Kitabı oxu: «Семь бед и змеиный завет. Книга 1»

Иллюстрация на обложке: Айнур Малаева

Леттеринг на обложке: Мария Фролова (Letter Elfa)

Карта: Дарья Акулова

© Акулова Д. Д., текст, карта, 2026

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2026

Предисловие

Добро пожаловать в мир тюркского фэнтези, доста́р!

Не знаю, в какой стране вы сейчас держите в руках эту книгу, но «достар» по-казахски значит «друзья». И во время чтения вам будет встречаться ещё много новых слов и терминов, но не переживайте! Поясняющие сноски станут вашими заботливыми сопровождающими в течение всего путешествия по Великой Степи. А самые частые слова, мифических существ и всякую нечисть я собрала для вас отдельно в конце книги – заглядывайте туда, если вдруг что-то забыли.

Кстати, в тексте вы можете встретить реальные географические названия, но действие истории происходит в альтернативной вселенной Центральной Азии и является художественным вымыслом. Книга не является научным трактатом, писательница не эксперт в истории, мифологии и политике, а лишь использовала найденную информацию для вдохновения.

А теперь отправляйтесь смелее – приключения зовут!

Пусть сопутствует тебе удача в походе, а спутником твоим будет старец Кыды́р!¹

Глава 1. Отвергнутая

Никто меня не догонит.

Мой конь Саба́з² нетерпеливо фыркает, глядя вперёд. Я села на него, когда мне было восемь. Я знаю его. Сабаз знает меня. Сабаз – мои крылья.

Никто меня не догонит.

Я хлопаю Сабаза по шее, рыжей, гладкой, упругой и горячей от солнца. Он кивает в ответ. Отлично, мы готовы. Я крепче сжимаю повод и пригибаюсь к телу моего коня. По сигналу Сабаз срывается вперёд. Я вижу впереди цель, и Сабаз видит её. А ещё я слышу позади удаляющиеся возгласы жителей аула и приближающийся топот копыт моего соперника. Дам ему надежду. Ложную, конечно. Но так ведь только веселей?

Никто меня не догонит.

Я прошу Сабаза чуть поднажать, и он с радостью выполняет мою просьбу. Не оборачиваюсь. Я и так понимаю, что соперник начал отставать. Наша цель уже близка – кол с красным флагом. И когда Сабаз добегает, я замедляю его и разворачиваю. Парень на гнедом жеребце не успел меня догнать и поцеловать. Его глаза расширяются, и он тормозит. Надеюсь, он замечает и мою довольную улыбку. Рука тянется к камше́³ – теперь моя очередь догонять. Ударяю Сабаза пятками по бокам, и он устремляется прямо к парню. Я вижу, как тот испуганно старается ускакать от нас. Но всё тщетно. Сабаз настигает соперника прежде, чем он успевает вернуться к исходной точке. Я замахиваюсь и стегаю парня камшой по спине. Аулчане разочарованно кричат.

Ха-ха. Какой позор.

Мы возвращаемся к толпе. Парень только мимолётно глядит в мою сторону и спрыгивает наземь. Тут же ему прилетает шапала́к⁴ по затылку от друзей. Я смеюсь.

Никто меня не догонит.

Никто. Кроме Айда́ра.

И вот появляется он, и он знает, что победит. Но не показывает этого другим. Обычно его каштановые волосы до плеч распущены, но сейчас они собраны на затылке в пучок. Только несколько прядей падают на лоб. Его белая кобыла Акку́⁵ спокойно вышагивает. Айдар даже не смотрит на меня, будто я ему неинтересна. Я закатываю глаза и тоже стараюсь делать вид, что мне всё равно. Хотя, признаться честно, у меня в голове мелькает мысль нарушить нашу договорённость.

Наконец Айдар оказывается рядом. Сабаз оглядывается на Акку и тянется к ней мордой. Кобыла сначала отпрядывает, фыркнув. Сабаз тоже дёргается. Но немного погодя Акку всё-таки благосклонно отвечает моему коню приветствием. Я бросаю беглый взгляд на Айдара, разворачиваю Сабаза, и мы проходим чуть дальше на расстояние в две лошади – наше исходное положение.

