Kitabı oxu: «В семье не без урода»

Введение

С детства я слышала разные истории. По телевизору, от бабули на кухне, от тёток в очередях, от случайных попутчиков в поездах, и т.д. Про родственников. Про тех, кого любили. Про тех, кого в семье недолюбливали, стеснялись, а то и боялись. И бабуля моя, царство ей небесное, всегда говорила одно и то же:

— В семье не без урода. А если тебе кажется, что урода нет — значит, этот урод ты.

Я тогда смеялась. Считала эту фразу не очень хорошей. Обидной что ли.

А когда выросла — поняла. Она была права. Абсолютно. И слова её были мудрыми, хоть и жёсткими.

Я работала с людьми. Много, по-разному, в разных местах. И почему-то люди мне всегда доверяли. Рассказывали разное. Иногда — смешное до слёз, до колик в животе. Иногда — страшное. До мурашек, до желания обнять человека и сказать: «Ты тут ни при чём». А иногда смотришь на человека и думаешь: ты всё делаешь правильно. Не останавливайся. Рассказывали про то, как становились изгоями, просто сказав «нет». Про то, как их же родные люди — мамы, папы, братья, сёстры, любимые бабушки — вытирали об них ноги, садились на шею, а потом удивлялись, почему те ушли. А иногда — про настоящих монстров. Про тех, с кем и враги не нужны. Потому что враг — он за дверью. А этот — за одним столом, с одной фамилией в паспорте.

Я записывала. Аккуратно, по чуть-чуть. В блокнотик, в телефон, на салфетки в кафе. Каждый раз спрашивала разрешения — можно? Я изменю имена, уберу детали, город, возраст, всё, что может выдать. Добавлю чуть иронии, но оставлю главное.

Я хочу донести до других людей: вы такие не одни.

А возможно, кто-то прочитает, увидит себя и поймёт, что делал очень больно своим близким.

Предупреждение

В этой книге собраны реальные истории о том, что происходит в семьях, когда любовь превращается в контроль, забота — в насилие, а родство — в оружие.

Некоторые главы содержат описания:

— физического, психологического и сексуального насилия,

— наркозависимости и связанных с ней последствий,

— эксплуатации детей и распространения материалов,

— манипуляций, жестокости и предательства со стороны близких людей.

Я не стремилась шокировать. Я хотела показать то, о чём часто молчат. Чтобы тот, кто проходит через подобное, знал: он не один. А тот, кто не сталкивался, — понимал, как это выглядит со стороны.

Если вам сейчас трудно читать о таких вещах — берегите себя. Вы можете пропустить некоторые истории или вернуться к ним позже. Книга никуда не убежит.

А если вы узнали в этих историях себя или кого-то из близких — знайте: вы имеете право на свои границы, на свою жизнь и на своё «нет». Даже если вам говорят обратное.

С любовью и уважением,

автор.

Часть 1. Неудобные.

Кто же такие неудобные?

Понятие «неудобные люди» — штука субъективная. Обычно так называют тех, чьё поведение, манера общения или жизненные принципы вызывают у окружающих лёгкое, а иногда и не очень, раздражение. Ну, знаете, как соседская музыка за стеной в два часа ночи. Только вместо музыки — ты сам.

С одной стороны, «неудобным» могут назвать человека, который не боится быть собой. Он не подстраивается под чужие ожидания, не скрывает своих мыслей и чувств, даже если это идёт вразрез с общепринятыми нормами. Он остаётся верен себе — и это иногда воспринимается как «наглость», «конфликтность» или, что страшнее, «ты думаешь, что лучше нас». А ещё он чётко обозначает свои границы. Не терпит, когда ими злоупотребляют, хамят или пытаются манипулировать. И при этом не обязательно агрессивен — просто не позволяет собой помыкать. И вот за это его уже считают неудобным. Потому что удобный человек — он как мягкий диван: на него можно сесть, можно лечь, можно поставить ноги, и он не возражает. А этот — возмущается.

В этой части вы познакомитесь с историями реальных людей. Тех, кто перестал быть удобным для своих семей. Кто не давал в долг, не приезжал на праздники, кто умел говорить «нет». И за это их называли странными, эгоистами, предателями. Для семьи они стали «уродами».

Сможете ли вы их понять? Или скажете: «ну, сами виноваты»? Решать вам. Но помните: иногда быть «уродом» — это единственный способ сохранить себя. И, возможно, единственный способ не сойти с ума от попыток быть хорошим для всех.

