Kitabı oxu: «Счастье»
Что делать, если просыпаешься в незнакомом месте без воспоминаний? Без имени, без прошлого, но с непреодолимым желанием найти себя и понять, кто ты есть на самом деле. Вместе с новыми, яркими и противоречивыми друзьями ей предстоит раскрыть тайны, столкнуться с испытаниями и осознать, что истинная сила — в дружбе и принятии.
Это история о поиске себя, о взрослении и выборе пути в мире, где магия переплетается с реальностью.
Счастье
Ерденова Дария
© Ерденова Дария, 2026
Посвящается тем, кто борется
за своё “может быть”
Все права защищены.
Книга или любая её часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от автора.
Копирование, воспроизведение и иное использование книги или её частей без согласия автора является незаконным и может повлечь административную, гражданскую и уголовную ответственность.
ПРОЛОГ
Ночь медленно растекалась по земле, как чернила по мокрой бумаге. Она не просто наступила — она захватила, утопила всё живое в своей вязкой, липкой темноте. Звёзды спрятались за низкими облаками, серыми, как пепел, тяжёлыми, как камни. Луна и вовсе исчезла, будто кто-то стер её с неба резким, яростным движением.
Дождь начинался незаметно — сперва едва слышное шуршание среди ветвей, лёгкие касания капель по высохшей земле. Но за считанные минуты небо раскрылось, и хлынул настоящий поток. Вода лилась с небес, будто сами боги рыдали, оплакивая то, что уже не вернуть. Потоки ударяли по крышам, по листве, по лицам случайных прохожих, заставляя их прятаться, сжиматься, исчезать. Но в этом заброшенном месте — где природа казалась покинутой даже собой — не было людей. Только дождь. Только ветер. Только ночь.
Ветер завывал с силой дикого зверя, поднимал в воздух сухие листья и швырял их обратно в землю, ломал слабые ветки, заставлял качаться даже самые старые деревья. Их силуэты казались зловещими — скрюченными, обезображенными, как фигуры, что пытались вырваться из земли, но застыли в крике.
Пустошь была широкой, голой, раскинувшейся до самого горизонта. Мокрая трава — хрупкая, обессиленная — клонилась к земле, как в трауре. Вода собиралась в ямах, ручьях, мелких впадинах, отражая дрожащие искры молний. Одинокое дерево стояло посреди этого моря, его корни уже начали вымываться дождём, будто оно устало и вот-вот упадёт.
Земля под ногами раскисла, потеряла форму, всё стало вязким, тяжёлым. Каждый шаг — с хлюпающим звуком, будто само болото цеплялось за подошвы, умоляя остаться. И всё же — шаги были. Где-то вдалеке. Едва уловимые. Чужие.
Запах сырости витал в воздухе, впитывался в кожу, в дыхание. Смешение прелых листьев, мокрой земли и чего-то горелого — отдалённого, будто старого костра, который погас давным-давно. Всё вокруг напоминало о чём-то древнем, забытом, но не умершем.
Тишина была гулкой, насыщенной звуками дождя, шелеста веток, плеска воды. Иногда природа замолкала на мгновение, как будто затаив дыхание. И в эту паузу можно было почувствовать — не услышать, а именно почувствовать — чьё-то присутствие. Невидимое. Неспокойное.
Молния раз за разом разрывала небо, окрашивая всё в слепящий бело-голубой свет. На секунды мир замирал, останавливался — и тут же снова прятался в тени. Эти вспышки создавали иллюзию движения: казалось, кто-то прошёл вдалеке, кто-то склонился над землёй, кто-то наблюдает из темноты.
Старый мостик, полуразрушенный, дрожал от потоков воды. Под ним — разлившийся ручей, теперь уже почти река, с бурлящими водоворотами, уносящими листья, ветви, старые обломки. Казалось, сама вода торопится — бежать прочь отсюда, от чего-то ужасного, что вот-вот произойдёт.
Мир замирал в своём собственном забытом ритме. Природа — молчаливый свидетель чего-то странного. Что-то должно было случиться. Что-то шло. Что-то неумолимо приближалось.
Где-то вдалеке — треск. Не ветка. Не зверь. Звук шагов. Затем — снова тишина. Только дождь.
И вдруг — вспышка молнии. Гораздо ближе. Гром, обрушившийся почти сразу, так, что воздух задрожал. В ту же секунду — крик.