И снова сигнал – Сабаз бросается вперёд. Я знаю, что он ни капли не устал. Сабаз может проскакать так ещё раз десять. И он очень удивляется, когда я прошу его чуть притормозить: недовольно храпит и мотает головой. Конечно, он недоволен, ведь так Айдар догонит нас.

– Знаю, друг, – говорю ему я. – Ты – мой победитель, но так нужно.

Я слышу приближающийся топот Акку и не успеваю обернуться: рука Айдара мягко ложится мне на талию сзади, а сам он приникает губами к моей щеке. Я знала, что так будет. Так и было запланировано. Но поцелуй всё равно заставляет мои щёки пылать.

Я не успеваю встретиться глазами с Айдаром: Акку уже несёт его назад. Сабаз недовольно ржёт. Я подначиваю его скакать за ними и хватаюсь за камшу.

Отхлестать бы Айдара как следует! За то, что поцеловал меня. За то, что я согласилась уступить ему в этой игре. За то, что он вызывает во мне какой-то необъяснимый смерч.

Но Акку оказывается на исходной точке раньше под возбуждённые и одобрительные возгласы толпы. Аулчане тянут руки к кобыле и хлопают её по шее, хвалят, дают угощения. Айдар вскидывает голову и торжествующе и хитро смотрит на меня, учащённо дыша. Все, конечно, видели этот поцелуй, а значит, теперь знают о его намерениях жениться на мне. Я убираю камшу и не говорю ни слова, а только улыбаюсь ему в ответ, пытаясь унять смущение.

– Инжу́? – обращается Айдар ко мне.

– М?

Мы прогуливаемся вдоль берега реки. Вдали, из аула, что расположился между ней и Священной рощей, слышатся музыка, радостные крики и смех детей. Сегодня великий праздник – День весеннего равноденствия, Науры́з.

– Как думаешь, наш план сработает?

– Конечно сработает.

Солнце уже клонится на запад, становится прохладно. Я поправляю шапку на голове и прячу ладони в рукавах шапана́⁶. От ветра тихо шелестят камыши, и мех на воротнике Айдара отдаёт рябью, словно это волны на воде. А его волосы отливают золотым в закатных лучах.

– Завтра ты станешь баксы́⁷, – продолжает Айдар. – А потом тебя ждёт несколько лет обучения…

– Это ничего не изменит.

Я беру его за руку, останавливаю и разворачиваю лицом к себе. Я знаю Айдара с раннего детства, хотя он из ру⁸ Беркутов, а я из ру Лебедей. Наши аулы находятся на границе двух улу́сов⁹, по обе стороны от Мугалжарских сопок, что позволило нашим отцам подружиться много лет назад, а потом и нам. Мне исполнилось двенадцать две недели назад, Айдару – сегодня. Наши первые двенадцать лет подошли к концу, а значит, подошло к концу наше детство.

– Мы не можем выбирать себе пару, – вздыхает Айдар. – Тем более из другого ру. Выбор делают родители. Но я не представляю, на ком можно жениться, кроме лучшей подруги.

Я смеюсь.

– Я серьёзно, Инжу! – насупившись, говорит Айдар. – Ты такая беспечная!

Он хочет уйти, но я останавливаю его.

– Прости, Айдар, – вздыхаю я. – До этого ещё много времени.

– Ты ошибаешься, Инжу. Сюда стеклись семьи со всех сторон. И к тебе начнут свататься женихи.

– Я буду всем отказывать! – решительно мотнув головой, отвечаю я.

– Можешь отказывать сколько угодно, но решаешь не ты.

Айдар задумчиво смотрит куда-то мимо меня.

– Брось, Айдар. – Я слегка толкаю его в плечо по-дружески. – Аке́¹⁰ всё время ругается, что я слишком бойкая для Лебедя. Я слышала, как он делился с матерью подозрениями, что меня благословит не Дух Лебедя, а Дух Беркута. И сегодня ты поцеловал меня на игре. – От этого воспоминания снова вздрагивают струны моей души. – Завтра на смотринах я подарю тебе перстень. Тебе и больше никому!

