Kitabı oxu: «Черное закулисье. Сборник рассказов»

Дети Ануннак.

Я стою на крыше многоэтажной новостройки. Под ногами настоящая бездна. С такой высоты люди превратились в точки, а машины в спичечные головки. Сильный ветер, несущий за собой черные мясистые дождевые тучи, то и дело пытается закончить быстрее мой ритуал прощания с этим слепым и бренным миром. Вот еще один раз мне пришлось оступиться, и поймать равновесие, чтобы не сорваться вниз. Где-то за горизонтом раскатисто громыхает гром. На соседней улице хорошо слышна сирена проезжающей машины скорой помощи.

Наверняка, вы хотели бы услышать, что такого должно случиться в жизни, чтобы такие как я, захотели уйти из этого мира раньше отведенного срока? Моя история покажется вам безумной и нереальной. Самое время обратиться к психологу, скажите вы. Но будете не правы. Так как, утопая в повседневности, логике и рациональности, вы привыкли всему находить разумное, по вашему мнению, объяснение. Ведь проще всего не верить в то, что находиться за гранью вашего понимания. Может моя смерть и не откроет глаза абсолютно всем, но зато ни в чем невиноватая девушка останется жить.

Поговаривают, если родиться удачно в зажиточной семье, то вам все будет даваться только по одному слову «хочу». Нет, не все, но почти все. Эта история берет начало с моего восемнадцатого дня рождения. В нашем семейном загородном доме, что территориально стоит в богатейшей части города, по соседству со звездами эстрады и кино, чиновниками и другими высокопоставленными личностями, собралась целая куча народу. Кого только не было, начиная с родственников до третьего колена, друзей и заканчивая партнерами моего отца по бизнесу корпорации «Heard of peace», крупнейшего производителя искусственных органов и протезов. Обычно любой другой день рождения проходит намного скромнее, в кругу семьи и далеко не с таким размахом. Может это и выглядело странно, но в нашем роду так принято, на совершеннолетие устраивать целый пир. Четыре года назад таким же образом праздновали именины моего старшего брата Анатолия.

На протяжении первой половины дня я чувствовал себя редким экзотическим животным в клетке. Абсолютно каждый гость считал за должное подойти ко мне и даже не поздравить, а скорее посмотреть, что я из себя представляю. И не важно, был ли это близкий родственник или совершенно чужой для меня человек, которого я вижу сегодня впервые. Еще странным было то, что практически каждый третий позволял себе поинтересоваться, как я себя чувствую и есть ли у меня уже девушка? Да какая им вообще разница? Или они уже намыливаются выдать за меня свою дочь в выгодном марьяже?

Ко второй половине пиршества я был уже настолько вымотан, что мне не хотелось абсолютно ничего. Все эти тосты и пожелания успели надоесть до тошноты. Все гости уже примелькались, и я не помнил, с кем имел честь говорить, а кого видел впервые. А знойное палящее летнее солнце жалило с такой силой, что воздух во дворе поплыл, как в какой-то пустыне. Освободившись от формальностей, я уже собрался пройти к группе друзей и приятелей, и наконец, отвести душу и насладиться своими именинами. Как вдруг случилось непредвиденное, проходя между бассейном и плотной кучкой гостей, моя голова внезапно закружилась, в ушах появился оглушающий звонкий писк, все вокруг окутала тьма, как результат, я пошатнулся и упал прямиком в воду. Последнее, что я припоминаю, так это громкий всплеск, тяжелая влага, не позволявшая мне вздохнуть, и как писк превратился в странный бурчащий шепот. Скорее всего, это могла быть звуковая галлюцинация, но точно утверждать ничего не буду.

Очнулся я в палате частной клиники, принадлежащей отцовской компании. Свет в комнате казался слишком ярким и обжигающим. Прежде чем зрение пришло в норму, я услышал голос моей младшей сестры Иры:

– Мама! Мама! Никита очнулся! – я почувствовал нежные сестринские объятья своим лицом. Она никогда не церемонилась и всегда делала все, что ей вздумается. – Мы так перепугались, братик.

У нас с сестрой были особые отношения, еще с детства она любила играть в моей комнате, дом большой, а сидеть в одиночестве Ира никогда не хотела. У нее всегда была острая привязанность к вещам. Когда у родителей что-то ломалось или рвалось, они всегда просто шли в магазин и покупали новые вещи. Но когда у моей младшей сестры ломалась любимая игрушка, это был практически траур. Никакие новые подарки не могли ее успокоить, и именно в этот момент, я всегда приходил к ней на помощь. Не знаю почему, но мне всегда с легкостью давалась любая ручная работа. И в этом плане я для нее был что-то вроде супер героя. Ее глаза загорались, улыбка до ушей, и будто я не руку кукле приделал, а спас чью-то жизнь.

Глаза, наконец, привыкли к свету, и я рассмотрел слезы на щеках десятилетней девочки. Видимо, я здорово напугал младшую сестру. Рядом в кресле сидела моя мать с озабоченным лицом, она встала и подошла к кровати.

– Сынок, все в порядке, с тобой все будет хорошо. Дмитрий Сергеевич, – так звали главврача в клинике, – сказал, что анализы в полном порядке, и это был всего-навсего солнечный удар.

В это же время в палату открылись двери, и в комнату зашел мой отец и вышеупомянутый врач.

– Да, пару дней постельного режима, и Никита будет в полном порядке. Я прописал несколько медикаментов, что помогут ему восстановиться быстрей. А что касается …

– Это очень хорошо, – мой отец бесцеремонно перебил врача на полуслове, не дав ему договорить. Затем он подошел к койке и как-то странно посмотрел на меня. Честное слово, я никогда в жизни не видел его таким взволнованным. И это не переживание за сына и даже не злость, а скорее неподдельный восторг. Его глаза горели, он внимательно всматривался в меня, будто я дал ему повод гордиться собой. Чтобы вы понимали мой отец Василий Степанович Краков, это самый холодный человек на Земле. С самого детства моим воспитанием занималась мать, а единственное время когда я видел отца, так это совместный ужин. Это не тот человек, к которому можно обратиться за советом, он никогда не проявлял лишних эмоций. Даже тогда, когда меня на неделю отстранили в школе от занятий за плохое поведение, все чего он меня удостоил, так это презрительный высокомерный взгляд. Отец постоянно занимался бизнесом и проводил время с семьей исключительно по большим праздникам. А тут он прямо таки излучал неподдельную радость, что не могло меня не напугать.

– Пап? Все хорошо? – я присел, мне было неудобно лежать при таком количестве людей собравшихся в палате.

– Все в порядке, Никита, – на его лице появилось подобие тонкой улыбки. – Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, – я был обескуражен таким поворотом событий и просто застыл, сосредоточившись на чересчур внимательном отцовском взгляде.

– Так все, мальчику нужно отдыхать, – очень деликатно вмешалась мама. – Пускай Никита, как следует, выспится, – она положила теплую ладонь мне на щеку и поцеловала в лоб. – А завтра, я заеду за тобой и заберу домой.

На следующее утро я вернулся обратно в поместье. Состояние было отличное, но мама настояла, чтобы я еще полежал в постели какое-то время. Спорить не было никакого резона, уставившись в планшет за просмотром любимого сериала, время пролетало незаметно. Но мой многочасовой сеанс прервал стук в комнату.

– Войдите!

Двери неуверенно приоткрылись, и в комнату зашел мой брат Толя.

– Не спишь? Как ты себя чувствуешь?

Брат вел себя очень сдержанно и деликатно, что в принципе, ему совершенно не свойственно. Если брать по аналогии с младшей сестрой, то он ее полная противоположность: дерзкий, напыщенный, самовлюбленный и корыстный. Еще в детстве, он не раз делал мою жизнь невыносимой, всячески издеваясь и подшучивая надо мной. Но когда ему стукнуло восемнадцать, его как подменили, он полностью переключил свое внимание на отца и начал проводить с ним большую часть личного времени. Чему я, в свою очередь, был несказанно рад.

– Нормально, а что? – я уже было заподозрил какую-то подлость, неужели спустя два года, взялся за старое?

– Ничего, – он поджал губы, будто о чем-то сожалея. – Разве старший брат не может поинтересоваться здоровьем младшего братишки?

Мне очень хотелось спросить у него, где была его забота, когда он бросил меня в лесу с подвернутой ногой, и мне пришлось хромать до дома целых два километра. Или где была его забота, когда он закрыл меня в собственной комнатке, и я пропустил групповую поездку с друзьями в кинотеатр. Но я не стал, может он и действительно повзрослел за это время, или это какое-то своеобразное отцовское влияние.

– Можешь. Врач велел еще денек побыть в лежачем положении. Так что, у меня все в полном порядке.

– Вот и славно. Ты нас всех здорово перепугал, – Анатолий говорил, как-то фальшиво, не искренне, будто пытался завоевать мое расположение. А может, он просто по-другому и не умеет. Уловив неловкое молчание, он положил руку мне на голову и потеребил волосы. – Выздоравливай братишка, мне пора на работу.

– Хорошо, удачного рабочего дня.

На что, уже в дверях, Анатолий как-то натянуто хмыкнул и сказал:

– А ты не….., – он хотел что-то спросить, но потом внезапно передумал. – А хотя, нет, ничего.

После всех этих событий странности прекратились, и все вернулось на круги своя. Лето подошло к концу, наступил новый учебный семестр. За окном в аудитории пролетали последние теплые деньки. А настроения грызть гранит науки так и не появилось. В конце концов, я не выдержал и решил развеяться. Попросился выйти, а сам сел в машину и уехал, все равно куда, лишь бы подальше отсюда. Сидя за рулем, возникало неподдельное чувство, будто просиживая штаны в университете, моя жизнь ускользает сквозь пальцы. Все равно я уже знаю свое будущее, вопрос о том, чтобы поступить в технический институт отпал сам собой. За меня все решила моя семья: «Ты будешь работать в компании отца» и точка. Да здравствует экономический факультет. Поэтому мне кажется, что это мои последние 4 года, а потом все, начнутся собрания, учеты, переговоры с инвесторами и тому прочее.

Поднялся сильный ветер, и погода резко изменилась. С востока приплыли густые черные тучи, а вместе с ними стеной пошел дождь. Говори не говори, но хорошо когда у тебя есть автомобиль, особенно в такие моменты. Так что нечего жаловаться, робота у меня хоть и будет скучная, зато буду всегда обеспечен. Впереди показался одинокий силуэт девушки, что шла по тротуару вдоль дороги. Миниатюрная такая, вся съежившаяся, и насквозь промокшая, как котенок. Смотрю на нее, и прямо слезы наворачиваются. Вот и решил, что подвезу ее до дома, а то потом совесть замучает, я же не изверг какой-то, к тому же все карты при мне. Подъезжаю к тротуару, открываю стекло на переднем сиденье и говорю:

– Девушка, садитесь, пожалуйста, в машину, я вас до дому подвезу.

А она повернула голову, посмотрела на меня большими карими глазами и пошла дальше, не проронив ни слова. Боится, значит. Что уж тут, ведь мы с ней даже не знакомы. Несколько секунд я просто смотрел на нее оценивающе: черно-белые кеды насквозь промокли, на блузке под короткой черной кожаной курточкой нет сухого места, а ее рыжие волосы слиплись и прилипли к симпатичному веснушчатому личику. Вроде девушка как девушка, а внутри у меня что-то екнуло. Я выскочил под дождь, отыскал в багажнике зонт и побежал к ней. Пока нагнал, сам промок до нижнего белья, дождь только усиливался. Прижав к груди сумочку и уставившись носом в землю, она даже не сразу меня заметила. И только тогда, когда я раскрыл над ней зонт, девушка не останавливаясь, повернулась в мою сторону. Эти карие глаза будто смотрели мне прямо в душу, и я впервые в жизни по-настоящему влюбился по уши. Такая хрупкая и милая особа засела глубоко у меня в душе. Стараясь держать дистанцию, не навязываясь, я шел фактически под ливнем до самого ее дома.

– Спасибо, – она тихонько буркнула себе под нос и тут же скрылась во тьме неосвещенного подъезда.

А я просто стоял дальше, насквозь промокший, и как дурак счастливый. В эту ночь я не сомкнул глаз, во мне что-то сломалось, ее лицо не выходило у меня из головы. И я буду не я, если не завоюю ее симпатию.

Как только солнце показалось на горизонте, я поехал к дому незнакомки. Она показалась мне пугливой диковинной птицей, излишний напор только все испортит. Поэтому я, как во всех шпионских романах, решил пощупать почву и проследить за ней. Девушка долго не появлялась, и я уже подумал, что незнакомка меня одурачила. Но вздохнул с облегчением, когда она, подобно желтому одуванчику, в ярком оранжевом платье появилась у подъезда. В руках у нее был большой черный тубус, а на голове объемные круглые наушники. С такими динамиками, она меня точно не услышит, даже если я буду ехать за ней на машине в упор. Как оказалось, она училась в техническом университете на факультете архитектуры. Я проследовал за ней до самой лекционной аудитории, и старясь не попадать к ней на глаза, сел в самом конце. Семестр только начался, поэтому студенты не успели примелькаться преподавателям, и о присутствии незваного гостя, никто не заподозрил. На перекличке я узнал ее имя – Вишникина Анна. А благодаря социальным сетям я выведал все остальное. Ее главной отдушиной было рисование, вся лента пестрит самыми разнообразными пейзажами. Больше половины работ сделаны в солнечном парке в центре города, а благодаря датам я понял, что почти каждую субботу она занимается живописью. Любимая музыка: Fleur и Coldplay. Обожает путешествовать, но семья у нее не зажиточная, поэтому фото с экзотических мест встречались крайне редко.

Дальше предстояло действовать по простому и, как мне показалось неплохому плану. Дождавшись субботы, я посетил художественный магазин и купил мольберт, полотно, краски и кисточки. После этого приехал к солнечному парку и принялся ждать Аню. Она появилась практически сразу, я даже не успел допить свой кофе. Глядя, как такая миниатюрная особа, таскает тубус, мольберт и сумку с принадлежностями, у меня то и дело возникал порыв подойти и помочь ей, но тогда это бы все испортило. Выбрав себе место для работы, девушка снова вооружилась наушниками и громкой музыкой, поэтому мне было очень просто подойти, и оставаясь незамеченным, разложиться поблизости. Умею ли я рисовать? Конечно, нет, и то, что у меня выходило, напоминало скорее сюрреализм в исполнении пятилетнего ребенка. Да и визуально я мало чем походил на образ художника: бредовая одежда, дорогие туфли и стильная стрижка. Со временем она меня заметила, и наверно, узнала, но виду старалась не подавать, изредка мне удавалось поймать ее редкий взгляд вскользь. Выдавив из тюбика всю синюю краску на полотно, и кое-как размазав хаотическим образом, я начал действовать и подошел таким образом, чтобы ее не напугать.

– Девушка, простите пожалуйста.

– Что?! – она меня не услышала и выключила музыку в наушниках.

– Я говорю, извините! – я повторил громче.

– Ненужно кричать, я вас хорошо слышу.

Ее глаза снова остановились напротив моего лица. И мне на мгновение стало не ловко, я еще никогда не чувствовал такой робости, да что же со мной такое? Складывается впечатление, что от этого зависит вся моя жизнь.

– Я столкнулся с непреодолимым художественным кризисом. Вы не могли бы, мне одолжить немного синей краски?

Она как-то подозрительно прищурилась и спросила:

– Скажите честно, вы меня преследуете?

– Нет, что вы. Как вы вообще могли такое подумать? Просто сегодня утром я ощутил, что обязан создать настоящий шедевр.

– Да? – на ее лице появилась улыбка. – И что же побудило вас выбрать именно это место? Здесь очень много красивых ракурсов.

– Меня привела сюда муза и это чистая правда, – я уже не мог отвести взгляда от ее лица.

– И что же, вы покажите мне свой «шедевр»? – Аня немного смутилась и отвела на секунду глаза.

– Я могу, но должен вас предупредить, что он еще не завершен.

– Ничего страшного.

Мы подошли к моей мазне, где половина полотна это синяя клякса. Художница широко улыбнулась не в силах сдержать улыбку от этого убожества, и прикрыла рот рукой, стараясь вести себя деликатно.

– Что скажите? Меня, кстати, зовут Никита, – я протянул руку в приветствии.

– Аня, – девушка ответила взаимностью. – А что тут скажешь, очень, – она долго подбирала слово, – самобытно.

– Правда? Вы так считаете? – я уже сам с трудом сдерживал улыбку, так как эта клякса безумного художника выгладила отвратительно даже по моим скромным меркам.

– Да, немного труда и вы превратите это в шедевр. Но мне кажется, что, пожалуй, синего в этой работе и так в избытке. Вы не подумайте мне не жалко, и если вы посчитаете, что это не так, я поделюсь.

– Пожалуй, я прислушаюсь к вашему совету, немного перебор, – я и сам не заметил, но уже светился от радости.

– Если только совсем чуть-чуть, – прибавила девушка.

Дальше беседа закрутилась сама собой. Мы говорили, о чем только можно, про кино, о друзьях, о музыке и просто делились ощущениями. В обед мы попили вместе кофе, а уже как начало темнеть, я провел ее до дома. Мы обменялись номерами телефонов и договорились встретиться еще раз.

Мы постоянно переписывались, и я уже не мог представить, как вообще жил без нее раньше. При каждом удобном случае мы встречались и проводили все свое свободное время вместе. Я был счастлив только от того, что она была рядом. Мне нравилось просто смотреть, как она рисует, а от ее улыбки мне становилось настолько тепло, что даже прохладная золотая осень была для меня лучшей порой года на свете.

И мне до сих пор не верится, что все это могло когда-то измениться. В один из последних ярких солнечных дней я пригласил ее покататься на катамаранах. День был по сказочному чудесным, мы как обычно болтали ни о чем, и были по прежнему, как никогда счастливы. Сильный порыв ветра сбил с Аниной головы шляпку, головной убор взлетел в воздух и упал в реку. Пребывая в приподнятом состоянии, я совершил глупый геройский поступок: сняв обувь, прыгнул в воду спасать ее предмет гардероба. Вода не была очень холодной, но то, что начало происходить дальше, не на шутку встревожило меня. С моего дня рождения, ничего подобного не происходило. Сердце начало ускоренно биться, а в ушах появился знакомый писк, о котором я уже успел давно позабыть. А из глубины, будто из широкой заводской трубы, на неизвестном языке, начал вещать шипящий томный голос. Может это и не слова вовсе были, а какой-то гул, так как я не смог разобрать абсолютно ничего. Не на шутку перепугавшись, я вынырнул из воды, холодные потоки ветра моментально окатили меня ледяными уколами. Странное трубное вещание моментально куда-то исчезло и я, забрав шляпку, вернулся обратно в катамаран.

– Ну ты и дурачок. Испугал меня не на шутку, не лето ведь уже, обещай, что больше так делать не будешь, – она взяла плед, на котором сидела и накрыла меня, попутно отблагодарив спасителя поцелуем.

– Обещаю, – стуча зубами, я сделал непоколебимое выражение лица. А у самого все мысли были заняты тем, что я пытался разобраться, что это вообще только что со мной было?

Дальнейшие события разворачивались быстро и непринужденно. Мы поехали к Ане домой, ее родители работали геодезистами и как раз уехали в очередную командировку. Она сделала мне чашку горячего какао, но уже никто его не пил. Желая нормализовать температуру моего тела, Аня сняла кофту и прижалась ко мне всем телом. Устоять перед горячей и чертовски привлекательной девушкой было уже невозможно. Мы полностью поддались эмоциям и занялись любовью.

На следующее утро меня разбудила мелодия телефонного звонка. С трудом открыв глаза, я на мгновение опешил, так как проснулся в машине, что стояла на окраине города, неподалеку от окружной трассы. Надпись на дисплее телефона «Мама»:

– Ало, – я поднял трубку.

– Никита, у тебя все хорошо? Ты не ночевал дома. Я очень переживаю, ты не отвечаешь на вызовы.

А что ответить? Я не знаю. Последнее, что я помню, это как Аня засыпала у меня в объятьях. Почему я тут? Что произошло?

– Ало сынок, ты меня слышишь?

– Да мам у меня все в порядке, прости меня, пожалуйста, я засиделся у друзей, а телефон забыл в машине, – я нагло соврал.

– Ну, ты даешь, ты домой будешь заезжать? Или сразу на занятия?

– Еще не знаю, наверно, сразу поеду в институт.

– Ладно Никита, только сегодня вернись, пожалуйста, домой.

– Хорошо мам, люблю тебя.

– Не поступай так больше, я себе места не находила. И я тебя люблю.

– Да, обещаю.

И в правду, пять пропущенных от матери, и один исходящий звонок к Ане в два часа ночи. Не помню абсолютно ничего, что за бред?! Я тут же позвонил своей девушке, но номер был занят. Через несколько минут повторил попытку и снова короткие гудки. Неужели она меня заблокировала? Да что вчера случилось? Это же был, черт возьми, лучший вечер в моей жизни! Я не выдержал и поехал к Ане домой, а когда понял, что ее там нет, то тут же отправился в институт.

В какой-то степени мне повезло, и как раз началась большая перемена. Я выяснил на кафедре ее расписание и поспешил встретиться. Но как только я ее увидел, а она меня, у меня в душе, что-то заболело. Аня смотрела на меня напуганными и округлившими глазами, будто увидела призрак. Вокруг шеи был обмотан легкий фиолетовый платок, а лицо уставшее и не выспавшееся.

– Ань, давай поговорим.

Вокруг нее была группа одногрупников, что так же пускали в мою сторону недоброжелательные взгляды.

– Никита, между нами все кончено. Пожалуйста, оставь меня. И не подходи ко мне больше, – стараясь не привлекать внимания окружающих, холодно и в пол тона ответила девушка.

Такой ответ просто не мог меня не ранить до глубины души. Это самое страшное, что я только мог себе представить на данный момент.

– Пожалуйста, объясни мне, что произошло? Знаю, звучит глупо, но я ничего не помню, – меня буквально разрывали эмоции.

И я даже не понял, откуда именно мне прилетело, сокрушительный удар по лицу сбил меня с ног и положил на лопатки. Прейдя в себя, я увидел, как надомной возвышался здоровяк провинциальной крепкой наружности:

– Слышишь, мажор, ты думаешь, если у тебя куча денег, тебе все можно? – свои слова здоровяк приукрасил пинком увесистого кожаного ботинка, что заставило меня зашипеть от боли.

Товарищи защитника не заставили себя долго ждать и тут же окружили меня. Но этот момент вмешалась Анна. Безусловно, где-то в глубине она все еще испытывала ко мне симпатию. Такие чистые и близкие отношения не способны бесследно испариться за одну ночь.

– Пожалуйста, не бейте его! – в ее голове отчетливо слышалась боль. Она подошла ко мне и сказала: – Уходи, прошу тебя, мы больше не пара, – это, наверное, была самая болезненная фраза в моей жизни на тот момент.

Фиолетовый платок на мгновение сполз, обнажив шею, и я увидел крупный широкий синяк. Естественно я опешил. За всю свою жизнь я ни разу не ударил женщину, не говоря уже о любви всей своей жизни. Неужели это моих рук дело? Я бы ни за что не совершил такого, не под каким предлогом. Я просто не могу в это поверить. Я ничего не помню! Долбанная голова! Хотелось кричать, я силой подавил в себе боль, и просто развернувшись, заставил себя уйти. Уже в машите, я выплеснул все накопившееся, и как пациент псих лечебницы колотил руками о руль до тех пор, пока на телефон не пришло сообщение. На глазах уже были слезы, я был так счастлив, и мне не верится, что все это закончилось именно таким образом. Я взял телефон, это электронное письмо от Анны. Короткое сообщение «Никита, ты болен» и прикрепленное короткое двадцати секундное видео. Как снайпер перед выстрелом, я долгое время просто и непонятно зачем наблюдал за файлом, будто он способен обернуть время вспять. А потом нажал воспроизведение.

Я не могу поверить глазам, на видео был я. Запись была низкого качества и очень плохом освещении, снятая на дешевенький Анин телефон. Ко всему упомянутому видео дрожит, а звук трещит, но мне очень хорошо слышны ее напуганные крики, что как нож ранили мне душу даже сейчас, и мой собственный трубный голос, говорящий непонятную тарабарщину на неизвестном наречии. Слова похожи одно на другое, шипящие, будто змеиные. Те самые, что я услышал под водой, и в бассейне и в реке. До меня это дошло только сейчас. На видео я стою на коленях, возле кровати, полуголый, и как одержимый дьяволом, сражаюсь сам с собой. Со стороны может показаться, что я собака на невидимой цепи, и вот-вот наброшусь на девушку, но что-то или кто-то удерживает меня на месте и не дает этого сделать. Перегородив Анне все пути отхода, ей ничего не оставалось, как кричать от ужаса, забившись в угол комнаты. Затем я силой заставляю себя развернуться и просто убегаю прочь, как какая-то дикая тварь. Видео заканчивается. Бедняжка, что же она пережила? О Господи! И во всем этом виноват только я! Я просмотрел это видео еще раз десять, пока не принял действительность.

Ближе к вечеру, немного остыв, я начал трезво размышлять, что со мной происходит? Вижу только два варианта, либо я действительно психически болен и мне срочно нужна помощь врачей, либо я одержим, во что верится с трудом, но тогда, как объяснить все то, что я нес в бессознательном состоянии? Но второе проверить намного проще, необходимо узнать существует ли в действительности этот, безусловно, странный, трубный шипящий язык. Если да, то тогда придется пересмотреть свои взгляды на сверхъестественное. А вот информация о том, что сын одного из самых богатых олигархов мира, психически болен, может повлиять на репутацию компании. Я написал Ане письмо, где попросил ее не распространять это видео. Взамен я обещаю, что оставлю ее в покое. Хоть в глубине души еще надеялся все наладить, но если смотреть правде в глаза, после такого, это уже не реально.

Поздним вечером я вернулся домой. В кресле у камина меня уже поджидала мама.

– О Боже, что с твоим лицом? – она заметила мой синяк под глазом оставленный верзилой-защитником.

– Все в порядке, просто упал, – я неудачно соврал, скорее чтобы мама поняла, что я не хочу это обсуждать.

– Ты действительно думаешь, что я тебе поверю?

– Я даже и не надеялся, – у меня на лице появилась кислая улыбка.

– У тебя все хорошо? Последний месяц ты почти не бываешь дома. А может, у тебя появилась девушка?

От этого предположения в груди у меня больно кольнуло. Кто как не мать, способна прочитать своего сына?

– Нет что ты, у меня никого нет. Я просто очень сильно устал, пожалуйста, давай завтра поговорим?

– Хорошо. Иди, отдыхай.

Мама всегда была очень понимающей, и постоянно выбирала путь рациональной беседы, а не давления. И вместо того чтобы заставить или накричать, она садила меня рядом с собой, и мы с ней беседовали о сложившейся ситуации, как равные, взвешивая интересы обеих сторон. То же самое касалось и всяких кружков по интересам, она всегда позволяла мне делать выбор самостоятельно. Единственными указаниями, чьими она не пренебрегала, это решения моего отца. В нашей семье он глава, закон и бог.

Зайдя в комнату, я запер двери на электронный замок. За такое нововведение я должен сказать спасибо своему старшему брату, сразу после того случая, как он запер меня в моей собственной комнате снаружи. Ключ, отворяющий эту дверь, знаю только я. Открыв это ненавистное видео на полном экране, я принялся его изучать. Слышать снова и снова Анин крик было невыносимо, и я выключил звук. Не скажу точно, после какого именно просмотра по счету я обратил внимание на одну примечательную деталь в своем теле. На видео мои зрачки постоянно видоизменялись, может это дефект плохого качества изображения или игра света, но мне так не показалось. Когда я открывал рот, произнося тарабарщину, глаза будто преобразовывались и становились похожими на кошачьими с яркой янтарной роговицей, а когда я сдерживал себя или на мгновение возобновлял контроль над телом, они снова превращались в человеческие. И так по кругу снова и снова, пока я, наконец, не убежал. Затем я отделил звуковую дорожку от видео и сохранил отдельно.

Мои собственные попытки отыскать что-то в сети похожее не принесли никаких результатов, поэтому я решил обратиться к знакомому. Еще в школе у меня был очень хороший товарищ, промышлявший тем, что взламывал образовательные базы и доставал оттуда вопросы и правильные ответы абсолютно на любой экзамен. Уже приблизительно год я не поддерживал с ним никакой связи. Но до меня доходили слухи, якобы он ушел в подполье и начал занимается нелегальной деятельностью в каком-то другом особом интернете. Я набрал его номер, но никто не поднял трубку, и я уже подумал, что, возможно, товарищ успел сменить оператора. Но буквально сразу же, мне позвонили с какого- то совершенно другого не определившегося номера.

– Алло.

– Я поначалу даже и не поверил, что мне звонят настолько привилегированные старые знакомые.

– Дима, это ты, что ли? – я не сразу узнал его голос.

– И да, и нет, теперь меня зовут «Компас». Ты чего хотел то? Проблемы в институте? Я могу сделать тебя отличником, за небольшое вознаграждение, естественно.

– Да нет. У меня к тебе другой вопрос. Как бы правильнее выразиться.

– Да чего ты мнешься, говори как есть.

– У меня есть аудио файл, на нем слышны голоса. Я хочу узнать о языке, на котором разговаривает человек. Существует ли вообще такой диалект, откуда он? Другими словами, все, что ты сможешь найти. А там уже рассчитаемся.

– Присылай, посмотрим, что можно найти, – в эту же секунду на телефон пришло сообщение с адресом электронной почты. – И на счет платы я не переживаю, ты никогда не жадничал и платил вовремя.

– Тогда до связи?

– Да, как что-то найду, сразу тебе отзвонюсь.

– Хорошо, спасибо.

И я остался один в пустой комнате. Лечь спать я был не в состоянии, хотелось написать Ане, и чтобы она ответила мне. Стало так больно, что я достал с тайника полупустую бутылку виски и приложился с горла. Едкая горькая жидкость прошла по всему телу, обжигая пищевод, и согревающим теплом опустилась внутрь живота. Пустой желудок способствовал скорому опьянению. Но это не помогло, а даже наоборот, стало еще хуже. Я понимал, что не могу без нее и адски скучаю за ее голосом, улыбкой и взглядам. А полное непонимание, что именно со мной произошло, не позволяло мне смериться с действительностью. Хотелось верить, что когда я во всем разберусь, у нас все обязательно наладится, но другая моя половина, все категорически отрицала. Делая глоток за глотком, я, наконец, вырубился.

Мне приснилась Аня. Мы сидим на песчаном золотом берегу у лазурного побережья. Свежий приятный бриз спасает наши тела от палящего полуденного зноя. Я щекочу ей ножки, а она всячески изворачивается и громко хихикает. У нас все так хорошо, что я вновь ощутил, это, ни с чем несравнимое, ощущение неподдельного счастья. Но внезапно, все кардинально меняется. Мои зрачки сужаются, а роговица приобретают экзотический коричневый оттенок, и в туже секунду я теряю над собой контроль. Мое тело мне больше не принадлежит, и я будто наблюдаю за всем со стороны. На пальцах выросли длинные когти, а руки покрылись зеленой чешуей. Аня тут же закричала, увидев, во что я превратился. Одна рука схватила ее за горло, а вторая одним быстрым колющим движением пробила ей грудь и вытащила теплое, все еще бьющее сердце. Чистый девственный песок порозовел, а я моментально очнулся.

Ко мне в двери кто-то настырно и упорно стучал. А самое интересное, что я очнулся не в кровати, а под дверьми. Меня ужасно, тошнило и хотелось вырвать. Я открыл двери, там стояла моя младшая сестра Ира. Ее лицо было очень озабоченным и слегка перепуганным:

– Братик, у тебя все хорошо?

– Да вроде как, – я осмотрел на себя и увидел, что успел пролить на штаны немного виски.

– Фу! Никита, – сестра, судя по всему, подумала, что я сходил под себя, но насмехаться не стала.

– Это нет то, хотя какая разница, – я оправдываться не стал. – Ир, что случилось?

– Я слышала, как ты кричал, и очень за тебя перепугалась, – сестра действительно испытывала озабоченность.

– Серьезно кричал? Громко?

Интересно я никого не разбудил? Наши с сестрой комнаты находятся радом друг с другом, когда комната Толи располагается прямо в центре поместья, а спальня родителей в противоположной стороне. Дом прислуги располагается отдельно.

– Да громко, а еще ты ругался на иностранном языке, как наш старший брат.

– В смысле? – поначалу до меня не дошло, что именно она имеет в виду.

– Я слышала, когда-то уже давно. Вот так. Шка. Раша. Нзаша. Малаша, – немного играючи, как это бывает у детей, она постаралась повторить, то самое шипящее наречие.

Услышав это, меня прямо таки передернуло. И не только потому, что с моим старшим братом происходили аналогичные вещи. А потому что «это» по-прежнему продолжает мною овладевать по ночам.

– Ира, а давай это останется нашим с тобой секретом, как между самыми родными на свете братом и сестрой? Ты же всегда хранишь секреты своего брата?

– Да! Я никому не расскажу, – девочка понятным жестом провела пальцем по губам, будто застегнула рот на молнию.

– Хорошо. А ты хочешь поиграть в шпионов? – на что Ира уже позабыв о своем беспокойстве, с любопытством закивала. – Тогда смотри, я буду начальником штаба разведки, а ты моим лучшим специальным агентом. Что-то вроде Джеймса Бонда, только его улучшенной женской копией, – от этих слов у нее уже горели глаза. Как это вообще так может быть лучше Джеймса Бонда? – Тогда вот тебе первое секретное задание, только никому ни слова, ни маме, ни папе, иначе какой ты будешь после этого секретный шпион?

– А я все поняла. Давай уже свое задание! – Ира не терпеливо топнула ножкой.

– Хорошо, в ряды нашей семьи затесался предатель и поговаривают, что это наш старший брат Анатолий. Тебе необходимо проследить за ним и узнать, чем именно он занимается, пока находится дома. Только так, чтобы он тебя не видел, иначе миссия будет провалена. После выполнения с отчетом ко мне.

– Слушаюсь! – девочка приложила руку к непокрытой голове, отдавая честь.

Мамы дома не было, поэтому мне удалось избежать ненужных бесед. А все, что мне оставалось делать, так это отправиться на занятия. Сидя в аудитории, все мои мысли были заняты только одним единственным вопросом: «Что со мной происходит?». Первым делом у меня появилась идея поставить видеокамеру в своей комнате и на утро посмотреть на результат. Можно так же обратиться к брату с расспросами напрямую, но учитывая наши взаимоотношения, я бы оставил это на потом. К тому же в данный момент он на работе.

Ближе к обеду ко мне пришло сообщение, снова с неизвестного номера. Ненужно быть детективом, чтобы догадаться, что это от Димы или уже от Компаса. «Октябрьская 52. 16.00 Приходи сам. 5000$ Нал.». Сумма, что он запросил, впечатляющая, но это может означать только то, что информация, что он нарыл, того стоит. У меня есть сбережения, и такая сумма не есть для меня проблематичной. Да и в таком упадочном состоянии я был готов отдать все свои сбережения, лишь бы во всем разобраться. Дальше сидеть на парах не было абсолютно никакого смысла, съездив домой за деньгами, я приехал на указанную улицу, и не доезжая до точки назначения, уселся в первом попавшемся кафетерии.

Не без труда высидев до четырех, я отправился по указанному адресу. Ничего особенного, автобусная остановка и обыкновенная средняя школа, привязанная к этому микрорайону. Прошло еще полчаса, но никто не появился. Я уже начал сомневаться и предполагать, что все это какой-то обман и на самом деле сообщение, полученное мной, было отправлено кем-то совершенно другим. Еще через пятнадцать минут прозвучал звонок с уроков и из учебного заведения потоком начали выходить школьники. Автобусная остановка быстро наполнилась детьми. И именно в этот момент ко мне подошел незнакомый мальчишка, возрастом с мою младшую сестру, и передал мне записку. Текст на бумаге: «Выжди минуту и следуй за мной». Не проронив ни слова, я так и поступил. Подождал пока ребенок с ярким зеленым квадратным портфелем отдалится от меня метров на тридцать, и последовал за ним. Мальчишка прошел пару кварталов и свернул в жилой массив, я на мгновение потерял его из виду. Микрорайон был старым, ни одного новостройки, сплошные хрущевки. Встречаемая мною местная фауна, облаченная в спортивные костюмы, то и дело бросала в мою сторону оценивающие взгляды. А с крупной суммой наличных в карманах, это значительно расширяет спектр переживаний. Но я старался вести себя естественно, и не глазеть по сторонам, не хватало еще кого-то спровоцировать. Свернув за угол, где еще мгновение назад исчез проводник, я увидел, как мальчишка, выждав, пока я поймаю его взглядом, зашел в один из многочисленных подъездов, которые, как черные пещеры, были схожи один на другой.

Во тьме не освещенного подъезда, ко мне обратился знакомый голос:

– Не знаю, откуда у тебя взялась эта запись, но эта просьба обошлась мне в копеечку. Деньги при тебе?

Компас стоял в тени, его лицо прикрывала бандана, он то и дело кидал косой взгляд на вход, проверяя, никто ли не следует за мной.

– Да вот, – без каких либо проблем я передал ему конверт с деньгами.

Мгновение он проверял содержимое конверта, а потом ответил:

– Я всегда знал, что ты парень не скупой. Выжди десять минут, а потом пройди вдоль дома и с торца будет спуск в подвал, я буду ждать тебя там.

Зародились ли у меня мысли, что меня банально кидают на бабки? Безусловно, но так вышло, что репутация Компаса была безукоризненной, и он всегда выполнял оговоренное, даже не взирая, на сложность или вложенные усилия. Я поступил так, как он велел. Его конспиративное поведение заразило и меня. Внимательно оглянувшись по сторонам, проверяя слежку, я спустился в подвальный мрак. Медленно, за руку, он провел меня темными затхлыми коридорами, прямо до осветленной комнатушки. Помещение походило на какую-то серверную, кругом стояли многочисленные мониторы, гудели куллеры, и трещали подгружающиеся процессоры. За рабочим местом сидел еще один незнакомец, чье лицо так же прикрывала бандана.

– Знакомьтесь, это «Ага», – усаживаясь на небольшой табурет, Компас указал рукой на парня, сидящего за столом. Из-под шапки хорошо виднелись торчащие яркие салатовые волосы. – А это Никита Краков, сын того самого Василия Кракова, владельца «Heard of peace», – молодой человек приподнял руку в приветствии, даже не отводя глаз от монитора. – Да уж, – Дима взял из рядом стоящего полупустого ящика с пивом себе бутылку. Пробка громко выпрыгнула и улетела куда-то в кромешную подвальную тьму, а потом, спустя пару секунд, раздался тихий звякающий стук от столкновения то ли со стеной, то ли с какой-то другой твердой поверхностью. – Будешь? – он потянул бутылку мне.

– Нет, спасибо.

Компас поднес бутылку ко рту и позабыв, что лицо прикрыто платком, пролил на себя немного янтарного. Громко выругавшись, он снял бандану с лица. Я еще никогда не видел его таким, мешки под глазами, редкая, но зато длинная щетина украшала его уставшее, но все еще молодое лицо. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что он запивает пережитый стресс. Я не хотел засыпать его вопросами с порога, а выждать, пока он сам начнет говорить.

– Нужно было запросить больше денег, – сделав очередной глубокий глоток, выдавил из себя Компас. – Но, что уж теперь поделаешь? – потом он сделал еще одну продолжительную паузу, наверное, собирая мысли в кучу и продолжил. – В общем, наверно или даже, скорее всего, то, что я тебе сейчас расскажу, ты посчитаешь полнейшим бредом безумца. Хочешь, верь, а хочешь, нет, но это истина, – Дима достал из кармана флэшку и кинул ее мне. – Вот здесь копия, всего, что я нарыл. Знаю, не много, но как только твоя запись появилась в сети, практически сразу меня начали пеленговать. Не прошло и двух часов, как у моего подъезда припарковалось два черных фургона. Все, что я успел, прежде чем улизнуть через крышу, это отправить все данные на резервные сервера, и сжечь к чертям все твердотельные.

Я присвистнул. Он очень опытный хакер, и то, что его сумели отыскать, да еще и так быстро, мягко говоря, настораживает.

– Блин, прости, я и понятия не имел, что все так обернется.

– Забей. Это издержки профессии. Квартира съемная, и кроме железа, там не было ничего ценного. Намного важнее то, что мы тебе сейчас покажем, – он сделал еще несколько глотков и допил бутылку до дна, прежде чем встал со стула. – Ага, давай! Это запись с нелегально установленной камеры наблюдения.

Его молчаливый коллега включил черно-белое видео. Судя по обстановке, это уборная какого-то дорогого ночного клуба. Слева внизу была дата 15 мая 2019 года, час ночи. Ракурс был таким, что видна была только входная дверь и умывальники. Первое время ничего не происходило, молодые мужчины посещали кабинки, мыли руки и о чем-то беседовали.

– Вот, сейчас начнется, – скомандовал Компас, а его подручный замедлил воспроизведение до нормальной скорости.

В уборную зашли молодые парень и девушка, слипшиеся в страстном поцелуе, и уже не сдерживая себя, трогали друг друга за все интимные места без разбору. В порыве страсти они закрываются в кабинке, и после непродолжительного полового акта, удовлетворившие свое влечение, сначала вышла из кабинки девушка, а парень оставался внутри. Привлекательная мадмуазель в ночном платье, начала прихорашиваться у зеркала, заново накладывая макияж. Видео было без звука, но и без этого, все и так понятно. Мужчина выполз из кабинки на коленях, девушка перепугалась за своего компаньона и наклонилась к нему, переживая о его самочувствии. Но в то же мгновение он накинулся на нее, потеряв всякие человеческие повадки. Повалив ее на кафель, молодой человек принялся ее душить, в это же время в уборную зашли два крупных крепких парня, атлетической наружности. Увидев происходящее, они вступились за девушку. Но это только еще сильнее вывело безумца из себя, озверевший от того, что его скрутили по рукам и ногам, молодой человек начал извиваться, как змея. Его лицо оказалось фактически перед объективом камеры, и тут я рассмотрел глаза, что, как когда-то и мои собственные, стали кошачьими. Худой и щуплый обезумевший парнишка, высвободив руку, одним ударом размазал череп здоровяка о стену. Его голова подобно разбитому арбузу разлетелась в клочья. Второй верзила сдрейфил, увидав, как его товарища только что прикончили одним ударом, он потерял всякое желание вести поединок и убежал прочь. Все это время лежавшая без сознания девушка, так и не пришла в себя, безумец, с поразительной легкостью проломил ей грудную клетку и вытащил оттуда живое, все еще бьющееся сердце, и с жадностью хищного зверя начал его поедать. Окончив свою трапезу, он просто выключился и уснул рядом с трупом.

– А может это подделка? Монтаж? – предположил я.

Ответом мне прозвучала еще одна вылетевшая пробка из бутылки.

– Если бы. Думаешь, мы не проверяли? Я лично проверил раз двадцать. Тот аноним, что слил мне это видео, точно знал, что к чему.

Его рука державшая пивную бутылку еле заметно тряслась. Если бы я его не знал на протяжении десяти лет обучения в лицее, то может быть и засомневался. Но Дима вырос в семье атеистов, набравшись от них хронического скептицизма, еще в детстве его мало чем можно было удивить. А тут он, прямо таки, в шоке.

– Они называют себя детьми Ануннак, – Компас продолжить делиться данными. – По одному источнику это дети каких-то пришельцев рептилоидов, что тайным образом главенствуют на Земле, занимая самые высокие должности во всех ведущих странах мира. Та запись, что ты мне сбросил, ничто иное, как язык, на котором они общаются между собой. А если покопаться в исторических справках, то еще около восьми тысяч лет назад, потомкам этих самых существ покланялись шумерские народы, позже ацтеки, майя и народы проживающие на территории Индии, Японии и Китая. Это все и немного еще есть на флэшке, что я тебе дал.

Мгновение, я стоял в ступоре, пытаясь переварить услышанное. У Димы было время проанализировать полученную информацию, но пришельцы, это уже перебор. Страшно даже представить, что именно им могло понадобиться на нашей планете? И подумать только, это говорю я, непосредственный их представитель.

– И что дальше?

– А что дальше? – немного охмелевший Компас слегка успокоился. – Жить, как жили дальше. Эти твари везде, и делают они, что хотят. Вот людей убивают безнаказанно, судя по всему силушки у них тоже в достатке. Лично мы, с Агой, сегодня переезжаем, в более тихое место. Уберемся за собой, – он громко рыгнул, – и свалим из этого города.

– Ты же говорил, что они везде. Куда ты собирался от них бежать?

– Лично мне в этом городе оставаться уже не безопасно, но есть теория, что они предпочитают густо заселенные мегаполисы, так им легче всего слиться с массами. И когда пропадает один человек из трех миллионов, это не так заметно, как, например, в захудалой деревушке.

Все это время видео шло дальше. Какая-то сотрудница заведения обнаружила трупы и вызвала милицию. Но первыми на место приехали не полицейские, а вооруженные люди в черной униформе, напоминающие спецназ. И врач в белом халате. Его лицо не было прикрыто маской, поэтому я выжидал ракурс, чтобы рассмотреть его как следует.

– Вот здесь, Ага, останови, пожалуйста.

Парень рефлекторно нажал на пробел и видео тут же остановилось. Физиономия врача была прямо перед объективом.

– Что? Ты его знаешь? – спросил Компас.

– Показалось, что знаю, но нет, скорее всего, нет, – соврал я.

Естественно, я его узнал, это был ни кто другой, как главврач клиники моего отца, Дмитрий Сергеевич. Что он забыл в том месте? Видео воспроизвели дальше и он с деловитым видом, даже не морщась из-за двух изувеченных трупов, подошел к убийце каннибалу и проверил его пульс, потом врач что-то сказал своим подчиненным и они унесли бессознательное тело парня на носилках в первую очередь.

– Что это за люди? Они не похожи на милицию.

– Но тут два варианта, – начал предполагать Компас. – Либо это такие же чудовища, как и этот упырь. Ну, или какие-то крысы нашего вида, что прислуживают своим покровителям.

– А что свидетель, тот здоровяк, что убежал? Он же мог все рассказать социуму, обратиться в газеты или на телевидение.

– Я тебя умоляю, – Дима допил вторую бутылку. – Мы уже пробили этого крепыша. Василий Бабаенко, мастер спорта по вольной борьбе, пропал без вести в тот же день. Любая попытка вылить правду в социум, равносильна подписать самому себе смертный приговор, не вздумай относить то, что я тебе дал в прессу или выкладывать в интернет. Тебе никто не поверит, у них крысы есть, абсолютно везде. Сначала поднимут на смех, а потом ты тоже куда-то пропадешь. Тот, кто дал тебе эту аудио запись, даже имени его знать не хочу, скорее всего, понятия не имеет во что именно вляпался. Да я и сам никогда и не мог предположить, что моя жизнь изменится подобным образом, – Компас иронично улыбнулся.

Очень сильно надеюсь, что Аня удалила видео, как я и просил, иначе ее жизни грозит серьезная опасность. В скором времени мы распрощались, Компас дал мне адрес электронной почти и сказал, что как осядет на новом месте, я могу обращаться именно туда. На улице уже потемнело, но я уже знал к кому именно буду сейчас направляться. Я уверен, что этот Дмитрий Сергеевич, точно знает ответы на все интересующие меня вопросы. Вопрос только в том, получится ли у меня его разболтать. Судя по всему, я и сам представитель этих Ануннак, так что мне за спрос ничего не будет.

Узнав меня, молодая сотрудница на ресепшене поведала мне, что главврач все еще на работе и в данный момент находится на совещании. Выждав снаружи, пока доктор выйдет с клиники, я незаметно последовал за ним. Дмитрий Сергеевич, хоть и был главврачом, на характер он был очень мягок. Да, безусловно, он очень умен и отличный профессионал, но как говорят про таких: «ни рыба, ни мясо». Когда я встречал Дмитрия Сергеевича с моим отцом, мне всегда казалось, что он как-то уж слишком сильно побаивается его. Но теперь, я понимаю почему. Выбрав участок пути, где будет поменьше людей и света, я нагнал доктора:

– Дмитрий Сергеевич, добрый вечер!

Он не сразу сообразил, кто именно, находится напротив него, но протерев свои очки, до него, с опозданием дошло:

– Никита? Это вы?

Главврач явно не ожидал здесь увидеть именно меня, говорил не уверенно, будто высматривая поблизости моего отца. Так как при других обстоятельствах мы с ним еще не встречались.

– Да это я. Еще раз добрый вечер.

– Добрый. Что-то случилось? И где ваш папа? – врач начал всматриваться в близь стоящие припаркованные автомобили.

– Мне уже 18, с чего вдруг он должен быть здесь? Его тут нет.

– Действительно, – согласился врач, и заметно расслабился. – Тогда чем я могу быть вам полезен?

Я решил не ходить вокруг да около:

– Расскажите мне, каким существом я являюсь? И что со мной сейчас происходит? Я знаю, что вы в курсе абсолютно всего. Нет смысла отпираться.

Дмитрий Сергеевич слегка опешил и заметно изменился в лице:

– Как что с вами происходит? – он громко глотнул слюну. – Ваш отец должен был вам все объяснить. Ускоренный эволюционный прогресс, сразу после получения необходимого количества био-эссенции, – без задней мысли, доктор разбрасывался научными терминами.

– И это все значит?

– В смысле, что это значит? Вы хотите сказать, что еще не прошли Ишимошу? – до него наконец-то дошло, что он случайно наговорил лишнего. И от удивления доктор прикрыл, широко открытый рот, рукой. – Вам нельзя здесь находиться, а мне нельзя с вами разговаривать. К тому же у всех на виду, – простофиля развернулся и попытался уйти.

– Стойте! Я знал, что вы не согласитесь мне все обо всем поведать, поэтому если вы мне ничего не скажите, я сейчас же позвоню отцу и скажу, что вы рассказали мне про какую-то Ишимошу и про Ануннак, я так понимаю, раньше отведенного срока.

– Вы не посмеете, это все ложь! – Дмитрий Сергеевич начал протестовать.

– Да? Может и ложь, но у отца возникнет слишком много лишних вопросов, – я достал телефон и начал делать вид, что ищу отцовский номер.

– Прошу вас, остановитесь. Я же простой служащий, уже десять лет работаю на вашего отца и храню все в строжайшем секрете. Если я вам все расскажу, то меня тут же пустят в расход, – взрослый мужчина уже практически плакал. – У меня мама лежачая, она никому не будет нужна после моей гибели. Сжальтесь, я вас умоляю, хотите я стану на колени?

– Не нужно. Расскажите мне абсолютно все, что знаете, и я сделаю вид, что этой беседы вообще никогда не было. Договорились?

– Ой, ой, ой. Разве у меня есть выбор? Чувству я, что для меня это ничем хорошим не закончится. Давайте хоть спрячемся в переулке, вы что, не понимаете? У вашего народа глаза повсюду. И пожалуйста, выключите свой мобильный, – Дмитрий Сергеевич начал настороженно мотать головой, осматриваясь по сторонам.

Я сделал все, как он просил и мы спрятались в темном переулке, сразу перед заброшенной стройкой. Освещения тут не было совсем, и под ноги, то и дело, попадал какой-то стеклянный мусор.

– Что конкретно вас интересует? – вокруг была кромешная тишина, но Дмитрий Сергеевич все равно говорил шепотом.

– Абсолютно все. Кто я такой? Что это за голоса в моей голове? Почему я набросился на свою девушку и чуть не убил ее?

Врач глубоко вздохнул, смерившись со своим положением:

– Вы гибрид, получеловек полурептилоид. Вашими прародителями являются некие Ануннаки, как вы уже упомянули ранее. Существа, что скрытно существуют на дне океанских глубин и подземелий. Лично я, их никогда не встречал. Это раса пришельцев, служащая другим более могущественным существам под названием Игиги. До совершеннолетия у гибридов доминируют человеческие гены, но после этой черты идет абсолютное преобладание рептилоидной сущности. Первыми симптомами является голоса в голове, это наречие Игиги, своеобразный зов к своим предкам. Более характерно проявляется при полном погружении под воду или во время сна, когда человеческое сознание спит. Лично моя работа заключается в том, чтобы определять начало стадии пробуждения рептилоидного гена. Для симбиоза двух сущностей, человеческой и рептилоидной, и завершения превращения в полноценную гибридную особь необходимо пройти ритуал Ишимошу, простыми словами поедание сердца любимого человека. Я еще и сам не до конца разобрался во всех тонкостях этого процесса, и как именно это все взаимосвязано на генном уровне, но, правда такова, что для завершения формирования необходима сердечная мышца избранного человека.

Я уже и сам догадывался и был готов услышать именно это, но до самого последнего конца, надеялся на другой исход.

– И что тогда произойдет?

– Сначала стазис, затем слияние двух сущностей обитающих в вас. И по итогу, обретенные нечеловеческой силы, рефлексов, скорости, ночного зрения и возможность задерживать дыхание на очень долгий период. Вы стаете фактически сверх существом, – тоном увлекшегося человека, говорил врач.

– Этот процесс можно обратить?

– Я сожалею, но нет. Особь для ритуала выбирается на биологическом уровне, она такая единственная и неповторимая. После полового акта, вы будто смешиваетесь с ней, и она стает буквально недостающим пазлом для вас, на генетическом уровне, разумеется. Больше ничье сердце, кроме как вашей избранницы, не сможет подойти. Очень странно, что вы здесь, и все еще не прошли Ишимошу, обычно это проходит сразу после первой же проведенной ночи. Именно по этой причине, детям ничего не рассказывают заранее, чтобы процесс прошел, как можно проще. Может вы на это не обратили внимания, но в период поиска подходящей особи ваши инстинкты сильно обостряются и постороннее влияние, контроль или слежка могут все усложнить. Но и ваш случай, не нов, редко, но случается когда человеческая часть, временно преобладает над рептилоидной.

От его слов и равнодушия, с которым он говорил, у меня просто вскипела кровь. Я и думать не могу об убийстве любимой, а он настолько холоден и равнодушен. А ведь он так же человек и мы дети Ануннак поедаем его сородичей.

– Послушай ты, – я не сдержался. – Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! Это же все были живые люди!

– Тише, я вас умоляю. Простите меня, пожалуйста. Я просто человек науки, иногда забываюсь, – Дмитрий Сергеевич достал платок и вытер со лба пот.

– Насколько я успел разобраться, это все происходит, когда я сплю? Пробуждение второй сущности?

– Вы говорите совершенно верно.

– Тогда могу ли я себя связывать ночью, чтобы моя вторая половина не смогла совершить задуманное?

– Безусловно, можете, но это не поможет. Понимаете, с каждой ночью, рептилоидная сущность будет прогрессировать. И рано или поздно вторая половина начнет подавлять человеческий рассудок и в дневное время. Вы не первый кто пытается избежать слияния, и когда подобное происходит, вас попросту заставят это сделать принудительно.

– Что за бред, как они узнает, кто именно моя избранница?

– Вы наверно еще не в курсе о всех масштабах. Ваш вид контролирует абсолютное большинство высочайших постов в большинстве стран. Ануннаки правят и правили на Земле задолго до появления человека. Нет ничего сложного в том, чтобы поднять записи с камер наблюдения, и где-то вместе с вами она засветится. Проследить по телефону, или, в конце концов, принудительно усыпить вас и ваша вторая сущность сама найдет избранницу.

– Это получается, что мой отец, мать, брат прошли через это? Теперь это ждет меня и мою младшую сестру?

– Вы говорите абсолютно верно.

Поверить не могу, а я думал, почему Анатолий немногим позже после своего восемнадцатилетия ходил расстроенный такой, а мама мне поведала, что это из-за того, что его бросила девушка. А вот как оно оказывается на самом деле. Как же ее звали? Филимонова Настя. Значит, тоже мертва. А что же теперь делать мне?

– А были случаи, когда Ишимошу не проходили или избранница загадочным образом погибала или исчезала?

– При мне нет, но мой предшественник рассказывал о таком. Два разума в одном теле не сливаются, и гибрид начинает жить с раздвоением личности. Это очень ненормально и грозит разоблачением, поэтому такие особи, как правило, усыпляют.

– Сколько нас?

– Что вы имеете в виду?

– Сколько нас таких убийц, как я?!

– Представителей детей Ануннак? Я точного ответа дать не могу, для меня эта информация закрыта. Но думаю, что ваш отец позднее вам все расскажет.

– Ясно.

С этим ответом, абсолютно подавленный, от собственной никчемности и безвыходности, в которой оказался, я просто развернулся и ушел. Профессор что-то говорил мне вслед, но я уже ничего не слышал. Уже поздний вечер, но спать я уже никогда не собирался.

На пороге меня встретила мама. Все такая же, как и прежде, и даже после полученной информации, я отказывался видеть в ней монстра.

– Я снова не могла к тебе дозвониться, – скорее констатируя, чем с претензией, сказала мама.

– Ах да. У меня просто сел телефон, – я достал мобильный и кармана и продемонстрировал черный выключенный дисплей.

– А почему такой грустный? У тебя что-то случалось?

Она подошла ко мне и посмотрела на меня таким теплым взглядом, что я тут же растаял, и мне захотелось ее обнять. Мне так хочется оставить в себе только самые теплые воспоминания об этом человеке. И я не сдержался и крепко обхватил ее обеими руками.

– Мам, если бы мне или Ире, или Толе, грозила опасность, существует ли грань, за которую бы ты при всем желании не смогла переступить?

– С чего вдруг такие вопросы? – она насторожилась.

– Ну, гипотетически. На что ты готова пойти ради тех, кого любишь?

– Абсолютно на все, что потребуется, – и в этот момент ее взгляд тоже стал грустным, но все еще оставался очень глубоким и теплым. Мне показалось, что она обо всем догадалась. Поняла, к чему все эти разговоры. – А теперь иди, отдыхай, уже поздно, – она сразу же отвернулась, но мне показалось, что я успел уловить блеск слез в ее глазах.

У входа в комнату меня уже ждала младшая сестра:

– Ты почему все еще не спишь, Ира?

На что девчушка, прижала пальчик к губам, и ответила:

– Агент 007 Ира, готова к отчету.

Ах да я уже успел позабыть о нашей игре.

– Ну, хорошо, пойдем в мою комнату, пока нас никто не заметил.

Уже внутри мы уселись на мою кровать и новоиспеченный агент принялся докладывать:

– Ровно в 15:03 объект Анатолий прибыл домой. С 15:05 и до 17:15 он находился в своей комнате. В 17:20 к нему зашел папа, и они вместе пошли в колумбарий. Там они пробыли до 18:30.

У нас на заднем дворе был закрытый колумбарий, где стояли урны усопших родственников. И что там делать в комнатушке три на три метра целый час понятия не имею.

– Может ты хотела сказать до 17:30?

Сестра отрицательно помотала головой:

– Нет, они там пробыли ровно один час и десять минут.

– И чем же они там занимались все это время?

– Откуда мне знать? Ты сказал оставаться незамеченной, если бы я туда зашла, меня бы сразу же увидели.

– Ты права, ты все правильно сделала, – я погладил сестру по голове. – И что было дальше?

– Потом все пришли на ужин, ну кроме тебя. И Толя до сих пор остается в своей комнате.

– Отлично проделанная работа. Ты хорошо справилась со своим заданием, и я объявляю тебе внеочередное звание, моей самой любимой сестры на свете.

– Ну, Никита, такого звания не существует! – сестра подползла ближе и прилипла ко мне, хотела, чтобы я ее обнял.

– А тебе, откуда знать? Много ты там понимаешь? – я сопротивляться не стал и обнял малышку.

– Я знаю, таких званий нет. Есть генерал, полковник, капитан….

Сомневаюсь, что она знала иерархию военных званий, но упорно продолжала их перечислять.

– Ты посмотри какая у меня умная сестра, но у меня тогда не остается выбора, будишь генеральшей Краковой Ириной Васильевной.

– Служу своему братику! – девочка снова играючи отдала честь.

Ира уже начала понемногу засыпать, и глядя на ее сонливую мордашку, мне стало не по себе. А ведь ей тоже придется пройти через этот ад. Если бы я мог хоть что-то сделать, что бы предотвратить все это, то, наверное, так бы и поступил. Но может у нее все пройдет совершенно по-другому, может она и не поймет, что именно произошло и сможет жить нормально дальше.

– Ник? – она тихонько промямлила, засыпая.

– Что Ир?

– У тебя все хорошо? Ты стал намного реже со мной играть. И хоть ты и делаешь вид, что все в порядке, последнее время, у тебя очень гарусные глаза.

Ну вот, приехали, вся в мать, может еще не понимает толком, но видит и чувствует абсолютно все.

– Не забивай себе голову, все хорошо. Пообещай мне лучше кое-что.

– Все что угодно, – широко зевая, ответила Ира.

– Когда будешь моего возраста, не влюбляйся ни в кого.

– Уже слишком поздно Никита.

– Что ты имеешь в виду? – я удивился, неужели она в курсе всего?

– Я уже очень сильно люблю тебя, братик.

Уже через пять минут Ира тихонько сопела на моей кровати. Я очень аккуратно перенес сестру в ее комнату, чтобы случайно не разбудить. А сам тем временем открыл тайник со сбережениями и забрал последние 12 тысяч долларов. Но прежде чем я уйду, необходимо проверить еще одно место.

В темное время суток колумбарий напоминал огромный саркофаг без окон и дверей. Включив, наконец, телефон, я активировал фонарик. Двери не заперты, и поддались достаточно легко, издав при этом неприятный скрежет. Даже не помню, когда именно был в этом месте последний раз, все кажется чужим и совершенно незнакомым. Обрывки воспоминаний с похорон моего прадеда, только частично дали мне понять, что это именно то место, где я уже когда-то был. Это было очень давно, наверно, лет десять назад. Комната прибрана, внутри нет абсолютно никаких запахов. Но вот чем тут заниматься целый час, я понятия не имею. Водя фонариком по поверхностям, я начал присматриваться ко всем деталям, что попадали на глаза. В урнах и табличках, выставленных аккуратно в ряды на полках с обеих сторон, нет ничего особенного. А вот барельефы, украшающие потолок и тыльную сторону стены, мне показались весьма и весьма любопытными. Может в детстве я не придавал этому абсолютно никакого значения, а вот сейчас обладая какими никакими знаниями о своем происхождении, начинаешь смотреть на это совершенно по-другому.

В самом верху была изображена планета, которую по периметру обвивает две змеи. От нее идет луч или его подобие олицетворяющее мост, что как будто врезается в поверхность нашей планеты Земля. В луче изображен гуманоид. Осмелюсь предположить, что это олицетворение Игигов, высшей расы. От этого силуэта происходят другие гуманоидные изображения. По подобию эволюции Дарвина, от обычной обезьяны в человека, через определенное количество ступеней эволюции. Там показана адаптация или эволюция первого гуманоида в двух разных направлениях. Одно ушло на сушу, постепенно превращаясь в полулюдей и полуящеров, с появлением атрибутов в виде длинного хвоста, приземленного силуэта, когтистых пальцев и острых зубов. А вторая ветвь ушла в океаны, и обратилась в полулюдей полурыб, обзаведясь плавниками, перепонками и чешуей. В руках последней версии человекоящера было длинное копье, что по пропорции всего изображения, казалось слишком крупным. Да и материал, из которого сотворено копье, был черным и глянцевым, будто сделан из неизвестного сплава. Долго не мешкая, я прикоснулся к нему, и в ту же секунду острый наконечник, подобно короткой игле шприца, пронзил мочку моего пальца. Не скажу, что было больно, скорее неожиданно, от чего я отпрыгнул в сторону.

Поначалу я услышал шипящий шепот на наречии Игигов, а затем тяжело задвигались шестеренки подпольного аппарата. Одна их напольных плит ушла в сторону, открывая для меня проход в темноту. Что уж тут теперь терять? И именно с этой мыслью я спустился в подземелье. Из глубин темноты сильно веяло прохладой, будто я оказался в холодильнике для хранения туш. Света нет совсем, скорее всего нынешние обитатели не нуждаются в солнечном освещении и хорошо видят в полном мраке. Абсолютная тишина и редкие завывания, пронизывающих колючим холодом, потоков сквозняка давили на настороженный разум. Прошло около получаса, пока я не дошел до какого-то подобия подземного храма или святыни доисторической цивилизации. Помимо прохода, из которого я пришел, было еще до десятка таких же подземных путей, о местоположении выходов в которые, я могу только догадываться. Стены храма сделаны из какого-то холодного зеленого камня. Преобладающие обтекаемые формы делали это строение похожим скорее на яйцо или какой-то инопланетный космический корабль. Множество волнистых узоров густо украшали строение, как снаружи, так и внутри. Все вокруг было прямо таки пропитано влагой и давящим на разум ореолом, что только усиливался по мере приближения к этой постройке. Казалось, чем ближе я приближаюсь к нему, тем сильнее повышается давление в моей черепной коробке. А вместе с этим начинает появляться неприятный жуткий писк, постепенно сводящий с ума. Совладав с тревогой, я прошел во внутрь. Прямо в центре возвышался стеклянный саркофаг, чем-то напоминающий гроб или капсулу. Внутри лежало мертвое, а может и в спячке, ящероподобное существо. У него была зеленая чешуйчатая кожа, трехпалые ноги с острым крючком на обратной стороне, и четырехпалые руки, так же с длинными и острыми когтями. Тело имело все явные признаки женственности, такие как широкие бедра и узкие плечи, так что осмелюсь предположить, что это самка. Наружное веко на одном из глаз было слегка приоткрыто, поэтому я сумел рассмотреть дополнительную пару внутренних век. Череп был приплюснутой формы и скорее рептилоидным, чем человеческим: широкий узкий рот, две маленькие ноздри и широко посаженные округлившиеся глаза. Значит это и есть те самые Ануннунаки, которым служит мой отец, брат, да и весь мой род. С чем, лично я, мериться был не намерен. От одного вида на это существа я ощущал неподконтрольное отвращение и ужас. Мне хотелось как можно скорее убраться из этого места. А от самого осознания того, что я являюсь чем-то подобным, у меня подкатывал ком к горлу.

Я уже не возвращался домой, думаю, что смотреть в глаза матери и своей сестре уже не смогу. Оставив ключи в своей комнате и выбросив в реку свой мобильный, на рассеве я отправился пешком навестить Филимонову Галину Евгеньевну, мать Филимоновой Анастасии, бывшей девушки моего старшего брата Толи. По общедоступной информации, она так же пропала без вести. Что тут такого? Каждый день в мире пропадают сотни людей и страшно даже представить, какой процент из этой сотни, принадлежит моим сородичам. После звонка в двери открывать мне совсем не спешили. Замок отворялся медленно и лениво, будто на каждый оборот дверного замка затрачивали титанические усилия. Спустя минуту, передо мной показалась спитая и сломленная женщина. После пропажи дочери она крепко приложилась к чарке, через год такой жизни ее бросил муж. Полностью сломленная и потерявшая вкус к жизни мать живет от получки до получки пособия и заливается каждый день. Если брать по аналогии с моей матерью, ей где-то пятьдесят, но она ужасно сильно постарела и уже походила на старуху. Лицо и губы сильно опухли, а во рту уже не хватает нескольких зубов. Оказавшись внутри, я обратил внимание, что квартира так же, как и хозяйка стала запущенной и не ухоженной, но на полке все еще красуется фотография ее Насти, все такая же, какой я ее запомнил, когда она посещала наш дом, молодая и красивая. А ведь эта женщина все еще ждет свою дочь. Естественно Галина Евгеньевна пропьет все эти деньги, если ее вообще в итоге не обворуют, но мне они уже не к чему. Да и не возместят деньги ни одну утраченную жизнь, поэтому это скорее жест примирения. Естественно я не представлялся своим настоящим именем и просто соврал о наследстве умершего родственника, выдав себя за сотрудника банка. А увидев заветные деньги, у нее вообще отпали хоть какие-то подозрения. «Дают – значит бери» ответила она цитатой и без лишних вопросов спрятала деньги куда-то в тайник.

А дальше вы все знаете, я стою на вершине самого высокого здания в моем городе. В самый последний момент мне хотелось ощутить тепло или хотя бы один только Анин взгляд на себе, этих больших карих глаз. Хоть на секунду пережить и ощутить то счастье и эмоциональный любовный всплеск, что нас объединял на протяжении этих трех или четырех недель. Та забота, те пережитые вместе мгновения, вот бы окунуться в них с головой, хотя бы на один день или даже час. Наверно, если бы это была мыльная драма, то именно в этот момент она должна появиться за спиной и не дать мне совершить задуманное. Но, а что будет дальше? Это жизнь, и хочешь, не хочешь, но ты должен сделать выбор. Дурак! – скажут те, кто никогда в жизни не влюблялся по-настоящему, или те, кто уже успел набить оскомину не об того человека. Может вы и правы, но у нее не было выбора, а у меня он есть. Или обо мне действительно можно сказать, что я слишком слаб, и по теории эволюции, что «выживает сильнейший», я просто снимаю свою кандидатуру, как далеко не лучший представитель своего рода.

Новостная хроника 21.04.2020 года. Сегодня после обеда нашли изувеченное тело младшего сына олигарха Кракова Василия Степановича, обладающего основным пакетом акций мега корпорации «Heard of peace». К моменту прибытия медиков, тело Кракова Никиты Васильевича уже не проявляло никаких признаков жизни, попытки вернуть молодого человека в наш мир не принесли никаких результатов. По предварительной версти следствия и показаниям свидетелей это было самоубивство.

Лазурное.