Резкий, пронзительный, вырывающийся из самой глубины человеческой души.
Часть 1
ГЛАВА 1
Что-то щекотало мне лицо — лёгкое, холодное... ветер? Да! Ветер! Откуда я знаю, что это ветер?.. Хм. Не знаю. Но это слово само всплыло, как пузырёк из глубины.
Я открыла глаза и замерла. Надо мной потолок, но не как у дома. Он из дерева — доски, тёмные, сырые, и между ними полоски света. А в углу… паутина! Настоящая! С пауком! Настоящим!
— Ух ты! — вырвалось у меня само.
Я приподнялась — подо мной сено! Оно колется, но мягкое. Запах странный — мокрый, немного затхлый, но не противный. Как будто прелые листья и дерево, и ещё... не знаю что. Воздух прохладный, пахнет дождём.
Я села. В голове пусто. Как будто кто-то стёр всё-всё. Ни имени, ни лица, ни воспоминания. Только ощущения. И какие-то слова. Я не знаю, кто я. Но знаю, что это паутина. Что это сено. Что вот это — дверь. И что я хочу на улицу.
Я толкнула дверь. Она громко заскрипела, и я испугалась. А потом… она открылась.
— Ого...
Передо мной был целый мир. Настоящий. Живой. Огромный. Внизу — много людей. Много! Я таких никогда не видела. Наверное. Или видела? Не знаю. Они все разные: кто-то высокий, кто-то в странных плащах, у кого-то шляпа, как у сказочника.
Сказочник? А кто это?
И всё вокруг пестрит: флаги, ленты, фонари, дым из печей, разноцветные шатры. Где-то жарят что-то вкусное, пахнет сладким и острым, и... ух, как пахнет!
Я сделала шаг — земля под ногами мокрая, но не холодная. Тепло. Люди ходят мимо, смеются, разговаривают. Кто-то продаёт блестящие штуки, кто-то бросает мячики в баночки, кто-то поёт и играет на каком-то... длинном деревянном инструменте. Музыка! Я знаю, что это!
У меня кружилась голова — не от страха, а от восторга. Я будто родилась только что и сразу попала в сказку.
— Ух ты… — снова прошептала я. — Как это чудесно...!
Каждая мелочь казалась чудом. Огонёк на верёвочке. Шарик, взмывший в небо. Золотая монета, сверкающая на солнце. И даже пирог, стоящий на прилавке.
Я бродила среди людей, захлёбываясь от ощущений. Всё сияло, шумело, переливалось. Кто-то жонглировал огнём, кто-то крутил цветные ленты в воздухе, дети носились, визжа и смеясь, а воздух был такой вкусный, что от одного вдоха хотелось смеяться.
А запах... Сладкий. Тягучий. Что-то тёплое и пряное, будто мёд и жар вместе. Я повернула голову и увидела прилавок.
На нём ровными рядами лежали яблоки, покрытые чем-то янтарным и блестящим. Они были на палочках, и один мальчик с довольным лицом вгрызался в такое яблоко.
Я почувствовала, как громко заурчало в животе. Я не помню, ела ли я вообще когда-нибудь. Но знала — мне это нужно. Прямо сейчас.
Я подошла к прилавку. Мужчина с круглым лицом, короткой бородкой и мясистыми руками посмотрел на меня. Я протянула руку, взяла яблоко. Оно липло к пальцам.
— Деньги, девочка, — сказал торговец хмуро.
Я моргнула.
— Что?
— Деньги. Монеты. Платить надо.
Я опустила глаза, прижимая яблоко к груди. Я не знала, о чём он говорит. Деньги?.. Звучит знакомо, но… пусто. Внутри — только голод и стыд.
— О, смотрите-ка. — Чей-то голос раздался сбоку. — А она у нас, похоже, впервые видит рынок. И деньги. Очаровательно.
Я обернулась. Парень стоял, лениво прислонившись к стойке. Высокий, тонкий, с растрёпанными волосами и насмешкой в глазах. Он смотрел на меня, будто я — странное животное на ярмарке чудес.
— Ты что, с луны свалилась? — спросил он. — Или из башни колдуна?
Я только прижала яблоко крепче. Он вздохнул, достал из кармана пару монет и бросил их на прилавок.
— За неё, — сказал он.
— Спасибо… — выдохнула я. Внутри всё дрожало — от неловкости, растерянности… и чего-то ещё.