Своя свадьба.

Константин и Милана сидели на кухне своего дома. Вечер за окном был тёплый, с капельками дождя по стеклу. На полу, у ног, спали доберман по кличке Рика и французский бульдог Тошка. Доберман — важно, умно, будто охраняла покой. Бульдог — похрапывал и дёргал лапой во сне. Константин заварил свежий чай, Милана достала печенье.

— Ну что, — сказал он. — Подали.

— Подали, — улыбнулась она.

Они только что вернулись из ЗАГСа. Заявление оставили. Теперь оставалось ждать месяц и сообщить родственникам.

— Кому первому звоним? — спросил Константин.

— Маме, — сразу ответила Милана. — Она обрадуется.

Мама Миланы жила в другом городе — дочь приехала в Пермь учиться, да так и осталась. Мама не давила, не требовала, просто иногда звонила и спрашивала: «Ну как там мои девочки?». Милана забрала Рику с собой, та была ещё щенком, так что «девочек» было двое — дочь и собака.

— Мам, привет. У нас новость. Мы с Костей решили пожениться.

— Ой, солнышко! — голос у мамы стал тёплым, почти мурлыкающим. — Когда?

— Через месяц. Мы уже подали заявление. Мы хотим просто позвать родителей, родных братьев и сестёр и самых близких друзей. Без пышностей. А деньги, которые могли бы потратить на свадьбу, оставим на путешествие.

Мама помолчала секунду, потом сказала спокойно и твёрдо:

— Ну, как вы хотите, так и будет. Это ваша свадьба. Я приеду и порадуюсь за вас. Главное, чтобы вы счастливы были.

— Спасибо, мам.

— Не за что, солнышко. Пирожки я всё равно испеку. Свои-то традиции никуда не денутся.

Милана положила трубку.

— Твоя мама просто золото, — сказал Константин.

— Знаю, — улыбнулась Милана. — Теперь твои.

Родители Константина жили в том же городе, на другой стороне Перми. Молодожёны приехали к ним в гости на следующий день. С тортом. И с большими ожиданиями.

— Сынок, мы, конечно, рады, но вы уверены, что не спешите? — спросила Галина Петровна, прищурившись.

— Мам, да, уверены.

— Ну, тогда я очень рада, — она начала обнимать. — Рассказывайте, что планируете?

— Мы хотим расписаться в узком кругу, — сказал Константин. — Только самые близкие. А деньги оставим на путешествие.

— Как это — в узком кругу? — Галина Петровна поставила торт на стол и села напротив. — А родственники? А друзья? Что люди подумают?

— Мам, мы не хотим пышную свадьбу.

— Костя, ты женишься второй раз, — Галина Петровна повернулась к Милане. — А она первый. Милана, солнышко, ты что, не хочешь нормальную свадьбу? Платье, фату, гостей?

— Не хочу, — спокойно ответила Милана. И добавила, чтобы сразу было понятно: — Я никогда не хотела пышной свадьбы. Сколько себя помню.

— Ну как же? — Галина Петровна растерялась. — Мы хотим как лучше. Мы вам поможем деньгами, организуем всё. Стол накроем, гостей позовём. Это ведь праздник, он раз в жизни!

— Мам, для нас праздник — это мы вдвоём и море.

— А мы? — голос Галины Петровны дрогнул.

Отец Константина, Николай Иванович, до этого молчавший, положил руку на плечо жены.

— Галь, отстань от детей. Они сами решат.

— Но мы же хотим как лучше!

— Знаю, — вздохнул он. — Но лучше, по-моему, чтобы они были счастливы.

Галина Петровна замолчала, поджала губы. По лицу было видно, что она не согласна, но спорить при муже не стала.

Николай Иванович посмотрел на сына и Милану.

— Ну, если вы так решили — молодцы. Пусть будет так. Только не жалейте потом.

— Не будем, пап.

— Ну и ладно. Давайте чай пить, а то торт уже заждался.

Чай пили, торт ели, разговор свернул на другое. Но осадок остался.

А потом начали звонить родственники.

Сначала по телефону, потом через маму Константина передавали.

Тётя Валя, двоюродная сестра Галины Петровны, позвонила сама. Голос у неё был обиженный, как будто её обокрали.

— Костя, а нас что, не позовёте? Мы столько лет вместе, а теперь — в пролёте?

— Тёть Валь, мы только родителей и братьев с сёстрами. Очень узкий круг.