Не знаю, как кому, но мне сама дорога на пути к долгожданному отдыху, уже в удовольствие. Подумать только, а ведь еще неделю назад, я просиживал штаны в душном офисе, приклоняясь перед ежемесячный отчетом, параллельно потакая всем капризам собственного начальства. А в данный момент, я уже сижу в двухэтажном автобусе, вместе со своей девушкой Еленой, и мы направляемся строго в сторону побережья Черного моря. За окном бесконечные пролетающие пейзажи, и я уже просто не могу дождаться, когда лазурные теплые волны оближут мне ноги. У меня с морем особые отношения. Еще с юных лет я каждое лето отправлялся на отдых с родителями, потом проводил время в детских пансионатах, и наконец, в компании настоящих друзей. И если и может существовать любовь на расстоянии, то только с морем. Тебе не нужно жить на побережье, чтобы думать и мечтать о нем на протяжении целого года.

Со своей девушкой я познакомился ровно год назад. Все происходило слишком банально и просто. И если существуют ситуации, когда ты берешь из большой коробки два случайных кусочка пазла, а они сразу подходят друг к другу, то это именно тот самый случай. Только полтора года назад мы закончили учиться и еще не успели достичь какого никакого финансового успеха, учитывая тот факт, что половина денег из всего нашего совместного бюджета уходит на съем жилья и еду. Но, даже не смотря на это, у нас вышло скопить немного сбережений на долгожданную, пускай и очень скромную, но поездку к морю. Наш выбор пал на некий поселок «Лазурное», лишенный громкого имени, но не лишенный всех красот морского побережья. Ну и как можно было бы догадаться, жить мы собираюсь в одном из «частных пансионатов». Это такое место, где стоит оставлять акцент на слове «Частный», а никак не на слове «пансионат». Тот случай, когда предприимчивый хозяин дома, просто разделяет имеющуюся жилплощадь перегородками на скромные комнатушки с минимальными удобствами и сдает их, как полноценные номера, естественно по более низкой цене. Не Турция, но какое нам дело, если все свое время мы собирались проводить исключительно на берегу.

Признайтесь, ведь абсолютно у каждого человека, когда вы подъезжаете к указанному пункту назначения и видите за окном машины, поезда или иллюминатора самолета, бескрайнюю морскую гладь, перехватывает дыхание, особенно если это происходит впервые в жизни. Но, не все на нашем пути идет по четко отмеренному плану и уже по приезду весь наш распорядок пошел под откос. Абсолютно бессовестный хозяин частного пансионата, с постсоветским названием «Искра», сдал наш номер посторонним людям, мотивируя это тем, что якобы мы опоздали и не отзвонились заранее, хоть предоплату он получил. Ничего страшного, скажет любой отдыхающий, ведь подобных заведений на берегу пруд пруди. Так-то оно так, но когда у тебя в кармане лишних денег нет, вопрос начинает стоять ребром. Когда в руках поклажа и чемоданы, а мобильная сеть, не говоря уже про интернет, оставляют желать лучшего, ты попадаешь не в лучшую ситуацию. Радовало одно, что еще раннее утро и солнце еще не успело набрать палящих оборотов. Мы вернулись обратно на автобусную станцию и начали рассматривать предлагаемые табличные варианты, как это когда-то делали наши мамы и папы в подобных обстоятельствах. Но с годами не только актуальность данных предложений ушла в лету, но и совесть людей, что этим занимаются, так же подошла к концу. Все предложения за низкопробное жилье накручивали цену в два раза, предлагающие прибавляли свою наценку с целью дополнительно разбогатеть на ровном месте, пользуясь доверчивостью неведающих в расценках гостях поселка. Дело подошло к обеду, и мы решили сдать вещи в камеру хранения на автовокзале и пройтись по городку, попутно уточняя расценки, непосредственно, у сдающих жилье без посредников.

Увидев пляж и бесконечный голубой простор, Лена не удержалась и поволокла меня прямиком к морю. Мне всегда нравилась ее импульсивность, наверно, это то, чего мне всегда не хватало в собственном характере. Прямолинейная, простая и очень добродушная девушка, что любит жить здесь и сейчас, и наслаждаться абсолютно каждым моментом, даже не взирая, на обстоятельства. Она как путеводный маяк моей жизни, что всегда светит очень ярко, даже в самые темные и кажущиеся непроглядными случаи жизни. Когда я, слишком прагматичен и скучен, привыкший всегда грамотно оценивать ситуацию и поддаваться настроению. В конфетно-букетный период мы не раз гуляли всю ночь, просто наслаждаясь обществом друг друга. Рядом с Леной жизнь изменилась до неузнаваемости, и теперь я не представляю свою жизнь без нее.

– Юра, мы наконец-то добрались до моря, почему ты все еще такой кислый?! – она уже снимала короткие шорты и футболку, чтобы залезть в соленую воду.

– Ну как тебе сказать, наверно, потому, что мы все еще фактически бездомные.

– Прекращай, ты же знаешь, что я буду счастлива с тобой, даже если мы будем спать на берегу. Ой! – вода показалась Лене очень холодной, когда ноги оказались в воде по щиколотки.

– Знаю, но я не хочу, чтобы ты мерзла на улице, если вдруг завтра пойдет дождь или будет шторм.

– Ты мой герой.

Она махнула ножкой по глади воды, и холодная морская влага окатила меня брызгами с ног до головы. Увидев, как я от неожиданности отскакиваю в сторону, Лена заразительно расхохоталась и начала от меня убегать. Мы все же отвлеклись, и на протяжении часа плескались в море, полностью позабыв о насущной проблеме. Это, наверно, последний настоящий и чистый теплый момент, что ждал нас в этом отпуске.

Я не заметил, в какой именно момент, на берегу появилась пожила старуха. Если бы я знал, что будет дальше, то ни за что на свете, не согласился на ее предложение. Бабка была полновата и одетая не по погоде, в теплый мешковатый шерстяной свитер и коричневые колготы. На ногах носки и старые тапки, что успели набрать в себя кучу песка, пока она деловито расхаживала по пляжу. На голове старушечий платок, скрывающий редкие седые волосы. Спина сгорбившаяся, наверно, от постоянной работы на грядках. Подслушав наш диалог, она дождалась пока мы выйдем на берег и заговорила:

– Душа радуется, когда я смотрю на счастливых голубков. Каар, – в конце фразы, старуха как-то странно крякнула, будто у нее что-то застряло в горле. – Случайно услыхала, что вы ищите комнату, – мы с Леной переглянулись, сомневаясь в бабкиной адекватности. – Вы не подумайте, жилье у меня не богатое, зато сдам дешево. Каар.

Мне она сразу не понравилась, от нее пахло кислым неприятным потом и какими-то травами, ничуть не лучше по ощущению. Лена пожала плечами, полностью доверившись моему мнению. Но в сложившейся ситуации у нас не так уж и много вариантов, поэтому стоит рассмотреть все возможности.

– Давайте посмотрим, что вы нам предлагаете, а там будет видно, – уклончиво ответил я.

– Хорошо, зато я живу тут совсем близко. Каар. Меня Верой Никитичной звать, но если хотите, зовите меня баба Варя, – она деловито, будто мы уже согласились на предложение, поплелась в сторону своего дома.

– Вот видишь, все не так уж и плохо, – Лена шепнула мене на ушко. И подбодрила меня теплым поцелуем, во все еще прохладную из-за моря, щеку.

Старуха не соврала, дом действительно был фактически у моря. Поместье бабы Вари представляло из себя старую избу из ракушняка, что обнесена кирпичным каркасом снаружи. Двор не ухожен, клумбы давно заросли бурьяном по пояс, а асфальтные дорожки, раскрошились и превратились в тропинки из щебня. Старые яблони давно перестали плодоносить, и стали сухим призраком того сада, каким он когда-то был. Ветхий дом так же не внушал доверия, но был в сравнительной чистоте и уюте. В прихожей красовался старый черно-белый ламповый телевизор и дровяная печка, а на побеленных стенах висели фотокарточки, судя по всему родственников старухи. Душ и туалет были на улице. Пружинные кровати оставляли желать лучшего, а деревянный пол скрипел от каждого нашего шага. Старуха запросила вдвое меньше, чем мы рассчитывали, поэтому это просто не могло сыграть решающую роль. Если учитывать тот факт, что мы собираемся в этом месте только ночевать, а дополнительные средства только разукрасят наш досуг, то принятое решение казалось весьма адекватным.

Ближайший магазин оказался не близко, но заселившись в новоарендованное жилье, нас с Леной уже ничего более не сдерживало, и мы, с огромным удовольствием, пошли рассматривать местные провинциальные достопримечательности. Уже когда солнце подползло к горизонту, мы купили в магазине бутылку дешевого красного вина и тут же совместно выпили ее, наслаждаясь лазурным побережьем и сказочным красным закатом. Когда мы вернулись обратно, старуха уже спала в своей комнате. Наша кровать представляла собой, две одноместные пружинные койки приставленные одна к другой. Поэтому лежать вместе в обнимку было практически невозможно. Первая ночь на новом месте была, мягко говоря, не очень. В нагревшемся за день доме было очень душно и жарко, все окна открыты, откуда прилетала не только спасительная ночная прохлада, но и комары и мошкара, что только приумножало всю безнадежность ситуации. А старый деревянный пол, всегда скрипел, от чего постоянно складывалось впечатление, что в прихожей кто-то ходит.

Где-то в половине пятого утра, соседский петух, которого я тут же прозвал «Сатаной», сделал дальнейший сон невыносимым. А накопившаяся усталость с дороги и небольшое похмелье из-за некачественного вина, дополнила всю картину в целом. Но Лена, как неисправимый оптимист, была полна хорошего настроения, и как это обычно бывает, щедро раздаривала его всем вокруг, включая и меня. И уже после чашки горячего утреннего кофе, в компании с источником доброты и тепла, мое настроение и самочувствие было спасено. Несмотря на стройную фигуру, Лена была неисправимой сладкоежкой. Кофе пила только с неприличной порцией сгущенки, а к моменту когда я вспоминал, что у нас дома было что-то сладенькое, кондитерские изделия куда-то исчезали. Хозяйка дома оставила нам запасные ключи, и еще ранним утром, куда-то деловито ушла. Но мы тоже не собирались оставаться тут, и приобретя арбуз у продавца цыганской наружности, что встретился нам по пути, отправились к морю. Поначалу, все было просто прекрасно, людей на берегу было мало, мы нежились под щадящими лучами утреннего солнца, но с моря поднимался неприятный порывистый ветер, и не смотря на солнечный прогноз, волны начали принимать угрожающий штормовой окрас. А к полудню, на горизонте показались тяжелые дождевые тучи, что давящим ореолом продолжали медленно, но уверенно приближаться к нам.

Оставаться на берегу было уже не целесообразно, солнце скрылось за тучами, а порывистый ветер начал разбрасывать вещи по пляжу. Именно с этого момента и начались какие-то странные и кажущиеся ненормальными события. Когда мы вернулись обратно к дому, то стали свидетелями очень необычной картины. Баба Варя стояла во дворе и, невзирая на плохую погоду, что заставляла сухие деревья во дворе постоянно плясать, кормила ворон. Да вы не ослышались, со стороны это выглядело даже не странно, а дико. Гордые черные птицы, будто подражая стае голубей или кур, сгрудились у ног старухи и жадно, громко каркая, поедали то, чем она их кормила. Уже у входа в дом, я увидел, как баба Варя голыми руками брала из полиэтиленового пакета какие-то потроха и бросала их птицам. В какой-то момент ветер подул в мою сторону, и я ощутил неприятный гниющий аромат плоти.

– Да что с ней вообще такое? – уже войдя в дом, мне хотелось поделиться впечатлениями после увиденного.

– Ты о чем? – Лена отреагировала на это как-то поверхностно и с деловитым видом просто продолжила разбирать влажные вещи.

– Как это о чем? Эта старуха кормит мясом ворон у себя во дворе. Зачем? Это гадко.

– Женщина пожилая, пускай делает, все что хочет. К тому же нас это никак не касается, жить не мешает, поэтому ты зря вообще на этом акцентируешься.

Может Лена и права, с чего я так вдруг взъелся, если припомнить, мой дед за год до смерти вел себя немного странно и поступал нерационально. Наверно, это связанно с деятельностью мозга. Он брал серебряные столовые приборы и прятал их по всему дому. Когда его спросили, зачем он так поступает? Он не мог ничего ответить, просто брал и делал. Странно? Да, но никому это не вредило.

В этот момент в двери зашла старуха, и как по указке, практически стразу же повалил ливень. Крупные капли громко стучали по железной крыше, а все птицы уже успели куда-то испариться. С деловитым видом пожилая женщина подошла к ручному умывальнику и принялась мыть плохо пахнущие руки. Когда бабка проходила мимо меня, я заметил еще одну необычную деталь ее организма. С каждым последующим шагом, ее голова, будто поддаваясь инерции, постоянно валилась на правую сторону. Со стороны это напоминало нервный тик, будто при ходьбе какой-то нерв сводило, и голова непроизвольно дергалась.

– Шторм продлится до завтрашнего утра, поэтому располагайтесь и отдыхайте, голубки. Каар, – тоном синоптика констатировала баба Варя. И тут же поймала мой сомневающийся взгляд. – Я знаю, о чем говорю, живу в этом месте с пеленок, а с возрастом мои кости не дают мне покоя получше любых прогнозов. Каар, – с этим утверждением, она достала из кармана щепотку каких-то трав и сыпнула их в чашку.

– А можно полюбопытствовать, что вы все время пьете? – судя по своему, Лена решила поболтать со старухой. Ведь заняться теперь все равно толком нечем. Да уж, отличное начало отпуска.

Баба Варя не стала секретничать и ответила сразу:

– Ничего особенного, милочка. Каар. Тут валерьяна, пустырник, боярышник, череда и несколько других трав, что помогают мне с давлением и вообще чувствовать себя лучше в моем возрасте. Каар. Рецепт еще моей бабки, достался по наследству. Хочешь попробовать? – не дожидаясь ответа, старуха достала еще одну чашку и насыпала туда травы.

– С удовольствием, – она согласилась.

Я строго глянул на Лену, мне бы очень не хотелось, чтобы она пила не пойми что. Кто вообще знает, что старуха туда еще намешала? Не пришлось бы потом, просиживать часы в уборной, слишком легкомысленно с ее стороны.

На что Лена, только успокаивающе взяла меня за руку и мягко улыбнулась.

– А ты, милок, попробуешь? – баба Варя достала еще одну чашку.

– Нет, спасибо.

Реакция на мой отрицательный ответ последовала незамедлительно, пожилая женщина, будто обидевшись, злобно, из-подо лба посмотрела в мою сторону. В этот момент, практически лицом к лицу, я заметил еще одну особенность ее организма. У бабки была гетерохромия, один глаз ее был карий, а второй серый.

– Выжди еще десять минут и можешь пить, это очень полезно. Каар, – она обратилась к Лене, подставляя чашку. – Может, и не скажешь, но мне уже девяносто лет, каар.

И действительно, старуха хоть и была полноватой, но двигалась очень живо и энергично для ее возраста. После этого, она ушла в свою комнату, а из-за двери стали громко доноситься голоса из телевизора.

– Прошу тебя, не пей это варево, – я стоял на своем, но Лена все равно пригубила.

– Почему? Вполне сносные травки, – после этих слов, она взяла сахарницу и кинула туда три чайных ложки сахара. – Вот теперь это вполне приличный напиток.

Как и предсказала баба Варя, остаток дня дождь шел, не затихая, и упорно долбил по подоконнику. Мой досуг прошел у окна за смартфоном, интернет грузился очень медленно, и поэтому сам процесс скорее бесил, чем приносил хоть какой-то результат. Да и по прогнозу в поселке «Лазурное» стоит солнышко, что просто не могло не вызвать возмущения. За что им там только деньги платят? Шарлатаны. Тем временем, Лена нашла под кроватью стопку старых еще советских газет и просто читала их до позднего вечера.

Раскатистый гром страшным треском разбудил меня в два часа ночи. Сразу не разобравшись, что это было и где я вообще нахожусь, мне удалось постепенно прийти в себя. Ленина койка была пуста, и я посчитал, что она просто пошла в туалет. И как только моя голова прикоснулась к подушке, я вновь уснул. Следом за громом, уже через три часа, я снова открыл глаза. Соседский «Сатана» просто таки разрывался и велел всем явиться на построение. Но в этот момент меня это уже не беспокоило, я был полностью смущен пустой койкой, рядом со мной. Где Лена? Испытав, необъяснимую тревогу, я выскочил на улицу. Повсюду валялись оторванные вчерашним штормом сухие ветви яблонь. Небо затянуто серыми тучами, что не позволяет солнцу, избавится от последствий вчерашнего ливня. А прохладный колючий ветер, не особо располагал к времяпрепровождению на пляже. Но я вздохнул с облегчением, когда на заднем дворе в летнем душе обнаружил свою избранницу.

– Ты чего не спишь? – я присоединился к купаниям.

– Блин, дурачек! – она слегка испугалась моему внезапному появлению. – Ты меня напугал! – и уже через мгновение абсолютно нагая Лена, оказалась в моих объятьях. – Я уже подумала, что это сосед. Когда я шла в душ, он как-то странно и пристально смотрел на меня.

– Какой такой сосед? Покажи мне этого извращенца, и я с ним поговорю, – я вполне серьезно отреагировал.

– Ой, прошу тебя, прекрати. Ты всем деревенщинам будешь рассказывать, что не вежливо пялиться на людей?

– Конечно, нет, только тем, кто зарятся на чужое добро! – с этими словами я начал ее щекотать, а она заразно смеяться.

Старухи дома уже не было, мы закрыли дом и отправились сначала в магазин за продуктами, а затем сразу же на побережье. Песок был все еще мокрым, а море не спокойным. Настроение было хорошим, поэтому мы не собирались просто так сдаваться и решили, раз уж у нас не выходит понежится на солнышке, в таком случае мы проведем весь день в теплом море. Как и предполагалось, в воде было намного теплее, чем на берегу. Но тут произошла очередная странность. Ненормальное нашествие крупных медуз с синим или розовым переливом, заполонили всю морскую гладь. Нельзя было ступить и шагу, чтобы не прикоснуться к сколькой и отвратительной подводной сопле. Как результат, отделавшись парочкой неприятных ожогов, мы вылезли из воды.

– Да что не так с этим местом? – я был на взводе. – Почему у нас не выходит нормально провести время?

– Не дуйся котик, – Лена достала из пакета с продуктами сладкое пироженное и протянула мне бутылку с вином, чтобы я ее открыл. – Наверное, это все шторм прибил всю эту фауну к берегу. Может к завтрашнему дню все успокоится. К тому же, все не так уж и плохо, – сказав это, она откусила кусочек от пироженки и улыбнулась.

– Да уж, – глядя на ее счастливое лицо, мне тоже стало намного лучше.

Практически весь день мы гуляли вдоль побережья. Думали про будущее, строили планы, и болтали обо всем и не о чем, параллельно опустошая пакет с продуктами. А когда стемнело, небо, наконец, освободилось от серых облачных пут и над нашими головами наконец-то появились яркие звезды. Завтрашний день спасен. Мы вернулись домой очень поздно, к этому времени баба Варя уже спала, и мы старались особо не шуметь.

На этот раз, очень уставший физически, я спал крепко, что даже сам «Сатана» меня не разбудил. Проснувшись в приподнятом настроении, я обрадовался яркому солнечному утру, что не предвещало абсолютно ничего плохого. Лена была на кухне и заваривала вместо кофе с конской дозой сгущенки травы бабы Вари, что не могло меня не смутить.

– С чего вдруг такое изменение в меню? Я не хочу пить это ведьмовское зелье.

– А это и не тебе, – как-то резко ответила Лена. – Бабе Варе нездоровится, поэтому я решила за ней немного поухаживать.

– А откуда такая агрессия? Я разве успел провиниться? – подобное поведение было ей совершенно не свойственно, мы практически никогда не ссорились, а тут вдруг такое.

– Нет, прости, – как-то не искренне, что так же на нее не похоже, ответила Лена. – Я пойду, посмотрю как она, – после этого, моя девушка взяла одну чашку отвара и отнесла в комнату старухи.

Когда Лена вернулась, она поведала мне, что Баба Варя уснула, и мы можем до обеда отправляться на пляж. А потом нужно возвратиться домой и проследить, все ли с ней в порядке, так как простуда в ее возрасте проходит не так уж легко. Лена всегда была очень добра к людям, и с легкостью находила к ним подход, но то, что она настолько заботливая хозяйка, и готова ухаживать даже за посторонним человеком, это для меня открытие. Дальше начались очередные странности, как только мы вышли на улицу, то почти все местные жители, обитающие по соседству и на пути к морю, вели себя подозрительно. Вы, безусловно, можете сказать, что я придираюсь, но я уверен, на все сто, что это не так. Их взгляды, чем бы они не были заняты в данный момент, работали на грядке или просто смотрели в окна своих имений, фактически прилипали к нашей паре и провожали нас до тех пор, пока мы не скрывались за углом, или не станем видны из-за приличного расстояния. Одни смотрели за нами как-то злобно, с презрением, будто желая нам гибели, а остальные, наоборот, с восхищением и глупой улыбкой на лице. Лена поймала взгляд одного смуглого человека, собирающего малину у себя во дворе, и еле заметно кивнула ему.

– Вы знакомы? – приметив это, я приревновал.

– Нет, – в ее голосе отчетливо чувствовалось равнодушие.

– Тогда зачем ты с ним поздоровалась?

– Не знаю, просто так. А ты что ревнуешь меня к тому пожилому мужчине? – даже не насмешливо, как это всегда у нее бывает, а скорее хитро и скользко, будто издеваясь, поинтересовалась Лена. Я ее прямо сегодня не узнаю. Неужели встала не с той ноги? – Не переживай, я же всегда только с тобой, у меня нет времени, для других мужчин.

– Да дело не в этом, – попытался оправдаться я, и она взяла меня за руку. Не смотря на солнечную и очень теплую погоду, ее ладонь показалась чересчур холодной.

Желая наладить теплую связь отношений, пока Лена ходила в уборную по делам, я встретил пляжного продавца и купил у него по спекулятивной цене ее любимый пломбир. Еще вчерашнюю Лену это бы обрадовало, и даже в ливень на улице или снег не смогли бы ее остановить от поедания любимого лакомства. Но в этот раз она как-то равнодушно посмотрела на мороженое и сказала, что не хочет.

– С тобой все хорошо? – я был озабочен, где тот человек, с каким я приехал отдыхать? Она как-то сильно изменилась, исчезла импульсивность, теплота и свет постоянно излучаемый ею. Будто она не любит меня больше, а просто играет. Визуально она абсолютно такая же, но холодная и равнодушная, как змея.

– Все в порядке, я просто очень плохо и мало спала. Наверно это результат недосыпа. Думаю, завтра все будет в полном порядке.

– Очень на это надеюсь. А что со старухой? Может ей скорую помощь вызвать, и пускай за ней следят врачи? Мы же сюда отдыхать приехали.

Она на мгновение изменилась в лице, будто учуяла неприятный запах поблизости:

– Это лишнее, бабуля крепкая, быстро поправится. К тому же, мне не тяжело.

– Ну, как хочешь, Лен, – мне не хотелось усугублять и так напряженное состояние и доводить до ссоры.

До обеда Лена пролежала на пляже, будто ящерица, что греется на солнце. Купаться со мной наотрез отказалась, аргументируя это тем, что устала и хочет полежать. Знаки внимания проявляла с неохотой, будто для галочки, ничего не ела и пила только простую воду. А уже в обед, когда мы подходили к дому, она как-то странно дерганула головой, что мне напомнило нервный тик старухи. На вопрос, что это было? Она уклончиво ответила, что у нее просто напросто свело шею, может, продуло мышцу, еще ночью, пока спала.

Пропав в комнате бабки где-то на полчаса, Лена вернулась и сказала, что у нее жар и велела мне отправляться за лекарствами. Я снова упомянул о вызове скорой помощи, но она отреагировала весьма резко и настояла на своем. Находясь в замешательстве, я все же поддался на уговоры. О чем жалею. Знал бы я сейчас, что нас ждет, никогда и не за что, не поддался на эту просьбу. Уже когда я вышел из дома, наконец, увидел того самого соседа, о котором еще вчера говорила Лена. Сухой и щуплый мужчина стоял прямо у забора и оценивающе смотрел на меня. Одетый в черные штаны и майку, на его груди отчетливо виднелся большой серебряный крестик. В руках он держал лопату и как только я отдалился, начал, что-то закапывать в своем саду. Аптека, что была неподалеку от магазина, оказалась закрытой. Поинтересовавшись у местных, мне поведали, что есть еще одна, что находится фактически в другом поселке. И если я хочу успеть, до закрытия, мне лучше всего поспешить. На все про все ушло около пяти часов, жаркое палящее солнце не щадило, и я изрядно вымотался, пока не вернулся обратно в этот злосчастный дом.

Уже на пороге меня ждала Лена. Она, молча, взяла лекарства и велела ей не мешать. Бродя по дому и гадая, что и в какой момент в наших отношениях могло пойти не так, я просто не мог найти себе места и от безысходности начал рассматривать фотокарточки на стенах. Странным казалось то, что все люди, изображенные на черно-белых картинках, не были похожи на родственников. Уж слишком они были разные, как по телосложению, так и на лицо. Но зато временная линия прослеживалась очень четко, были фото и с постсоветского периода, так и совсем старые, из царских времен. Абсолютно на всех изображениях были пары, мужчина и женщина, и не на одной не было детей или родственников постарше. Все мужчины казались угрюмыми и подавленными, их лица, как маски застыли в грустном скорбном выражении, когда женщины, наоборот, излучали радость или его какое-то извращенное подобие. Все избранницы крепко держали своих мужей за руку и прижимались к ним неестественно близко. Уже перед тем, как пойти отдыхать, я заметил еще одну странную особенность на фотографиях, из-за плохого качества трудно утверждать на все сто, но на двух более поздних, у женщин отчетливо виден оттенок глаз, один светлого, а второй темного.

Я уже не помню, когда именно Лена вернулась в постель, но когда я очнулся, на следующее утро, ее приятное лицо было прямо передо мной. Она смотрела на меня своими большими карими глазами и приятно улыбалась.

– Ты не поверишь, мне приснился такой ужасный сон, будто я не могу проснуться. Но когда мне, наконец, удалось открыть глаза, и я увидела тебя, мне сразу стало очень хорошо, – с этими словами она крепко поцеловала меня в губы, и я ощутил, что моя Лена наконец-то вернулась. Всего-то нужно было хорошо поспать. – Сегодня слишком хороший день, чтобы пролеживать его в этих скрипучих кроватях, мы и так потеряли целый день из-за непогоды.

– Не могу не согласиться, – в этот момент я был просто счастлив, все наконец-то наладилось.

Лена сделала себе очень сладкий кофе, а я обошелся крепким чаем. Со двора до нас доносилось громкое карканье, я выглянул на улицу и увидел, как бодрая старуха снова занимается своими странностями и кормит ворон. На этот раз она вынимала из пакета куски домашней птицы, коричневой курицы или петуха и швыряла своим экзотическим любимцам. Перья подхватывались ветерком, и их разносило по всему двору. Но на моральном подъеме, мне уже было все равно, пусть делает, что хочет, главное, что у нас с Леной все хорошо.

– Я смотрю, что у бабы Вари все хорошо.

– Да. Она бодрая старушка, – не желая просиживать штаны в этом доме, Лена очень быстро собирала пляжную сумку.

С видом, будто пляжный зонт, это почетное знамя, она вручила мне его и быстро поволокла меня за собой, что я чуть не забыл взять ключи и деньги. Вот это моя любимая, энергичная и импульсивная. По дороге на море, местные потеряли к нам всякий интерес, только искоса поглядывали, будто проверяя, кто именно там идет?

Погода была идеальной, море спокойным и теплым, солнце приятным и нежным, мы купались, радовались жизни и не знали печали. Пока, по чистой случайности, у нас не завязался очень странный диалог:

– Ох, как же сильно я рада, что солнышко наконец-то вышло из-за тучек, и наступил настоящий отдых, – Лена, как кошка, разлеглась на покрывале.

– Вчера тоже было достаточно тепло, – мне не очень хотелось касаться вчерашнего дня, и я бы предпочел, просто забыть о нем, и никогда не вспоминать.

– Ты у меня такой оптимист сегодня, а вчера бурчал на всех, говорил, что это место тебе не по душе, – по-доброму, насмехаясь надо мной, Лена заулыбалась.

В этот момент, у меня в голове произошел небольшой коллапс. Я вчера не жаловался, на погоду, более того, я старался вести себя деликатно, зная, что ей слегка нездоровится, если, конечно, можно так выразиться.

– Это было позавчера, а вчера ты целый день провалялась на солнышке, как вредная жабка.

– Ты наверно шутишь? Вчера на улице было целый день пасмурно. И мы гуляли по побережью, – она улыбалась, видимо думая, что я ее разыгрываю.

Но мне уже было не по себе. Что за абсурд? Она не помнит свой вчерашний день? Настроение резко исчезло, и я прямо таки опешил. Может это она меня разыгрывает?

– Лен, ты вчера полдня ухаживала за старухой, пока я ходил за лекарствами, – в этот момент, я фактически молился Богу, чтобы она ответила положительно.

– Котик, – ее глаза забегали, а улыбка стала неуверенной. – Не нужно меня так разыгрывать, мне уже не смешно.

Я достал телефон и посмотрел на дату, 29 августа среда. Я не ошибся, сегодня уже третий день нашего отпуска. Очень сильно переживая, за состояние моей избранницы, ничего, не говоря, я протянул ей телефон. Ее глаза округлились, и она мне заявила:

– Юра, я ведь и обидеться могу! – она по-прежнему мне не хотела верить, видимо посчитав, что я специально перевел дату в телефоне.

– Я тебя не обманываю, посмотри свой телефон.

Девушка взяла свою сумочку, несколько секунд там рылась, и когда, наконец, увидела дату, все равно не поверила и только разозлилась:

– Ну, все ты доигрался, – и со свойственной ей импульсивностью, она встала и пошла обратно в сторону дома, обиженная.

Несколько мгновений я потратил на сборы и быстро помчался за ней. Не успев даже обуться, горячий нагретый асфальт обжигал мне ноги. А Лена неуклонно двигалась вперед, и даже не оборачиваясь. Не могу припомнить, наверное, это наша первая серьезная ссора. Полностью растерявшись, я упорно искал в своей голове аргументы, какие смогли бы, достаточно мягко все исправить. Но и сам факт потери памяти просто требовал объяснений. Что это за бесовщина тут происходит? Вчера она была сама не своя, а сегодня уже ничего не помнит? У меня должен был оставаться чек от лекарств, там есть дата и время, может хоть это подействует?

Лена, широко шагая, вернулась в дом и громко стукнула входной дверью. Старухи во дворе не было видно, а вот сосед упорно пялился в мою сторону. Перед тем, как я зашел в дом, он поймал мой взгляд, и еле заметным кивком подозвал меня к себе, а сам развернулся и пошел в свой дом. Мне не показалось? Или тут все такие странные? Я оставил вещи на пороге, а сам вышел со двора и пошел к соседу. Мужчина снова выждал, пока я зайду к нему на участок, и прошел в свой дом, оставив двери открытыми, что не могло меня не насторожить. Он ведет себя уж слишком подозрительно. А не ждет ли он меня за углом с кувалдой, одно дело кормить ворон, а другое заходить в дом к странному молчаливому мужику. Но я все же прошел в дверь, медленно и аккуратно, ожидая любого подвоха. Но ничего страшного не произошло, силуэт мужчины прошел в зал, а я, не видя явной угрозы, проследовал за ним. Но как только я там оказался, был фактически обескуражен. Дом был старым, мебель была простенького советского образца, сервант, пару диванов и стол, ковры на полу и стенах, но это далеко не самое странное. Абсолютно на всех стенах висели подковы, самого разного размера и образца, а в углу комнаты, который выходил в сторону старушечьего дома, густо заставлен иконами. Это походило на своеобразную святыню или алтарь, и сдается мне, что они там, далеко не по религиозным соображениям. Мужик явно с причудой или излишне суеверен. С точки зрения логики, мне, наверно, стоит немедленно уйти отсюда, сосед явно не в своем уме, а вот моя интуиция прямо таки кричала и требовала, чтобы я его послушал. И он заговорил:

– В этой комнате ведьма нас не услышит, – голос у него был сухим, будто прокуренным. Говорил он вполне серьезно и размеренно. – Не знаю, можно ли еще спасти твою девушку, но вам нужно немедленно уезжать, прямо сейчас.

– В смысле, уезжать? Мы приехали три дня назад. Постой.

Я никогда не верил ни в ведьм, ни в колдунов, а сверхъестественные ток-шоу про экстрасенсов вызывали у меня всегда одну только улыбку. Поэтому мне нужно было переварить полученную информацию какое-то время.

– Сегодня утром, эта сука убила моего петуха, а это означает, что она хочет сделать что-то очень плохое. И скорее всего, она нацелилась на твою супругу.

– Мы не женаты, – я его поправил.

– Да плевать на это, она уже дважды брала себе тело твоей девушки. И если она заигралась, значит, скорее всего она ее выбрала. Ты что не замечал перемен в характере или в поведении своей избранницы?

Мне не верилось, но то, с каким рвением он говорил, было невозможно не слушать. Он сам стопроцентно верил в сказанное. И если гипотетически предположить, что он говорит правду, то в таком случае действительно можно объяснить и потерю памяти, и ее странное поведение. От этих предположений у меня прямо мурашки пошли по шее. И пусть даже если это ложь, я, наверно, буду искренне счастлив, покинуть это проклятое место. Не нравилась мне эта старуха еще с самого начала. Мужик залез к себе в шифоньер и доставал оттуда два маленьких серебряных крестика.

– Вот бери, – его сухие и грубые руки положили мне крестики в ладонь. – Когда вернешься, ничего не пей и не ешь больше. Один крестик одень сам, а второй одеть на свою подружку. Забирайте только свои вещи, ничего не оставляй и ничего чужого не вздумай брать. А когда выйдешь за порог, плюнь трижды на входную дверь и не оборачивайся ровно до того момента, как не покинете город. Все иди, скоро начнется шторм, ты должен успеть покинуть это место до того, как старуха завершит свой ритуал.

Какой шторм? Я хотел было спросить, но как только оказался на пороге увидел вдалеке медленно наползающие тучи. В голове все перемешалось, я уже не понимал, кто с нас двоих сошел с ума, а кто на самом деле прав. В любом случае, оставаться в этом месте, я больше не намерен, где угодно, хоть на автостанции, но не здесь. Войдя в дом, из кухни вышла Лена и подошла ко мне.

– Прости меня, я погорячилась, – Лена парой вспыхивала, разозлившись на что-то или на кого-то, но всегда очень быстро отходила.

Неужели она мне поверила? Но тогда почему она настолько спокойная?

– Собирайся, мы уезжаем. Или переезжаем, посмотрим, короче. Но в этом месте я больше не хочу оставаться.

– Хорошо, – как-то просто она согласилась без объяснений и обняла меня. Ее руки оказались обжигающе холодными.

И как только до моего мозга дошло, что это может быть уже не Лена, я почувствовал укол в шею. Резко оттолкнув ее от себя, она выронила из руки шприц, что еще вчера я сам же и купил, он был наполовину пуст. Голова тут же закружилась, я облокотился одной рукой о стену, стараясь удержать равновесие, но тело непрерывно сдавало позиции сну, и через пару секунд я отключился.

Раскатистый гром, сотрясающий дом, вернул меня в сознание. Действие препарата или зелья все еще давило на рассудок. Невыносимо хотелось спать, во рту ужасно пересохло, но я и не думал ничего пить в этом месте. Благодаря титаническим усилиям, я сдерживал дремоту, и мне даже пришлось пару раз врезать себе же ладонью по щеке, чтобы прийти в сознание. Пошатываясь, как пьяный, постоянно спотыкаясь и роняя вещи, попадающие под руку, я начал лазать по дому в поисках Елены. Наша спальня была пуста, на кухне тоже никого, остается только спальня старухи. И как только я открыл двери в ее комнату, застыл на пороге, ожидая пока пьяный разум переварит полученные данные. Скромная одинокая лампочка на потолке постоянно моргала из-за перепадов напряжения. Посреди комнаты на стуле сидела старая ведьма, связанная плотной веревкой по рукам и ногам. Под ней на полу была начерчена пятиконечная красная пентаграмма, украшенная разнообразными неизвестными мне символами. На каждом углу стояли толстые погасшие свечи. Я подошел к ней и закричал, стараясь перекричать раскатистый гром и шумный ливень на улице:

– Где Лена?! Говори! – плохо соображавший, я даже не сразу заметил, что старуха находится без сознания или перебывает в состоянии комы. Ее карие глаза хоть и были открыты, но она смотрела в одну точку и была неспособна даже пошевелиться.

Не желая мириться с действительностью, я вышел во двор. На улице творился полный хаос. Сильный штормовой ветер чуть ли не сбил с меня с ног. Оторвавшаяся сухая ветка с дерева, влетела мне прямо в лицо, оставив мне глубокую царапину над правым глазом. Могучие угольно темные облака будто собрались упасть на землю. Они висели так низко, что мне казалось, если поставить пару лестниц, то до них можно достать рукой. В эту же секунду очередная крупная ветка попала в высоковольтный столб, последовала вспышка искр, и весь поселок погрузился в кромешную тьму. Но все вокруг было хорошо видно, вспышки так часто мерцали, превращая на секунду ночь в день, что я отлично видел куда иду. Точно не скажу, сколько именно времени я бродил по округе, в поисках возлюбленной. Когда я кричал, я не слышал даже свой собственный голос. Но как только мне удалось дойти до пляжа, где мы всегда отдыхали, я увидел воистину темное и нечистое зрелище. Не могу утверждать наверняка, и возможно, на меня все еще действовал препарат, но то, что я увидел, заставило стать меня на колени и взять подаренные кресты в руку. Море обрело красный кровавый оттенок, большие трехметровые волны шумно разбивались о побережье. На берегу была обнаженная Елена и как одержимая нечистой силой парила в воздухе. А над ней кружилась огромная стая каркающих ворон. Очередная вспышка молний, и на несколько секунд на месте девушки оказалась старуха. Седая обрюзглая пожилая женщина парила в воздухе ровно до очередной вспышки. Потом снова обратилась в мою молодую и красивую избранницу. Разум сходил с ума, мне не хотелось в это верить, и я, наконец, встал и пошел вперед. Сильный порывистый ветер, будто сражаясь со мной, не позволял мне приближаться. Один глаз затек кровью и распух, я упал на колени и пополз дальше на четвереньках, время от времени прилипая к земле, чтобы меня не унесло очередным порывом. Добравшись до девушки, я взял ее на руки и сразу же повесил ей крестик на шею.

Медленно и не спеша я вернулся обратно в этот проклятый дом. И не теряя времени, используя фонарик телефона, я одел Лену в теплую одежду и начал собирать вещи. С рассветом дремота практически ушла, а вместе с ней и плохая погода, и в очередной раз, проверив, ничего ли я не забыл, начал будить Лену.

– Ну же, солнце, очнись, – я легонько похлопал ее рукой по лицу. – Ну же, пожалуйста, пока эта старуха не пришла в себя.

Она, наконец, очнулась и не открывая глаз, в дремоте ответила:

– Юра ты?

– Да я, мы уходим, немедленно.

Чем же эта карга ее накачала?

– Хорошо, – согласилась девушка.

В одной руке был большой чемодан, а с другой стороны я взял Лену под руку и ручную поклажу. Было тяжело, но это меня абсолютно не волновало, главное, что я ухожу отсюда. Трижды плюнув на двери дома, я обернулся, и мы пошли прямиком на автостанцию. Деньги еще оставались, поэтому я взял два билета на первый же автобус по расписанию. Все равно куда, когда мы окажемся в безопасности, я отвезу ее в любое место, куда она сама пожелает.

Уже сев в автобус, и наблюдая за удаляющеюся табличкой «Лазурное», я, наконец, вздохнул с облегчением. То, что было там, казалось для меня страшным сном. Сидящие другие люди в автобусе и болтающие о своих рутинных делах, только способствовали моему возвращению в настоящую реальность. Будто то, что случилось, и вовсе произошло не со мной, а с кем-то посторонним, и, слава Богу, все обошлось. Этот кошмар, просто не мог не оставить отметину на моем подсознании. Будто что-то черное и плохое все еще таиться во мне и не собирается никуда уходить. Или даже наоборот, частичка моей души осталась где-то там, в той старой избе.

Наконец-то очнулась Лена:

– Ой! – она не сразу поняла, где мы находимся.

– О, ты очнулась, все хорошо, мы едем домой, – я взял ее за руку и попытался успокоить.

Несколько секунд она смотрела в окно, как постоянно меняющийся пейзаж, а потом повернулась ко мне, и я чуть не обомлел. Я испытывал неподдельный ужас и кошмар, отчаяние и одновременно безумие, что уже стучалось в мой ослабший рассудок. На меня смотрело два разных глаза один серого, а второй карего цвета.

Сделка.

Верите ли вы в демонов? Я говорю сейчас не о больших красных рогатых чудовищах или о людях, которых всячески трясет и выворачивает наизнанку, при чтении религиозного псалма. Нет, я имею в виду существ, что находятся за гранью самого понимания. О чудовищах, что возможно давно поселились в вашем теле, но вы, даже не способны отличить свои мысли от посторонних. Разве у вас никогда не было ощущения, что порой, некоторые совершенные поступки вам не принадлежат? Умники будут говорить, что это все только оправдания, или вообще психологическое расстройство. Но скептиков всегда было в избытке, и может только по этой причине, человечество до сих пор не смогло опознать паразитов, что медленно и планомерно выпивают душу всего человечества. Я даже не исключаю, что эти самые правдорубы и сами находятся под влиянием этих существ. Сложно утверждать, сколько их на всей Земле, может единицы, но не удивлюсь, если окажется, что миллионы. Демоны это что-то вроде ментальных паразитов, что поселяются в вашей душе, не брезгуя не только людьми, но и телами животных или даже птиц.

Меня зовут Дмитрий Дон. Я родился в обыкновенной семье инженера и милиционера, в небольшом городке Полтава. Незадолго до моего рождения умер отец, поэтому меня растила одна мать. Когда я был еще маленьким ребенком, и только-только научился разговаривать, я уже слышал голоса и посторонние мысли в своей голове. Ребенок, что разговаривал сам с собой, просто не мог не встревожить родных, и в скором времени меня отправили к врачам. Поначалу они говорили, что это возрастное, потом результат какой-то психологической травмы, пока не заявили, что у меня диссоциативное расстройство идентичности, другими словами раздвоение личности. Сеансы терапии не приносили никаких результатов. И мать повела меня ко всяким старухам, что взмахивали столовыми приборами возле моей головы, к священникам, что купали в святой воде и даже к приезжим шарлатанам, что посещали наш город совместно с бродячими цирками. Но абсолютно ничего из вышеперечисленного не помогло.

Я был далеко не простым ребенком, одни только разговоры с самим собой, делали мою жизнь в социуме невыносимой. Сверстники не стремились со мной заводить дружбу, поэтому я очень быстро понял, что такое одиночество. У меня никогда не было настоящих друзей, одни только приятели и знакомые, что и так, без особой надобности никогда не шли на контакт первыми. А я в свою очередь, постоянно совершал много далеко не хороших поступков, инициатором которых и был мой внутренний голос. Грань между плохим и хорошим, была настолько тонка и иллюзорна, что я не редко переступал через нее. Поначалу, это были простые шалости, кнопки на стульях одноклассников и учителей, неприличные слова на стенах и школьных партах, сожженные кнопки лифта. Но к двенадцати годам во мне очнулся настоящий живодер, подначиваемый голосом. Я тайком экспериментировал на бродячих животных, когда результатом, не редко ставала смерть подопытного. У меня не было ни сожалений, ни скорби, голос всегда был со мной, и я воспринимал его, как частичка самого себя. Но все изменилось к шестнадцати годам, когда я впервые чуть не убил человека. Я познакомился с мальчишками, что гуляли на стройке, естественно, они понятия не имели ни кто я такой, ни откуда. Поэтому охотно приняли меня в свое игровое подразделение. И все бы ничего, пока в один прекрасный момент, подначиваемый голосом, я тайком не столкнул нового знакомого с третьего этажа. Ему повезло, он упал в песок и, всего-навсего, сломал ногу. А вот меня забрала милиция. Как следовало ожидать, мать была в отчаянии, но тут ей на помощь пришла свекровь.

Моя бабка Екатерина отвезла меня к себе в деревню. И тут я, наконец, начал понимать, что со мной не так, и почему я совершаю эти ужасные поступки. Она вручила мне два дневника, принадлежавшие моему отцу и деду. Баба Катя заставила меня прочесть все от корки до корки. Записи сумбурные и велись не в хронологическом порядке, зато написаны очень примитивным, но понятным языком. Старуха, судя по всему, давно знала, что за секрет скрывали мои предки по мужской линии. Уже неизвестно кто именно, на каких условиях, и даже каким образом подписал договор с существом, что обитает в моей голове. Мой дед и отец вели записи и описывали все, что касалось существа, живущего во мне, а свое время и в их подсознании тоже. Дед Вова был первым, кто в моем роду знал грамматику, поэтому более ранних знаний попросту не существует. Он загадочным образом умер, сразу после рождения моего отца, утонув в реке. Когда мой отец, судя по всему, убил себя сам, еще до моего появления на свет, в надежде на то, что эта тварь канет в лету, вместе с ним. Но как мы все видим, у него ничего не вышло.

Ознакомившись с записями, я понял несколько важных особенностей. Первая это то, что голос не способен контролировать мое тело. А это означало то, что когда я говорю что-то вслух, я на все сто могу быть уверен, что именно эти мысли принадлежат мне. Демон заинтересован в том, что бы я жил, поэтому обладая силами, о происхождении которых у меня нет разумного объяснения, он всегда приходит ко мне на помощь, донося до меня разного рода информацию, которую я при всем желании, никак не мог узнать ранее. Это что-то вроде чтения мыслей других людей и способность заглядывать в совсем недалекое будущее. Из упоминаний в записях деда Вовы я узнал, что именно благодаря этим способностям, мой прадед умудрился вернуться живым с войны. А так же, это объясняет, каким именно образом, мне всегда удавалось узнавать, о чем думает тот или иной человек, испытывает ли он ко мне симпатию или просто лицемерит. Основным бременем этого договора была нескончаемая череда убийств. Демон постоянно жаждал крови, с непомерно растущим аппетитом, по мере взросления. Вначале он подначивал меня сжигать муравейники при помощи увеличительного стекла и лучей солнца, отрывать кузнечикам лапки, постепенно переключившись на животных, а вскоре принялся поглядывать и на людей. А если ты вздумал ему сопротивляться, он превращал твою жизнь буквально в ад. Хоть эта тварь и не имела контроля над телом, она могла насылать безумные кошмары каждую ночь, лишая носителя сна и покоя, буквально сводя человека с ума и делая жизнь невыносимой. Страдая от постоянного недосыпа и постоянного давления на рассудок, ты практически теряешь связь с реальностью, и как результат можешь навредить даже своим близким. Но когда демон получал свое, он на время ослаблял хватку, давая тебе чистоту рассудка и мыслей. Неплохое такое подспорье, для шестнадцатилетнего пацана, узнавшего, что он делит свое тело, еще с одним существом.

Мой отец придумал целый свод правил, которых он придерживался, исполняя волю существа. Естественно, узнав всю правду о своем происхождении, он и не думал убивать всех без разбору, слепо повинуясь желаниям голоса. Таким образом, долго не протянешь. Первым и абсолютным его правилом было то, что не при каких условиях, он не позволял себе убивать безвинных людей. Для этого он устроился работать в милицию, что вполне подходило под его план действий. Но, как вы уже, наверно, догадались, задерживать преступников, он собирался далеко не всегда. Методом проб и ошибок, ему удалось определить, что момент от тишины голоса, до критического пика воздействия на разум, составляет приблизительно три месяца. Поэтому раз в квартал в его тридцать лет, ему приходилось совершать преднамеренное убийство на службе. Вы скажете, что четыре смерти в год, это перебор даже для сотрудника спецслужб, и будете правы. Поэтому он переехал работать в столицу, а в девяностые, в период бандитских разборок, такая статистика мало у кого могла вызвать какие-то подозрения. Да и способности, которыми помогал ему голос, запросто позволяли ему раскрывать множество преступлений, и не попасть при этом под пулю.

Кто-то, наверно скажет, убей себя и дело с концом, но я, не из таких. У меня, конечно, были такие мысли, но очень скоро я понял, что не смогу так поступить, и каким бы ужасным не был мой крест, я хотел жить. Поэтому, передо мной стоял не легкий выбор. Мне нужно было выбрать стезю, по которой я буду идти. По стопам отца я идти уже не могу, в двадцать первом веке много чего изменилось, и сейчас такая стратегия уже не прокатит. Первое, что я решил, так это, то, что не буду заводить семью. Если весь мой род всячески пытался избавиться от этого бремени, эта тварь должна кануть в лету вместе со мной. Нет наследника, значит, этой твари некуда будет деваться, кроме как обратно в ад. А вот с последующей жизнью стояла дилемма. До того, как закончить школу, я должен был выбрать себе ремесло. И перебрав много вариантов, начиная от врача и заканчивая спецслужбами, все это казалось мне слишком не практичным. У меня должны быть развязаны руки, я хочу оставаться хозяином собственных действий. Служба будет обременять меня обязанностями, уставом и приказами, когда, к примеру, хирургия, не гарантирует мне негодяя на стол, раз три месяца. Да и что это за врач, у которого пациенты умирают раз в квартал?

Так и не определившись, судьба сама все за меня решила. После школы, меня призвали в армию, где я и познакомился с одним аморальным поддонком по имени Павленко Олег. Полный отморозок, лишенный сострадания, морали и человечности. Но, как не сложно было догадаться, в данный момент, он подходил для меня лучше всего. Его даже не смущали мои диалоги с самим собой. Один раз, узнав о дате учений на стрельбище, он специально подманил местных дворовых псов таким образом, чтобы они выбежали на линию огня, устроив для всех стрельбу по живым мишеням. Регулярно избивая молодых сослуживцев, он получил себе прозвище «Больной». И этому придурку даже пришлась по душе такая кличка. К концу службы голос набирал обороты, нередко подначивая меня задушить или даже пырнуть товарища штык-лопаткой. Была даже идея повредить патрон, чтобы он разорвался при стрельбе в оружии, нанеся урон стрелку. Голос хотел большего, и его давление на мой разум непрерывно продолжало расти, но к счастью, армия закончилась без особых эксцессов.

Не успел я вернуться домой, как в моей жизни снова появился Олег Павленко. Переполненный энтузиазма, он предложил мне вступить в якобы ультраправую организацию «Бич», что обозначало «Боевая икона человечества». Когда я туда попал, то практически сразу стало ясно, что это коллектив таких же больных и помешанных на войне и убийствах ублюдков. Подвергая себя изнурительным физическим подготовкам, рукопашному бою, моральной и психологической подготовке из нас делали боевиков. И уже чуть позднее станет ясно, что мы далеко не правая организация, какой изначально нас хотели показать. Да и заниматься мы будем, точно не спасением людей. У вершины стоял отставной военный, полковник запаса, ветеран, побывавший в некоторых горячих точках, некий Сорока Сергей Станиславович, получивший среди нас нелепое прозвище «СССР». Курировали нас, судя по всему, какие-то олигархи или их приближенные, как результат: лучшая кормежка и пайки, амуниция и боеприпасы в достатке. Порой мы проводили на стрельбище целыми днями, что к вечеру ухудшался слух, не смотря на наушники, а руки просто тряслись сами по себе из-за постоянной отдачи при стрельбе.

Дело было так, на криминальную арену выходил новый игрок, и естественно старые хозяева, что уже давно пустили корни, менять ничего не собирались. И далеко не всегда шли на мирное и добровольное урегулирование бизнес вопросов. Наша организация выступала своеобразной карающей дланью, острым клинком, который доставался в случае необходимости. И, как не сложно догадаться, нашими основными задачами было устранение конкурентов, запугивание людей, отжимание бизнеса, слежка, похищение, и тому подобные аморальные дела. Благодаря этому, со временем, я неплохо стал разбираться, каким именно образом устроен этот мир, и кто на самом деле стоит у руля государства. Наш покровитель, имя которого мне неизвестно, был очень влиятельным человеком, так как большинство наших операций даже в черте города, оставались без внимания прессы и правоохранительных органов.

Я отчетливо помню первую жизнь, которую забрал. Это было очередное задание, если можно так выразиться, суть которой заключалась в устранении конкретной личности. По сводкам это был бывший партнер, что обзаведшись покровителем в лице конкурента, набрался смелости и перестал делиться деньгами. В назидание другим, мы должны были демонстративно и со всей строгостью его прикончить. Но уже с самого начала все пошло не по плану, мы угодили в засаду. Как только мы вошли внутрь загородной дачи, голос тут же предупредил меня о приближении целых двух автобусов, набитых вооруженными людьми. Был двукратный перевес в огневой мощи, но наше сплоченное и отлично подготовленное подразделение вовремя отреагировало и успело занять выгодные позиции. Все происходило слишком быстро, завязалась перестрелка, на пару минут вся округа наполнилась треском автоматных очередей и хлопками от взрывающихся ручных гранат. Когда все началось, моя группа с «Больным» и еще тремя сослуживцами, была занята поиском основной цели внутри дома, в связи с этим мы присоединились к бою уже под самый конец. Перестрелка закончилась так же внезапно, как и началась. Обойдясь несколькими тяжело раненными бойцами, мы одержали победу. Некий Таможенный Валерий Сергеевич, прятался в подвальном бункере. Немного повозившись с бронированной дверью, мы вытащили эту крысу наружу. И именно в этот момент, когда казалось миссия подходит к завершению, мой внутренний голос вновь дал о себе знать, сообщив мне об опасности. Если бы не помощь извне, то, скорее всего, мои мозги украшали белоснежную стену подвала. Даже не раздумывая, на автомате, я снял предохранитель, и развернувшись открыл огонь на поражение. Молодая женщина, одетая в легкое светлое платье и вооруженная длинным охотничьим ружьем вылезла из бельевого шкафа. Возможно, если бы она продолжала там тихо сидеть, наверняка мы бы ее и не нашли за грудой одеял и подушек, куда ее заботливо спрятал муж, понимающий, что час расплаты близок. А так женщина даже не успела прицелиться, ее кремовое платье, окрасилось двумя новыми яркими красными цветками на груди, ее палец рефлекторно надавил на курок, и ружье выстрелило в потолок.

– Ого! – удивился «Больной». – Как ты узнал?

– Интуиция, – соврал я.

Женщину было жалко, я скорбел о содеянном, но не долго. С самого начала я отдавал себе отчет, чем занимаюсь, и к чему это может привести. Демон получил свою первую кровь, а затем и вторую. Поддавшись эмоциям, мы всем отрядом забили Таможенного насмерть, просто били тяжелыми ботинками его пухлую тушу, пока он не перестал дышать. Затем сожгли дачу и убрали после себя тела погибших. А изувеченный труп Таможенного выставили в назидание.

Следующий месяц я чувствовал себя просто замечательно с точки зрения существа в голове, и не очень хорошо, с точки зрения морали. Какая-то частичка меня продолжала протестовать и бороться за человечность. Ведь в кого я превращусь, если перестану себя сдерживать? Но, несмотря на это, я продолжал тренироваться и ходить на задания. В дальнейшем я регулярно кормил существо чужой кровью. На заданиях у нас были постоянные стычки с охраной, своеобразными отщепенцами или конкурентными группировками. Случались так же и потери в личном составе, за два года погибло пятеро, я бы, наверно, тоже был в их числе, если бы не голос, что неоднократно приходил мне на помощь и не позволял мне умереть. Еще через пять лет из всего личного состава нас осталось восемь человек, но пополнений так и не было, что не просто могло не настораживать. Задания были такими же опасными, и даже учитывая нашу слаженность и опыт, с каждым последующим разом, все давалось с большим трудом. Складывалось впечатление, что нас попросту сливают. А что? Мы знаем и видели слишком много о делах своего работодателя, а кому нужны ублюдки, которые, в случае чего, если вдруг запахнет жареным, могут продаться конкурентам? Даже «СССР» стал намного реже посещать наш тренировочный лагерь, что так же не могло не вызывать подозрений. И как-то раз, подкараулив его на базе, у нас завязался диалог:

– «СССР», старшой, в чем дела? Где рекруты? – я поймал его в тот момент, когда он пришел забрать какие-то личные вещи и собирался остаться незамеченным.

– Какие-то проблемы, Дон? – наставник ответил резко, будто хотел надавить на меня своим статусом.

– Еще полгода назад наша группа запросила пополнение. На прошлой неделе убили «Жабу», а знаете почему? Потому что он один оставался прикрывать наш тыл, как результат, его просто задавили числом и накормили маслинами. Если бы с нами был хотя бы еще один зеленый салабон, этого могло бы не произошло. Или что мне говорить парням? Уверен, у них уже давно есть, что у вас спросить, – и тут я не соврал, в нашей группе уже не один раз поднимались вопросы на эту тему.

– Я работаю над этим, – поняв, что его прежняя тактика не сработала, он сменил ее, начав уклончиво юлить.

– Он лжет, – голос дал о себе знать. – Этот человек уже давно готовит вам замену и ждет не дождется, пока вы все не сгинете. Вы как кость в его горле, он надеялся, что вы все умрете на прошлом задании, а не только «Жаба». Этот человек хочет, чтобы ваша следующая вылазка оказалась последней.

– И все?! Что мне сказать группе? – я уже заводился.

– Скажи всем, что будет вам пополнение, сразу после следующего задания. Я лично подберу рекрутов, будь уверен, самых лучших, – с этими словами и фальшивым важным выражением заинтересованности он скрылся за дверью.

Вот же лицемерный подонок. Значит, избавиться от нас решили? Теперь вопрос стал ребром: Что мне делать дальше? За все эти годы новый криминальный игрок сумел забрать под свой контроль увесистый кусок подпольного пирога. По сравнению с самым началом нашей деятельности, вылазок стало намного меньше, но они обрели более сложный и опасный характер. Негоже разбрасываться отличными боевыми кадрами, но осмелюсь предположить, что верхушка увидела в нас опасность или уязвимость, мы знаем и видели слишком много, в добавок от нас уже просто так не избавишься, как от любого другого неуместного игрока. Очень сомневаюсь, что оставшиеся члены формирования «Бич», поверят мне на слово, без каких-то доказательств. «СССР» для них непреложный лидер и успел стать для нас фактически вторым отцом. Семилетняя совместная служба, когда мы прикрывали друг в бою, безусловно, сближает, какими бы они людьми не были. Но если просто сбежать одному, то тебя объявят в розыск, и скорее всего твои же побратимы тебя и будут искать. Я стал отличным бойцом, и даже учитывая голос, мне не выстоять в одиночку против шестерых подготовленных и закаленных в боях боевиков. Остается только инициация собственной смерти, вот только, как можно это сделать, не зная абсолютно ничего о будущем задании? Имея большой боевой опыт, я знал, что ультимативным способом стирания улик является огонь, а если точнее пожар.

На следующей неделе мы снова выехали на задание. По предварительной информации, мы должны были зачистить крупную нарко лабораторию, что крышуется конкурентами. Но уже с самого начала, даже невзирая на заблаговременный инструктаж, у меня возникала куча сопутствующих вопросов, вызванных не состыковками с водной частью и действительностью на деле. Так как там нас ждала очередная западня. Закрытые ангарные склады за чертой города уже вызывали много вопросов, каких-либо явных признаков существования здесь лабораторий не было. Так как не один раз, накрывая подобные заведения, я более-менее понимал, как там все устроено, а тут даже вентиляции, как таковой не было. Да так и должно быть, скажете вы, но не стоит забывать, что в этой стране правоохранительным органам предпочитают закрыть глаза зелеными хрустящими бумажками, и делать все буквально на виду, чем заморачиваться и вкладывать деньги в премудрости маскировки. Склады кажутся заброшенными лабиринтами и на половину заставлены крупными деревянными ящиками с устаревшей бытовой техникой. Внутри оказалось слишком тихо, но, не смотря на это, в воздухе было поднято слишком много пыли, а как вы знаете, она не поднимается сама по себе в закрытом помещении.

Еще перед тем, как войти внутрь голос меня предупредил:

– Сорок вооруженных человек, рассредоточены по всему помещению.

Но нельзя выдавать себя раньше времени. Меня переполняло очень плохое предчувствие, как и всегда перед каждым новым заданием, но сейчас будто сама смерть дышит мне в затылок. Я ощущал стыд и жалость к самому себе, ведь я бросаю своих ребят, но далеко не факт, что и меня за порогом на склад не ждет верная гибель. Не скажу точно, были ли это новые рекруты, что должны были занять наше место, но вооружены и подготовлены они были соответственно. Группа даже не успела никак отреагировать, согласно дезинформации лаборатория была расположена под землей, и кроме простых рабочих там никого не должно было быть. Практически сразу, «Больной» поймал пулю в голову. За спиной тут же заскрипели ангарные ворота, мышеловка захлопнулась. Не сговариваюсь, остатки команды быстро и слаженно рассредоточились по укрытиям. Огнестрельный дождь, практически сразу окатил горку их коробок, за которыми я укрылся. Треск оружия эхом разнесся по замкнутому пространству, а в вперемешку с бьющимся стеклом и скрежетом металла, было невозможно определить точное направление ведения огня. Точек было сразу несколько, а вылезти и осмотреться, равносильно нафаршировать собственную голову свинцом. Я не растерялся, ведь предполагал, что именно меня здесь может ждать и уже продумал заранее, как буду действовать.

– Где самая большая концентрация этих уродов?! – я поддался эмоциям. В таком шуме, не слышно даже свой собственный крик.

Чувствуя угрозу жизни, голос ответил незамедлительно:

– К востоку слева на 9 часов и на 2 часа на западе.

Те кусочки информации, выданные нам о местоположении будущей миссии, не позволяли мне подготовиться как следует, поэтому я, опираясь на свой боевой опыт, старался брать с собой амуницию, что позволила бы мне противостоять или хотя бы задержать превосходящие числом силы в замкнутом или открытых пространствах. Достав из подсумка две заранее подготовленные бомбы с пластиковой взрывчаткой, я выставив таймер на пять секунд, и зашвырнул их в указанном направлении, даже не высовываясь из-за укрытия. Не знаю где, или жива ли вообще моя команда, но то, что началось дальше, кроме как адская кухня, по-другому не назовешь. Я прижался к земле и прикрыл уши. Два взрыва прозвучали практически в унисон. Пирамиды из коробок с техникой начали рушиться, как карточные домики. Кругом поднялись клубы дыма и пыли, дышать стало очень тяжело, и я одел противогаз. Оружейная стрельба сменилась, криками ругани и стонами от боли. Меня, в свою очередь, только слегка придавило стенкой коробки, за которой я укрывался. Поднявшись на ноги, я достал две зажигательные гранаты и забросил их туда, где, по моему мнению, были самые нетронутые взрывом участки. Огонь очень быстро зацепился за деревянные обрешетки, и весь склад за пару секунд окутало огнем.

– Сзади! – меня передернуло, голос вернулся очень неожиданно.

Я тут же развернулся, видимость нулевая. До меня донесся скрежет открывающихся ворот.

– На два и пять часов, – снова голос в голове.

Даже не колеблясь, я передернул затвор и открыл огонь на поражение. Сразу раздался вопль от боли, а потом я услышал звуки падающих тел. Значит попал. Расстояние было небольшим, поэтому это было не сложно. Огонь перекинулся на крышу складов, не выдержав высокой температуры, высокие складские окна, те, что не разбились после взрывов, полопались, и с них повалил черный токсичный дым. Из-за жара внутри, мое тело сильно вспотело и начало приливать к одежде. За спиной я все еще слышал крики и громкий кашель, но медлить нельзя, пожар заметен из приличного расстояния и, рано или поздно, сюда приедут пожарные, а за тем и милиция. Совершив марш бросок в противоположном направлении от дороги и горящего слада, я скрылся в роще, где и просидел до самой ночи. Сумка с новыми документами, деньгами и сменной одеждой уже ждала меня зарытая у реки в безлюдном месте.

Мой расчет был на то, что такой сильный пожар изувечит тела до неузнаваемости, и поскольку никаких опознавательных жетонов мы не использовали, правоохранители и наши работодатели не сумеют определить, кто есть кто, даже если обнаружат недостачу одного тела. Можно конечно сделать тест ДНК, взяв образцы из останков трупов, но я очень сильно сомневаюсь, что они будут этим заниматься. А если и будут, то у меня хватит времени чтобы уйти.

Мне нужно было залечь на дно, и желательно как можно подальше отсюда. Мой выбор пал далеко на север, туда, где я никогда не был и меня абсолютно никто не знает. Сняв квартиру на окраине чужого города, я целыми днями просиживал штаны перед телевизором и размышлял о собственной жизни, грамотно взвешивая все свои решения и оценивая результат, к какому все это меня привело. Первые пару месяцев, я чувствовал себя удовлетворительно. Голос время от времени испытывал мою волю и самоконтроль, когда я выходил в магазин за покупками или слышал шум издаваемый соседями, через тонкие бетонные перегородки. Но с каждым последующим днем давление со стороны демона росло. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя настолько расшатанным и безумным. Каждую ночь по нескольку раз я просыпался в холодном поту из-за кошмаров. Алкоголь и даже наркотические вещества действовали наоборот, как катализатор, только усугубляя мое состояние. Дошло до того, что у меня проявилась мания преследования, и я начал воспринимать все человеческое окружение, как врагов и потенциальных убийц, что якобы преследуют меня за поступки, совершенные в прошлом. Пик или момент когда я чуть не сорвался на молодую мать, мирно прогуливающуюся по парку с коляской, наступил на конец третьего месяца без убийств. Разумом я понимал, что это все демон, и мысли постоянно звучавшие в моей голове, мне не принадлежат, но я потерял себя и уже не мог отличать разницу между собственными желаниями и желаниями кровожадной сущности. Говоря сам с собой, как безумец, я силой заставил свои ноги бежать подальше от этой женщины, пока не оказался в совершенно незнакомой части города поздней ночью. Я уже боялся уснуть, так как не хотел переживать очередную вариацию собственной гибели. Бороться больше не было сил, я должен был сделать то, что просит голос, так как боялся еще большего усугубления ситуации. Тело ломало и шатало от недосыпа, я брел вдоль дороги, пока мною не заинтересовалась группа молодых людей кавказкой наружности. Мне уже не узнать, были ли эти люди, теми, кем мне их представил демон, но они сами решили до меня дорваться.

– Э, бродяга, тебе плохо? – машина сбавила ходу, и ко мне обратился молодой парень, что высунулся из окна на переднем сиденье.

Я полностью проигнорировал его вопрос. Выглядел я не очень, меня постоянно кидало в дрожь, а спина устала и сгорбилась. Не спав пару суток, под глазами были мешки, а на лице выросла длинная неухоженная щетина. Решив, что я легкая добыча, машина незнакомцев остановилась, оттуда вышло двое парней. Что конкретно им было нужно от такого бродяги как я, мы уже никогда не узнаем.

– Э! Наркоман! Стой, у нас кое-что есть для тебя.

Краем глаза я увидел у одного биту, за спиной раздались догоняющие ускоренные шаги. Я знал, что сейчас произойдет, но голодный голос все равно вмешался:

– Позади опасность!

Выждав удобного момента, я присел, уклонившись от первого удара битой, нацеленного прямо мне в голову. Незнакомцы никак не могли ожидать от меня такой прыти. Затем ослабленное тело, но с натренированными боевыми рефлексами двигалось само по себе. Выхватив оружие, я буквально забил двух незнакомцев деревянной дубинкой, полностью отдавшись указаниям жаждущего убийства зова. Через минуту или две, неподалеку остановился проезжающий мимо автомобиль, и я тут же дал деру, скрывшись в ближайшем микрорайоне. Под действием адреналина тело казалось легким и бодрым. Разум буквально отчистился от скверны, я еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько хорошо. Постоянно пребывая в душевном аду, я практически позабыл, что такое собственные желания и мысли. Ощущения были, будто я всю свою жизнь был слеп и, наконец, прозрел или будто я блуждал веками по пустыне и, наконец, нашел оазис и напился воды от души. Уже под утро я крепко уснул и проспал практически сутки.

После этого случая, я принял решение начать все с начала, жить по кодексу отца и если совершать убийства, то только с целью отчистки планеты от недостойных, коим считал и себя. И как вы уже догадались, определять недостойных, я буду по своим собственным рамкам и критериям. Так же я больше не должен доводить себя до подобных критических состояний, что могли привести к самым страшным последствиям.

Первое время, постоянно переезжая с место на место, я кормил демона различными отбросами. Специально гулял вечерами по неблагополучным районам и провоцировал людей, что не якшаются грабежом и разбоем. Благодаря голосу я узнавал о них, все, что мне было нужно, чтобы оставить и так прогнившую совесть в какой никакой если не в чистоте, то умеренной гармонии. Например, наркоман, что обирая собственную семью, довел ее до нищеты, дважды сидевший, не исключено, что родственники только обрадуются, когда ты пропадешь без вести. Но такое существование не могло тянуться долго, так как деньги имеют свойство заканчиваться. Обладая, каким никаким опытом, как именно устроен весь этот клубок подпольного мира, я вышел на нужного человека и взялся за старое, а именно занялся заказными убийствами. Но на этот раз я кардинально изменил свой формат. Как независимый киллер, что успел отлично себя зарекомендовать, я брался только за те дела, где был точно уверен в том, что цель подходит под критерий «недостойных». За такую особенность, избирательно браться за отдельные дела и убивать только одних негодяев, меня за глаза стали называть «Добряк». О чем я узнал намного позднее через чужой, случайно подслушанный диалог. Такое прозвище и деяния просто не могли остаться незамеченными, и очень быстро подхватилось людьми, сразу в узких кругах, а потом истории стали выбираться из кулуаров, через проституток и наркоторговцев в простой люд. Кому не охота обсудить «хорошего убийцу»? И как это обычно бывает, во время пересказов молва уже о неком мистическом народном герое обросла разными выдуманными историями и недействительными фактами о моей внешности, ненастоящем имени и деяниях. Возможно, людям нужно или просто хотелось верить в человека, что рано или поздно накажет всех преступников на этой Земле. Ведь на самом деле, я убивал падонков по заказу других падонков.