Парень склонил голову, разглядывая меня.
— Ты всегда так — просто берёшь и ничего не платишь?
Я покачала головой.
— Я… я не знаю.
— Хм. — Он усмехнулся. — Ну ладно. Бывает. Я — Саша, если интересно. А ты, загадочная девочка без денег и понятий, кто?
— Я… не знаю, — прошептала я.
Он приподнял брови.
— Даже имени?
Я покачала головой.
— Ну, это уже интригующе. Где живёшь хотя бы?
Я замялась. Потом показала рукой куда-то назад.
— Там… в сарае. Наверное.
Саша рассмеялся. С искренним удивлением.
— Отлично. Таинственная незнакомка из сарая.
Он развернулся и неспешно пошел куда-то.
— Не подавись там, — бросил он через плечо и ушёл, растворяясь в толпе.
А я стояла и удивлённо смотрела ему в след. Я всё ещё держала яблоко. Оно было липкое, но тёплое. Я осторожно лизнула — ммм, сладкое! Очень сладкое. И тянучее. Оно пачкало всё вокруг, даже волосы зацепились.
— Ай… — пробормотала я и начала вытирать руки о край юбки. — Оно… липкое.
— Потому что это карамель, — вновь раздался голос Саши.
— Слушай, ты серьёзно не знаешь, что такое карамельное яблоко? — спросил он.
***
Саша шёл немного впереди, а я поспешно шагала за ним, всё ещё сжимая липкое карамельное яблоко. Оно тянулось липкими ниточками, блестело в свете фонарей, и на его поверхности уже прилипли пара мелких перышек и пылинка. Но это не мешало — оно было таким вкусным! Мир вокруг кипел: ярмарка жила своей шумной, яркой, непонятной жизнью, а я всё никак не могла насмотреться.
— Вон там бросают кольца, — сказал Саша и кивнул в сторону. — Попадёшь — получишь приз. А вон там — жонглёры. Иногда они жонглируют факелами. Видела?
— Видела! — я закивала. — Они такие ловкие! И ещё мужчина в фиолетовой шляпе жонглировал ножами!
— О, это Себастьян, — усмехнулся он. — Он слегка сумасшедший. Но крутой.
Мы проходили мимо прилавков, лавок и палаток. Везде что-то шевелилось, мигало, кричало, звенело. Как будто весь этот мир создан для того, чтобы удивлять. И я удивлялась.
Остановились у ларька с разноцветными стеклянными шарами. Они крутились, и внутри у каждого — какой-то свой мир. Один — снежный, другой с блестками, в третьем плавала миниатюрная лодка. Я прижалась ближе, буквально носом к стеклу.
— Это магические шары? — прошептала я.
— Нет, просто сувениры, — усмехнулся Саша. — Но тебе, кажется, нравится всё, что блестит.
— Оно красивое! — сказала я с жаром.
— Ты как ребёнок, честное слово.
— Может, я и есть ребёнок? — задумчиво сказала я. — Я же не знаю, кто я...
Он на секунду замолчал, а потом быстро сменил тему:
— Хочешь на шар?
— Шар?
— Воздушный. Полетать над ярмаркой. Не высоко, но зато видно всё сверху. Ты такого точно не забудешь.
— Дааа! — я чуть ли не подпрыгнула. — А он... не упадёт?
— Не должен. Только держись крепко.
Мы подошли к большой открытой корзине, прикреплённой к пёстрому воздушному шару. Он был полосатый, красно-золотой, и вспыхивал огнём, когда воздух внутри нагревался. Меня слегка пугал звук, но это было... захватывающе.
Когда шар плавно оторвался от земли, я вскрикнула — не от страха, а от восторга.
— Ух тыыыыы...! — протянула я, вцепившись в край корзины. — Всё как игрушечное!
— Ага, — кивнул Саша. — Отсюда видно весь город.
Мы летели медленно, внизу всё мельтешило огнями. Казалось, мир пульсирует — как сердце. У меня в груди тоже что-то дрожало, как будто внутри поселилась бабочка.
Когда мы опустились обратно, уже начинало темнеть.
— Спасибо! — сказала я, когда мы вышли из корзины. — Это было... чудо!
— Пожалуйста, — ответил он. — А теперь ты куда?
— Ну... в сарай?