Айдар вздыхает. Обычно он относится ко всему жизнерадостно, но я понимаю, почему сейчас он не уверен в нашем плане.

В семье Айдара уже давно не было баксы-Беркутицы. Последней стала одна из его прапрабабушек. А сила эта передаётся от матери к дочери. Моя мама Лебедица-баксы. Мои бабушка, прабабушка… Эта цепочка тянется уже несколько поколений. Но на самом деле никто не знает, какой Дух придёт ко мне завтра и одарит своей силой. По традиции к баксы с силой определённого Духа-покровителя сватаются женихи из соответствующего ру. Но нет гарантии, что ко мне прилетит Беркут. Хотя мы с Айдаром надеемся именно на это.

И пусть сама свадьба состоится только через несколько лет, но я тоже не представляю в роли своего мужа никого, кроме него. Поэтому мы и договорились, что на кыз куу́¹¹ он догонит меня и поцелует, а завтра я подарю ему свой перстень – в знак симпатии.

Айдар вскидывает голову к небу и прикрывает глаза:

– О Те́нгри¹². Надеюсь, этого будет достаточно.

* * *

Муше́л жас¹³ – опасный год. В это время важно заложить хорошую основу для следующего цикла, поэтому человеку в мушел жас рекомендуется делать как можно больше добрых дел, помогать людям, быть щедрым.

Отец зарезал барана этим утром. А мать подготовила для меня новое льняное платье. Его я и надеваю перед выходом.

– Ты у нас такая красавица, – умиляется мама, поправляя подвески у меня на шее. – Поверить не могу, что сегодня ты тоже станешь баксы.

Я вижу светлую грусть на её лице: похоже, она вспоминает тот день, когда её выбрал Лебедь. А когда мама закончила обучение, её выдали замуж за моего отца, и она навсегда покинула родной аул. И вот теперь настала моя очередь.

Я нетерпеливо вздыхаю: мне уже давно нужно было выйти – Айдар ждёт. А ещё я волнуюсь. Мама, как всегда, чувствует это, прикладывает ладонь к моей груди, закрывает глаза и шепчет какие-то слова так тихо, что их не разобрать. И тут же приятная прохлада начинает растекаться по всему телу от сердца. Я тоже закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Выдох. Волнение внутри меня утихает.

– Спасибо, ана́¹⁴, – улыбаюсь я, когда снова распахиваю веки.

Я готова и выхожу из юрты с подносом разделанного мяса навстречу новому дню.

Всё будет прекрасно.

Друг уже ждёт меня снаружи и улыбается, когда видит. Днём будет жарко на солнце, поэтому он, как и я, не стал надевать тыма́к¹⁵. Я выбрала вместо него голубую, расшитую монетами такия́¹⁶, макушку которой венчают перья филина. Вечером я буду встречать своего тотемного Духа. Ну а пока начинаются смотрины, и мы с Айдаром удаляемся от моей юрты.

– Спорим, я справлюсь быстрее и получу монет и бусин больше тебя? – хитро прищуривается Айдар, глядя на меня.

– Ещё чего, – хмыкаю я и немного перехватываю поднос с мясом: он тяжёлый, а руки затекли.

– Тяжело? – замечает он. – Могу помочь.

– Мой поднос станет легче, когда я раздам мясо раньше тебя, – бросаю я, разворачиваюсь и быстро убегаю к первой юрте, которую должна посетить.

– У тебя нет чести, Инжу! – кричит мне вслед Айдар. – А как же начать по команде?!

Я разворачиваюсь к нему, добежав до дверей, стучу по створке и кричу:

– Чем дольше ты там стоишь, тем позже получишь первую бусину!

Двери открываются, и я заныриваю внутрь.

Наша задача сегодня – раздать мясо всем в ауле. А ещё – показать себя народу, так как теперь мы вошли в возраст на выданье. Нужно поздороваться с жителями юрты, получить от них напутствия на год и бусину или монетку, которую одна из женщин пришьёт к одежде.