И возможно, все бы так и продолжалось, пока я бы не умер на очередном заказе, при задержании или не сошел с ума в тюрьме, а может даже и в мягкой палате. Сомневаюсь, что меня бы вообще ждала счастливая одинокая старость с демоном в голове. Я как раз доделывал очередное дельце, моя собственная благотворительная инициатива. Благодаря голосу, я мог определить в любом прохожем его сущность, и случайно попадая на «Негодная», никогда не отказывал демону в десерте не по расписанию. Похитив насильника и убийцу, что скрывался под личиной хорошего семьянина, я уже собирался его бросить в свежую выкопанную яму и закопать живьем. Как вдруг зазвонил телефон, на табло неизвестный номер:

– Алло! Кто это?

– Мы не знакомы, меня зовут Павел. А вы, как я полагаю «Добряк»?

– Павел, вы ошиблись номером, здесь таких нет, – я всегда брал заказы через посредника Хоменко Славу, местный решала по кличке «Хомяк», и никогда не работал напрямую с заказчиками.

И уже собирался положить трубку, как незнакомец снова заговорил:

– Мне советовал вас, наш общий друг Хоменко Станислав Викторович, – голос Павла был чересчур слащавый и тихий, как будто змеиный.

– Если вы так осведомлены, с чего же он сам мне не позвонил?

– А вы что не знаете?

– О чем?

Пока беседовал, я отвлекся и перестал следить за связанным пленником в багажнике автомобиля. Щуплому мужчине удалось высвободить ноги, и он тихонько собирался скрыться в ночной тьме пригородных насаждений. Но мой демон не дремлет:

– Пленник сбегает.

Я тут же огляделся и увидел, как темный силуэт тихонько ползет в высокой траве.

– Его убили еще вчера. Если верить показателям свидетелей, это была банда «Русаков», псы некого Русакова Евгения Григорьевича.

Мы с Хомяком не были настоявшими друзьями, скорее взаимовыгодными партнерами. Естественно, его смерть внесет в мою жизнь некое неудобство, но утверждать, что я расстроился, не мог. Я прекрасно знал, что он по уши завяз в подпольных махинациях и, как правило, подобный контингент до пенсии доживает очень редко.

Достав пистолет, я совершил выстрел, стараясь только ранить, но не убить насильника. Я промахнулся. Беглец, услышав выстрел, встал на ноги и побежал. Затем я сделал еще один выстрел и угодил в спину, прямо между лопаток.

– Да что ты будешь делать, – я прокомментировал свой неудачный выстрел, думая, что подарил моральному уроду быструю смерть.

– И не говорите, ужасные новости, Станислав Викторович, был опытным и полезным человеком в нашем бизнесе, – Павел отреагировал на мой комментарий.

– Я так понимаю, что вы пришли ему на замену? – предположил я, а сам тем временем подошел к телу и понял, что пуля угодила прямиком в позвоночник, чудом не убив и сделав насильника инвалидом, полностью парализовав тело. Меня очень обрадовало, что при всем этом он оставался в сознании.

– Нет, что вы. Я его работодатель, такие кадры, как Станислав Викторович, на дороге не валяются. И такому преданному и ушлому человеку, будет сложно найти достойную замену.

Я, наконец, вспомнил, кто такой этот Павел. Это был сын мера этого города, он как тень своего отца. За глаза его все называли «Змей» из-за манеры разговора, но ему это прозвище очень не нравилось. Если папа Сиротин Дмитрий Васильевич был всеми любимым хозяином города, то его сын курировал всю подпольную деятельность, включая игорный бизнес, наркотики и проституцию, с подачки отца, разумеется. Тот еще скользкий упырь.

– Что требуется от меня?

Я взял за ногу раненого и потащил его в сторону свежевырытой ямы.

– Вам требуется ликвидировать Русакова Евгения Григорьевича, я осведомлен о ваших принципах, поэтому готов дать вам сутки на выяснения всех нюансов. А задаток, надеюсь, только сгладит впечатление, от нашего знакомства.

В эту же секунду пришло СМС уведомление «На вашу карточку начислили сумму в размере 20 000$”. Я сбросил парализованное тело насильника в яму, его глаза все еще были открыты и от безвыходности бегали, как заведенные. От осознания того, что этот урод, понимает происходящее, у меня поднялось настроение.

– Спокойной ночи.

Я злобно пнул ногой крупный кусок земли, что угодил прямо жертве в лицо.

– И вам не хворать, – немного с запозданием ответил голос в трубке и завершил звонок.

Со временем, занимаясь таким сомнительным ремеслом, как убийство на заказ, у тебя вырабатывается своеобразное чутье. Через телефонный аппарат, голос был не способен определить, врет ли человек на другом конце трубки. Но и без этого, задаток оказался весьма приличным, даже учитывая голову «Русака». Не слишком большой, чтобы не вызвать подозрения, но и не слишком скупой, который как правило, всегда пытаются дань новые заказчики, так как не уверенны в качестве предоставляемых услуг. Одни только тревоги.

Ранее я неоднократно слышал о «Русаках», вскользь упоминаемых в разговорах с самыми разными людьми. Но сам толком никогда не интересовался. Знал только обобщенные знания, что их офисы расположены на юге города, и то, что их кодло питается от распространения легких наркотиков и продажей нелегального оружия. Что в свою очередь очень сильно усложняло жизнь хозяевам этого города. Но пробив по каналам, я узнал об этой личности еще больше. Русаков Евгений Григорьевич прибыл в этот город еще двадцать лет назад, влюбив в себя дочку местного предпринимателя, он взял ее замуж. Детей у них не было и спустя пять лет, его свекор и жена погибают при самых загадочных обстоятельствах в результате пожара на даче. Оставив, разумеется, ему весь бизнес и недвижимость. Именно после этого несчастного случая, «Русак» облегченно расправляет крылья и начинает заниматься контрабандой людей из дальнего востока, фактически превращая их в рабов. Дважды судим за убийство, но в обоих случаях его вина не была доказана. Несколько арестов за нелегальное хранение оружия и вождение в нетрезвом виде. Проживает на окраине города, на собственной вилле.

Никаких сомнений, это был именно мой клиент, поэтому я согласился на сделку. Первая стадия, перед тем, как начать действовать, мне нужно было узнать распорядок дня этого человека и выбрать место и время, наиболее подходящее, для убийства. Когда «Русак» занимался своими делами, вокруг него всегда была куча быков, и даже при обычной транспортировке с ним ездил дополнительный автомобиль с охраной, в котором всегда присутствовала натасканная собака. Самым подходящим местом для убийства, как бы парадоксально это не звучало, был его дом. Он жил один, из прислуги только пару человек, и то женщины в возрасте, что к вечеру уезжали домой. Высокий забор создает иллюзию безопасности, сигнализация, камеры и пару сторожевых овчарок, все по стандарту. На ночь остается только трое охранников, два человека во дворе и один на входе в прихожей. Пищу и воду ему всегда привозили отдельно в небольших фургончиках пару раз в неделю. Еще одним интересным нюансом было то, что «Русак» был еще тем любителем пошопиться в интернете, практически каждый день к нему приезжали курьеры из служб доставки. Перед тем как войти, один из охранников привязывал собак и после тщательных предварительных обысков у курьера забирали посылку и подписывали документы, а если было необходимо, то и позволяли грузовику проехать во двор.

На чем я и решил сыграть, очень сильно сомневаюсь, что Русаков отчитывается перед охраной, что он там себе заказал и в каком количестве. Машины курьеров приезжают совершенно случайно в разное время дня. Я выбрал день перед круглой датой, когда хозяин отпустил прислугу пораньше где-то в пять вечера, да и основная часть дневной охраны так же не заставила себя долго ждать. Уже к шести вечера, я подъехал на свежее похищенном фургоне курьерской службы. Найденная внутри униформа была немного великовата в росте, но не настолько, чтобы вызвать явные подозрения. Я вытер отпечатки пальцев на руле, ручках и на рычаге коробки передач, так как на отход у меня был совершенно другой план. Взяв лжепосылку, я пошел и позвонил в звонок. Фирменный кепи отлично прикрывал мое лицо от наружных камер видеонаблюдения.

Открывший двери охранник, увидев мое улыбающееся лицо, только демонстративно закатил глаза. Мол, «снова доставка». Слегка раздосадованный, он лениво поднес рацию ко рту:

– Илья, привяжи собак, это курьер.

– Понял, – рация издала громкое потрескивание.

Спустя одну минуту, он открыл двери и впустил меня во двор.

– Поднимите, пожалуйста, руки, – охранник начал меня обыскивать.

Нащупав в кармане шариковую ручку и ключи, он без каких либо зазрений совести залез в карман рукой и осмотрел предметы. Потом, окончив процедуру обыска, вернул мне вещи обратно. Я рассчитывал, что мы пройдем в дом, и там он вскроет посылку, чтобы проверить ее на наличие чего-то опасного, но охранник уже подписал документ и собрался меня выпроводить.

– Осматривать посылку будете? – я не мог позволить ему меня выпроводить.

– Зачем? – охранник испытывал легкое замешательство.

– Новая политика компании. Если вы узнаете, что посылка была повреждена или там брак, после того, как курьер уедет, товар возврату не подлежит, – нагло соврал я, понадеявшись на незнании охранника, о правах потребителя.

– Да вы что там все, охренели совсем? – он возмущенно вылупился на меня.

– Это не я придумал, как по мне, это перебор. Но на всякий случай, я бы глянул, но вам решать. Мое дело предупредить, – я сделал вид, будто совершенно в этом не заинтересован и демонстративно посмотрел на часы. – Из-за этих процедур, моя семья уже заждалась меня дома, а ведь сегодня праздник.

Несколько секунд он колебался, ему явно не хотелось этого делать. Но судя по всему переборов себя, мотивируясь «а вдруг, тогда проблем не наберусь», он пригласил меня в прихожую. Уже внутри он достал канцелярский нож и открыл коробку. Пару секунд он находился в замешательстве, в коробке лежал огромный дилдо, что я нашел в одной из посылок украденного фургона.

– Что за? – он был сильно удивлен, на что я и рассчитывал. Одной секунды вполне было достаточно. Это все что он успел сказать, перед тем, как получить по затылку и потерять сознание.

Теперь у меня есть немного времени, перед тем, как два других охранника что-то заподозрят и пойдут искать товарища. Нужно выбраться отсюда еще до того, как сюда явится подкрепление, вызванное по тревоге. Быстро связав бессознательное тело, я забрал у него заряженный пистолет «ТТ» с полной обоймой патронов, связку ключей и электрошокер. Проходя через кухню, я собирался уже выкрутить конфорки и сжечь это место к чертям, но у хозяина оказалась новенькая электрическая плита. Я не растерялся, и отыскав газовую трубу, что подходила к котлу обогрева, вырвал ее с корнем. В воздухе стазу запахло едкой газовой кислотой. На втором этаже в спальне «Русака» очень громко играла музыка. Открыв двери, мое лицо непроизвольно скривилось в неприятной гримасе. Передо мной стоял пузатый, обнаженный мужчина, обрюзглый, но все еще крепкий. На всем теле у него преобладал суровый волосяной покров, от чего в голом виде он напоминал снежное чудовище, а не человека. В руках у него была плеть, а на кровати связанная по рукам и ногам лежала нагая девочка, лет пятнадцати не больше, азиатской внешности. Ее тело украшали свежие красные следы от ударов, а некоторые начинали кровоточить. Хозяин, уразумев, что к чему, уже потянулся к тайнику с оружием, но было слишком поздно, два выстрела и мозги хозяина дома медленно впитывались густым белоснежным ковром, что лежал прямо перед ложем.

– Двое охранников поднимается по ступенькам, – меня предупредил голос. Судя по всему, громкая музыка не приглушила выстрелы, и теперь уже безработные охранники спешили на помощь мертвому хозяину.

Сначала я выждал секунду, а потом резко выскочил на лестницу, еще до того как охранники успели поднять оружие прозвучало два громких выстрела. В узком проходе негде укрыться и они покатились обратно вниз. Запах газа ударил по ноздрям, мне чудом повезло, что он не воспламенился. Дальше я действовал инстинктивно, следуя собственным моральным принципам, если я сейчас не освобожу невинного ребенка, она сгорит вместе с охранниками именно по моей вине.

– К центральным воротам подъехало два автомобиля с охраной. Десять вооруженных человек, – снова констатировал голос. Слишком, слишком подозрительно быстро работает его охрана, я явно не успеваю.

Обнаружив бензиновую зажигалку, рядом с пепельницей полной окурков, я поджог декоративные шторы, весящие прямо на входе в спальню. Высвободив девочку, она весила, наверно, меньше сорока килограмм, я взял ее на руки и тут же спрыгнул со второго этажа прямо на аккуратно постриженные кусты. Огонь очень быстро распространялся по спальне, а из окна уже валил густой черный дым. Задние ворота были заперты, конечно, можно попробовать открыть выстрелом, но в таком случае охранники наверняка поймут, где именно я сейчас нахожусь. Закинув девчушку на плечо, пришлось подбирать ключи одной рукой. Но мне повезло, с третей попытки, благо узких коротких ключа, подходящих под замочную скважину, было всего три.

– Двое вооруженных человек приближаются с наружной стороны, на три часа, – кровожадный голос, продолжал жульничать и помогать мне, если не избегать опасности, то хотя бы быть к ней всегда готовым.

Естественно подготовленные вооруженные структуры отправили пару человек удерживать пути отхода. Я выругался себе под нос, так как они шли ровно с той стороны, в которой находился мой запасной автомобиль. Выхода нет, придется вступить в неравную стычку. Мне хотелось избавиться от ребенка, и не только потому, что мне неудобно бежать, а потому, что с ней я чересчур заметная цель. И угораздило же меня так влипнуть? Да и ведет она себя сижком уж тихо и спокойно, а взгляд чересчур безразличный и пустой. Наверное, тот урод, ее чем-то успел накачать. Из-за угла показались двое мужчин в униформе с маркировкой «охрана», вооруженные двумя укороченными АК. Но я их уже ждал, прижавшись спиной к наружному участку забора. Первый выстрел попал точно в голову одному, от чего охранник практически сразу, по инерции, как пьяный, продолжал идти дальше пару шагов пока не свалился, а второй присел на колено, от чего выпушенная мною пуля прошла выше. И перед тем, как совершить третий выстрел, очередь из трех патронов уже летела в мою сторону. Прикусив собственную губу, я ощутил острый укол у себя в боку. Меня, безусловно, ранили раньше, но это было так давно, что я уже успел позабыть вкус собственной крови во рту. Тогда меня прикрывали надежные товарищи, а сейчас мне не от кого ждать помощи. Бок зеленой униформы быстро почернел, наполнившись кровью. Убедившись, что третья пуля прикончила второго охранника, я побежал задними дворами, прямиком к месту, где оставил автомобиль. Раздался взрыв, густой столп дыма казался достаточно далеко, но демон снова дал о себе знать:

– Пять вооруженных людей будет здесь меньше чем через минуту.

Сначала я собирался выругаться, не понимая, каким именно образом у них вышло меня отыскать, так как я перемещался по узким внутренним дворикам, но тут же обо всем догадался, когда увидел на земле шлейф красных капель крови, что вытекал у меня со штанины. Бросив обнаженную и израненную девчушку на заднее сиденье, я дал по газам. Как только мы выехали на трассу, я вздохнул с облегчением. Преследования не было, но в ближайшие пару дней лучше избавиться от этой машины. Да и мое лицо видел, как минимум один охранник, не говоря уже про камеры наблюдения. Все как-то не задалось с самого начала, а это означает, что мне придется снова переезжать, в ближайшее время.

Где-то, год назад, я купил себе небольшую старую избу в пригороде. Дом очень старый, а земли прилегали к болоту, от чего весной их часто заливало водой. Поэтому бывшие хозяева отдали мне ее за копейки, радуясь тому, что его вообще кто-то да купил. Я жил тут не регулярно, но местные уже давно успели ко мне попривыкнуть, наивно предполагая, что я одинокий мужик, что работает дальнобойщиком. К моменту прибытия на улице была уже темень, поэтому никто не видел не моих ран, не юной обнаженной девочки на моих руках.

Оставив уже спящую девочку на кровати, первым делом, я обследовал ранение. И даже заулыбался, когда увидел, что отверстие было только одно и то сквозное. Мне сказочно повезло, кровь чистая, а это означало, что ничего жизненно важного не повреждено, да и кровотечение фактически прекратилось, осталось только промыть ранение и заштопать. Но силы были на исходе, да и зашить рану на спине самостоятельно было очень проблематично, поэтому я просто воспользовался зеркалом и строительным стиплером. Припасенное обезболивающее из аптечки долго не помогало, поэтому я сделал несколько глотков самогона, местного разлива, так как боль мешала уснуть, и в конце концов вырубился прямо сидя за столом.

Я очнулся от звона посуды и чавканья. Голова ужасно гудела, и я даже не сразу понял, где я нахожусь, и кто именно сидит рядом со мной за столом. Но боль в боку моментально освежила память, а ужасная жажда заставила меня почти на минуту прилипнуть к бутылке с водой, что стояла на столе. Круглое смазливое лицо, азиатской наружности, одетое в одну только мою футболку, что висела на ней как платье, сидело за столом и наминало за обе щеки содержимое сухих пакетов. Я готовить не умею, максимум яичница, поэтому когда у меня не выходит перекусить в заведении, в запасе всегда есть заранее подготовленные пайки. Это привычка еще со службы в Бичах, хранятся долго, не скажу, что очень вкусно, но питательно.

– Ты говоришь на русском? – я выговаривал медленно, четко проговаривая каждое слово. Девочка ничего не ответила, а только, молча, жевала еду и смотрела на меня. Только посмотри на нее, даже не боится меня. – Из Китая что ли? Вообще ничего не понимаешь?

Незнакомка с деловитым видом взяла пакетик с картошкой и высыпала на тарелку. А затем, как ни в чем не бывало начала наминать содержимое. Да что она себе вообще позволяет? Я не выдержал и стукнул кулаком по столу. От неожиданности девочка подпрыгнула на стуле и взвизгнула, а потом заговорила на чистом русском языке, даже без акцента:

– Ты что, сдурел что ли?! – обнаглевшая девчонка тут же выдвинула мне претензию.

– Значит, говоришь на русском.

– Конечно, говорю, я же казашка, а не китаянка.

– Та чего тогда молчишь, когда тебя спрашивают?!

У меня абсолютно нет опыта общения с детьми. Всю свою жизнь я общался в основном с мужчинами и далеко не с лучшей наружностью и характерами. А женщины и девушки, которых я знал, работали исключительно за деньги, поэтому я даже не заморачивался, не о своем внешнем виде, не о манерах.

– Понятия не имею кто ты такой, и что тебе от меня нужно. Помню только, что ты меня спас, и то, очень смутно, – с этими словами она положила еще одну ложку еды за щеку.

– Зато, жрать это тебе не мешает, – глядя на обнаглевшую девочку, констатировал я.

Но у нее и на это был свой ответ:

– Откуда я знала, живой ли ты вообще, вон какое у тебя пузо красное. – Я вспомнил, что так вчера не переоделся, и вся униформа была в моей крови. – К тому же, я не помню, когда ела в последний раз.

– Как тебя зовут?

– Тогжан.

– Как? – такое имя я слышал впервые поэтому, решил переспросить.

– Тог-жан, – она повторила по слогам. – Чистая душа, если дословно переводить с моего родного языка.

– Где твои родители, Тогжан?

– Оба мертвы, – очень спокойно ответила девушка, что просто не могло меня не смутить. – Отца убили еще на границе, когда мы сюда попали, мне тогда было еще лет двенадцать. Выстрелом в голову, – Тогжан продолжала доедать картошку и говорить с набитым ртом, будто обсуждает сюжет какого-то остросюжетного фильма, а не собственную семью. – А мать умерла год назад от передозировки наркотиков. С того самого момента я осталась одна, и якобы за долги семьи, меня забрал этот Русаков и имел когда ему только вздумается.

У нее явно не все в порядке с головой. Такое нездоровое спокойствие и равнодушие настораживает. Даже не верится, что это говорю я. Хотя если учитывать, все что она пережила, это вполне объяснимо. Кто теперь знает, какие тараканы копошатся в ее маленькой головке?

– Она говорит правду, – подтвердил сказанное девушкой голос в моей голове.

– Да ладно? – я не сдержался и с сарказмом ответил демону.

– Да, это правда, – девочка слегка возмутилась, думая, что я ей не поверил.

– А где твои бабушки и дедушки? – я все не мог понять, что мне с ней делать? Оставаться со мной ей не безопасно, сейчас по городу наверняка ездят партнеры Русакова и ищут «Добряка». К тому же зачем мне этот багаж?

– Все мертвы, вернее мой папа был сиротой, а по маминой линии дедушка и бабушка умерли, когда я была еще совсем маленькая.

Может сдать ее в детдом? Не вариант, появление девочки сразу привлечет много внимания, а через нее мстители запросто найдут это укрытие.

– А дяди и тети, друзья, близкие, может старшие браться или сестры? – я не сдавался.

– Нет никого.

Да что ты за напасть такая?

– Ладно, если еще захочешь поесть, бери. А я поехал по делам.

Нужно было срочно достать новый автомобиль и избавиться от старого. Снять деньги и купить медикаментов, чтобы ухаживать за раной.

– Ты куда? – полюбопытствовала Тогжан.

– Не твое дело. Сиди дома и никуда не ходи, не хватало еще соседям объяснять, кто ты и откуда такая взялась.

На что девчушка только надула свои щеки. Что она вообще себе думает?

Сняв деньги, я съездил на рынок подержанных автомобилей и купил себе простую “копейку” по доверенности. В погоне она никакая, но зато как маскировка, отличная. А вот серый Рено Кенго пришлось утопить в реке. Кардинально, знаю, кто-то закричит, что мог бы просто сдать на запчасти или спрятать, но чем меньше эта машина светится на людях, тем лучше. Порой спокойствие и уверенность стоят дороже любых сумм. Заглянув на рынок секонд-хенда, я потратил намного больше времени, чем изначально собирался. Нет, себя я одел за пять минут, а вот с одеждой на Тогжан пришлось повозиться, я не знал ни ее размеров, ни как вообще выбирать женскую одежду. Светиться особо не хотелось, базарные продавщицы уже начали косо на меня поглядывать, потому взяв, что есть, я поспешил удалиться. Заехав на обратном пути за лекарствами, я отправился домой.

Подходя к избе, я заметил, что что-то не так. Всегда когда я ухожу из дома, то оставляю ручку двери в приспущенном положении, замок старый и расшатанный, и если ее аккуратно наклонить, пружина не возвращала механизм на изначальную позицию. И если ручка стоит ровно, значит, в дом кто-то заходил или выходил. Два варианта, нас нашли или девчонка попросту сбежала.

– Внутри кто-то есть? – я обратился вслух к голосу.

– Никого нет. – демон был сытым и покорным.

– А в округе есть вооруженные люди? Кроме меня.

– Нет.

Значит, сбежала, а может и похитили. Хотя сомневаюсь, что похитили и не подождали меня. Мне же лучше, я все равно понятия не имел, что с ней делать. И в правду, не выбрасывать же ее в лесопосадку, как котенка? Но тут теперь оставаться не безопасно. Думаю, что полуголой особой быстро заинтересуется милиция, а через правоохранительные органы мстители выйдут и на меня. Войдя в дом, я почувствовал приятный вкусный запах еды. На старенькой плите стояла большая кастрюля и в ней что-то готовилось. Удивительно, но я даже не знал, что эта рухлядь вообще находится в рабочем состоянии, так как повода ее использовать у меня не было. В доме чисто, пол недавно был вымыт, пахло влагой. Я насторожился, двери за спиной открылись, и в них прошла Тогжан с большим алюминиевым ведром с водой.

– Ты чего творишь, девчонка?! – я опешил, она разгуливала по селу в таком виде?

– Что? – Тогжан деловито удивилась. – Всего-то убрала в твоей дыре и приготовила плов.

– Дура! Я же велел тебе никуда не выходить из дома! – мне захотелось ее треснуть, но глядя на это тощее тельце, рука не поднялась.

– Что! Лучше бы ты спасибо сказал! Я для тебя вон, сколько всего сделала, а ты! – насупившись, она залезла с ногами на диван.

Да что эта малолетка себе там напридумывала? Ты хоть осознаешь, с кем разговариваешь?

– У тебя мозги есть?! Ты вообще понимаешь, что нас ищут очень опасные люди? Меня хотят убить! Ты в таком виде разгуливала по селу! Соседи уже дважды могли вызвать милицию! Если уже этого не сделали.

– Ничего подобного! – по-подростковому резко запротестовала Токжан. – Я сказала соседке тете Вере, что ты мой дядя, и я просто вымазала всю одежду и пока она сохнет, буду в майке. Она даже одолжила мне немного денег, чтобы я сходила в магазин.

Я громко выругался и взялся руками за голову:

– Она еще в майке и в магазин сходила. Через все село. Ебать! А тетю Варю не смутило, что у нас во дворе на веревках не висит никакого белья? Дядя, блять, – девочка виновато опустила глаза. – Нужно было тебя там оставить, – я бросил ей пакет с вещами. – Вот, переодевайся, мы скоро уезжаем.

Тем временем, я начал наносить заживляющие мази и перевязывать раны. Тело сильно ослабло и ломало, а каждый поворот, для того, чтобы обработать выходное отверстие, делал мое существование невыносимым. Уже переодевшись, Тогжан заметила мои потуги и страдания. Должен признать, что все купленные мною вещи хорошо ей подошли. Черные зауженные джинсы, белые кеды и темно зеленая майка с кислотным ярким рисунком, делали из нее обычного подростка. А из-за короткой стрижки, и фактического отсутствия груди, ее вообще можно было принять за пацана.

– Давай, я помогу тебе, – она осторожно подошла ко мне, будто я опасное раненное животное.

– А ты умеешь? – я, сомневаясь, посмотрел на девчушку.

– Шить умею. Значит, и тут справлюсь.

– Откуда вдруг такая уверенность?

– Просто знаю, давай иглу.

Как оказалось, она достаточно сильная личность. Наверно, когда жизнь не сахар, то ты быстро всему учишься и адаптируешься к суровой реальности. Я, конечно, тоже не бомонд, но у меня было какое-никакое, но счастливое детство. Она аккуратно, даже не морщась, достала скобы, а затем деловито и умело, как рубаху, зашила мне спину, я даже ничего ей не подсказывал, девочка все сама сделала. Затем мы сели за стол, и я уже не удивился, что приготовленный ею плов оказался весьма и весьма приличным. Мне даже захотелось добавки. Но наш совместный прием трапезы прервал мобильный телефон. Надпись на дисплее «Сын мэра»:

– Где плата, Павел? Рысаков уже второй день горит в Аду, – на этот раз беседу начал я.

– Удивлен, что ты все еще жив, – зашипел в трубку своей манере Павел. – Слышал, что тебя ранили. – Откуда ему знать? Меня, как током ударило. Неужели приезд такой скорой охраны, это его рук дело? Сомневаюсь, он точно был заинтересован в смерти своего конкурента, в противном случае меня бы ждала внутри западня. Тут что-то совсем другое.

– Нагло врут, так что там по оплате? Никогда не любил людей, что переводят темы.

Он ответил не сразу, будто специально тянул время, что только подтвердило мои подозрения. Судя по всему, он и не собирался мне платить, как я и думал изначально или планы резко изменились из-за каких-то других обстоятельств. Просто подобные шишки как Змей всегда дорожат своей репутацией, а убийство не по понятиям, пускай и такого, ничего не значащего по большому счету наемника как я, может повлиять на его взаимоотношения с клиентами и партнерами. Задумывай он это с самого начала, то скорее всего, действовал бы через посредников, что никак к нему не привели бы, но и я в таком случае не стал бы иметь дела не пойми с кем.

– Деньги? Видишь ли, до меня дошли слухи, что ты никакой не «Добряк», а настоящее твое прозвище и фамилия «Дон», а зовут тебя Дмитрий.

Откуда он узнал? Хотя это на много открывает глаза. Еще одна плохая новость за сегодня. Прошло больше двух лет с момента моего переезда, что я уже начал верить, якобы у меня вышло инсценировать свою смерть.

– Тебя постоянно обманывают, Павел, – я не подавал виду, хоть и понимал, что все карты уже раскрыты.

– В деревню заехало два автомобиля с вооруженными людьми, – вмешавшийся голос расставил все точки.

Скорее всего, этот шакал вычислил меня через телефон. Ну, или кто-то с местных все же заявил, что видел полуголого подростка, деловито гуляющего в поселке. Хотя какая уже разница?

– Обманывают или нет, но у нас в городе появились очень влиятельные гости, которым не прилично отказывать, – это последнее, что я услышал пред тем как зашвырнуть телефон подальше из окна. Пластик звонко засвистел в воздухе и упал прямиком в камыши, что росли неподалеку.

– Беги и садись в машину, мы уезжаем, немедленно, – девочка не поняла, с чего вдруг я так всполошился. И просто продолжала смотреть на меня. – Живо в машину! – я наорал на нее, и не слабо испугавшись, она выбежала из дома.

Сам тем временем, забрал заначку из тайника и последовал следом.

– Где они? – я обратился к голосу.

– Кто?! – не понимая, о ком я, переспросила девочка.

– На шесть часов, – отозвался в голове демон.

Очень плохо, они ехали со стороны автострады, и, наверняка, братки передвигаются не на волгах, а на отличных внедорожниках. Если уезжать от них полями, рано или поздно, они поймают нашу “копейку”. Придется ехать к ним навстречу. Но это тоже плохая идея, у них, наверно, у каждого есть моя фотография, и к гадалке не ходи. Решение пришло само собой. Еще в юные годы, я постоянно помогал своей бабке на огороде рвать бурьян и полоть гадки. И такая картина в середине лета, абсолютно ни у кого не вызывала никаких подозрений. Поэтому, проезжая мимо участка, хозяев которого сейчас не было на месте, я деловито выставил свою машину напротив огорода. Затем, расстелив два пустых пластиковых мешка, принялся быстро нарывать полуметровый бурьян. Велев девчушке называть меня папой, когда машины будут проезжать рядом, я стал раком спиной к дороге и принялся медленно и не спеша нести бремя агронома. Рана давала о себе знать, но я, стиснув зубы, силком заставил себя терпеть острую боль. Два больших джипа Мерседес Бенс Джи класса появились практически сразу. Они явно спешили, поэтому даже не притормозили и пролетели мимо нас, подняв большое оранжевое облако пыли. Выждав пару мгновений, мы сели в наш транспорт и неспешно выехали на трассу, откуда взяли курс дальше на север.

Подъехав к Вологде, я остановил машину на въезде в сам город. Достав двадцать тысяч долларов, деньги из тайника в избе, я протянул их Тогжан, и открыл передние двери автомобиля:

– Вот бери, это подарок. Если жить бережливо, должно хватить на несколько лет, пока не подрастешь и не устроишься на работу.

– В смысле? Я не понимаю. Ты от меня избавляешься? – ее узкие глаза открылись так широко, что я прямо таки удивился.

– А на что это похоже? Теперь ты вольна делать, все что захочешь. Скажи спасибо за деньги и давай проваливай, – не знаю, как кому, но мне казалось, что я поступаю благородно.

Но ее реакция, просто не могла меня не смутить:

– Нет! Я останусь с тобой! – Тогжан бросила деньги в бардачок и громко захлопнула двери.

Вот же раздражающая особа, что вообще находится у нее в голове?

– Ты вообще осознаешь, что я убийца? Я забираю жизни за деньги. Меня постоянно кто-то хочет убить. Я тебе не мама и не собираюсь с тобой возиться. Возьми эти деньги, – я залез в бардачок и снова вручил ей пачку зеленых бумажек. – Ты ведь можешь зажить по новому, снимешь квартиру, окончишь школу, заведешь семью и детей, как нормальные люди. Вряд ли тебя вообще кто-то будет искать.

– Да что ты там понимаешь?! – теперь эта козявка орала на меня. – Что пятнадцатилетняя девочка, без документов, будет делать с этими бумажками?! – она демонстративно помахала пачкой перед моим лицом.

– Ты умная, разберешься.

– Да? – она не успокаивалась. – А ничего, что не в одном банке без паспорта, мне никто ничего не поменяет. Не говоря о том, что квартиру или даже комнату мне никто не сдаст! И ты думаешь, что базарных решал не заинтересует откуда у малолетки иностранная валюта? Да ты просто меня сливаешь! Так как сам убивать не захотел! Мог бы бросить меня вместе с трупом Русакова! – она со всей злобой швырнула деньги мне в лицо и угодила прямо в лоб.

– Ах ты, гавно мелкое! – я не выдержал, достал пистолет и приставил к виску девочки. И уже чуть ли не спустил курок, как в последний момент остановился.

– Ну же убей ее. – тихонько зашептал голос в моей голове.

– Заткнись! – я тут же ответил ему.

Но мне сразу же ответила Тогжан:

– Не уж, лучше пристрели меня здесь. Мы в ответе за тех, кого приручили, – с подростковым максимализмом заявила девочка. Ее сильно трясло, но она все равно продолжала сидеть в машине.

Все хватит с меня, я открыл двери и вытолкнул маленькую девочку ногой на улицу, в довесок, швырнув в нее деньги. Потом нажал на газ, проехал метров пятьдесят и остановился. Да что же со мной не так? Я размяк? Знаю, что ничего хорошего, рядом со мной ей точно не светит. И прекрасно понимаю, что эта девушка слишком умна и хитра, что наверняка смогла бы адаптироваться и выжить в чужом городе. Но, не смотря на это, я все же дождался, пока Тогжан догонит машину и сядет вовнутрь.

Ее лицо светилось от счастья, казалось, что она уже позабыла все что было еще минуту назад:

– Я знала, что ты меня не бросишь, ты же «Добряк», и хороших не обижаешь.

Ну вот, приехали.

– С чего ты взяла? Да и откуда ты вообще об этом узнала?

Машина тронулась, и мы поехали дальше.

– Как откуда? Подслушала, как тебя называли по телефону. А про «Добряка» знают все. О тебе прямо таки молва ходит, ты убиваешь только плохих дядек. Спасаешь безвинных и защищаешь угнетенных.

Да что она вообще городит? То, что я убиваю одних только подонков, это да. Но чтобы я занимался спасением слабых, это уже перебор. Кроме последнего раза, разумеется.

– Это вранье, никого я не спасаю, откуда ты этого набралась?

– Как не спасаешь? А я? Еще до того, как умерла моя мама, тети из борделя очень часто о вас вспоминали, когда сплетничали, да и в сети было описано много историй про тебя.

Подумать только, легенды, что распространяют проститутки.

– И что же про меня пишут в сети?

– Я уже не помню, когда меня забрал к себе Русаков, я целый год жила у него в подвале.

Это объясняет то, что я не мог никак узнать о том, что в доме еще кто-то есть, кроме хозяина. Меня не перестает удивлять ее хладнокровие.

– В подвале, еще кто-то был? – я начал переживать, что в доме еще были невинные люди.

– Нет. Когда меня туда привезли впервые там жила тетя Катя, но уже на следующий день ее куда-то увезли, – судя по всему, так звали предшественницу Тогжан.

– Ясно, – мне сказать было нечего.

В машине повисло молчание. Я размышлял о том, куда лучше отправиться дальше, а Тогжан просто смотрела в окно. Потом подросток развернулся и снова принялся выводить меня из себя:

– А ты научишь меня убивать плохих людей?

– Я что похож на Жана Рено? – подобные вопросы заставляли меня нервничать.

– Я не знаю, кто это такой. Так научишь или нет?

– Тогжан, это жизнь, а не фильм. Ты щуплый и слабый ребенок, тебе лучше всего научиться прятаться и думать своей собственной головой.

Эти слова сильно ранили гордость подростка.

– Я не ребенок, мне уже пятнадцать. Не хочешь, как хочешь, сама всему научусь.

– Ты дура уже потому, что увязалась за мной, а я ничем не лучше, потому что позволил тебе остаться. Отсидимся, пока все не улежится, я помогу начать тебе новую жизнь, и наши дорожки разойдутся.

Мы прибыли в очередную увядающую деревню, которая как лучше подходила для нас. Половина жителей благополучно уже уехала, а вторая половина, представляла собой стариков и тех, у кого это не вышло. Радовало уже то, что в такой глуши хотя бы есть электричество. Мы быстро нашли себе жилье, и посилились фактически на опушке у леса, подальше от чужих глаз. За продуктами и дозаправкой пришлось ехать в соседнюю деревню, а готовить пищу надо было исключительно на дровах в печи.

На следующее утро, я стал свидетелем очень забавной картины. Тогжан проснулась раньше меня, и занялась, знаете чем? Сажанием картошки.

– Женщина, позволь узнать, что ты делаешь? – я пил свой утренний кофе и ехидно улыбался, глядя на то, как городская девчушка занимается ерундой.

– А ты не видишь? – с ноткой наглости в голосе буркнула Токжан. – Сажаю картофель.

Слава Богу, она успела угробить, только десяток картошин. Я уже не сдерживал в себе улыбку и продолжал насмехаться:

– В середине Июля?

– Да, а что? – она оторвалась от процесса и невозмутимо смотрела на меня.

– Прекращай, картофель даже не успеет вырасти, к тому же, я понятия не имею, сколько мы еще в этом месте пробудим.

Я не успел договорить, как ноги подростка подкосились, и она упала, потеряв сознание. Это было очень странно и неожиданно, что с ней могло случиться? Не медля ни одной секунды, я бросил чашку и поспешил к Тогжан. Взяв ее на руки, я ощутил, что у нее был сильный жар, лицо покрыто капельками пота, а тело фактически трясло в судорогах. Я внес ее в дом и положил на кровать. На простуду не похоже, что же с ней не так? Пару минут я ходил по комнате, гадая, и наконец, понял, что это может быть. Сняв с нее одежду, я пристально осмотрел ее тело и обнаружил следы уколов прямо под левой ногой на месте сустава. Теперь я уверен на все сто, что это началась ломка. На чем же ее держали? Героин? Такая юная и слабая особа может не пережить, подобное испытание. Тело постоянно содрогалось, она время от времени стонала, а слезы непрерывно катились по ее лицу. Девочка почти ничего не ела, но я заставлял ее постоянно пить воду, даже не смотря на то, что она почти каждый раз ходила под себя, в кровать. Ужасное зрелище.

Этот кошмар тянулся почти целую неделю, пока я, наконец, очнулся не от стонов от боли, а от приятного запаха чего-то вкусного томящегося в печи. На улице висело уже постиранное постельное белье. А Тогжан с деловитым видом хозяйки разгуливала по двору, неся в руках свежие овощи.

– И где ты это уже сперла? – я начал бурчать уже с порога, не хватало еще мне жалоб соседей, или не дай бог ненужных разборок.

– Спасибо, что ухаживал за мной все эти дни. Мне намного лучше, – пропустив мимо ушей мое резкое заявление ответила девочка. На вид Токжан еще была ослабленной и сухой, щеки впали, но здоровый цвет кожи и бодрость понемногу начали к ней возвращаться.

– Пожалуйста, – я только вздохнул. Мне действительно было лучше от того, что она справилась и выжила, что не могло не радовать. Страшно даже представить, сколько таких детей не доживают до своего совершеннолетия попадая в этот криминальный водоворот даже не по своей воле.

– Я не крала эти овощи, еще когда мы только сюда приехали, я заметила, что на заброшенных участках местами проросла прошлогодняя рассада. Там все рано никто не живет, а так овощи просто сгниют со временем.

День ото дня мы то и дело гуляли в лесу, где я учил ее правильно прятаться, не оставляя при этом следов, а так же мудростям ориентирования в диких условиях. Остальное время мы проводили возле черно-белого лампового телевизора, что показывал только один первый канал. Может, мы бы так дальше и жили, но уже через месяц демон начал давать о себе знать, всячески и поначалу ненавязчиво подстрекать меня утопить в колодце или зарубить топором ребенка. И хочешь или не хочешь, но я начал раздумывать о очередной жертве, которая не заставила себя долго ждать. Время от времени поддерживая дружеские соседские отношения с местными, я услышал рассказ, о том, что в соседней деревне, какой-то цыган, что-то не поделил с местными и в результате поножовщины, погиб молодой парень, а виновник бесследно исчез. Найти и прикончить убийцу, было не сложно, я сделал все чисто и без свидетелей, но вот только меня очень смутил тот факт, что на следующее утро у меня на пороге появился участковый.

Это был молодой парень лет двадцати пяти, благодаря голосу и ранее полученным сведениям от соседей, я узнал, что это хороший, пускай и очень наивный человек. Обладая незаурядным провинциальным мышлением, он ее не успел разочароваться в справедливости и чистоте правосудия. Живет бедно и содержит семью, жену и еще двоих детей. Простые люди всегда читались голосом, как открытая книга. Общие данные, что находятся на поверхности, считываются элементарно, а вот информация которую человек скрывает, только если он подумает о ней в момент нашего диалога или зрительного контакта. Совсем другое дело черные души, с которых вся информация выходит нехотя и тяжело, будто вырываемая клещами.

– Доброе утро, младший лейтенант Сапрыкин Денис Иванович, – он формально приложил руку к головному убору.

– Доброе, доброе, – я подошел к ветхому старому забору.

– Прошу прощение за беспокойство. Представитесь, пожалуйста, мы с вами не знакомы.

– Гранатов Данила, – я протянул ему поддельные документы.

– Давно тут проживаете? – участковый пробежался глазами по паспорту, и сделал какую-то запись у себя в бумагах.

– Да где-то с месяц, – врать бесполезно, местные наверняка уже успели растрепать всю легенду обо мне.

– Сами живете?

– Это допрос? – я шутливо улыбнулся. – Нет не сам, с племянницей, она сейчас ушла за водой.

Наверняка и это он уже знает, просто действует по учебнику, сверяя данные.

– Нет, извините, работа такая, все проверять. К середине сезона, всегда появляются «ночники».

– «Ночники»? – я не понял о чем он.

– Воры, что по ночам собирают чужой урожай, а потом бесследно исчезают. Как правило, они селятся в заброшенных домах и присматривают себе подходящие участки для грабежа.

– Ох, нет, что вы. Я купил этот дом, у меня даже документ есть, внутри остался, хотите, принесу?

– Не нужно. – судя по всему, ему ужасно нравилась эта работа, весь такой важный, и все еще наивно думает, что самый умный и хитрый. – А с чего вы вдруг решили переехать сюда в глухомань? Молодежь бежит из этих мест, остались одни только старики.

– Не переехать, а купить дачу, – я начал импровизировать. – У племянницы сложная форма хронической астмы, а когда как не на летние каникулы, поправлять здоровье? Тут лес рядом, природа, и от трасы далеко с ее вредоносными выхлопными газами.

– И то правда, – согласился полицейский. – А вы слышали о несчастном случае, здесь неподалеку, в соседней деревне?

– Конечно, слышал, здесь каждый уже успел обсосать эту тему по два раза. Сарафанное радио. Как какой-то цыган зарезал парня. Деталей я не знаю.

– Мы уже поймали убийцу, – слукавил участковый.

– Ложь, – практически сразу отозвался демон в голове, но и без его подсказок, все было и так очевидно.

– Вот и отлично, это очень хорошая новость, – я ему подыграл. – И кто это был?

– Пока я не могу разглашать эту информацию до окончания следствия.

– А, ну тогда ладно, главное, что виновник за решеткой, а мы все в безопасности.

Но я знал, что виновник уже зарыт на полуметровой глубине. Скорее всего, его родственнички пришли к участковому и попросили найти их сыночка. Несколько мгновений парень как-то долго и пристально всматривался в мое лицо, что не могло меня не насторожить.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Нет, всего доброго, – участковый уставился в бумаги и с задумчивым выражением лица начал грызть свою шариковую ручку.

– Всего доброго, – я уже развернулся и направился дальше, как вдруг он окликнул меня.

– Постойте, – он сделал паузу. – Дмитрий.

И чуть было на автомате не обернулся, на свое настоящее имя.

Потом я проверил боковым зрением, что в округе нет посторонних людей кроме нас, и только после этого ответил:

– Вы наверно перепутали, меня зовут не Дмитрий, а Данила.

– Полицейский знает, кто ты такой, у него есть на тебя сводка, и он намеревается сегодня же ее отправить, – уведомил меня голос в голове, но и без него я и так догадался. Вопрос только кто и за какую из моих многочисленных заслуг?

– Ох, да, простите, Данила. У меня в училище был друг очень похожий на вас, его тоже звали Димой.

– Ложь, – констатировала сущность.

Непонятно только, он назвал меня Димой специально, проверяя, или случайно брякнул, то, что у него было на уме? В любом случае он сильно рискует своей собственной жизнью, выдавая себя, или все еще играет в детектива, даже не раздумывая о последствиях. Если бы на моем месте был кто-то другой, например «Больной», то участковый бы отсюда уже не уехал. Откуда ты такой хороший взялся на мою голову? А может те, кто меня ищут уже поняли, что меня просто найти по нескончаемой череде трупов принадлежащих исключительно нехорошим людям?

– Поставьте, пожалуйста, подпись, что вы подтверждаете указанную здесь информацию, – он протянул мне папку и ручку.

Я хотел отказаться, так как с какой, кстати, я вообще должен это делать? Но все же неохотно взял ручку, оставляя там свои собственные отпечатки пальцев, и сделал совершенно случайную каракулю, напоминающую подпись. В прежние времена я бы без колебаний убил бы участкового и тем самым выиграл себе время, но я же решил жить по-другому.

В эту же ночь, я отправился в соседнюю деревню. Выждав, пока молодой полицейский поедет домой, я собрался залезть в участок, прямо к нему в кабинет на втором этаже. Сигнализация была старой, еще советского образца, поэтому обойти ее было слишком просто. Но вдруг услышал, какой-то шорох в багажнике автомобиля. И даже без помощи голоса, я догадался, кто именно туда залез.

– Я думал, что мы уже все обсудили, на счет самодурства, – я старался ругать ее шепотом, где-то вдали у кого-то на участке громко залаяла собака.

– Ты мне и так не рассказываешь, куда пропадаешь? – она нагло зашипела мне в отместку.

– Не твоего ума дело. Сиди в машине, скоро вернусь и все тебе объясню.

– Я пойду с тобой.

– Сиди, блять, в машине, – я уже не выдерживал, ее настырность кого угодно доведет до предела. – А то выгоню нафиг с дома!

Тогжан смерившаяся и обиженная сложила руки на груди и недовольно уселась на переднее сиденье “копейки”. Долго возиться в кабинете не пришлось, сводки разыскиваемых преступников лежали прямо на столе. А самой первой в стопке была моя. Дон Дмитрий Сергеевич, особо опасный преступник, разыскиваемый за многочисленные убийства, как на территории Украины, так и России. И тут не поспоришь, всего перечня, конечно, нет, но все заслуги организации «Бич» успешно взвалили на мои плечи. Я включил старый компьютер, каркас системного блока и корпус выпуклого монитора успели пожелтеть от древности и постоянного влияния лучей солнечного света. Машина работала медленно, но без зависаний. Удивительно, каким беспечным оказался сотрудник правоохранительный органов, система не запоролена, а в браузере открыта куча вкладок, включая электронную почту и полицейскую базу. Тоже мне шпион, а ведь пытался казаться прямо таки Шерлоком Холмсом. В отправленных письмах, я отыскал последнее, где младший лейтенант указал подозрения касательно моей особы. Естественно ему придет ответ, что никакого Виноградова Данилы Валерьевича не существует. От меня так же не ускользнул список лиц, кому было адресовано это письмо, от чего я прямо таки чуть не присел на стул. Среди списка из десяти совершенно незнакомых фамилий, была одна, которую, я не ожидал здесь увидеть. Генерал Сорока Сергей Станиславович, вот это новость, так вот кто упорно продолжает преследовать меня на протяжении всех эти лет. Хотя кому еще я нужен? Характер у него злопамятный, почти на каждой тренировке он вспоминал офицера, что якобы на него настучал, и как результат его выперли со службы. Получается, ему удалось восстановиться на службе и вырасти по званию. Сдается мне, что это все не без помощи его старших покровителей. В кабинете был еще старый зеленый сейф, что открывается ключом. Без особых проблем, имея базовые навыки взлома, он поддался двум простым отмычкам из скрепок, механизм замка был настолько хлипким и сношенным, что можно было бы его просто сильно дергануть, и конструкция бы не выдержала и открылась сама по себе. Не сейф, а шкаф на защелке. Я только презрительно помотал головой, увидев внутри табельное оружие и кипу бумаг. Оставив, все как было до моего прихода сюда, я вылез обратно через окно.

Даже не знаю, что и думать. Абсолютно подавленный, я вернулся в машину, и мы поехали домой. Как только «СССР» получит эту сводку, он не даст мне уйти. С теми ресурсами, которыми эта личность сейчас располагает, он может и будет следовать за мной по пятам. Ни один аэропорт или таможня не позволят мне пересечь границу. Постоянно убегать, так же не выйдет, рано или поздно, даже с голосом, я угожу в западню, с которой у меня не получится выбраться. Мой демон сообщает об угрозе уже по факту, может за пару минут или даже меньше, все зависит от напряженности ситуации, чем больше слагаемых, тем сложнее ему уведомить меня вовремя. А прятаться в глуши, где нет людей, с этим проклятьем, равносильно самоубийству. Не знаю почему, но мне кажется, что этот проныра теперь уже генерал, поднимет все имеющиеся силы и ресурсы, скорее всего он будет работать по старинке и задействует свой спецотряд без лишнего шума и свидетелей, а сам будет командовать где-то неподалеку. Ведь такие люди как он не меняются со временем. Не исключено, что Сорока захочет взять меня живьем, он не упустит своего шанса отомстить, ведь того самого момента на складах, это стало уже личным.

– Что-то случилось? – моя кислая физиономия не могла уйти от внимания Тогжан.

– Тебе лучше завтра утром уехать отсюда. И не спорь, на этот раз все слишком серьезно.

– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Я останусь с тобой, мы же команда.

– Твою ж мать. Какая, на хрен, команда? Я больной на голову убийца, а ты ребенок, что получил второй шанс на нормальное существование. Еще пару лет назад я занимался ужасными вещами, а теперь это же прошлое идет за мной по пятам.

– Но теперь же ты другой! – Тогжан наивно запротестовала.

– Другой? – я иронично улыбнулся. Такой же убийца с голосом в голове, только теперь переборчивый. – Послушай, если ты останешься, то наверняка умрешь вместе со мной, более того, ты будешь только мешаться.

– Это не правда! Я буду тебе помогать, и если понадобиться, я умру вместе с тобой!

– О, Господи! – я резко затормозил и взял ее за плечи. – Послушай меня! Я не собираюсь сдыхать там, но если ты будешь путаться у меня под ногами, у меня точно ничего не выйдет.

– Ты не умрешь? – ее щеки уже порозовели, а глаза заблестели от слез.

– Нет! – я выпалил, злясь. На самом деле я оценивал свои шансы где-то на 20 процентов и то если мне повезет.

Рана в боку уже почти меня не беспокоит, но посмотрим на все трезво, у меня нет ни амуниции, ни арсенала, один только трофейный пистолет, немного времени на подготовку, и знание местности. Не стоит, конечно, забывать и про голос. Но мой соперник будет во всеоружии и в кратном перевесе. А я не Рэмбо и далеко не супер герой, и отдаю себе отчет, что существует огромный шанс того, что еще в самом начале сгину от пули снайпера или осколка гранаты. Но Тогжан, по понятным причинам, говорить об этом не стал.

Первым делом, с левых рук я купил несколько простеньких подержанных мобильных телефонов, а так же снял для Тогжан квартиру в соседнем поселке. Мы договорились, что я первый выйду на связь, через пару или тройку дней, когда все закончится. И до того времени чтобы даже нос на улицу не высовывала. А вот если вдруг не выйду, то в таком случае я оставил ей все предварительно снятые с карт сбережения, пока все мои счета не отследили и не заблокировали, а так же дневники своих предков, другими словами, все свое наследие. А сам, тем временем, занялся исключительно подготовкой. Достать оружие в такой глуши, сразу и сейчас, не имея при этом связей или охотничьего разрешения, практически невозможно. Съездив в город, я купил несколько газовых баллонов с пропаном, мало кто знает, что в полупустом состоянии, если намеренно закачать туда определенную долю кислорода, эти болванки способны взрываться не хуже настоящей бомбы. А в охотничьем магазине, без документов, мне согласились продать только одну пневматику и ружье для стрельбы транквилизатором.

Если людей, что придут за моей головой тренировал Сорока, а скорее всего так и будет, то это может сыграть мне на руку. Еще свежи воспоминания, как он нас учил и курировал во время первых операций, наблюдая за нашими действиями через миниатюрную камеру, прикрепленную к униформе. Я способен предугадать, каким именно образом они будет действовать, проанализировав местность и остальные немаловажные факторы. В основном здесь открытые пространства и небольшой лесной массив. С большей вероятностью он разделит отряд на несколько боевых групп и зайдет со всех сторон, загоняя меня, как зверя. И если догадка окажется верной, то мне ничего не остается, кроме как попытаться собрать их всех в одном месте и расправиться со всеми разом, при этом, не умерев раньше времени. А если все пойдет не по плану, вероятность чего так же досрочно велика, то стоит позаботиться о запасной возможности отхода. Да уж, все только в теории звучит просто, генерал хоть и стар, но далеко не глуп, и недооценивать такого хитрого и мудреного жизнью волка себе дороже.

Хотите верьте, хотите нет, но в наше время до сих пор можно запросто купить множество химикатов и яд, без всяких на то разрешений, пускай и далеко не в любом месте. А за небольшую вятку в ветеринарной клинике вам продадут сильный транквилизатор. Сделав своеобразный смертельный коктейль, я наполнил им снаряды для ружья и замочил наконечники деревянных пик, заготовленных накануне.

Работать нужно было быстро и аккуратно, кто знает, когда именно незваные гости вздумают явиться сюда? Так же не мешало бы меньше светиться у себя во дворе, демон хоть и способен меня предупредить об опасности, но это средство далеко ультимативное, а пуля стрелка летит очень быстро, можно просто не успеть правильно и вовремя отреагировать. С самого начала я заминировал избу, понимая, что это первое место, куда сунут свой нос недруги. Мне пришлось вмонтировать под пол целых три полупустых больших газовых баллона. Разумеется, снабдив импровизированную бомбу, простым детонатором из мобильного телефона. Из-за предчувствия, что я могу не успеть подготовить основные ловушки, мне пришлось работать даже по ночам, и как результат на сон уходило максимум четыре часа в сутки. Моим оппонентам понадобилось всего два дня на сборы и дорогу сюда. За это время я успел вырыть несколько неглубоких капканов с отравленными деревянными пиками на дне и подготовить несколько лживых уловок и растяжек, рассчитанных на то, чтобы пустить подразделение по нужному для меня пути. В ключевых и территориально выгодных местах, я подготовил пару неглубоких лежачих окопов, на случай если вдруг меня обнаружат или пройдется укрываться от обстрела. А в самом центре лесного массива, как и планировалось изначально, я вырыл маленькую землянку, куда поместил оставшиеся баллоны с газом. Можно было бы сделать еще много чего, но голос в голове забил тревогу:

– Три вооруженных отряда, численностью по пять человек приближаются, на десять, двенадцать и три часа.

Думаю, что это не все подразделения, ведь как я упоминал ранее, нас всех учил один и тот же человек. Готов спорить на все что угодно, что еще как минимум один отряд заходит с тыла или перекрывает мне пути отхода с выгодных стрелковых позиций. С обзорной точки на пригорке, мне был очень хорошо виден мой дом и прилегающий участок двора. По маркировке на спине черной униформы мне стало ясно, что это были настоящие спецназовцы. Не подпольная организация наемников, действующая из-под полы, в которой служил я, а настоящие легальные профессионалы своего дела возможно даже, что с большим боевым опытом. Голос меня не предупредил, но у каждой группы была еще и овчарка, что еще сильнее поубавило мои шансы на позитивный исход. На улице уже был поздний вечер, а солнце медленно подползало к горизонту. Две северных группы объединились у избы. Десятая окружила дом по периметру, когда двенадцатая сгруппировалась возле входной двери. Собаки громко лаяли, как вдруг поступил сигнал к началу штурма. Посыпались стекла окон, в избу полетели световые гранаты, и сразу после серии взрывных хлопков, внутрь зашла группа захвата. Я медлить не стал и тут же набрал необходимый номер телефона, активировав самодельную бомбу. Скажу откровенно, я даже представить себе не мог, что такое вообще возможно. Судя по всему у строения как такового не было фундамента, поэтому оно будто взлетело в воздух на пару метров, вместе с вояками внутри, а потом его разнесло в стороны, как какой-то детский конструктор. Как простые зубочистки, бревна крыши разлетелись в стороны на десятки метров по округе. А шум от взрыва был настолько громким, что все село еще долго будет вспоминать сегодняшний день.

– Ложись! – это был буквально приказ отданный демоном. В такие моменты лучше слепо повиноваться голосу.

Как только моя голова прижалась к сырой земле, в выступающий над землей корень дерева, за которым я прятался, влетела снайперская пуля, оставив после себя рваный белый сруб. Наверно благодаря собаке, что вышла на мой след, трехчасовой восточной группе удалось меня обнаружить так скоро. Солдаты уже спустил овчарку с поводка, и все они уже бежали в моем направлении, попутно открыв беглый огонь. Естественно, я моментально оттуда убрался, скрывшись лесной чаще. Дальше нужно было действовать согласно задумке, и попытаться объединить два оставшиеся отряда в один, не дав им при этом себя окружить. Но натасканные псы полностью перемешали все карты, ведь животное не обманешь уловками, предназначенными для человека. Нас с третьей группой разделяла дистанция метров в пятьдесят, когда десятое подразделение, переживавшее последствия взрыва, было намного севернее. Я выждал, пока собака забежит в чащу и оторвется от своих хозяев, приблизившись ко мне поближе. Ружье для стрельбы транквилизатором, как правило однозарядные, и промах может обойтись мне чересчур дорого. Выпущенный снаряд попал прямо в бегущую мишень. Животное жалобно заскулило, но не остановилось и продолжало яростно бежать в мою сторону. Странно, доза транквилизатора могла за пару секунд повалить стокилограммового человека, наверное, впрыскивателесь сработал некорректно. Я не растерялся, схватил оружие за ствол и со всего размаху ударил пса прямо по морде. Приклад угодил прямиком в нос, что полностью дезориентировало животное, а второй удар заставил овчарку потерять сознание. Буквально сразу же голос сообщил мне о приближении третьей группы, но и без этого я уже отчетливо слышал тихое шорканье армейских сапог поблизости. Спецназ шел полукругом и держа друг друга в зоне видимости, мне ничего не оставалось, кроме как лечь на землю и затаиться. За последние два дня в лесу осталось огромное количество моих следов, поэтому солдаты могли запросто взять ложный след, ровно до того момента, как подойдет группа, у которой все еще остался четырехлапый товарищ. С востока раздался громкий треск веток, а потом сразу сиплый стон от боли. Хозяин собаки, что все это время подзывал своего любимца, завидев его бессознательное тело, которое я специально перетащил на путь к капкану, угодил прямиком в мою ловушку. Знаю уловка грязная, но чтобы выжить люди готовы пойти на все что угодно. Не знаю, как сильно был ранен солдат, но думаю, что мой коктейль в скором времени выведет его из строя. Четверо остальных, по прежнему используя боевой порядок, поспешили к товарищу, тем самым позволив мне отползти на безопасное расстояние и отдалиться.

Профессиональные подразделения всегда используют радиосвязь, и наверняка тереться группа уже успела сообщить своим товарищам и о подготовленных ловушках и о моем приблизительном месте расположения. Я перемещался прямо по периметру леса, используя высокие заросли как прикрытия, пока не оказался прямо между двумя звеньями, а благодаря голосу, я точно знал, где кто находится. Десятый отряд, наученный печальным опытом третьего, теперь и не думал отпускать свою овчарку, что уже упорно рвалась в правильном направлении, волоча всех за собой. А остатки восточной группы развернулась и уже направлялись ко мне наперерез. Но как раз на это и был мой расчет, недруги должны объединиться, а в этом месте, куда я их выманиваю, была самая большая концентрация подготовленных сюрпризов. Изначально я предполагал, что Сорока со своими волками прибудет на рассвете, еще по темному, когда я буду дома. Поэтому как раз при моем отходе все будут идти через данную местность, преследуя свою цель, то есть меня.

Я опрометчиво позволил себе на минуту отвлечься, с целью переделать несколько ловушек, наивно предполагая, что время еще есть. Тонкая острая и незаметная проволока, которую я изначально выставлял на уровне лица, была рассчитана на то, что солдаты поцарапают кожу или заденут глаза, а химикаты если не обезвредят боевика, то хотя бы ухудшит его самочувствие. Мне показалось, что это хорошая идея, переместить проволоку вниз, на высоту колена и ослабить ее, чтобы если повезет туда могла угодить мордой овчарка. Но этой задумке не суждено было сбыться, занимаясь поправками, я ослабил бдительность и ненадолго потерял контроль над ситуацией. В результате, сначала я услышал громкий надрывистый лай, потом с голосом в унисон практически сразу же зашумели огнестрельные выстрелы, погрузив лес в тарахтящую какофонию. Дистанция, разделяющая нас, была не очень большей, а ближайшее замаскированное укрытие располагалось в метрах десяти. Наверно благодаря чуду, дьявольской удаче или простым деревьям и кустам, что росли именно тут в нужном и правильном месте, в меня не попала не одна пуля. Пока я преодолевал этот участок пути до спасительного лежачего окопа, бегая хаотичными зигзагами и рывками, мне казалось, что все – это конец. Пули пролетали настолько близко, что я уже ждал вот-вот со следующей секундой что-то да поймаю, но этого не произошло. Когда я исчез с их зоны видимости, огонь прекратился, но солдаты не спешили преследовать меня сломя голову. Возможно, они раскусили часть моего плана, приметив одну из ловушек. И прекрасно зная о незримой опасности, двигались не спеша, аккуратно делая каждый шаг, один за другим в ряд, прикрывая друг друга с флангов. Это меня и спасло, подарив мне нужное время. Не теряя ни секунды укрывшись под склоном, я поспешил к эпицентру.

В скором времени оба отряда действительно объединились и голос начал мне говорить только об одной вооруженной группе из девяти человек. С самого начала этой стычки прошло не больше десяти, может максимум пятнадцати минут, но по моим собственным ощущениям, кажется, будто я тут воюю вторые сутки. Тело сильно утомлено и находится на пределе, у меня все никак не выходило перевести дыхание и хоть немного успокоиться. Преодолев наиболее опасный участок леса без потерь, спецназ ускорился. Собачий лай постоянно доносился у меня за спиной, от чего мне казалось, что вот-вот и они меня настигнут. Но я наконец-то добрался до своей землянки.

И ежу понятно, что после трюка с летающей избой никто за мной в землянку не полезет. Визуально она не представляла абсолютно никакой опасности, и походила на убежище, в котором мне предстояло пересидеть осаду. Я специально достоверно ее замаскировал и точно знал, что благодаря оставшейся собаке они без каких-то проблем меня найдут. Землянка не очень хорошо видна издалека, хоть песок и глину что я выкопал, нарочно высыпал прямо на крышу в одну большую горку. А вот в нее я поместил целую кучу железной утвари, начиная со столовых приборов и заканчивая гвоздями самой разной величины. Все эти вещи я позаимствовал в ближайших нежилых домах. Из халабуды было два выхода, один центральный, через который я непродолжительное время вел неприцельный огонь из пистолета, даже не высовываясь, только чтобы привлечь внимание и акцентировать врагов на себе. И у меня все получилось, они открыли огонь в ответ. Вся задумка заключаюсь в том, чтобы подпустить группу как можно ближе и активировать бомбу, что при взрыве накроет сразу и всех импровизированной шрапнелью. Когда я в свою очередь планировал находиться досрочно глубоко ниже уровня земли во втором более узком и тайном проходе. Но и тут все пошло не по плану, что чуть не стоило мне жизни.

– Заходите по одному! Суки! Живым не дамся! – максимально громко и отчаянно я закричал из укрытия, провоцируя соперника.

Мне нужно было дать им понять дать им понять, что я нахожусь в западне и мне некуда бежать, а сам тем временем уже активировал таймер и пополз через проход, предварительно завалив его за собой. Как я и предполагал никто ко мне не полез, более того, они решили расправиться со мной на месте, набросав в землянку осколочных гранат. Как результат, баллоны детонировали намного раньше, а я успел преодолеть только две трети всего пути. Взрыв оказался настолько мощным, что я пятой точкой ощутил остатки взрывной волны, поглощенной землей, а проход практически обвалился, уменьшившись вдвое, чуть было не похоронив меня живьем. Повезло, что до поверхности было чуть меньше чем полметра и мне все же удалось вырыть самого себя с горем пополам. Жадно глотая воздух, я пытался прийти в себя. Сил уже не было, но проклятый голос снова дал о себе знать:

– Четверо вооруженных солдат приближается на шесть часов.

Я не растерялся, тут же обыскав изувеченные трупы солдат, я подобрал трофейную снайперскую винтовку, и благодаря нечестным и практически жульническим сведениям демона, который точно знал, где кто прячется, мне не составило большого труда перестрелять оставшихся по одному.

До сих пор не вериться, что я все еще жив. Но вопрос касательно генерала не давал мне покоя. Кто-то должен был курировать этот отряд. Неужели он ушел? Демон молчал. С заходом солнца, лес погрузился во тьму, и я, визуально походивший на ком ходячей грязи, заметно расслабился и поплелся в обратном направлении на юг, в сторону соседней деревни. Тогжан, наверно, обрадуется, что я остался жив. Но у самого края лесной опушки, голос снова проснулся:

– Позади, вооруженный человек!

Я обернулся, и даже не успел поднять достаточно увесистую снайперскую винтовку, как пуля прилетела мне в живот. Тело тут же переломило пополам, заставив, присесть на землю.

– Я так и думал, – раздался рваный и звонкий, но все еще знакомый командный голос. Черный силуэт включил фонарик и направил неприятный и режущий луч света прямо мне в лицо. – Дон, собственной персоной. Я долго не мог в это поверить, пока лично не убедился, что это все только твоих рук дело. Молва о неком «Добряке», дошла даже до меня, и я очень сильно удивился, что знаю, кем именно является эта личность. Поверить не могу девятнадцать отборных бойцов и это только за последний час. Я обучил тебя слишком хорошо.

– Кто здесь? – естественно я догадывался кто это, но из-за адской боли я не мог сосредоточиться и продумать хоть какие-то дальнейшие действия. Генерал на мгновение осветил свое лицо фонариком. Передо мной стоял «СССР» собственной персоной, на вид он был все такой же сухой и пронырливый, вот только в этот раз его лицо украшала черная повязка на глазу.

– Узнал? Хорошо, – Сорока убрал фонарик и нажал несколько клавиш на каком-то электронном приборе, закрепленном на запястье. – А я все думал, каким это мистическим образом тебе постоянно удается узнавать обо всех опасностях? Как ты узнал о том, что на складах вас всех ждет засада? – он сделал паузу, но не получив ответа, продолжил. – Когда стало ясно, что ты все еще жив, я потерял интерес даже ко сну, не мог найти себе места. Все мои мысли были заняты местью, а ведь ты мне должен, Дон. И пока сам не провел несколько суток, изучая хронику ваших вылазок, не мог попросту в это поверить. Ты ведь гребанный экстрасенс! Верится, конечно, с трудом, но других объяснений у меня нет. До твоего случая, я считал это все чистой воды шарлатанством. Даже мне, будь я моложе на пару десятков лет и во всеоружии не справиться с двумя десятками подготовленных спецназовцев. А ты смог.

– Я тебя поздравляю, – во рту уже по всю ощущался металлический привкус, что, разумеется, ничем хорошим, мне не сулило. А кровотечение не останавливалась, как бы сильно я не давил на рану.

– Я все понял, – генерал приложил указательный палец к виску. – Если у меня не будет в руках оружия и ярко выраженных намерений тебя убить, находись ты со мной в хоть одной комнате без света, то ты даже не узнаешь о моем присутствии. – Должен признать, что частично он оказался прав. – Именно по этой причине ты узнал про бабу в спальном шкафу не сразу, а только тогда когда она решилась вылезти и перестрелять вас. Знал бы ты, сколько раз я пересматривал это видео и ему подобные случаи. Ты ведь даже развернулся на секунду раньше, прежде чем она издала хот какой-то шум. – Я не видел выражения его лица, но могу поспорить, что в данный момент его физиономию украшает торжественная улыбка. Молодец, садись пять. Генерал подошел ко мне забрал винтовку, что лежала от меня в метре и заговорчески шепнул. – Послушай, как тебе это удается? В любом случае, тебе еще нельзя умирать. Слишком дорого ты мне обошелся.

Глядя на его самодовольную физиономию, я не удержался, чтобы не уколоть генерала острым словцом:

– А где ты глаз потерял, Пью?

– Все шутишь? Не твоего ума дело, – это сработало, он заметно переменился в лице и со всего размаху врезал мне по груди тяжелым ботинком. Видимо это для него была больная тема.

Удар был такой силы, что чуть не потерял сознания, сильно закашлялся и даже успел пожалеть о сказанном, но виду старался не подавать. Но заведенный генерал и не думал останавливаться, никогда не видел Сороку таким бешенным. Не удивлюсь, если вдруг окажется, что глаза его лишили покровители за провинность на складах, но это только моя догадка.

– Все вы скот, мясо! – он не сдерживаясь, демонстративно харкнул в мою сторону. – Не забывай свое место. Это я тебя создал! До встречи со мной ты был ничем! Когда тебе приказывают сдохнуть, ты дохнешь! В любом случае, теперь тебя ждет участь похуже. Если выживешь, я узнаю, как работают твой дар, даже если пройдется вскрыть тебе черепушку.