— Слушай, может, пока поживёшь у меня? У меня тепло, сухо. Ну и не сарай всё-таки.
— А можно? — я распахнула глаза. — Правда?
Он чуть усмехнулся.
— Конечно. Пошли.
***
Дом Саши был странным. Очень странным. И очень интересным.
Там были книги. Много. Они стояли на полках, лежали стопками, одна — даже в чайнике. Я не знала, зачем они, но они пахли пылью, деревом и чем-то… важным.
На стенах висели карты, рисунки, какие-то странные схемы. На одном столе — резные фигурки, на другом — провода и что-то блестящее, похожее на сломанный музыкальный инструмент.
— У тебя тут… музей? — прошептала я.
— Это просто бардак, — отмахнулся он. — не трогай, а то может взорваться.
Я замерла.
— Шутка, — добавил он.
На кухне пахло корицей. Саша дал мне одеяло, показал, где ванная и где можно попить воды. Потом включил лампу, пожелал спокойной ночи и ушёл в свою комнату.
Я легла на диван. Одеяло было мягким, подушка — пахла мятой. Я лежала, уставшая и счастливая, и смотрела в потолок. Всё кружилось у меня в голове: карамель, шар, свет, музыка...
Я улыбнулась.
— Спасибо, — прошептала я в темноту, и сон потянул меня за руку в тишину.
Глава 2
Я проснулась от запаха. Тёплый, солёный, аппетитный запах… чего-то вкусного. Я резко открыла глаза — сначала не поняла, где я, а потом вспомнила: диван, одеяло, уютный дом… Саша!
Я села, волосы растрёпаны, щека немного залипла к подушке. Потянулась — и тут услышала:
— Ааа! — воскликнул кто-то с кухни. — Да что ж такое…
Я тихо вышла из комнаты и заглянула: Саша стоял у плиты с чем-то круглым на сковородке, очень подгоревшим.
— Это... еда? — осторожно спросила я.
Он обернулся, взъерошенный, с виноватым лицом.
— Ну, почти. Это была яичница. Пока я не задумался, как объяснять, что такое библиотека.
— Яичница… — повторила я с интересом. — Это из яиц? Я знаю, что такое яйца! Они круглые и хрупкие, как мыльный пузырь!
— Тебя всё удивляет, — хмыкнул он и снял сковороду с плиты. — Давай я по-быстрому сделаю новую. Эту… лучше не трогать.
Я села за стол. Всё было простое, но такое тёплое: кружка, рассыпавшаяся соль, салфетка с пятном чая. И солнечный свет, что падал сквозь окно прямо на столешницу.
— А что такое библиотека? — спросила я, наблюдая, как он разбивает новые яйца.
— Это место, где живут книги.
— Книги… — повторила я с трепетом. — Это эти пахнущие штуки, с буквами?
— Угу. Там очень много разных. Хочешь, покажу после завтрака?
Я кивнула так энергично, что волосы ударили меня по щеке.
Через несколько минут передо мной стояла тарелка с горячей яичницей и тостами. Я осторожно взяла вилку, глядя на неё, как на загадку. Её нужно было нажимать в еду. Я сама догадалась.
— Вкусно? — спросил он.
— Очень! — с полным ртом ответила я. — Лучше, чем карамель!
Он рассмеялся.
***
Мы шли по узкой улочке, и я уже не сжималась от каждого шума — всё казалось немного знакомым. Саша шёл рядом, рассказывал, показывал на вывески. Я ничего не понимала, но кивала.
— А вот она — библиотека.
Здание было большое, с высокими окнами. Дверь — резная, тяжёлая. Внутри — тишина. И запах! Как будто весь мир стал шёпотом.
Я замерла.
— Ух ты…
Повсюду полки. Стеллажи до потолка. И лестницы, и старые кресла, и какие-то странные круглые штуки на ножках — глобусы?
— Здесь живут истории? — прошептала я.
— Здесь “всё” живёт, — улыбнулся Саша.
Я подошла к полке, потянула книгу. Она была тяжёлая. Я открыла... там — буквы. Много. Я водила пальцем по строчкам, чувствуя, как мир ускользает сквозь непонимание.
— Ты умеешь читать? — вдруг спросил он.
Я замерла.
— Я… нет. Я не знаю, что это значит. Я просто вижу… чёрточки.
Он посмотрел на меня, потом мягко сказал:
— Хочешь, я научу?