Айдар был прав: сюда съехались многие знатные семьи из Лебедей, Беркутов, Лошадей и даже несколько Волчьих семей, хоть их улус довольно далеко отсюда. Цель одна: найти невесту-баксы для своих сыновей.

Получив свою первую бусину, я, довольная, выхожу из юрты и вдруг вижу, что Айдар уже мчится к следующей. Нервно выдыхаю, но нет времени причитать – несусь дальше, и монетки на такия вместе с бубенчиками на серьгах позвякивают.

Стучу в следующую юрту, и кажется, что к двери не подходят вечность. Кажется, что Айдар уже успел обежать весь аул!

– Ох, ещё одна? – шепчет женщина сквозь щель между створок. – Ты немного опоздала. У нас тут…

Она открывает дверь чуть сильнее, и я вижу внутри другую девочку.

– Ерли́к¹⁷ тебя побери… – злюсь я. – Ох, простите!

Нельзя ругаться, поэтому я краснею, кратко кланяюсь и убегаю. У меня опять затекли руки от треклятого подноса. Решаю не ждать, а направиться к следующей юрте. Наверное, мне стоит начать тренироваться, иначе как я смогу потом колдовать: там важны выносливость и гибкость.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем опустел мой поднос, но вот живот оповещает меня о том, что нужно поесть. Я выхожу из последней юрты на сегодня. Воротник моего платья и его рукава усыпаны разноцветными бусинками и пуговицами. А поднос пуст. Я стою в назначенном месте в ожидании друга.

– Ладно, ты выиграла, – слышу я его голос за спиной и оборачиваюсь.

Айдар снял свой шапан, потому что солнце снова по-весеннему припекает. Я подношу ладонь ко лбу, чтобы лучи не слепили. Его рубаха тоже изобилует нашитыми оберегами. Айдар подходит ко мне.

– Я же говорила, – самодовольно улыбаюсь я.

– Пошли поедим: я слышу, как воет волк в твоём желудке.

– Подожди, – останавливаю его я и снимаю серебряный перстень в форме птичьего клюва с пальца.

Мне кажется, что Айдар задерживает дыхание, глядя на него. Прохожие обращают внимание на то, что я собираюсь сделать.

– Я обещала.

Это неправильно. Пока что я не Беркутица, вот все вокруг и косятся. Я беру Айдара за руку и кладу ему перстень на ладонь. Он делает серьёзный вид, но на мгновение я замечаю лёгкую улыбку на его лице. Айдар смотрит мне прямо в глаза. Я вся заливаюсь краской и убегаю.

* * *

В этом году на встречу с Духами у Священной рощи приехали пять девочек и несколько десятков других семей: родственников, друзей, потенциальных женихов. Люди начинают собираться за полверсты от кромки леса: все ждут, когда над деревьями покажется полная луна. Я сменила белое дневное платье на длинное серое. Оно закрывает руки и ноги и не имеет никаких орнаментов. Ещё сняла все украшения, так же как и остальные девочки. Чтобы я не замёрзла в ожидании, мама накидывает на меня шубу. Аулчане небольшими группами стоят возле костров, разведённых то тут, то там.

И вот мы наконец видим луну. Старшая баксы трубит в рог три раза – это сигнал. Я скидываю шубу. Мама сжимает мою руку на мгновение и отпускает. Смотрю на Айдара – он кивает. Оставляю позади своих близких и иду на встречу со своим Духом-покровителем. Холодно, но нужно немного потерпеть. Четверо других девочек делают то же самое. Постепенно мы удаляемся друг от друга, при этом приближаясь к роще. Она немного пугает своей темнотой. Но мы знаем, что роща не причинит нам вреда.

Когда мы отходим на достаточное расстояние от толпы, садимся на колени лицом к деревьям. И ждём. Луна восходит ещё выше, делая темноту не такой пугающей. Замечаю сине-зелёное свечение между стволов, и сердце замирает. Сияние приближается, и я уже могу различить в нём Волка. Я видела раньше, как Духи приходили к другим девочкам. Но сейчас на их месте я. И это заставляет меня немного дрожать от восхищения.