– К земле! – приказал голос, и я просто упал на спину, держась рукой за живот.

Из темноты позади генерала посыпалась хаотичная очередь огнестрельных выстрелов. Пули летели не кучно, и я даже подумал, что сейчас накроет и меня, но после десятка одиноких выстрелов во тьме, огонь прекратился, а генерал уже лежал на земле. Одна из шальных пуль угодила ему прямо в шею, перебив трахею. Сорока лежал в паре метров от меня на земле стараясь вздохнуть легкими воздух, и даже не понимая, кто и почему в него стрелял.

Я с трудом привстал и увидел знакомый щуплый и невысокий силуэт. Это была Тогжан, она подошла, и ничего не говоря мне, крепко обняла. Своим лицом, я ощутил теплоту ее мокрой от слез щеки.

– Дура, ты чего приперлась? И где пистолет взяла? – я был очень сильно рад ее видеть, но даже в этой ситуации был не способен сказать что-то дельное. А ведь она меня спасла.

– Сам дурак! – шмыгая носом, ответила девушка. – Украла у участкового. Накануне залезла к нему в кабинет, прямо, как и ты.

– Отлипни уже, пора уходить, на такой шум, скоро сюда сбегутся все кому не лень, – Тогжан неохотно отпрянула от меня. И я забрал у нее пустой пистолет.

– Ты в порядке? – побеспокоилась Тогжан, помогая мне встать на ноги. – Вот видишь, и без тебя стрелять научилась.

Если не остановить кровь, то мне осталось не больше часа и это в лучшем случае. Голова уже кружится, главное не терять сознание.

– Да уж, так себе. – я не знал что ответить. Не хотелось утверждать, но ей просто повезло попасть в генерала и не убить при этом меня. Наверно, действительно стоит научить ее стрелять из пистолета.

– Вооруженный человек, на три часа, – снова голос.

Да сколько можно? Когда это уже закончится?

Я развернулся и к нам на встречу вышел участковый с большим мощным фонарем и охотничьим ружьем наперерез. Увидев труп генерала, лежащий возле нас, он тут направил на нас оружие. Его лицо было напуганным, а ружье заметно плясало в руках. Судя по всему, Сапрыкин еще никогда не стрелял в людей.

– Стоять! Не двигаться!

Тогжан спряталась за мной.

– Э! Успокойся, мы безоружные! – я незаметно выбросил пустой пистолет под ноги.

– Да?! А этот человек сам себя убил? – участковый указал кивком головы на труп.

– Посмотри на меня мы пострадавшие, а я ранен. Дом разрушили, а меня чуть не убили.

– Ну конечно! Я прекрасно знаю, кто ты такой! Ты Дмитрий Дон, хладнокровный убийца. Шевельнешься, мамой клянусь, шмальну!

– Это не правда! – защищая меня, закричала девочка.

– Правда или не правда, приедут городские и во всем разберутся! – упрямый Сапрыкин стоял на своем.

– Послушай дуралей, все, что тут произошло, должно остаться в тайне, иначе и тебя, и меня, и эту девушку, всех убьют. Ты хочешь, чтобы ее тоже убили? Она ни в чем не виновата, – я пытался достучаться до ума этого упрямого осла.

– Не хочу. Это все уловка, ты меня обманываешь! Пытаешься одурачить!

– Послушай, – стоять было тяжело, тело пошатнуло, и я сделал маленький и хромой шажок, в его сторону.

– Стой на месте! – его голос перешел на истерический фальцет. – Завалю!

Рука участкового дрогнула, а округу заполонило эхо от оглушительного одинокого выстрела. Я так и не понял, что именно произошло, последнее, что донеслось до моих ушей так это тонкий девичий крик:

– Добряк! Нет!

А потом кромешная тьма, что наконец-то поглотила меня целиков. Возникло ни с чем несравнимое чувство чистоты ума и рассудка. Несколько последних мгновений жизни, мои мысли принадлежали одному мне, а голос навсегда покинул мою голову.

Спустя полчаса, Тогжан все так же сидела над бездыханным телом Добряка, а Сапрыкин, уставившись в одну точку, сидел на траве и нервозно покачивался из стороны в сторону, параллельно громко бубня что-то себе под нос:

– Я этого не хотел. Я этого не хотел, это несчастный случай. Ты же мне веришь? – он обернулся к девочке.

Тогжан даже не подняла головы, ее руки и щеки были полностью вымазаны запекшейся кровью Добряка. На грязном заплаканном лице были изображены ручейки, нарисованные слезами. Где-то вдалеке показались две пары фар, приближающихся автомобилей.

– А вот и городские, – обрадованным тоном, объявил участковый. В надежде на то, что теперь-то все наладиться.

– В автомобилях восемь вооруженных боевиков, – подумала Тогжан.

Цветы.

Меня зовут Нечай Наталья и мне пятнадцать полных лет. Эта история началась ровно в тот момент, когда мой отец в самый обычный будничный день вернулся домой и объявил о том, что получил долгожданное повышение по службе. Он работает в крупнейшей почтовой фирме «Новая линия», что занимается доставками по всем уголкам нашей необъятной страны. Эйфория семейной радости подошла к концу ровно в тот момент, когда я узнала, что повышение несет за собой неожиданный и обязательный переезд. Отцу дают отличную трехкомнатную квартиру, гибкий график работы и высокую заработную плату. И, естественно, я очень рада за него, и все понимаю. Но моя жизнь на этом кардинально и неизбежно меняется. Все мои друзья и увлечения остаются здесь, и вы, конечно, скажете, что настоящая дружба переживет расстояния, и будете правы. Но я, как человек, который чересчур застенчивый и не решительный, очень сильно переживала по поводу переезда в чужой и совершенно незнакомый для меня город. А в моей голове то и дело возникали навязчивые вопросы по типу «А что вдруг?».

«Новая линия» открывала очередной новый филиал, а мой отец должен был его возглавить. Небольшой городок с трехсоттысячным населением. Нет ни одного строения превышающего высоту пятнадцати этажного дома. Когда высоченные столичные постройки за всю мою жизнь успели приесться и стали неотъемлемой частью пейзажа за окном. Весь город напоминал мне один большой и зеленый жилой район, с прилегающими по окраине частными участками, где люди жили неспешно и чересчур пассивно. Никто никуда не спешил, не было этой столичной суматохи, когда все постоянно куда-то бегут и торопятся. Весь этот городок с одного конца до другого можно проехать на общественном транспорте всего-навсего за один час, а о существовании пробок местные знают только с экранов телевизора. Но, не смотря на все, я должна заметить, что воздух тут очень чистый, нет тяжелой запыленности мегаполисов или неприятных токсичных дорожных запахов. А когда выходишь на улицу, кажется, что ты живешь прямо в парковой зоне.

Моим особенным и любимым увлечением всегда было рисование. А все свое свободное время я любила проводить за мольбертом. Сам вид чистого холста вызывает у меня желание творить, а запах красок, давно стал для меня самым любимым ароматом, наравне с духами или цветами. Я с большим удовольствием посещала дополнительные уроки, а мои работы не редко занимали первые места на выставках или конкурсах.

– Здравствуйте дети. Это Нечай Наталья, – классный руководитель Подольская Галина Иванова, представляла меня своему 9-А. Два десятка учеников пристально и оценивающе смотрели в мою сторону. Не люблю столько внимания, меня не покидало чувство и желание поскорее сесть на свое место. – Теперь она будет учиться с вами, прошу любить и жаловать. Наташа, присаживайся на любое свободное место. У вас еще будет время познакомиться поближе на перемене.

Все места на передних партах были заняты, поэтому мне пришлось сесть почти в самом конце, рядом с белобрысым парнем. Урок начался, но я не переставала ловить на себе любопытные взгляды одноклассников, что время от времени прилипали ко мне, как репяхи, стоит мне только отвернуться к доске.

– Меня зовут Николай. Не переживай, у нас очень дружный класс, – заметив мою нервозность, парень решил меня подбодрить. – Это они так, только первое время себя будут вести, свежая кровь, понимаешь? – он казался очень уверенным в себе. Это уже позже я узнала, что он был негласным лидером класса. Человеком, к мнению которого, прислушиваются абсолютно все ученики.

Выразительные скулы, ямочки на щеках и зеленые глаза, этот парень сразу же пришелся мне по душе.

– Ага, – сильно смутившись, это все, что я смогла из себя выдавить.

Услышав, о чем мы говорим, к нам развернулся парень, что сидел впереди и принялся ехидно подтрунивать над товарищем:

– Что Колян, это твоя новая девушка?

– Толик, не смущай одноклассницу, – смазливый блондин по дружески дал, впереди сидящему, щелбан.

– Ой! А что я? Девушка привлекательная, все как ты любишь.

В этот момент преподаватель заметил шум на задних партах:

– Кузнецов, ты хочешь вместо меня рассказать новый материал?

– Нет, Галина Ивановна, просто прошу своего друга, что бы пригласил меня к себе на свадьбу.

После этой шутки весь класс залился хохотом и веселыми возгласами.

– Тимохин, еще одна такая выходка и дальше урок для тебя будет вести директор.

Подобное предупреждение красного руководителя положительно повлияло на поведение ученика, и он сел смирно.

– Извини за него, – уже шепотом ко мне обратился Николай. – Он у нас что-то вроде шута.

Когда прозвенел звонок с урока, меня окружили ученики и начали засыпать самыми разными вопросами. Начиная от моей старой школы, города проживания и заканчивая моими увлечениями и предпочтениями в музыке. После разговоров и своих личных наблюдений, класс мне показался действительно дружным, все держались друг за друга. Но все-таки существовали невидимые барьеры, разделяющие детей на некие подклассы. Мальчишки делились на две группы, это спортсмены, ребята, которые предпочитали проводить много времени на турниках, играя в футбол или посещая боевые секции. Туда входил Николай и его приближенные. И вторая группа, это те, кого я нередко могла наблюдать с сигаретой за школой, или в кругах ребят постарше далеко не доброжелательной наружности. Когда девушки делились на три лагеря. Принцессы, местные модницы, что уже со всем размахом используют косметику и носят очень откровенные одежды, что не редко попадает под критику учителей. Предпочитают проводить время за сплетнями и гоняться за трендами или лайками в социальных сетях. Второй группой были отщепенки, три полных подружки, что всегда ходили вместе и вели себя отстраненно и равнодушно. Учатся они посредственно, но когда я их вижу, у меня всегда возникает впечатление, якобы у них свой особенный элитный клуб, со своими порядками и правилами, и если кому-то удается туда попасть, то это прямо таки удача всей вашей жизни. Третьей группой были отличницы и хорошистки, девочки, что вели себя исключительно хорошо, не гуляли допоздна и не нарушали дисциплину.

Если на чистоту, я не находила себя, ни в одной из этих групп. Я выписала себе на листик фамилии и имена всех одноклассников, чтобы быстрее всех запомнить, и совершенно неосознанно сделала небольшие пометки напротив каждой фамилии, обозначающую их принадлежность.

Именно в этой школе не было кружков по рисованию, а чтобы дополнительно заниматься и расти, приходилось обучаться при помощи интернет лекций. Но первый день, мне показался достаточно неплохим, я, конечно, не обзавелась новыми подругами, но зато успела со всеми пообщаться и наладить какой-никакой контакт. А для меня, это уже отличный результат.

Уже дома, я обнажила анонимную записку у себя в куртке с очень противоречивым посланием: «Руки прочь от Коленьки». Буквы были печатными, поэтому разузнать, кто именно ревнивый автор послания, не было никакой возможности. Я была немного обескуражена, так как не сделала ничего, что могло вызвать такую острую реакцию незнакомки. Поэтому, на следующий день, я решила просто сесть в другом месте. Я не конфликтный человек, да и не к чему настраивать против себя людей с самого начала. Не знаю почему, может из-за переизбытка впечатлений или переживаний по поводу этой странной записки, мне долгое время не удавалось уснуть. И как результат, выспаться так и не получилось.

На следующий день я села в противоположной стороне класса от места, где сидел Николай. Можете меня называть трусихой, и скорее всего вы окажетесь правы. Я не из тех людей, что идет по головам и предпочитаю мирные пути решения конфликтов, даже порой без особой выгоды для себя. Оставалось пять минут до начала уроков, как в класс забежал Николай, и, найдя меня взглядом, без каких-то объяснений просто плюхнулся рядом со мной. Тяжело дыша и снимая с себя тяжелый рюкзак, он обратился ко мне:

– Привет Наташ, математику сделала?

– Привет, да, – полностью растерявшись, я не знала, как мне нужно сейчас себя вести.

– Дай списать, пожалуйста. Вчера с братом до поздней ночи смотрели бокс по телевизору, мало того что не выспался, так и ничего сделать не успел.

– Так до начала урока осталось пять минут?

– Ничего, успеем, – задиристо ответил Николай, якобы «Это вы наших еще не знаете!».

И я просто дала ему переписать математику. Он справился даже быстрее, чем я ожидала, вдобавок, похвалил мой почерк. Удача не покидала его, он был первым кого вызвали к доске для проверки домашнего задания, и как оказалось, Николай не слепо все переписал, и даже успел во всем разобраться и получить отличную отметку. Я его не просила, но Коля сам всегда подсаживался ко мне на уроках. И я буду лгуньей, если скажу, что не рада его вниманию. И именно поэтому меня постоянно переполнял страх, что в ближайшее время что-то нехорошее может произойти.

Так и могло случиться, но на этот раз удача была на моей стороне. После уроков за углом школы меня ждали отщепенки. Должна признаться, что мое первое мнение о них было весьма поверхностным и крайне не точным.

– Э, Натаха! А ну подойди, нужно поговорить, – в голосе Тани, так звали самую крупную по габаритам и дерзкую девушку с этой троицы, чувствовалось явное презрение и необъяснимая агрессия.

– Да? – я не могла не подойти. Вернее могла, но струсила и подчинилась.

– Слушай подруга. Лично я против тебя ничего не имею, но тут до меня дошли слухи, что ты мужиков вздумала отбивать. А это не по-людски как-то.

– Да, не по пацански, – хором добавили ее подружки Лариса и Галя. Что уже стояли по обе стороны возле меня, что не могло не давить на меня психологически.

– О чем это вы? – я дала заднюю.

– Не включай дуру, ты прекрасно знаешь, о чем мы, – от Тани прямо таки веяло суровой и прямолинейной провинциальностью.

В этот же момент за угол зашел Николай и тут же подошел к нам:

– Привет девчонки. Наташ, я тебя всюду искал.

Три богатыря тут же расступились, судя по всему, Николай не понял, что только что происходил своеобразный акт запугивания.

– Да? – я была очень сильно рада, что здесь появился именно он. Атмосфера сразу стала мягче, и я понемногу начала приходить в себя.

– Да, ты меня сегодня выручила, и я хотел бы угостить тебя мороженным, в качестве благодарности, – Николай, немного смутившись, начал чесать свой затылок.

Отщепенки моментально принялись пилить меня взглядами, и теперь абсолютно все присутствующие ждали именно моего ответа.

– Что ты, спасибо, но ненужно. Я сделала это просто так.

Таня одобрительно прищурилась, когда Николай не собирался сдаваться:

– Давай, я хоть проведу тебя до дома, я настаиваю. Нам все равно по пути. Пойдем. Все пока девчонки! – он попрощался с отщепенками и поволок меня под руку за собой.

– Пока, Колян. Натах, и ты не болей! – крикнула уже в спину Татьяна, а ее спутницы противно захихикали себе под нос.

Меня пронесло, но я не стала ничего ему рассказывать. Наверно снова струсила, оправдывая свой поступок тем, что не стоит настраивать против себя остальной класс. Николай все же купил нам мороженное, и мы съели его прямо у моего подъезда. И наверно, именно в этот момент, я влюбилась в него по уши. Он вел себя очень внимательно и деликатно. Нам было очень весело, мы просидели на лавочке около двух часов, пока Николаю не пришлось отправляться на тренировку. А уже дома, я не знала к какому углу мне кидаться, к счастливой влюбленности или страху от возможных последствий.

Находясь как на иголках, я боязливо переступала порог школы, ожидая расплаты. Но дни шли, ничего особенного не происходило. Николай каждый день провожал меня к подъезду моего дома. И пребывая в легкой эйфории из-за влюбленности, я уже начала предполагать, что все обошлось, а неизвестная ревнивица, все же решила оставить меня в покое. Но как оказалось, это было только затишье перед бурей.

Все перевернулось с ног на голову в пятницу, на классном часе, после уроков. Вокруг царила давящая атмосфера чего-то нехорошего. Все постоянно настороженно перешептывалась, что не сулило ничего хорошего. А в классе явно не хватало некоторых парней, что по моей личной классификации, проходили ко второй группе молодых людей с плохими привычками.

– Здравствуйте, ученики, – лицо Галины Ивановны казалось очень уставшим и вымотанным, а голос подавленным и расстроенным. В руках она держала какой-то листик бумаги. – Мне очень жаль, что приходится собрать всех для объявления очень прискорбных новостей. Может уже кто-то знает, но некоторых учеников нашего класса, таких как Степанов, Шестаков и Литвиненко, собираются исключить из нашей школы. Их, и еще нескольких учеников поймали за хранение и распространением легких наркотических препаратов в пределах нашей школы.

В двери класса кто-то постучал:

– Галина Ивановна, пришли родители учеников, вас вызывают снова к директору, – сказал голос из коридора.

– Хорошо, сейчас приду, – двери закрылись. – Дети, если кто-то что-то знает, возможно, вы в курсе, с кем именно общались мальчики? Думаю, что вы все понимаете, что кто-то из взрослых подначивал их ступить на кривую дорожку. Если вы боитесь, то можете подойти ко мне в любое время или написать анонимное письмо, – у классного руководителя громко зазвонил телефон. Она положила лист бумаги на стол и достала смартфон. Увидев, кто именно ей названивает, она выключила звук сигнала. – Да иду я, иду. Дети, наркотики это очень страшные вещи, и разумеется, этому нет места в школе, и если вы что-то знаете, прошу вас, пойдите к нам встречу. Все, вы свободны! – Галина Ивановна быстрым шагом вылетела из класса.

Все присутствующие дружно начали собираться, шумно обсуждая случившееся. Как вдруг один из одноклассников закричал:

– Так, блять, всем стоять! – это был Тимохин Ярослав, парень из компании учеников, поставленных на отчисление. Он был явно взволнован и очень зол. – Сядьте, все. Нам нужно, кое в чем разобраться.

– Что случилось, Тимохин? У меня нет ни времени, ни желания оставаться здесь, – возразила одна из принцесс Потапенко Настя.

– Нет уж, ты уж присядь и помолчи, это касается каждого, – возразил Ярослав.

– И не подумаю, – она уже демонстративно взяла сумочку под бок, и собралась уходить.

– Постой, Настя, это дело класса, пускай скажет, что хотел, – поддержал одноклассника Николай.

На что дама, только демонстративно громко вздохнула и уселась за парту:

– Пять минут, максимум, – Потапенко вела себя так, будто сделала всем величайшее одолжение.

– Класуха умалчивает, но я в курсе, как все происходило. Так как сам был свидетелем случившегося. Думаю, что кое-кто знал, а кое-кто догадывался, что пацаны покуривают план. Это их личное дело, на что тратить свою жизнь, и на самом деле, никто из них ничего не продавал. Кто-то их слил, какая-то крыса поселилась в наших рядах и сдала своих же пацанов.

– Это очень громкое заявление, и с чего ты решил, что это именно наши, а не из параллельный класс? – возразил Толик, друг Николая.

– Постой, братан, дай договорить. На большой перемене, директриса вызвала к себе меня, Санька, Димона, Антона и Кабана. Нас всех там ждал неприятный сюрприз в виде мусоров и классного руководителя. Мы проследовали в раздевалку и нас всех демонстративно заставили вывернуть карманы. Мне и Саньку повезло, у нас были простые сигареты, а вот остальных ждет теперь не самая хорошая участь. У директрисы был при себе список с фамилиями, и они точно знали кого именно нужно обшманать.

– Не понимаю, зачем это кому-то нужно? Какой в этом толк? – снова запротестовала одна из принцесс, давая всем понять, что ей уже надоело.

– Вот именно, у нас дружный класс, крыс нет, – поддержал девушку Анатолий.

– Ну а кто тогда? Кто?! – Тимохин, бесился из-за случившегося.

– А на столе, не тот самый список? – отличница с первой парты, заметила оставленный в спешке классным руководителем лист бумаги.

Тимохин развернулся, и его лицо тут же расплылось в довольной улыбке:

– Тот, сука, тот! – он подошел к столу и взял его в руки.

И как только я увидела этот самый листок, то чуть не потеряла сознание. Судорожно копаясь в сумке, я отыскала свой блокнот и открыла страницу, где я собственной рукой вписала фамилии всех учеников класса. Меня будто пристегнуло к стулу, душа ушла в пятки, а ниже живота появилась ноющая боль. Кто-то взял мой блокнот и вырвал оттуда ту самую страницу, которую Тимохин держит перед листом. Все фамилии учеников, которых вызвали для проверки, были выделены ярким красным маркером. Кто-то отлично постарался, выждал, пока я оставлю свои вещи, и как следует покопался, отыскав ту самую страницу. Потом выделил нужных учеников маркером и отнес лист бумаги директору, скорее всего, анонимно.

Чье? Признавайтесь! – из-за парты поднялась Танюха, явно настроенная на грубые разбирательства. – Подымайся, или мы определим тебя по почерку!

Не знаю, участвует ли она в заговоре, или ей просто по душе устраивать дебош, но у меня не хватило смелости встать. Да лист мой, но я же его никуда не носила! Как же все хорошо сложилось, появилась новенькая и тут сразу же такой случай подвернулся. А ведь мне никто не поверит.

Напряжение в классе нарастало. Сама Танюха вызвалась ходить по классу и проверять сходство почерка. И как только она подошла к моей парте, Николай взял в руки этот листик, и естественно, узнал мой красивый почерк. Мне хотелось исчезнуть, провалиться под землю, или быть где угодно, только не здесь. Он посмотрел на меня так, будто смотрит не на девушку, а на грязь. Разочарованный и обманутый он стал из-за парты, и ничего не сказав, пересел на другое место. И к гадалке не ходи, между нами все закончилось.

– Что крыса попалась? А я, то думаю, почему тут не хватает только твоей фамилии? – Таня смотрела на меня, а на ее лице была довольная ухмылка. От нее ужасно пахло потом, а изо рта доносился аромат жареной колбасой, от чего меня стошнило и чуть не вырвало.

Собравшись со всеми силами, я наконец-то выдавила из себя несколько слов, через силу:

– Да это мой листик, но у меня его кто-то украл.

Весь класс зашумел, как рой ос. И уподобившись стае озлобившихся волков, уже не хотели ничего слушать. Они нашли себе козла отпущения.

– Ну конечно, а что бы ты еще сказала?! – кто-то выкрикнул из толпы.

– До твоего появления у нас все было хорошо! – подключился Анатолий.

– Это правда! Зачем мне это? – мой голос сорвался, превратившись в мышиный писк, и уже почти полностью был поглощен волной возмущений.

– Не знаю, но ты, сучка, готовься, ты нам за все ответишь! – крупная отщепенка, не сдержалась и толкнула меня в плечо рукой.

Тело понесло по инерции, но я чудом удержалась руками за парту, прямо перед тем, как свалиться на пол. Такая трусиха, как я, не способна дать сдачи. По глазам уже катились слезы отчаяния, я не понимала, что мне нужно делать, поэтому просто схватила сумочку и выбежала из класса. Мне в спину летели ручки и мятая бумага. Один из запущенных простых карандашей, угодил прямо в лицо и расцарапал щеку до крови. Я не понимала куда направляюсь, ноги просто несли меня подальше от этого места.

– Давай! Давай! Беги! Далеко не убежишь! – класс заливался недовольством и истерическим хохотом злобной толпы, считающей, что вершит справедливое возмездие.

Ноги сами принесли меня в туалет на этаже младших классов. Их уже давно отпустили, поэтому меня никто не тревожил. Я просто плакала, пока не закончились слезы, потом просто сидела, не представляя, как мне дальше жить? И как так получилось, что за одно мгновение, вся моя жизнь пошла под откос. Естественно я расскажу обо всем родителям, но после разбирательств, меня, скорее всего, просто переведут в другую школу. В этот момент я ненавидела отцовскую работу, если бы мы не переехали, то ничего этого не произошло. Сейчас мне просто нужно было вылить на что-то свою ненависть и обиду, так как я понятия не имею, кто стоял за всеми этими подставами.

Приведя себя в порядок, я, наконец-то, собралась обратно домой. На улице уже вечерело, школа была пустой, но могла ли я подозревать, что все еще далеко не закончилось? На выходе меня ждало пятеро учеников, тот самый Ярослав, его друг Санька и три отщепенки. Все они были в спортивных костюмах и явно поджидали именно меня. На их скупых на эмоции лицах, явно чувствовалась жажда мести. Я тут же развернулась и пошла в противоположном направлении, в надежде на то, что они меня не заметили, но это было слишком наивно с моей стороны. Эта пятерка отреагировала незамедлительно и пошла за мной. Они свистели мне в след, но я не оборачивалась и продолжала идти вперед. Со временем я перестала узнавать улицы и поняла, что заблудилась, но, даже не смотря на это, продолжала просто идти вперед, а мои преследователи шли следом и не отставали ни на метр. Многоэтажные дома сменились частными секторами, мне было очень страшно, поэтому в плену у собственных эмоций, я напрочь позабыла позвонить домой и попросить, чтобы меня забрали родители. Все казалось каким-то страшным и нереальным сновидением, что я даже ущипнула себя за ногу. Отчаявшись, я сорвалась и побежала вперед, надеясь оторваться. Но не сообразила, так как еще ни разу в жизни не попадала в подобную ситуацию, и так вышло, что сама, как дура, пришла на совершенно безлюдный участок города, что и нужно было мстителям.

Знающие местность, парни запросто нагнали меня и заломили мне руки. Все попытки вырваться были тщетными. Изрядно запыхавшись, отщепенки прибежали с опозданием. Я закричала, но ответом мне было ощущение какой-то грязной тряпки во рту. Это был самый страшный момент в моей жизни. Мне было сложно дышать, я задыхалась, и все на что была способна, так это громко мычать. Таня со всего размаху ударила меня в живот, тело переломило пополам от боли, и я подавилась тряпкой. В этот момент мне казалось, что я вот-вот и умру. Но меня подняли на ноги, и кусок ткани выскочил изо рта. Я снова захотела закричать, но все что у меня вышло, так это сильно закашляться, из-за сухоты в ротовой полости. Остальные подружки так же, без дела не стояли, они взяли сумочку и высыпали все на землю, а за тем начали топтаться по содержимому. Косметичка, зеркальце, пенал и телефон жалостливо трещали под ногами двух толстых хулиганок. Наступил момент апатии, когда разум больше не воспринимает действительность в полном объеме, а тело просто не хотело бессмысленно сопротивляться. Но спасение пришло оттуда, откуда я его не ждала.

По улице раскатисто прозвучал огнестрельный выстрел, и где-то за моей спиной раздайся хриплый мужской крик:

– Э! Вы чего там творите, черти проклятые! Уебывайте нахуй отсюда! А то завалю!

И со словами «Это еще не конец!», пятерка не заставила себя долго ждать и моментально скрылась за углом ближайшего перекрестка.

Я упала на колени и даже не могла подняться на ноги. Живот ужасно болел, настолько сильно, что мне было даже больно шевелиться. Когда меня били, я прикусила губу, и во рту теперь был металлический привкус крови. Глаза затекли слезами, поэтому я плохо ориентировалась в пространстве. За спиной уже доносились очень странные шаги. Кто-то открыл калитку, и я зажмурилась в ожидании. Какая разница, или тебя изобьют до смерти, задохнешься, или застрелят?

– Для тебя нужно отдельное приглашение, чертовка?

Я обернулась и увидела одноногого мужчину на костыле, возрастом за пятьдесят. На нем была старая поношенная красно-черная рубашка в клетку и серые брюки. Лицо покрыто грубой и слегка подседевшей щетиной, взгляд тяжелый и высокомерный. Я, наверно, выглядела так жалко, что даже он на мгновение, разобравшись, что именно тут произошло, переменился в лице:

– За что это они тебя так? – он не жалел мня, а скорее интересовался для галочки.

– Не за что, просто так. – я злобно огрызнулась. Бездушный мужлан.

Я всегда относилась к старшим с уважением и никогда не позволяла себе грубости. Но в данный момент, мне уже было все равно, меня ложно оклеветали, избили и оскорбили. Какая ему вообще разница? Позже, все обдумав, я пойму, что была не права, ведь этот мужик, может сам того не подозревая, но все-таки спас меня.

На что он только одобрительно хмыкнул, глядя на то, как я, ползая на четвереньках, собирала с земли остатки безвозвратно испорченных вещей.

– С характером. Помогать со сборами не буду, как ты могла заметить, сейчас я не в лучшей форме. Но мне кажется, что тебе может понадобиться возможность позвонить, – мужчина легонько пнул костылем мой разбитый мобильный телефон с погасшим экраном.

– Если можно, я буду вам очень благодарна.

– Видишь, как запела: «Буду благодарна», – он передразнил меня и как-то ядовито засмеялся. Потом незнакомый мужчина развернулся и неспешно поковылял обратно к дому, а за его спиной висело длинное охотничье ружье.

Вещи вымазаны, куртка порвана, сумка уже напоминает скорее мешок с мусором. И вообще, я наверно, похожа на бездомную, чем на школьницу. Я прошла во двор, внешний вид которого переживал далеко не лучшие годы. Ветхий забор, лужайка заросла высокой травой в вперемешку с бурьяном, тропинки из брусчатки развалились, а камушки под ногами постоянно плясали от каждого моего шага. Да как он вообще умудряется с одной ногой перемещаться по такой полосе препятствий? Пока я дошла до крыльца, на котором был старый круглый деревянный столик и пару табуретов, несколько раз чуть не упала. Во дворе, как-то странно, но приятно пахло, запах казался экзотическим, а о его происхождении, мне оставалось лишь догадываться.

Заметила не сразу, но у двери лежала большая старая и очень флегматичная рыжая собака, что завидев меня, соизволила только приоткрыть глаза, посмотреть на в мою сторону и закрыть их снова. И дома вышел мужчина, в руках у него была чашка и полотенце. Не спеша, доковыляв до табурета, параллельно издавая старческое мычание, он, наконец-то, умостился на стуле.

– Вот, – мужчина протянул мне полотенце и поставил рядом чашку с какой-то желтоватой жидкостью внутри. Поймав мой смущенный взгляд, он добавил. – Что? Оно чистое, я только что достал его из шкафа. Вытри лицо, чертенок.

Я на автомате открыла сумку, и сразу же вспомнила, что абсолютно все, кроме книг, пришло в непригодность.

– У вас есть зеркало?

У него на лице на мгновение появилось недовольное выражение лица. И я уже подумала, что он откажет, но ошиблась:

– Я тебе не прислуга, пойди в дом и сама возьми, на кухне на окне, – я в благодарность кивнула, а он, бурча, добавил: – И не забудь, потом на место его отнести.

Аккуратно переступив через собаку, я прошла в дом. Затхлый и запыленный коридор, мечтающий о ремонте: уголки обоев отклеились, а на потолке была куча подтеков из-за протекающей крыши, обувь хаотично разбросана прямо под порогом, а тюль разделяющая коридор и кухню закоптилась и очень странно пахла. Кухня была ничем не лучше: плита покрыта многолетней гарью, сковородки от постоянного использования покрылись черной копотью, кран мелодично протекал, наигрывая какую-то простенькую мелодию, а дверки шкафчиков уже давно не закрывались и висели отворенными. Судя по всему, этот мужчина живет один, и на мгновение, мне даже стало, его немного жаль.

– Ты чего там возишься? Я же сказал, на окне возле умывальника! – его голос звучал отчетливо, так как форточка выходила прямо на крыльцо.

– Да иду я.

Я заглянула за штору и нашла круглое зеркальце для бритья. Рядом красовались бритвенные принадлежности: старая советская бритва, что использовала еще стандартные прямоугольные лезвия и баллончик с пеной. Когда на другом окне, стояли три трехлитровых банки, наполненных мутной жидкостью, где плавали какие-то странные сколькие коричневые субстанции, напоминающие стопку жареных блинов.

Уже на улице, я поставила перед собой зеркало и ужаснулась. Освещение было слабым, вечерело. Мужчина неспроста называл меня чертенком, все лицо было в грязи вперемешку с кровью. Щека из-за пореза немного распухла, а земля была повсюду, даже в волосах. Тут как не посмотри, одним полотенцем не обойтись.

– Ах да чуть не забыл, – он засунул руку в карман, а затем протянул мне мобильный телефон старого образца, я таких моделей еще никогда не видела.

Он был достаточно увесистым и крупным, корпус выполнен из темно синего пластика, а дисплей был малюсеньким и черно-белым. Я никогда не имела опыта обращения с подобной техникой. К тому же все маркировки на кнопках уже давным-давно стерлись. Все что я смогла, так это включить дисплей, а дальше зависнуть, не понимая даже каким образом его разблокировать?

– Что ты телефон пользоваться не умеешь? – он посмотрел на меня, как на недоразвитую. – Ладно, давай, и чему вас только сейчас учат?

Отточенным движением он достал из кармана на груди старые очки, подвязанные за ушки резинкой, и одел их на голову. И с важным и деловитым выражением лица профессора, всматриваясь в малюсенький экранчик, начал нажимать на кнопки по памяти.

– Куда звоним?

Глядя на свой внешний вид и погрузившись в собственные раздумья, я сразу не поняла, о чем именно идет речь и переспросила:

– Что, простите?

– Я говорю, мне милицию набирать, или ты скажешь номер телефона своих родителей? – его голос звучал немного нервно.

– Родителей, – быстро ответила я. Пусть лучше уже они решают, как лучше всего поступить. Обращаться ли в милицию, или идти сразу в школу разбираться? Но по понятным причинам желания возвращаться в старый коллектив у меня уже не было.

Хозяин дома передал мне трубку.

– Алло, – это был мамин голос.

– Привет мам, это я, Наташа, – меня снова переполнили эмоции, и я чуть не разрыдалась опять.

– Девочка моя, ты где? Я не могу к тебе дозвониться. Ты в курсе, который час? – заметно было, что мама тоже, очень напряжена. – Мы с папой на взводе, уже начали обзванивать всех знакомых.

– Мамочка, ты только не переживай, я попала в беду, но сейчас со мной уже все хорошо.

– О Боже! Что случилось?!

Мама есть мама, сколько не говори.

– Мам, потом расскажу, уже дома. Забери меня, пожалуйста.

– Южная 26, – равнодушно подсказал мужчина.

– Южная 26, мам.

– Уже выезжаю, жди меня там, никуда не уходи, буду через пятнадцать минут, – я услышала щелканье закрывающейся двери и глухое эхо шагов, как мама, уже запыхавшись, спускается по лестничной площадке нашего дома.

– Хорошо, жду.

Мне повезло, и я интуитивно догадалась, где расположена кнопка завершения вызова.

Повисло молчание, мамин голос ненадолго вернул меня во времени, в то мгновение, когда всего этого кошмара еще не произошло. Но сейчас, сидя в совершенно чужом дворе, на чужой улице и с незнакомым мужчиной, я даже не знала, что и думать.

– Спасибо вам большое. За все, – я передала ему телефон обратно. – И простите меня за грубость, вы ведь пришли мне на помощь. Меня зовут Натальей.

На что мужчина только хмыкнул, мол «чхать я хотел на все, что ты мне сейчас говоришь»:

– Не за что благодарить, я всего на всего принял всю шайку за воров и решил отогнать вас от своего двора. За последнее время домушники совсем распоясались, не хватало, чтобы кто-то подозрительный ошивался поблизости.

Не сказала бы, судя по коридору и кухне, что в доме есть что-то ценное, но упоминать об этом не стала.

– Все равно, спасибо. Даже если не специально, то вы спасли меня. Я могу узнать, как вас зовут?

Он несколько секунд молчал, будто в его имени есть что-то постыдное:

– Евгений Сергеевич, но лучше зови меня дед Женя, не люблю все эти любезности.

Во рту сильно пересохло, и я взяла чашку с желтоватой жидкостью и пригубила немного. Вкус оказался каким-то необычный, кисловатый и отдаленно напоминающий квас.

– Ой, а что это такое?

– Чайный гриб, – коротко ответил Евгений Сергеевич, что естественно, ни о чем мне не сказало. И сразу продолжил: – Послушай девочка. – Ну, хоть не чертенок уже. – Когда приедет твоя мама, про ружье ни слова и полиции тоже. Так сказать услуга за услугу, – на что я только настороженно на него посмотрела. – Нет, ты не подумай, я не дебошир какой-то, у меня даже разрешение есть, просто оно, – он на секунду замешкался. – Как бы сказать, потеряло свой срок годности. Понимаешь? Я раньше увлекался охотой, но когда потерял ногу, любимое увлечение кануло в лету. А я очень сильно сомневаюсь, что инвалиду вообще разрешат хранить при себе оружие и кто-то согласится давать мне лицензию. К тому же я выстрелил в воздух, чтобы отпугнуть подозрительных людей, что ошиваются под моим домом.

– Хорошо, я ничего не скажу. Но, а как же соседи, они тоже могли что-то услышать?

Знала ли я, что покрывала нарушителя закона? Конечно, нет. К тому же, какую девушку вообще в пятнадцать лет интересуют такие вещи?

На этот вопрос, он как-то странно улыбнулся, будто знал о своих соседях такое, что и рядом не стоит с его сегодняшней выходкой.

– На счет этого можешь не переживать. Вот и договорились, – дед Женя, заметно расслабился.

В мою сторону подул ветер, и я вновь почувствовала какой-то приятный экзотический аромат, о происхождении которого все так же не имела совершенно никакого предположения.

– А что это так необычно пахнет?

– Ты о чем это? – мужчина в возрасте понюхал свою рубашку.

– Запах очень экзотический и необычный, похожий на фрукты или даже духи.

– А ты об этом, – он отмахнулся рукой. – Это цветник соседа, он, если очень мягко выразиться, помешан на растениях. Да и с головой у него так же далеко не все порядке. С улицы не видно, но если пройти за дом, то цветник можно хорошо рассмотреть, – он посмотрел на часы. – Думаю, минут пять у тебя еще есть. Я тут всю жизнь живу, поэтому уже давно привык к этому аромату. Только не лезь туда руками, он этого очень не любит.

Я не стала отнекиваться и пошла посмотреть. Не без труда пройдя через заросли высокой травы, я увидела ни с чем несравнимую картину. Я неоднократно посещала ботанические сады и цветочные рынки, но никогда в жизни не видела ничего подобного, к тому же в начале осени, когда все цветы отцвели, и все растения в основном увядают и засыхают. Разнообразие фауны просто поражало, были и маленькие цветочки, что подражая сирени, висели целыми гроздьями, при этом самых разных оттенков на одном и том же растении. Огромные красные цветки, где одни их лепестки сопоставимы размером с лопух. Были большие макоподобные нераскрывшиеся бутоны, чем-то напоминающие маракасы. Глаза разбегаются, как в магазине игрушек. А какой там стоял аромат, еще никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. Все выглядело настолько нереально, будто это не клумба, а какой-то поддельный макет, с сюрреалистическими поделками. Я была настолько поражена увиденным, что даже на время забыла о кошмаре, что произошел сегодня еще несколько минут назад. Ровно до того момента, как услышала сигнал подъехавшего ко двору автомобиля такси.

– Наташа! – вдалеке раздался мамин голос.

Еще раз поблагодарив покалеченного старика, я фактически влетела в мамины объятья. Увидев мое состояние, она очень сильно перепугалась, ее можно понять, так как ни разу в жизни со мной ничего подобного не происходило. Ее хорошая и добрая девочка впервые попала в передрягу. После длительных расспросов и объяснений родители повезли меня в клинику, где с моего тела сняли побои. Врачи сказали, что в основном ничего страшного, только наружные ушибы и ссадины, внутренние органы и кости не повреждены. Уже дома я пошла отдыхать, уснуть естественно долго не получалось, к тому мне еще мешали диалоги родителей на повышенных тонах в соседней комнате. Они еще долго возмущались и обсуждали, как им лучше всего поступить в данной ситуации.

Сама не заметила, как уснула, и мне приснился очень странный сон. Два подростка, может чуть младше меня, сидели во дворе. Один из присутствующих мальчишек поливал саженцы и обрабатывал землю на клумбе. Цветы были необычного синего цвета и чем-то напоминали тюльпаны. А второй парень, что был чуть старше, просто наблюдал за происходящим.

– Саня, брат, может, хватит уже? – сказал старший, что просто смотрел, параллельно пиная маленький камушек ногой. – Ты целыми днями сидишь за клумбой, как пень. Скоро и сам цветочками покроешься, и будешь, как дерево. Слышишь? – он легонько похлопал брата по плечу. На что тот никак не отреагировал. – Пойдешь обратно в школу, встретишься с одноклассниками, там уже давно все обо всем успели позабыть. Ну, Сань, ты хоть ответь мне? – никакой реакции. Раздосадованный старший брат не выдержал и со всей дури пнул камушек, что был у него под ногой. Тот набрал скорость и пролетел фактически у самого лица младшего брата, но Саша даже не попытался уклоняться. – Да иди ты, больной!

Раздосадованный старший брат вбежал в дом, и судя по всему, нажаловался отцу. Внутри помещения начался скандал:

– Вова, стой! Успокойся, пожалуйста! – кричала мать детей.

– Отпусти меня Надя, я поставлю этому точку, раз и навсегда! Негоже, что бы у председателя городского совета, был сын прогульщик и вор!

– Вова, я прошу тебя не говорить так! Я ему верю! – мать уже чуть ли не плакала.

– Надя, перестань ему потакать! Иначе из него вырастит настоящий рецидивист!

Отец выскочил из дома и подошел к своему сыну.

– Так, последний раз спрашиваю, ты пойдешь завтра в школу? – нулевая реакция ребенка. – Ах, так! Молчишь, значит, – отец уже доставал ремень из штанов. – Ну! Говори! К кому обращаюсь?! Я понял, это все из-за этих долбанных цветов!

После этих слов, он отбросил ребенка в сторону и что есть мочи начал топтать тюльпаны чистыми до блеска натертыми туфлями. Младший сын Вова, что до этого момента не проявлял никаких эмоций, отреагировал моментально, и заливаясь слезами, начал защищать растения, подставляя под удар собственные руки. Мальчик рвался спасать цветы с рвением матери, спасающей родное дитя. Не жалея ни рук, ни здоровья. Взбесившийся отец, положил парня на землю и начал со всей силы бить его ремнем по спине. Но он только лежал, уставившись на затоптанные цветы, и плакал, не издав при этом ни одного стона от боли. Пресытившись, отец оставил его в покое, и опустошенный, не добившись никакого результата, ушел восвояси. А мальчик, отказавшись от помощи родной матери, первым же делом полез к клумбе спасать изувеченные растения. Будто спасая раненного щенка попавшего под автомобиль, он аккуратно и с трепетом, поднимал каждое растение, проверяя, уцелел ли корень.

Как это бывает во снах, ночь наступила практически мгновенно, и уже при свете луны начались воистину фантастические события. Мальчик Саша начал разговаривать с цветами, как с настоящими живыми существами. Затем к клумбе полетел маленький огонек, напоминающий светлячка, что принялся летать вокруг головы парня и цветов. Через время прилетел еще один, и еще, пока весь цветник уже фактически не светился, больше чем от сотни ярких огоньков. Как маленькие фонарики, они подлетали к изувеченным растениям, а те в свою очередь начинали подниматься и восстанавливаться. Уже к утру, абсолютно вся клумба была первозданном виде.

Я очнулась от хлопка закрывающейся двери в мою комнату. На столе лежала небольшая коробочка с красным бантом, надпись на записке «Любимой дочке». Это был мой новый мобильный телефон. Для родителей вся эта ситуация тоже стресс, но они все же стараются, чтобы я почувствовала себя лучше. Новый телефон был дороже и круче, но я бы лучше осталась со старым, лишь бы позабыть весь вчерашний кошмар. Но я понимаю, что время не повернуть вспять. Мама приготовила мой любимый салат с ананасами, а папа купил любимое мороженное, но перед обедом, они оба куда-то ушли, и мне кажется, что я догадываюсь куда именно.

Сидеть в комнате было очень грустно и одиноко, не хотелось абсолютно ничего. Не было настроения ни смотреть телевизор, ни кушать лакомства. Радовало одно, что царапина на лице оказалось не такой уж и большой, а живот почти не болел. Как же сильно мне не хватает моих старых друзей. Я перебрала мусор, что был в сумке, и нашла то, что осталось от старого телефона, чтобы достать из него сим-карту. Но как только я включила новый смартфон, тот тут же начался какой-то ад. На мгновение, телефон будто сошел с ума, на него тут же пришло пару десятков сообщений с неизвестных номеров. Это были сплошные угрозы и оскорбления, а самым частым и неадекватным посланием было то, что я «Черная крыса». Следуя простой логике «черная» означал мой цвет волос, а «крыса» это поступок, которого я не совершала. Травля продолжалась, а и так не лучшее настроение, скатилось на уровень плинтуса. «Нужно перетерпеть», я повторяла сама себе. Месяц, может два и этот кошмар наконец-то закончится. Меня переведут в другую школу, и все начнется совсем по-другому.

Не знаешь, что делать? – Рисуй. Это своеобразное мое состояние, что всегда помогало мне прийти в себя. Вот только с местом, куда пойти рисовать, возникла проблема, абсолютно ничего, кроме загадочного цветника в голову не приходило. Я испытывала очень смешанные чувства к этому самому месту. Да и позволит ли этот ворчливый старик находиться мне у него во дворе впредь? Он человек вредный с характером, и судя по всему не далекий. Я набрала родителей и спросила у них разрешения, так как предполагала, что в любой момент могу им понадобиться. Но они на удивление просто отпустили меня на улицу. По дороге я зашла на базар и купила кусок красивой белой ткани и небольшую упаковку собачьего корма. Я уже думала, что у меня попросту отвалятся руки, пока, я дойду до дома старика, тащить целую кучу вещей, включала мольберт, полотно и краски, было очень тяжело. А подойдя уже к самой калитке, где и случилась та самая расправа, я испытала очень неприятные ощущения. Мусора уже не было, но следы моих коленей и отпечатков обуви, все еще были слишком свежими. Сердце в груди забилось чаще, когда я нехотя вспомнила все в мелких деталях. Блин, и хватило ж мне ума прийти именно сюда?

Звонка на калитке не было, поэтому я положила вещи и начала просто стучать. Постукала один раз, потом еще один, и еще, но никаких результатов. Мне было отчетливо слышно, какой-то шум со стороны кухни, поэтому я точно знала, что дед дома. Да и тащилась я достаточно большой участок пути, поэтому даже без формального отказа, уходить точно не собиралась.

– Я никого не жду! Проваливайте! – из форточки заорал хриплый голос.

– Дед Женя! Это Я! Наташа! – я закричала в ответ.

– Не знаю, никакой Наташи! Давайте валите, мошенники! А то вызову милицию! – его горло не выдержало, и он ненадолго закашлялся.

– Как это не знаете?! Вы меня вчера спасли!

– Чертенок, ты что ли?! Зачем пришла?! – судя по всему, он даже открывать, не собирался. – Что-то забыла?! Я ничего не находил!

– Дед Женя, откройте, пожалуйста!

Он выругался, но уже тише, чтобы я не услышала, но мне все равно было хорошо его слышно. Потом раздался скрип открывающейся входной двери, и неловкое ковыляние по хлипкой брусчатке. Наконец калитка открылась, и я его увидела, но узнала не сразу, так как дед Женя был начисто выбрит.

– Чего тебе? – старик тяжело дышал.

– Здравствуйте, я понимаю, что это не совсем уместно, но могу порисовать у вас на заднем дворе?

Он на мгновение задумался, судя по всему не до конца, понимая, что именно я имела в виду.

– А не слишком ли ты взрослая для рисования? И чего тебе дома не сиделось? – судя по всему, он всегда такой подозрительный и во всем ищет какой-то подвох или двойное дно.

– Вы меня не поняли, я художница, – и я указала рукой на свои принадлежности, что лежали с другой стороны калитки.

Он скептически окинул глазами все мои вещи:

– А корм тебе зачем? Взяла перекусить? – дед Женя решил пошутить и глупо засмеялся.

– Нет, это вашей собаке.

– Матрос такого не ест, да и он настолько старый, что наверно уже и нюх свой потерял.

Сомневаюсь, что эта собака вообще пробовала собачий корм, но возражать не стала.

– Так можно или нет? Я обещаю вам не мешать. Пожалуйста.

Снова возникло молчание, старик взвешивал все за и против. А потом ответил вопросом:

– Цветник хочешь нарисовать?

– Да, очень красивый.

– Это да, и не поспоришь, – старик почесал затылок. – Но вот его хозяин, это чересчур странный и загадочный человек, если он вдруг появится, не пугайся.

– Так это означает, что можно?

– Да беги, рисуй. Только я помогать не буду, – добавил одноногий дед, глядя на гору вещей, что я принесла с собой.

Как оказалось позднее, Матрос был вполне не против и съел весь пакет корма за один присест, дабы собачкой он был не маленькой. Я сняла старую тюль, что была при входе на кухню, а затем повесила новую. Испытывая самые теплые переживания, я ожидала похвалы. Но, реакция деда была более чем не заслуженной:

– Не знаю, как по мне, так ничего не изменилось, – вот же старый невежа, подумала я. – Лучше бы ты пивка мне купила.

– Мне его все равно не продали бы, мне же только пятнадцать, – немного обидевшись, буркнула я.

– Молодежь, всему вас нужно учить, просто попросите детей постарше, – тоном наставника, дед Женя научил меня плохому.

После предварительных любезностей, я, наконец, принялась за любимое дело. Определиться с ракурсом было очень сложно, так как весь сад прямо таки пестрил разнообразием. И чтобы изобразить весь этот восторг в полном объеме, мог уйти, по меньшей мере, целый месяц. Настолько много было мелких деталей и оттенков, что меняются с переменой времени дня. Поэтому я выбрала для себя одно определенное растение. А именно, необычный зеленый бутон, что пригляделся мне ранее. Приятные ароматы ласкали нос, а занимаясь любимым делом, я почти полностью отстранилась от реальности. Одни только родители продолжали названивать мне по очереди, практический каждый час, интересуясь все ли у меня хорошо, но их тоже можно понять.

Где-то после обеда ко мне приковылял заскучавший старик и присел рядышком на табурет, полностью нарушив идиллию творчества. Как оказалось, он принес мне перекусить, два бутерброда с сомнительной по виду колбаской.

– А у тебя очень хорошо получается, – оценив мою работу, констатировал дед Женя.

– Спасибо, – не оборачиваясь, ответила я.

В этот момент двери соседского дома открылись, и на улице оказался очень странный человек. У него были очень длинные вьющиеся серые волосы, доходящие практически до пояса и двухдневная седая щетина. На вид ему было лет пятьдесят, спина немного сгорбленная, а голова по форме напоминала яйцо. На нем были старомодные широкие брюки и серая поношенная рубаха. Судя по всему у этих мужчин, один стилист на двоих.

– Привет, сосед! – обыденный тоном закричал дед Женя, на что тот только еле заметно кивнул, не проронив не слова. – Он вообще не разговаривает, наверно, уже и не вспомню, как именно звучит его голос.

Странный сосед пошел и взял большую лейку, а затем начал поливать цветы. Может мне показалось, но как только он приблизился к растениям, они будто чуть заметно наклонились в его сторону, будто подсолнух, что поворачивает свою голову в сторону солнца.

– Почему не разговаривает? У него проблемы со здоровьем?

Мужчина был полностью и абсолютно увлечен поливом, осторожно ступая, он будто пританцовывал, переходя от одного цветка к другому, стараясь не обделить ни одно растение на клумбах. Вся эта картина напомнила мне не обычный полив растений, а то, как мать кормит своих детей. Он точно знал, сколько и кому нужно воды, а цветы и растения будто обретали собственное сознание и начинали медленно восхвалять своего кормильца, то поднимая, то опуская свои лепестки.

– Да, с головой, – без каких-то угрызений совести ответил дед Женя.

– Вы давно знаете этого человека?

– Всю свою жизнь, мы даже какое-то время учились с ним в одном классе, пока он не перестал туда ходить. Его зовут Александр Коломиец.

А с виду и не скажешь, что они одногодки. Дед Женя был потертый жизнью, все его лицо усеяно глубокими морщинами, а взгляд тяжелый видавший жизнь. Когда выражение лица соседа казалось наивным и отстраненным, будто за оболочкой взрослого мужчины скрывается ребенок.

– И что же такого случилось? – я поинтересовалась.

Сосед полив все цветы ушел обратно в дом, а вот дед, судя по всему, был очень рад просто поболтать, абсолютно на любую тему.

– На самом деле, изначально он был обычным парнем в самой обычной советской семье. Семья Коломиец жила тут вчетвером, у Саши есть еще старший брат Сережа. Он был самым обычный ребенком, не отличник, но и не безнадежный хулиган. Несмотря на соседство, мы не были с ним закадычными друзьями, но охотно звали его поиграть с товарищами в мяч, или в казаков разбойников. По характеру он был очень мягкий и добрый, охотно приходил на помощь другим. Но все круто изменилось после одного инцидента в школе. Участились случаи воровства, у детей начали пропадать деньги и более-менее ценные вещи. Вопрос стал ребром, события в школе были у всех на слуху, к нам даже приехали с проверкой, какой-то там районной председатель. И все дошло до того, что они даже начали устраивать массовые проверки вещей, прямо посреди уроков. Этого не ожидал никто и во время одного из таких мероприятий в портфеле Александра нашли несколько похищенных предметов. Никто и подумать не мог, что это вообще возможно, так как он был очень спокойным и воспитанным. Но разбираться или устраивать расследование никто не собирался, естественно, оправданиям парня никто не верил, а учитывая присутствие комиссии, руководство было настроено поскорее замять это дело, чтобы все, наконец, об этом забыли. С самого начала в школу вызвали его родителей и устроили массовое унижение следующим утром на линейке с криками «Позор!». Парня лишили звания пионера, и началась полномасштабная травля, не буду скрывать, что поддавшись стадному инстинкту и не имея много ума, я и сам принимал в этом некое участие. Так как над ним глумилась вся школа, он стал изгоем, и как результат, мальчик закрылся в себе и вообще перестал выходить на улицу.

– Так он действительно был вором или его подставили? – я не знала, что и думать, так как вся его ситуация, очень сильно походила на мой случай.

– Точно не скажу. Уже позже по школе ходило множество сплетен. Так как если бы Саша действительно украл деньги, то рано или поздно это должно было как-то проявиться. А вот три подружки в лице Кати Кривчун, Светы Пирожковой и Галины Самойловой, последняя являлась дочкой директрисы, вызывали много предположений. Так как они не редко стали появляться в школе в новых импортных вещах, которые на то время стоили очень немалых денег. А некоторые девочки, завидуя, жаловались, что видели у них польскую косметику. В те времена они прямо были первыми красавицами нашей школы. Я не утверждаю, но многие со временем засомневались в виновности Александра, но никто так головы и не поднял. Время шло и уже через пару месяцев большинство школьников обо всем позабыло.

– Это ужасно, то есть некомпетентность школьных сотрудников, фактически сломала жизнь ребенку, – меня прямо таки распирало от возмущения. Рука дернулась, и я чуть не испортила полотно.

– Не совсем.

– В смысле, не совсем? Они оклеветали ребенка и сломали ему психику.

– Это да, – хрипло согласился старик. – Но не маленькую роль сыграл и отец мальчика. Мы же живем по соседству, поэтому не редко ставали свидетелями их семейных разборок и склок. Его папа был помешан на карьере, он из шкуры лез, чтобы добиться высоких результатов. А его сына обвинили в воровстве, это прямо таки пинок под его карьерный зад, – дед Женя засмеялся, ему наверняка казалось, что он очень остроумный. – На фоне случившегося и того, что сын перестал ходить в школу, как результат, отцу начали выносить выговоры. От чего со временем дядя Вова, начал выливать злобу на своем собственном сыне, нередко заканчивая день отличной поркой. Любящая мать водила сынишку и по врачам и по церквям, но Саше ничего не помогало. В итоге отца кто-то сместил с должности, а вскоре он запил. И тогда не только жизнь психически нездорового ребенка, а и всей семьи превратилась в сплошной кошмар. С прилежного семьянина Владимир Степанович превратился в тирана. Напиваясь каждый день, он начал поколачивать не только сына, но и жену, когда она вступалась за свое дитя. Со временем, в конец спившегося отца, начали забирать в вытрезвитесь. Он пропадал на пару недель, а когда возвращался, все начиналось сначала. Все может так бы и продолжалось дальше, но в какой-то момент, с ним случилась беда. После очередной попойки он просто взял и не проснулся, врачи заключили, что это был тромб.

– Какой ужас, – что и не говори, а именно в такие моменты начинаешь понимать, как же тебе повезло с семьей.

– Ладно, я пойду, сейчас должны начаться новости, – с этими словами, оставив табурет, дед Женя неспешно поковылял в дом.

Я провозилась еще где-то до шести часов вечера. Работа была готова, как по мне, то получилось очень хорошо. Масло еще не высохло, а тащить полотно назад, мне не хотелось. Я сфотографировала работу на телефон и решила подарить ее старику, в знак благодарности. Но его реакция, снова заставила меня почувствовать себя неловко:

– Чертенок, ты шутишь? Разве я похож на ценителя искусства? Зачем оно мне? Вот, если бы большой плакат Синди Кроуфорд или Шэрон Стоун, ну или хотя бы на худой конец Сандры Баллок, вот это я понимаю.

Черствый упырь, подумала я, и пошла собирать вещи. Уже перед самым уходом, ко мне пришла необычная идея. Меня очень сильно растрогала история нелегкой судьбы мальчишки. Безусловно, на это решение повлияло мое собственное состояние. Ведь когда ты сам не сталкиваешься ни с чем подобным, то думаешь, что это никогда тебя не коснется. Я аккуратно просунула полотно через зазор между широкими металлическими прутьями и оставила записку. «У вас самый необычный сад на свете. Эта картина, подарок для вас». Дело сделано, я попрощалась с ворчливым стариком и отправилась домой.

Уже дома я узнала, что родители потратили много времени на дискуссии с юристами касательно сложившейся ситуации. И уже в понедельник, с адвокатом и при полном параде, они написали заявление в милицию и приготовили судебный иск. Как же далеко все это готово зайти? Перед тем, как лечь спать, я посмотрела в интернете, кем именно являются те женщины, которых так превозносил ворчливый старик. Ничего особенного обычные актрисы, пик популярности которых, приходился на девяностые годы. А еще, я попыталась найти название и вид растения, которое сегодня же изобразила на полотне. Но на мое удивление я не нашла абсолютно ничего, даже схожего. Я выложила фото картины в интернет, в надежде на то, что знающие люди помогут и подскажут мне. И уже с чистой совестью пошла спать.

Как это обычно бывает, замотавшись в собственных проблемах, я успела позабыть о вчерашнем сне сразу, как только проснулась с утра. Но и в эту ночь, мне приснился очередной странный или даже кошмарный сон. В темную, осветленную одними только блеклыми лучами полной луны, комнату зашел мужчина. Будучи в нетрезвом состоянии, постоянно спотыкаясь, он с трудом переставлял ноги, оставляя за собой грязный земляной след на чистом полу. Обе его руки до самых локтей были вымазаны толстым слоем грязи. Не без труда, приблизившись к койке, он буквально свалился на чистую и белоснежную простыню. А затем, сразу же заснул, наполняя комнату громким и неспокойным храпом. Первое время ничего не происходило, он мирно спал, время от времени ерзая грязными конечностями, растирая по кровати принесенную на себе землю. Но вдруг в комнату залетело какое-то крупное стрекозоподобное насекомое, что светилось, как ночной светлячок. Оно беспокойно летало под потолком, пока еще с полдюжины таких же тварей, не залетело через открытое окно. Вся комната осветилась приятным салатовым и теплым желтым свечением. Уподобляясь осиному рою, жужжа и фыркая, они внезапно и одновременно набросились на мирно спящего мужчину. Было очень сложно понять, что именно происходит, то ли они его жалили, то ли кусали, но в какой-то момент мужчина проснулся. В пьяном бреду, не понимая, что именно происходит, он поднялся с постели, и как ошпаренный, начал хаотично махать обеими руками, тщетно пытаясь задавить быстрых светящихся существ. В какой-то момент, одно создание залетело ему прямиком в рот, мужчина схватился за шею и захрапел, стукая себя рукой по груди. Он пытался закричать или позвать на помощь, но у него ничего не выходило. За тем он просто замер, будто его ударило током, и свалился замертво, как парализованная деревянная статуя.

Я тут же проснулась, на часах уже было десять часов дня. И приснится же такая жуть? Дома никого, мама с папой оставили записку «Уехали на базар, завтрак на кухне». Какой странный сон, я глотнула слюну, в горле пересохло. Перед лицом до сих пор было выражение лица мужчины, что пытается вдохнуть спасительный кислород. Я приготовила себе какао и уселась за компьютер. Первым комментарием под фото было:

– Отличная работа, у автора очень хорошая фантазия, – отзыв оставил пользователь под именем «Лесник008».

– Хорошая попытка. Такого растения не существует. Но выглядит очень реалистично. Автору респект, – пользователь «Тюльпан ФМ».

– Годная работа! Если вы срисовывали с оригинала, тогда поздравляю, вы открыли новый вид! – пользователь «Подорожник».

И почему я не сделала нормальных фотографий целого сада целиком? Странно, но я почему-то подумала, что ничего особенного тут нет. Вот еще один повод навестить старого ворчуна в очередной раз. Я туда и обратно, поэтому звонить родителям не стала.

Добравшись до ближайшего супермаркета, я все же решила купить старику пиво, чтобы он больше не возникал от каждодневных навязчивых визитов. Но, к большому сожалению, возле магазина был только один парень, лет на десять старше меня, да и выглядел он весьма и весьма не благонадежно. Покуривая, он оценивающе глядел по сторонам, на прохожих. Одет вышеупомянутый экземпляр был в черный спортивный костюм и яркие красные кроссовки Найк. Я стояла и думала еще минут пять, в душе надеясь, что скоро появился другой и более порядочный кандидат на покупку пива для несовершеннолетней. Но этого не происходило, поэтому набравшись смелости, я все же подошла к местному пацану.

– Мужчина.

Незнакомый парень обернулся в мою сторону и демонстративно плюнул к себе под ноги.

– Че хотела, малая? – его голова упала на бок, будто он был так занят, а я посмела его оторвать от дел насущных.

Я не стала ходить вокруг да около:

– Вы не могли бы купить мне пиво?

– О-Хо-Хо! – парень сильно удивился такой просьбе. – Че? Решили пропустить с подружкой пивасика? С утра то пораньше, – а потом он вдобавок сипло захихикал.

– Нет, я хочу купить пиво не себе.

– А кому? Может, давай лучше со мной? Я не обижу, обещаю, – он поднял брови и помотал головой, как какой-то туземец соблазняющий самку.

– Так вы купите или я попрошу кого-то другого?

– А что мне за это будет? В мире никто ничего не делает бесплатно.

– Я предполагала, что вы так скажете, поэтому я готова отдать вам две бутылки из шести, что будут в упаковке.

Не знаю почему, но мне не было страшно. Он, конечно, вел себя, как быдло, но казался совсем не агрессивным, а скорее ушлым.

– Добро, давай деньги, – я дала ему необходимую сумму. – Святая наивность, мадемуазель, вы божий одуванчик, что верите всем подряд. И что теперь мне помешает вас просто кинуть?

К этому я тоже была готова, конечно, я могла сказать, что просто обращусь в полицию, но это было на крайний случай.

– Скорее всего, в связи с вашей благонадежностью, я бы могла пользоваться конкретно вашими услугами совершеннолетнего покупателя неоднократно, а вы в долгосрочной перспективе могли бы поиметь намного больше, чем шесть бутылок пива.

– Хе.Хе. В долгосрочной перспективе, – парня, судя по всему, забавляла манера с которыми я к нему обращалась. Пораскинув мозгами, все за и против, он все же смекнул свою выгоду: – Малышка, я очень рад, что вы пользуетесь конкретно моими покупательскими услугами, – он принялся подражать моей манере говорить, эта идея ему пришлась по вкусу. – Поэтому я принимаю ваши условия.

Он сдержал слово и купил пиво. А так же, парень по кличке «Сиплый», настоял, чтобы я записала его номер телефона, на тот случай, чтобы при необходимости я не стеснялась и набирала именно его, в любое время дня и суток, сугубо для поддержания деловых отношений данного рода. Докупив, еще одну порцию собачьего корма, я отправилась к старику.

Долго стучать не пришлось, дед отозвался практически сразу:

– Кто там еще? Убираетесь!

– Это я Наташа! – я закричала в ответ.

– Чертенок?! У меня сегодня нет настроения! Проваливай!

Вот грубиян! Ведь я к нему всегда по-доброму.

– Дед Женя я принесла для вас пиво! – и демонстративно прошуршала пакетом, откуда донесся стук стекла.

Ответ не последовал, вместо этого через минуту со скрипом открылась входная дверь, и я услышала хромающую поступь старика.

– С этого и надо было начинать. Проходи, чертенок, – открывая калитку, он пригласил меня вовнутрь. – Давай пакет, помогу.

Мне кажется, что теперь, я нашла подход к этому человеку. Пиво – прямо таки генератор гостеприимности. Он даже не спросил, зачем я сюда пришла? И уже после того, как он умостился на крыльце сидя за столиком, и осушив с горла первую бутылку, фактически залпом, он заговорил:

– Моя школа, ведь можешь, когда захочешь. Так собственно, зачем ты пожаловала снова? И где твои кисточки? Дома забыла?

– Да нет, пришла сфотографировать цветы вашего соседа.

– А, – он сделал вид, что ему это интересно, параллельно допив вторую бутылку до половины. – Так иди фотографируй, сколько угодно, милости просим.

Видишь, какой добренький стал.

Я так и поступила. Было очень любопытно, забрал ли сосед картину, что я ему оставила, так как об этом поступке, деду я не сказала. Пробравшись через заросли травы, я была приятно удивлена, картины не было. Более того на месте подарка стоял горшок, в котором одиноко росло то самое растение, что я изобразила на холсте. Я медленно подошла, даже не веря собственным глазам. Аккуратно наклонилась и понюхала, оно пахло ванилью и мятой. Удивительно. В горшке, так же, была записка, вернее обрывок от бумажки, оставленный мною же. Где остались последние три слова «Подарок для вас». Сделав пару фотография, я собралась уходить, как уже немного охмелевший от пива дед меня окликнул:

– Чертенок, что уже уходишь? – ему явно сейчас было лучше всех. Он увидел горшок с растением у меня в руках и сильно удивился. – Ты что его украла? Пойди немедленно верни его на место! – дед Женя моментально разволновался.

– Я ни разу в жизни ничего не украла, это подарок для меня, – я очень сильно возмутилась такой претензии.

– Да, ну ладно, – он очень удивился. – С чего вдруг?

– В отличии от вас, ему понравилась моя работа, и он отблагодарил меня этим цветком.

– Фи-Фи-Фи, – будучи выпившим, он начал меня передразнивать, как маленький ребенок, мол, я вся такая важная из себя. – Послушай деда Женю, лучше верни его на место, не нужен он тебе, – он явно что-то не договаривал.

С какой кстати, я должна это делать?

– И не подумаю! – я отрицательно помотала головой и побежала к калитке.

Матрос громко и трубно залаял.

– Чертенок! Послушай меня!

Но я уже вышла за забор и не вслушивалась, что именно кричит этот грубый и мелочный старикашка. У меня было просто восхитительное настроение, такого растения нет ни у кого, вот же все обзавидуются, а мама с папой сильно удивятся.

Но эйфория моментально исчезла, когда перед поворотом к своему дому, я заметила трех отщепенок, что просто проходили мима, или специально поджидали меня там. Я жутко перепугалась и даже не за себя, а за цветок, эти три невежды запросто затопчут его, и даже не поняв, что именно они только что сделали. Я развернулась и побежала в противоположном направлении, но они заметили меня и поспешили следом. Если бы мои руки были свободны, я бы запросто оторвалась от этих толстух и скрылась в любом подъезде, но цветок очень сильно мешал мне бежать. Я постоянно стукалась коленками об дно горшка и из-за этого не могла никак разогнаться. Изрядно запыхавшись, я понимала, что дистанция меду нами сокращается. Но наученная горьким опытом, я изменила курс и поспешила к супермаркету, где будет куча людей и охранники. В безопасности я смогу дозвониться домой, и мама или папа придут и заберут меня.

Но случилось непредвиденное, можно сказать, что удача в какой-то степени перешла на мою сторону. Возле супермаркета стояла группа молодых парней, одним из которых был тот самый «Сиплый», молодой человек, что еще утром покупал мне пиво. Впопыхах, спасаясь, я пробегала мимо них, а он в свою очередь, что-то крикнул в мою сторону, но я этого уже не расслышала и просто забежала вовнутрь. Дальше все происходило спонтанно и совершенно не зависело от моей воли. Три отщепенки не сбавляя темпа, неслись в мою сторону с той же тяжелой, но упрямой прытью. «Сиплый» быстро поняв, что к чему, решил вмешаться в происходящее. Когда Таня, что неслась первой, пробегала мимо компании, он аккуратно и незаметно подставил ей подножку. Крупная и полная девушка со всего маху свалилась на асфальт, вдобавок стукнувшись лбом прямо о ступеньку парапета. Толпа тут же злобно заржала, уподобившись стае койотов.

– Аккуратнее нужно быть, красавица, – не без иронии в голосе, прокомментировал случившееся «Сиплый».

