажется, наполовину выживший из ума — вещал о теории Завесы.

— Завеса — это живой щит Империи, — монотонно бубнил он, расхаживая перед доской. — Она питается ментальными токами Первородного Света и сдерживает хаотическую энтропию Бездны. Твари Бездны не имеют постоянной молекулярной структуры, они — чистый распад. Магия Света стабилизирует их, обращая в пепел.

Я сидела на самом верхнем ряду, подперев подбородок ладонью, и яростно строчила в выданном пергаменте. Мой мозг биофаковца отчаянно пытался перевести этот эльфийский бред на нормальный язык науки.

«Так, ладно, — писала я на полях. — Если отбросить пафос. Завеса — это полупроницаемая клеточная мембрана. Бездна — это агрессивная внешняя среда с высоким осмотическим давлением или вирус. Магия Света действует как антитела или фагоциты, уничтожающие чужеродные агенты. Но если это мембрана, почему она пропускает тварей? Значит, у них есть рецепторы для маскировки...»

— Курсантка… Кира? — дребезжащий голос профессора внезапно выдернул меня из размышлений.

Я подняла голову. Вся аудитория — человек пятьдесят первокурсников — обернулась на меня. Блондинчик из столовой, сидевший на три ряда ниже, обернулся и демонстративно оскалился.

— Да, профессор? — я выпрямилась.

— Мне доложили, что к нам прибыла… особа без искры. Из безмагического мира, — Шлиман посмотрел на меня поверх круглых очков. В его взгляде не было злости, скорее профессиональный интерес биолога, препарирующего редкую жабу. — Скажите мне, дитя, раз уж вы так усердно что-то черкаете: как, по-вашему, функционирует рунический узел Завесы при контакте с ментальным полем мага?

Я сглотнула. Ровным счетом ни хрена я не знала про ментальные поля. Но питерские коммуналки приучили меня: если не знаешь ответа — отвечай уверенно и научно. Окружающие примут это за гениальность или испугаются терминов.

— С точки зрения моего мира, профессор, — громко произнесла я, лениво накручивая на палец светлую прядь волос, — ваш рунический узел работает по принципу классического биологического симбиоза или ферментативной реакции. Маг выступает в роли субстрата, а руна — в роли катализатора. Происходит комплементарное связывание, которое активирует защитный барьер. А Бездна — это просто денатурирующий агент, который пытается разрушить белковую… то есть магическую структуру руны.

В аудитории повисла мертвая тишина. Маги-первокурсники захлопали глазами, пытаясь переварить слова «субстрат» и «комплементарное связывание». Профессор Шлиман замер, его фиолетовое перо зависло в воздухе и капнуло чернилами на пол.

— Суб… страт? — переспросил старик, забавно шевеля бровями. — Катализатор? Хм… Какая любопытная терминология для описания божественного Света Изначального…

Я мысленно поставила себе зачет. Физика и биология рулят даже в мире, где люди летают на метлах.

Мой взгляд случайно скользнул к самым верхним дверям аудитории, которые находились в тени, у самого потолка. Там, прислонившись к каменной арке и скрестив руки на груди, стоял мужчина.У меня внутри всё мгновенно сжалось, а дыхание перехватило. Рэйн.Он был в своей неизменной приталенной куртке из черной плотной кожи, которая так чертовски хорошо подчеркивала его широкие плечи. Его черные волосы были слегка растрепаны ветром, а серые глаза смотрели на меня из темноты прохода с ледяным, нечитаемым выражением. Сколько он там стоял? Он слышал мой бред про ферменты?

Рэйн не пошевелился. Он просто смотрел на меня. Напряжение между нами натянулось, как гитарная струна, и воздух в аудитории показался мне удушающе горячим. Я демонстративно отвернулась к профессору, чувствуя, как под серым воротником формы шея покрывается предательским румянцем. Этот чертов магистр действовал на мою нервную систему как сильнейший раздражитель.

Рэйн

Я пришел за пятнадцать минут до конца лекции. Магический совет требовал регулярных отчетов о поведении «ножен», и я решил, что личное наблюдение в неформальной обстановке — лучший способ понять, с чем именно мы имеем дело.Я стоял в тени верхнего яруса амфитеатра, незаметный для курсантов и старого Шлимана. Мой взгляд почти сразу выхватил её среди полусотни одинаковых серых макушек. Кира. Светлые пшеничные волосы, собранные в высокий хвост, резко выделяли её на фоне местных брюнеток и шатенок. Она сидела на самом верху, отстраненная от остальных, и что-то быстро писала. Ни тени страха, который обычно испытывают попаданцы. Только упрямо сжатые губы и этот её вечный, раздражающий вызов в осанке.

Когда Шлиман поднял её, чтобы проучить за невнимательность, я приготовился к тому, что девчонка опозорится. Безмагические люди, попадая в Этернию, обычно лепечут что-то о богах, падают на колени или бьются в истерике. Но Кира выдала нечто, что заставило меня на секунду нахмуриться.

«Субстрат. Катализатор. Комплементарное связывание».Её голос — чистый, уверенный, с легкой хрипотцой — разносился по каменным сводам аудитории. Она говорила о великой магии Света, защищающей наши жизни, как о каком-то... химическом процессе в пробирке. Самое удивительное, что в её абсолютно дикой логике был смысл. Она пыталась разложить высшие материи на механические элементы. Измерить руны линейкой.