Волк подходит ближе, и я понимаю, что он направляется к девочке слева от меня. Наблюдаю за ним. Он идёт ровно и спокойно, смотря лишь на неё. А когда подходит на расстояние вытянутой руки, замедляется, пока не касается носом лба девочки. Тут же её пронизывают сине-зелёные волны, волосы развеваются от внезапного порыва ветра, а затем свечение прячется где-то внутри неё, и всё затихает. Девочка кланяется Волку до земли и встаёт после того, как он отходит от неё.

Волк направляется в мою сторону. Я замираю, но оказывается, что зря: он проходит мимо и останавливается около девочки справа. С ней случается всё то же самое, а потом Волк удаляется в рощу.

Через некоторое время оттуда выскакивает Дух Лошади. Он громко ржёт, взмахивая гривой, и несётся к нам. Но снова не ко мне. Он так же, как и Волк, замедляется вблизи своей подопечной, тихо подходит к ней и касается мордой её лба. Снова яркая вспышка, и Дух убегает в рощу.

Не успевает он исчезнуть среди деревьев, из-за крон показывается другой – Лебедь. И снова не ко мне. Он благословляет четвёртую девочку поцелуем клюва и улетает обратно.

Я очень замёрзла, но настала моя очередь, поэтому терплю. Остальные ушли, я совсем одна. Луна уже высоко, а моего Беркута всё нет. Да, я не сомневаюсь, что это будет Беркут, так как иначе один из Духов уже подошёл бы ко мне.

Но его всё нет.

Подношу дрожащие пальцы к лицу и пытаюсь согреть их своим дыханием. Не помогает. Вглядываюсь во тьму деревьев впереди, но никого не вижу. Обнимаю себя руками в тщетной попытке согреться: без шубы не получается.

Беркута всё нет. Я не понимаю почему. Хочется плакать от обиды и бессилия.

Слышу шаги позади и поворачиваю голову. Тут же мне на плечи ложится меховая тяжесть. Я хватаюсь за края, запахиваю шубу и выдыхаю.

– Инжу, идём, – говорит Айдар.

– Нет! – отрезаю я. – Я должна дождаться его! Он прилетит, я знаю!

– Инжу, ты сидишь тут, на холодной траве, уже вечность. Ты простынешь.

– Так не бывает, чтобы Дух не приходил. Всегда приходит, ко всем…

Слышу долгожданный клёкот со стороны рощи. Задержав дыхание, вскидываю голову к небу – к нам летит Беркут. Слёзы радости бегут по моим щекам: Дух мчит ко мне! Наверное, его задержали какие-то дела в мире Духов. И всё-таки это Беркут. А значит, наш с Айдаром план просто идеальный.

Я не уверена, стоит ли Айдару сейчас находиться тут, рядом со мной, и он тоже. Поэтому он медленно пятится. А Беркут всё ближе. Я уже почти не дышу, ожидая его прикосновения.

Беркут пролетает мимо.

Я слежу за ним взглядом, оборачиваюсь и вижу, как он садится на голову Айдара. Тот замирает и часто дышит, не понимая, что ему делать. Я в замешательстве. Беркут перебирает лапами по шапке, чтобы повернуться к лицу Айдара, и, ни мгновения не мешкая, касается клювом его лба.

Вспышка.

Беркут благословил мужчину. Но ведь мужчины никогда не были баксы. Что происходит?

Когда сияние успокаивается, Дух улетает и скрывается в роще. Мы только смотрим друг на друга, не в силах сказать ни слова, пригвождённые к месту. Со стороны аула слышатся крики, к нам бегут четверо человек.

Айдар теперь баксы. А я – никто.

Глава 2. Саукеле

Мушел жас – опасный год. В это время нужно быть осторожным, внимательным и аккуратным, тщательно заботиться об отношениях с близкими и о своём здоровье. Важно заложить хороший фундамент для следующего цикла, поэтому человеку в мушел жас рекомендуется делать как можно больше добрых дел, помогать людям, быть щедрым.