– Ага, а то асфальт потрескается! – на издевательской волне, поддержал его товарищ.

Две других отщепенки, тут же пришли на помощь подружке и начали ее поднимать на ноги. Правое колено счесало до крови, а на лбу красовалась глубокая кровоточащая рытвина, что уверенно выпускала из себя струйки крови, медленно растекающиеся по всему лицу. Судя по всему, Таня сильно ударилась головой, я, конечно, не убеждена, но не исключаю, что она получила приличное сотрясение мозга. Ноги пляшут, как у боксера, попавшего в нокдаун, а руки хаотично пытаются нащупать ближайшую поверхность. Жалко ли мне ее? Конечно, нет. Впервые в жизни, я испытала восторг от боли другого человека. Вспоминая, как меня, абсолютно ни за что, снова и снова била эта, не побоюсь этого слова «сука». Страшно это признавать, но я испытываю щенячью радость. Что-то во мне точно изменилось, но не думаю, что это плохо. Отщепенки не стали вызывать скорую, а просто взяли подружку под руки, слушая злобные насмешливые возгласы уличной компании, поволокли ее восвояси.

Кто-то вызвал полицию, и как только машина подъехала к супермаркету, местные пацаны тут же рассосалась, попрятавшись во дворах хрущевских лабиринтов. Я в свою очередь, как ни в чем небывало, просто вышла из супермаркета и пошла домой. От утреннего настроения не осталось и следа. Как долго меня будут преследовать эти люди? Разумеется, я не собиралась возвращаться в эту школу и продолжать обучение, но такие преследования, сделают мою жизнь невыносимой. Неужели у них столько свободного времени, что им попросту нечем заняться? Я не стала ничего рассказывать родителям про случай возле супермаркета, так как знала что это может сулить мне запретом, а просто похвасталась необычным растением и ушла в свою комнату. Завтрашний день должен быть тяжелым, поэтому мама с папой сделали вид глубокой заинтересованности, рассматривая странный горшок, и похвалили меня за отлично нарисованную работу, что я продемонстрировала на фото. Поскорее бы все это закончилось, но я и понятия не имела, что впереди ничего меня ничего хорошего не ждет.

В эту ночь мне снова приснилось необычное сновидение. Снился зеленый подарок, что мирно стоял на открытом окне. В какой-то момент ночи, когда в противоположном доме, погасли все окна, начали происходить необычные вещи. Большой зеленый бутон вздумал открываться, а на сочленении четырех лепестков проявился яркий желтый свет. Теперь растение походило на декоративную настольную лампу. Но уже через мгновение, четыре больших и плотных лепестка начали медленно опускаться. И как оказалось, внутри бутона не было абсолютно никакого цветка, вместо этого, там мирно спало, какое-то маленькое человекоподобное существо. Это была уже вполне половозрелая девушка, вот только размером с мою ладонь. У нее были двойные стрекозиные крылышки, что после длительного сна, медленно и лениво расправлялись. На коленях и локтях были острые продолжения, напоминающие белые жала. А на зеленой коже множество светящихся ярким желтым светом, сегментарных участков. Одно только лицо было пугающе не человеческим. Большие и блестящие глаза, как у мухи. Они занимали пол головы, а вторая половина была занята пастью из сотен тонких и острых, напоминающих иглы, зубов.

Очнувшись, эта фея вылетела из окна и полетела в неизвестном направлении. А я в свою очередь, как приведение, у которого нет выбора, последовала за ней. Буквально через пару минут незабываемого и немного пугающего полета над ночным городом, мы приблизились к одному из немногих, все еще горящих окон в достаточно зажиточном районе города.

В комнате находилась моя одноклассница Подольская Лариса, дочь нашей классной руководительницы Подольской Галины Ивановны. Девушка, которую я отнесла к принцессам, вместе с Потапенко и Зуборевой. Ничего необычного, молодая особа просто готовилась ложиться спать, как в комнату вошла ее мама:

– Мам, ты же завтра посадишь меня с Коленькой? – даже не оборачиваясь к двери, сказала девушка.

– Не будь такой нетерпеливой, он будет твоим, но не стоит навязываться. Сделай все так, чтобы он сам тебя выбрал, заинтересуй его, узнай, что ему нравится, но учти излишний напор, только отпугнет его, – Галина Ивановна, была не похожа на себя. В школе она была вся такая любящая и лояльная преподавательница, постоянно переживающая за своих учеников, а здесь она казалась циничной, холодной и расчетливой. – Ты лучше скажи мне Лора, ты всем одноклассникам передала, что им завтра нужно говорить в школе?

– Да, мама. Поверить не могу, что эта выскочка устроила разбирательства. Сидела бы в своей столице и носа своего тут не показывала. А все же, как же классно ты все придумала с этими списками. Я просто переживаю, что полиция все усложнит.

Мама подошла к любящей дочери и заботливо накрыла ее одеялом:

– Не переживай, Танин папа работает начальником отделения полиции, я уже поговорила с ним сегодня вечером, никаких проблем не будет.

Вот же змеиное кубло. Меня прямо таки начало распирать от негодования, маленькая фея начала издавать зловещий писк, все громче и громче с каждой последующей секундой, пока в скором времени не превратилось в громкий и неприятный сигнал будильника.

Я проснулась и первым же делом подошла к окну. Растение было целым, я пощупала бутон, он был очень твердым и плотным, будто из камня. Это был только сон или частично истина? Я люблю сказки, но никогда не верила в сверхъестественное или экстрасенсорику, а к снам относилась поверхностно и не серьезно. Но этот сон был особенным или мне хотелось в это верить. Так как если то, что я услышала, правда, тогда это расставляет все точки над «и». Весь этот заговор устроила классная руководительница и ее дочь, а кто может заподозрить во всем случившемся взрослую состоявшуюся женщину? Подумать только, она специально оставила мой список фамилий на столе, отдав меня на растерзание глупым и жестоким одноклассникам. Теперь то, что они называют «дружным классом», больше напоминает стаю волков, где всегда готовы загрызть самого слабого или раненого, чтобы выжить или просто пресытиться. Родители Коли были успешными бизнесменами, что занимались продажей недвижимости, отличный претендент для отношений. Я случайно оказалась прямо между счастьем ее любимой дочери. Вот уж никогда не думала, что поговорка, про «любовь и войну», станет в моей жизни столь судьбоносной. Вот, а что если это был только сон?

Как только мы с родителями пришли в школу, буквально сразу началось представление. Абсолютно все происходящее походило, на дешевое цирковое выступление. Мало того, что нам не удалось добиться абсолютно никакой справедливости в случившемся, вдобавок нас попытались сделать крайними. Все как один ученики, утверждали, что я была ужасной одноклассницей, постоянно провоцировала и задевала остальных, и вела себя неподобающе. Абсолютная ложь и клевета, но это никого кроме меня и моих родителей не волновало. Одноклассники слепо следовали наставлениям старших, считая их верными, даже если это ломало чужую невинную судьбу. Мои родители, естественно, в это все не верили, так как знали, что я всегда была тихоней и не приемлю насилия. Когда мы начали обсуждать перенесенные мною побои, в комнате появилась Татьяна, у нее на лбу красовался шрам с четырьмя, а может и всеми пятью швами, и фальшивая справка, что это ранение она получала еще в пятницу, а не вчера, как это было в действительности. И, разумеется, что в получении этой самой травмы виновата я, а остальные свидетели нас разнимали, а не участвовали в моем избиении. Наша семья, наконец, не выдержала, и мы просто ушли, абсолютно ни с чем. Как какие-то псы, загнанные в угол.

Находясь в абсолютно подавленном состоянии, остаток дня я провела в постели. Не хотелось абсолютно ничего. Я все не могла осознать или даже просто принять, суровую и несправедливую действительность бытия. Неужели ложь и клевета, всегда будут оставаться безнаказанными? Неужели в мире нет силы, которая способна воздать всем по заслугам? Где та карающая длань, что может наказать виновных? Я даже не переживала после случившегося, а скорое очень сильно злилась, злилась на себя, что была такой наивной, злилась на глупых одноклассников, что так слепо следуют чужим указкам, как марионетки, злилась на родителей, просто потому, что они оказались слабее в сложившейся ситуации. Глубокая давящая боль, вызванная собственной беспомощностью, выжигала раны на моем подсознании, хотелось даже не плакать, а кричать, драться или избивать что-то или кого-то. Я не помню, когда именно уснула, просто бездумно бегала по страничкам интернета в поисках вещей, что способны хотя бы на мгновение приглушить душевнее мучения, пока просто не выключилась.

В эту ночь мне ничего не приснилось, я будто заболела абсолютной апатией. Очнувшись, мне не хотелось абсолютно ничего, даже просто лежать в постели мне уже было в тягость. Подняться с кровати меня заставило растение, оно оказалось пустым. Я подошла к окну и не могла поверить собственным глазам. Как это было в сновидении, позапрошлой ночью, бутон оказался абсолютно пустым. Но где же существо, которое там обитало? Удивительно и очень странное. Я осмотрелась в комнате, но ничего не обнаружила абсолютно никаких существ.

Родители ушли на работу, еще рано утром, а мне ничего не оставалось, потому я оделась и пошла гулять. Вызвонив «Сиплого», он появился не сразу, мотивируя это тем, что последние пару дней их улицах очень пристально пасет полиция, что как с цепи сорвалась. Но Сиплый все же явился и купил мне пиво. С этим гостинцем я отправилась к старику, даже не знаю почему, наверно мне просто не к кому было больше идти, кроме него у меня в этом городе нет знакомых. Небо затянуло облаками, а вскоре начался дождь, поэтому подобревший дед Женя впустил меня в дом. Хмель развязал ему рот, и он начал безудержно болтать:

– Как ты думаешь, что со мной случилось? – он опустил ладонь на культю ноги.

Не сказать, что мне было все равно, просто абсолютно не было настроения. Я пожала плечами и сказала первое, что пришло мне в голову:

– Не знаю, боевые действия?

– ХА! – он заулыбался. – Абсолютно все так думают. Но нет, это был всего-навсего несчастный случай на охоте. Дикий кабан притаился в высокой траве, и выскочил на меня абсолютно внезапно, сломав мне ногу. Но это было не самым страшным, пошло заражение, и как результат, ногу пришлось ампутировать. В отместку мы его конечно съели, но ногу уже не вернешь.

Я была очень подавленной, что даже такой бесчувственный человек, как дед Женя, заметил что-то неладное и пытался поднять мне настроение:

– Чертенок, у тебя что-то случилось?

– Все нормально. Ничего нового, – я выдавила из себя улыбку.

– Тогда хочешь, я покажу тебе свой фотоальбом? Ведь я не всегда был пиратом. Были времена, когда я был завидным женихом.

– Давайте, – отказывать было не вежливо, поэтому глубоко вздыхая, я согласилась.

Старик достал из шкафа старый запыленный бордовый альбом с черно-белыми фото и положил его на стол. На обложке красовалась пятиконечная звезда с серпом и молотом. Он перелистывал страницу за страницей, попутно рассказывая мне какие-то веселые истории про одноклассников, но я слушала его в пол уха и только кивала в моменты, когда это было нужно. В какой-то момент я увидела знакомое лицо, Самойлова Галина Ивановна, и очень сильно удивилась. Безусловно, это была наша классная руководительница, просто моложе лет на тридцать, лицо этого человека я буду помнить всю свою жизнь, она мне преподнесла отличный жизненный урок.

– Это была ваша одноклассница? – я указа пальцем на фото.

– Кто? Самойлова? Да, та еще фифа и модница. Сразу после школы вышла замуж за сына бизнесмена, некого Диденко. Потом случилось несчастье, его убили в девяностых годах, а за тем она сразу же вышла замуж второй раз за очередного предпринимателя Подольского. Сколько ее помню, эта баба всегда липла к деньгам. А что? Ты ее знаешь?

– Да не то что бы, – уклончиво ответила я.

Мне не хотелось обсуждать случившееся. Удивительно, это ведь может говорить только об одном, что эта женщина, могла и скорее всего, была причастна к кражам и клевете Александра, который в результате свихнулся рассудком. Подумать только, и в очередной раз она осталась безнаказанной. Все что я смогла, так это иронично улыбнуться. Даже не вериться, как ей всегда удается выходить сухой из воды?

На улице раскатисто трещал гром. Дождь только набирал обороты, потакая моему плохому настроению. Когда альбом закончился, старик открыл третью бутылку пива и включил старенький ламповый телевизор, там шли новости. Голос диктора:

– «Президент уже высказал соболезнования семьям погибших детей. Следовательские группы будут выяснять, действительно ли это был несчастный случай или халатные действия сотрудников школьной столовой и администрации. Не стоит так же отбрасывать версию теракта. Множество неравнодушных людей уже сносят цветы и венки к порогу школы.»

Дальне пошли кадры со школьного двора, куда я приходила еще вчера утром.

Какое-то время я не понимала, что случалось, но в бегущей строке новость дублировалась: «Трагедия, смерть 24 учеников и их классного руководителя, по предварительным данным, в результате отравления в школьной столовой».

– Какое горе. Бедные дети, – новость не оставила равнодушным даже старика.

Не знаю почему, но я догадывалась, что это все именно мои одноклассники, а не кто-то другой. Старик переключил канал и какой-то очень громкий политик рассуждал на эту самую тему:

– Это все теракт! Просто власть боится это признавать! Если это отравление в столовой, почему тогда погибли ученики только одного класса?

Встав с дивана, я направилась на улицу, мне просто необходимо кое-что проверить.

– Чертенок, ты куда? Возьми хоть зонт, он лежит справа за дверью, – глядя, как я ухожу, ко мне обратился дед.

Но я будто уже не слышала его голос, почти за мгновение ливень окутал меня с ног до головы. Как завороженная, я медленно проследовала к заднему двору. Гром звенел с таким надрывом, что казалось, будто действительно кто-то, что есть мочи, колотит гигантским молотом по наковальне. Я подошла впритык к кованому забору и посмотрела на сад. На моем лице непроизвольно появилась злая и восторгающаяся улыбка, когда я насчитала в саду ровно двадцать четыре открытых и абсолютно пустых бутона.

Конец света.

Обычный человек живет слишком короткую жизнь, чтобы в полной мере ощутить трансформацию постоянно меняющегося мира. Утопая в рутине и своих собственных целях и заботах, мы до самого конца не замечаем, что уже давно живем далеко не в том месте, в котором родились изначально. А когда кто-то упоминает, о конце всего сущего, мы со скепсисом относимся к подобным заявлениям, считая это чей-то бренной фантазией. Но давайте посмотрим правде в глаза, благодаря фантазии и воображению, каждый год ученые и просто талантливые люди, создают вещи, о которых 99,9% человечества, даже не были способны себе представить. Например: плоские телефоны, самолеты, космические корабли и станции, и даже клонированные животные. Глядя на все это, где гарантия, что наряду с развитием, в ближайшем будущем нас не будет ждать апокалипсис? Ведь вместе с технологиями, амбициозные человечество, берет все, что посчитает нужным, а учитывая короткий срок собственного бытия, он живет здесь и сейчас, не редко переступая за грань дозволенного. Мы разрабатываем атомное и водородное вооружение, биологическое или химическое оружие массового поражения, попутно вырубая леса, загрязняя океаны, и еще сильнее перенаселяя планету своими собственными отпрысками. И где же гарантия, что в один прекрасный момент, какой-то безумец не захочет поставить на мире крест? Хотите ветре, хотите нет, но это истина, и от ее отрицания, вы ничего не измените.

Эта история началась на следующий день, после празднования моего двадцати пятилетия. А именно 11 апреля 2020 года. Гости ушли поздней ночью, поэтому, где-то к обеду нас с моей тогдашней девушкой Алиной, разбудил нервозный и протяжный гул серены. Кто в наше время относится к ней со всей долей серьезности? Люди, пережившие великую отечественную войну, осознают весь посыл и значимость этого сигнала, когда современное человечество, в первую очередь считают это очередным тренировочным действом, не отдавая этому абсолютно никакого значения. Мы не стали исключением, и томно нежась в простынях, попутно попивая прохладительные напитки в надежде избавиться от последствий вчерашней попойки, продолжали лежать в кровати. Где-то вдалеке уж как-то чересчур живо разъезжали автомобили, до нас то и дело постоянно доносились сигналы клаксонов и свист резко сработавших тормозов. Но, первым тревожным сигналом, что, наконец, заставил нас, очнуться от перебивания в состоянии беззаботности, был женский крик, доносящийся прямо из-под балкона:

– Помогите! Пожалуйста, кто ни будь! Молю! – острая визжащая мольба о помощи фактически разрезала тишину, царящую на детской площадке прямо под нашим балконом.

Услышанное все же заставило меня подняться с пастели и подойти к окну. Молодая стройная особа, что есть мочи, бежала вдоль двора, а ее преследовала совершенно разномастная группа. В составе преследующей толпы, численностью где-то из двух десятков человек, были старики, что будто на инъекционной дозе адреналина, ничуть не уступали остальным более молодым участникам в скорости и прыти, маленькие дети, каким с трудом перевалило за первый десяток, а так же взрослые мужчины и женщины. Все они одной сплоченной стаей гнались за хрупкой и беспомощной девушкой, одетой в белоснежный деловой пиджак и юбку. Первая моя мысль была: «Что за абсурд?» Я протер лицо руками, бегая глазами по двору в поиске камер и съемочной группы, но ничего не обнаружил.

– Алина, ты должна это увидеть, – не отводя глаз от событий за окном, я обратился к своей избраннице.

– Антон, я не хочу. Ну что там еще? – полуголая стройная особа, как домашняя кошка, не собиралась покидать свое нагретое место.

Толпа двигалась быстро и стремительно, не зная усталости. Когда девушка уже изрядно вымоталась, и, не заметив бордюр, что успел сильно зарасти бурьяном, споткнулась и со всего разгону свалилась на землю. Безумная толпа, потерявшая всякие человеческие признаки, возликовала грозным глухим змеиным шипением, и набросилась на беззащитного человека. От продолжения, мое тело на мгновение онемело, я был практически в ступоре, неспособный пошевелить ни рукой, ни ногой. Они окружили девушку со всех сторон, а за тем абсолютно голыми руками, начали разрывать ее плоть на куски. Женщина кричала так звонко и с такой болью, что по коже пошли мурашки, и на одно лишь мгновение, чего было с головой достаточно, я ощутил всем телом прикосновение всех эти многочисленных рук. Алина, услышав доводящий до ужаса крик, так же соизволила подойти к окну и, разумеется, опешила. Прейдя в себя, я принялся искать свой телефон, чтобы вызвать полицию, но сигнал отсутствовал, причем на обеих сим-картах.

– Антон, что это было? Мне страшно, – девушка съежилась, и ее всю с ног до головы покрыло гусиной кожей, хоть на улице температура уже давно перевалила за двадцать градусов.

– А мне почем знать? Где твой телефон, у тебя есть связь?

Я заметался по комнате, не понимая, что мне сейчас делать?

– Нет, связи нет, – Алина начала одеваться.

– Нужно включить телевизор, – я сказал первое, что пришло мне в голову.

Мы так и поступили, но вместо каналов были одни только черные мерехтящие изображения помех, кабельное телевидение не работало. И как же вовремя в нашей стране отключили аналоговое. У нас был старый кассетный магнитофон, что достался нам от прежних хозяев этой квартиры, выкинуть рука не поднялась, раритет как-никак. Зато в нем все еще работало радио. Голос диктора:

«Внимание! В стране введено чрезвычайное положение! Всем немедленно необходимо пройти к ближайшему бомбоубежищу, для дальнейших разъяснений и указаний. Внимание!»

Запись была зациклена и не несла никаких полезных данных, что не могло не настораживать. А вот Алина, немного успокоившись и прейдя в себя, уже собирала сумку и искала документы.

– Далеко собралась?

– В смысле? – она посмотрела на меня как на дурака. – Там же ясно сказали, что нужно делать.

– А то, что ты видела через окно, тебя ни чуточку не смутило?

– А что предлагаешь ты?

Алина была из тех девушек, что всегда предпочитала спорить по любому поводу, невзирая на логику или здравый смысл, что просто не могло не выводить меня из себя.

– Оставаться здесь, естественно.

– То есть, ты со мной не пойдешь? – она сознательно намеревалась выйти на улицу.

– Дорогая, подумай, как следует. Эти указания, стандартная запись, какую включили, скорее всего, за не имением актуальной. Там на улице носятся больные обезумившие люди, не пойми чем зараженные. Не факт, что мы вообще дойдем до бомбоубежища.

Мы подошли к окну и посмотрели наружу, напоминанием о случившемся оставалось только большое кровавое пятно на зеленой траве. Безумцы не оставили даже костей.

– Вот они ушли, здесь же не далеко совсем. А вдруг там эвакуационные автобусы?

– Ты сама в это веришь? Мы не знаем не масштабов происходящего, не что вообще случилось.

– То есть ты меня отправишь туда одну? – она начала театрально возмущаться.

– Нет, оставайся тут пока все не закончится или хотя бы не проясниться. Вместе со мной в безопасности.

– Ой, все. Сиди здесь сам, а я пошла, – сказала Алина, открывая входную дверь в коридор. Ну вот, что за упрямое создание? Сейчас не время для подобных истерик. – Вот видишь, тут никого, – ее голос эхом разнесся по лестничной площадке, откуда практически сразу донеслось тихое шипение.

Наша соседка, сорокалетняя мать двоих детей, поднималась по лестнице с прытью подростка, за один раз перепрыгивая по три ступеньки. Я отреагировал моментально и тут же закрыл входную дверь. Алина стояла спиной и не видела того, что видел я. Потом сразу же за закрытой дверью раздался истерический визг и шипение, приправленный знатной дозой хаотичного стука.

– О Боже! Что это было?! – испуганно заявила девушка.

– А ты посмотри в глазок, но не вздумай открывать двери! – уже со скепсисом в голосе ответил я. Мои руки тряслись, и мне захотелось выпить, невзирая и так на ужасное похмелье. Слишком много событий за тридцать минут.

– Антон, это же тетя Рая, – Алина узнала соседку. – Что с ней такое?

Вид женщины оставлял желать лучшего: ее кожа побледнела и покрылась черной рябью, весь подбородок и зубы были в запекшейся крови, а домашний халат сильно порван и вымазан.

– А ты не догадываешься? – я смотрел на нее уже пустым взглядом, не в силах терпеть такую легкомысленность. – Наверное, то же самое, что с остальными?

– И что теперь делать? Ты ее прогонишь?

У меня непроизвольно закатились глаза. Что у нее в голове?

– Ты в своем уме? Если это вирус, нам нельзя к ней прикасаться, пока мы не узнаем, каким именно образом он передается. Иначе заразимся оба и будем носиться по улице, как и вон те черти снаружи, – я указал пальцем на окно.

– Ну, возьми швабру, не знаю, или еще что-то. – Я, наконец, не выдержал и не стал дальше слушать этот бред, уйдя в соседнюю комнату. – Антон! Ты куда?!

Соседка, или то, что от нее осталось, рвалась в наши двери еще минут двадцать, пока не услышала какой-то шум в коридоре, и, наконец, не переключила свое внимание.

В зале стоял все еще накрытый стол после вчерашнего торжества. Кто знает, сколько еще продлится этот кошмар, поэтому нужно перебрать еду и кушать по очереди, начиная со скоропортящихся продуктов.

Не знаю почему, но меня не покидало ощущение, что всему этому миру пришел конец. В это слабо вернулось, разум отказывался признавать что-то подобное, но, а вдруг? Мы привыкли, что все рано или поздно налаживается, а что если нет? Причин была уйма, начиная от того, что улицы казались абсолютно пустыми и мертвыми. Не было никаких признаков военных или специализированных групп зачистки. С промежутком где-то в пару часов под окном приезжали одинокие автомобили, но чем ближе дело шло к вечеру, тем тише и мрачнее становилось снаружи. Время от времени тишину нарушал хаотичный шум из коридора, издаваемый безумной женщиной.

Первым делом я пошел в уборную и набрал полную ванну воды, а также все пустые емкости, что были в квартире. Но велел пока что не пить ее, так как подозревал, что неизвестный вирус мог передаваться через воду. Я не прогадал, сначала исчезло вещание радио, потом в кране пропала вода, а к вечеру, когда на улице потемнело, исчезло и электричество. Город буквально погрузился во тьму, такой темени я не видел еще ни разу в жизни. Молодой месяц отражал слишком мало света, поэтому снаружи не было видно абсолютно ничего, на расстоянии вытянутой руки. Но был в этом один незначительный плюс, видели бы вы, какое красивое стало звездное небо, на нем отчетливо стал прослеживаться млечный путь и тысячи и тысячи других звезд.

– Антон, обними меня, – Алина дулась весь день, но теперь вдруг решила помериться. Я не стал вредничать, так как понимал, что в данной ситуации это не к чему, и обнял ее. – Как ты думаешь, А Ксюша и Славик, – так звали наших друзей. – Добрались до дома, до того как все это началось?

– Не знаю, надеюсь, что да. – Я ответил скорее на автомате, так как меня самого пропитал ужас, от осознания происходящего.

Днем я старался думать трезво, грамотно оценивая конкретную ситуацию, и продумывая каждое свое действие. Но сейчас, меня переполнял неподдельный страх, а вдруг все действительно уже никогда не вернется на круги своя? Я больше не увижу родных и друзей, жизнь превратится в выживание, а это та еще перспектива. Только в кино выживания в пустошах кажутся каким-то приключениям, а в реальности это просто кошмар. Подобные ощущения полезно получать порциями, в небольших дозах, именно по этой причине люди выезжают на вылазки или уходят в горы, но на постоянной основе об этом будут говорить одни только лицемеры или больные на голову. Мы хоть и были вдвоем, я продолжал чувствовать себя очень одиноким. Абсолютная черная пустота и тишина просто не могла не давить на, привыкший к индустриальному устрою жизни, рассудок. Парой за стенами раздавалась тихие одинокие стуки и грюканья, издаваемые соседями сверху или снизу. Что, судя по всему, натыкались на собственную мебель в абсолютной темноте.

– А Оля и Андрей?

– Тоже, не знаю, – я даже не понимал, чего сейчас хочу. Чтобы она замолчала или продолжала говорить? Это все было настолько абсурдно и необычно, будто происходит не по настоящему, а мы проснемся, и завтра вдруг все сразу станет хорошо.

– Антон?

– Что?

– Ты же меня не бросишь одну?

Алина тоже очень сильно боялась остаться одной, и, естественно, я ее понимаю. На правительство у меня нет никаких надежд. А еще я молю Бога, чтобы вся эта ситуация, оказалось всего-навсего локальной проблемой.

– Нет, не брошу, разумеется.

– Хорошо, а то мне сегодня показалось, что ты был готов отпустить меня совсем одну.

Готов ли я был? Затрудняюсь ответить. Я на все сто был уверен, что ни за что не выйду на улицу. Стоило бы ее оставить силой? Если бы тетя Рая не появилась? Даже не знаю, наверно стоило, потом еще спасибо скажет. Но с другой стороны, поступая так необдуманно и опрометчиво, она ставит под угрозу не только свою, но и мою жизнь.

– Не мели ерунды, – ответил я.

Она развернулась и крепко поцеловала меня в губы. Понятия не имею, сколько времени в итоге я спал, а сколько лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в тишину. За дверями, в коридоре, постоянно что-то или кто-то шумел, но к утру грохот прекратился. Может немного с опозданием, но я выключил свой мобильный и решил временно пользоваться телефоном Алины, пока не кончится заряд батареи. В голове все не укладывать, что же могло произойти? Может это какой-то теракт? А может, началась война, а это какой-то вид биологического оружия? Через пару дней эти твари вымрут и сюда зайдут войска. Так сказать, новый вид ведения боевых действий.

Следующее утро оказалось таким же тихим. Мы оба надеялись на лучшее, но в городе ничего не происходило, по крайней мере, до обеда. Естественно мы оставались не последними выжившими, и самые отчаянные или смелые люди начали выбираться на улицу. Не знаю, чем именно все эти люди мотивировали свои поступки, так как я очень сильно сомневаюсь, что они владели, какой-то другой и более актуальной информацией. Хотя все может оказаться намного проще и у них просто закончилась еда. Обременяя себя большими дорожными сумками, некоторые семьи покидали свои квартиры и уходили. Кто-то садился в автомобиль и уезжал, а кто-то шел пешком. За этим всем мы наблюдали через окно в спальне. Интересно где эти существа сейчас? Да и тети Раи в коридоре не слышно, неужели ушла? На моем этаже ее не было, но выходить и проверять желание отсутствовало.

Поддавшись стадному инстинкту, Алина снова начала ненужный диалог:

– Пойдем и мы, – она уже собралась искать дорожный чемодан в чулане.

– Куда? Алина куда ты собираешься идти? – я отнесся к этому предложению с глубоким скепсисом. Сколько можно? Мы же вроде все обговорили.

– Ну, а что, будем сидеть тут, пока не закончится еда?

– Куда бегут все эти люди? Единственным и адекватным решением будет спуститься в безопасный бункер, о существовании которого, я очень сильно сомневаюсь.

Через открытую форточку мы хорошо слышали диалоги людей, возникающие между теми, кто покинул квартиру и теми, кто общался с ними через окно. И с полученной информации было ясно, что абсолютное большинство понятия не имеет, что вообще происходит. Кто-то собирался отправиться на свой дачный участок и пересидеть там, а кто-то хотел просто пополнить провиант, направляясь к ближайшему супермаркету.

– Я не знаю, может к убежищу или на вокзал? – предположила Алина.

– Я бы предпочел избегать скопления людей, а если и пройдется покинуть квартиру, то исключительно налегке без ненужного багажа.

А что если безопасных мест не осталось? А если они и существуют, то мы и понятия не имеем где они, и примут ли нас туда вообще. Пока есть еда и чистая вода, лучше всего быть тут. Может быть, нам повезет, и мы как минимум узнаем о происходящем больше информации.

Прошло больше получаса, но никто из тех, кто покинул дом ради пополнения провианта, так и не вернулся. Но люди все равно как-то заметно расслабившись, и по-прежнему продолжали упорно выходить на улицы, как не в чем небывало. И, как и следовало ожидать, дальше произошло то, чего я не мог себе даже представить. Сначала в воздухе появился гул, напоминающий земля трясение или приближающийся реактивный самолет, звук продолжал непрерывно нарастать, с поразительной скоростью, пока не превратился в абсолютный шум и грохот. Самые пугливые поспешили в дома, а зеваки остались снаружи. В какой-то момент кто-то из людей на улице громко закричал от ужаса и все, как по указке, толкаясь и спотыкаясь, рванули в сторону подъездов. Мозг отказывался верить в получаемую глазами информацию, всю улицу буквально захлестнула волна, состоящая из инфицированных людей. Складывалось впечатление, будто огромный митинг, сошел с ума, и заполнил абсолютно все в округе. Казалось, что наш дом попросту утонул в сером океане, состоящем из людей. Зараженные начали меняться, их кожа посерела и стала нездорового бледного оттенка. Вокруг стоял шипящий шум вперемешку с топотом. Будто ад поднялся на поверхность. Целое море людей куда-то без устали бежало, поддаваясь зову, слышному только им одним. Увидав человека, беспечно стоящего на балконе второго этажа, стая будто озверела и начала карабкаться прямиком к нему, упадобясь волнам, что разбиваются о скалы. Мужчина в впопыхах начал закрывать окно, но это ему не помогло, пластиковый балкон не выдержал и те твари быстро настигли и покончили с ним за считанные секунды.

– Отойди от окна. – я тут же отдернул Алину внутрь комнаты и закрыл ее рукой рот.

Мы жили на третьем этаже, и что-то подсказывало мне, что и эта высота их не остановит. Пол трясся еще где-то пятнадцать минут, пока шипение и гул не прекратились. Сложно даже представить, сколько существ было снаружи, по меньшей мере, тысяча, а может и все десять. Я наконец-то осмелился и выглянул наружу. А Алина, так и продолжала сидеть на полу, прямо в центре комнаты.

Пластиковые горки на детской площадке пришли в неисправность, газоны и клумбы буквально втоптаны в землю. Все в округе посерело и казалось мертвым. Человеческое цунами, оставило после себя кучу мусора в виде одиноких кусков одежды и обуви. Где-то вдалеке судорожно вопила автомобильная сигнализация. После пережитого, надежда касательно того, что все может наладиться, практически исчезла. А от мысли, «что дальше?», буквально кидало в дрожь. Куда ушла эта стая? Вернется ли обратно?

Поддавшись общей истерии, Алина не могла держать все в себе:

– Теперь мы все станем такими? Как они?

Я не знал, что ответить. Естественно хотелось верить, что все будет хорошо, но если на второй день катастрофа набрала такие обороты, то страшно даже представить, что будет через неделю.

– Все будет хорошо, мы справимся. – Кто-то из нас двоих должен же быть сильным. – Главное, не делать необдуманных поступков и собрать как можно больше информации об угрозе.

Сейчас смело можно заявить только о двух вещах, то, что эти существа отлично видят в дневное время и имеют хороший слух. Не стоит забывать так же и о сильно выраженном стадном инстинкте, заставляющим этих тварей объединяться в большие серые волны.

– Не грузи меня, просто обними, – девушка подошла и прижалась ко мне. Ее трясло, как маленького, только что родившегося щенка. Страх буквально пропитывал ее с макушки до кончиков пальцев.

Я должен был что-то предпринять, но понимал, что подобный стресс одними словами не убрать, и совершил поступок, о котором в дальнейшем еще успею пожалеть. После Дня рождения у нас осталось приблизительно полбутылки коньяка. И я просто взял, открыл пробку и протянул ее своей девушке. Обычно она пила подобный алкоголь вперемешку со сладким напитком, но сейчас Алина присосалась к бутылке, будто в ней молоко, а не крепкий коньяк.

– Э! Полегче, – я вырвал бутылку из ее рук, приблизительно после трех больших глотков, Алина даже не поморщилась и снова потянулась к огненной воде.

– Ну, я еще хочу.

Ведет себя, как капризный ребенок, но ее можно понять.

– Ты здесь не одна, оставь и мне.

Без электричества некоторые вчерашние продукты уже начинали портиться, поэтому мы могли позволить себе, какой никакой маленький пир. Хмель ударил в голову, и мы разрешили себе ненадолго отвлечься от кошмара, который окружал нас снаружи. Коньяк закончился слишком быстро, и мы открыли шампанское. Я смутно припоминаю, но наверно мы издавали слишком много ненужных шумов, что привлекло чужое внимание.

На улице уже стемнело, как в наши двери кто-то постучал. Стук буквально спустил нас обратно на землю, мы сразу же насторожились и притихли.

– Алина, это я, Аня, пожалуйста, открой! – из-за двери раздался женский голос.

– Что за Аня? – уже шепотом я переспросил у своей девушки.

Алина только пожала плечами. А потом, припомнив, что это за человек встала с кровати и без какой-либо задней мысли собралась открыть дверь. Я схватил Алину за руку, останавливая, а она, не понимая, в чем проблема посмотрела на меня:

– Это Аня, что живет на первом. Мы с ней дружили еще в школьные годы.

Можете считать меня параноиком, но когда мир канул в бездну, я бы не стал открывать всем без разбору, даже если это женщина или ребенок. Кто знает, какие у нее намерения, а вдруг она не одна? Или более того, а вдруг человек снаружи заражен.

– Алина, пожалуйста, открой, мне страшно, – голос не сдавался, и продолжал настырно стучать в двери, привлекая ненужное внимание.

– Не открывай, – настойчиво попросил я.

–Ты издеваешься? Она была на первом этаже, когда начался этот кошмар, ты представляешь, что она пережила? – Алина стояла на своем и вырвала свою руку. – Может ты бы и меня оставил за дверью?

Я немного опешил от такого поворота.

– Причем тут вообще это? Что ты вообще несешь?

Подобные заявления заставляли меня нервничать.

– А что? У нас есть еда, она испортится раньше, чем мы успеем ее съесть.

– А это тут причем?

Это конечно да, но меня не покидало неприятное ощущение. Я подошел к двери первым и посмотрел в глазок. В коридоре темень, но вроде бы, там был только один силуэт. Нехотя, но я позволил Алине открыть входную дверь. И как только девушка оказалась в прихожей, то тут же захлопнул ее, как параноик, и закрыл на все замки.

– Привет, Анечка, как ты? – девушки тут же обнялись, как закадычные подружки.

А я тем временем пристально всматривался в гостью, пытаясь отыскать признаки ранения или инфекции. Но вроде бы все было в порядке, в прихожей было темно, но девушка выглядела более чем ухоженной и здоровой.

– Все в порядке, а вы как? – спросила гостья.

Странно, но уже с порога она мне не понравилась. Моя интуиция говорила, что она играет эмоциями. Если Алина всегда была богемной птичкой, хрупкой и беспомощной, то эта особа такой не казалась. Уже в прихожей, ее взгляд то и дело, время от времени, бегал по квартире, анализируя абсолютно все.

– Все нормально, хочешь кушать? – в Алине включился режим гостеприимной хозяйки, хоть обычно она совсем не такая.

– А можно? Я ничего не ела со вчерашнего вечера. Все утро заставляла себя выйти на улицу, но после этого кошмара снаружи и вовсе растеряла всю храбрость.

– Бедняжка, – уже захмелевшая Алина погладила подружку по голове. – Проходи, у нас есть продукты, которые в скором времени испортятся. У Антона на днях был день рождения, вот у нас пока что есть, что покушать. – Язык, как помело. Подумал я о своей избраннице. – Кстати, вы не знакомы. Аня это Антон, мой парень. Антон это Аня, моя старая подружка.

Я, молча, пожал ей руку, а сам думал, почему мы не виделись раньше? И по какой именно причине они перестали общаться? Конечно, совместное горе способно объединить людей, но не редки и обратные случаи. Мы сели за стол, и Алина попросила меня открыть еще одну бутылку шампанского. Завязался разговор:

– Когда ты поднималась по лестнице, ты никого не встретила? – поинтересовался я.

– Ты о тете Рае? – Я кивнул. – Мои окна выходят прямо к подъезду, еще сегодня утром, перед рассветом, она куда-то убежала. Понятия не имею куда именно, – набивая рот салатом оливье, отвечала Аня. – В коридоре сейчас безопасно. Ну как безопасно, магнитные двери подъезда не захлопываются, но я перевязала их веревкой, чтобы точно знать, когда кто-то войдет или выйдет.

Вот у этой барышни смекалка работает. Вот только сработает этот фокус только с обезумившими «серыми».

– А ты пила воду из крана?

Этот вопрос заставил ее на мгновение приостановить трапезу.

– Да, а что? – она смотрела на меня широко открытыми и настороженными глазами.

– Не пугай Аню! – вмешалась Алина. – Он подозревал, что это вода превращает людей в серых зверей.

– Извини, что напугал. Если ничего до сих пор не произошло, значит, дело не в воде, – успокаивающим тоном заявил я. – Ты что-то знаешь о случившемся?

– Ничего особенного, до того, как отключилось кабельное телевидение, вчера утром, в новостях упоминали про беспорядки на улицах многих городов. И настойчиво уверяли, что это проблема временная и скоро все разрешиться. Но где-то без пятнадцати девять, абсолютно все трансляции прекратились, а через пять минут пропал интернет и мобильная связь. Последнее, что я успела сделать, так это дозвониться до родителей, что живут в Полтаве. Они утверждали, что у них так же сейчас неспокойно.

– Ясно. А то, как передается вирус или это не вирус вообще? Об этом ты что-то знаешь?

Девушка, уже не особо церемонилась и накладывала себе в тарелку все подряд.

– Сегодня, ближе к обеду у двери возле подъезда собрались люди и обсуждали случившееся. Я сама не выходила, но через окно их очень хорошо слышала. Было много разных предположений, но точно никто ничего не знает. Кто-то говорил, что это все Москва, а кто-то другой утверждал, якобы наоборот это, все буржуи испытывают новое вооружение. Двое мужчин чуть не подрались на этой почве спора.

– Нашли время, – я скептически удивился, человеческой глупости. Даже попав в такое патовое положение, люди все равно находят причину выяснять отношения.

– Не говори, – согласилась Аня. – Но насколько я поняла, эта хрень не передается через укус.

– С чего вдруг такие догадки?

– Дядя Валера, если ты его помнишь, – девушка посмотрела на Алину. – Мужчина с пятого этажа, он работает ночным сторожем. Так вот, он рассказывал, что где-то в шесть утра, когда его пришла сменить вахтерша, что работает на дневной смене, вела себя вполне обычно и адекватно. Но перед самым уходом не с того не с сего переменилась в лице и набросилась на него, укусив за руку.

– И где он сейчас? Этот ваш дядя Валера?

– Не знаю, я видела его сегодня в обед. Он забрал жену и ушел, куда я не знаю.

Такое сомнительное предположение. Мы же понятия не имеем, какой именно инкубационный период может быть у этого вируса. Может именно в этот момент дядя Валера доедает свою жену где-то неподалеку. Или уже носится вместе со всеми остальными, по городской окружной. Но то, что женщина напала на него ни с того, ни с сего, тоже полезная информация. О многом не говорит, но в какой-то степени, снижает круг вариантов, того что это может быть. Активация какого-то гена или продукта, который, все эти люди съели накануне. Что-то ведь должно связывать всех этих людей? Я всего-навсего строительный инженер и мое понимание в этом вопросе слишком скудное.

– А ты видела сам укус? – поинтересовался я.

– Нет, но его рука была перемотана бинтом.

– Понятно. А что ты знаешь, сколько еще людей осталось в нашем подъезде?

Девушка задумалась, перечитывая что-то в уме:

– Ну, вы, я и, наверно, еще человека три. Это из тех, кто выходил на улицу. Николай Иванович и Василий Петрович, это соседи с четвертого этажа, они ушли еще в обед за провиантом, прямо перед самой волной. Оставив жен и детей дома, я стучалась к ним, но они не открывали. Больше никого не видела, но не исключаю, что кто-то еще может быть.

– Все хватит вопросов на сегодня, давайте отдыхать, а завтра на трезвую голову все обсудим еще раз, – снова вмешалась Алина и была права, в квартире уже слишком темно. – Если хочешь, можешь ночевать здесь на диване, Ань, думаю, что одной дома очень страшно.

А вот на счет этого, я очень сильно засомневался. Для меня эта личность оставалась совершенно посторонним человеком. И я неодобрительно посмотрел на свою девушку, но не уверен, что в такой темноте она хоть что-то могла разобрать.

Было бы здорово, если бы у нас были свечи. Насколько я могу помнить, у мамы с папой они всегда хранились в избытке. Наученные горьким опытом, хоть и достаточно редко, свечи всегда пригождались во время регулярных случаев, когда отключали электричество по самым разным причинам. Но сейчас, свечи тебе заменяет смартфон и переносная зарядная батарея, да и отключения электричества происходят значительно реже.

Мы ушли в спальню, но у меня, еще какое-то время, не получалось успокоиться.

– Как давно ты ее знаешь?

– Ты о Ане? – Алина уже засыпала.

– Нет, блин, о Папе Римском. Конечно о ней, – я старался говорить шепотом, чтобы не дай Бог она нас не услышала.

– Не помню, ну очень давно.

– И почему вы перестали вдруг общаться? Поссорились из-за мальчика?

– Да не помню, я. Все будет нормально, почему ты вдруг завелся? Зато нас теперь трое.

Тоже мне радость, подумал я, но вслух ничего не сказал.

– Не знаю, не доверяю я ей.

– Пожалуйста, давай завтра поговорим.

Еще минут тридцать, я лежал, вслушиваясь во все, что происходит за стенкой в соседней комнате, пока алкоголь не взял свое, и я не отключился. Мы спали очень крепко. И я очнулся от того, что меня будила Алина.

– Антон, проснись! – моя девушка шатала меня из стороны в сторону.

– Что ты хочешь? – просыпаться не хотелось, пребывая в приятном послевкусии, после хорошего сновидения, я не сразу вспомнил, что именно произошло с этим миром.

– Да проснись! У нас входная дверь открыта!

– Что?! – эти слова буквально окатили меня ледяной водой.

С трудом открыв глаза, я уже стоял на ногах. Несколько раз протерев лицо руками, мы аккуратно заглянули в соседнюю комнату. Никого, сразу же бросился в глаза практически пустой стол и отсутствие гостьи. Я моментально завелся, а я ведь так и знал, ну что за критин? А все эта Алина, «оставайся с нами», чихать она хотела на наше гостеприимство. Я медленно прошел в прихожую и увидел, как входная дверь носится с одной стороны в другую под порывами сильного сквозняка. Выглянув в коридор, убедившись, что там пусто, дверь была тут же захлопнута, а замки закрыты. Как оказалось, эта Анечка за ночь обшарила весь наш дом и унесла все, что только можно. Начиная от консервы, что лежали в неработающем холодильнике, и заканчивая закрутками на балконе, что передали нам мои родители. По меньшей мере, она сделала ходок пять, если не все шесть. Но если у нее в арсенале были неплохие крепкие пакеты, она справилась бы и за три раза. По моим расчетам этой еды, нам двоим, должно было хватить на неделю, а если экономить, то и на все две. Просто замечательно! Эта баба была не дура, теперь все что у нас осталось, так это плесневеющий хлеб, остатки торта и очень сомнительный салат «шуба», что находясь постоянно при комнатной температуре, я бы есть, уже не советовал.

Хоть и с запозданием, но до Алины так же дошло, что тут произошло:

– Неужели это то, что я думаю.

Сдержать поток негатива было невозможно:

– А ты, блять, как думаешь? «Все будет нормально»! «Я ее знаю!».

Я пошел в ванную попить. Как оказалась, вода начала цвести и на вкус стала ужасной.

– А почему ты на меня кричишь? – судя по всему эта девушка не видела своей вины в случившимся. И проявляя свой характер, Алина начала огрызаться: – А ты где был, когда она все выносила?!

– Спал рядом с тобой. Да я вообще, не хотел ее пускать!

– Мы мужчина! Не пускал бы! Почему ты все валишь на меня?!

Мне захотелось ее треснуть, впервые в жизни, чтобы у нее, наконец, появились извилины. Ее хрен поймешь, любит свободу, но когда дело доходит до ответственности, съезжает, что я мужчина. Как же это все выгодно, прямо как в поговорке, про рыбку. Не хочется этого признавать, но с таким прогрессом, я с ней далеко не уплыву, сама утонет и за собой потащит. Захотелось послать ее ко всем чертям. И плевать, что это будет выглядеть, якобы я решил ее бросить именно в этот трудный момент. Но как оказалось, это был не предел маразма, ее дальнейшее заявление заставило меня взорваться в порыве гнева:

– Вот иди и забери у нее все, что принадлежит нам! – она с деловитым видом села и начала доедать торт, учитывая тот факт, что это все что у нас осталось.

Я со всего размаху ударил кулаком о стол. Грязная посуда подлетела в воздух и разлетелась в стороны:

– Знаешь, что! Да пошла ты! Я ухожу! И плевать куда! У меня больше нет сил, сюсюкаться с тобой, как с маленьким ребенком! Живи, как знаешь!

С этими словами я развернулся и пошел к входной двери. И это сработало, она погналась за мной, и остановила меня перед дверью. Какая же ты все же больная, подумал я. В плену у негатива и двойной дозы стресса, за одно только утро, мне не хотелось оставаться. Одному Богу известно, почему я все же передумал, наверно потому, что идиот. Красивая девка, обняла меня и начала просить прощение, и клясться, что она так больше не будет, а я, как лопух ей даже не поверил, а скорее пожалел.

Двумя часами позднее Алина все же соизволила вспомнить, по какой именно причине перестала общаться с Аней. Что естественно, меня не удивило. После каждого раза когда она приходила в гости, у Алины начали пропадать вещи, доказательств не было, и в какой-то момент они просто перестали общаться. Это было бы хорошо, если бы не так плачевно, наступать на те же грабли спустя столько лет. И как позднее выяснилось еще, у этой Ани стоят бронированные двери, а снаружи решетки на окнах, и разумеется, она сидела дома и не подавала никаких признаков жизни. А что мы себе хотели?

Выходить на улицу я пока что не собирался. Нужно было понять, каким образом и как часто эти волны будут проходить мимо нашего дома. И почему никто так и не вернулся, из тех, кто ушел еще вчера? Но голод не тетка, взяв зубило и молоток, я пошел на верхние этажи навестить соседей и заниматься мародерством, так как со сведений воровки, их не должно быть дома. Предварительно постукав, я начинал со старых деревянных дверей и не прогадал. Засовы ломались быстро и двери открывались. Улов был скудным, но я не жалуюсь: сырые крупы и макароны, мука, даже пару закаток огурцов.

Уже к вечеру Алина начала ныть, что хочет кушать. А все что у нас было с уже приготовленного, так это малосольные огурчики, от которых только хотелось пить, а потом и в туалет. Треть воды уже подошла к концу, и уже сейчас нужно было задумываться, о том, где взять еще. Не без труда, я сломал замок на крышу и вынес туда много пустой тары в надежде на то, что пойдет дождь. С крыши вдалеке были видны одинокие костры, судя по всему, кто-то готовил еду. С одной стороны отличная идея, но с другой это как сигнал, на который смогут прийти как хорошие люди, так и не очень.

С горем пополам, но мы помирились, а последующий день и вечер прошел чересчур тихо. Я не видели ни единого живого человека снаружи, но отлично слышал вдалеке одинокие шумы издаваемые автомобилями или деятельностью людей. В один момент человечество потеряло свое величие и стало себя вести как зверье. Мы прячемся в своих квартирах, как в норах, не идем на контакт, боясь всего и каждого, просто напросто выживаем. Да и от серых, так же ни слуху, ни духу. Если все пойдет так же спокойно, то я не вижу преград, чтобы пробежаться до ближайшего супермаркета в поисках провианта. Главное, чтобы уже не было слишком поздно.

Эту ночь сложно забыть, мы оба практически не спали. Как только мы закрыли глаза, где-то вдалеке, в сторону центра города, завопила автомобильная сигнализация. Как заведенная она орала, по меньшей мере, около получаса. А затем уже немного ближе к нам, стали доноситься выстрелы огнестрельного оружия. Город будто очнулся после недолгой спячки. Стало поистине страшно, ведь теперь больше нет правоохранительных органов следящих за порядком, и если вдруг вооруженные мародеры захотят наведаться в гости, мы ничего не сможем им противопоставить. Есть оружие? – Делай что хочешь. Но, должен признать, что я бы и сам не отказался хотя бы от пистолета, исключительно для самообороны. И именно в этот момент я начал задумываться о том, чтобы покинуть квартиру. Но куда же нам идти?

Находясь в полнейшем замешательстве, мне кое-как удалось ненадолго уснуть. А уже под утро, я проснулся от страшного грохота. Поначалу мне показалось, что это раскатисто трещит гром, но ошибся. Как только чашки и тарелки начали плясать по столу, стазу стало ясно, что именно к нам приближается. Очнувшись, Алина прилипла ко мне, как клещ, ее всю трясло, а сердце билось с такой частотой, что я прямо ощутил это своей собственной спиной. Вторая волна шла дольше предыдущей. В какой-то момент, я переборол оцепенение и оккуратно подошел к окну. Ночная мгла превратилась в смоленое облако, покрывающее абсолютно всю поверхность земли, что буквально кипело и бурлило, подражая безграничному черному океану.

До утра я больше не сомкнул глаз. Все лежал и думал, как же лучше всего поступить? Может действительно будет лучше объединиться с какой-то крупной группой людей? Но с кем? Мне нужна была информация, необходимо понять, как именно работают эти волны? Есть ли они везде или только в городах? Умрут или хотя бы замедлятся волны серых со временем?

С первыми лучами солнца живот забурлил от голода. И взяв зубило и молоток, я пошел пытаться открыть оставшиеся пустующие квартиры. Как оказалось, провозившись до обеда, в домах более зажиточных людей, живут более беспечные представители нашего вида, которым не свойственно закупать провиант с запасом или делать заготовки. А зачем? У них есть все, что им нужно, большой телевизор на пол стены, дорогая кожаная мебель и качественная бытовая техника. Имея хороший доход, они в любой момент могут сходить в магазин и купить себе все, что только пожелает их душа. Как результат, я вернулся ни с чем. Было жалко зря потраченного времени.

Но я не пал духом, и найдя на техническом этаже, между крышей и пятым этажом, несколько простых кирпичей, мы решили соорудить небольшой костер, прямо в квартире двумя этажами выше. Вначале у меня была идея, сделать это на крыше, но рисковать не хотелось, так как прямой белый столб дыма мог привлечь ненужное внимание. Паркет поддался легко, и вскоре я соорудил импровизированный камин на бетонном полу, где с легкостью можно было поставить кастрюлю с водой и сварить кашу. Вышло неплохо, никогда не думал, что простой соленый рис будет настолько вкусным.

Между первой и второй волной было около суток, и я наивно предположил, что возможно, стоит рискнуть и попытаться отыскать еще провианта. Так как не исключено, что с каждым последующим днем, ситуация будет только усугубляться, а полки супермаркетов опустеют быстрее, чем я созрею туда сходить, если уже не опустели. Алина поддержала мою идею и более того вызвалась пойти вместе со мной, на что я категорически отказался. Не дай Бог что-то случится, придут это серые черти или даже недоброжелательно настроенные люди, что я с ней буду делать? Нет уж, она конечно долго не соглашалась, побаиваясь остаться одной, но припомнив ей последние события, она все же согласилась. Я велел ей сидеть дома и никуда не выходить, даже если это будут так называемые «старые друзья». Конечно, было бы здорово собраться компанией настоящих друзей, которым я могу доверять. Но где они сейчас? Разбросаны по всему городу, у нас нет никакой связи и уверенности, что они все еще живы. А наивно рисковать, в надежде воссоединиться, слишком опасно.

Город казался мертвым. Я двигался перебежками, внимательно осматриваясь по сторонам. На улицах повсюду лежал мусор, а на дорогах стояли открытые брошенные автомобили. Местами я натыкался на черные следы запекшейся крови на асфальте, что невольно вызвали у меня образ поедаемой девушки, серыми людьми у нас под балконом. Абсолютно любой звук, была это консервная банка побеспокоенная ветром или треск осыпавшейся штукатурки, заставляли мое сердце судорожно стучаться о грудную клетку. Я по прежнему не мог никак свыкнуться с происходящим, еще несколько дней назад, я шел по этой же улице с полными пакетами еды, готовясь к празднованию своего дня рождения. А теперь здесь совершенно безлюдная и мертвая улица. Будто это все не реальность, а какой-то страшный сон.

Прибыв на место, я был неприятно удивлен, супермаркет был не пустым, а закрытым. Стальные решетки закрывали его изнутри, на входе было два черных пятна и одно красное, все еще свежее. На земле под решеткой, я обнаружил несколько гильз, а потом что-то зашумело внутри, и изрядно струсив, побежал подальше от этого места. Судя по всему увиденному, группа вооруженных людей просто закрылась внутри, переживая невзгоду. Зачем бегать за провиантом, если можно превратить супермаркет в защищенную крепость? И далеко не всем, кто все же пожелал заставить единоличников поделиться, ушли отсюда живыми. А серые, в свою очередь, не брезговали и прибрали тела за ними. Не исключено, конечно, что и наоборот кто-то, угрожая оружием, хотел зайти. Но это сейчас меня сильно не волнует, в любом случае, сюда лучше не соваться, это не безопасно.

Я знал еще несколько небольших магазинчиков, что располагались в округе, и решил наведаться туда. Хлебный киоск, что встретился мне по пути на базар, был стерильным, от него остался один только металлический каркас. И в этот момент я почему-то вспомнил, что уже давно не видел птиц, с того самого дня, когда все началось, они просто взяли и куда-то исчезли. Еще несколько дней назад, наглые голуби, облюбовавшие это место, карауля здесь круглосуточно.

В какой-то степени удача мне улыбнулась, ближе к центральному рынку, я увидел перевернутый фургон, что перекрыл вход в обычную пиццерию. Казалось бы, что там может быть? Но, а если поразмыслить, как следует, есть продукты, что не способны испортиться за пару дней. Взяв огнетушитель из автомобиля, я с легкостью разбил витрину заведения. Выждав пару минут, убедившись, что я не привлек лишнего внимания, пролез вовнутрь. В помещении очень тихо, это заведение даже не успело открыться в день, когда все началось. Вуаля, на кухне я нашел две большие банки с консервированными ананасами и кукурузой, несколько десятков охотничьих колбасок и пару палок колбасы «салями». К сожалению, овощи начали гнить, а курица и сыр испортились и пахли соответственно. Завернув все это добро в фирменные пакеты, я направился обратно.

Воодушевившись удачной вылазкой, я уже был на полпути домой, как по спине прошел холодок. Уши пронзил знакомый нарастающий шум. Пару мгновений, я пытался себя перепроверить, в надежде на то, что мне показалось или я попросту ошибся, но нет, земля под ногами уже начинала дрожать. Вокруг меня были сплошные частные участки огороженные забором, а до моего дома точно не успеть. Шум нарастал со спины, а это могло означать, только одну вещь из двух. Или эта стая бегает кругами, или это уже третья совершенно другая волна, так как утренняя шла в том же направлении. Я сделал первое, что пришло мне в голову. Бросив пакеты на землю, полез на самое крупное и высокое дерево, встретившееся мне на этом участке пути. Я отлично осознавал, что если попаду к «серым» на глаза, они будут преследовать меня до самого конца, и мне тогда точно не уйти от неутомимых чудовищ. Поначалу у меня ничего не выходило, и я даже уже начал паниковать, но громко выдохнув, успокаивая себя, собрался с силами и полез наверх. Дело в том, что у самой земли на дереве совсем не было веток, и я, фактически в обнимку, совершенно не жалея собственного расцарапанного брюха, упорно лез на верх. И как только я прикоснулся к первой ветке, дальше стало намного легче. Вскарабкавшись до середины, это приблизительно пятиметровая высота, представление началось. Широкие кленовые листья хорошо укрывали мой силуэт, но, не смотря на это, я еще никогда в жизни так не боялся. В нос ударил сильный токсичный запах, чем-то напоминающий кислоту пота и едкость дихлофосного освежителя воздуха, обжигающего горло. Злобное шипение буквально поглощало абсолютно все другие звуки в округе. Земля тряслась, а дерево содрогалось в такт. Я с усилием уцепился обеими руками в ветвь, что была у меня над головой, чтобы не дай бог не потерять равновесие в очередном толчке. Толпа бежала слишком плотно и быстро, поэтому некоторые особи, не успевали увидеть дерево и со всего размаху врезались в него. Горе бегуна подхватывало рядом пробегающими «серыми», как морской волной в шторм, что уносит утопающего. Клен уже начал тяжело и томно трещать, сомневаюсь, что они смогут повалить дерево таким образом, но если начнут карабкаться, то мне крышка.

Пробегающая внизу толпа, все меньше ставала походить на людей, их лица покрывали рогоподобные наросты на всем лице, их тела будто изнашивались, и теряли в массе и габаритах, но, не смотря на это, они все равно продолжали непрерывно бежать. В глазах полностью потемнели белки, и казалось, что у них абсолютно пустые глазницы. Как на каком-то очень страшном аттракционе, поначалу мои глаза постоянно непроизвольно закрывались, но уже ближе к концу волны, я начинал относиться ко всему более хладнокровно. Страх постепенно начал уходить на второй план, отдавая бразды правление разуму. Да эти существа, безусловно, смертельно опасны, но как долго они еще будут неутомимо носиться? В пробегающей волне, я не увидел не одного новоприбывшего, все они казались одинаково серыми и грязными. И возможно, осмелюсь предположить, что если все так и будет провожаться, то рано или поздно это все должно подойти к концу и мир вернется на круги своя. Страшно даже представить, что будет, когда появятся новые царьки и тираны, при разделе земель и образования новых государств. Или какие-то военачальники, у которых будет достаточно солдат и техники, чтобы захватить первенство. А может я утрирую, и наше правительство вылезет из бункера и будет в состоянии вернуть все на свои места. При условии, конечно, что они сейчас не пробегают под моими ногами. Волна ушла и я слез с дерева. Пакеты с едой исчезли, скорее всего, их запинали или просто растоптали «серые», а мусор разнесся по всей округе. Уже вечерело, поэтому я решил, все же вернуться домой. А завтра, если будет возможность, продолжу поиски провианта.

Когда я подошел к дому, то стал свидетелем очень странной и необычной картины. На детской площадке стояла группа людей из семи человек. Двое мужчин и женщин возрастом за сорок стояли немного поодаль и просто наблюдали за происходящим, как двое парней немного старше меня издевались над «серым», что отбился от стаи. Рядом с ними стояла и моя девушка. Во время очередной волны, детская пластиковая горка не выдержала и раскололась пополам, а на образовавшееся острие, как мясо на шампур, накололся горе беглец. Проколотый насквозь, он всячески извивался и дергался, не понимая, почему не может сойти с места. А двое парней не отказывали себе в удовольствии время от времени избивать его бейсбольной битой по рукам и ногам. Зрелище было уродливым, «серый» казался жалким и беспомощным, и постоянно злобно шипел, после каждого очередного удара деревянной дубиной. Его ноги стерлись до костей, а руки покрытые ссадинами кровоточили черной едкой жижей.

– Что здесь происходит? – я обратился к своей девушке. – И почему ты не внутри?

Все присутствующие обратили на меня внимание:

– А ты еще кто такой? – один из парней, державший в руках открытую бутылку с пивом, с нескрываемой неприязнью в голосе, обратился ко мне.

– Знакомитесь, – как не в чем небывало, явно получая удовольствие от этого всего действа, ответила Алина. – Это мой парень, Антон, – она указала на меня рукой. – А это мои старые знакомые, это Олег. – Коротко стриженный парень с квадратной головой и в желтых гоночных очках, протянул мне руку в приветствии. – И Дима. – Крупный высокий здоровяк в кожаной куртке и обладатель густой черной бороды. После сказанного, моя девушка взяла из ящика стоящего поблизости бутылку пива и крепко к ней приложилась.

Интересно, ее вообще волновало, вернусь ли я обратно домой? Все это мне не нравилось, она явно уже была пьяна, а эти «знакомые» не вызывали абсолютно никакого доверия. Неужели жизнь, ее совсем ничему не учит? Еще вчера нас облапошила соседка, а уже сегодня мы пьем пиво с новыми «друзьями».

– А, ты свой, – Дима вытер заляпанную руку черной жижей «серого» и так же протянул мне в приветствии.

Я неохотно, но все же ответил взаимностью.

– Угощайся пивком, – Олег предложил мне присоединиться, попутно оценивая меня взглядом.

– Давай отойдем и поговорим, – я шепнул Алине на ухо.

– Ну что ты хочешь? – ей явно не хотелось выяснять отношения. Да и состояние ее оставляло желать лучшего. Сколько бутылок она уже успела всосать?

Да я понимаю, что с постоянными стрессами нужно что-то делать, но не таким же беззаботным способом. Да жизнь кардинально изменилась, мы выживаем, испытываем нехватку в продовольствии, не говоря уже про неприятный запах из туалета и полное отсутствие возможности принять душ. Но если мы хотим жить, нужно двигаться вперед, а не катиться кубарем вниз.

– Тоха, да расслабься ты, хорошо ведь сидим, – с этими словами, здоровяку надоело играться с «серым» и он со всего размаху ударил ему по голове, проломив черепную коробку. Недочеловек только судорожно дернулся и притих навсегда, а Дима с обыденным выражением лица взял пиво и уселся на детскую лавочку.

Алина протянула мне пиво, и я с неохотой взял его. На улицу опустилась ночь, новые знакомые развели костер, а зеваки попрятались в своих квартирах. У нас завязался разговор:

– Парни предлагают нам переехать к ним, – Алина снова ошарашила меня своим очередным заявлением, но я постарался не подавать виду.

– Интересно это куда же? – не без скептицизма в голосе, спросил я.

На мой вопрос ответил Дима, судя по всему, он был в этой компании глупым, или просто хотел таким казаться:

– Мы приютились на окружной, в заправочной станции. Дорога перекрыта пробкой, поэтому там сейчас тихо и спокойно, – он похлопал рукой по карману, где звякнули ключи. – У нас есть вода и еда, можно пересидеть, пока эта пакость сама со временем не вымрет, – грубо собрав мокроты из горла во рту, он смачно плюнул на бездыханное тело «серого».

С какой кстати им делиться с нами своей провизией? Так вольно разгуливают, не пойми где, а их не тревожит, что в этот момент их могут сейчас обчищать мародеры? Хотя я сомневаюсь, что они сами достали эти ключи законным путем. Да и не нравится мне вся эта ситуация, они явно рассчитывают на что-то большее, чем просто приятную компанию. А у этой дуры, по-другому и не скажешь, явно не хватает ума, чтобы это понять. Да и откуда они вообще тут появились?

– Да подтягивайтесь к нам, нефиг тут на одной каше сидеть, – добавил Олег. Подумать только, и что она еще им такого наплела? Видать еще и жаловалась.

Как же лучше поступать? Так чтобы не спровоцировать этих, явно не позитивных персонажей, так еще и вылезти сухими из воды. В душе я ругал себя, что не ушел еще вчера, зачем мне нужен этот геморрой? Зачем мне нужны эти переживания? Я реалист, и в данной ситуации, при всем желании, что я могу сделать двум здоровым мужикам, если вдруг что-то пойдет по прискорбному сценарию? Какая же ты все-таки наивная, Алина.

– Ну так, что? Пошли? Если не понравится, вернетесь обратно в свою бетонную коробку, – глядя на мои раздумья, добавил Дмитрий.

Алина так же кивала головой, проявляя желание сходить в гости.

– А как же «серые»? Куда нам прятаться, если вдруг начнется волна?

Шансов, что нагрянет новая стая, было очень мало. Просто, я надеялся, что мы, как минимум перенесем эту прогулку на другой раз.

Но у парней был простой ответ и на это:

– Да тут идти меньше километра, – заявил Олег.

– Десять минут, максимум. Если идти напрямик через лесок, – подключился его товарищ.

А Алина взяла меня за руку и шепнула на ухо:

– Ну же пойдем, я обещаю тебе, что ты не пожалеешь, – ее тон и манера говорить, свидетельствовали о том, что двух бутылок пива на пустой желудок, хватило с головой.

Да уж, наверно стоило бы проявить характер, и будь что будет. Сказать, что мы никуда не пойдем, а если Алина захочет уйти, то пусть катится. Я даже не знаю, что это было со мной дальше? Толи я струсил, толи я снова ее пожалел и решил пойти все же с ними. Даже не знаю, может любовь зла, а может горбатого могила исправит, и это я говорю о себе.

– Пошли, – нехотя, но я согласился.

Новоиспеченной компании пришлось идти через небольшую хвойную рощу. Двое проводников были впереди, орудуя мобильными фонарями, а мы с Алиной плелись позади.

– Откуда и как давно ты их знаешь? – я тихо обратился к своей девушке.

Ее ноги немного заплетались, а порой мне даже приходилось поддерживать ее руками, когда она не аккуратно спотыкалась о выступающие корни деревьев.

– Давно. Мы иногда гуляли вместе, ездили фотографировать заброшенные больницы и санатории. Ничего такого, а что ты ревнуешь?

Да нет, я хочу, чтобы меня не убили во сне, а тебя не изнасиловали, так как сейчас им все равно за это ничего не будет, подумал я, но вслух не сказал.

– Нет, просто, не хочу, что бы получилось, как в прошлый раз.

– Прошу тебя, не накручивай.

Где-то я это уже слышал.

Знакомые не обманули, они действительно обитали в магазине заправки. Вся стоянка была густо заставлена автомобилями. Судя по всему, люди пытались заправиться, но когда закончился бензин, побросали свои автомобили и ушли. Наверно все это происходило еще до того, как появилась первая волна, так как такое место очень злачный кусочек для мародеров.

– Милости просим, – отпирая входную дверь, Дмитрий пригласил всех вовнутрь. – Возьмите себе по фонарику и поднимайтесь на крышу, мы все там неплохо обустроили.

Из-за отсутствия света и постоянного мелькания фонариков, и вовсе кажется, что мы какие-то преступники. Хотя, если вдуматься, то формально, так оно и есть. Мы выбрались на крышу, и что уж скрывать я был приятно удивлен, в темное время суток, снаружи было не видно, но парни сотворили там буквально зону отдыха. Большие пляжные зонты были расставлены по всем участкам крыши, так же разложено несколько палаток и гамаков. Возле переносного гриля лежали уже заготовленные дрова и угли. В широких ящиках стоял алкоголь и холодные закуски. Единственное чего не хватало так это рабочей машины со льдом, но и без этого, было весьма и весьма не дурно.

Я уже смутно помню события того вечера. Последнее, что четко всплывает в моих воспоминаниях, когда мне предложили бутылку какого-то виски, и я не отказался. Потом, еще несколько часов мы просто болтали, обо всем подряд, старые знакомые рассказывали какие-то байки, в которые я ни на йоту не поверил. Они изначально показались мне какими-то лицемерами, что пытаются выдать себя за кого-то другого. Людьми, которые всем рассказывают, что они любят чистоту и животных, но через пару тройку часов, позабыв о сказанном, бросают пустую пачку из-под сигарет себе под ноги или прогоняют просящую дворнягу пинком под зад. Уже под утро мы пробовали поиграть в что-то вроде «Городов», пока мы с Алиной не уснули в обнимку в гамаке.

Испытав чувство дежавю, когда очнулся от того, что меня снова будила Алина, я ощутил нарастающую тревогу и ужасную головную боль в результате вчерашней попойки.

– Антон, милый, пожалуйста, проснись! – излишняя любезность, заставила меня насторожиться.

– Что опять? – не без труда мне удалось поднять веки, полуденное весеннее солнце безжалостно слепило глаза.

– Пожалуйста, давай уйдем отсюда.

Прийдя немного в себя, я посмотрел на Алину, она снова была в стрессовом положении, ее всю трясло, а на лице было выражение крайней озабоченности и страха.