Я кивнула.
— Очень хочу.
***
Мы вернулись домой. Саша поставил чайник, разложил несколько книг. Один лист был чистым, с нарисованными буквами.
— Это — “А”, — сказал он. — Повтори.
— А…
— Молодец. А это “Б”.
Мы сидели за столом, я училась. Писать, читать. У меня ничего не выходило, я всё время путала буквы. Одна у меня всё время получалась кривой, как падающая сосиска.
— Это не “З”, это змейка! — засмеялась я.
Саша тоже смеялся. Потом терпеливо показывал снова. Я пыталась — и у меня начинало получаться.
Сквозь открытое окно доносились голоса, пахло осенью и хлебом. Мир медленно раскрывался передо мной.
И я думала: пусть я ничего не знаю, но… мне здесь нравится.
***
— Ма-ма… — я протянула, уставившись на кривые знаки на бумаге. — Маа-ма… ми-ла…
— Раму, — подсказал Саша, сидящий напротив, облокотившись на руку.
Я фыркнула, уткнувшись лбом в лист.
— Что за «мама мыла раму»?! Почему? Кто такая мама? Почему раму? Что это вообще за текст? Он бессмысленный!
Саша засмеялся, потянувшись за чашкой с остывшим чаем.
— Это учебное предложение. Чтобы ты научилась читать простые слоги.
— Да он дурацкий! — я подняла голову, уставившись на него. — Если уж учить — почему не что-то интересное? Почему не: «принцесса спасла кота из замка»?
— Потому что ты пока не можешь прочитать «принцесса», — хмыкнул он. — Ещё не выучила половину букв.
Я заворчала и уронила голову обратно на стол.
Буквы начали плавать перед глазами, как мокрые следы на стекле. Линии, кружки, палочки — всё сливалось в кашу. «А» с пузиком, «Б» с флажком, «Г» с крюком…
Голова стала тяжёлой. Спина ныла от того, что я весь день то наклонялась, то рисовала, то писала. Пальцы были в чернилах, бумага вся в кляксах и поправках.
— Всё, — простонала я. — Я не создана для этого. У меня в голове пусто, и она щас лопнет.
Я взглянула на Сашу с самыми страдальческими глазами на свете.
— Давай… перерыв?
Он медленно отпил чай, притворяясь, будто серьёзно размышляет.
— Хм… А как же твоя мечта прочитать табличку «Опасно, не влезай»?
— Ну… если табличка — с картинкой, я и так пойму, — буркнула я и закрутилась на стуле.
Саша встал, подошёл к шкафчику и достал оттуда небольшой мешочек.
— Держи. Награда.
Я с подозрением заглянула внутрь — там были круглые блестящие конфеты в яркой обёртке.
— Ооо! — глаза загорелись. — А это… это… ммм… как…
— Конфета.
— Конфета! — повторила я, торжественно. — Я выучила слово!
— Молодец.
— С тебя ещё три мешка за мучения, — пробормотала я, разворачивая одну.
Он сел обратно, опираясь локтями на стол.
— Учиться всегда сложно. Особенно сначала. Зато потом — легче.
Я пожала плечами.
— Оно не сложно. Оно... утомительное. Как будто ты идёшь в гору весь день и тебе говорят: «ещё чуть-чуть». А потом ещё. И ещё.
— Это точно.
— А ещё ты противный, — буркнула я, указывая на строчку с «мама мыла раму». — Кто так учит? Лучше бы истории рассказывал.
Саша улыбнулся, откинувшись на спинку стула.
— Ну, можно и так.
Он начал рассказывать какую-то короткую байку про мальчика, который перепутал зелье сна с зельем смеха и засмеялся так, что уснул от усталости.
Я слушала, опершись щекой на руку. Глаза медленно слипались. Конфета всё ещё была в руке, слегка расплавившись от тепла ладони.
***
Я провалилась в сон не сразу — сначала всё было как будто тёплым и мягким. Шелестящий полумрак, тёплый свет в веках, отдалённый голос Саши, превращающийся в неразборчивый шёпот. Я чувствовала себя лёгкой, почти невесомой. Будто не сидела за столом, а плыла где-то... где нет ни верха, ни низа.
А потом началось.
Сперва пришёл шум. Едва различимый — как ветер между деревьев, но не обычный ветер. Он как будто шептал слова. Слова я не понимала, но чувствовала, что они обо мне. Они звали меня.