Я всё делала по правилам. Но это не помогло.

О Тенгри.

О аруа́хи¹⁸.

О духи Земли, Огня, Воды и Воздуха.

Кто-нибудь…

Шолпа́н¹⁹ сверкает высоко в небе, и я слышу, как бараны заблеяли со стороны моего аула. На востоке уже протянулась коралловая полоса света. Ещё немного – и солнце взойдёт и согреет всё своим теплом. А пока я сижу на коленях на траве, покрытой холодной росой, и молюсь, сложив руки в замок перед собой и закрыв глаза.

Кто-нибудь…

Но никто мне не отвечает. Лишь жаворонки трепещут где-то в вышине. Баксы начинают внимать духам после Посвящения. Но ведь я не баксы. Я никто. Духи отвернулись от меня.

От этого осознания из груди вместе с облачком пара вновь вырывается всхлип. Я открываю глаза и вытираю слёзы с щёк холодными пальцами. На жертвенном камне прямо передо мной виднеются алые пятна и потёки, и я будто всё ещё чувствую металлический привкус в воздухе. Поднимаю глаза выше. На голых ветках карагача медленно раскачиваются разноцветные ленты.

Я прихожу сюда каждый день, если наша стоянка оказывается здесь. Я прихожу к другим священным местам, чтобы понять, почему духи покинули меня. Я пытаюсь понять это уже шесть лет. Но ни мне, ни одной другой баксы до сих пор так и не дали ответ. А сейчас какая уже разница?

– Инжу, – ласково зовёт меня мать, но не оборачиваюсь, а только шмыгаю носом.

Её шаги, мягкие и осторожные, раздаются всё ближе. Я чувствую на правом плече тяжесть её руки.

– Инжу, кызы́м²⁰, – мелодично повторяет она. – Идём, нужно готовиться.

Конечно. Я помню. Меня ждёт жених.

У родителей было достаточно средств, чтобы содержать меня все эти годы. Но предназначение женщины – уйти в род мужа и дать новую жизнь. Я хотела выйти замуж за Айдара. Но он стал баксы, а я нет. Мужчины никогда не были баксы, и весь народ расценил это как знак свыше. Все и раньше прочили ему великое будущее, а теперь он ещё и магией обладает. В жизни такого, как он, нет места таким, как я. Айдар – единственный ребёнок в семье. Его родители не позволили ему жениться на мне.

Эти шесть лет мне не позволяли участвовать ни в одном празднике. Наурыз, что был месяц назад, я провела дома. Я редко выходила из юрты, иначе мгновенно становилась объектом презрительных взглядов. Даже детей ко мне не подпускали. В одном ауле живут самые близкие родственники, но кто-то всё равно призывал к тому, чтобы меня изгнать. Кто-то, кто боится. А боятся все. Отец, глава аула, всегда заступается за меня.

Я скучала по Айдару. До сих пор скучаю. Каждый день я мечтала о том, чтобы снова стать свободной. Но, видимо, это не моя судьба. И сегодня я попрощаюсь со своим прошлым навсегда. Свадьба – мой шанс на будущее.

Мой жених – не слишком богатый и не слишком молодой Ыбыра́й. Он живёт где-то в дальнем ауле к западу от нас, у границы. Он единственный, кто осмелился посвататься ко мне. После смерти жены ему нужна новая хозяйка в дом, тем более что детей она ему так и не смогла родить. Мои родители согласились. Даже без калы́ма²¹, лишь бы меня приняли в другую семью: может, аруахи мужа возьмут меня под крыло?

Хоть все и говорят, что духи отвернулись от меня, мама всё равно решила провести обряд очищения, положенный всем невестам. Это будет моим прощанием с аулом, семьёй и аруахами рода.

Я помню, как проводили кыз узату́²² у другой девочки в прошлом году. Мама и сейчас подготовила всё в точности как тогда. Юрта, куда мы идём, украшена рунами, а внутри нас уже ждут все мои взрослые родственницы. Когда мы входим, за нами закрывают двери. В юрте витает дым с горьковатым привкусом.