– Что случилось? – меня начала пробирать злость. Надоело просыпаться в плохом настроении. Я уже догадывался, что могло, или скорее уже всего случилось. И даже злился не на нее и не на «старых знакомых», а на себя. И с этого момента, я дал себе слово, что как только все закончится, при условии если останусь жив, то мигом оставлю это бремя позади.

– Я пошла утром в туалет, а они начали ко мне приставать и лапать везде.

Я оставил это заявление без комментариев. Ну, хотя бы не случилось ничего не поправимого. Проходя мимо рыбацкого раскладного стульчика, на котором вчера еще восседал Дмитрий, я прихватил с собой оставленную биту. Двое задир уже ждали нас внизу. Они были пьяными в доску или если даже точнее то в гавно, то ли пацаны вообще еще не ложились спать, то ли накидались еще с самого утра, непонятно. И я был очень рад такому положению дел. Хоть они и были в абсолютном неадекватном состоянии, зато их ноги то и дело подкашивались, а моторика была замедленна настолько, что они с большим трудом удерживали равновесие и еле-еле вертели языками.

– Что вы уже уходите? А мы вас никуда не отпустим, – Олег потянулся рукой к Алине. Меня вся эта ситуация очень сильно злила, поэтому я не сдерживался, и стразу же ударили битой по руке. – Ай! Сука! – схватившись за ушибленную конечность, обладатель желтых гоночных очков сразу же свалился на пятую точку.

– Ах, ты, урод! – буквально сразу же на меня накинулся Дмитрий, попытавшись схватить меня из-за спины.

Он двигался медленно, к тому же я ожидал, что друг впишется за товарища. Поэтому просто присел, с легкостью высвободившись от пьяных объятий. Из-за резкого приседания, голова ужасно заболела, заставив меня прямо таки сильно стиснуть зубы. После этого я просто толкнул Диму на товарища. Большая пьяная особь под метр восемьдесят не устояла на ногах, и со всего размаху свалилась на стилягу в очках, сидящего позади.

– А! Ты, что творишь? – заскулил придавленный Олег.

– Все пошли отсюда скорее! – я потянул Алину за руку. – Пока они не очухались.

Она смотрела на меня, как на какого-то героя боевиков, где я расправился с двумя негодяями. Наверно, даже не понимая, что сама впутала нас в эту передрягу, а нам всего-навсего чертовски повезло. Были бы они немного трезвее, она бы вряд ли вырвалась, чтобы позвать меня на помощь, а я бы потерпел сокрушительное поражение, достаточно было бы просто подло ударить меня со спины по голове.

Но на этом наши невзгоды не закончились, как только мы вышли за территорию заправочной станции и направились в сторону города, то снова возник тот самый ужасающий гул, предвещающий новую серую волну. По обе стороны от дороги были одни только высокие сосны, впереди автомобильный мост через реку, наглухо заставленный брошенными авто. Возвращаться не хотелось, но прятаться в машине чересчур страшно и неоправданно. Можно конечно поискать открытый багажник и залезть туда, но кто нас потом откроет? Времени оставалось меньше минуты.

– Пошли обратно! – скомандовал я.

– Нет! – запротестовала напуганная Алина.

– А у тебя есть варианты получше!? – я уже орал на нее. В такие моменты просто спорить, равносильно самоубийству.

Она подчинилась, и мы подбежали к входной двери на заправку. С обратной стороны прозрачной витрины нас уже ждал Олег. Он широко и по дебильному довольно улыбался, держа в руках связку ключей. Я подергал двери, заперто.

– Ну, откройте, это уже не смешно! – возмутилась девушка.

– Идите на хуй! Сдохните! – далеко не трезвый Олег во всю, наслаждался сложившейся ситуацией.

Через мгновение к нему подключился его товарищ Дима и тоже с глупой пьяной улыбкой наслаждался от того, как Алина в истерике стучится в витрину. Земля уже во всю плясала под ногами, «Серые» должны были вот-вот появиться.

– Ну, пожалуйста, впустите нас! – напуганная Алина уже буквально умоляла этих уродов, что бы они открыли двери.

И наконец, хитрый Олег, решил сжалиться или просто поиграть, пользуясь положением:

– Ладно, мы впустим только тебя, согласна? А он пусть, спасается, как хочет.

Девушка в замешательстве, сначала посмотрела на меня, а потом, увидев серых людей, появившихся на опушке леса, напугано закричала:

– Хорошо! Впустите меня!

Тем временем я, взвесив что к чему, понял, что «Серые» уже увидели и нас и тех двоих с обратной стороны витрины, и теперь, прятаться на заправке, больше нет смысла. Шипение давящим гулом продолжало приближаться, поэтому я действовал оперативно, ни говоря ничего вслух. Прямо за углом, с обратной стороны помещения заправки, стояли металлические мусорные контейнера. Я взял Алину на руки и просто закинул ее туда, а сам запрыгнул следом. После этого я наглухо захлопнул крышку. Теперь нам остается надеяться только на удачу, что эти беженцы, нас не отыщут.

– Что ты делаешь?! – паникуя и не осознавая происходящего, она захотела вылезти наружу.

Но я не дал ей этого сделать. Внутри хоть и было пусто, но на дне бочка находилась едкая черная жидкость, что просто невыносимо воняла. Почему-то я уверен, что Алина не понимает, что именно только что случилось.

– Сиди тихо! Если нас услышат, нам обоим конец! – странно, но хорошо ощущая приближающуюся опасность, девушка послушно притихла.

Вначале все погрузилось во тьму. Та маленькая щель, через которую вовнутрь попадал тоненький лучик света, закрылась пробегающими мимо «серыми». Шипение эхом заполнило мусорный контейнер изнутри. Затем неуклюжая толпа начала цепляться за бачок, постоянно дергая его в сторону. Алина непроизвольно всхлипывала от каждого нового толчка, и я закрыл ее рот своей рукой. Дальше произошло то, что я предполагал, до нас донесся громкий звон разбивающейся входной витрины. Пребывая в пьяной истерии возмездия, эти два олуха забыли, что «Серые» отлично видят, и как это было с человеком на балконе, если они кого-то увидели, то пока не нагонят, не успокоятся. Сомневаюсь, что им удаться спасись, внутри негде спрятаться, а простые двери их не остановят. Но нас ждала участь не многим лучше, хоть «серые» и не видели, как мы залазаем в мусорный контейнер, из-за колесиков внизу железного каркаса, вскоре нас вытолкнуло из-за стенки и подхватило человеческой волной. От таких переживаний Алина потеряла сознание, а я пытался удержать равновесие, чтобы не дай бог, контейнер не перевернулся. Мы будто попали в ад, оставленные автомобили, то и дело мешали нас толкать дальше. Как какой-то самодельный и опасный аттракцион, нас с ужасной силой швыряло со стороны в сторону. Но к счастью или нет, это действо длилось совсем недолго. Дотолкав контейнер до моста, серая толпа, судя по всему, скучилась к переходу, как в лейку, и результатом стало то, что наше укрытие просто упало с обрыва прямо в реку.

Наверное в прошлой жизни, я сделал что-то очень плохое и теперь за это расплачиваюсь, так как вновь очнулся от того, что меня будят. Как же сильно я устал. Мусорный контейнер вынесло на берег, а Алина проснулась первой. Вокруг царила кромешная тьма. Понятия не имею, как давно село солнце, и как далеко нас унесло рекой. На голове увесистая шишка, что сильно пульсирует от каждого резкого движения. Зато я все еще жив. Но в такие моменты уже не знаешь, радоваться тебе или плакать? Последнее время, почему-то казалось, что меня попросту кто-то убьет, «серый» или другой человек, а вон оно как, сколько еще существует способов, отправится на тот свет.

– И что нам теперь делать?! – возмущалась Алина, возвышаясь надо мной, всем своим видом излучая недовольство.

– Прошу тебя, не кричи, – взявшись за больную голову, я осмотрелся.

Свет звездного неба и месяца хорошо отражался от глади воды и освещал прилегающий берег, но я все равно понятия не имею, где мы находимся. Логично будет предположить, что если мы захотим вернуться обратно, нужно просто идти вдоль реки против течения, но проблема стоит в том, что у нас нет ни крошки еды и ни капли питьевой воды. А кто знает, насколько далеко нас унесло течением? Десять километров? Или все двадцать?

– Скажи мне, пожалуйста, зачем ты так поступил?! – она не успокаивалась, видимо решив, что сейчас именно тот час, чтобы в очередной раз выяснять отношения.

– Ты о чем? – я подошел к реке, и прямо в одежде залез в холодную реку по шею. Все мое тело успело знатно провонять помоями. Вода была холодной, но вполне терпимой.

– Зачем ты меня сюда засунул?! – девушка указала жестом руки на железный контейнер.

Глядя на нее, как грешник, погрузившийся в святую воду, на меня будто нашло озарение. В плену у апатии, я понял, что больше не чувствую к этому человеку абсолютно ничего. Ни жалости, ни влечения, более того, мне больше не хотелось находиться с ней рядом. Как же сильно я устал, утомился душевно и психически. Будто все это время из меня пили душу, я забросил любимые увлечения музыкой, за последние несколько лет не написав ни одной строчки. В замен мимолетных радостей, я вкушал сплошные душевные муки, что преследовали меня все это время. И неужели нужен был конец света, чтобы осознать это? Я ведь всегда знал, какой она человек, и как дурак на что-то надеялся, чего-то ждал, скармливая ей себя целиком. И я не утверждаю, что сам являюсь божиим одуванчиком, или каким-то эталоном человека с большой буквы, просто мы чересчур разные.

– А ты не догадываешься? – я спросил скорее для галочки, чем действительно мне бы хотелось до нее достучаться. Больше нет.

– Скажи честно, ты захотел, что бы я умерла вместе с тобой?

Какой бред, пожалуйста, избавьте меня от этого. Я больше не вынесу. Как только в ее голову могло такое прийти? Глаза непроизвольно посмотрели на бескрайнее и чистое, без единого облачка, небо. Я не стал ей отвечать, а просто вышел из воды, холодный вечерний воздух сразу же окатил колючим огнем все мое тело и я решил пройтись вдоль реки, чтобы не замерзнуть.

– Ты куда? Я хочу есть! – Алина продолжала кричать мне в след. – Ты изменился! Ты больше не такой, как раньше!

Еще бы, я даже спорить не буду. А вот ты, все такой же ребенок.

Естественно она увязалась следом. И когда поняла, что я не буду ей отвечать, просто плелась за мной по пятам. Из-за отсутствия часов, затрудняюсь ответить, насколько скоро наступил рассвет, я просто шел вперед и размышлял, пока по правую руку небо не озарилось желчным утренним свечением. Занимательным был тот факт, что возле реки полностью отсутствовали следы «серых», не было ни мусора, ни протоптанных участков земли, одни только насекомые навязчиво мешали идти вперед, время от времени кусая меня за шею.

Наконец-то на горизонте показался автомобильный мост, но не тот с которого мы упали. Тут же и появились первые следы существования «Серых», мост был полностью покрыт черными следами ног и грязной обуви. Определив направление движения волны, я пошел в противоположную сторону, в надежде найти заправку или на крайний случай деревушку, где мог быть колодец. И не прогадал, вскоре впереди показалась синяя вывеска поселок «Васильковка». Безжалостное солнце уже набирало обороты и по немногу начинало припекать в макушку. В непривычно пустующем поселке, я подобрал брошенную кем-то штыковую лопату, так, на всякий пожарный случай. Вода в колодце оказалась ледяной и очень вкусной. Алина, что все это время шла за мной, как привидение, что-то постоянно говорила, про понимание и какие-то советы и мнения подружек, но мне уже было все равно, я даже не вслушивался. Какая теперь уже разница? Обыскав несколько домов, что довольно сильно пострадали от серых волн, я нашел старый школьный ранец и сложил туда найденный провиант: немного семечек, вяленая рыба, картофель, и парочку небольших домашних консервов. Этого всего должно хватить, чтобы добраться до города. И сразу же поймал себя на мысли, что больше не хочу возвращаться в ту самую квартиру. То место, где слишком много самых разных воспоминаний. Ведь меня больше ничто не держит, я могу заняться поиском родителей или друзей. Или, может даже остаться здесь, соорудить себе землянку или построить халабуду на подходящем дереве, и выждать, пока все это не закончится. Ведь, рано или поздно этому хаосу должен прийти конец. Первое время спать безопасно можно на берегу реки, куда «Серые» не забредают.

– Ну, чего ты остановился? Пойдем, – Алина бесцеремонно влезла в мои раздумья.

– Я никуда не пойду.

– В смысле? – девушка снова завелась на ровном месте. – Это только из-за тебя мы оказались в таком положении.

– Вот держи, – я вручил ей найденный ранец. – Ты можешь идти вдоль реки, и сегодня вечером, или может уже завтра, ты безопасно доберешься до города.

– Ты сейчас серьезно говоришь? – судя по всему, она не верила в мои слова и считала, что это очередной скандал или выяснения отношений.

– Более чем. Мы больше не вместе. Если тебе нужно в город, это самый просто способ туда добраться.

Согласен, это не лучшее место и время, чтобы расставить все точки.

– Нет! – Алина запротестовала. – Я не хочу идти сама, ты пойдешь со мной.

– Хватит уже. Я все сказал.

– Тогда я останусь с тобой, пока ты не передумаешь, – она бросила сумку на землю и обняла меня.

Зачем это? Я больше ничего не чувствую и не хочу. Мне стало противно от ее объятий.

– Делай что хочешь, – у меня не было ни сил, ни желания, что-то выяснять и я просто холодно отстранился от нее.

Повисло молчание, она явно не хотела или не могла в это верить. А мне больше нечего было сказать. Я принял решение обыскать оставшиеся дома и сложить найденную еду в одном укромном погребке, что находился на заднем дворе одного из частных участков. Все это время Алина, не желая мириться с действительностью, начинала ненужные беседы и диалоги. Вместо того, чтобы просто помочь, она продолжала давить на мое подсознание, чтобы я, наконец, поддался и сделал то, что нужно ей. Ну что за человек?

Осознание пришло не сразу, когда с запада я услышал какой-то шум, что был совершенно не похожим на обычную очередную волну. Я заметил «Серых» достаточно поздно, когда они уже забежали в поселок. Их было намного меньше чем в городе, но они были такими же резвыми и дикими, как и прежде. Прятаться было негде, а все что нас окружало в данный момент так это сады из достаточно невысоких фруктовых деревьев. Выбирать уже не приходится, или так или никак.

– Живо залазь на этот орех! – я не случайно выбрал для нее это дерево. Оно было очень гладким и покрыто большим количеством удобных ветвей, чтобы легко на него вскарабкаться.

– Нет! Я не умею. – ее снова затрясло от испуга.

– Лезь давай, если не хочешь умереть! Держись крепко и сиди тихо!

Я подсадил ее на столько, насколько хватало моего роста. Дальше она начала залазить самостоятельно. А сам я полез на молодую вишню, ветви были усеяны мелкими сучьями и древесным клеем.

– Лезь выше! Ты слишком низко, они тебя увидят! – заметив, что она застыла на середине, я приказал ей подниматься еще, и на удивление, она подчинилась.

Твари уже забежали в соседний двор, их было около пяти десятков. В отличии от городских представителей, они носились не кучно, а совершенно хаотично и разрозненно, будто рыская, как стая волков. Серые иногда неуклюже падали, обо что-то спотыкаясь, но затем снова поднимались и неслись дальше, как угорелые. В какой-то момент недолюди уже проносились прямо под нами. И один из зараженных наткнулся грудью на невысокую весть ореха и со всего размаху, перекрутившись, свалился на спину. Дерево немного пошатнулось, что изрядно напугало Алину. Она громко взвизгнула и в этот момент их взгляды встретились. Существо тут же громко зашипело, подзывая к себе остальных. Серая стая не заставила себя долго ждать, и как рой разъяренных ос, они сгрудились вокруг дерева. Неуклюже и сумбурно, «Серые» по очереди начали пытаться залазить наверх, постоянно толкаясь и падая.

– Антон! Помоги мне! – этот крик буквально поцарапал мне душу, и подозвал остальных серых, что еще не успели собраться возле дерева.

Не понимая, что я могу сделать, мне оставалось только наблюдать. Если я слезу и попытаюсь выманить их на себя, то неутомимые твари, безусловно, нагонят меня, в ближайшие сто метров. Думай, думай, я продолжал говорить себе, а она продолжала кричать и звать меня на помощь. Дерево уже начало трещать под весом карабкающихся существ. Я отломал ветвь и бросил ее в сторону за забор, в надежде, что они отвлекутся, но только несколько особей соизволили обернуться всего-навсего на мгновение, и уже через секунду снова переключили свое внимание на девушку. Дерево лениво накренилось, и ее руки не выдержали. Она со всего размаху свалилась приблизительно с трехметровой высоты. «Серые» за одно мгновение окружили беззащитное тело девушки, и в этот момент я не выдержал и отвернулся. Крики длились недолго, я оцепенел и зажмурился. И так и сидел на дереве, пока все не закончилось.

Хотел ли я, чтобы все закончилось именно так? Конечно же, нет. Да я больше не любил ее, но она уже давно не была для меня чужим человеком. Мы были с ней почти три года, и да, все было далеко не всегда хорошо. Но, не смотря на это, было множество хороших моментов, связывающих нас. Мне было очень больно. Все не должно было произойти именно так.

Опустошенный и сконфуженный я спустился с дерева. Голову переполняли ненужные и болезненные мысли. А что вдруг она надеялась на то, что у нас все наладиться? И вдруг, я бы и сам передумал, как это было неоднократно? Мог ли я сделать хоть еще что-то? А может, стоило рискнуть своей жизнью? Внутри все болело, будто вместе с ней умерла и частичка моей души. Я старался не поворачивать голову в сторону того самого места, куда она упала, а ноги самостоятельно пошли в противоположном направлении. Солнце будто поблекло, и я почувствовал себя очень одиноко. Ветер исчез, и все погрузилось в девственную тишину. Будто я последний оставшийся человек на Земле. Мне не хотелось абсолютно ничего, кроме как выпить чего-то спиртного, чтобы мне стало легче, или даже наоборот, больнее. Разум говорил со мной, вроде я сделала все, что только мог, но сердце продолжало винить меня в случившемся. С этими терзаниями я залез на душный и затхлый чердак одного из домов и уснул.

Я очнулся от странного рычания, разум нарисовал картину, что меня окружили «Серые» и вот-вот, окончат бремя моего существования. Но когда я открыл глаза, то увидел черную кошку, что деловито ползала по мне, будто так и нужно. Она вела себя очень странно, постоянно вздымала спину и насторожено и тихо подвывала, будто очень сильно напугана. Я протянул к ней руку, и она тут же расцарапала ее, не желая идти на контакт. Странно, но моя фантазия разыгралась, и я представил, будто это душа моей девушки переселилась в это создание и теперь требует объяснений. С самого первого момента, когда все началось, я не видел ни собак, ни котов. Наверное, это бродячая кошка, что просто жила в этой деревне.

Уже вечерело, где-то снаружи до меня донеся громкий шум битого стекла, я тут же затих, а кошка мгновенно злобно зашипела, уставившись в сторону шума. Прижавшись ухом к полу чердака, до меня, наконец, дошло, что на улице рыскают «Серые». Совсем небольшая группка, может особей десять, может больше. Кошку прямо таки трясло, она начала карабкаться на стену, издавая ненужные шорохи.

– Тсс, – я махнул на нее рукой, в надежде, чтобы она прекратила, но животное и не думало останавливаться.

Затем я тихонько расстегнул рюкзак и достал оттуда маленькую вяленую рыбку и кинул ею в кошку. Рыбешка отскочила от какого-то мешка, и упала прямо перед ее мордой. Аромат приманил животное, и она среагировала. Сначала настороженно принюхалась, потом разок куснула, и когда распробовала, принялась со всем усердием грызть сухую рыбу, параллельно издавая довольное урчание.

Мы так и сидели еще минут двадцать, пока шумы снаружи не прекратились. Как, оказалось, спасаться от маленьких волн намного проще, чем от больших городских лавин. Поэтому я решил остаться ненадолго в этой местности, а может просто не хотелось возвращаться обратно в город. Но эти небольшие группки «серых» сложнее заметить, но благодаря моей новой подружке, что в итоге по собственной воле увязалась за мной, обнаруживать серых проще простого. Еще до того, как я их услышу или увижу, кошка начинала вести себя отстраненно и настороженно, не давалась в руки и приступала злобно и трубно мычать. Поэтому, сразу после этих признаков я заблаговременно прятался.

Где-то через пару дней, я вместе со своей новой спутницей, отправился в противоположном направлении, вдоль русла реки по течению. Время от времени, нам по пути встречались небольшие человеческие компании или поселения, но каждый раз я находил причину к ним не приближаться и не выказывать себя. И не то чтобы это был страх или я стал чересчур замкнутым, нет, просто мне было одному проще. Я нес ответственность только за себя, найденной провизии мне хватало, самому было проще спрятаться и передвигаться незаметнее. Единоличник? Затрудняюсь ответить. Я отдавал себе отчет, что сам могу угодить в ситуацию, когда мне может понадобиться помощь, вдруг заболею или отравлюсь, не говоря уже об угрозе со стороны других людей. Но все равно предпочитал оставаться в одиночку.

Таким самым образом я прокочевал больше трех месяцев. Как и предполагалось с каждым новым днем волны «Серых» ставали все меньше в количестве особей и проходили все реже. Но забавным наблюдением было то, что все они двигались на восток. Будто вся эта серая масса следовала к какой-то определенной, невидимой обычным людям, цели. И уже в августе, когда последняя волна, которая мне встречалась, прошла больше недели назад, мною завладело любопытство, и я решил пройти и посмотреть, куда и зачем эти создания направлялись. Да это весьма опасная затея, но чувство собственной вины из-за гибели Алины и желание во всем разобраться, пересилили любой здравый смысл и логику. Я будто привык к кочевому или бродячему образу жизни и таким образом просто нашел себе цель для дальнейшего существования.

Первые пару дней пути на восток не было ничего особенного, следы медленно вымывало редкими дождями, и мне приходилось искать направление при помощи оставленного ими мусора. Пару раз я натыкался на иссохшие под лучами летнего солнца тела «Серых». Одно из них висело на заборе, развешенное каким-то умельцами специально с какой-то неизвестной мне целью, а еще одно просто застряло под машиной или даже было сбито, тем же транспортным средством. Еще через день, я стал свидетелем настоящего военного конвоя. Я шел вдоль дороги, за лесопосадкой, как с востока проехала целая цепь из десяти БМП, битком забитыми солдатами. Удивительно, но это был первый явный признак того, что все постепенно возвращается на круги своя. Выдавать себя не стал, побоялся последствий, кто знает куда они направляются и какие у них приказы? И той же ночью, отдыхая на крыше одной из заправок, я очнулся от сильного гула, но не «серой» волны, а пролетающего надо мной самолета. В темноте было сложно разобрать, что именно это за судно, так как видно было одни только сигнальные фонари.

Точно не скажу, сколько я прошел за эти дни, может тридцать километров, а может и все пятьдесят. Но то, что произошло на пятый день, заставило меня усомниться в собственном психическом здоровье. Если бы не кошка, я бы действительно пришел к выводу, что свихнулся или болею шизофренией. Как результат жизни в одиночестве. Неподалеку от промышленной зоны, одного из небольших городков, которые я всегда специально обходил по окружной дороге, увидел девушку. Заметив ее, животное насторожилось и зашипело. И что тут такого спросите вы? Обычная девушка, как и ты, рыскает в поисках еды и лучшей жизни. Но вы подумаете, что я спятил, так как это была Алина. Ну, или девушка, что имеет такую же фигуру, лицо и пепельно-белые волосы. Она была одета в яркий оранжевый комбинезон, и просто скиталась по округе. Около часа, я пристально наблюдал за ней, понемногу приближаясь и все больше убеждаясь, что это на самом деле она и есть. Но как? Я собственными глазами видел, как ее сожрала «серая» толпа. Этого просто не может быть.

Ближе к обеду, я решил, что мне нет больше смысла просто наблюдать, и набрался смелости, подойти и заговорить. Кошка не стала разделять моего рвения и осталась за сугробом, наблюдать со стороны. Выйдя на открытое пространство, я неспешно, без криков и возгласов, медленно приближался к девушке, чтобы она заблаговременно услышала звуки шагов, и у нее было достаточно времени все проанализировать. Она увидела меня и отреагировала более чем неожиданно:

– Антон?! О Боже! Антон! – громко выкрикивая эти слова, девушка побежала ко мне.

Я понятия не имел, что здесь происходит? И так же не понимал, бежать мне к ней на встречу или от нее? Она буквально запрыгнула на меня и придавила в своих объятьях. Это, безусловно, была Алина, она даже пахла так же.

– Где? Где ты был все это время?! Ты меня искал? Почему так долго? – после каждого вопроса она осыпала мое небритое лицо поцелуями. – Почему ты молчишь? Ты не рад меня видеть?

– Рад, – я улыбнулся. Наверно только от того, что она жива живехонькая. Но в моей голове до сих пор был мозговой коллапс непонимания. – А что значит, где я был все это время?

– Как это, что? Дурашка. Я так рада, что мы снова вместе, – она не отлипала. – Я тут уже так долго, а тебя все нет и нет.

– Тут это где? Что это за место? – я окинул взглядом промышленную зону.

– Откуда я знаю? – она возмущенно выпалила в свойственной ей манере. – Я очнулась тут несколько дней назад и далеко не отхожу, мне страшно. Кстати у тебя, есть что-то покушать? – девушка с любопытством посмотрела на мою сумку.

– Есть, – я открыл рюкзак и протянул ей ломоть вяленой говядины и бутылку с водой. Она жадно начала вгрызаться с твердую мясную плоть. – Как давно ты не ела?

– Не помню, вчера я нашла пачку сухариков. У тебя есть нож?

– Ах, да. Извини, – я без задней мысли, протянул ей канцелярский нож, что лежал у меня в кармане.

Алина принялась счесывать с куска тонкие ломти и класть их в рот, запивая водой.

– Вот так-то лучше, – громко чавкая, как взрослый ребенок, она заулыбалась, глядя, как я, негодуя, смотрел на нее.

– А что ты помнишь о том, когда мы с тобой виделись в последний раз?

Она задумалась, будто не могла собрать воспоминания в одну кучу.

– Последнее время, у меня будто дыра в памяти. Даже не знаю с чем это связанно. Но, точно уверена, что память понемножку возвращается. Последнее, что я вспомнила, так это, как ты ушел за едой и оставил меня дома одну. И я очень рада, что с тобой все хорошо. Очень хорошо помню «Серых» и все сопутствующие кошмары, поэтому, стараюсь далеко не отходить от этого места.

Кажется, что не врет, но кто его знает? Любопытно, кто же ты такая? Божественное вмешательство? Второй шанс? Или козни дьявола? А может это вообще результат вмешательства инопланетян? В любом случае, я решил пока что не рассказывать ей о случившемся.

– То есть ты помнишь воровку, что обнесла нас?

– Об Ане? Конечно, и прости меня, я много думала о той ситуации, и признаю, что сама вела себя очень безответственно. Хоть ты меня и предупреждал.

Алина признает свои ошибки? То ли это одиночество так влияет на человека, а может это и не она вовсе. И только сейчас подумал о том, что сам же вручил ей нож. А может, я себя зря накручиваю? В любом случае, она помнит то, что знает только настоящая Алина, пускай и не все.

– А что это за место, о котором ты говоришь? Где ты сейчас прячешься?

– Это тут не далеко. Пойдем, покажу, – она уже почти доела последний кусочек мяса и на автомате, закинув нож в карман, Алина взяла меня за руку и поволокла за собой.

В это короткое мгновение, на ушке кармана оранжевого комбинезона я заметил пластиковую бирку с цифрой «19».

– А что ты помнишь о своем в… – я чуть не сказал слово «воскрешении», и тут же исправил себя. – О том, как ты здесь оказалась?

– Темноту и длинные коридоры, – она поджала губы, будто вспоминая что-то очень страшное. – Я думала, что сплю. Как в кошмаре, я бродила на ощупь по каким-то комнатам и коридорам. Меня преследовало эхо собственного голоса, будто мои мысли обрели индивидуальное звучание. Но в итоге я нашла выход и оказалась тут.

Звучит очень бредово и слишком странно. Где-то неподалеку раздался тревожный скрежет железа, возле заводской пристройки располагалась куча ржавого металлолома. Я остановился и настороженно осмотрелся. Алина отреагировала как-то поверхностно, будто не замечая посторонних звуков:

– Почему ты остановился?

– А ты не слышала? Там, наверное, кто-то есть, и может даже следит за нами.

– Не обращай внимания, тут все время шум, сколько я здесь нахожусь, оттуда постоянно доносятся какие-то звуки. За эти три, может четыре дня, я не видела ни одной живой души.

Странно, за последние три месяца, мои чувства настолько обострились, что я без особого труда находил на дереве белку, что издавала еле заметные шорохи. И теперь, я не мог заставить себя оставить столько шума без внимания. Но не исключено, что мне просто придется заново адаптироваться к городскому образу существования. Поэтому, не без усилий над собой, я все же заставил себя переключить внимание и пойти дальше.

Мы прошли пару сотен метров, пока не оказались возле маленького зеленого вагончика, такие не редко используют прорабы на стройках в виде временного пункта.

– А здесь уютно, – я был приятно удивлен, Алина приложила ни мало усилий, чтобы благоустроить это местечко.

На маленьких окошках висели занавески, на достаточно уютном разложенном диванчике были чистые простыни и подушки, а на столике красовались пустые хрустальные бокалы. Откуда это все? Наверно, она успела обшарить пятиэтажную общагу для заводских сотрудников, что была совсем неподалеку от этого места.

– Спасибо, – девушка не удержалась и снова обняла меня. – Ты больше не оставишь меня одну, Антон?

Мне было сложно ответить. Та ли это Алина, рядом с которой я больше не мог находиться, или другая? Насколько другая? У меня снова закипал мозг. Если это тот же человек, но с девяносто процентной вероятностью мы вернемся к тому же, на чем все и закончилось. Происходящее казалось каким-то нереальным, будто все что сейчас перед моими глазами не на самом деле, а всего-навсего обычное сновидение. Очень надеюсь, что не кошмар.

– Почему ты замолчал? – Алина обижено посмотрела на меня.

– Не оставлю, – я сказал то, что она хотела услышать.

Оставшийся день мы провели в постели. Я не знал, что и думать. Расскажи мне кто-то эту историю, я бы сказал, что он сошел с ума. Но все же это действительность и очевидный факт того, что Алина жива, и сейчас находится рядом со мной.

Поздней ночью мне захотелось в туалет, и взяв свечу, я вышел на улицу. Сразу у выхода из вагончика, мне под ноги прибежала черная кошка.

– А я все думал, куда это ты запропастилась? – я наклонился и погладил проказницу.

Вернувшись ненадолго вовнутрь, Алина крепко спала, я взял немного остатков рыбных консервов и вынес их кошке. Та, мурча, жадно прилипла к тарелке. Как ни в чем небывало, я зашел на угол какой-то груды мусора и начал справлять нужду, как снова услышал какой-то шорах, совсем близко, может в метрах пяти, максимум десяти. Это изрядно меня напугало, вокруг царила кромешная мгла, а единственный источник света у меня в руках постоянно дрожал и тускнел из-за слабых порывов ветра. Не знаю, может мне показалось, или я все же сбрендил, но неподалеку, возле груды какого-то мусора снова прошмыгнул оранжевый силуэт.

– Э! Кто там!?

Раз уж меня все равно заметили, то может они сами откликнуться? В чем я конечно очень сомневаюсь.

Прикончив консервы, кошка снова пришла к моим ногам. Я взял ее на руку, а любопытная мордочка постоянно настороженно смотрела в темноту, готов спорить, что она кого-то видит. Тихо и настороженно теплый комок шерсти у меня на груди начал злобно мурчать. Мне показалось или на человеке, которого я видел, одно лишь мгновение, был такой же оранжевый комбинезон, как и на моей пассии? Кошка начала вырываться, и я ее тут же отпустил на землю. Взяв какую-то трубу, что лежала под моими ногами, вокруг было много самого разнообразного строительного мусора, я пошел к тому самому месту, где видел незнакомца. Задрав хвост, животное побежало за мной. Сердце стучало как заведенное, делая шаг за шагом, я медленно приблизился к куче каких-то пластиковых белых фентифлюшек, о предназначении которых не имел ни малейшего представления. Странно, но тут никого нет, не может быть, чтобы мне привиделось. Как следует осмотревшись, я нашел маленькую бирку, прямо у себя под ногами с цифрой «3», идентичную по форме с той, что была и на кармане комбинезона Алины.

– Ау! Вы где?! Не нужно прятаться, я ничего вам не сделаю!

Странно слышать эти слова от человека с трубой в руке.

– Ты чего разорался?

Меня прямо передернуло, и я чуть было не подпрыгнул от неожиданности. За спиной стояла полуголая Алина, что, судя по всему, очнулась от моего крика снаружи.

– Уф, как же ты меня напугала, – громко выдыхая, сказал я успокаиваясь. – Просто вышел на минуточку в туалет, но мне показалась, или нет, я даже уверен, что кого-то только что видел.

– Призраки наверно, – шутливо сказала девушка. – Я и сама по ночам слышу странные звуки, но за все эти дни не встретила ни одного человека.

Какие-то все ее заявления слишком поверхностны и кажутся не правдивыми, будто она чего-то постоянно не договаривает. Когда я путешествовал сам, мне регулярно встречались люди, пускай и не каждый день.

– Призраки? Скажешь еще, – на моем лице тоже появилась улыбка. – Я точно кого-то видел.

– Темноты не боится тот, у кого плохая фантазия. А у тебя она всегда была на высоте, – Алина обняла меня и поволокла обратно. – Пойдем уже, без тебя в постели очень холодно.

Я машинально обернулся, чтобы подозвать кошку, но ее след успел простыть. Внутри в кровати Алина снова продолжила разговор:

– А давай завтра уйдем отсюда?

– И это куда же?

– Домой, конечно, ты же знаешь дорогу домой?

– Да, но для начала, нужно найти больше еды. Так как в ближайшие пару дней пути, нам ничего стоящего не встретиться. Да и моих запасов хватит еще максимум на один день. С такими то темпами, – я любя похлопал ее по животику. – К тому же я очень сильно сомневаюсь, что у нас в городе что-то кардинально успело измениться с последнего раза.

– Жаль, я думала, что уже утром мы уйдем, – Алина заметно расстроилась.

– С этим лучше не спешить, завтра расскажешь мне, что ты знаешь об этой местности и решим, куда лучше отправиться за провиантом.

После этих слов она обняла меня и уснула. А я достал из кармана найденную бирку и сравнил ее с биркой на комбинезоне Алины. Они абсолютно идентичные, одна только цифра отличается: «19» и «3». Что же это значит? Хотя, это вполне может оказаться обычной заводской униформой. Но в самый последний момент, я обнаружил на третьей бирке, запутавшийся вокруг металлического колечка, белый длинный пепельный волос, что просто не могло меня не смутить и ввести в замешательство.

А уже на следующее утро, мы отправились на поиски запасов еды. Покинув промышленную зону, я и Алина пошли прямиком в город. И еще с самого начала, как только я переступил порог вагончика, меня не покидало ощущение, что за нами постоянно кто-то следит. Время от времени, до меня постоянно доносились шорохи и звуки, что вполне могли оказаться происками порывов ветра, но мне почему-то так не казалось. Вчера вечером я точно кого-то видел. А легкомысленное отношение моей спутницы, к этим событиям, постоянно генерировали в моей голове много новых самых разных предположений. Небольшому городку неплохо так досталось от «Серых», судя по разрушениям, здесь прошло намного больше волн, чем было, к примеру, в других встречаемых мною поселениях. Некоторые брошенные автомобили, что занимали дорогу в узких улочках, были фактически растоптаны, и походили больше на металлические сплюснутые болванки. Страшно даже представить, сколько тысяч «Серых» успели по ним пройтись. Нет ни одного целого ограждения, на первых этажах редко где уцелели окна, а в помещениях, куда не добрался дождь, полным-полно следов запекшейся крови.

Я не рискнул идти вглубь населенного пункта, и мы решили пройтись по окраине, где располагались частные сектора и придорожные гостиницы. На одном из зажиточных участков, где возвышался красивый двухэтажный дом, огороженных высоким двухметровым забором, пищи не было, зато я раздобыл неплохой такой, достаточно мощный, ручной фонарь с наполовину заряженным аккумулятором. Такой аппарат будет намного лучше обыкновенной свечи, если вдруг кто-то осмелится нагрянуть к нам в гости и этой ночью. А уже ближе к обеду, нам удалось раздобыть целую гору вредных полуфабрикатов в виде сухариков, чипсов, рыбы со специями и кукурузных палочек. Такое себе питание, но зато очень долго храниться. Судя по всему, в одном из пригородных ночных клубов намечалась какая-то вечеринка, которой так и не судилось произойти. Были еще кеги с пивом, но хмельной напиток успел скоропостижно прокиснуть. Еще парой часов позже, мы наткнулись на старый уже закрытый мучной комбинат, судя по всему давно не рабочий, но его обширную территорию использовали водителя фур, как стоянку. Сразу на входе припарковано два больших двадцатитонных грузовика. Один из которых был закрыт на гидравлический борт, что делало шансы открыть ее, без наличия ключей от автомобиля, практически нулевыми. А вон на втором кузове весел обыкновенный ручной замок. Без зазрений совести, я разбил окно в кабину водителя и отыскал там лом, благодаря которому мне и удалось сорвать весьма посредственную защиту. На этот раз нам не повезло, кузов на одну треть заполняли упаковки с моющим средством для посуды, что естественно нам не к чему.

Но уже в самый последний момент, когда мы собрались уходить, на высоких зеленых стенах заброшенного комбината, я заметил яркий оранжевый силуэт человека. Он не пытался прятаться, будто нарочно привлекая мое внимание. И возможно, мой поступок покажется вам весьма необдуманным и нелогичным, так как это мог оказаться кто угодно. Но я, не тратя ни одной секунды, рванул вперед, так как нутром ощущал, что этот человек поможет мне во всем разобраться. Ведь если бы он замышлял какую-то гадость, то у него было уже досрочно возможностей совершить задуманное.

– Антон ты куда?! – не понимая, что именно происходит, Алина крикнула мне в след.

– Жди меня здесь, я сейчас вернусь! Никуда не уходи!

Я уже забежал в какой-то полупустой цех, о планировке которого не имел ни малейшего представления, и просто направлялся в нужную сторону, пока не приблизился к высокой ручной лестнице, ведущей высоко вверх метров на тридцать. Это был единственный путь к вершине, специализированный подъем для обслуживающего персонала. А это означает, что при всем желании, мы бы не смогли никак разминуться с незнакомцем. Мне ничего не оставалось кроме как лезть наверх, и уже у самой вершины, случилось то, от чего я чуть ли не сдурел в буквальном понимании этого слова. Поднявшись на ноги, я аккуратно пошел вдоль стенки, по металлическому мостику, поручни у края которого, уже давно проржавели и не вызывали никакого доверия. Проходя по жуткому препятствию, я успел несколько раз себя выругать, но желание во всем разобраться стали слишком навязчивыми и уже не позволяли мне остановиться на пол пути. Я передвигался медленно и аккуратно, внимательно вслушиваясь во все шорохи, ожидая совершенно любую реакцию незнакомца. А вот когда оказался уже у выхода на крышу, в узком проходе, со всей долей иронии должен признаться, вот кого-кого, но увидеть ее там, я точно не ожидал. Меня ждала еще одна Алина. Ее волосы были более длинные, грязные и растрепанные, но это была, безусловно, та же девушка, что и ждала меня внизу.

– О Боже! – я не мог поверить глазам, и совершенно неосознанно попятился назад.

В руках второй или уже третьей Алины было что-то увесистое, но пребывая в шоковом состоянии, я не успел никак отреагировать, мое внимание было приковано к ее лицу. Часто ли с вами происходит что-то подобное?

– Прости меня.

После этих слов, сначала я ощутил острую боль, затем мои ресницы перестали мне подчиняться и закрылись, а разум куда-то на время улетучился. Руки и ноги надежно связанны скотчем. Голова ужасно болит, честное слово, скоро она треснет пополам от таких приключений. Я очнулся в совершенно незнакомом месте. Какая-то комната, что уже давно не видела ремонта, на полу прямо в металлическом поддоне горел костер. Тени от огненных языков пламени весело плясали на потрескавшихся стенах. Осмелюсь предположить, что это одна из технических комнат на другом уровне комбината. При Алининых габаритах, она бы никак не спустила меня вниз. Должен признать, что это место отлично подходит под убежище, оно располагается достаточно высоко, чтобы всех видеть и чтобы «серые», даже если тебя заметят, то не смогут вскарабкаться так высоко. Вторая Алина с деловитым видом, жарила на огне какие-то сосиски. Заметив, что я очнулся, обратилась ко мне:

– Голодный? Кушать будешь?

– Кто ты такая?

Есть хотелось ужасно, из-за вкусного аромата желудочный сок буквально вгрызался в стенки брюха.

– Одна из Алин, – она ответила чересчур холодно и равнодушно, будто обсуждала погоду. Эта версия Алины, разумеется, походила на оригинал, но вот только была более самостоятельной и расчетливой.

– Что это, черт возьми, значит? – я еще не успел отойти от первой встречи с бывшей возлюбленной, как тут же получил еще одну. – Да и сколько вас вообще?

– Понятия не имею, сколько нас. Та Алина, с которой ты проводил время, обманывала и манипулировала тобой.

– Да? А мне так не показалось. В отличии от тебя она меня не связывала! – я немного вспылил и дал эмоциям свободу.

– Это временная мера, пока ты во всем не разберешься, – она продолжала говорить спокойно и размеренно, невзирая на мое поведение.

– В чем разберешься?

– Это не просто объяснить, да и просто на слово будет сложно поверить, – Алина прервалась, будто не хотела говорить следующую фразу, но все равно сказала. – Но в качестве доказательств, я готова тебе все показать.

– Не поверю? – меня переполнял сарказм. То, что сейчас со мной происходит, уже за гранью понимая, начиная с «серых» и очередной копией Алины.

– Да, не поверишь, – со всей серьезностью ответила девушка. – И у меня еще есть одно условие.

– Говори, – я хотел иронически развести руки в стороны, будто у меня все равно нет выбора, но из-за пут, я только глупо поднял их над головой.

– Когда ты убедишься в моей правоте, мы уйдем из этого места вдвоем. – После этих слов, будто смутившись, Алина опустила взгляд на костер.

– Что значит вдвоем?

– Как парень и девушка. Как пара, – не поднимая глаз, ответила она.

Вся эта ситуация казалась мне куда как нельзя абсурдной. Теперь она совсем не походила на первую Алину, ни на вторую. Еще у оригинала, в старом мире, была целая свора знакомых мужчин, от чего меня порой прямо таки распирало от ревности, а здесь вдруг стал такой востребованный.

– А что та другая? Девятнадцатая?

– Та Алина тебя обманывала все это время, на самом деле мы помним абсолютно все, включая момент своей гибели. Она собралась хитростью и обманом увести тебя отсюда.

– А ты откуда знаешь? А понял, – я осекся. – Это же ты следила все это время за нами.

– Да, я, – согласилась девушка.

– Ты третья, правильно?

По ее выражению лица было видно, что такое цифровое обращение, ей очень не нравилось. Как и любому другому человеку, этой Алине хотелось оставаться уникальной, а не просто копией.

– Если ты судишь по номеркам на карманах, тогда да, я третья.

– Постой, так что это тогда получается, вас, по меньшей мере, девятнадцать?

– Не знаю, но думаю, что уже меньше.

– А почему именно ты, а не какая-то тетя Люда из пятого подъезда? Погибли тысячи, если не миллионы, – я снова заводился, от того, что вся эта ситуация казалось мне по меньшей мере бредовой. Но не могут так сойтись звезды, чтобы конкретно я сюда пришел, и ждала меня именно Алина. Вероятность равна одной миллионной, если не одной из восьми миллиардов.

– Это мне неизвестно, – честно ответила она. – Но я готова поведать тебе все, что успела разузнать, за все эти дни с момента второго появления на свет.

– А ну, постой, – у меня внутри что-то сжалось. – И все вы помните момент своей гибели, и никого это не смущает?

Она сделала короткую паузу, будто подбирая слова:

– Не смотря на то, что мы все идентичные визуально, наши мнения, касательно собственной гибели, разделились.

– То есть, вы еще и общаетесь?

Мне даже сложно представить, как я буду общаться со своими собственными копиями, а тут такое.

– В основном нет, но если приходится, мы идем на контакт. Большинство винит тебя в случившемся, но я с ними не согласна. Я считаю, что сама виновата в том, что поддалась эмоциям и закричала. А если бы ты вмешался, то скорее всего мы бы погибли вместе.

От такой рассудительности у меня просто поднялись брови от удивления. Даже дико слышать, что Алина в какой-то мере, думает не только о себе.

– И где они сейчас? Твои копии?

– Точно не знаю, за пару дней, я видела лишь девятнадцатую. Не исключено, что они покинули город, но если быть честной, я в этом сомневаюсь. Это сложно объяснить, но есть в этом месте что-то такое, что притягивает и не отпускает. Но вот с тобой я готова отсюда уйти.

– А другие люди, помимо вас, есть в этом городке?

– Возможно, но скорее всего только проходимцы, этот городок очень сильно пострадал от волн, выжившие, как правило, наоборот уходят от эпицентра.

– Ладно, что ты хотела мне поведать?

Алина снова притихла, будто предполагая с чего лучше начать. Должен признать, что мне очень нравится такая рассудительная и сдержанная вариация моей девушки.

– Заранее предупрежу, что не все, что я тебе расскажу, разведано именно мною. Некоторой информацией со мной поделились мои копии, поэтому вполне может так оказаться, что это вымысел или какие-то факты поняты неверно, а может даже, специально изменены. Некоторую часть данных, я могу подтвердить документально, – она указала рукой на старый письменный стол, на котором лежало несколько папок с пожелтевшими листами бумаги.

– Хорошо, продолжай.

– Эти бумаги, – Алина снова окинула взглядом папки. – Я нашла в том самом месте, где родилась во второй раз. Это засекреченные советские документы, самые ранние из которых датируются 1944-1945 годом. Где-то на окраине Берлина, советские военные нашли тайную засекреченную фашистскую лабораторию. Где и обнаружили данные о проекте «Замэн». Как позднее выяснилось, явись они туда несколькими месяцами позже, ход второй мировой войны мог пойти совсем по другому руслу, так как это были первые наработки ничего иного, как клонирования людей. А основа этих разработок, была явно не земного происхождения. Естественно ученые, с разрешения правящей верхушки, подхватили эти разработки и начали собственные исследования. Благодаря этим наработкам, негласно, Советскому Союзу удалось очень быстро восстановить популяцию населения, заселяя детские дома клонированными младенцами, якобы сиротами, пострадавшими от бремени войны. Разработки не стояли на месте, и уже в конце семидесятых, ученые создали новый модифицированный ген, владелец которого приблизительно в полтора раза, обгонял обычных людей в физическом и умственном развитии. Единственным недостатком этой наработки было то, что его нельзя было внедрить обычным детям. Только тела искусственно созданных клонов, благополучно принимали этот ген, и были способны передать его своим будущим поколениям. И уже в восьмидесятом году началась кампания «Рассвет», целью которой была подмена обычных младенцев в роддомах на клонированных с улучшенным генофондом. Правительство рассчитывало, что уже с третьим поколением значительная часть населения стран постсоветского пространства будет умнее и сильнее, чем другие народы нашей планеты. Я пересказала тебе основную информацию с этих самых документов, а вот за достоверность остальных данных ручаться не могу.

Подумать только, мне такое даже в голову прийти никогда не могло. Прослушав, выше сказанное, я уже начал понемногу догадываться, о чем именно сейчас пойдет речь:

– Ты собираешься поведать мне, откуда именно взялись эти «Серые»?

Она кивнула и продолжила:

– В этом вопросе есть несколько вариантов, но нет ни одного подтверждения. Одна из версий гласит о том, что работая с неземными материями, наши ученые допустили какую-то оплошность при разработке, и это недоброкачественная мутация стала причиной появления «серых». Но этот вариант мне кажется очень притянутым, так как одна и та же генная ошибка не могла сработать со всеми модифицированными людьми практически одновременно. А согласно второй гипотезе это наши западные конкуренты, в какой-то момент выяснили об искусственном гене и решили вернуть все на круги своя, путем использования вируса, что реагирует только лишь на носителей искусственно улучшенного генофонда.

– Это хотя бы объясняет, почему вирус не передается от укуса, и если ты не родился «сверхчеловеком», тебе стоит переживать. Разве только за то, чтобы тебя не съели. А что качается тебя?

– Я подозреваю, что еще до меня в архивах побывала другая моя копия, так как дальнейшая информация кажется достаточно правдоподобной. Параллельно с кампанией «Рассвет» была создана кампания «Закат». Разработка этой идеи началась еще в период холодной войны. Специальная процедура по сбору ДНК у всех новорожденных, чтобы в случае начала третьей мировой, что, безусловно, должна была быть ядерной, наш народ должен был быстро восстановить популяцию, путем выращивания уже зрелых человеческих особей. Я понятия не имею, каким именно образом должна была активироваться эта программа, но тут явно что-то пошло не так как задумывалось.

Абадонова Алина Анатольевна, какой шанс того, что вся эта программа работает по алфавиту? Нет, это чересчур наивное предположение, оно не учитывает огромнейшее количество других факторов. А может, с течением времени запечатанный бункер, после распада Советского Союза, совершенно без планового обслуживания, начал работать со сбоями? А как же память? Как она передалась всем этим копиям? И как компьютер или аппаратура узнала, что Алина погибла? Не говоря уже о необходимом возрасте, комплекции тела, здоровье, характер и остальные признаки о которых нужно знать, прежде чем создать достоверную копию человека. Еще больше вопросов. Возможно, здесь отгадка лежит в технологиях, которые принадлежат не нашему миру. А Земные ученые, как дети с пистолетом, не прочь пострелять по бутылкам.

– Если ДНК брали еще в младенчестве, хотя какая разница? Если ты клон, то почему все помнишь?

– Я не знаю, – раздражающе спокойно ответила Алина.

– А куда все время бегут эти твари? Ты упоминала какой-то эпицентр.

– Этого я тоже не знаю, куда-то на восток. Когда я очнулась, то была свидетельницей, может, пяти или шести волн, с промежутком в плюс минус пять дней.

– Как давно ты очнулась? И как далеко находится то самое место?

– Около месяца назад, а бункер находится под промышленной зоной, вход расположен в полу третьего сборочного цеха. Здание без окон. Но я бы не советовала тебе туда спускаться.

– Это почему же?

– Эта странная лаборатория или бункер работал где-то три дня подряд, наверно, на собственных генераторах, а потом просто потух, и теперь напоминает пещеру с множеством бесконечных коридоров.

Я испытывал самый разный спектр эмоций, с одной стороны, мне было очень любопытно посмотреть на место, где в прямом смысле выращивают людей, как огурцы. Заодно я бы убедиться в правдивости полученной информации. А вот с точки зрения всех этих клонов, целой куче идентичных Алин, добрая половина из которых, испытывает ко мне далеко не самые теплые чувства, мне хочется убежать подальше из этого кошмара.

– Ладно, развяжи меня, и давай поедим, у меня в желудке скоро появится язва, если я не кину в топку хоть что-то.

Девушка колебалась совсем пару мгновений, пока не развязала меня, и мы не поужинали.

– А где другая Алина, что была со мной, до того момента как мы с тобой встретились?

На что третья копия только пожала плечами:

– Я проследила за ней, пока она не скрылась за пределы моего обзора. В темное время суток, лучше не шастать по улицам.

– Это почему же? Тебе это не мешало следить за нами.

– Волны хоть и стали намного реже и меньше, но в темноте они еще более опасные. Об их приближении узнаешь слишком поздно, а если ходить без света, можно запросто случайно на что-то напороться и поранится, из-за «серых» вокруг царит сплошная разруха.

Следующие три часа, я просидел за папками с документами. На всех без исключения страницах была синяя печать буквы «К». Сейчас уже никак не проверить, но возможно это означает, что все это копии. Разум хочет все это поставить под сомнение, но разве у меня есть какие-то другие более логичные объяснения всему, что тут происходит?

Когда мы уже умостились на сером запачканном матрасе перед сном, эта Алина захотела начать еще один диалог, что поставил меня в очередное замешательство:

– Ты уйдешь со мной?

Что? Что я должен ей ответить? «Не знаю?» И я действительно не знаю. В данной ситуации сказать да или нет, будет ложью. Понятия не имею. Как ко всему этому относиться? Вроде бы та девушка, которую я успел влюбиться и разлюбить, давно мертва, но тогда кто сейчас лежит рядом со мной? Кто сейчас наверняка ждет меня в зеленом вагончике? Голова закипает. Я не стал ничего отвечать, а она наверно подумала, что уснул.

Рано утром небо затянуло тяжелыми дождевыми тучами, где-то вдали тревожно грохотал гром. Мы собрали пожитки, и я до сих пор не мог решиться, стоит ли мне заскочить и посмотреть то самое место? По моей просьбе, Алина нарисовала мне простенькую карту подземного бункера по памяти, что скорее напоминало крону дерева с кучей разнообразных ответвлений, в которых достаточно просто потеряться.

На сборы ушло не больше получаса. Аккуратно спустившись вниз, мы вышли на автомобильную площадку. Я очень сильно отвлекся на собственные мысли, так как ни о чем другом, кроме как о вчерашней информации, думать уже не мог. Алина шла позади меня, поэтому, когда я сознал, что именно произошло, было уже слишком поздно. Сначала до меня донесся приглушенный удар, а потом шум от чьего-то падения. Разум уже нарисовал картину, что моя спутница просто споткнулась, но когда я обернулся, то перепугался не на шутку. Над упавшей Алиной, стояла еще одна, в руках у нее был от самый лом, которым еще вчера я срывал на прицепе замок.

– Ты что творишь?! – я не выдержал и закричал, уже приблизившись к бессознательному телу девушки.

– Спасаю тебя, эта отступница получила по заслугам! – ее уголки губ скривились высокомерной гримасе, похожей на искривленную улыбку, а с кончика металлического инструмента начала капать кровь. – Что эта сучка успела тебе наплести уже?!

Я проверил пульс, его уже не было, а с обратной стороны головы на асфальте медленно начала растекаться идеально круглая лужа крови. Эта ревнивая и сбрендившая копия совсем потеряла свою человечность. А ведь она могла еще ночью убить и ее и меня заодно. Может даже и пыталась, но в такой темени просто не нашла нас на заводе ночью, решила выждать. Тыльная сторона черепа была разбита, а из мозга торчал крупный осколок кости. Если бы это был старый мир, можно было бы вызвать скорую помощь и попытаться сделать искусственное дыхание, но что уже сейчас? Думаю, что не стоит продлевать ее мучения и пытаться реанимировать. Глядя на то, как я тщетно стараюсь оказать первую помощь, по локти вымазавшись в крови, другая Алина завилась еще сильнее:

– Антон! Как это понимать?! Ты что меня больше не любишь?! – ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами.

Ух, и что мне теперь с ней делать? Если раньше я рассматривал вариант уйти с одной из копий, но теперь желание отпало само собой. Если эта Алина способна на подобное из-за ревности, то мне даже страшно представить, что со мной сделает одна из тех девушек, которые винят меня в собственной гибели.

– Люблю, люблю, – я ответил с такой теплотой в голосе, с каким только мог на этот момент.

– Честно? – она предсказуемо мне не поверила.

И я медленно и осторожно, не делая никаких резких движений, подошел к ней и аккуратно поцеловал ее в губы, а сам, тем временем, левой рукой нежно придерживал за руку с монтировкой.

– Честно-причестно, – соврал я, а после этого нежно обнял ее и она заметно успокоилась. – Все хорошо, я с тобой.

– Антон, я так перепугалась, что ты меня бросишь, – девятнадцатая Алина уже совсем разрыдалась и прилипла ко мне, как маленький ребенок.

Конечно, брошу, я что похож на безумца? А вдруг она меня по ссоре огреет ломом, и что тогда? Но вслух я это не сказал.

– Полегче, я сейчас вымажу тебя кровью.

– Не страшно, так ей суке и надо! Что эта коза тебе рассказала обо мне?

– О тебе ничего, – я снова солгал. – Она только поведала мне о кампании «Рассвет» и «Закат».

– И все? – Алина отпрянула и оценивающе посмотрела мне прямо в глаза. Меня удивило, что эта копия знала о документах, но за все проведенное время вместе даже не заикнулась о них.

– Да, все, – и я снова поцеловал ее, лишь бы она ничего не заподозрила. – Послушай, давай соберем вещи, и сейчас же уберемся из этого богом забытого места.

Мне действительно очень хотелось уйти, уже не было ни сил, ни желания смотреть на мертвое тело, наверно, самой адекватной копии из всех.

– Давай, – ее грусть куда-то резко улетучилась, а в глазах появилась неподдельная щенячья радость. – Ты серьезно? Прямо сейчас?

Да что с тобой вообще не так? Ты же своими руками только что убила человека.

– Вполне, пойдем, – я очень аккуратно заставил ее бросить лом и повел за руку домой.

Испытав чувство дежавю, мы снова начали собираться в путь. Как оказалась, за прошлый день Алина умудрилась перетащить весь найденный провиант в вагончик. Какая бешенная, но одновременно зажиточная особа мне попалась. Но естественно, я не собирался никуда с ней идти. Собрав свою сумку и прихватив ее ключи, я просто вышел на улицу и закрыл замок в вагончик снаружи. Еще не уразумев, что к чему, девушка тут же начала дергать ручку входной двери:

– Антон, двери заклинило, помоги мне открыть! Антон!

Но я ей ничего не ответил, а сам тем временем, направлялся подальше от этого места, в противоположном направлении от маршрута, с которого пришел сюда изначально. Двери весьма хлипкие, чтобы закрыть ее там пожизненно, и рано или поздно, она высвободится, а у меня должно хватить времени, чтобы оказаться достаточно далеко, чтобы эта Алина меня не настигла. Представляю, как же сильно девятнадцатая сейчас злится. А если ей хватит ума, она может освободиться еще быстрее, разбив небольшое окошко с торца вагончика. Ее крики вдали превратились в оскорбления и угрозы, но уже были практически не слышны, когда я, совершенно неосознанно и по незнанию, оказался на территории расположения заводских цехов. На помещении ангарного типа красовалась цифра «4», а немного дальше идентичное здание с цифрой «1», а когда я обернулся то увидел позади очередной цех с немного стертым и поблеклым номером «7». Разумеется, было достаточно просто определить, где находится то самое знание с цифрой «3», что хранит в себе слишком много загадок. Несколько минут я просто стоял, как вкопанный и не знал, что мне делать. Толи бежать подальше отсюда, толи сходить и посмотреть. Внутренняя дискуссия развернулась в словесную перепалку, с одной стороны был здравый смысл и инстинкт самосохранения, а с другой одержимое любопытство, откормленное донельзя всей той полученной накануне информацией, и азарт прикоснуться к чему-то, что находится за пределами человеческого понимания. Пока я думал, с неба повалил сильный ливень, да с такой силой, что буквально за мгновение, я промок до нитки. Не хотелось бы простыть, учитывая то, что большой вопрос, найду ли я антибиотики в ближайшее время? А может я просто, сам себя переубеждал, чтобы сделать то, что мне так сильно хочется. Поэтому я укрылся в ближайшем четвертом цеху.

Шум ливня быстро разнесся по полупустому помещению, заставленному станками для каких-то заготовок. Весь пол покрыт мелкой нетронутой крошкой извести, от чего я оставлял отчетливый, хорошо бросающийся в глаза, след на полу. Если какая-то из моих половинок сюда зайдет, то запросто определит, где я был и куда пошел. Знаю, прозвучит глупо, но я развернулся и пошел спиной, чтобы следы не выдавали хотя бы мое направление.

Дождь не утихал, а до третьего цеха около ста метров. Я поднял с пола обломок шифера и, держа его над головой, помчался заданном направлении. Ворота в помещение были отварены настежь, а внутри, из-за отсутствия окон, царила чернота. В центре помещения цеха находилось еще одно строение, визуально напоминающее сферический домик эскимосов, вот только выполнен он был из цельного куска блестящей нержавеющей стали, а не изо льда. Посередине полусферы был черный треугольник, олицетворявший вход. Со стороны казалось, будто настоящий великан, отрезал кусочек от огромного пирога диаметром в десять метров.

Я достал из сумки ручной фонарь, и первым делом осветил все углы цеха, убеждаясь, что кроме меня, в этом месте больше никого нет. Струйки воды из переполненных луж снаружи, медленно и нехотя поддавались земной гравитации и как ручейки направлялись прямиком к черному треугольнику. У входа в бункер, где был абсолютный мрак, отчетливо слышалось громкое трубное эхо хлюпанья воды, что стекала по ступеням куда-то в глубину. Достаточно мощный фонарь, доставал светом ровно до последней ступени лестничной площадки, так как дальше коридор шел параллельно земле. Я достал самодельную карту, и сверился с намеченным путем. Для того чтобы не заблудиться, я взял с собой маленький огрызок карандаша, чтобы отмечать на карте весь пройденный мною путь или дополнять схему, более точными деталями.

На земле внизу, пол уже был покрыт тонкий слоем воды по щиколотки. Неприятная давящая атмосфера пустого черного коридора, с лихвой дополнялась затхлой влажной кислотой царящей в воздухе, чем-то напоминающий больничный аромат. Еще в самом начале стены украшала пятиконечная красная символика с серпом и молотом, золотыми колосками и вьющимися лентами. Но уже дальше, пройдя около ста метров, стены обрели обычный холодный бетонный оттенок. Некоторые коридорные ответвления были надежно закрыты тяжелыми стальными дверями. А пройдя еще несколько десятков метров, появился сильный встречный потоковый ветер, что буквально за одно мгновение, заставило все мое промокшее тело продрогнуть. Я пару раз сверился с картой, в надежде на то, что мне все же нужно будет свернуть в сторону, но к сожалению, необходимо идти прямиком к источнику этого самого потока. Совершенно неосознанно и инстинктивно, проходя определенный участок пути, я оборачивался и проверял, не преследует ли меня кто-то? Так как время от времени, до меня постоянно эхом доносились какие-то шумы и хлюпанья, и я каждый раз убеждал себя, что это ничего более, чем просто осыпавшаяся штукатурка или грызуны. Если за мной шел человек, я бы, безусловно, его услышал. Пару раз мне приходилось ненадолго сворачивать в одно из многочисленных ответвлений, только заряди того, чтобы немного согреться.

В какой-то момент, серые бетонные стены, сменились яркой оранжевой кладкой из неизвестного для меня материала. Каких-то шестиугольных камней, напоминающих соты. Они были подозрительно теплые и приятные на ощупь, будто отшлифованные. Странно, но дальше коридор, больше не напоминал мне строение созданное человеческими руками, это больше походило на какую-то внеземную постройку. Он реагировал на свет фонаря, постоянно, то сужался, то расширялся, еле заметно вибрируя. Ощущение было, будто я нахожусь внутри гигантского дождевого червя или змеи. Впечатление не из приятных, постоянно кажется, что я был съеден, чем-то огромным. Моя фантазия разыгралась, и иногда возникало чувство, будто коридор сомкнется и раздавит меня, как постороннего. Также примечательным был тот факт, что на потолке исчезли длинные фосфорные лампы дневного света. Наверно, дальше ученые или персонал подсвечивали коридор при помощи индивидуальных фонарей.

Наконец-то я наткнулся на какую-то открытую железную дверь, полуметровая перегородка была выполнена из обычного красного кирпича, что очень сильно контрастировало с яркими желтыми стенами. А внутри комнаты стоял старый допотопный компьютер или радиостанция, представляющий из себя большую железную махину на полкомнаты с кучей тумблеров и крупных круглых кнопок. Сзади на стене весел большой красный огнетушитель, а на дверях была табличка: «Зона 1. Обслуживающему персоналу вход воспрещен!». Дальше было еще два прохода, один из которых вел в пустующую картотеку, где, судя по всему, третья Алина взяла те самые документы. Ничего полезного здесь больше не было, одни только поваленные железные полки и затхлый пыльный аромат, говорящий, что когда-то давно тут все же хранили бумаги. Инопланетный коридор, почему-то мне хотелось думать именно так, вел меня дальше еще около полусотни метров, пока я не наткнулся на очередную человеческую перегородку. На открытых дверях была табличка: «Зона 2. Вход только с наивысшим уровнем доступа!» Это, то самое место, где впервые очнулась новая клонированная Алина. По ее словам здесь было, что-то вроде комнаты отдыха или реабилитации. Так и оказалось: вдоль постоянно расширяющегося оранжевого коридора, стояли обычные старые больничные койки, над которыми возвышались какие-то матово черные трубки, чем-то напоминающие вентиляцию или вытяжку. Абсолютно все матрасы были вымазаны какой-то присохшей гадкой желчью, что была тут повсюду, и на полу, и на стенах. Рядом с некоторыми койками висели запечатанные комбинезоны с бирками «22» и «25». Вся эта атмосфера пугала до дрожи в ногах, скорее всего именно в этом месте и проводили все эти пресловутые эксперименты по выращиванию людей. От этих мыслей у меня перехватило дыхание, и благодаря неимоверным усилиям воли, я заставил себя пойти дальше через эту огромную палату с десятками коек, пока не уткнулся в новую перегородку с надписью «Зона 3».

В отличии от предыдущих препятствий, эта была выполнена из черного плотного материла, напоминающего панцирь какого-то крупного жука. А сама надпись выполнена при помощи красной краски, что явно не вписывалась в общую картину. На черном щите не было ни ручек, ни замочных скважин. Но я уверен на все сто процентов, что ученые точно проходили дальше, вопрос только, как именно? Загадочная дверь никак не поддавалась, я пробовал толкать ее вперед, бить кулаком, ощупал буквально каждый сантиметр поверхности, но никаких результатов. Не стоит поддаваться логике, нужно думать нестандартно, так как это сотворено далеко не людьми. Я просидел в замешательстве около получаса, интересно, сколько времени потратили мои предшественники, на разгадку этой задачи? И нет, я не считаю себя умнее ученых, что тут провели не один год за исследованиями, но должна же быть какая-то подсказка или намек, на то, каким именно образом пройти дальше?

Пребывая в отчаянии, я уже начал подумывать о том, чтобы развернуться и пойти обратно, но учитывая пройденный мною путь, делать это очень не хотелось. Перед первой койкой в самом начале палаты, стоял письменный стол, все его отделения были давно открыты и обшарены. Мне остались только пару засохших шариковых ручек и несколько пустых конвертов. Но вот в самый последний момент, во время лазания под столом, я совершенно случайно, пнул ногой что-то маленькое и незначительное, что издавая звонкий язвительный свист, ударилось о ножку кровати и закатилось под нее. Переполняемый любопытством, я заглянул вниз и увидел маленькую железную трубочку, что угодила прямо в кучу желе, размазанного под кроватью. Лезть руками не хотелось, но переборов отвращение, я все же достал странную железяку. Поначалу я предположил, что это какая-то отпавшая делать от старой больничной койки, каких тут было несколько десятков. Но разобравшись, как следует, стало очевидно, что это какой-то самодельный специфический свисток или дудочка. Отверстия в нем были расположены не симметрично, и с разных сторон. Видимо мои предшественники, когда исследовали стол, не придали этому предмету никакой значимости, но не исключено, что его просто потеряли или выбросили, так как не собирались сюда возвращаться. И как вы уже догадались, мне кажется, что я понял, для чего именно в таком засекреченном месте, находится этот замысловатый музыкальный инструмент.

Долго дуть не пришлось, уже после первого выдоха и царапающего свиста прибора, черный кажущийся цельным панцирь фактически разделился на две половины, издавая странный чмокающий треск. А вот от того, что я увидел дальше, меня фактически приморозило к полу. Наверно около часа я просто стоял и светил фонарем то в одну сторону, то в другую, не веря собственным глазам. В центре помещения была огромная и бездонная яма. Из ее глубин, вились четыре гигантских черных лозы, а на них весели гроздья светящихся оранжевых капсул, напоминающие яйца муравьев по форме, вот только размером с коньячную бочку. В каждой капсуле плавали бесполые зародыши, напоминающие эмбрионы беременной женщины. Это походило на своеобразный виноградник, только без листьев, на которых выращивали людей. Черные толстые трубки, что я изначально принял за вентиляцию, были ответвлениями от этих самых лоз. Одни из них вели в соседнюю комнату к койкам, а остальные более тонкие подключались к многочисленной и морально устаревшей технике выставленной на платформе, прямо в центре этой гигантской бездны. Сама платформа, безусловно, была воссоздана людьми, на фоне всего увиденного, это скорее напоминало гибрид или помесь наших технологий восьмидесятых и органических инопланетных. Для лучшего сравнения, это что-то вроде, как к лазерному пистолету примотать деревянную палку и нитку, чтобы наживать курок. Работать то оно будет, но выглядит чересчур топорно, примитивно и ненадежно. Железный мостик, из-за повышенной влажности этого места, успел изрядно проржаветь, но к моей удаче, был еще достаточно крепким, чтобы выдержать одного человека. Свет мощного фонаря был не способен дойти до дна ямы. Я не удержался и бросил пару ручек вниз, но так и не дождался никакого отклика. В центре над аппаратурой, возвышалась необычная цилиндрическая стеклянная капсула, а в ней, подражая биению человеческого сердца, дергалась какая-то чернильная клякса. К подставке, на которой стояла эта субстанция, подходили сотни, если не тысячи, тоненьких маленьких ниточек, соединяющих лозы и аппаратуру. Осмелюсь предположить, что это какая-то альфа-молекула или сердце, давшее жизнь, всему, что сейчас у меня перед глазами.