Потом я очутилась в месте, которого никогда не видела — и в то же время знала его до дрожи.
Мост.
Старый, деревянный, прогнивший. Он висел над бездонной пропастью, по которой струился чёрный туман, будто живая ткань. Всё было серым, как будто цвет исчез из мира. Только мост и я. Я стояла в одной рубашке босиком, и доски под ногами холодили пятки. Но мне было не страшно. Только странно. Как в воспоминании, которое ты вот-вот вспомнишь.
Вдруг вдалеке появилась фигура. Женская. Плавно шагала по мосту — ко мне. Волосы длинные, развевающиеся, одежда светлая, лицо скрыто. Но сердце сжалось — я знала её. Я точно знала её.
— Кира, — сказала она. — Кира, ты вернулась?
Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Кира? Это я? Женщина подняла руку, как будто хотела дотронуться, но тут же исчезла. Растворилась в воздухе, как тень в солнечный день.
И тогда туман за спиной сгустился. Из него появился кто-то ещё. Высокий мужчина в чёрном. Его лицо я не видела, но глаза… глаза как два раскалённых угля. Он подошёл совсем близко и тихо сказал:
— Он снова рядом с тобой. Ты снова ему веришь.
— Кто ты? — выдавила я.
Он усмехнулся.
— Когда ты вспомнишь, будет поздно.
Тогда мост подо мной затрещал. Начал рушиться.
Я закричала, споткнулась, упала. Полет вниз был долгий. В ушах выл ветер, сердце бешено стучало, руки пытались ухватиться хоть за что-нибудь, но была только пустота…
И вдруг — свет.
Вспышка. Голос, как удар:
*”НЕЕЕЕТ!”*
И я проснулась. Резко, шумно, вся в поту.
Свет пробивался через окно. Утро. Всё спокойно.
Я села, тяжело дыша. Под ногами — пушистый ковёр. Комната. Я у Саши.
ГЛАВА 3
Прошло несколько дней.
Я уже могла прочитать короткие предложения — медленно, по слогам, но сама! Сейчас я лежала на диване, укутавшись в плед, и водила пальцем по строчкам тонкой детской книжки. На обложке нарисован весёлый ёжик с рюкзаком. «П-р-и-к-л-ю-ч-е-н-и-я е-ж-а Т-и-м-и», — прочитала я, гордо выпрямившись. Саша сказал, что надо начинать с простого. Мне даже нравилось.
Я уже собиралась перевернуть страницу, как дверь распахнулась и чуть не выбив дверь, в комнату ворвался Сашка. Глаза горели, волосы растрёпаны, и он выглядел так, будто нашёл сокровище.
— Кира! — выдохнул он. — Цирк! В город приехал цирк!
Я моргнула.
— Что это?
Он застыл, как будто я задала самый странный вопрос в мире.
— Ну… Цирк! Артисты, животные, акробаты, фокусы, хлопушки, сладкая вата! Ты обязана это увидеть!
Через полчаса мы уже шли по улице. Вдалеке над домами возвышался огромный полосатый шатёр — бело-красный, словно леденец. Рядом толпились люди, дети визжали от радости, музыка звала и пульсировала в воздухе. Я чувствовала, как сердце стучит быстрее.
— Это всё… для этого цирка? — прошептала я.
— Дааа, — кивнул Саша. — Добро пожаловать в волшебство.
Я не знала, что смотреть сначала: на ходулистов, разгуливающих среди толпы, или на огненных жонглёров. Над головой пролетели мыльные пузыри, внутри которых крутились огоньки. Как?!
— Ого… — только и смогла выдохнуть я.
А потом я увидела еду.
Шарики на палочках, яркие, как само солнце. Липкая сахарная вата — розовая, как облачко. Жареные орешки, тающие во рту. И что-то зелёное, круглое и дымящееся…
— Что это? — спросила я с опаской.
— О, это тебе понравится, — засмеялся Саша. — Осторожно, оно шипит!
Я сунула в рот крошечный кусочек… и тут же выплюнула. Он был острый, кислый, сладкий, щекочущий — всё сразу!
— Это живое! — вскрикнула я.
Саша покатился со смеху.
— Привыкай! В цирке всё немного… странное.