Я смотрел на её тонкую шею, на то, как она лениво и чертовски соблазнительно накручивала светлую прядь на палец, отвечая профессору. Внутри меня, где-то глубоко под ребрами, снова шевельнулось то самое глухое, опасное раздражение, смешанное с упрямым физическим притяжением. Плотная серая форма академии шла ей куда больше, чем тот зеленый халат, в котором она прибыла. Она подчеркивала её тонкую талию и округлые бедра.

Вдруг Кира подняла голову и посмотрела прямо на меня. Её карие глаза расширились от неожиданности. На долю секунды она замерла, перестав дышать. Я видел, как на её бледной коже у основания шеи проступил нежно-розовый румянец. Она злилась на мое присутствие, но её тело реагировало на меня так же, как моё на неё — выбросом адреналина. Она упрямо вздернула подбородок и отвернулась, делая вид, что слушает профессора.

Я слегка усмехнулся про себя, не меняя выражения лица. Глупая девчонка. Она думает, что может отгородиться от меня своими непонятными терминами. Но на следующей тренировке я выжгу из нее эту уличную спесь. Я должен держать её под контролем, потому что эта блондинка медленно, но верно ломала структуру моего идеального, холодного мира. И это пугало меня сильнее, чем весь Корпус Бездны на южной границе.

Я развернулся и бесшумно вышел из аудитории, оставив её один на один с её «катализаторами».

Глава 4. Мясник Императора отчуждения

Кира

Магическая общага после лекций встретила меня привычным уютом средневековой тюрьмы. Я завалилась на свою скрипучую кушетку прямо в сапогах, чувствуя себя так, словно по мне проехался питерский трамвай. Мозг до сих пор плавился от «ферментативных рун» профессора Шлимана, а перед глазами с раздражающей четкостью стоял силуэт Рэйна в проеме двери. Его серые глаза на фоне черных, как смоль, волос выглядели в полумраке аудитории как два прожектора. Жуткий тип. Красивый, породистый, но жуткий.

На соседней кровати Лисандра — крупная девчонка с факультета земли, напоминающая добродушную, но очень сильную медведицу — с аппетитным хрустом грызла какое-то фиолетовое яблоко.

— Ну что, «пророчество», жива? — Лисандра метко зашвырнула огрызок в глиняный горшок у двери. — Слышала, ты сегодня на Завесе Шлимана довела до экстаза какими-то матерными земными словами? А еще говорят, сам Валориан на тебя с галерки зыркал. Подруга, если он решил лично заняться твоим воспитанием, я бы на твоем месте начала писать завещание.

Я со стоном перевернулась на бок, подложив локоть под голову.— Да ладно тебе. Ну высокомерный, ну злой, ну брюки у него кожаные слишком обтягивающие. Но не убьет же он меня в самом деле? Я же по вашему паспорту «великое спасение Империи».

Лисандра мгновенно перестала улыбаться. Она наклонилась вперед, уперев локти в колени, и посмотрела на меня с неожиданной для ее веселого нрава серьезностью.

— Кира, ты вообще не понимаешь, куда попала, да? Для тебя это всё шуточки, физика, подносы оловянные… Валориан — не просто строгий препод. В академии его за глаза зовут Мясником Императора.По моей спине пробежал неприятный холодок.

— Почему Мясником? — спросила я, сбрасывая напускное равнодушие. Биологический интерес к опасному хищнику снова взял верх.

— Потому что у него внутри ничего нет, кроме приказов сверху и математического расчета, — тихо произнесла Лисандра, озираясь на дверь, словно магистр мог материализоваться прямо из каменной кладки. — Три года назад на южном рубеже его отряд попал в окружение Бездны. Там был его лучший друг, с которым они вместе Аркхейм оканчивали, и еще человек тридцать курсантов-практикантов. Твари прорвали сектор, началась паника. Знаешь, что сделал Рэйн?

Я покачала головой, чувствуя, как сердце начинает стучать чуть быстрее.

— Он не стал никого спасать. Он просто запер рунический барьер снаружи, чтобы заражение не пошло на столицу. Отрезал весь отряд вместе со своим другом и выжег весь сектор абсолютным Светом. До пепла. Твари сдохли, но и от его людей ничего не осталось. Когда Военный совет спросил его, почему он не попытался вывести хотя бы выживших, он ответил, что риск прорыва Завесы составлял семьдесят четыре процента, а гибель отряда — это допустимые потери по уставу.

Лисандра сглотнула и добавила еще тише:

— Говорят, после того дня он вообще перестал разговаривать как нормальный человек. Стал роботом. У него нет друзей, нет женщин, он ни с кем не пьет эль в таверне. Он живет на передовой и в этой башне. Если Император прикажет ему пустить тебе кровь ради блага Этернии — Рэйн сделает это, даже не моргнув своими ледяными глазами. Так что держись от него подальше, Кира. Он выжжен изнутри.

Я молча уставилась в потолок, переваривая услышанное. Перед глазами снова встал его образ: черные растрепанные волосы, жесткая линия рта и этот пугающий, пустой взгляд на плацу.Мясник. Робот без сердца. Допустимые потери.Внутри меня шевельнулось странное, противоречивое чувство. Мой циничный разум лаборанта понимал его логику: на войне выживают прагматики. Но как женщина и как человек, я почувствовала глухую, давящую тоску. Какую же бездну нужно носить в себе, чтобы так легко вычеркивать человеческие жизни?

«Держись от него на расстоянии вытянутого меча», — вспомнила я его утренние слова. Что ж, господин Валориан. Теперь я и сама вижу, что твоя ледяная стена — это не просто дурной характер. Это зона отчуждения. И приближаться к ней действительно опасно для жизни.

