Kitabı oxu: «Эротические рассказы зарубежных писателей»
Дизайн макета и обложки Ибрагима Халбаева
Составление Олеси Молевой
В оформлении переплёта использовано изображение фрагмента картины Сандро Боттичелли. «Рождение Венеры» (1482–1486, Уффици, Флоренция).
Перевод с латинского языка – Сергей Шервинский, Михаил Гаспаров, Михаил Кузмин
Перевод с итальянского языка – Александр Веселовский, Е. Р.
Перевод с французского языка – Дмитрий Аверкиев, Анастасия Чеботаревская, Александра Чеботаревская, Михаил Столяров
Перевод с немецкого языка – Розалия Маркович
Перевод с английского языка – Мария Литвинова
© М. Гаспаров, перевод, наследники, 2026
© С. Шервинский, перевод, наследники, 2026
© М. Литвинова, перевод, наследники, 2026
© ООО «Агентство ФТМ, Лтд.», 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Публий Овидий Назон
Любовные элегии (отрывок)
Перевод Сергея Шервинского
Книга I, 5
Жарко было в тот день,
а время уж близилось к полдню.
Поразморило меня, и на постель я прилег.
Ставня одна лишь закрыта была, другая – открыта.
Так что была полутень в комнате, словно в лесу,
5 Мягкий, мерцающий свет,
как в час перед самым закатом,
Иль когда ночь отошла, но не возник еще день.
Кстати, такой полумрак
для девушек скромного нрава,
В нем их опасливый стыд нужный находит приют.
Тут Коринна вошла в распоясанной легкой рубашке,
10 По белоснежным плечам пряди спадали волос.
В спальню входила такой, по преданию,
Семирамида
Или Лайда, любовь, знавшая многих мужей…
Легкую ткань я сорвал,
хоть, тонкая, мало мешала,
Скромница из-за нее все же боролась со мной.
15 Только сражалась, как те, кто своей не желает победы,
Вскоре, себе изменив, другу сдалась без труда.
И показалась она перед взором моим обнаженной…
Мне в безупречной красе тело явилось ее.
Что я за плечи ласкал! К каким я рукам прикасался!
20 Как были груди полны —
только б их страстно сжимать!
Как был гладок живот под ее совершенною грудью!
Стан так пышен и прям, юное крепко бедро!
Стоит ли перечислять?.. Всё было восторга достойно.
Тело нагое ее я к своему прижимал…
25 Прочее знает любой… Уснули, усталые, вместе…
О, проходили бы так чаще полудни мои!
Публий Овидий Назон
Любовные элегии (отрывок)
Перевод Сергея Шервинского
Книга II, 15
Палец укрась, перстенек, моей красавице милой.
Это подарок любви, в этом вся ценность его.
Будь ей приятен. О, пусть мой дар
она с радостью примет,
Пусть на пальчик себе тотчас наденет его.
5 Так же ей будь подходящ,
как она для меня подходяща.
Будь ей удобен, не жми тоненький пальчик ее.
Счастье тебе! Забавляться тобой госпожа моя будет,
Сделав подарок, ему сам я завидовать стал…
Если б своим волшебством
в тот перстень меня обратила
10 Дева Ээи иль ты, старец Карпафских пучин!
Стоило б мне пожелать коснуться
грудей у любимой
Или под платье ее левой проникнуть рукой,
Я соскользнул бы с перста,
хоть его и сжимал бы вплотную,
Чудом расширившись, к ней я бы на лоно упал.
15 Или печатью служа для писем ее потаенных,
Чтобы с табличек не стал к камешку
воск приставать,
Я прижимался б сперва к губам красавицы влажным…
Только б на горе себе не припечатать письма!..
Если ж меня уложить захочет любимая в ларчик,
20 Я откажусь, я кольцом палец сожму потесней…
Пусть никогда, моя жизнь,
для тебя я не стану обузой,
Пусть твой палец всегда
с легкостью носит свой груз.
Ты, не снимая меня, купайся в воде подогретой,
Ведь не беда, коль струя под самоцвет попадет…
25 Голая будешь… И плоть у меня от желанья взыграет…
Будучи перстнем, я все ж дело закончу свое…
Что по-пустому мечтать?..
Ступай же, подарок мой скромный!
Смысл его ясен: тебе верность я в дар приношу.
Публий Овидий Назон
Наука любви (отрывок)
Перевод Михаила Гаспарова
Книга II, строки 703–732
Но наконец-то вдвоем на желанном любовники ложе:
Муза, остановись перед порогом Любви!
705 И без тебя у них потекут торопливые речи,
И для ласкающих рук дело найдется легко.
Легкие пальцы отыщут пути к потаенному месту,
Где сокровенный Амур точит стрелу за стрелой.