— Ну, мы же не чужие! Я твоя тётка вообще-то!

— Тёть Валь, простите, мы так решили.

— Ну, как знаете, — сказала она и повесила трубку.Потом позвонил дядя Серёжа, брат отца.

— Кость, ну ты чего? Я понимаю, молодые, своя жизнь. Но обижать стариков нехорошо.

— Дядь Серёж, мы не обижаем. Просто хотим тихо.

— Тихо — это хорошо. Но без нас как-то... не по-родственному.

Константин молчал. Что тут скажешь?

Дядя Серёжа тоже вздохнул и положил трубку.

Позвонила тётя Миланы — мамина сестра, которая жила в соседнем городе. У неё был звонкий, командный голос.

— Милана! Я требую, чтобы у тебя была пышная свадьба! Я хочу, чтобы ты была как принцесса! Я хочу видеть тебя в красивом платье, с фатой, чтобы гости, чтобы танцы!

— Тёть, — Милана говорила спокойно, как с капризным ребёнком. — Я не хочу этого. И сколько себя помню, никогда не хотела.

— Ах, никогда не хотела! Эгоистка! — заявила тётя и бросила трубку.

Милана положила телефон на стол, погладила Тошкину морду. Он даже не проснулся.

— Ну что? — спросил Константин.

— Всё нормально. Главные бои позади.

— Мама молчит. Но это не значит, что она согласна. Просто выжидает.

— Чего?

— Наверное, надеется, что мы передумаем.

Через неделю позвонила сама Галина Петровна. Голос у неё был не злой, а скорее уставший.

— Костя, ну объясни мне, почему вы не хотите позвать всех? Мы поможем деньгами, родственники обижаются. Неудобно перед людьми.

— Мам, мы не хотим большой свадьбы. Это наше решение.

— А о нас вы подумали? О том, как нам неудобно перед людьми? Ну найдём место для наших родственников.

— Мам, а вы подумали о том, что мы устали от «как надо» и «чтобы не хуже, чем у людей»? И вообще, собрать всех наших «близких» родственников — это уже пятьдесят человек. Это не узкий круг, это целый ресторан.

Галина Петровна замолчала. Долго.

— Ты прав, — сказала она наконец. — Мы хотим как лучше.

— А получилось как всегда, — усмехнулся Константин.

— Не зли мать.

— Не злю. Просто прошу уважать наш выбор.

— Хорошо, — Галина Петровна вздохнула. — Я постараюсь.

— Спасибо, мам.

— Не за что. Может, помочь чем?

— Лучше просто порадуйся за нас, мам. И не переживай. Мы справимся.

Они ещё немного поговорили о путешествии, о погоде, о собаках. Галина Петровна спросила, накормлен ли Тошка (он всегда был голодный), и положила трубку уже без тяжелого вздоха.

Константин посмотрел на Милану.

— Кажется, она начала понимать.

— Или просто устала спорить.

— Тоже результат.

Свадьба прошла тихо, как и хотели. В ЗАГСе — только близкие: родители, старший брат Миланы (который поддержал и подарил им путёвку на море), сёстры Константина, пара близких друзей. Потом — уютный семейный ужин в тёплой беседке во дворе.

Собаки сидели рядом и ждали подачек. Рика вела себя достойно, Тошка пытался украсть печенье со стола. Ему это почти удалось, но Константин вовремя перехватил.

Николай Иванович произнёс короткий тост:

— За то, чтобы дети не боялись отстаивать своё мнение и быть неудобными. Иногда это важнее, чем быть правильными.

Галина Петровна промолчала, но явно приняла выбор и решение молодых. Она даже улыбнулась, когда Милана обняла её и сказала:

— Спасибо, что поняли.

А потом Константин и Милана улетели в путешествие. Две недели моря, солнца, тишины.

На обратном пути Милана включила телефон. Пришло сообщение от мамы: «Пирожки ждут. И собаки соскучились». От родственников — поздравления. Даже от тёти Вали и дяди Серёжи. Без обид, без упрёков.

— Смотри, — показала Милана Константину. — Никто не умер.

— Даже обиженные выжили, — улыбнулся он.

«Своя жизнь — свои правила. Своя свадьба — своя свадьба. Не надо бояться, что кто-то подумает не так. Не надо тратить деньги и нервы на то, что не приносит радости. Родственники переживут. Обиженные выживут. А у вас останутся воспоминания о том, как вы сделали по-своему — и не пожалели.»