Рэйн

Полночь. Луна Этернии заливала мой кабинет мертвенно-бледным, серебристым светом, проникая сквозь узкое стрельчатое окно. Я не зажигал свечей. Магу Света не нужна искра, чтобы видеть в темноте, да и скрывать от самого себя было нечего. Я сидел в кресле, откинув голову на каменную стену. На коленях лежал тот самый кожаный блокнот. Пальцы левой руки лениво перебирали гладкие страницы, останавливаясь на жирных черных чернильных линиях, перечеркивающих имена.

Эдгард Валориан. Мой троюродный брат. Марк Торен. Мой лучший друг по академии. Я смотрел на эти буквы, написанные моим собственным почерком, и чувствовал... ничего. Абсолютный, идеальный вакуум. Я знал умом, по записям, что Марк был отличным щитовиком, что мы делили с ним последнюю флягу воды в пустынях Бездны и что три года назад на южном рубеже я лично запечатал барьер, оставив его по ту сторону ради спасения провинции. Я помнил сухие факты. Помнил цифры, хронологию боя, процент риска.Но я не помнил его лица. Не помнил звука его смеха. Не помнил, каково это — иметь друга. Магия Света высшего порядка, которую я применил тогда, чтобы выжечь зараженный сектор, сожрала эти воспоминания без остатка, взяв их в качестве платы за колоссальную энергию.

Для всей академии и Военного совета я был безжалостным Мясником, расчетливым чудовищем, пожертвовавшим близкими ради устава. Пусть считают так. Это избавляло от лишних вопросов. Никто в этом мире не должен был знать, что я не чудовище — я просто пустеющий изнутри сосуд, который медленно забывает собственную жизнь.

Я закрыл блокнот и провел ладонью по жестким черным волосам, падающим на лоб. Бессонница в последние дни становилась невыносимой. Каждый раз, когда я закрывал глаза, мой стерильный, холодный разум почему-то подсовывал мне одну и ту же картинку: золотые, пшеничные волосы блондинки из другого мира, ее дерзкий взгляд карих глаз и то, как ее тело пахло озоном и незнакомым, теплым летним дождем. Она не должна была задерживаться в моей голове. Это нарушало баланс. Это было физически опасно.

Я поднялся, застегнул ремни черного кожаного дублета на груди и взял со стола связку ключей. Сидеть в четырех стенах больше не имело смысла. Ночной обход замка — отличный способ выветрить из мыслей эту безмагическую переменную, которая так нагло ворвалась в мое идеальное уравнение. Я вышел в холодный коридор, даже не подозревая, что в эту самую минуту по темным переходам академии, нарушая все запреты и комендантский час, пробирается одна упрямая макушка.

Глава 5. Законы ночной оптики

Кира

Нарушать правила в Питере было как-то проще. Самое страшное, что могло случиться, если ты прокрался в закрытую лабораторию биофака после закрытия — это ворчливая вахтерша тётя Люба и угроза лишения стипендии. Здесь же, если верить Лисандре, за ночные прогулки по Аркхейму можно было запросто лишиться если не головы, то пары конечностей точно. Местные горгульи на карнизах выглядели слишком уж плотоядно.

Но сидеть в четырех стенах и ждать, пока меня выдадут замуж за какой-нибудь «великий клинок Империи», я не собиралась. Мне нужна была библиотека. Конкретно — Запретная секция, где, по логике любого приличного фэнтези, обязаны были храниться книги по межмировым порталам.

Я пробиралась по темным коридорам, вжавшись в холодную каменную кладку. Из одежды на мне были только тонкие трикотажные штаны для сна и свободная черная футболка, которую я успела прихватить из своего мира. Босые ноги бесшумно ступали по плитам. В руках я сжимала крошечный артефакт-светляк, который стащила с лекции профессора Шлимана. Если прижать его ладонью, он давал ровно столько ультрамаринового свечения, чтобы не пересчитать носом ступеньки.

Массивная кованая дверь библиотеки оказалась заперта, но здешний завхоз явно не знал о существовании питерских шпилек для волос. Два щелчка, тихий скрежет старого замка — и я внутри. Запретная секция встретила меня запахом вековой пыли, засохшей кожи и тяжелых чар. Воздух здесь был таким плотным, что казался осязаемым. Я скользила между гигантскими стеллажами, уходящими высоко в темноту, пока не наткнулась на секцию с многообещающим названием «Аномалии Завесы и Разрывы Пространства».

— Так, посмотрим, что у нас тут… — прошептала я, вытягивая тяжелый фолиант в железном переплете.

— Ищешь способ денатурировать руны, курсантка?

Низкий, бархатистый голос прорезал тишину ночи, как скальпель. Я вздрогнула так сильно, что книга выскочила из рук. Тяжелый фолиант с грохотом полетел вниз, но не долетел до пола. В темноте мелькнула мужская рука, перехватившая летящий кусок железа и кожи в паре сантиметров от плит. Я резко обернулась, вжавшись спиной в стеллаж. Из тени медленно вышел Рэйн Валориан. Моё сердце ушло куда-то в район пяток, а потом забилось с утроенной силой. Он был без своих мечей, но в той же приталенной боевой куртке, расстегнутой у ворота. Его короткие черные волосы были небрежно взъерошены, словно он только что поднялся с постели, а серые глаза в полумраке казались абсолютно серебряными.

— М-магистр… — выдавила я, проклиная свой внезапно севший голос. — Я просто…

— Нарушаешь комендантский час, проникаешь в закрытые архивы и воруешь имущество академии.