Я умру здесь.

Мама снимает свою верхнюю одежду, кимеше́к²³ и распускает косы. Надевает шекели́к²⁴, который позвякивает своими монетками от каждого её движения. По бокам его украшают лебединые перья. Я бросаю взгляд вниз, где стоят её ритуальные кобы́з²⁵ и бубен.

Кобыз…

Последние пару недель я плохо сплю. Все мои сны занимает его образ. Какие-то существа без лиц в длинных просторных серых одеждах своими вытянутыми конечностями всё пытаются всучить мне в руки кобыз. Но каждый раз я отказываюсь и просыпаюсь.

Маме подают её шапан из белоснежной шерсти. Она накидывает его на плечи и подвязывает поясом. От взмаха руками колышутся длинные ленты вперемешку с перьями, которыми отделаны рукава. Затем она поднимает бубен. Женщины берут меня под руки и ведут в центр юрты под шаныра́к²⁶, начинают раздевать. Первой снимают мою такия. Я смиренно стою, опустив голову. Мама медленно обходит нас, выстукивая неторопливый ритм на инструменте. А когда я остаюсь совершенно нагая и с распущенными волосами, женщины садятся на колени вокруг меня. Я замечаю рядом с собой семь сосудов, наполненных водой. Смотрю наверх. Небо, которое видно через открытый шанырак, уже стало совсем голубым. На жердях юрты, что образуют купол, покачиваются многочисленные обереги из кожаных лент, перьев, бусин и колокольчиков.

Мама громко ударяет колотушкой в бубен. Я закрываю глаза. Слышу, как журчит вода, а потом чувствую её холодное прикосновение то тут, то там по телу: это ручейки из сосудов устремились ко мне. Мама начинает петь на языке, который известен всем баксы, но недоступен простым смертным. Удары бубна становятся всё чаще и чаще. Низкий гортанный звук её голоса наполняет юрту.

Чувствую прохладу, которую создают водяные потоки, кружащиеся вокруг меня, и всё тело покрывается мурашками. Но я сдерживаю порывы обхватить себя руками и сжаться. Песня мамы и ритмичный звук бубна занимают всё пространство в моём разуме. Кажется, тело само начинает немного покачиваться в такт мелодии. Чувствую, как вода касается головы, рук, груди, живота, ног, умывая, забирая у меня что-то. В каждом из четырёх ру свои обряды очищения. Волчиц обмазывают глиной, Лошадей опаляют огнём, Беркутиц окуривают дымом. А у нас, Лебедиц, нашу прошлую жизнь уносит с собой вода. Разрываются наши связи с родом, и мы умираем в таких ритуальных юртах, чтобы возродиться вновь в другой семье.

Мама снова ударяет в бубен, и я открываю глаза. Водяные потоки замирают после удара, но продолжают парить в воздухе. Мама берёт кобыз и садится напротив меня. Как только смычок касается струн, её глаза заволакивает белая пелена, и я слышу протяжную заунывную мелодию – плач. Тоску по девичьей жизни. Тоску по маминым мягким рукам. По колыбели, в которой лежала в младенчестве. Плач всех девушек, что расстаются со своими родными краями, со своими родными людьми. Мой плач.

Я начинаю петь сынсу́ – песню-прощание. Я не знаю слов, но они сами приходят ко мне. Они сливаются воедино с мелодией кобыза. Вода снова начинает кружиться. Я благодарю этот аул. Благодарю всех людей. Благодарю родителей за заботу и любовь. Я прощаюсь.

 
Ухожу из родного дома я,
Дочь сыном не будет никогда.²⁷
 

Солёная влага выступает на глазах, но каплю за каплей магия уносит в общий водяной поток. Я пою, а вода кружится всё быстрее. Я пою, а вода поднимается всё выше. И с последней нотой, сорвавшейся со струн кобыза, водяные струи устремляются вверх, унося к Тенгри всё, что у меня было.