Мы ходили долго. Я смеялась, визжала от удивления, пряталась за Сашу, когда мимо прошёл человек в костюме огромного петуха, и визжала снова, когда фокусник достал кролика прямо из кармана ребёнка. Всё было чудом. Я забывала дышать от восторга.
И где-то внутри… вдруг защемило.
Такое ощущение, будто я уже была в таком месте.
Смеялась, ела, радовалась. Но… с кем?
Я обернулась на Сашу. Он улыбался. Но как-то… слишком спокойно.
И на секунду мне показалось, что он уже знал, как я себя сейчас почувствую.
Я шагала рядом с Сашей, и каждый шаг открывал что-то новое. Повсюду вспыхивали краски, звучала музыка, смех, крики — целый шумный калейдоскоп, от которого кружилась голова.
Мы прошли мимо женщины в пышном блестящем платье, у которой в руках был попугай цвета радуги. Она предлагала погадать по перу. Я было остановилась, но Саша мягко потянул меня дальше.
— Ещё успеем, — сказал он. — Сначала — главное шоу.
— Главное? — я вскинула брови.
— Представление. Настоящее. Под куполом.
У входа в шатёр толпилось много людей, но всех быстро пропускали. Я всё ещё прижимала к груди длинную бумажную трубку с сахарной ватой — она слегка прилипала к пальцам, но была такой вкусной, что я не могла от неё оторваться.
Мы вошли внутрь, и свет резко изменился. Всё стало тусклым, приглушённым. Только сцена посередине — круглая арена — ярко освещалась. Я села на скамейку и сразу подалась вперёд. Моё сердце билось чаще обычного.
Зазвучала музыка.
Сначала вышел клоун с белым лицом и огромным красным носом. Он делал глупости, прыгал, разливал воду, и дети смеялись до слёз. Потом — акробаты. Они летали в воздухе, как птицы. Один мужчина взобрался на узкую стойку и встал на руках — прямо на вершине.
— Он же упадёт! — прошептала я, сжав руку Саши.
— Нет, — тихо ответил он. — Он знает, что делает.
Было что-то завораживающее в этих людях. Они двигались, как будто нарушали правила… всего. Я не могла оторваться.
А потом вышла девушка в чёрном. Она крутила ленты, потом зажгла их. Пламя завивалось в воздухе, словно слушалось её. В какой-то момент она остановилась, и её глаза… встретились с моими.
Меня прошиб холодок.
— Кто это? — прошептала я.
— Актриса. Ты чего? — Саша выглядел слегка настороженно.
Я не ответила. Девушка отвернулась и продолжила номер.
***
Когда представление закончилось, я будто вышла из сна. Мы вышли из шатра, и вечер уже наползал на город. Свет фонарей стал ярче, воздух — прохладнее, музыка — тише. Толпы рассеивались.
Я шла молча, перебирая в уме образы. Огонь. Акробаты. Девушка. Её глаза.
— Эй, ты как? — Саша смотрел на меня в полутьме. — Тебе понравилось?
— Да, — я кивнула. — Очень. Просто… слишком.
Он усмехнулся.
— Цирк всегда такой.
Мы свернули в переулок, я поёжилась. Темнело быстро, и улицы становились всё тише. Я уже собиралась сказать, что пойду в сарай, как вдруг Саша остановился.
— Слушай… может, не пойдёшь туда? — Он почесал затылок. — Ну, в смысле, осталась бы у меня. Нормально же было?
Я замерла.
— Я не знаю…
— У меня есть диван. И ты не будешь мёрзнуть. И яичница утром. Только не обижайся, если она опять подгорит.
Я улыбнулась.
— Ладно.
И мы пошли домой. У Саши было тепло. Я скинула ботинки, села на диван и посмотрела на комнату. Полки с книгами, карты на стенах, старые баночки с надписями. Всё было странным… и уютным.
— Чудной у тебя дом, — пробормотала я, удивляясь, наверное, уже в сотый раз.
— Это ты еще кладовку не видела, — фыркнул он.
Я свернулась клубочком на диване, укрылась пледом.
Глаза закрывались сами собой.
— Спасибо, — прошептала я.
Саша не ответил. Он уже ушёл на кухню. А я уснула, и в ушах ещё звучала музыка цирка.
***
Кира лежала, погружаясь в глубокий сон, и мир вокруг постепенно рассеивался. В тишине её сознания возникло зеркало — огромное, словно портал, стоящее посреди пустого зала, освещённого лишь холодным лунным светом, пробивавшимся сквозь трещины в потолке. Оно казалось живым, мерцая и переливаясь оттенками синего и зелёного.