Точно не скажу, сколько конкретно времени я пробыл в этом бункере, манящая и одновременно пугающая загадочность этого места пленила меня целиком. Само осознание того, что человечество прикоснулось к чему-то внеземному и сокрытому, буквально сводило с ума. Очень хотелось все это сфотографировать, придать огласке, но у меня при себе не было абсолютно ничего. Испытывая самые смешанные чувства, я все же пошел в обратном направлении, прихватив с собой загадочный ключ-инструмент, точно не знаю зачем. А что вдруг, такое место не единственное, и по всей стране есть десятки, а может и тысячи таких пунктов. А что если это место просто закрыли за ненадобностью, а правительство все это время тайно продолжало исследовать инопланетные технологии все это время, что, скорее всего так и есть. Каких вершин им удалось достичь? На какие вопросы найти ответы? В каком русле они хотят развиваться? Нашли ли они источник вечной жизни? Или наоборот придумали вирус, чтобы перебить все население и воссоздать по новой? Мне кажется, что человечество еще не доросло до той стадии осознания, чтобы изучать подобные материи.

Мою внутреннюю демагогию перебил шум дождя, что доносился снаружи. Судя по всему, ливень даже не сбавлял ход, уровень воды у входа поднялся до колен. И как не в чем небывало, я начал подниматься по лестнице к поверхности. Но как только я оказался в помещении маскирующего цеха, то тут же понял, в какой патовой ситуации оказался. Из темных совершенно не освещенных уголков начали проявляться силуэты людей. А если говорить точнее, одного и того же человека. Больше десятка Алин, окружили меня со всех сторон.

– Явился, не запылился, – нет никаких сомнений, что это говорила девятнадцатая. На ее лице была уже знакомая недовольная истеричная ухмылка.

– Ну, вот и Антончик, – тем же голосом, прокомментировала еще одна. – Мы слишком долго тебя ждем.

У каждой из девушек в руках были какие-то металлические предметы, начиная от обычной трубы и заканчивая куском арматуры. За одно мгновение эта ситуация, вернула меня обратно, из странного фантастического сна, в более безумную, но такую же нереальную и кошмарную действительность. Есть ли хоть какой-то резон заводить дипломатический диалог? Думаю, что нет.

Можете не верить, но мне все же удалось спастись. В противном случае, кто бы вам поведал эту историю? Кто-то расстроится, а кто-то скажет, что он так и думал, но человечеству так и не суждено было встать на ноги. Как и предсказывалось, серые исчезли так же внезапно, как и появились. Пускай на это ушло чуть меньше чем полгода. До меня доходили слухи, что где-то далеко на востоке находятся гигантские захоронения мертвецов, практически горы, возвышающиеся до небес, состоящие из десятков миллионов тел, просто так гниющих на открытом воздухе. Это не могло не повлиять на экосистему данной местности, превратив огромные участки территорий, в непригодные для жизни черные барханы, к которым даже подойти без средств личной защиты невозможно.

Не знаю, кто и как проводил эту статистику, но абсолютно все с кем я вступал в переговоры, были убеждены, что лишь пять процентов людей смогли избежать серой участи. А еще, я никак не могу знать, что происходило на других материках, когда у нас начался этот апокалипсис. Но предполагаю, если бы у них было все хорошо, то с исчезновением прямой неутомимо бегающей угрозы, иностранные представители уже давно сунули бы свой нос на эту территорию.

С уходом зараженных и наступлением зимы начался недолгий трехмесячный период затишья. К холодам были готовы далеко не все, я лично несколько раз натыкался на окоченевшие тела скитальцев. А вот приходом весны те немногие выжившие, вместо того чтобы начать объединяться и восстанавливать инфраструктуру, возрождая человечество, разделились на группировки и устроили войны за оставшиеся жизненно важные ресурсы.

Период конфликтов только начался, но над человечеством повисла очередная тень сулящая вымирание. Рассказы очевидцев сильно разняться, одни говорят, что встречали группы людей, где все как один абсолютно на одно лицо, как близнецы. Когда другие упоминают о мистических возвращениях погибших во время апокалипсиса родственников. Но и тут не все гладко, воскрешенные родители или дети, не редко фанатично до безумия винят во всем случившемся выживших, и желают их гибели. И что-то мне подсказывает, что все это только начало.

Нездоровая любовь.

Прежде чем я поведаю вам эту жутковатую историю, позвольте для начала представиться. Меня зовут Плющ Роман Сергеевич, мне тридцать, и я работаю следователем в отделении полиции в одном из самых обыкновенных постсоветских городков с населением, не превышающим полмиллиона душ. Еще с юных лет я никак не связывал свою жизнь с правоохранительными органами, а если на чистоту, то и понятия не имел, на что именно тратить свою собственную жизнь. У меня никогда не было великой жизненной цели или фантастических амбиций, я из того самого сорта людей, что предпочитают плыть по течению, обминая все препятствия, встречающиеся по пути. После школы я пошел в армию, а после того, как отслужил, мой новый знакомый предложил мне, за кампанию с ним, поступить в полицейское училище. И, как уже не сложно догадаться, я согласился. Честно признаюсь, что данная профессия далеко на любителя, тут нет заоблачных зарплат, да и нередко приходится буквально копаться в помойке, но как только я впервые переступил порог участка, то сразу ощутил, что здесь мне и место. Да, соглашусь, что репутация у правоохранительных органов та еще, но мне почему-то показалось, хоть я и не смогу перевернуть мир с ног на голову, зато внесу свой вклад в порядок на этой Земле, по мере своих возможностей, разумеется.

Казалось бы, какое такое дело способно взбудоражить следователя полиции? Ведь по долгу службы, он регулярно сталкивается с убийствами, и сам вид мертвых людей уже давно не цепляет очерствевшие струнки психики офицера. Но никогда не говори никогда, жизнь слишком непредсказуема, чтобы зарекаться от чего либо.

Это был разгар июля, и уже вторую неделю небо будто прорвало, и сверху непрерывно лил дождь. Ранним вторничным утром улица, на котором располагался наш участок, пустовала, и абсолютно ничего не предвещало чего-то особенного. Я кинул в кофейный автомат двадцать рублей и флегматично ждал, пока высокая красная коробка выдаст мне долгожданный напиток. И в этот самый момент, до меня донесся какой-то диалог на повышенных тонах со стороны центрального входа:

– Вы не понимаете, он очень особенный мальчик! Я точно уверена, что случилось что-то плохое! Я же его мать, сердцем чувствую, – стройная черноволосая женщина, возрастом под пятьдесят, со слезами на глазах, обращалась к дежурному офицеру.

– Женщина, я повторяю, поймите меня правильно, мы не можем принять ваше заявление, так как не прошло и суток с момента пропажи вашего сына. Попробуйте дозвониться до его друзей или посетить места, где он любит гулять. Это же подростки, в таком возрасте они способны на подобные необдуманные поступки, – еще совсем зеленый, только с учебки, младший лейтенант Капко Славик пытался достучаться до взволнованной женщины. – Я уже проверил по базам, ваш ребенок точно не был задержан в полиции, приходите завтра, и мы примем ваше заявление.

– Да что вы заладили, с этим вашим «приходите завтра». Вы не понимаете, это не простой ребенок, он интроверт, страдающий особенной формой аутизма. У него нет друзей, и еще вчера, когда он перестал поднимать трубку телефона, я успела обойти все места, которые только можно, – женщина уже чуть ли не била себя рукой в грудь. – В более юном возрасте, он часто терялся, но я всегда, слышите? Всегда находила его! А сейчас его нигде нет, с ним точно что-то случилось.

Если бы я знал, чем именно закончится эта самая история с пропавшим подростком, то никогда в жизни не подошел к этой женщине. Но именно в этот момент мне стало ее жаль, ведь судя по всему, этот человек успел намучиться с этим сложным, во всех смыслах, ребенком в течении всей своей жизни. Не то чтобы я был мягким человеком, нет. Сотрудникам полиции нередко приходится становиться свидетелями настоящих драм на опознании тел или задержании, когда любящие родители, жены или порой даже дети, со слезами на глазах просто не способны поверить в случившееся. А эта женщина не могла найти себе места, и явно не собиралась уходить.

– Что здесь происходит? – я подошел к приемной.

– Роман Сергеевич, – младший лейтенант вздохнул с облегчением, когда увидел, что я решил вмешаться. – Я пытаюсь объяснить этой гражданке, что заявление о пропаже человека я могу принять не раньше полных суток с момента исчезновения.

– О, а вы старший офицер? – женщина явно не разбиралась в иерархии погон, поэтому действовала интуитивно, акцентируясь на возрасте. – Пожалуйста, поймите меня хотя бы вы. Коленька не обычный мальчик, он очень особенный, и в жизни никому не навредил. Я сердцем чувствую, что случилась беда. Богом прошу, помогите мне его найти!

– Славик, – я наставнически вздохнул. – И чему вас только обучали в этих ваших учебках? Во-первых, мы не имеем права не принять заявление о пропаже человека, а во-вторых, я так понимаю, что он еще несовершеннолетний? – Женщина, глядя в мои глаза, как на спасителя, спустившегося с небес, быстро закивала головой. – Пройдемте со мной.

– Виноват, – младший лейтенант опустил глаза на пропускной лист .

– Если меня будет искать Петрович. – Полковник Пикуль Василий Петрович, наш начальник. – Я буду у себя.

На что Славик одобрительно кивнул.

Мы прошли в мой кабинет и продолжили диалог уже там:

– Меня зовут Плющ Роман Сергеевич. А теперь давайте с самого начала, представитесь, пожалуйста.

– Давыдова Нина Степановна.

– Хорошо, – я начал заполнять заявление. – Как зовут ребенка, сколько ему полных лет и когда вы его видели в последний раз?

– Давыдов Николай Дмитриевич, шестнадцать полных лет, 2004 года рождения, – женщина немного успокоилась и говорила умеренно, но ее голос все равно время от времени подрагивал. Иногда она размеренно и глубоко выдыхала, будто выпуская из себя пар или переживания. – Вчера, ближе к обеду, когда он вернулся со школы, – Нина Степановна поймала мой любопытствующий взгляд. Какой ребенок будет проводить в школе свои каникулы? И тут же добавила: – У него много талантов, он ходит на дополнительные курсы художественного искусства три раза в неделю.

Значит, действительно, не прошло еще и суток, как она уже прибежала в полицию.

– Что за школа?

– Школа номер два, та, что на подоле, адреса точно не помню.

– Ясно. Вы звонили в школу, может он остался там?

– Звонила, – она достала из сумки платок и протерла влажные глаза.– Его там нет, Елена Валерьевна, это преподаватель, сказала, что он ушел вместе со всеми сразу после урока. К тому же, я точно помню, как он возвращался домой.

– Родственники, друзья, вы их обзванивали?

– И да, и нет.

– Как это понимать?

Такой ответ немного ввел меня в замешательство.

– У моих родителей его нет, а его отец с нами не живет.

– Так может это его рук дело?

– Сомневаюсь, он бросил нас, еще когда Коленьке было два годика. Узнав, что у его сына весьма необычное психическое отклонение, он уехал, и я понятия не имею, где он перебывает на данный момент.

– Ясно, а что друзья? – не выказывая абсолютно никаких эмоций, холодно продолжил я.

– У Коли нет друзей. Он аутист, и очень замкнутый в себе ребенок, неохотно идет на диалог без особой надобности. Может, с виду не скажешь, но он очень умен, и прекрасно понимает, как бы ему этого не хотелось, избежать общения у него не получится. Просто ему сложно найти общий язык со сверстниками, для него они все слишком другие.

– Надеюсь, вы фотографию с собой принесли?

– Да, да, конечно, – она начала шарить по сумке, громко звеня какими-то флаконами и ключами. Найдя фото, встревоженная мать протянула мне четыре фотографии на паспорт 3 на 4. – На днях мы собирались подать заявление на паспорт. Выходит, что это самые свежие фото, – горюющая женщина, добавила оправдываясь.

На фото был щуплый черноволосый парнишка, визуально ничем не отличавшийся от большинства подростков. Высокий лоб, серые глаза и тонкие губы, доставшиеся от мамы по наследству.

– В какую одежду он был одет?

Женщина ответила сразу, будто ожидала этот вопрос:

– Синяя футболка и серые потертые шорты. На ногах черно-зеленые кроссовки марки «Рибок». И я точно не помню, но на нем может быть еще черная джинсовая курточка, в любом случае, дома ее нет.

– Особые приметы?

– То есть? – не понимая, переспросила Нина Степановна.

– Родинки, родимые пятна, дефекты кожи, шрамы и прочее, – уже отточенным годами тоном, констатировал я.

– Да есть, родимое пятно сзади на икре левой ноги.

В этот момент одинокая мать, как-то загрустила, видимо предположив о самом страшном.

А я сделал еще одну запись.

– Значит так, давайте поступим следующим образом, – я подключил все свои дипломатические навыки. – Согласно процедуре, я сейчас поставлю своих коллег в известность о пропаже мальчика. Так сказать будет предварительная сводка по городу, для патрульных полицейских. Если они обнаружат его, мы тут же вам сообщим. А вы, если мальчик вернется домой, то тут же сообщите нам, в противном случае, приходите сюда завтра ближе к обеду, и мы продолжим. Большая просьба, когда будете дома, еще раз просмотрите личные вещи ребенка, возможно, пропали еще какие-то предметы, денежные сбережения или драгоценности.

– Что вы? – женщина возмутилась. – Он ни разу в жизни ничего не украл, к тому же я регулярно даю ему деньги.

– Я ничего не утверждаю, а пока что только предполагаю, – я поспешил ее успокоить. – Чем больше у нас будет данных, тем быстрее мы сможет отыскать вашего ребенка. Понимаете?

Женщина снова быстро закивала головой и тут же добавила:

– Да, поняла.

– Успокойтесь, пожалуйста, по статистике на вторые сутки, большинство детей возвращается домой, – я это придумал, на ходу, только для того, чтобы успокоить женщину. На самом деле, я понятия не имею, какой там процент.

– Вы не понимаете, он особенный, – встревоженная мать начинала свою шарманку по новой. Ее можно понять, для любой матери, ее дети самые особенные, какими бы они ни были.

– Послушайте меня, все еще рано переживать и бить в колокола, найдется ваш Коленька.

– Вы действительно так считаете? – она очень наивно посмотрела на меня большими серыми глазами, как щенок, от чего мне стало не по себе.

– Думаю, что все обойдется, – и тут я не лукавил, может я и не переживал, как мать, но скажу честно, у меня и так работы хватает и дополнительная мне не к чему. И, естественно, я хотел, чтобы пацан нашелся.

На следующий день, в результате весьма насыщенного утра на события, мне пришлось съездить на оформление квартирной кражи, я полностью позабыл и о женщине и о ребенке. Но когда я вернулся в отделение, Нина Степановна уже терпеливо ждала меня в прихожей. А как только я прошел в двери, она быстро встала и поспешила ко мне. И с этого самого момента началось это странное и нестандартное расследование.

Заполнив интересующие меня пробелы, как положено, первым делом мы отправились к Нине Степановне домой. Жили они не бедно, но и не по богатому, обычная семья. Как позднее выяснилось, мать пропавшего подростка работает дизайнером и большую часть своего времени проводит дома перед компьютером. А вот комната парня была весьма и весьма любопытной. Большинство предметов, начиная от ручек, карандашей, тетрадей и заканчивая мебелью, были выставлены и расставлены филигранно четко, как под линейку, все на своих местах. У Николая явно пунктик на порядке. Вспомнить себя в его возрасте, так чтобы заставить себя разгрести тот беспорядок, что творился в моей комнате, мог только семейный скандал и угроза применения санкций в виде лишения карманных денег. На стенах весели картины, лично я далек от искусства, а последний поход в музей был еще в школьные времена, но рисунки мне понравились. В основном это были ночные пейзажи. Работы были очень атмосферными, и я бы никогда не подумал, что писал их школьник. Было в них что-то такое, сакральное что ли, что-то, что заставляло взгляд прилипать на время и наталкивать на переживания и философские раздумья. Из-за преобладания черного цвета на картинах, вся комната будто поглощала солнечный свет и казалась намного мрачнее, чем это было на самом деле.

– Вы заметили что-то странное, когда видели его в последний раз? Может не свойственное поведение?

– Нет, все как обычно, он пришел ближе к обеду, а затем сразу куда-то ушел.

– И вы даже не полюбопытствовали, куда именно? – я переполнился скептицизмом. Что это за мать, которая не знает где ее дитя?

– Вы не понимаете, у нас все построено не так. Коленька очень самостоятельный и если он может справиться сам, то никогда не попросит помощи. Когда Коля хочет кушать, он просто идет к холодильнику и берет все, что ему хочется, или отправляется в супермаркет. Он даже одежду сам себе покупает, вот только в больших магазинах, где общаться с продавцами нужно только на кассе. Излишний контроль или забота, только усугубляют всю ситуацию наших отношений. Если мне от него что-то нужно и его нет дома, я просто звоню ему на телефон, и до вчерашнего дня он всегда поднимал трубку.

– Когда вы последний раз к нему звонили или дозванивались?

– Позавчера утром он ушел в школу и вернулся к обеду. Весь день я была занята очередным заказом по работе и набрала Колю ближе к шести вечера. И он не взял трубку впервые за все время, с этого самого момента я начала переживать, что случилось что-то непоправимое. До сих пор он не берет трубку, – Нина достала из первого ящика тумбочки какую-то таблетку и выпила ее.

– Вы хотите сказать, что он все еще в сети, телефон на связи?

– Да, это меня и пугает. Порой бывает, Коленька теряет контроль над временем и не возвращается домой до поздней ночи, но абсолютно всегда, где бы он ни был, и чем ни был занят, всегда поднимает трубку и отвечает на мой вызов.

А вот об этом нужно было упомянуть заранее. Первым делом я дал задание отследить телефон пропавшего подростка. И если он все еще включен, то это не очень хорошая примета. Когда телефон воруют, первым делом его выключают. Тревожило то, что с ребенком могло что-то произойти, и телефон все еще оставался при нем. Но в моей профессии лучше не загадывать. Я продолжил:

– При нем были какие-то документы?

– Ученический билет, он всегда носил его в кошельке.

Это хорошо, если бы его нашли, то, скорее всего уже сообщи в полицию.

– Я уже понял, что у него нет друзей, а что насчет общения со сверстниками? Над ним издавались? Может его кто-то преследовал? Или вы обнаруживали побои?

Женщина на мгновение осеклась, но потом продолжила с удвоенным рвением:

– Скажу откровенно, первое время в школе ему не давали нормально жить. Я даже уже хотела подать документы в специализированную школу, но Николай отказался и сказал, что будет учиться во второй школе. Пару раз он вернулся весь в синяках, я места себе найти не могла, но после того случая, подобное больше не повторялось. Мы очень редко общаемся по душам, в основном это обычные рутинные диалоги касательно учебы и быта, что приготовить или постирать. Коля все всегда переносит внутри себя, и когда его что-то гложет, он замыкается еще сильнее.

– А что на счет любимых мест? Где он любил проводить свободное время?

– Он всегда очень любил одиночество, и по возможности, ходил гулять в местах, где меньше всего людей. Например, днем в будние дни в парках и рощах. Когда был помладше, любил ходить в зоопарк. Это странно, Коля совершенно не боялся животных. Но если честно, то чем старше он стает, то я и понятия не имею, чем он занимается вне своей комнаты. Я пару раз спрашивала его напрямую, но он ничего не ответил.

– А вы пребывали установить ему на телефон родительский контроль, и следить за его местоположением через интернет?

Женщина, как-то ехидно ухмыльнулась.

– Я упоминала, что он очень талантливый. Так вот в любой технике он разбирается намного лучше меня, когда возникают какие-то неполадки с компьютером, Коля решает их за считанные минуты. Понятия не имею, как именно он это делает.

– Пожалуй, соглашусь, ваш парень действительно талантлив. – Мой взгляд снова прилип к картине, на которой был изображен маяк и бухта, небо щедро усыпано звездами, а в углу работы огромная светящаяся луна. – Кто-нибудь пытался купить какие-то из работ мальчика?

– Да и не один раз, вот только Коля против. Его учительница как-то отнесла одну из его работ на выставку, и нам предложили неплохую цену, как для начинающего неизвестного автора. Не знаю почему, но он не хочет обсуждать эту тему и поднимать впредь.

– Понятно, в таком случае, на сегодня все. Если мне понадобится еще какие-то сведения, то я вас наберу.

– Звоните в любое время, Роман.

– Всего доброго.

Дальнейшим пунктом моего назначения была средняя школа №2. На следующее утро, даже не заезжая в участок, я отправился именно туда. И знаете что, хоть я и учился в совершенно другом месте, есть в школах какой-то ореол или аура, присущая абсолютно всем подобным заведениям. Это сложно объяснить, но как только я оказался на школьном дворе, меня с лихвой переполнили собственные воспоминания о том далеком времени. Подтоптанные по краям клумбы, затертые до блеска перила на лестнице и очень гневная женщина, сидящая на входе:

– Мужчина, вы к кому?! – насупившаяся коротко стриженная полная комендантша, собравшаяся пить чай с пряниками, смотрела на меня, как на врага народа, но вставать с насиженного места даже не собиралась.

– Я ищу Елену Валерьевну, я могу с ней поговорить?

Женщина на мгновение задумалась:

– Художницу, что ли? А вы кем ей являетесь?

Я показал удостоверение и представился:

– Следователь Плющ Роман Сергеевич.

– Ааа, – женщина уважительно и важно протянула, изменившись в лице. – Вы по поводу исчезновения мальчика. Директриса Наталья Сергеевна сейчас на месте, с ней все вопросы и решайте. Поднимайтесь на второй этаж кабинет № 22. Первая дверь на право.

– Хорошо, спасибо.

Как оказалось позднее сегодня занятий по рисованию не предполагалось, но директриса шла ко мне на встречу с неподдельным рвением, подключая все свои силы в помощь следствию, и с радостью согласилась вызвать сотрудницу на работу в ее выходной.

А тем временем, пока мы ее дожидались, мне пришла мысль посетить кабинет с табличкой «Психолог». Я дернул ручку, и на мое удивление, дверь оказалась не заперта. В комнате сидела молодая особа приблизительно моего возраста, привлекательная, но с очень странным, и я бы сказал глуповатым, выражением лица, уставленным в экран смартфона. Девушка не заметила моего появления и только продолжала глупо хихикать, наблюдая за происходящим на дисплее.

– Добрый день, – я обратился первым и постучал по косяку двери.

От неожиданности, она слегка подскочила на стуле и уставилась на меня округлившимися глазами:

– Здрасте, – с ярко выраженным провинциальным акцентом ответила дама.

– Следователь Плющ Роман Сергеевич, – я показал удостоверение, и она сразу же погасила свой смартфон.

– Галина Владимировна, – а потом спустя пару секунд с опозданием добавила: – Рудяк Галина Владимировна.

– Меня интересует ваш ученик Давыдов Николай Дмитриевич.

Галя тут же включила старенький потрескивающий компьютер, на экране монитора загорелась заставка «windows7». Когда аппарат включился полностью, она снова переспросила:

– Повторите, какой ученик вас интересует?

– Давыдов Николай Дмитриевич.

И она неряшливо, одними только указательными пальцами, начала вбивать это имя в поисковую базу. Интересно, давно ли она тут работает? Такая безалаберность начала меня немного раздражать. В моем понимании школьный психолог должна знать всех своих «особенных» учеников на память и работать с ними регулярно. Спустя пару минут, судя по всему, найдя в базе нужную фамилию, она заявила:

– А, это больной. Так что вы хотели о нем узнать?

«Больной», на что я только глубоко и презрительно вздохнул.

– Собственно все, что вы знаете. Он пропал еще в понедельник, вы что-то об этом можете сказать?

– Наталья Степанова нас уведомила, я в курсе. Ну что тут скажешь? – Галя подперла рукой голову и начала читать с монитора: – Ребенок полных шестнадцать лет, страдает необычной формой аутизма. Учится хорошо, испытывает сложности в общении со сверстниками и учителями. Физические показатели средние, ничего выдающегося. Ой, – она осеклась. – Вот дура, это я начала вам читать медицинскую карту.

На лице Гали появилась смущенная улыбка.

И не поспоришь, что дура. С такими сотрудницами, не удивительно, что стали пропадать дети. А ведь ее основная задача заключается в том, чтобы следить за психическим здоровьем учащихся.

– А что-то от себя? Может какие-то особенности? С какими учениками он общается? Чем увлекался помимо рисования? Вы же с ним беседовали?

– Да, но, а что с ним беседовать? – девушка начала будто оправдываться, как ученик, что не сделал домашнего задания. – Он постоянно молчит, я приглашала его регулярно, на любые вопросы он не отвечает. Дохлый номер, с ним даже другие дети не играют. Проблемный малой, что уж тут поделаешь? Сочувствую его матери.

И в правду, что уж тут поделаешь? Хотелось спросить, что другие учителя как-то ведь находят с ним общий язык? Но не стал. И что такой человек забыл в этом месте? Наверно, нужен был психолог, взяли человека с дипломом и поставили галочку. День только начался, не хочется портить себе и так не веселое настроение. И как результат, мы быстро распрощались.

В скором времени пришла Елена Валерьевна, тоже молодая девушка, обладательница пышных форм и очень добродушной внешности. Еще до того, как она зашла в школу, я заметил, что ее лицо было очень взволнованным и опечаленным.

– Чем я могу вам помочь? – взгляд женщины постоянно перемещался то на меня, то в сторону. Она будто смущалась или испытывала чувство вины.

– Опишите, пожалуйста, понедельник, последний день, когда вы видели Николая. Может вы заметили что-то необычное или подозрительное?

– Да не было ничего особенного. Все как обычно. Он вовремя пришел на занятия, Коля очень пунктуальный, и даже не припоминаю, когда он хотя бы раз опаздывал на уроки. Я прочитала материал, потом мы работали, около получаса и за тем всех отпустила домой, – ее брови на секундочку приподнялись. – Понимаете, Коля был очень скуп на эмоции, он будто всегда общался через свои работы. У него, безусловно, особенный и гениальный талант, если его правильно развивать, то он мог бы очень много достигнуть. Этот мальчик, не побоюсь этого слова, гений нашей эпохи. Он хорош не только в рисовании, но и в скульптуре. Да и другие его учителя хвалят его усердие и упорство.

– А как он себя вел в понедельник? Более закрыто или раскрепощено?

Она задумалась и только пожала плечами.

– Да, как обычно, скупо. Ничего сказать не могу, как всегда немногословен, и по прежнему очень закрытый в себе мальчик, – Елена будто долго себя сдерживала, но потом, не выдержав, все же спросила: – Товарищ полицейский, скажите честно, что с ним случилось? Я очень сильно за него переживаю, ведь он очень добрый и талантливый ребенок, просто не такой, как остальные.

Понятия не имею, я проговорил сам у себя в голове, но, естественно, вслух этого не сказал.

– Может у вас есть еще какая-то информация, касательно Николая, что-то, что могло бы ускорить наше расследование? – я грамотно ушел от ответа на предыдущий вопрос. – Может какие-то конфликты с другими учениками или девочками, возможно, подозрительные знакомства, не обязательно накануне, может ранее?

Женщина задумалась и вновь пожала круглыми плечами:

– Даже не знаю, – но вдруг, ее будто осенило, и она что-то вспомнила. – Не знаю, поможет ли это следствию, но надеюсь, что да. Я же вам уже говорила, что он буквально переносит свое состояние на полотно. Приблизительно год назад, плюс минус, я точно не скажу, в его творчестве случился перелом.

– То есть? Можно конкретней? – далекий от любого творчества, переспросил я.

– Да, да, сейчас все поясню. Понимаете, еще в младших классах он очень любил рисовать животных и натюрморты. А спустя какое-то время, может ближе к восьмому классу, в нем будто проснулась муза, он начал рисовать очень яркие и красивые пейзажи, с очень смелыми решениями, порой даже с сюрреалистическими вставками, что никогда ранее не было ему свойственно. Он всегда был реалистом и очень четко и живо переносил реальность на полотно, а тут такое. Это был, я бы сказала, золотой период его творчества, целый год мальчик делал смелые эксперименты и получал отличные результаты. Но в прошлом году, что-то случилось, в нем будто что-то сломалось, он как будто потерял искру, палитру и жизнь в своих работах, – женщина, переполненная эмоциями, рассказывала, не задерживаясь, даже порой немного жестикулируя. – Нет, его работы ни в коем случае не потеряли в качестве, вы не подумайте. Просто они стали будто черными, фигурально выражаясь, тяжелыми и давящими. Понимаете? – Я кивнул в ответ, хоть понимал не до конца. – Не скажу, что именно, но в его жизни, что-то точно произошло.

– Любопытно, – эта информация заставила меня задуматься.

– А хотите посмотреть? У меня в кладовке есть работы золотого периода и более поздние.

В отличии от психолога, эта женщина явно получала восторг от своей деятельности и была настоящим преподавателем с большой буквы.

– Пожалуй, я взгляну.

Пышная женщина с трудом протиснулась через захламления в кладовой и на минуту исчезла в плохо освещенной комнате. Затем я помог ей вытащить небольшие рамки с холстами на свет, и мы вместе уставились на две картины.

– Вот смотрите, эта более ранняя. Тут даже дата есть, пятнадцатое сентября 2018г. Это самое начало золотого периода его творчества.

На картине было изображено желтое поле пшеницы. Если бы, к примеру, я это рисовал, со всеми своими отсутствующими талантами, то наверняка использовал только два цвета: синий и желтый. Но здесь был прямо красочный взрыв, все выглядело настолько живым и ярким, будто я смотрю не на школьную работу талантливого ученика, в окно проезжающего мимо поля автомобиля. Я видел, как колоски плясали под потоками ветра, большие объемные облака медленно плыли по голубому небосводу, а там, вдали, почти у самого горизонта, ехал комбайн, выпуская тонкую черную стройку выхлопных газов и оставляя за собой длинный шлейф пыли.

– Никогда бы не подумал, что это работа ребенка, этой работе место в галереи.

– А что я вам говорила? У него уже очень высокий уровень работы, а что он сможет творить дальше? Вы только себе представьте, – было хорошо заметно, что она хотела еще что-то сказать, но в какой-то момент осеклась, и не стала этого делать. – Вот, а это работа была закончена двадцатого ноября 2019 года. Точно не знаю, первая она или нет, просто он рисует и вне классных занятий и продленки, работает одновременно над несколькими картинами сразу.

Этот холст разительно отличался от предыдущего. Я бы даже сказал, что автором этих обеих работ были разные люди. Очень мрачное и черное поселение, со старыми обветшалыми деревянными домами, небо затянуто тяжелыми серыми тучами, а на проселочной дороге, перед самым въездом в деревушку стояла мрачная и очень жуткая мельница. В этой работе будто не хватало света, хотелось повернуть ее к окну, чтобы все стало лучше видно. С мальчиком действительно что-то произошло, вот только в этом нам предстоит еще разобраться.

– Большое спасибо вам за информацию, вы очень помогли следствию.

После этого, последовал последний диалог с классным руководителем класса, где учился Николай, который, к сожалению, не принес абсолютно ничего нового в расследование. Я немного подустал, мне нужно было переварить полученную информацию. Я вышел на крыльцо школы и закурил. Тяжело выдыхая сладкий табачный дым, я поднял свой взор и увидел очень необычную картину: на одной из крайних ветвей высокого пышного каштана висел зеленый ранец. Портфель располагался очень плохо, для стремянки слишком высоко, а если приставить обычную лестницу к стволу дерева, то к нему все равно никак не дотянуться. Ранец выглядел ухоженным и чистым, не скажу, что он висит там уже очень давно, да и видно, что он наполнен какой-то утварью, просто сильно запутался лямками и не падает даже под порывами ветра. Я действовал абсолютно интуитивно и набрал номер телефона пропавшего подростка. Но услышал одни только длинные гудки. С другой стороны, с чего бы ему хранить телефон в рюкзаке, а не в кармане? Но эта сумка не давала мне покоя, любой ребенок не бросил бы свой портфель просто так, даже если бы не мог его достать.

Лезть на дерево я не стал, да и как не стыдно мне это признавать, я успел утратить свою выдающуюся физическую форму. За десять лет работы мне так и не довелось повстречать избранницу, и по сей день, я оставался абсолютным холостяком. Злоупотребляя жирной едой, заказами быстрого питания и регулярным употреблением светлого пива, я успел обзавестись приличным брюшком.

Обходя школу по периметру, я наткнулся на троих учеников, что вальяжно покуривали за школой. Эти хлопцы, судя по всему, сначала играли в мяч, но когда тень, отпускаемая вблизи стоящей многоэтажкой, ушла в сторону, они переместились сюда.

– Здравствуйте, молодые люди, – я обратился к ним первым.

– Здрасте, – они в спешке побросали сигареты в высокую траву.

– Ребята, вы в этой школе учитесь? – я старался вести себя, как можно более дружелюбнее.

– Да, а вам какое дело? – коротко стриженный под насадку пацан, наверно, негласный лидер этой компании, захотел показать свой дерзкий характер.

Я вилять не стал и показал полицейское удостоверение. Мальчишки переглянулись, и возможно, предположив что-то страшное, сорвались с места и побежали. Да уж, у полиции та еще репутация.

– Стоять! – я закричал командным голосом. – Стрелять буду! – Стрелять все равно было не из чего, но двойка последних, все же остановилась. Когда смелый лидер, уже скрылся за углом школы. Глядя на двух напуганных подростков, я не удержался и прокомментировал: – Что бросил вас самый крутой? – Они только опустили свой взгляд на землю, и я добавил: – Ладно, расслабьтесь, я просто задам вам несколько вопросов и отпущу.

– Стучать не будем, – мне практически сразу же гордо заявил черноволосый парень, самый маленький и щуплый среди этой троицы.

Я только улыбнулся, тоже мне партизаны:

– А что есть на кого? – Этот вопрос ввел их в замешательство, и они снова переглянулись. – Представьтесь, в каком классе учитесь? – Они молчат. – Так мужики, смотрите, есть два варианта. Первый, я задерживаю вас за курение в общественном месте, в тюрьму вас не посадят, но штраф ваши мамы и папы заплатят. А второй, вы отвечаете на мои вопросы, и если все будет в порядке, я вас отпускаю.

Естественно, это был просто акт запугивания. Мараться со штрафами? Мне что заняться больше нечем? Но это сработало и они заговорили:

– Евгений Корытько 8–б класс, вернее уже наверно 9-б, – крупный и щекастый из мальчишек отозвался первым.

– Солохин Максим, тоже уже 9-б класс, – сразу же за ним, отозвался второй тот, что поменьше.

– А беглец, как его зовут? – они в очередной раз замешкались. – Ну давайте уже, ничего ему не будет, все равно он вас кинул.

– Это Бак Захар, он уже не учится в нашей школе, – ответил маленький Максим.

– Выгнали, что ли? – мне стало любопытно.

– Его хотели оставить на второй год в восьмом классе, учится он паршиво. Но в конце учебного семестра его перевели в двадцатый интернат, и сейчас он учится там, – объяснил вместо товарища Женя.

– Понятно. Знаете Давыдова Кольку из 9-А класса?

На какое-то мгновение они уже были готовы отрицательно помотать головой, но маленький Максим внезапно прозрел:

– Это «Флегмат», что ли?

– Почему «Флегмат»? – я удивился.

– Не знаю, – мальчик улыбнулся и почесал свой затылок. – Просто его все так называют.

– Вы хоть знаете, что означает это слово?

Они отрицательно покачали головами в такт.

– А еще его называют «Тормозом», – прибавил его товарищ и тоже заулыбался. – Он ведь странный, молчит всегда, ни с кем не дружит.

– Что вы мне можете о нем рассказать?

– Да ничего, мы с ним никогда не общались, – ответил Женя.

– Он всегда один, – добавил Максим. – Странный он, лично я никогда не видел его в компании.

– Над ним издевались в школе? – я продолжал опрос.

– Ну как, – максим на секунду задумался. – Чтобы чмырили все подряд, то нет. Скорее изредка, пацаны постарше, могли его как-то разыграть, но чтобы избить или как-то унизить, то нет, я такого не видел. Он же совершенно безобидный.

– Да, его никто толком не трогал и не загонял, – подключился Женя. – Насколько я знаю, даже его одноклассники в какой-то степени уважают его и никогда не задевают.

– А что за розыгрыши? – я внимательно посмотрел на подростков.

– Да обычные розыгрыши, – пацаны уже заметно расслабились и говорили в два горла. – Ну, там бумажку наклеить на спину, вымазать мелом, спрятать портфель. Обычные издевки, не больше чем и над остальными младшеклассниками.

В этот момент у меня в кармане зазвонил телефон, неизвестный номер, я поднял трубку:

– Алло.

– Алло, это Роман? – из трубки раздался старческий женский голос.

– Да, а это кто?

– Это Лиза Тимофеевна, вы заходили к нам в прошлом месяце, по поводу надписей на стенах подъездов.

Точно лица этой женщины я не вспомнил, так как, когда опрашиваешь больше чем по сто людей за день, все сливается одно с другим. Еще тогда, дело шло о надписях черной краской на стенах домов и подъездов, предлагающие запрещенные наркотические вещества, через социальные сети, что буквально затопили весь этот район.

– Я вас внимательно слушаю.

– Эти рухверы, о которых я вам говорила, они вернулись. В этот самый момент сейчас они где-то на крыше, скорее приезжайте. Я видела, у них баллончики с краской.

– Напомните ваш, адрес.

– Соколова 10.

По счастливой случайности, этот адрес оказался буквально в полукилометре от школы.

– Хорошо, сейчас подойду.

Я собрался отправиться на вызов, но обернувшись, увидел, что два подростка ещё не ушли и с любопытством смотрят на меня.

– Вы свободны, мужики. Как и договаривались, у меня к вам больше нет вопросов.

На что они тихо начали бубнить под нос:

– А вы не расскажите нашей учительнице, что мы курили?

– Нет, если вы пообещаете, что уже бросили и больше не будете.

– Обещаем, – они не сговариваясь, снова закивали в такт.

Конечно, врут, я в их возрасте, тоже бы так незабвенно кивал, ведь сам никак не брошу эту пагубную привычку. Но с другой стороны, это не моя забота, пускай родители следят за своими детьми.

Подъезжая к указанному дому, я наконец, вспомнил эту седовласую старушку, она запомнилась мне тем, что вовремя опроса, помимо сведений о вандалах расписывающих стены, поведала мне все секреты жильцов этого подъезда. Лифт не работал, и мне пришлось тащить свои сто килограммов самостоятельно по ступеням. В какой-то момент я уже начал ругаться то ли на себя и свой образ жизни, то ли на старух, что якобы нарочно сломали лифт, как услышал два подростковых голоса, что спускались мне на встречу:

– Так что ты думаешь? Сколько нам еще возиться? – сказал один из парней.

– Думаю, если постараться еще один заход, а если не сладиться, то максимум еще два.

– Да было бы здорово справиться за один, у меня уже есть шикарная идея на счет новой работы.

В этот самый момент наши взгляды с ребятами встретились, я уже полез в карман за удостоверением, но эти черти оказались смекалистыми и чертовски шустрыми. Понимая, что обратной дороги вниз нет, они воспользовались моей неповоротливостью и решили обойти меня прямо на лестничной площадке. Один из парней буквально оттолкнулся ногой о вертикальную стену и воспарил прямо у меня над головой, а второй тем временем захотел проскользнуть низом, и используя рюкзак как сани, поехал на нем по ступеням. До сих пор не пойму, как это у меня так вышло, рука сама дернулась, инстинктивно прикрывая лицо, чтобы меня не задело. И в этот самый момент я зацепился пальцами за сумку прыгуна, и мы вместе с ним полетели вниз на лестничный пролет. Мне как балласту лететь было не далеко, всего пару ступеней, когда парень со всего размаху врезала прямо в трубу запечатанного мусоропровода. Тем временем, второй «руфер» куда-то чересчур быстро смылся.

– Давай подымайся, кролик, – парень лежал на полу, распластавшись, как морская звезда. – Сам идти сможешь? Или поедем в отделение на скорой?

Незнакомец двигался медленно и заторможено, судя по всему, ему нормально досталось при падении. Когда у меня кроме пятой точки, на которую я в итоге приземлился, и чувства собственного достоинства, ничего не пострадало.

– Отделение? – парень, оклемавшись, напугано смотрел на меня, будто не понимая, что я представитель закона.

– Да, отделение полиции, – я неспешно достал удостоверение и показал его парню. – Тебя ждет статья о порче имущества и пособничестве в распространении наркотических препаратов.

Железный браслет звонко лязгнул, когда я надел на него наручники.

– Какое распространение? Я ничего такого не делал! – он начал тщетно вырываться, но я держал его достаточно крепко.

– В отделении разберемся, что ты делал, а что нет, – я почувствовал себя слишком уставшим, очень насыщенным оказался денек.

– Послушайте, я богом клянусь, что не имею совершенно никакого отношения к наркотикам, – парень не сдавался.

– А убегали почему? Просто решили размяться? – эта шутка показалась мне уместной.

– Нет, мы подумали, что это какой-то разъяренный жилец дома, пришел выяснить отношения.

– Ну, так, значит, есть за что?

– Да! – на удивление, парень согласился. – Но это, никакие не наркотики.

И тут ко мне в голову пришла одна идея.

– А знаешь, что? – Он как-то настороженно посмотрел на меня. – А давай сразу и проверим. Чего тянуть?

Я позвонил старушке, что с коммунистическим усердием вызвалась свидетельствовать и привела с собой еще свою подружку, такого же летнего формата. Все дружно мы поднялись на технический этаж и увидели свежее недорисованное графити. В воздухе висел сильный и противный аромат дешевой краски.

– Я же вам говорил, что мы не имеем никакого отношения к наркотикам, – снова запротестовал парень. – Если хотите, можете посмотреть в мой рюкзак, у меня ничего нет.

– А лучше места для рисования найти не могли? – глядя на непонятные каракули, прокомментировал я. Ведь какой смысл разрисовывать стены в месте, куда заходят в лучшем случае раз в год?

– Да, да, – согласились две старушки поодаль.

– Как по мне, порча имущества на лицо. И что тут изображено? – чисто из самого банального любопытства я поинтересовался.

– Underground dogs, – парень сказал таким тоном, будто мы все невежды, а он один тут высший ценитель искусства.

– И че это значит? – с английским у меня тоже было не ахти.

– Псы подполья. Это название нашего сообщества, – продолжал объяснять автор надписи.

– Лучше бы вы спортом занимались и шли работать на завод. Сталина на вас нет, – Лиза Тимофеевна сказала это таки тоном, будто знала вождя лично. – И кто теперь это все закрашивать будет?

Обе старухи театрально закачали головой, будто тут не просто слова написаны, а нарисовано что-то непорядочное и срамное.

В рюкзаке были три пустых баллона с краской, бутылка со сладким напитком и студенческий билет. Мирошниченко Артур Арсенович студент второго курса национального технического университета. В карманах ключи и телефон.

По большому счету здесь нет ничего особенного, парнишке 19 лет, жизнь только начинается. Можно было бы припаять им побег, но оно мне надо? Я прекрасно знаю коллег, или лучше сказать мразей, что с большим удовольствием, вместо того, чтобы ловить настоящих преступников, навешали на этих ребят с три короба дел и сломали им жизнь, для улучшения отчетности и чувства собственного удовлетворения, но я никогда таким не был. Но, несмотря на это, просто так, безнаказанным, я его отпускать не собирался.

Уже сидя у меня в машине, я начал новый диалог:

– Так ты действительно руфер? Или так только рисуешь, где не положено? Куда не глянь, одни художники.

– Любитель. Пока что, мой потолок это башенный кран, – смерившись с действительностью, он сидел, уставившись лицом в пол.

– У меня к тебе есть деловое предложение, но это в первый и в последний раз.

– Какое? – он смутился и разнервничался, наверно подумал, что я хочу заставить его стучать на товарищей или что-то в этом роде.

Подъехав к школе, мы вышли на улицу, и я снял с него наручники. А ему хватило ума не убегать, так как у меня есть все его личные данные.

– Рюкзак на дереве видишь? Зеленый такой. Достать сможешь? – я указал рукой на сумку, что медленно плавала вместе с веткой под порывами ветра.

– Легко, – уверенно заявил парнишка, будто это не просьба, а какой-то спор на пиво. – Достать? – он вопросительно посмотрел на меня.

Я как-то внимательно присмотрелся к нему, выглядел он подтянуто и спортивно, думаю, что мои переживания, касательно того, что он свалится, излишни. Если он не врал на счет крана, то с этим ему справиться, плевое дело.

– Ну, давай, лезь.

На все про все ушло около пятнадцати минут, я забросил сумку на заднее сиденье, и мы продолжили:

– Все, я свободен? – довольный своим достижением, парнишка уже собрался на свободу.

– Не гони лошадей, Артурчик. – Он сразу же как-то заметно погрустнел, видимо решив, что я все же его обманул. – А мазню кто будет зарисовывать? – я посмотрел ему прямо в глаза. – Ты и твой товарищ, завтра идете на базар, покупаете краску в тон стены и зарисовываете все по новой. Но на этот раз без всяких излишеств. И если пожилая Лиза Тимофеевна мне не отзвониться, в крайнем случае послезавтра, то вы оба, в лучшем случае, будете платить штраф. Думаю, что эти две замечательные старушки с огромный удовольствием и рвением будут свидетельствовать против тебя и твоего дружка.

– А деньги на краску?

– Ты обнаглел?! – я немного вспылил и злобно посмотрел на пацана. – Я тебе делаю одолжение, так как ты малолетний дебил. – не сдержавшись от такой наглости, я оскорбил студента. – Тот, кто тебе давал деньги на мазню, тот пускай и дает тебе деньги на ремонт. Тебе все понятно? Или если тебя не устраивает такой вариант, мы сейчас же заполним протокол и поедем в отделение? Выбор за тобой.

– Все понятно, не нужно в отделение. – он постоянно отводил от меня глаза, будто боялся, что я внезапно изменю свое решение.

– И чтобы вы больше тут не лазали, рисовать вам больше негде? Понятно?!

– Понятно.

– Все, беги, пока я не передумал.

Парнишка не заставил себя долго ждать, он моментально выскочил из машины и быстрым шагом скрылся в ближайшей подворотне. Я заехал ненадолго в участок, так как рабочий день подходил к концу. А потом, по дороге домой, я купил себе пару литров пива и большую пиццу с помидорами и копченой колбаской.

Привычным образом, умостившись на диване, я включил телевизор и откупорил первую бутылочку светлого. Одним залпом осушив стекляшку до половины, я открыл коробку с пиццей и взял себе кусочек. Длинными тонкими полосами расплавленный сыр упорно отказывался прощаться со своей половинкой, оставляя на моей домашней майке жирные следы. Диктор вечерних новостей что-то там рассказывал о предвыборной гонке в мэрию нашего города, хвалебно лаская комплиментами очередного круглолицего кандидата, но мои мысли не успокаивались, не смотря на подступающий пивной хмель, и целиком были заняты пропавшим мальчишкой.

В участке я поднял сводки о всех пропавших детях за два последних года в нашем городе и близь лежащих поселках. А так же проверил базы на наличие похитителей, педофилов и маньяков, что давали о себе знать в ближайшем прошлом. Лето это всегда самый насыщенный сезон, именно в это время пропадает или погибает больше всего детей. Но, несмотря на свой особый недуг, Николаю уже 16, и он уже не глупый мальчишка и не наивный ребенок, хоть и пускай еще не совсем мудрый и созревший человек, достаточно взрослый, чтобы повестить на уловки недоброжелателя. Полученная мною информация в полицейских базах, даже косвенно, не дала никаких зацепок, слишком глухо, мальчишка буквально, как сквозь землю провалился. Данные о местоположении телефона по-прежнему задерживают, оправдывая это какими-то затруднениями с контактом, якобы с телефоном очень плохая связь и на данный момент известно только то, что аппарат находится на территории Ленинского района города. Можно еще поднять записи с видеокамер наблюдения, в местах, где он мог быть накануне исчезновения, но на это, может уйти очень много ресурсов и времени, а сейчас каждый час на счету. К тому же, мне неприятно это осознавать, но если это не ребенок зажиточного олигарха, то никто, без указки свыше не выделит на это дело больше людей и ресурсов.

Проблема и основная сложность в том, что подросток чересчур замкнутый, нет ни друзей, ни компании. Если парень ушел по своей собственной воле, то почему? Не сказал бы, что ему очень плохо живется с матерью, она потакает всем его желаниям. Но кто знает, что у него в голове? Живут они тоже не настолько хорошо, чтобы это было похищение с целью выкупа. Судя по опросам, ярко выраженных врагов у пацана тоже не было, да и не смотря на его замкнутость, в какой-то степени со школой ему тоже повезло. Если вспомнить себя в школьные годы, то я был тем еще засранцем, не обладая особым умом и сообразительностью, я без повода цеплялся к одногодкам и детям помладше, так как был крупнее и сильнее, даже без особой причины, просто потому что мог. А уже сейчас, мне даже в какой-то мере стыдно.

Допивая третью бутылку пива, мозг заметно расслабился, а интеллектуальный штурм превратился в размеренное размышление. По телевизору началась реклама, где одна из многочисленных «ТВ-звезд», лысый пузатый музыкант, чье имя у меня вылетело с головы, рекламировал школьные принадлежности, так как сезон подготовки детей к новому учебному году уже начался. Черт возьми, а ведь я, по собственной глупости, вспылив из-за чрезмерной наглости подростка «руфера», абсолютно позабыл о зеленом рюкзаке, что так и валялся у меня в машине на заднем сиденье.

Переполненный эмоциями и любопытством, я резко встал с дивана, от чего кровь ударила в голову, и моя голова ненадолго закружилась. Как же можно быть таким рассеянным? В домашних тапках я вышел на улицу и забрал из машины портфель. Конечно, не исключаю, что эта сумка может принадлежать какому-то другому ребенку, но моя чуйка, прямо таки визжала от предвкушения. Прибрав со стола полупустую коробку с пиццей и стеклянные бутылки, я положил на стол сумку и аккуратно, будто там внутри бомба, начал ее открывать. В нос сразу же ударил ядреный запах гуаши, а первое, что попало мне на глаза это бережливо сложенная жестяная банка в которой, как из колчана, торчали кисточки, перевязанные тоненькой желтой резинкой. Справа лежала закрытая, но изрядно выпачканная, коробка с красками и какая-то грязная тряпка, пахнущая то ли керосином, то ли каким-то растворителем. Удивительно, что коробка с красками не открылась, и все эти многочисленные баночки не разлетелись по сумке. В другом отделении был дневник и карандаши. Давыдов Николай 9-А класс. Прочитав фамилию, я с облегчением глубоко выдохнул, надувая собственные пухлые щеки. Наконец-то хоть что-то.

Каким образом эта сумка оказалась на дереве? Он сам ее выбросил? Сомневаюсь. Скорее всего, это так называемый «Розыгрыш». Но кого? Сейчас же летние каникулы. Учитель по рисованию, говорила, что у нее будет еще одно занятие на этой неделе в пятницу, может ученики видели, что именно произошло в понедельник? Я сходил к холодильнику и достал последнюю бутылочку с пивом. Остаток вечера, я был занят тем, что просто пролистал весь дневник целиком, начиная от сентября и заканчивая летними каникулами. У парня действительно были хорошие оценки, в основном пятерки и четверки, и за весь год я насчитал всего пару троек и то по физкультуре.

На следующее утро, так и очнувшись на диване в грязной майке, я начал собираться на работу. Мне нужно доставить зеленый рюкзак в отделение, так как это уже было вещественное доказательство. Я в очередной раз взял сумку, но в этот момент она мне показалась слишком тяжелой, как для абсолютно пустого портфеля. Сам материал рюкзака был выполнен, то ли из капрона, то ли из какой-то синтетики, очень тонкого, но прочного материала. Поэтому, когда я приподнял сумку в очередной раз, мне показалось, что там еще что-то должно быть, так как она весила, по меньшей мере, под килограмм. Я повторно проверил все отделения, но ничего не обнаружил. Внутреннее чувство ищейки, говорило мне, что я что-то упускаю. А уже позже я принялся прощупывать каждый сантиметр ткани, все изгибы и уплотнения. Как же я мог позабыть? Когда я был в школьном возрасте, и с родителями выбирал школьный портфель, то в большей половине из всех предлагаемых образцов, был потайной карман или отделение. В этой модели оно было выполнено в виде двойного дна, в самом низу главного отделения, где лежали краски. Не без труда мне удалось нащупать язычок очень тоненькой молнии, что была установлена по периметру. Внутри потайного отделения лежал тонкий черный блокнот в толстом упругом переплете и с увесистой плотной обложкой, с кучей датированных рукописных записей внутри, первая из которых была от 2 сентября 2018г. Я не удержался и на автомате начал читать:

«Как описать то, чего никогда ранее не ощущал? Я не понимаю, что именно со мной происходит. Еще ни разу в жизни мне не приходилось чувствовать ничего подобного. Что со мной не так? Я не могу подобрать нужные слова, чтобы охарактеризовать это состояние. Мне никак не поддается воображение, чтобы выбрать подходящую метафору для описания этого постоянно видоизменяющееся состояния, в котором нет первозданности и простоты в привычном для меня понимании. Но во мне явно что-то изменилось. Это абсолютно чужое ощущение, что вмешиваются в мой обыденный жизненный ритм. И я не могу утверждать, что это новое, однозначно плохое, но мне не комфортно от того, что я не понимаю истоков этих ощущений.

Мне необходимо вести записи, чтобы проанализировать свое приподнятое настроение и сделать выводы в момент, когда эйфория уйдет. Примечание: Еще утром, до того, как я пришел в школу, со мной все было как обычно».

Да уж, сказать «странный», это ничего не сказать, как можно не понимать, почему ты радуешься или грустишь? В мои шестнадцать все было намного проще, я точно знал, чего хочу, что чувствую, да и не заботило меня ничего по большому счету. Хотя, почему я сравниваю? Мне этого парнишку точно не понять. Следующая запись датировалась 3 сентября 2018г:

«Я считаю, что мне наконец-то удалось обнаружить источник новых переживаний. Но все равно вся эта ситуация кажется мне слишком непонятной. Как правило, мною очень сложно воспринимаются абсолютно новые люди в моем привычном повседневном окружении. Это сложно объяснить, но ушло около года только на то, чтобы привыкнуть и наладить контакт с учителями и одноклассниками. Не говоря уже о школьных коридорах и их абсолютно хаотическом состоянии во время перемены. И если вдруг в классе появляется новый ученик или у нас начинает вести другой преподаватель, мне необходимо какое-то время, чтобы адаптироваться и привыкнуть к человеку. Я услышал в чужом диалоге, что ее зовут Елена Геллих, это новая ученица 9-б класса. Коротко постриженная брюнетка, обладательница бледной белой кожи, красивых серых глаз и блестящего металлического пирсинга с левой стороны нижней губы. Ее внешность, повадки и движения, кажутся мне очень притягивающими, более того, я не испытываю к ней отталкивающих ощущений, как к любому другому, новому для меня лицу. Еще вчера я не придал этому факту особого внимания, вокруг девушки скопом ходила целая куча новых одноклассников, а я не люблю столпотворения людей. Должен еще заметить, что, не смотря на приобретенную популярность, девушка вела себя достаточно сдержанно и скромно. Что в ней такого особенного? Откуда во мне столько любопытства к конкретной особе?

Этому парню точно шестнадцать? Даже мне понятно, что он просто втрескался в новенькую. Что тут такого особенного? Почему все настолько сложно? Его мать и словом не обмолвилась о том, что ее Коленька вел какие-то записи, наверно она сама об этом не знала, а если это не так, то предпочла не вмешиваться. Нина прекрасно понимала, что чем меньше она опекает его сейчас, тем проще ему будет потом, когда он повзрослеет и ему пройдется жить одному. Запись 5 сентября 2018г:

«Мои изменения: 1.Нарушение распорядка. Сколько себя помню, мой распорядок дня – это выверенный список контролируемых мною же событий. Начиная от утреннего похода в уборную и приема пищи и заканчивая чтением перед сном. Малейшее изменение, будь это опаздывающий транспорт или изменение в расписании уроков, вносили в мою жизнь неприятный дискомфорт и ненужные эмоциональные переживания. Но, последнее время, я собственноручно начал изменять свой ритм, под новые, кажущиеся необходимыми потребности. К примеру, я начал проводить за холстом больше времени, работа идет непринужденно, и я наблюдаю за собой значительный прилив вдохновения. Еще вчера я работал шесть часов подряд без перерыва, из-за чего лег спать позже, но при этом не испытывал никакого чувства вины или раздражительности по итогу.

2. Бессонница: Иногда образ Елены самопроизвольно посещает мои мысли по нескольку раз на день. Наверное, это какое-то наваждение или помешательство. Нужно будет поговорить об этом с нашим психологом на приеме в следующем месяце. Я и ранее испытывал сложности с сосредоточиванием на занятиях, но теперь это стало даваться мне еще тяжелей. Я прекрасно осознаю, что не знаю этого человека, как личность, но все равно трачу на мысли о ней слишком много времени. Примечание: Мне нравится думать о Елене.

3. Нездоровое любопытство: Ранее меня никогда не интересовали ни мои одноклассники, ни другие ученики этой школы. Но теперь я испытываю неподдельное желание узнать, как можно лучше эту новую ученицу из параллельного класса. Сегодня дошло до того, что я вновь изменил свой распорядок, и вместо того чтобы отправиться домой, проследил за Еленой после уроков и узнал, где она живет. Примечание: я считаю свой поступок ненормальным и теряю контроль, поддаваясь импульсивным решениям».

Пока что, ничего особенного. Подростковая первая любовь. Я отлично помню, как сам первый раз влюбился в Соколову Катьку еще в восьмом классе, конечно, я себя никак не анализировал, но думаю, что вел себя относительно так же. После недолгих ухаживаний эта пассия отвергла мои знаки внимания, и после непродолжительного траура, вскоре я переключился на другую девчонку. Следующая запись датировалась 14 сентября 2018г.:

«Мой распорядок, закоренелая привычка, наконец-то подстроился под мои совершенно новые, но теперь уже более понятные потребности. Дважды в неделю Лена ходила на занятия по легкой атлетике. Пока на улице тепло, тренировки проходят на свежем воздухе. Поэтому в эти дни, после уроков, я не иду сразу домой, а устраиваюсь на лавочке неподалеку и просто наблюдаю за ней. Наверное, это все странно и не логично, но мне нравится просто смотреть на то, как она занимается физкультурой. Лена занимается в ярком желто-синем спортивном костюме, что очень сильно контрастирует на фоне остальных. Но вне тренировок, она предпочитала носить только черное. И это не казалось мрачным или угрюмым, осмелюсь предположить, что это просто такой стиль. За спиной у нее всегда висел девчачий рюкзачок, выполненный из искусственной кожи, с надписью «Manowar». Как мне удалось разузнать позднее, а если быть точнее, подслушать в чужом диалоге, она приехала к нам со столицы. Папа Елены какой-то частный предприниматель и владеет печатным издательством. После занятий спортом она всегда идет с подружками в кафе «Кловер», куда мне дорога закрыта».

Мою голову посетила очередная и не очень хорошая догадка. Эти записи, безусловно, личные и сокровенные. Ни один подросток не стал бы оставлять их у всех на виду или делиться ими по собственной воле. Сам факт того, что он оставил сумку висеть на дереве, может говорить, как минимум о двух вещах: или с ним что-то случилось, никак не зависящее от его собственной воли, либо он не собирался больше возвращаться вообще, что так же не сулит ничего хорошего. Но он все же вернулся домой, если, конечно, его мать не солгала. Мои раздумья прервала телефонная мелодия, что будто врезалась через пелену реальности и моделируемой мною картины происходящего:

– Алло. – немножко раздраженный из-за того, что меня прервали, и даже не глядя на дисплей, я поднял трубку.

– Доброе утро, – это был голос моего начальника, полковника Пикуля Василия Петровича.

В какой-то степени мне очень повезло с начальством, Петрович, так мы называли его за глаза всем нашим коллективом, был очень умным и мудрым человеком. В отличии от многих других офицеров старшего состава, с которыми мне приходилось сотрудничать, он был всегда очень сдержанным, рассудительным и никогда не давал эмоциям брать над собой контроль. Обладал хорошим чувством юмора, хоть и иногда немного топорным из-за его военного прошлого. Прежде чем начать рубить лес из-за очередного пистона от высшего начальства, он предпочитал сразу всех выслушать и как следует вникнуть в сложившуюся ситуацию, а уже после этого раздавать всем на орехи в зависимости от провинности.

– Доброе, Василий Петрович. – Ответ прошел автоматически, мыслями я по-прежнему был у себя в голове.

– Роман, а позволь тебя спросить, ты ничего не потерял?

В обычном состоянии Петрович любил шутить по поводу и без, но сейчас его тон звучал чересчур спокойным и серьезным, что не могло сулить ничего хорошего.

Я даже не понял, что именно он имеет в виду, и на автомате, посмотрел на тумбочку, где лежал кошелек с удостоверением и ключами:

– Вроде бы нет, товарищ полковник.

– А я вот знаю, что ты совесть свою потерял, и тебя уже второй день нет на планерке. И мало того, ты не удосужился предупредить Катеньку, что не собираешься явиться.

Лейтенант Пулатова Катерина Игоревна – это его секретарша.

– Виноват.

И действительно виноват, полностью погрузившись в чтение и раздумья, я полностью потерял контроль над временем и даже не заметил, что на часах было уже пять минут девятого.

– Кто ж спорит? Конечно, виноват. Роман, на планерку можешь уже не спешить, а вот после нее я жду тебя со всеми отчетами о проделанной работе у себя, – и даже не дождавшись моего ответа, полковник положил трубку.

Да уж, может, по голосу и не скажешь, но сейчас у него скверное настроение, и если планерка пройдет неудовлетворительно, то ничего хорошего, с глазу на глаз с начальством меня не ждет.

В какой-то степени мне повезло, общий недельный отчет нашего отдела пришелся начальнику полковнику по вкусу. Более того, еще вчера Катерина прикрыла мой зад, поэтому Петрович думал, что я наглею только первый день. В знак благодарности я тут же пошел в ближайший магазин и купил девушке коробку ее любимых конфет. Так же Катя мне поведала, что вчера вечером в отделение приходила мать потерявшегося мальчика Давыдова Нина Степановна, что не могла найти себе места и интересовалась ходом расследования. Странно, почему она не позвонила мне лично? Но это к лучшему, сейчас, мне все равно нечего ей рассказать. Когда вся формальная волокита подошла к концу, я быстро отправился в школу, чтобы успеть опросить возможных свидетелей случившегося еще в понедельник. И еле успел, когда я прошел в класс, Елена Валерьевна, учитель рисования уже давала детям домашнее задание:

– Еще раз напоминаю, что на следующей неделе занятий не будет, а последующие уроки начнутся уже первого августа в среду в десять часов утра, – Женщина увидела мой силуэт через открытую дверь и тут же поспешила ко мне. – Одну минуту, дети, не расходитесь.

– Доброе утро.

– Доброе, – Елена Валерьевна явно не ожидала меня увидеть и была в замешательстве. – Я могу вам чем-то помочь?

– Да, если это возможно, я бы хотел задать детям несколько вопросов.

Она настороженно задумалась.

– Я, конечно, не против, но Наталья Сергеевна в курсе? Поймите меня правильно, вся эта ситуация очень взбудоражила родителей наших учеников, и Наталья Сергеевна дала четкие указания касательно всего, запретив совершать любые действия без ее ведома.

– Хорошо, я понимаю.

Мы позвонили директрисе, и спустя пять минут, начальница школы уже была в классе:

– И так, дети, минуточку внимания, – директриса обращалась к ученикам. Дети явно были встревожены при виде постороннего мужчины в классе. – Вы все уже наверняка в курсе, что на днях исчез ученик нашей школы Давыдов Николай, а это следователь, что расследует дело, Плющ Роман Сергеевич. Он задаст вам несколько вопросов. Не бойтесь, если кто-то что-то знает, не стесняйтесь и говорите, как есть. Это может помочь отыскать нашего ученика, как можно скорее.

Я вышел в центр класса:

– Здравствуйте, дети. – Ученики встали в приветствии. – Не нужно, садитесь. – Директриса указала жестом классу сесть на места. – Я в курсе, что Николай очень особенный парень, у него не было близких друзей или приятелей. Поэтому, спрошу прямо. Вы с ним проводили достаточно много времени, возможно, кто-то заметил, что-то странное в понедельник, что-то необычное в его поведении, что каким-то образом выбивалось из общей картины?

В классе повисло молчание, а дети начали настороженно переглядываться между собой.

– Ну же, не бойтесь, вас никто ни в чем не винит, если с Коленькой что-то случилось, вы должны рассказать следователю, ведь на его месте мог оказаться любой из вас, – директриса постаралась раскрепостить учеников.

– Если кто-то что-то видел, пожалуйста, скажите. Его мама очень сильно волнуется. – подключилась учительница. По ее виду тоже было очень хорошо видно, что она вновь распереживалась.

– Да нечего тут говорить, – с последней парты встал щуплый парень с длинными волосами, собранными в хвост. Судя по всему, ему было неохота сидеть в классе и тянуть время, и его ждали какие-то другие более интересные и насущные дела. – Он был как обычно молчалив, как обычно отводил взгляд, когда на него посмотришь, вел себя отстраненно и тихо, как мы уже привыкли. Ничего особенного.

Парень сел, и в классе снова повисло молчание.

– Может, кто-то что-то хочет еще сказать? – Наталья Сергеевна не сдавалась и снова осмотрела класс от самой последней парты до первой. – Ну что ж, если никому нечего сказать, я не могу вас больше задерживать. Если только у Романа Сергеевича есть еще какие-то вопросы? – она вопросительно посмотрела на меня.

И в этот самый момент маленькая девочка младших классов, обладательница больших круглых очков на пол лица, подняла руку.

– Анечка, ты хочешь что-то сказать? – с надеждой в голосе спросила Елена Валерьевна.

Девочка уверено кивнула и встала из-за парты:

– Когда мы вышли со школы, другие мальчики цеплялись к Коле. Они отобрали у него сумку и кидали ее друг другу, как в салочки.

– Что же ты молчала, радость моя? – директриса сильно удивилась.

– Да, а еще они кричали: «Ты только попроси, и мы ее вернем». Они знали, что он никогда ничего не просит у других людей, и издевались над этим. Это как-то связанно с его болезнью, все об этом знают, – подключилась еще одна, стриженная под каре, рядом сидящая девочка.

– Да и в итоге портфель улетел на дерево и его никто не мог достать. В итоге, Коля ушел без него, – добавила Аня, хозяйка больших очков.

– Кто же эти негодяи? – Наталью Сергеевну начало прямо таки распирать от возмущения. Она положила руки на пояс и старого посмотрела на учеников.

Несколько секунд класс молчал, было видно, что все знали, кто это был, но никто не решался произнести имя вслух.

– Пасько и его компания, – равнодушно ответил длинноволосый парень с галерки, он постоянно поглядывал на дисплей смартфона, всем своим видом давая понять, что ему нужно уходить.

– Щербань, что же ты молчал все это время? Встать! – директриса перешла на повышенные тона.

Парень нехотя встал и ответил:

– Если я правильно понял, следователь спросил, заметили мы что-то странное или необычное в поведении Николая. А Пасько и его компания, это дело вполне обычное и регулярное. Они постоянно цепляются к другим детям, включая и меня, а Николай не исключение. Просто он оказался в ненужное время в ненужном месте, вот и все.

– Да как же можно быть таким безответственным, Антон? – Наталья Сергеевна посмотрела на парня, таким взглядом, будто он не оправдал ее самых высоких надежд.

– Кто такой этот Пасько? – я обратился к директрисе, я уже понял, что абсолютно все знают о ком идет речь.

Но ответил снова пришел с последней парты:

– Пасько Вася, он учился со мной в одном классе, но потом после девятого он ушел учиться в бурсу. Тот еще мудак.

– Щербань! – возмутилась директриса. – Еще одно слово и в школу прейдешь с родителями!

– А что я? Оно так и есть. Он здесь часто кентуется в соседнем дворе, с такими же утырками, как и он сам.

Больше ничего полезного от класса добиться не получилось, учительница отпустила детей домой, а дальше наш разговор продолжился в кабинете директора. Наталья Сергеевна заварила чай и поставила на стол вазочку с печеньем и сладостями:

– Василий был очень проблемным учеником, – она взяла шоколадную конфету и положила ее целиком за щеку. – Вы не стесняйтесь, угощайтесь.

Женщина пододвинула ко мне вазочку поближе.

– Спасибо, – я кивнул в знак благодарности, но конфет не брал, сладкого не хотелось.

Перед моим лицом лежали документы касательно вышеупомянутого ученика, где была фотография, характеристика и табель, где стояли сплошные тройки.

– Как вспомню, так волосы дыбом встают. Может, так и нельзя говорить, но когда его приняли в училище, мы всем учительским составом вздохнули с облегчением. Пускай не каждый день, но с завидной регулярностью, он преподносил нашей школе кучу проблем. Чего только стоил случай, когда он выпрыгнул с окна второго этажа на спор. Слава Богу, все обошлось ушибом.

– Я конечно не эксперт в этих делах, но почему вы просто не исключили проблемного ученика? Или, по меньшей мере, перевели в другое заведение?

– Тут не все так просто, мы неоднократно поднимали этот вопрос, но его мать работает в администрации мэрии, поэтому с этим возникли кое-какие трудности.

– Ясно, – на что я только понимающе кивнул. В своей профессии я сам неоднократно сталкивался с вездесущей магией блата. Богатенькие чиновники и их отпрыски, попадавшие под задержание с наркотиками или незарегистрированным оружием, уже через пару часов вольно разгуливали на свободе. И это только один пример.

– Подумать только, спустя год после выпускного, этот мальчишка снова не дает спокойно существовать нашей школе. Вы думаете, что он как-то замешан в исчезновении Николая? – женщина вопросительно посмотрела на меня.