Эти пути умел осязать в своей Андромахе
710 Гектор, ибо силен был он не только в бою;
Эти пути могучий Ахилл осязал в Брисеиде
В час, как от ратных трудов шел он на ложе любви.
Ты позволяла себя ласкать, Лирнессийская дева,
Пальцам, покрытым еще кровью фригийских бойцов;
715 Или, быть может, тебе, сладострастная,
это и льстило —
Чувствовать телом своим мощь победительных рук?
Но не спеши! Торопить не годится
Венерину сладость:
Жди, чтоб она, не спеша, вышла на вкрадчивый зов.
Есть такие места, где приятны касания женам;
720 Ты, ощутив их, ласкай: стыд – не помеха в любви.
Сам поглядишь, как глаза осветятся
трепетным блеском,
Словно в прозрачной воде зыблется солнечный свет,
Нежный послышится стон,
сладострастный послышится ропот,
Милые жалобы жен, лепет любезных забав!
725 Но не спеши распускать паруса,
чтоб отстала подруга,
И не отстань от нее сам, поспешая за ней.
Вместе коснитесь черты!
Нет выше того наслажденья,
Что простирает без сил двух на едином одре!
Вот тебе путь, по которому плыть,
если час безопасен,
730 Если тревожащий страх не побуждает: «Кончай!»
А пред угрозой такой – наляг,
чтобы выгнулись весла,
И, отпустив удила, шпорой коня торопи.
Публий Овидий Назон
Наука любви (отрывок)
Перевод Михаила Гаспарова
Книга III, строки 769–808
Стыд мне мешал продолжать;
но так возвестила Диона:
770 «Где начинается стыд, там же и царство мое».
Женщины, знайте себя! И не всякая поза годится,
Позу сумейте найти телосложенью под стать.
Та, что лицом хороша, ложись,
раскинувшись навзничь;
Та, что красива спиной, спину подставь напоказ.
775 Миланионовых плеч Аталанта касалась ногами —
Вы, чьи ноги стройны, можете брать с них пример.
Всадницей быть – невеличке к лицу,
а рослой – нисколько:
Гектор не был конем для Андромахи своей.
Если приятно для глаз очертание плавного бока,
780 Встань на колени в постель и запрокинься лицом.
Если мальчишески бедра легки и грудь безупречна,
Ляг на постель поперек, друга поставь над собой,
Кудри разбрось вокруг головы, как филлейская матерь,
Вскинься, стыд позабудь, дай им упасть на лицо.
785 Если легли у тебя на живот морщины Луцины,
Бейся, как парфский стрелок, вспять обращая коня.
Тысяча есть у Венеры забав; но легче и проще,
Выгнувшись, полулежать телом на правом боку.
Истинно так! И ни Феб,
над пифийским треножником вея,
790 Ни рогоносный Аммон вас не научит верней!
Ежели вера жива меж людей, то верьте науке:
Долгого опыта плод, песня Камены не лжет.
Пусть до мозга костей разымающий трепет Венеры
Женское тело пронзит и отзовется в мужском;
795 Пусть не смолкают ни сладостный стон,
ни ласкающий ропот:
Нежным и грубым словам – равное место в любви.
Даже если тебе в сладострастном отказано чувстве,
Стоном своим обмани, мнимую вырази сласть.
Ах, как жаль мне, как жаль,
у кого нечувствительно к неге
800 То, что на радость дано и для мужчин, и для жен!
Но и в обмане своем себя постарайся не выдать,
Пусть об отраде твердят и содроганье, и взор,
И вылетающий вздох, и лепет, свидетель о счастье, —
У наслаждения есть тайных немало примет.
805 После таких Венериных нег просить о подарке,
Значит себя же лишать прав на подарок такой.
В опочивальне твоей да будут прикрытыми ставни,
Ведь на неполном свету женское тело милей.
Публий Овидий Назон
Метаморфозы (отрывок)
Перевод Сергея Шервинского
Книга Х
Видел их Пигмалион,
как они в непотребстве влачили
Годы свои. Оскорбясь на пороки, которых природа
245 Женской душе в изобилье дала, холостой, одинокий
Жил он, и ложе его лишено было долго подруги.
А меж тем белоснежную
он с неизменным искусством
Резал слоновую кость. И создал он образ, – подобной
Женщины свет не видал, —
и свое полюбил он созданье.
250 Было девичье лицо у нее; совсем как живая,
Будто с места сойти она хочет, только страшится.
Вот до чего скрывает себя искусством искусство!
Диву дивится творец и пылает к подобию тела.
Часто протягивал он к изваянию руки, пытая,
255 Тело пред ним или кость.
Что это не кость, побожился б!
Деву целует и мнит, что взаимно;
к ней речь обращает,
Тронет – и мнится ему,
что пальцы вминаются в тело,
Страшно ему, что синяк на тронутом выступит месте.