Подойдя к нему, Кира наклонилась ближе, и в отражении вместо привычного лица появилась девушка с длинными, струящимися волосами. Её уши были необычны — пушистые, словно у лисицы, а глаза светились мягким изумрудным светом, манящим и немного печальным. Она смотрела на Киру с удивлением и одновременно с глубокой грустью.
Медленно, словно растворяясь в тумане, фигура в зеркале начала рассказывать без слов — только мыслями и образами, которые кружились в голове Киры, вспышками и отрывками воспоминаний, которых не было в её настоящей памяти. Она видела сожжённые города, валяющиеся повсюду останки, опустевшие улицы и жалкие развалины.
И вдруг, среди пепла возник силуэт Саши, каким она не знала его раньше: светлый и жизнерадостный. Он шагал по руинам, казалось, что он ищет что-то или кого-то, а затем подошёл к гигантскому зеркалу, похожему на то, что видела Кира.
Отражение в огромном зеркале снова было не её, а девушки с пушистым хвостом, напоминающим лист дерева, и глазами, наполненными силой и магией. Пушистая шерсть переливалась на свету, а глаза излучали зелёное свечение, словно в них заключалась сама природа.
Внезапно память, как поток весеннего ручья, хлынула в сознание Киры. Она вспомнила, как однажды её сила вырвалась из-под контроля и сожгла лес, оставив после себя только дым и угли. Вспомнила, как от её поступка пострадали близлежащие города и как она пыталась защитить Сашу любой ценой.
Но затем её видение сменилось — тёмные тени проникали в её мысли, и образ Саши изменился. Он перестал быть другом — в его взгляде появилась холодность и предательство. И в самый неожиданный момент, словно кинжал, пронзил её спину — острый, холодный, но невидимый.
Кира проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось. Вокруг было тихо, но в её голове ещё долго звучал крик: «Неет!!!»
ГЛАВА 4
Я открыла глаза, медленно возвращаясь из глубины сна. В комнате было тихо и прохладно, а первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, рисуя на стенах бледные полосы света. Моё тело было тяжёлым, словно я только что вышла из долгого путешествия, а в голове ещё играли обрывки странных снов — зеркала, зелёные глаза и холодный кинжал в спине. Но медленно, я забывала необычный сон.
Повернув голову, я увидела Сашу, который сидел на краю дивана, уставившись в окно.
— Ты проснулась, — тихо сказал он, заметив, что я смотрю на него.
Я попыталась улыбнуться и кивнула:
— Да... Как ты знаешь, что я проснулась?
Он рассмеялся, лёгким и непринуждённым смехом, который сразу же согрел комнату.
— Я слышал, как ты вздохнула. Ты выглядела, как будто видела странный сон.
Я хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого спросила:
— Когда будем завтракать?
— Я думал, что не будем сидеть дома, — ответил он, вставая. — Пойдём в кафе на площади. Там делают отличный кофе и свежие булочки. Пойдём гулять, а после можно зайти в антикварный магазин.
Я кивнула, чувствуя, как усталость постепенно уходит, уступая место лёгкому волнению.
Мы быстро собрались и вышли на улицу. Город встретил нас шумом и запахами. Мы шли неспешно, разговаривая о том, что я видела во сне, хотя слова ещё не совсем складывались в осмысленные фразы.
Когда мы добрались до маленького уютного кафе, Саша заказал нам по чашке горячего кофе и тарелку свежей выпечки. Я с интересом наблюдала, как он общается с баристой, и как будто впитывала каждую деталь вокруг — запах свежесваренного кофе, мягкий свет свечей, теплую атмосферу.
— После завтрака я хотел бы показать тебе кое-что особенное, — сказал он, улыбаясь, — антикварный магазин неподалёку. Там много старых изданий и редких книг. Думаю, тебе понравится.
Я кивнула, чувствуя лёгкое волнение.
Мы вышли из кафе — сытые, довольные, в хорошем настроении. Солнце пробивалось сквозь узкие переулки, рисуя на камнях золотые полосы. Вокруг шумел город: кто-то смеялся, кто-то спорил, уличные музыканты бренчали на гитаре и пели что-то весёлое. Всё было живым, тёплым, настоящим.