Рэйн подошел ближе, аккуратно ставя тяжелую книгу на полку над моей головой. Он оказался слишком близко. Настолько, что я спиной чувствовала жесткое дерево стеллажа, а спереди — волну тепла, исходившую от его тела. Он пах морозной хвоей, железом и ночной прохладой. В этой тесной темноте между полками его широкие плечи полностью перекрывали мне путь к отступлению. Ледяной Мясник, о котором Лисандра рассказывала такие ужасы, сейчас стоял в полушаге от меня.

— Измерительные артефакты показывают в тебе абсолютный ноль магии, Кира, — тихо произнес он, наклоняясь чуть ниже.

Его серые глаза медленно скользнули по моим распущенным светлым волосам, спустились к открытым ключицам и остановились на губах.

— Но ты умудряешься взламывать охранные плетения четвертого круга обычной металлической спицей. Как?

— Это называется механика, господин магистр. Я попыталась вернуть себе привычную дерзость, но дыхание сбивалось. Химия между нами в этот момент была такой осязаемой, что воздух буквально искрил. Взрослый, опасный голод — вот что я прочитала в его секундном прищуре.

— Законы трения и рычага. Они работают даже без вашего божественного Света.

— Опять твоя земная наука, — Рэйн опустил руку на стеллаж прямо возле моего уха. Его пальцы в черной кожаной перчатке без пальцев едва заметно коснулись моих пшеничных прядей. По моему телу прошел разряд статического электричества.

— Ты думаешь, что если пророчество назвало тебя «ножнами», Империя будет терпеть твои выходки?

— А вы? — я упрямо вскинула подбородок, глядя прямо в его ледяные глаза. — Вы лично вышвырнете меня к тварям Бездны, как обещали на плацу? Ну же, Мясник. Покажите свою хваленую расчетливость. Или я для вас — допустимые потери?

Рэйн резко замер. Я увидела, как его зрачки на секунду расширились, а челюсти плотно сжались. Слово «Мясник» и «допустимые потери» явно попали в какую-то его скрытую рану. В его взгляде на долю секунды промелькнуло что-то настолько темное, дикое и отчаянное, что мне захотелось отступить еще глубже в шкаф. Но бежать было некуда.

Рэйн

Она назвала меня Мясником. Слова этой девчонки ударили под дых сильнее, чем деревянный меч на утренней тренировке. Значит, слухи уже дошли до ее светлой головы. Курсанты шепчутся по углам, а она… она просто берет эти страшные слова и швыряет мне их в лицо, без капли того священного ужаса, с которым на меня смотрят остальные. Я стоял так близко, что видел, как бешено бьется жилка на её тонкой шее. Безмагическая блондинка в тонкой ночной одежде, абсолютно беззащитная перед любым магом этого замка. Её светлые волосы в темноте библиотеки казались серебряным ореолом, а свободная черная футболка то и дело сползала с плеча, обнажая гладкую, фарфоровую кожу. От нее пахло летней грозой — запахом, которого в моем выжженном мире не существовало уже очень давно. Внутри меня, в обход всех ментальных щитов и ледяного контроля, взвилась глухая, первобытная волна ярости и... желания. Жесткого, взрослого желания, которое я подавлял годами. Мне хотелось сжать её тонкие запястья, вжать в этот чертов стеллаж и доказать, что Мясник умеет не только проливать кровь.

Мои пальцы, коснувшиеся её пшеничных волос, невольно сжались чуть крепче.

— Ты слишком много разговариваешь, Кира, — мой голос прозвучал тише и глуше, чем обычно. В темноте между стеллажами он показался почти интимным. — В Этернии за такие слова людей отправляют на эшафот.

— Но вы не отправите, — она не отступила. Её карие глаза смотрели на меня с такой безумной, чисто питерской уверенностью, что мой стерильный расчет просто дал сбой.

— Потому что я вам нужна. И потому что под всей этой вашей идеальной кожей и ледяным тоном прячется обычный, уставший человек.

Я замер, глядя на её приоткрытые губы. Расстояние между нами сократилось до жалких нескольких сантиметров. Мой взгляд буквально прирос к ней. Воздух между нами стал удушающе горячим, плавя остатки моей хваленой дисциплины. Мне стоило колоссальных усилий не поддаться этому безумному импульсу и не поцеловать её прямо здесь, среди пыльных фолиантов. Это было бы катастрофой. Моя магия… если я позволю себе привязаться к ней, если я впущу эту блондинку в свое сердце, Свет заберет её из моей памяти после первого же серьезного боя. Я сотру её сам.

Я резко отдернул руку от стеллажа и шагнул назад, разрывая эту опасную, плавящую разум близость. Холодный воздух библиотеки мгновенно остудил разгоряченную кожу.

— Десять нарядов, курсантка Кира, — мой голос снова стал привычным ледяным монолитом, хотя внутри всё еще клокотал потревоженный вулкан. — За нарушение комендантского часа. Завтра после лекций ты будешь драить этот зал вручную. Без применения «механики».

Я повернулся спиной, не желая больше смотреть на то, как её футболка снова сползает с плеча.

— Марш в общежитие. И не дай бог я поймаю тебя здесь еще раз. Я не посмотрю на пророчество.

Я шел по темным коридорам Аркхейма, а мои пальцы до сих пор помнили шелковистую мягкость её светлых волос. Ледяная стена, которую я строил годами, не просто дала трещину. Она начала медленно, с глухим скрежетом осыпаться. И самое страшное — я не знал, как это остановить.