То он ласкает ее, то милые девушкам вещи
260 Дарит: иль раковин ей принесет,
иль камешков мелких,
Птенчиков, или цветов с лепестками
о тысяче красок,
Лилий, иль пестрых шаров,
иль с дерева павших слезинок
Дев Гелиад. Он ее украшает одеждой. В каменья
Ей убирает персты, в ожерелья – длинную шею.
265 Легкие серьги в ушах, на грудь упадают подвески.
Все ей к лицу. Но не меньше она и нагая красива.
На покрывала кладет, что от раковин алы сидонских,
Ложа подругой ее называет, склоненную шею
Нежит на мягком пуху,
как будто та чувствовать может!
270 Праздник Венеры настал,
справляемый всюду на Кипре.
Возле святых алтарей с золотыми крутыми рогами
Падали туши телиц, в белоснежную за́кланных шею.
Ладан курился. И вот, на алтарь
совершив приношенье,
Робко ваятель сказал: «Коль все вам доступно, о боги,
275 Дайте, молю, мне жену (не решился ту деву из кости
Упомянуть), чтоб была на мою,
что из кости, похожа!»
На торжествах золотая сама пребывала Венера
И поняла, что таится в мольбе; и, являя богини
Дружество, трижды огонь запылал
и взвился языками.
280 В дом возвратившись, бежит он
к желанному образу девы
И, над постелью склонясь, целует, —
ужель потеплела?
Снова целует ее и руками касается груди, —
И под рукой умягчается кость; ее твердость пропала.
Вот поддается перстам, уступает —
гиметтский на солнце
285 Так размягчается воск,
под пальцем большим принимает
Разные формы, тогда он становится годным для дела.
Стал он и робости полн и веселья, ошибки боится,
В новом порыве к своим прикасается снова желаньям.
Тело пред ним! Под перстом
нажимающим жилы забились.
290 Тут лишь пафосский герой
полноценные речи находит,
Чтобы Венере излить благодарность.
Уста прижимает
Он наконец к неподдельным устам, —
и чует лобзанья
Дева, краснеет она и, подняв свои робкие очи,
Светлые к свету, зараз небеса и любовника видит.
Луций Апулей
Метаморфозы, или Золотой осел (отрывок)
Перевод Михаила Кузмина
Книга вторая
16
Не успел я лечь, как вот и Фотида моя, отведя уже хозяйку на покой, весело приближается, неся в подоле ворох роз и розовых гирлянд. Крепко расцеловав меня, опутав веночками и осыпав цветами, она схватила чашу и, подлив туда теплой воды, протянула мне, чтобы я пил, но раньше, чем я осушил ее всю, нежно взяла обратно и, понемногу потягивая губками, не сводя с меня глаз, маленькими глоточками сладостно докончила. За первым бокалом последовал другой и третий, и чаша то и дело переходила из рук в руки: тут я, вином разгоряченный и не только душой, но и телом, к сладострастию готовым, чувствуя беспокойство, весь во власти необузданного и уже мучительного желания, наконец приоткрыл одежду и, показывая своей Фотиде, с каким нетерпением жажду я любви, говорю:
– Сжалься, скорей приди мне на помощь! Ведь ты видишь, что, пылко готовый к близкой уже войне, которую ты объявила мне без законного предупреждения, едва получил я удар стрелы в самую грудь от жестокого Купидона, как тоже сильно натянул свой лук и теперь страшно боюсь, как бы от чрезмерного напряжения не лопнула тетива. Но если ты хочешь совсем угодить мне – распусти косы и подари мне свои желанные объятия под покровом струящихся волною волос.
17
Без промедления, быстро убрав посуду, сняв с себя все одежды, распустив волосы, преобразилась она прекрасно для радостного наслаждения, наподобие Венеры, входящей в волны морские, и, к гладенько выбритому женскому месту приложив розовую ручку, скорее для того, чтобы искусно оттенить его, чем для того, чтобы прикрыть стыдливо:
– На бой, – говорит, – на сильный бой! Я ведь тебе не уступлю и спины не покажу. Если ты – муж, с фронта атакуй и нападай с жаром и, нанося удары, готов будь к смерти. Сегодняшняя битва ведется без пощады! – И с этими словами она поднимается на кровать и медленно опускается надо мною на корточки; часто приседая и волнуя гибкую спину свою сладострастными движениями, она досыта накормила меня плодами Венеры Раскачивающейся; наконец, утомившись телом и обессилевши духом, упали мы в объятия друг другу, запыхавшиеся оба и изнуренные.
В таких и похожих на эту схватках провели мы ночь до рассвета, время от времени чашами прогоняя утомление, возбуждая вожделение и снова предаваясь сладострастью. По примеру этой ночи прибавили мы к ней других подобных немалое количество.
Pulsuz fraqment bitdi.