Я мертва для всех духов. Сейчас за мной никто не присматривает.

Мама постепенно возвращается к ясному уму. Женщины помогают ей подняться. Она выглядит уставшей, измотанной, тяжело дышит. Я смотрю спокойно и холодно. И не плачу: слёз не осталось. Делаю пару шагов из центра круга к ней. Мне несут одежду. Лёгкие нижние ткани накрывают сверху тяжёлыми. Волосы снова заплетают, но теперь уже в две косы: замужние могут носить только их. Голову покрывают тканью, надевают войлочный колпак, а затем тёмно-синее саукеле́²⁸, расшитое золотыми нитями, бирюзой, монетами и бахромой. По бокам свисают подвески. Они такие длинные, что доходят мне до пояса. На грудь ложится тяжесть ожерелий. Браслеты и кольца берут в плен запястья и пальцы. Наконец все отстраняются.

Подходит моя бабушка с завёрнутой в отрез ткани горстью соли и обводит вокруг моей головы три раза, приговаривая благословения. Я вижу слёзы в маминых глазах, пока остальные выходят, склонив головы.

Бабушка покидает юрту последней, оставив нас с мамой наедине.

– Мы женщины, наша задача – родить мужу дитя. Но чтобы внутри тебя зародилась жизнь, вы с мужем должны проводить вместе ночи. Он всё знает. Он всё сделает сам. Позволь ему себя раздеть и не противься – так будет лучше.

Мне становится тревожно от её слов, но я киваю. Двери передо мной распахиваются. Я уже знаю, что меня там ждёт, и иду вперёд.

Снаружи собрались все аулчане. Они безмолвно провожают меня. Наверняка радуются, что отвергнутая духами покидает это место. А впереди, рядом с двумя запряжёнными конями, меня ждёт мой жених Ыбырай.

Выхожу из юрты. Сабаз, что стоит рядом с саврасой лошадью Ыбырая, беспокойно перебирает копытами и фыркает. Моему братишке Толе́ приходится удерживать его. Иду к Ыбыраю. Тишину разрывает крик из толпы:

– Инжу!

Голос будто кажется мне знакомым, но одновременно с этим я не узнаю его.

– Инжу!

Какой-то парень расталкивает людей и выходит вперёд так, чтобы я его увидела. Его лицо напоминает мне кого-то. Айдар.

О, мой дорогой Айдар. Как ты изменился за шесть лет! Но эти медовые глаза я узнаю из тысячи. Где же ты был всё это время? Почему не приезжал?

Хочу поговорить с ним. Хочу упасть в его объятия. Хочу убежать с ним прочь. Но я не могу.

Я не останавливаюсь, иду дальше, лишь кратко взглянув на друга. А он порывается ко мне. Ыбырай хмурится, но стоит на месте.

– Держите его, – слышу я голос отца.

Двое мужчин хватают Айдара под руки, он пытается вывернуться.

– Инжу! – кричит он мне.

Сабаз силится встать на дыбы. Я не останавливаюсь. Стараюсь не смотреть на Айдара. Губы дрожат, каждый вдох даётся всё тяжелее, будто горло сковывают невидимые цепи. Айдар не оставляет попыток освободиться, и его приходится тащить назад.

– Инжу! – его голос становится всё тише.

Чувствую какое-то шевеление вдоль спины. Но не останавливаюсь. Ыбырай улыбается, когда я подхожу ближе. Протягиваю ему руку и тут же вскрикиваю от боли.

Судорожно хватаюсь за шею, пытаясь понять, что произошло. Меня будто пронзают два острия – сбоку, чуть ниже уха, – и теперь иглы всё глубже погружаются в моё тело. В панике скидываю наземь саукеле вместе с колпаком и покрывалом, закрывающим волосы. Люди ахают. У меня кружится голова. Ноги подкашиваются. Небо, люди, трава – всё плывёт перед глазами. Слышу ржание Сабаза и падаю. Трудно дышать.

– Инжу! – кричит кто-то, но не могу разобрать кто.

Держусь за шею, пока сознание медленно покидает меня.