Глава 6. Физические нагрузки и точка кипения

Кира

Моё утро началось с отчетливого осознания двух вещей. Во-первых, Рэйн Валориан — садист со стажем и разбитым калькулятором вместо сердца.

После вчерашней ночной интервенции в библиотеку и «любезно» выписанных десяти нарядов, я спала от силы часа три. И вот теперь, в шесть утра, когда питерские студенты только переворачиваются на другой бок после клубов, я стою на выжженном плацу. Солнце Этернии еще даже не соизволило вылезти из-за горизонта, а этот антрацитово-черный гад уже ждал меня, лениво перекатываясь с пятки на носок. На нем был приталенный кожаный дублет, застегнутый до самого горла. Никаких следов ночной бессонницы. Безупречен, как новая пробирка.

— Двадцать кругов по периметру полигона, курсантка Кира, — вместо приветствия выдал Рэйн. Его короткие черные волосы были аккуратно уложены, а серые глаза смотрели на меня с привычным ледяным равнодушием.

— Магические барьеры включены. Если отклонишься от маршрута хотя бы на метр — руны поджарят твои нелепые кроссовки. Бегом марш.

— Вообще-то, бег натощак вреден для сердечно-сосудистой системы, — буркнула я, сдувая с лица непослушную светлую прядь.

— Безмагический балласт не имеет права на медицинские авторитеты. Бегом. Или добавим еще десять кругов.

Я стиснула зубы так, что челюсть свело, и побежала. Первые пять кругов прошли под эгидой гордости. Я держала темп, мысленно проклиная весь Магический Совет, провидца Иезекииля и лично товарища магистра. На десятом круге легкие начали гореть, а серая форменная куртка стала казаться свинцовой. На пятнадцатом круге я поняла, что если не сниму эту чертову куртку, то просто упаду от теплового удара. На ходу рванув замки, я швырнула куртку прямо на камни. Под ней осталась только облегающая черная майка на лямках — единственная гражданская вещь, которую мне разрешили оставить.

Когда я пробегала мимо Рэйна на семнадцатом круге, я намеренно посмотрела на него. Я тяжело дышала, пот градом катился по вискам, светлые волосы растрепались и мокрыми прядями липли к шее. Но наглости во мне меньше не стало. Я мазнула по нему вызывающим взглядом и… зафиксировала кое-что интересное. Магистр Валориан стоял, скрестив руки на груди. Но его ледяной взгляд больше не был расфокусированным. Он медленно, почти осязаемо скользил по моей открытой шее, опускался к ключицам и задерживался на тяжело вздымающейся груди, которую тонкая ткань майки обтягивала слишком уж откровенно. Его челюсть едва заметно дернулась. Взрослая, опасная химия, которая едва не рванула ночью в библиотеке, снова сгустила воздух между нами.

Когда я завершила двадцатый круг, я буквально рухнула перед ним, уперев руки в колени и пытаясь заглотнуть побольше кислорода.

— П-пожалуйста… скажите, что это… всё, — выдохнула я.

— Это была разминка, — Рэйн подошел ближе. Его тень полностью накрыла меня. От него снова пахло морозной хвоей и железом. — Теперь переходим к отработке ближнего боя. Хватай деревянный меч. Посмотрим, осталась ли в тебе твоя уличная спесь, когда тело отказывается служить.

Я подняла голову, глядя на эту черноволосую ледышку снизу вверх. Внутри меня взвилась яростная, упрямая злость.

«А вот хрен тебе, магистр, — подумала я, нащупывая рукоять оружия. — Питерский биофак так просто не ломается».

Рэйн

Она должна была сломаться еще на двенадцатом круге. Обычные люди из безмагических миров после такой нагрузки падают на колени, рыдают и умоляют о пощаде. Это естественная реакция слабого тела на перегрузки. Но эта блондинка обладала каким-то аномальным, чистым упрямством.

Когда Кира на бегу сорвала с себя серую куртку и швырнула её на землю, мой безупречный аналитический контроль просто дал сбой. Тонкая черная майка облегала её фигуру как вторая кожа. Пшеничные волосы растрепались, влажные пряди прилипли к бледной шее, а по ключицам скатывались мелкие капли пота. Она тяжело, часто дышала, и каждое движение её тела отдавалось во мне тупой, горячей вспышкой глухого притяжения. Я поймал себя на том, что смотрю на её округлые бедра и тонкую талию слишком долго. Слишком откровенно для куратора. Воздух на плацу казался удушающе жарким, хотя солнце еще не взошло.

Когда она подошла к стойке и с трудом подняла тяжелый деревянный меч, её руки заметно дрожали. Мышцы девчонки были перегружены — я видел это по её скованным движениям.

— Встань в стойку, Кира, — произнес я, вытягивая свой тренировочный клинок. Мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. — Защищайся.

Она сделала неуклюжий выпад. Я легко заблокировал удар, даже не сдвинувшись с места. Металлическая фурнитура наших мечей глухо звякнула.

— Медленно. Твоя правая рука не держит вес, — я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Ещё раз.

Она снова пошла в атаку, упрямо сжимая губы. Её карие глаза горели такой яростной, дикой непокорностью, что это заводило меня сильнее, чем любой боевой азарт на передовой. Я отбивал её удары один за другим, сознательно заставляя её двигаться, выматывая остатки сил. Мне нужно было выбить из нее эту опасную, манящую спесь. Мне нужно было вернуть контроль над собственными мыслями.

В какой-то момент Кира не рассчитала траекторию, её нога скользнула по выжженной земле, и она с коротким вскриком полетела навстречу камням плаца. Я среагировал механически. Бросив меч, я сделал молниеносный шаг вперед и перехватил её тело в паре сантиметров от земли. Моя правая рука жестко обняла её за тонкую талию, прижимая к себе, а левая легла на затылок, удерживая светлую голову. Мы оба замерли. Кира тяжело дышала мне прямо в грудь. Тонкая ткань её майки ни черта не скрывала — я кожей чувствовал бешеное биение её сердца и жар, исходивший от её тела. Мои пальцы, запутавшиеся в её мокрых пшеничных волосах, невольно сжались. Я смотрел сверху вниз на её приоткрытые губы, на капли пота на лбу, и внутри меня с грохотом рухнула очередная ментальная стена. Химия между нами в эту секунду стала взрывоопасной. Мне хотелось впиться в её губы жестким, не прощающим поцелуем прямо здесь, на глазах у всего замка.

Кира подняла на меня взгляд. В её карих глазах не было испуга. Там было то же самое лихорадочное притяжение, которое плавило мой собственный разум.

— Вы опять… нарушаете дистанцию, господин магистр, — тихо, с трудом переводя дыхание, прошептала она.

Челюсть свело от дикого напряжения. Я медленно, с колоссальным трудом разжал пальцы и отпустил её, делая шаг назад. Серые глаза снова заволокло привычным льдом, хотя в глубине зрачков всё еще метались искры

— Тренировка окончена, — отчеканил я, отворачиваясь, чтобы она не видела, как тяжело вздымается моя собственная грудь под кожаным дублетом. — Забирай свою куртку и убирайся с плаца, «пророчество». Завтра жду тебя в то же время. И попробуй только опоздать.

Я уходил, чеканя шаг, а внутри всё кричало о том, что я совершаю самую страшную ошибку в своей жизни. Эта блондинка медленно, но верно становилась моим личным наркотиком. И я понятия не имел, как уберечь свой разум от грядущего забвения, если я продолжу держать её так близко.

Глава 7. Экосистема страха и ловушка Баньяна

Кира

Магический «автобус» Этернии мало чем отличался от питерских маршруток в час пик. Такая же тряска, тот же дефицит личного пространства и стойкое ощущение, что водитель искренне ненавидит всех пассажиров разом. Разница заключалась лишь в том, что вместо ржавого ПАЗа нас везла массивная деревянная повозка без колес, которая левитировала в полуметре над землей благодаря четырем гудящим рунным плитам, а пассажирами были полсотни курсантов боевого факультета, закованных в серую кожу.

Я сидела у деревянного борта, подперев подбородок ладонью, и лениво накручивала на палец светлую прядь волос. Пшеничный хвост безжалостно трепал холодный горный ветер. Мы продвигались на север, в сторону так называемых «Диких лесов Баньяна» — огромного природного заповедника, где академия Аркхейм устроила свой полигон для практических занятий. Рядом со мной Лисандра увлеченно точила свой короткий пехотный тесак, издавая мерзкий скрежещущий звук.

— Кира, бледная ты какая-то, — заметила она, мазнув по мне взглядом своих зеленых глаз. — Опять наш черноволосый робот гонял тебя с утра пораньше? В общаге шепчутся, что ты с плаца выползаешь на четвереньках.

— Хуже, Лиса, — вздохнула я, поправляя воротник серой куртки. — Он гоняет меня так, будто я лично изобрела ту самую Бездну и подкинула им под двери. У парня явно проблемы с личными границами. Сначала орет «держись на расстоянии меча», а потом ловит меня в полусантиметре от земли и дышит так, словно собирается сожрать без соли и перца. Взрослый, половозрелый мужик, а ведет себя как девственник на первом свидании.

Лисандра подавилась смешком и едва не полоснула себя по пальцу.

— Тише ты! — зашипела она, оглядываясь на старшекурсников. — Если кто-то услышит, как ты полощешь магистра Валориана, тебя даже пророчество не спасет. Он сегодня злой как стая гоблинов. Слышала, на границе опять прорыв? Вот он и лютует.

Я повернула голову и посмотрела вперед, туда, где во главе нашей кавалькады на огромном вороном жеребце ехал Рэйн. Даже со спины его фигура в черной приталенной куртке транслировала столько сокрушительной, подавляющей силы, что окружающие инстинктивно прижимали лошадей к обочине. Его короткие черные волосы едва шевелились на ветру. Он ни разу не обернулся. Но я кожей чувствовала, что этот ледяной Мясник прекрасно знает, в каком именно углу повозки сидит одна наглая блондинка из Питера.

Через час повозки затормозили у кромки леса. Лес Баньяна не имел ничего общего с милыми березовыми рощами Ленобласти. Это была мрачная, удушливая экосистема из гигантских черных деревьев с переплетенными ветвями, которые полностью блокировали солнечный свет. Воздух здесь пах сыростью, гнилью и тем самым резким, металлическим запахом серы, который я уже научилась ассоциировать с Бездной.

Нас выстроили полукругом у входа на полигон. Защитный рунический барьер мерцал перед деревьями бледно-зеленой пленкой. Рэйн спешился и медленным, леденящим шагом подошел к строю.

Его серые глаза прошлись по лицам курсантов, заставив всех мгновенно заткнуться. На мне его взгляд задержался ровно на секунду дольше, чем нужно. В его зрачках на мгновение вспыхнул тот самый опасный, темный голод, который плавил воздух ночью в библиотеке, но магистр быстро вернул лицу выражение каменного сфинкса.

— Слушать устав, — отчеканил он низким, бархатистым голосом, от которого у меня по привычке побежали мурашки по пояснице. — Сегодняшняя практика — имитация угрозы третьего ранга. Внутри периметра выпущены тридцать низших гончих Бездны. Магические ошейники на них ограничивают их смертоносность на восемьдесят процентов, но если вы расслабитесь, они переломают вам кости. Задача групп — зачистить сектор и выйти к северным воротам. Вопросы?

— Магистр Валориан, — блондинчик-пироман из столовой, которого, как выяснилось, звали Кайл, сделал шаг вперед и ехидно кивнул в мою сторону. — А что делать с пустышкой? У нее искры нет. Она же станет первой закуской для гончих. Нам её на закорках тащить?

По строю прошли смешки. Я мысленно пообещала Кайлу, что при первой возможности введу ему внутримышечно дозу слабительного из ветеринарных запасов.

— Курсантка Кира пойдет в замыкающей группе с курсанткой Лисандрой, — даже не повернув головы к Кайлу, ответил Рэйн. Его голос резал воздух, как скальпель. — Если она сдохнет — это будут её личные проблемы и плохая работа её куратора. По местам.

«Ах ты черноволосый кусок гранита», — подумала я, сжимая кулаки. Ну ничего, Мясник. Мы еще посмотрим, кто тут балласт.

Барьер открылся, и группы одна за другой начали исчезать в полумраке леса Баньяна.

Рэйн

Воздух в лесу был пропитан влагой и остаточной эманацией хаоса. Отличное место, чтобы выбить из курсантов дурь и проверить их готовность к реальной бойне. Я шел по верхнему ярусу — по толстым, переплетенным ветвям гигантских деревьев, двигаясь абсолютно бесшумно, как тень. Магия Света внутри меня привычно вибрировала, готовая в любую секунду сорваться с пальцев и испепелить любую гончую, если ситуация выйдет из-под контроля. Холодный расчет работал безупречно: я отслеживал перемещение всех пяти групп.

Но сорок процентов моего ментального ресурса, вопреки уставу и здравому смыслу, были заблокированы одной конкретной координатой. Пятая группа. Лисандра и Кира. Я наблюдал за ней сверху сквозь листву. Эта безумная блондинка шла замыкающей, держа в руках короткий стальной нож, который ей выдали на складе. Никакой магии, никакого защитного доспеха из искры. Только плотная серая куртка, стягивающая её тонкую талию, и пшеничный хвост, который то и дело качался в такт её шагам. От нее даже отсюда, сквозь запах серы, разило этой нелепой, живой питерской энергией. Она не боялась. Она упрямо крутила головой, разглядывая местную флору с выражением лица ученого, который наткнулся на новый вид плесени.

— Лиса, смотри, — донесся до меня её тихий, хрипловатый голос. Она остановилась возле массивного черного ствола, покрытого пульсирующими фиолетовыми венами. — Это же чистый паразитизм. Эти лозы сосут сок из корневой системы соседа. И у них явно есть нервные окончания, посмотри, как они реагируют на тепло.

— Кира, ради богов, не трогай ничего руками! — шипела на нее маг земли, держа тесак наготове. — Это хищные лианы Баньяна. Они скручивают человека за пять секунд и высасывают до костей.

— Ну и дуры, — хмыкнула Кира. — Законы эволюции говорят, что эффективнее быть симбионтом, а не агрессором. Быстрее сдохнут от истощения кормовой базы.

Я невольно усмехнулся про себя, едва заметно дернув уголком рта. Симбиоз. Эволюция. Она пыталась измерить магический лес Баньяна категориями своих земных учебников. В этой девчонке было столько дикой, неправильной для нашего мира логики, что она плавила мои ментальные щиты эффективнее, чем высшие заклинания Бездны.

Вдруг ситуация резко изменилась. Мой внутренний радар зафиксировал аномальное колебание энергии на стыке четвертого и пятого секторов. Это не были учебные гончие. Земля под ногами глухо вздрогнула. Воздух мгновенно стал ледяным, а запах серы усилился настолько, что перехватило дыхание. Старая рунная плита, скрытая под корнями деревьев, треснула — реальный, дикий прорыв Бездны. Крошечный, но достаточный, чтобы пропустить настоящую, неконтролируемую тварь.

— Всем группам — назад! — мой голос, усиленный магией, громом прокатился по лесу, заставив птиц с криком взлететь с ветвей. — Немедленная эвакуация к южному выходу! Повторяю, устав Сигма! Назад! Я прыгнул вниз, срываясь с ветки, и на лету выхватил оба стальных меча. Магия Света золотым пламенем окутала лезвия, разрывая полумрак леса. Я должен был перехватить тварь до того, как она доберется до сопляков-первокурсников.

Но Бездна оказалась хитрее. Раздался оглушительный треск. Гигантские черные корни Баньяна, среагировав на вспышку дикой темной энергии, начали бешено извиваться, словно огромные змеи. Земля разверзлась, вздымая каменные плиты и вековые стволы. Охранный барьер полигона сошел с ума от перегрузки и вспыхнул багровым цветом, начиная хаотично перестраиваться и отрезать сектора друг от друга. Я мчался сквозь ломающиеся деревья, на ходу сминая защитные руны, но когда я прорвался к сектору пятой группы, перед моим носом с сухим щелчком выросла глухая стена багрового силового поля. Высшее руническое запечатывание. Перегрузка системы.

Сквозь полупрозрачную багровую пелену я увидел Киру. Лисандру отбросило мощной волной взрыва в сторону, её завалило тяжелыми ветками, и она была без сознания. А Кира осталась одна. И прямо на нее из тумана медленно выползало нечто, совсем не похожее на учебную гончую. Это был скреб — низшая тварь Бездны, напоминающая гигантского паука из обломков костей и черной жижи, с тремя парами светящихся желтых глаз. Ошейника на нем не было. Это был настоящий убийца.

Кира

Когда вокруг всё загремело, а деревья начали прыгать, как бешеные, я поняла, что экскурсия окончательно испорчена. Лисандру приложило по голове огромным суком, и она отключилась, оставив меня один на один с фауной этого гостеприимного мира. А фауна была так себе.

Из тумана на меня вылезло кошмарное нечто размером с хорошего питерского быка, собранное из гнилых костей, черной грязи и кучи светящихся глаз. Оно издало такой звук, будто кто-то скрежетал ржавым гвоздем по стеклу, и пустило струю вонючей слюны прямо мне под ноги. Камни тут же задымились. Кислота. Я отступила назад, крепче сжимая в руке свой жалкий нож.

«Так, Кира, спокойно, — включился мой внутренний лаборант, пока паника пыталась парализовать ноги. — Это членистоногое. Или квази-членистоногое. У любого организма есть уязвимые места. Хитиновый слой? Костяной каркас. Глаза... шесть штук. Органы чувств развиты отлично. Гравитация работает. Кислород есть».

Я бросила быстрый взгляд назад. Позади меня мерцала багровая стена силового поля, за которой я увидела фигуру Рэйна. Он яростно бил своими светящимися золотом мечами по барьеру, пытаясь пробить руны. Его черные волосы растрепались, лицо было искажено маской ярости и... страха? Ледяной магистр Валориан боялся за безмагический мусор?

— Кира! Назад! — сквозь гул барьера донесся его глухой, отчаянный крик. — Не трогай его! Защищайся!

— Да чем я тебе защищусь, лопухом?! — рявкнула я в ответ, понимая, что он меня не слышит.

Тварь сделала резкий выпад, выкинув вперед длинную костяную лапу со свистящим лезвием на конце. Я инстинктивно упала на землю, перекатываясь в сторону. Утренние тренировки Валориана, чтоб его черти драли, сработали на уровне рефлексов. Лапа твари с треском врубилась в ствол черного дерева прямо там, где секунду назад была моя голова. Черная лиана Баньяна, которую мы обсуждали с Лисандрой, от сильного удара мгновенно проснулась. Ее фиолетовые вены яростно запульсировали. И тут в моей блондинистой голове щелкнул окончательный биологический пазл. Законы раздражимости и рефлексов! Лозы реагируют на тепло и сильное физическое воздействие.

— Ну давай, проверим теорию эволюции на практике, чучело костяное, — крикнула я твари, поднимаясь на ноги.

Я намеренно сделала шаг к стволу дерева, привлекая внимание паука. Тварь издала шипение и снова бросилась на меня, пытаясь подмять под себя всеми своими костяными лапами. В самый последний момент, когда вонючая пасть со слюной-кислотой была уже в полуметре от моего лица, я резко присела и с силой воткнула свой стальной нож прямо в одну из хищных фиолетовых лоз Баньяна, обвивающих ствол. А затем рванула в сторону, распластавшись на камнях. Лоза, получив механическое повреждение, сработала как гигантская пружина. Сотни черных, шипастых отростков Баньяна с сухим треском выстрелили во все стороны, повинуясь безусловному рефлексу защиты. Они мертвой хваткой вцепились в ближайший источник тепла и движения — то есть в костяного паука Бездны. Тварь взвыла. Черные плети Баньяна начали с бешеной скоростью обматывать ее костяной каркас, стягивая лапы и вонзая шипы в сочленения. Паук дергался, пытался плеваться кислотой, но чем сильнее он сопротивлялся, тем крепче лозы сжимали свои объятия. Это был чистый, идеальный естественный отбор в действии. Через полминуты кошмарное чудовище оказалось полностью замуровано в кокон из хищных ветвей, которые медленно, но верно начали сжимать его до характерного хруста костей.

Я сидела на земле, тяжело дыша, мои светлые волосы полностью выбились из хвоста и падали на лицо, а серая куртка была испачкана в лесной грязи. Руки дрожали от адреналина, но на губах сама собой появилась торжествующая, сумасшедшая улыбка.

Я повернулась к барьеру. Рэйн наконец-то пробил руническое поле. Багровая стена с грохотом рассыпалась на тысячи светящихся осколков. Магистр ворвался в сектор, его золотые мечи пылали так ярко, что слепило глаза. Он тяжело дышал, его серые глаза дико блуждали по площадке, пока не остановились на мне — грязной, живой и улыбающейся блондинке, сидящей на фоне поверженного биологическим оружием монстра. Рэйн медленно опустил мечи. Золотое пламя погасло. На его безупречном лице в шрамах отразилась такая гамма эмоций, которой хватило бы на три драматических театра в Питере. Это был чистый, незамутненный шок.

— Два — ноль в пользу науки, господин куратор, — выдохнула я, утирая пот со лба грязным рукавом. — А вы говорили — сдохну в первые три секунды.

Магистр молча сделал три огромных шага, сокращая расстояние между нами до нуля, и резко, с силой потянул меня за руку вверх, заставляя подняться. Воздух между нами снова вспыхнул от бешеного, неконтролируемого напряжения. Его черные волосы были совсем рядом, а серые глаза смотрели на меня с такой неистовой, взрослой и опасной страстью, что я поняла: барьер в лесу Баньяна был далеко не единственной вещью, которая сегодня рухнула между нами.