– Сомневаюсь, – я честно ответил что думаю. – Но проверить все равно нужно.

– Понимаю, – директриса, снова развернула конфету, и привычным движением закинула ее за щеку. Хорошо было видно, что она достаточно сильно разнервничалась из-за всего происходящего в школе за последнюю неделю.

Как человек, директриса очень положительная личность, и мне бы не хотелось тревожить ее лишний раз. Но мне было нужно задать ей еще один вопрос, что буквально чуть ли не сбил ее с ног:

– А что вы мне можете рассказать о еще одной вашей ученице, ее зовут Елена Геллих? – В этот момент женщина залезла рукой в свою сумочку и начала судорожно там копошиться, пытаясь что-то нащупать. – Простите, вы в порядке? – Ее поведение не на шутку меня встревожило.

– Извините, одну минуту, – Наталья Сергеевна, немного пошатываясь, встала со стола и подошла к чайнику, стоящему на тумбочке в углу комнаты.

Поначалу я не понял, что тут происходит? Но когда в комнате повис знакомый ядреный запах корвалола, все стало на свои места. Она отсчитала несколько капель в граненую чашку, залила теплой водой и одним залпом осушила содержимое. После этого глубоко вдохнула и села на место.

– Даже не знаю, что не так с этой школой, – она медленно покачала головой. – Год назад ушла Леночка, а теперь исчез и Николай. Если и с ним что-то случиться, ой не хочу об этом и думать, – Наталья Сергеевна начала говорить на пол тона тише. Из нее будто улетучилась вся сила и задор, директриса поникла и сильно сгорбилась.

Ушла? Правильно ли я все понял? Что-то я не припомню данных еще об одном исчезновении детей в этой школе. Но мне не пришлось задавать неудобных наводящих вопросов, и женщина продолжила сама:

– Этот несчастный случай произошел, как гром среди ясного неба. Я как раз сидела на этом самом месте, – она повернула голову к открытому окну за ее спиной, будто что-то вспоминая. – Сразу раздался тормозной шум, а потом глухой звук от удара. Помню все, как вчера, даже к окну страшно порой подходить, когда слышу за окном шум проезжающих автомобилей. Ее при мне положили в скорую, она была без сознания, но все еще дышала, а уже на утро сердце девочки не выдержало, и она умерла, – директриса не сдержалась, и по ее щекам потекли слезы, она достала салфетку из коробки на столе, и виновато опустив голову, начала вытирать лицо. – Простите меня, пожалуйста.

– Ничего страшного. – У меня было чувство, что извиниться должен был я. Но работа есть работа и нужно доводить дело до конца. – Когда случилось это несчастье?

– В августе будет год, – не поднимая глаз, ответила женщина.

– А что вы мне можете о ней рассказать?

Наталья Сергеевна была уже не в том состоянии, чтобы уточнять, зачем я задаю такие вопросы, и каким образом это связанно с пропажей ее ученика? Она просто отвечала, будто каясь перед священником.

– Очень хорошая девочка, перевелась в нашу школу в восемнадцатом году. Сразу же начала выступать за нашу команду по легкой атлетике. На школьной олимпиаде по бегу на три километра взяла бронзу и подавала хорошие надежды в перспективе. Училась хорошо, не на отлично, но в основном получала крепкие четверки. Быстро влилась в коллектив и нашла себе подружек. Были у нее замечания от учителей по внешнему виду, но это мелочи.

– Какие замечания?

– Ничего особенного, вставила себе в нос и в губы всяких железяк, я особо не слежу за молодежными течениями, но отношусь к этому вполне лояльно. Главное, чтобы родители были в курсе и не возражали. Все же лучше чем курить за школой или, не дай Бог, принимать наркотики. Но некоторые наши преподаватели еще старой закалки, начали раздувать из этого настоящий конфликт, но благодаря совместным дискуссиям, мы все это быстренько утрясли.

Теперь мне кажется, что я понял, что именно произошло с Николаем, в период так называемой «Золотой эпохи» его творчества. Скорее всего, смерть Елены и стала переломной гранью его восприятия, что отразилось на его творчестве. Какой никакой, но я ощущал, что это шажок в правильном направлении.

Мы распрощались с директрисой, и выйдя на крыльцо школы, я вновь по привычке закурил. Солнце было уже в зените, и на улице стояла настоящая летняя жара. Вспотевшее тело начало прилипать к рубашке, и я подумал, как бы здорово было бы сейчас оказаться на морском побережье. Мои фантазии и надежды о том, что начальство уже завтра согласится подписать для меня заявление об отпуске, развеялись с громкими хлопками петард в соседнем дворе. Следом за взрывами, раздался порывистый и задорный пацанячий ржач. Не мешкая ни одного мгновения, я проследовал на шум. А уже во внутреннем дворе я стал свидетелем очень возмутительной картины: На детской площадке, в круглом железном конусе, была напуганная дворняга, помесь овчарки с какой-то еще породой, что прижалась к земле и дрожала от страху. Четыре молодых парня, все загорелые, как цыганята, и все как один коротко стриженные, забавлялись тем, что поджигали и кидали петарды прямо в импровизированную клетку, а напуганное животное металось из стороны в сторону, не в силах протиснуться между стальными прутьями. После каждого хлопка эти черти смеялись взахлеб, наслаждаясь, как бедное существо мечется от ужаса. Среди этой четверки живодеров, я сразу же, без каких-то проблем, узнал того самого Пасько. У него был ярко выраженный животный взгляд из-под лба. В своей профессии я часто сталкиваюсь с такими людьми, это особи которые предпочитают сразу импульсивно и необдуманно действовать, когда они не понимают, что происходит или им кажется, что на их чувство собственного достоинства было совершено покушение.

Я не успел к ним подойти, как из одного из многочисленных окон соседнего дома появилась женщина возрастом за сорок, и привлекла внимание всей четверки:

– Что ж вы такое творите, ироды! Немедленно выпустите животное!

Но четверка даже не думала прекращать, более того они даже не испугались и только обернулись к ней, а ко мне спиной:

– Иначе что? – нагло, без какого-то уважения к старшей женщине, обратился тот самый Пасько Василий. Его подручные, глядя на дерзость своего товарища, только захихикали, как недоразвитые.

От возмущения женщина завилась еще сильнее:

– Иначе я вызову полицию!

– И что же вы им скажете? – разбалованный, испытывающий чувство абсолютной безнаказанности, прекрасно отдавая себе отчет, что его родители способны отмазать его даже от полиции, Пасько продолжал с тем же неуважительным размахом. Он демонстративно поджог еще одну петарду и швырнул ее в клетку. На что бедное животное только жалостливо заскулило.

Возмущенная женщина не стала дальше пререкаться с подростками и скрылась в темноте своей квартиры.

– Ну что, думаешь, вызовет? – спросил один парень из компании живодеров.

– Да по фигу, все равно, это была последняя петарда, – Пасько разочарованно, махнул рукой в сторону пустого окна. – Давай лучше купим пивка и пойдем на речку.

– А это уже совсем другой разговор, – одобрительно согласился его товарищ.

К этому моменту я уже успел незаметно к ним подойти, и прекрасно осознавая, что при виде ксивы эти молодцы дадут деру, приготовился схватить того, кто был мне нужен.

– Молодые люди, – полицейское удостоверение уже было у меня в руках.

– Шухер! Мусор! – заорал один из них.

Но к этому моменту я уже крепко держал подростка за руку, он пару раз даже попытался вырваться, но у него ничего не выходило. Его друзья не оставили товарища, а один из них даже сжал кулаки, и был готов с боем отбить своего друга.

– Тише бойцы, сопротивление при аресте, это уже статья, – я старался вести себя спокойно и уверено в себе, хоть, должен признаться, что сам вид этих бесячих глаз, заставило внутри меня что-то екнуть. Хоть им и было по семнадцать лет, но они были сухими и сложенными молодыми людьми, а учитывая то, что дури в их головах в достатке, я должен вести себя очень аккуратно.

– Немедленно отпусти меня, гандон! – Пасько злобно и оскалившись смотрел на меня из-под лба. – Да ты знаешь, кто вообще мои родители, и что тебе за все это будет?! – разбалованный, и привыкший к тому, что за все его провинности всегда отвечают исключительно его предки, подросток принялся мне угрожать.

– Не переживай, я прекрасно знаю, кто ты такой Пасько Василий, преступник и живодер.

– Да у тебя ничего на нас нет! – угрожающе закричал еще один из подростков, я успел рассмотреть у него под глазом длинный шрам с тремя, а может даже четырьмя швами.

– Ну почему же, издевательства над животными, совершенные с применением жестоких методов или хулиганских побуждений, наказываются арестом на срок до шести месяцев или ограничением свободы на срок до трех лет, – я по памяти процитировал закон. – А так же, думаю, что женщина, которой вы нахамили, с радостью будет свидетельствовать против вас.

– Мы несовершеннолетние, козел! – подключился очередной волчонок. Все они с одинаковыми прическами и телосложением походили друг на друга, как настоящие кровные братья.

– Ничего страшного, до совершеннолетия посидите в колонии для несовершеннолетних, а потом вас переведут к дяденькам постарше.

– Не бздите пацаны, мои родаки нас отмажут, а этот черт ответит за базар, – Пасько все еще оставался убежден в собственной безнаказанности. – А тебя на хрен уволят с работы, понял меня, жиробас, – он злобно продолжал смотреть на меня, как пес, которого посадили на цепь.

А вот это было немного обидно, но я не подал виду и спокойно продолжил:

– Может быть тебя и отмажут, но уверяю, это будет дорого стоить твоим родителям в финансовом плане. Занеси начальнику полиции, потом адвокату, а в конце и прокурору, думаю все это выльется в копеечку, и за это твои родители по головке тебя точно не погладят. – Конечно, в какой-то степени я блефовал, и говорил это все для того, чтобы припугнуть зазнавшегося мальчишку тем самым развязав ему язык. Такие дела не доходили до суда и заканчивались еще на этапе подкупа свидетелей, но об этом этот чертенок точно не знал. – А про твоих товарищей я вообще молчу, если у них нет достатка, как у твоей семьи, то тебе пройдется носить им передачки, если вы прям уж такие близкие друзья.

Стиснув зубы и проглотив наживку, мальчишка заметно приутих и стал вдруг намного воспитанней:

– Что вам нужно, деньги? Сколько? – с этими словами он уже полез в карман своих шорт.

– Не гони лошадей, неужели ты думаешь, что прям вся полиция продажная?

– У каждого есть своя цена, – коротко парировал парень, видимо позаимствовав это выражение у своего отца или матери.

– Хорошо, расскажите мне лучше, что вы сделали с Давыдовым Николаем?

Вокруг повисло молчание, их выражения лиц всем своим видом демонстрировали мне непонимание о ком именно идет речь.

– С кем? Ты что такое несешь? – непонимающе переспросил Пасько Вася.

– Лучше не играйте со мной. Мальчик пропал, и его ищут уже пятый день, – я специально постарался, чтобы мой голос звучал, как можно более твердо и грозно.

– Мужик, да мы понятия не имеем, о ком именно ты говоришь! – вписался товарищ со шрамом на лице.

– Хватит со мной играть, – я изменил свой тон на угрозу. – Есть свидетели, что вы, четыре утырка, издевались над ним в понедельник возле школы ближе к обеду.

Снова повисло молчание и спустя десяток секунд один из четверых чертей наконец припомнил события понедельника:

– Это «Флегмат» что ли?

– Его зовут Давыдов Николай, и после ваших издевательств в понедельник он исчез, что вы с ним сделали? – я немного перестарался и чересчур сильно сжал запястье подростка.

– Э, полегче, мужик! – на лице Пасько появились еле заметные нотки страха. – Ты, что на нас свой висяк повесить хочешь?

– Да не делали мы ничего ему, просто немного поиздевались, – в три глотки, друзья моего заложника начали оправдываться.

– Вы же знали, что парень болен, что такая грязь, как вы, посмели ему сделать?! – я продолжал давить.

– Успокойся мужик, мы всего-навсего узнали, что «Флегмат».

– Николай! – я перебил Пасько.

– Да, да Николай, – парень быстро исправился. – Мы узнали, что он никогда ничего не просит, и решили это проверить. Подкараулили его после занятий и забрали его сумку, и в какой-то момент, она случайно зацепилась за дерево, и там и осталась.

– Случайно?! – я понял, что он врет, и злобно, сквозь зубы, перепросил.

– Ладно, ладно, я специально его туда забросил. Но, клянусь, после этого Николай ушел, и с того самого момента мы его больше не видели. Мы даже не знали, что он пропал, это честно. – На этот раз я ему поверил, дерзость в голосе ушла, а вместо нее появилась скулящее мычание. Но мне было его не жаль, он выглядел жалко, так же как и та собака, которую они загоняли пятнадцать минут назад.

– Значит, слушайте меня внимательно, если не дай бог с ним что-то случилось и станет ясно, что это из-за ваших действий, я вам обещаю, что вы ответите и за животных и за все, что вы позволяете себе делать с другими учениками. И я вам клянусь, что никакие деньги вас не спасут, – на общей волне устрашения, я позволил себе дать волю эмоциям и как следует припугнуть этих недолюдей. Хоть прекрасно и осознавал, что в своем положении и со своими возможностями, я ничего противопоставить его влиятельной семье не смогу. А моего поучительного пистона хватит максимум на неделю, и они снова начнут заниматься своими прежними занятиями. И возможно даже, как результат, его родители захотят узнать, что за полицейский, посмел напугать их любимое чадо, но на данный момент, мне было уже все равно. – Свободные!

После этой самой фразы, четверка подростков развернулась и пошла в противоположном направлении от меня. Стараясь всем своим видом показывать, что все в порядке, их ноги все же спотыкались при каждом удобном случае, а походка охотно ускорялась. Я только успел поймать парочку злобных взглядов в свою сторону, как они скрылись за углом ближайшего дома.

Все же, я думаю, что эти хулиганы не причастны к исчезновению Николая, просто так сложилось, что накануне пропажи они решили над ним поиздеваться. А вот истинная причина может скрываться в дневнике подростка, чем я и собрался заняться в ближайшее время. Но перед этим я еще раз заехал в отделение, чтобы собрать сведения о несчастном случае с Еленой Геллих. В этот же вечер мои коллеги, что занимались отслеживание телефонного аппарата мальчика, сообщили мне, что связь потеряна и все что им удалось выяснить, так это приблизительный район за чертой города на юге. Плохое соединение может быть по многим причинам, начиная от большого расстояния до мобильной вышки и заканчивая всякими глушилками, которых в наше время, невзирая на запреты, развелось огромное количество. Но в любом случае, в ту местность уже направили несколько дополнительных групп патрульных с собаками, чтобы они прочесали местность.

Уже дома, подкурив сигарету и открыв бутылочку светлого, я достал распечатку касательно событий годичной давности. По свидетельствам очевидцев и камер наблюдения, было ясно, что это действительно был несчастный случай. Дорога возле школы не нагружена сильным автомобильным потоком. Девушка отвлеклась на свой смартфон, и на автомате, даже не глянув по сторонам, вышла на пешеходный переход. И к тому моменту, когда она удосужилась оглянуться, фургончик доставки уже был возле нее. Водитель, некий Петруха Степан Григорьевич, 1970 года рождения, при всем желании не успел бы затормозить вовремя. Девушка получила множественные переломы и внутренние повреждения жизненно важных органов, в результате чего скончалась спустя шесть часов после происшествия. Водитель, невзирая на все обстоятельства, получил год тюрьмы, но был уже освобожден через шесть месяцев, условно досрочно.

Тут все ясно, очередная печальная трагедия, которые, к большому сожалению, происходят практически каждый день, во всех уголках нашего мира. Затем я достал черный матовый блокнот и начал читать его дальше, даже не предполагая, какие ужасные и странные события, описанные там, ждут меня в дальнейшем.

Все записи вплоть до восьмого марта 2018 года, по содержанию, были похожи на предыдущие. Николай описывал свое эмоциональное состояние с самыми различными примечаниями и вставками, начиная от наблюдений за поведением девушки, ее привычками и увлечениями. Девушка испытывала чрезмерную привязанность к кошкам, не редко фотографируя, гладя и подкармливая простых бродячих представителей. А также совершенно неосознанно могла погладить сама себя по голове рукой. Елена часто посещала полюбившиеся кафетерии и с завидной регулярностью ходила в кинотеатр «Рожь» каждую пятницу. Так же Николай не стеснялся описывать абсолютно все, что с ним происходит, начиная от огромного желания поскорее отправиться в школу, чтобы увидеть девушку и заканчивая описанием сновидений эротического характера, ночных полюцый и мастурбации. Странным было то, что у него не было абсолютно ни одной записи, касательно желания познакомиться с девушкой или завоевать ее сердце. А может Николай просто не хотел об этом писать, или его вполне устаивало все как есть на данный момент, в конце концов, он не обычный человек. Коля будто обожествлял ее, делал из нее объект для поклонений, еще больше разделяя и увеличивая дистанцию меду ними.

Запись от 9 марта 2018г: «Я испытываю совершенно новое ощущение, но в отличии от влюбленности, оно мне не нравится. Мне почему-то кажется, хоть я и не уверен на все сто, что это ревность. Вчера в компании Елены появился еще один постоянный член. Его зовут Затурин Григорий, ее одноклассник. На глазах у всей школы он подарил ей букет цветов. Мне не нравится, как Лена на него смотрит, а также я не в восторге от того, почему этот человек всегда стоит к ней так близко? Соприкасаясь и обнимая ее за талию».

И как не трудно догадаться, у Елены Геллих появился парень. И если смотреть правде в глаза, а что Коленька себе думал? Рано или поздно это должно было произойти. Но в его случае, это событие приобрело клинический характер. Вместо того чтобы остановиться или перевести свой взгляд на другую девушку, он, подобно мазохисту, стал еще более одержим ею. Нет, он не совершал никаких действий, способных как-то навредить паре или разрушить отношения, скорее он самобичевал самого себя, путем постоянных наблюдений за Леной в социальных сетях, гадая о происходящем, или навязчивой слежкой в позднее время суток, когда пара ходила на свидание. В какой-то момент, мне даже стало жаль Николая, он полностью на какое-то время потерял покой, не мог находиться дома в неведении, а так же потерял весь интерес к любимым хобби. Но самое любопытное то, что еще в самом начале, Николай подметил, что Елена и Григорий, слишком разные и не подходят друг другу, будто проанализировав их внутренние коды, он дал своеобразный вердикт, чем все закончится. Может я, конечно, слишком сильно на этом акцентируюсь, и это ничего более чем простое совпадение. Но так и случилось, в конце июня эта пара рассталась. Если верить записям дневника, постепенно влечение подростков начало перерастать в постоянные конфликты и взаимные претензии. Вместе с этим, на короткое время все снова стало на свои места и в душе Николая, образовался, какой никакой душевный баланс.

Запись от 6 августа 2018 года была полностью замазана черным маркером. День трагедии. Это был абсолютно черный лист бумаги. Трудно понять, что именно было там написано. Подведя лист бумаги под яркий свет настольной лампы, я попробовал разобрать текст по выдавленным следам шариковой ручки. Но к моему удивлению, я не смог разобрать ни единого слова, и дело даже было не в качестве написанного, а в том, что там вообще не было текста, одни сплошные каракули, будто оставленные маленьким ребенком на обоях. Страшно даже представить, что в тот момент происходило в его голове.

Дальше было только хуже, странно то, что он продолжал ходить в школу, и жить, как жил прежде, и никто кроме учителя рисования, не смог ничего заподозрить, даже его родная мать. Запись от 10 августа 2018 года, одна только фраза на всю страницу «Не верю!». Сложно предположить, чем именно он занимался в эти дни, так как больше записей в августе не было. По распечатанным сводкам, я узнал, что тело девушки забрали из морга 10 августа, подозреваю, что в тот же день ее и похоронили.

Запись от 2 сентября 2018г: «Люди говорят, что время лечит, но это какой-то бред. Глупая придумка, помогающая людям отвлечься от действительности. Я по-прежнему думаю о ней, каждый день, каждый час. Каждую ночь я вижу ее живой и каждое утро ищу ее среди учеников 10го-б класса, но не нахожу».

Запись от 10 сентября 2018г: «Мне только хуже с каждым днем, сегодня после школы я снова ходил к дому Елены и увидел, как грузчики помогали ее родителям выносить вещи. Теперь в той квартире будут жить совершенно другие люди, еще один ее отпечаток окончательно исчезнет из моей жизни».

Запись от 21 сентября 2018г: «Я долго не решался, но сегодня днем, наконец-то, посетил ее могилу. Памятника еще нет, а земля по прежнему насыщенно черная и сырая, будто похороны прошли еще только вчера. Мне ничего не оставалось кроме как долго стоять и ждать, непонятно чего, якобы от одного моего желания все может измениться, и она воскреснет».

Прочитав эти и еще несколько записей, в какой-то степени начинаешь понимать и сопереживать человеку, но вот начиная с октября, все переворачивается с ног на голову. Душевное состояние парня только усугубляется, да и записи появляются намного реже и имеют своеобразный, я бы даже сказал безумный оттенок. Теряется четкость мыслей, предложения стают обрывистыми и незаконченными, будто вырванные из общего контекста. Абсолютная потеря прежней рациональности и рассудительности, будто заметки до октября и после, принадлежат двум совершенно разным людям.

Запись, датируемая 20 октября 2018г: «Я больше не могу находиться дома, абсолютно все, что меня окружает, напоминает о ней. Отпусти меня, или забери к себе. Я должен что-то сделать. Помогите».

Мне кажется, что ранее он упоминал о каком-то психологе, его помощь именно в этот момент была бы кстати. Нужно будет поговорить об этом с его матерью.

Запись от 18 декабря 2018г: «Я не помню как давно и как долго я спал в последний раз. В интернете я прочел о неком понятии как некромантия. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, думаю, что это очередной обыкновенный вымысел. В одних источниках утверждают, что это способ гадания, который предполагает общение с душами умерших. Может у меня получится еще раз услышать ее голос? Но на многих других, менее подходящих, упоминается о воскрешении людей».

Запись от 8 января 2019г: «В большинстве случаев, личности с которыми мне удалось пообщаться, никто иные, как простые шарлатаны, что просто хотят заработать на горе отчаявшихся людей. Но был еще один пользователь под инком «Лазурная ведьма», она вела себя абсолютно по другому, не так как все остальные. Ее манера построения предложений, выражения и фразы, наводили меня на мысль, что я переписываюсь с очень пожилым и мудрым человеком. Она поведала мне о том, якобы я не смогу найти истину в цифровой сети, а то, что мне необходимо можно отыскать на страницах далеко не простых книг».

Запись от 1 февраля 2019г: «Кажется, что мне наконец-то удалось найти то, что мне так было нужно. Признаюсь, что в какой-то момент, я даже уже был готов сдаться. Мне пришлось обойти ровно 59 библиотек и литературных магазинов в моем городе и близь лежащих населенных пунктах. Но помощь пришла оттуда, откуда я даже не ожидал. Молодая рыжеволосая девушка, что представилась Еленой, это имя по-прежнему заставляет мое тело вздрагивать, встретив меня на станции электрички, вручила мне книгу в старом переплете и без какого-либо названия на обложке».

Запись от 25 февраля 2019г: «На изучение книги ушло больше времени, чем я предполагал. Фолиант оказался намного старше, чем я мог себе представить. Незнакомое наречие давалось очень нелегко, поэтому, чтобы не привлекать ненужного внимания и не пропускать школу, мне пришлось работать по ночам. Для проведения ритуала необходимо соблюсти несколько дополнительных условий. А чтобы не допустить ошибку, мне пришлось дополнительно выделить время на изучение астрономии и ботаники».

Запись от 15 марта 2019г: «Почти все готово. Снег растаял, а земля уже достаточно мягкая и податливая. Жду не дождусь, когда мы увидимся вновь».

В этот момент я поперхнулся куском пиццы, что параллельно ел, пока занимался чтением. Сильно закашлявшись, и придя в норму, я еще несколько раз подряд перечитывал эту саму выписку раз за разом, пытаясь понять, что именно этот парень имел в виду? По спине пошли мурашки, а аппетит моментально испарился, от самого только предположения. В голове не укладывается, неужели он собрался ее откопать? Щуплый семнадцатилетний пацан, нет, этого не может быть, скажите мне, куда бы он ее отнес потом? И зачем? Да и что за книга такая? На фоне горя у него вообще крышу снесло? Начинают верить во всякий оккультизм и какие-то сверхъестественные байки. Закурив еще одну сигарету, я продолжил читать дальше.

Запись, датируемая 20 мая 2019г: «Мне нравится быть рядом с Еленой. Она молчит и не дышит, но все так же прекрасна, как и прежде. К церемонии практически все готово, согласно записям до того, как звезды и планеты сойдутся в нужной расстановке, должно пройти еще как минимум два месяца. Два месяца до того, как я и ты будем навеки вместе».

Запись от 30 июня 2019г: «Я чуть было не попался. Над трудами стольких дней и бессонных ночей повисла угроза. Какие-то незваные проходимцы, что сами себя называют собаками, подобрались слишком близко ко мне и моей любви. Они посмели оставить после себя незамысловатую надпись, лишенную вкуса и души, как настоящие животные, пометившие территорию. Так еще смеют подписывать подобное, буквами «ХВ», что бы после всего вдобавок глупо кичиться в своей собственной стае, среди таких же псов. С этого момента нужно вести себя аккуратнее, нельзя, чтобы кто-то нам помешал».

Глазам поверить не могу, неужели это злость? Прежде спокойный и уравновешенный, лишенный чрезмерной эмоциональности парень, вдруг завелся. Я его не узнаю, видимо случившееся полностью и бесповоротно выбило парня из калии. Это уже совершенно другой, одержимый своей целью человек. И кто мне скажет, что происходит у него в голове? Наверно это были какие-то уличные писаки, что подобрались к его тайнику слишком близко. Я перевернул страницу и увидел последнюю запись, вернее не запись, а стихотворение: 14 июля 2019г. За день до исчезновения.

Никогда в этом мире, не бывало таких,

Белых ангелов, как Елена Геллих,

И никто никогда, на просторах земных,

Не заменит ее для меня на других,

И теперь мало света, на пейзажах дневных,

Недостаточно тьмы, на ночных,

Вижу образ ее, в сновиденьях скупых,

Ты зовешь меня, Елена Геллих.

Я хочу быть с тобой, нет резона дышать,

Мне все время хочется спать,

Я готов свою душу, кому хочешь продать,

Лишь бы в жизни тебя отыскать,

Бросил вызов богам, между жизнью и сном,

Не взирая, на крики слепых,

Будем рядом с тобой, пускай в мире другом,

Жди меня, Елена Геллих.

( Аудио версия https://www.youtube.com/watch?v=Use5Q-PH-0o)

Мне стало жутко и не по себе. Я посмотрел в окно и удивился, на часах было пять утра, а на улице уже давно начался рассвет. Как же быстро пролетело время. Солнце буквально выдернуло меня из мрачного мира, в котором жил все это время этот необычный подросток. Мне теперь точно ясно, что мальчишка ушел по своей собственной воле, и по этой же причине он не стал переживать по поводу своего портфеля, оставив его висеть на дереве. Включив компьютер, я начал изучать карту города. Территория местонахождения телефона составляла сферу, приблизительно два километра в диаметре. В ленинском районе располагались старые еще хрущевские кварталы и один полузаброшенный тепловозоремонтный завод. За чертой города на юге было небольшое искусственное водохранилище, а с восточной стороны то самое кладбище, где похоронили девочку. Тайник или укрытие, должно находиться где-то в этих местах, но где? Да где угодно, начиная от подвала любой многоэтажки и заканчивая какой-то комнатушкой в одном из многочисленных заброшенных цехов завода.

Голова соображала очень туго, я сделал себе кофе и вышел на балкон развеяться. Улицы еще были пустыми, а по дорогам лениво разъезжали первые троллейбусы и одинокие легковушки. Сделав очередную затяжку, мой взор устремился вниз на детскую площадку и парочку коричневых гаражей, что уже успели сильно проржаветь и стали полотном своеобразного подросткового форума с записками для всех жителей нашего двора: «Наташка шлюха», а какой-то «Химик лох». И именно в этот момент, меня посетила неплохая идея. Невзирая на ранний час, я взял мобильный телефон и набрал своего старого знакомого Артура, что на днях был пойман мною же за порчу коммунального имущества. Долгое время трубку никто не брал, и я подумал, что мне никто не ответит, но уже в последний момент из телефона зазвучал знакомый голос:

– Алло, – голос парня был очень натянутым и сонливым.

– Доброе утро, Артур! – чересчур живо я поздоровался первым.

– Доброе, – неуверенно ответил руфер, он явно меня не узнал и не понимал, кто именно с ним говорит, да еще и по имени. – А кто это?

– Извини, что так рано, тебя беспокоит Роман Сергеевич, следователь.

Повисла неловкая пауза, наверное, Артур пытался понять, по какой именно причине я ему звоню.

– Роман Сергеевич, я все сделал, как мы и договаривались. Разве та старуха вам не звонила?

Лиза Тимофеевна о проделанной работе не отзывалась, но сейчас меня это волновало в последнюю очередь.

– Дело пойдет не об этом. У меня к тебе есть еще одна очень важная просьба. И я был бы тебе очень благодарен, если бы ты помог следствию.

В трубке снова повисло молчание, и короткий и настриженный ответ:

– Какая просьба? – голос звучал уже немного расстроено и настороженно.

– В нашу последнюю встречу, ты упоминал, что состоишь в сообществе «любителей граффити». Мне нужно знать, кто из твоих товарищей подписывается буквами «ХВ» и где он был 30 июля этого года? Заранее хочу тебя успокоить, что мне не нужна личность этого человека, мне необходимо только знать, где он расписывал стены в этот день? Так можно конкретней, возможно он этим занимался в темное время суток, но это не точно. Ну, так что, сделаешь это для меня? А я уже в свою очередь, когда-нибудь подсоблю и тебе, – в конце я решил подсластить монету, кто не захочет иметь у себя козырь в виде мента? Я, конечно, мог ему сказать, что и так много для него сделал, и пошел на мировую, но в данной ситуации это бы звучало, будто я держу его на крючке и буду использовать его впредь, при каждом удобном случае, что не так.

На этот раз Артур ответил незамедлительно:

– Это «Хвост», я лично с ним не знаком, но у нас есть сайт, где мы публикуем свои работы. Я могу посмотреть там, наверняка он выложил это граффити.

– Отлично, это другой разговор, посмотри прямо сейчас, я буду ждать твоего звонка.

Прошло менее получаса, я успел только принять холодный освежающий душ, что прогнал навязчивую сонливость, как на телефон пришло сообщение. Там было фото, где два парня, лица которых закрывали черные банданы, стоят на фоне очередного черно-зеленого художества, и подпись «Фото выложено 0:30 ночи 31 июня. Это каналы за заводом». И без сообщения, по одному только фотоснимку я узнал это место. Несколько десятилетий назад, в советское время, когда на заводе еще работали плавильни, по этим каналам поступала вода из водохранилища. В наше же время ими уже перестали пользоваться, серые бетонные плиты превратились в холсты для уличных художников, а в местах широких стыков проросла высокая зеленая трава. Еще в девяностые, там часто собиралась молодежь, но вот уже сейчас в период компьютеров и социальных сетей, дети предпочитают просиживать штаны перед мониторами.

В ту же минуту я быстро оделся и решил отправиться именно туда. Поначалу мне хотелось вызвать наряд, но потом я передумал и решил сперва во всем убедиться на все сто процентов. Ни к чему в такую рань поднимать людей, если след ложный. Всю дорогу на душе было неспокойно, предположения переплетались с воображением, и во второй раз за свою карьеру следователя, мне было не по себе. Первый раз был сразу после училища, когда мы прибыли на первое убийство. Сейчас случай очень необычный, и я явно ощущал, что передо мной откроется что-то ужасное и гнетущее. Даже солнце на чистом голубом небосводе будто светило только в пол силы, а прохладный северный ветер казался чересчур холодным и колючим, как для июля.

Уже на месте, канал казался таким же, как и в моей памяти, несколько лет назад, будто я был здесь совсем недавно, хоть на деле прошло больше пяти лет. Голодные белые птицы, летали низко и громко кричали, будто хотели меня о чем-то предупредить. Я озирался по сторонам, осматривая каждую художественную достопримечательность. Для меня они были похожими одна на другую, поэтому я то и дело сверялся с фотографией на смартфоне. Почти в самом конце, практически у самого водохранилища, перед искусственной дамбой, я, наконец-то, нашел граффити с фотоснимка. И практически сразу, в тот же момент, до меня дошло, где может находиться это злосчастное место. Что со мной не так? Ноги будто имели собственную волю и сопротивлялись идти в пристройку для обслуживающего персонала дамбы. Я чего-то боюсь? Помещение без окон, одинокая дверь была не заперта, вниз в насосную станцию вела темная, как в колодец, лестница. Уже на пороге я ощутил неприятный, сладковатый аромат, не сулящий абсолютно ничего хорошего. И тут же, не играя с судьбой, вызвал наряд. Я включил фонарик на телефоне и медленно и аккуратно пошел вниз, шаг за шагом. Мое собственное дыхание, звучало очень тяжело и громко, эхом разбегаясь по темному и мрачному лестничному пролету. Спустившись вниз, я дерганул ручку старого тумблера, и одинокая фосфорная лампа осветила все подземное помещение, где я, наивно, надеялся найти незамысловатые механизмы.

От увиденной картины дыхание перехватило, и я замер на месте, как статуя. Одни только глаза судорожно бегали из стороны в сторону, не понимая на чем именно нужно акцентировать свое внимание. В какой-то момент мозг дал мне знать, что я по-прежнему не дышу, и если я не хочу задохнуться, мне необходимо сделать вдох. Легкие жадно глотнули затхлый воздух, а сердце стучало так сильно, что я ощущал его собственной грудной клеткой, хоть бы это был не сердечный приступ. В центре душного помещения стояла кровать, с белоснежными простынями. На ней лежало двое подростков, держащихся за руки. На совершенно бледной девушке было одето свадебное платье, а на Николае, что так же лежал, уже бездыханным, черный смокинг. Ужасающе странным было то, что на их лицах были смущенные улыбки, присущие счастливой паре. А из-за открытых глаз, на мгновение, мне показалось, что они и вовсе, все еще были живы. По спине пошли холодные мурашки, каждый издаваемый мною же шум вызывал у меня нервозный тик, заставляющий оборачиваться и смотреть по сторонам. По периметру комнаты стояли мольберты с картинами, около десяти штук, с завершенными работами. На них были эти двое, как семейный альбом, демонстрирующий их счастливую жизнь. Если бы я не знал, как все было на самом деле, то мог бы запросто принять содержимое за действительное. На одной из работ, они сидели под деревом в обнимку, наслаждаясь красивейшим закатом на морском побережье. На следующей картине, эта пара держалась за руки и просто шла по улице, на их лицах было счастье и неподдельная радость, они смеялись и просто наслаждались обществом друг друга. На третьей, что так же не оставила меня равнодушным, они плыли на лодке, среди золотых осенних деревьев. На всех работах были изображены эти двое, будто прожившие совместно не один счастливый миг. Это все ложь, и я об этом знаю. Картины были будто зачарованными и притягивали взгляд, они излучали неподдельную энергетику счастья, которой было невозможно противиться. И я силой заставил себя опустить свой взор вниз, и обнаружил еще одну, очередную деталь, что ускользнула от моего взора в самом начале. На полу комнаты была начерчена красной краской огромная пентаграмма, от стенки до стенки, с целой кучей самых разнообразных мелких закорючек и символов. А кровать располагалась в самом ее центре. Что за черные деяния были здесь проведены? Перед лежбищем, стояла тумбочка, на которой было две толстых погасших свечи, а вот между ними оставался только прямоугольный пыльный след, говорящий о том, что там наверняка еще что-то было. Готов спорить, там лежала та самая книга без названия. Но где же она? Неужели кто-то здесь был до меня? Кто-то, кто пришел и забрал ее, прежде чем я найду это место. А может даже этот незнакомец и проводил этот обряд.

Внезапно за спиной раздался какой-то шорох, я обернулся, и чуть было, впервые в своей жизни, не потерял сознание. Два серых прозрачных силуэта стояли за моей спиной. Это могли быть галлюцинации в результате пережитого стресса, уже позже скажет мне врач, что прибудет на место, но мне так не показалось. Я думаю что это были призраки Елены и Николая. Девушка была ужасно напугана, ее глаза округлились, а на лице была гримаса от ужаса, она смотрела сквозь меня, и будто не понимала, что именно тут происходит. Когда парень был счастлив и крепко держал ее за руку. Елена попыталась закричать, но у нее ничего не вышло, все скорее напоминало на сцену из немого кино. Она начала вырываться, и бить его кулаками, но парень крепко держал ее за руку и не отпускал. Картина резко переменилась, вместо влюбленной и счастливой пары, что были здесь на портретах повсюду, я увидел ужасную призрачную сцену насилия. Девушка не понимала, кто именно находится рядом с ней, и что вообще она делает в этом проклятом месте? Затем я услышал снаружи чьи-то шаги, и две серых пелены, подражая сигаретному дыму, развеялись и исчезли.

Еще целый месяц наш город стоял на ушах. Несмотря на все наши старания, эта история просочилась в СМИ и стала темой для многочисленных телепередач и ток-шоу. Сразу после того, как эта информация стала общедоступной, директрису школы номер два Наталью Сергеевну настиг сердечный удар, но слава богу, эта женщина была не из робкого десятка и выжила. Как результат, ей пришло выйти раньше на пенсию, по состоянию здоровья. Мать Николая, убитая горем женщина, не могла найти себе места, вдобавок голодные телевизионщики повсюду преследовали ее, приглашая дать интервью. Как результат, сразу после похорон, она уехала из нашего города в неизвестном направлении.

И, казалось бы, со временем люди должны были успокоиться и обо все позабыть. Но не тут-то было. Множество людей, стало одержимо тем самым местом, комнатой для обслуживающего персонала дамбы, где я отыскал тела. Лично я не под каким предлогом, возвращаться туда не собираюсь. Но, несмотря на это, много молодежи стало постоянно туда ходить, делать фотографии и выкладывать в интернет. Кто-то даже утверждал, что видел там призраков собственными глазами. В скором времени, встревоженная городская власть, опасающаяся, что какие-то подростки захотят повторить этот ужасный подвиг, выделила деньги на сторожа, что должен был круглосуточно дежурить, пока все не успокоится, но ситуация только усугубилась. После школьников на то самое место, начали приходить незнакомые люди по ночам, от такого стресса, сторожа не задерживались на этой должности, и постоянно была текучка. Даже высокая заработная плата не удерживала людей на этом месте. Спустя год, было принято решение, просто наглухо забетонировать вход.

Безвыходное положение.

Кто бы, что не говорил, но на свете действительно бывают ситуации, из которых нет выхода. И дело даже не в сложности обстоятельств или простой неудаче. Когда, к примеру, отказывают тормоза автомобиля, или вы очутились в банке прямо в момент его ограбления. Нет. На этот раз, дело пойдет о вещах, когда разум и действительность начинают буквально отрицать друг друга. Вам не у кого попросить помощи, или хотя бы поведать о случившемся. И прежде чем начинать со мной спорить или задавать какие-то наводящие вопросы, послушайте сначала эту историю.

Меня зовут Твердохлеб Максим Денисович. Недавно исполнилось 35 лет, и я владелец небольшой компании, что предоставляет услуги по поставке товаров в магазины, расположенные в пригороде и близь лежащих поселках. В моем подчинении пять грузовых автомобилей, что каждое утро, еще не свет не заря, заезжают за продуктами на терминал и отправляются по выверенному маршруту. И все бы ничего, но как это обычно бывает, в один из совершенно обыденных будничных дней все пошло не по плану.

Я проснулся от того, что меня будила моя супруга Настя:

– Мась, Мась, проснись уже. Выключи этот телефон, пока детей не разбудил, – жена раздраженно толкала меня рукой в спину, а мелодия мобильного телефона непрерывно требовала меня проснуться и ответить на вызов.

– Да кто там еще? – не сдерживая в себе нарастающее возмущение, я потянулся к аппарату. На электронных часах горели красные цифры 01:33 ночи. А я ведь только-только заснул.

– Доброе утро, Денисыч. Извини, что так рано звоню, – это был один из моих подчиненных водителей, Дорошенко Андрей Степанович, 55-ти летний мужчина, очень позитивный и надежный сотрудник. Но в этот раз его голос звучал не очень весело и жизнерадостно, собеседник тяжело вздыхал в трубку, а его некоторые фразы то и дело обрывались, будто он испытывал сильный дискомфорт во время разговора.

– Что-то случилось, Степанович?

– Да, – он хотел было сказать что-то еще, но на мгновение прервался, и рядом с ним, я услышал еще кого-то.

– Лежите спокойно, я уколю вам обезболивающее, – это был приятный женский голос.

– Денисыч, слышишь меня? – голос водителя звучал очень тяжело и устало.

– Да, да говори. Что у тебя случилось? – мне стало немного тревожно, Андрей Степанович очень хороший мужик, а такой поздний звонок, естественно, не сулит абсолютно ничего хорошего.

– Ты уж извини меня, но на работу на этой неделе у меня выйти уже не получиться. Ночью живот прихватило так, я уже подумал, что встречу своего батю. Сестричка говорит, что у меня «подозрение на аппендицит». Будут делать операцию, наверно.

– Понял тебя, может что-то нужно? Лекарства, какие нибудь?

Не то чтобы я вздохнул с облегчением, так как сам проходил через тоже самое, но если операция пройдет хорошо, то уже через неделю Дорош вернется на маршрут.

– Да нет, спасибо, моя Софочка уже все купила. Ты лучше Тимохина набери, узнай, сможет ли он встать завтра на маршрут вместо меня?

– А машина где? Под домом или в гараже?

– Под домом, просто постучи в двери, а дочка ключи отдаст.

– Ясно, но ты не переживай, лучше поправляйся скорее.

– Но тут уже как получится, – Степаныч снова на мгновение прервался. – Но все равно спасибо.

Окончательно проснувшаяся жена смотрела на меня обеспокоенным взглядом:

– Мась, случилось что-то серьезное?

– Думаю, что ничего страшного. Одного из моих водителей забрали с аппендицитом, – сразу после ответа, я посмотрел на свой живот, а конкретно на небольшой пятисантиметровый шрам. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но меня лишили аппендицита еще в совсем юные школьные годы. А от подобной участи не застрахован ни один человек на свете. – Спи, не переживай, я все разрулю, – обернувшись, я ласково погладил Настю по голове, а второй рукой уже искал номер Тимохина в записной книжке телефона.

Тимохин Дмитрий Дмитриевич, весьма спорная личность, мой одногодка, хороший водитель, но очень нестабильный и ненадежный человек, что по-прежнему любит покуролесить всю ночь на пролет. Я иногда нанимаю его на маршрут, когда один из водителей выбывает по той или иной причине. Однако, мы всегда договариваемся заранее, но сейчас возникла непредвиденная ситуация.

–Алло! – ответил слишком радостный голос Димы, как для половины первого ночи в четверг. На заднем фоне звучала очень веселая ритмичная музыка, хохот и звон посуды. Как я и предполагал, парой складывается впечатление, что его знают абсолютно все и не одно торжество не обходится без его участия. – Максим, привет! Как жизнь?

– Здравствуй, чем занимаешься? – я решил прощупать почву, прежде чем ему хоть что-то предлагать, раз уж его совершенно не смутил мой поздний звонок.

– Как чем? Праздную день рождения Толика. – Понятия не имею, кто это такой, но я уже успел хорошо разобрать, как заплетается язык Тимохина. – А что ты хотел предложить поработать у тебя? Ты ведь по другому поводу меня все равно не набираешь. Я с радостью, у меня, как раз, все деньги ушли на подарок.

– А ты много выпил сегодня?

– Нет, что ты, – он очень протяжно и наигранно ответил. – Максимум двести грамм белой, и если нужно выходить уже сегодня, я сейчас же пойду домой и просплюсь.

Ну уж нет, не то что бы я ему не доверял, прям уж до такой степени, но зачем мне нужны лишние проблемы? На складе нужно быть ровно в пять, а это означает, что уже полчетвертого нужно быть возле дома Дорошенко. На все про все у него будет три часа, учитывая дорогу и отдых. Кому он на трассе такой нужен, да еще и с перегаром? Пускай выходит через день.

– Не нужно, отдыхай, выйдешь на маршрут завтра, Дорошу нездоровится, подменишь его на этой неделе, пока он не поправится.

– Без вопросов, а что с дедом то?

– Не знаю, – я решил соврать, еще не хватало, чтобы он ему сейчас наяривал. – Завтра уточню, все тебе расскажу.

– Добро, давай, удачи тебе.

Ну что ж, придется ехать самому. Уже целых два года я не крутил баранку по маршруту, успел отвыкнуть и облениться. А до этого случая с двадцати трех и на протяжении десяти лет, я добросовестно ездил сам, пока более-менее не встал на ноги и не обзавелся собственным автопарком и водителями.

Как результат, выспаться у меня так и не получилось. Остаток ночи я ворошил собственные воспоминания, пытаясь припомнить особенности маршрута и все пункты выгрузки. И не то чтобы я не любил дорогу, нет, в пути мне всегда было как-то по особенному спокойно и душевно, что ли. В голове постоянно бурлили думы, философские мысли и новые идеи. А пролетающие дорожные знаки, бесконечные белые разделительные линии и бегущие мимо автомобили давали мне ощущение и понимание того, что я не стою на месте и постепенно иду к своей цели. Просто я успел, как следует от этого всего отвыкнуть, каждый день просыпаться с рассветом и проводить весь день в пути. Дома я буду ближе к девяти вечера, когда дочки сделают свое домашнее задание и лягут спать, а жена наверняка оставит для меня на плите что-то вкусненькое, как это было когда-то давно. По ощущениям, кажется, что прошло намного больше времени, и вообще осталось где-то позади, совсем в другой чужой жизни, но никогда не говори никогда.

Новый день не предвещал абсолютно ничего особенного, отличная солнечная июньская погода, а меня уже целиком и полностью переполняли старые ностальгические чувства. На складах встретились старые знакомые, с которыми я проработал не один год, а в пути я то и дело вспоминал прежние и не изменившиеся особенности рельефа и названия поселков, что надежно засели в моей голове за все эти годы.

Точкой не возврата в этой истории, стал городок с незамысловатым названием «Кобеляки». Обычный поселок городского типа, где располагалась один из пунктов выгрузки товара на маршруте. Еще на въезде мне стало ясно, что в городке намечалось какое-то мероприятие, то ли фестиваль, то ли какая-то ярмарка. В центре рабочие уже разворачивали каркас сцены, некоторые улочки были перекрыты для проезда автотранспорта, и там уже, на скорую руку, разворачивали свои палатки уличные торговцы.

– Ты ли это, Максим? – продавщица магазина, женщина, возраст которой уже приближался к летней поре, узнала меня и сильно удивилась. – Сколько же я тебя уже не видела? Наверное, уже лет десять.

– Два года, Лариса Павловна, прошло всего-навсего два года.

– Ой, да скажешь еще, посмотри на себя, как же ты возмужал, как вообще поживаешь? Как там твои дочурки? – женщина подошла ко мне и пристально всмотрелась в мое лицо.

– Дочки растут, а я, спасибо, хорошо.

– Небось в школу уже пошли? – женщина не унималась.

– Старшая в сентябре пойдет во второй класс, а младшая только через год.

– Ой, – Лариса Павловна прикрыла рукой рот, будто вспомнила о чем-то очень важном. – А что со Степанычем? Случилось чего, не с проста же ты по маршруту поехал?

– Подозрение на аппендицит, – в этот раз я решил не юлить и сказал как есть. Все равно, не у меня, так у кого-то другого выведает.

– И как он?

– Пока не знаю, сегодня ночью только забрали на скорой.

– Ясно. А Тимохин чего? – Я уже успел и забыть, что это за женщина, всем нужно косточки перемыть, прежде чем начать хоть что-то делать.

– Занят, если все получится, завтра поедет по маршруту.

Рядом с нами в сторону центра городка, прошла группа цыган. Все они были смуглые и в ярких нарядах, но в некоторых местах грязных и выпачканных. В основном там были женщины самого разного возраста, от пожилых старух до совсем юных девочек годов семи. Они громко болтали на своем родном языке, что-то постоянно выкрикивая и подпевая. В этот момент Лариса Павловна, повела себя достаточно странно. Как хозяйка преклонного возраста и очень суеверная женщина, она что-то выкрикнула, я не разобрал, крутанулась вокруг собственной оси и трижды плюнула себе под ноги.

– Бесовской народ, – хозяйка магазина провела цыганок недобрым взглядом, а потом для сущей убедительности смачно плюнула им в след еще один раз.

Я в свою очередь сделал вид, что ничего не заметил. Если на чистоту, я не верю не во что сверхъестественное, мистику, духов и тому прочее, и считаю это все не более чем проявление скудности ума. Ладно когда человечество было еще достаточно недоразвитым народом и не знало откуда берутся молнии, от чего бывают землетрясения и считало землю плоской. Ему ничего не оставалось, кроме как додумывать ответы самостоятельно. Но в век информационных технологий, когда есть множество самых разнообразных видов связи, летающие железные птицы и космические корабли, верить в подобную чепуху считаю бессмысленным и глупым. Но судить пожилую даму я не буду, в конце концов, она на этом выросла, да и что уж тут поделаешь? Поэтому я в итоге просто перевел разговор в другое русло:

– Так, а что у вас тут намечается? Видел в центре города сцену большую разворачивают.

– Ой, – женщина неряшливо махнула рукой. – Это наш мэр, паразит. Через три месяца снова будут выборы, вот он и отвлекся от хищения казенных средств и раз в четыре года решил устроить для нас праздник. Видите ли какой хорошенький стал, ирод. Пригласил каких-то музыкантов и устроил ярмарку на целых четыре дня. За наши же деньги, скотина, – Лариса Павловна, судя по всему, все еще не успокоившись, плюнула под ноги снова.

– Прямо таки акт невиданной щедрости.

– И не говори, – В этот момент к нам подошли два молодых парня, крепкой наружности, что, судя по всему, подрабатывали в ее магазине грузиками. – И где вас черти носили? Мы тут уже целых полчаса стоим, – слукавила Лариса Павловна.

– Ой, не начинайте. Мы опоздали только на пять минут, – ответил хозяйке один из парней, что, судя по всему, уже давно работает с этой женщиной и уже отлично знает ее непростой характер.

– Что умные очень? Или вы хотите искать новую работу в этом богом забытом городке? Все, хватит трепаться, живо принимайтесь за разгрузку.

Подростки не заставили себя долго ждать и тут же принялись за работу.

– Сколько у меня времени? – я обратился к Ларисе Павловне. – Хочу пройтись и посмотреть, что тут у вас и как.

Женщина посмотрела на часы и сразу ответила:

– На все про все, максимум тридцать минут. Можешь не спешить, я оформлю все документы сама. Вернешься, проверишь.

– Хорошо, спасибо.

Начало девятого, но людей на улице уже чересчур много, наверное, в городок уже приехало много гостей и торговцев. Некоторые палатки только выставляли, но много из которых уже были собраны и во всю вели торговую деятельность. Чего там только не было: деревянная утварь, разукрашенная самыми разными цветами и узорами, свежий весенний мед, национальная одежда, и самая разнообразная пища. Художники и рукодельники выставляли свои работы вдоль стен улиц в надежде что-то продать, а музыканты играли что-то веселое, подарив самому обыкновенному будничному четвергу ощущение праздника. В воздухе хорошо ощущался сильный запах свежей выпечки, жареного мяса и душистого меда. Вдоль торговых рядов то и дело вертелись бродячие собаки и томно гулящие патрульные полицейские, бдящие за порядком.

До сих пор не могу понять, почему эта, на вид очень старая и дряхлая цыганка, обратила свое внимание именно на меня. Вокруг были десятки, а может даже и сотни других людей, но ее выбор пал именно на меня. Примечательным был факт, что старуха была совершенно одна, что очень не свойственно этому кочевому народу, привыкшему всегда работать в группе. Не знаю почему, но от самого ее образа, мне стало не по себе. На вид ей было лет сто, на голове старушечий платок, прикрывающий куцую седую голову, кожа на лице сильно обвисла и покрылась глубокими морщинами, а над верхней губой очень отчетливо были видны черные усы. Спина очень сильно сгорбленная. Старуха была одета в старое мешкообразное, но очень яркое черно-красное платье. Несмотря на достаточно полную фигуру, женщина в летах очень стремительно приближалась ко мне через толпу. Подражая какой-то миссии, все прохожие, даже не замечая цыганки, деликатно уступали ей путь и аккуратно обходили ее. Казалось, что время вокруг нее остановилось, а со стороны это выглядело слишком уж странно и необычно.

Поддавшись какому-то внутреннему инстинкту, я очень хорошо ощутил приближение неприятностей, развернулся и уже собрался пойти в противоположном направлении. Но эта цыганка, нагло и бесцеремонно крепко вцепилась в мою руку.

– Молодой человек, я вижу на вас беду! – очень гундосым и немного дрожащим голосом, затрещала старуха.

Естественно, учитывая весь мой скептицизм в этом вопросе, я не собирался участвовать в этом дешевом представлении. А будучи прекрасно осведомленным каким образом работает вся эта дрянная компания, я уже начал оглядываться по сторонам в поисках соучастников, а второй рукой придерживать сумочку, в которой лежали документы, деньги и ключи.

– Куда ты смотришь? Я здесь, – старуха захотела обратить на себя внимание, что еще сильнее меня насторожило.

Можете считать меня чересчур мнительным, но я тут же вспомнил о гипнозе, и хоть никогда в жизни с ним ни не сталкивался, решил от греха подальше, избегать зрительного контакта, сконцентрировавшись на боковом зрении.

– Извините, но я очень спешу, – ответил я, даже не оборачиваясь к цыганке. Максимум прошло минут пятнадцать, и у меня было еще достаточно времени, чтобы вернуться к магазину.

Я захотел вырвать свою руку, на мое удивление, ничего не вышло. Орлиной хваткой пожилая цыганка вцепилась в мое запястье, ее длинные пожелтевшие ногти, как острые когти до боли впились в мою кожу. Откуда в этой карге столько энергии? Желание избавиться от этого общества росло с каждой последующей секундой все сильнее и сильнее. Но если я попытаюсь дергануть руку приложив больше силы, вполне может так случиться, что эта пенсионерка упадет на землю, и не дай Бог, тут и околеет. Поэтому я огляделся по сторонам, ища глазами полицейский патруль, но как на зло, ни одного сотрудника правоохранительных органов рядом не оказалось. Ну что за закон подлости? Где эти патрульные, когда они так нужны? И пока мои глаза бегали по толпе, случилось что-то очень странное, понимание чего, целиком и полностью, осталось за пределами логики и моего восприятия. Все мои внутренние инстинкты трубили тревогу, меня не покидало ощущение, что в данный момент времени происходит что-то непоправимое, что-то ужасное и целиком полностью находящееся за пределами моего понимания. Буквально за одну секунду, мгновение, целый мир остановился. Строения, люди, звуки и запахи поблекли и потеряли свои краски. Все стало серым и безжизненным. Остались только мы вдвоем, я и эта старуха. Именно в этот момент наши взгляды встретись, и я увидел не человеческие, абсолютно черные, прямо таки смоляные глаза. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного, разум принялся искать всему рациональное объяснение. Наверное, это какой-то дурман, меня отравили ядом, или я нахожусь под действием каких-то наркотических препаратов. Я как следует помотал головой, в надежде, что это вернет мое сознание на место.

– Что? – старушечий голос звучал очень трубно и отдавался сильным эхом прямо в моей собственной голове. – Заблудился, милок?

К чему этот вопрос? Где заблудился? Голова соображала уже не трезво. Не понимаю, я сделал глубокий вдох и постарался остановить приступ подкатывающей паники.

– Что вам от меня нужно? Немедленно, отпустите меня! – Мой голос насытился эхом, будто я нахожусь в большой пустой комнате, а не на улице. Наверное, я даже уже был готов заплатить денег, лишь бы то, что со мной происходило, наконец, прекратилось.

– А я ведь предупреждала тебя, что хочу спасти от злого рока, – как-то хитро и злобно, будто наслаждаясь происходящим, ответила старуха.

– Что вы несете?! Оставите меня в покое! Я не верю во все эти ваши бредни, чокнутая ведьма! – очень разнервничавшись, я уже не сдерживал эмоций и просто орал на старуху. – Что вы, черт возьми, со мной сделали?!

За всю свою жизнь я не употреблял абсолютно никаких наркотических препаратов, поэтому подобное состояние целиком и полностью выбило меня из колеи.

– Хорошо. Так тому и быть. Я оставлю тебя здесь, – с этими словами рука цыганки отпустила меня, мне стало намного легче, будто какая-то невидимая душевная энергия, вновь стала свободно циркулировать по моему телу. Но, несмотря на это, абсолютно все вокруг оставалось серым и блеклым, как будто я нахожусь в каком-то другом измерении, за тонкой прозрачной гранью или пленкой, и вижу свой старый мир через экран черно-белого лампового телевизора.

– Что ты со мной сделала, старая сука?! – я все же поддался стрессу и очень сильно испугался. На что цыганка только злобно засмеялась, а ее хохот очень сильно напомнило мне кудахтанье курицы. – Верни все, как было прежде! Немедленно! – я продолжал злиться и кричать, а смех старухи все сильнее эхом раздавался прямо в моей голове. – Ты слышишь меня?! Верни! Меня! Обратно!

Окончательно потеряв над собой контроль, мне начало казаться, что я сошел с ума. Действительность обратилась в ночной кошмар, и мне ничего не оставалось кроме как, схватившись руками за голову, приглушая старушечий клекот, продолжать орать. Точно не скажу, сколько времени продолжалось это безумие, но я пришел в себя, только тогда, когда кто-то посторонний постучал рукой по моей спине:

– Мужчина, немедленно прекратите кричать. Вы пугаете гостей нашего города. С вами все в порядке? – это был молодой юношеский голос, что вернул меня обратно на землю.

Я замолчал и открыл глаза, и в этот самый момент обнаружил, что стою на коленях прямо посередине улицы, а прохожие кругом обступили меня и стоят на безопасном расстоянии, как будто я прокаженный. Все вернулось на свои места, звуки и краски обрели насыщенность и контраст. Мои глаза то и дело ловили настороженные взгляды зевак, что заставило меня почувствовать себя мартышкой в зоопарке. Тело дрожало, и когда я привстал, меня продолжало пошатывать из стороны в сторону, будто я был выпивший. За спиной стояла тройка молодых патрульных, явились, не запылились.

– Старуха? Где она? – я осмотрел всех присутствующих, но цыганки и след простыл. Мне вдруг стало очень стыдно и не по себе, от такого большого и пристального внимания окружающих. Может я успел что-то натворить, пока был в бреду?

– Какая старуха? – не понимая, о чем я говорю, спросил патрульный. – Предъявите ка лучше ваши документы.

Я вздохнул с облегчением, когда нащупал рукой, что сумка и все содержимое осталось на месте.

Рассмотрев мое водительское удостоверение, полицейский изрек вердикт:

– Так, Твердохлеб Максим Денисович, будьте добры, пройдемте с нами в отделение.

– Так, я же пострадавший, – не знаю почему, но меня очень сильно возмутил такой поворот событий. Голова по прежнему соображала еще очень скудно, и у меня не было времени обдумать все произошедшее.

– Вот как раз там нам все и расскажите, что с вами произошло. А может даже, сдадите анализ крови на наличие психотропных препаратов, а так же, тест на алкоголь, – голос молодого патрульного звучал очень наигранно и без всякого уважения к моей персоне. От чего мне, как порядочному человеку, стало очень обидно. Какой-то сопляк, недавно окончивший академию или училище, корчит из себя черт есть что, явно наслаждаясь происходящим. Да что ж за день да такой?

Уразумев, что представление подошло к концу, зеваки начали понемногу расходиться. Голова вроде была в порядке, но ощущение этакой незавершенности, чувства, что все еще не закончилось, продолжало давить на мое подсознание. Конечно, может так оказаться, что это действительно была всего навьего галлюцинация, и абсолютно ничего особенного не произошло. Голова отказывалась генерировать подходящие аргументы, чтобы себя защитить, в этом достаточно неловком положении, в котором я оказался. Двое других полицейских уже взяли меня под руки и собрались вести в отделение, как вдруг рядом с нами, откуда не возьмись, появилась Лариса Павловна:

– Э, полицаи, это куда вы его повели? А я все думала, где это он запропастился?

– Лариса Павловна, вы что ли? – старшой из тройки патрульных, судя по всему узнал женщину.

Все что я знаю о Ларисе Павловне, это то, что до того как выйти на пенсию, она работала директрисой в местной школе. А потом, когда просиживать штаны сидя дома надоело, вместо того чтобы отправиться в путешествие на собранные сбережения, она выкупила себе магазинчик и занялась бизнесом.

– О, Краснов. – она также узнала сержанта. – Ты чего творишь, Краснов? – сразу с порога, не испытывая никакого смущения к сотруднику органов, женщина начала отчитывать полицейского.

– Лариса Павловна, я при исполнении, – немного обиженным тоном ответил знакомый патрульный. – Мы задержали нарушителя порядка.

– Ты вообще знаешь, кто это такой? – Лариса Павловна не сбавляла обороты и продолжала напирать.

– Нарушитель, – коротко, но уже с некой долей неуверенности, ответил парень.

– Какой, на хрен, нарушитель?! – женщина закипела еще сильнее и подошла к сержанту в плотную. – Ты что не видел в документах, что он с другого города приехал? Это наш поставщик, что привозит каждое утро продукты во все наши магазины, где ты покупаешь себе пиво по вечерам после работы. – Сомнительный аргумент, но судя по неуверенному выражению лица патрульного, это начинало действовать. – Я его знаю уже очень давно, любящий семьянин, у него две дочки, и ему уже немедленно стоит отправляться дальше по маршруту. – Глядя на то, как посторонняя женщина отчитывает полицейских, прохожие снова начали собираться поглазеть на происходящее.

– Мне все равно, откуда он приехал, – Краснов не задавался и продолжал упираться. – Этот человек кричал на прохожих, нарушая общественный порядок и мешая проведению фестиваля. Еще стоит проверить его на наличие в крови наркотических препаратов.

– Какая же ты все же бестолочь, Краснов. Если бы не я, ты бы и школу нашу никогда не окончил. С каких это пор крики на улице в дневное время является нарушениями порядка? Или может тебе поступали какие-то жалобы от присутствующих? – женщина очень гневно посмотрела на окружающих людей, на что те начали неосознанно отводить взгляд в сторону, чтобы не дай бог, не заслужить взбучку для профилактики. – Да ты посмотри на него, он, что на наркомана похож? Ты же вырос на окраине, ты что, наркоманов никогда не видел?

Препирания молодого патрульного длились еще не долго, и спустя уже пять минут со скрипом на зубах, они все же меня отпустили. В конце концов, ничего страшного не произошло, пострадавших нет, не считая меня, но ведь по факту ничего же не похитили.

– Что с тобой случилось, Максим? – уже позже возле магазина, Лариса Петровна, заботливо по-матерински, обратилось ко мне.

– Спасибо вам огромное, что меня выручили. Если честно, я и сам толком не пойму, до сих пор не получается прийти в себя окончательно.

Я просто смотрел на свои руки и не понимал, что со мной не так? Вроде бы все прекратилось, и все, как и прежде, но ощущение целостности так и не вернулось.

– Да не за что, Максим. Я хорошо помню, как ты всегда шел ко мне на встречу, и хоть я уже и старуха, но хорошие дела не забываю. Не юли, рассказывай, я пока своими глазами тебя не увидела, поверить не могла, что орешь именно ты.

– Сам до конца не понимаю, что со мной произошло. Там была старая цыганка. – После этой фразы, женщина демонстративно плюнула на пол, будто я упомянул черта, а не представительницу кочевого народа. – Она просто подошла ко мне и уцепилась за мою руку. – Воспоминания были еще слишком свежими, я задрал рукав рубашки и увидел, пять красных отметин на собственной коже, оставленных ногтями цыганки. Меня посетило огромное желание помыть с мылом руки. – А потом началась какая-то чертовщина, будто меня чем-то опоили, хоть я ничего не пил и не ел. Знаю, что это прозвучит дико, но все вокруг будто почернело, превратившись в кошмар наяву. Я запаниковал и закричал.

– Вот возьми, – Лариса Петровна протянула мне стаканчик с кофе.

– Спасибо.

– Ехать сможешь? Как ты себя сейчас чувствуешь? – она пристально и оценивающе посмотрела в мои глаза.

– Да нормально все вроде. Осталось только некое неприятное послевкусие, если можно так выразиться. Это как после случая, когда тебя пытается одурачить, и даже если у злоумышленников ничего не получается, тебе неприятно от самого факта, что тебя посчитали потенциальной жертвой мошенников.

– Послушай меня, Максим. Знаю, что ты не особо верующий, но пообещай мне, что сегодня же сходишь в церковь и поставишь свечу за здравие. Неважно, в какой именно храм, главное сделай это еще до захода солнца, хорошо?

– Хорошо, – я сразу же согласился, но если на чистоту, заезжать никуда не собирался. Я и так отстаю от маршрута почти на целый час, поэтому придется нагнать в пути. Да еще и помочь с разгрузкой, чтобы ускорить процесс выгрузки.

– Я говорю на полном серьезе, ты меня не обманываешь?

– Да заеду, я заеду, – мне спорить не хотелось.

Одним большим глотком допив кофе и распрощавшись с хозяйкой магазина, я отправился в путь. Всю дорогу меня не покидало ощущение, что со мной что-то не так. Руки и ноги на месте, а вот на душе не спокойно. Все эти события выбили мое сознание и восприятие из привычного настроя. Не смотря на это, я старался переключать свои мысли на работу, чтобы не акцентироваться на случившемся. И теша себя мыслями, что завтра утром, все, наконец, вернется на круги своя, я продолжал ехать вперед.

Каждый раз проезжая церковь, я вспоминал слова суеверной женщины, что посоветовала мне посетить храм. С каких это пор, я стал настолько мнительным? Думаю, что это все же какой-то запрещенный препарат задурманил мне рассудок на время, теперь нужно просто вести себя аккуратнее в толпе, ведь очень просто прыснуть чем-то из баллончика в лицо потенциальной жертве, когда обычный прохожий осматривает товары в ярмарочных палатках. А после этого, пока он находится не в своем уме, обшарить его карманы. Хорошо, что в моем случае, все хорошо закончилось, ничего не украли, а я уже чувствую себя намного лучше.

К концу дня, все товары были благополучно доставлены, и направляясь в сторону дома, я увидел последнюю церковь, с золотой блестящей крышей, что омывалась красными лучами заката. Вот он, мой последний шанс, но я даже не притормозил. Если я поддамся суевериям хотя бы раз, то начну дальше верить во все подряд, включая черных котов и женщин с пустыми ведрами. Зачем мне нужны чужие тараканы в голове, когда полно собственных?

Дома меня ждала жена и вкусный ужин. Я не стал нагружать Настю ненужными тревогами, а любящие теплые объятья вернули меня обратно на землю. Подумать только, нужно же было так всему сложиться, чтобы за один день пережить такую разнообразную палитру эмоций. Наивно предполагая, что все наконец подошло к рациональному завершению и завтра наступит обычная рутинная пятница, я с чистой душей и легким сердцем лег спать.

Я никогда не забуду день, когда моя собственная жизнь перестала мне принадлежать. Начало, или даже правильнее сказать конец моего размеренного существования, наступил на следующее утро. Первое, что мне хорошо запомнилось, когда я открыл глаза в пятницу утром, так это ядреный запах псины, стоящий в комнате. У меня никогда не было домашних животных, а причиной того была сильная аллергия на шерсть у моей старшей дочки Маши. Но в данный момент в комнате точно был неприятный собачий аромат. Но эти рутинные мысли сразу же ушли на второй план, когда я осмотрелся вокруг и просто не узнал собственную спальню. Нет, это безусловно была та же самая комната, в которой я засыпал вчера вечером, вот только за исключением целой кучи самых разнообразных деталей. Например, обои были темного фиолетового непривычного оттенка, когда старые были светло бежевыми, люстра какая-то антикварная, и как по мне, чересчур допотопная. На окнах висели тяжелые оранжевые занавески, столик у койки густо заставлен самой разнообразной косметикой, как в каком-то простеньком салоне красоты, а возле шифоньера на дремпелях висели платья. Настя что, решила устроить день ревизии? Но сегодня же пятница и это не объясняет все остальные изменения. Я так и лежал на кровати, боясь даже пошевелиться, и только бегал глазами по комнате пытаясь осознать, что тут происходит? Конечно, можно предположить, что это сон, но если это так, почему тогда я настолько вольно и спокойно размышляю? Для сущей уверенности я даже себя ущипнул, нога дернулась и по ней медленно растеклась пульсирующая боль, но я так и не проснулся.

Вишенкой на торте происходящего, стала женская рука, что полезла ко мне под одеялом и легонько ущипнула в районе паха. Я развернулся, ожидая увидеть свою жену, и тут же отпрянул от неожиданности. Со мной кровати лежала посторонняя женщина: рыжеволосая, с пышными формами и круглым усыпанным веснушками лицом. Пребывая в шоковом состоянии и в полном непонимании о происходящем, у меня вырвалось, само собой:

– Кто вы такая?!

Я машинально вскочил с пастели, даже не обратив внимания, что на мне нет нижнего белья. Немного смутившись высокомерного взгляда незнакомки, я быстро прикрылся одеялом. Разум в прямом смысле начал сходить с ума. Не припоминаю, чтобы заводил любовницу, да и не к чему она мне, я очень сильно люблю свою жену и дочек. Зачем мне разрушать отличную семью? А может у меня раздвоение личности? Ага, конечно, и что я скажу Насте? Я бы на ее месте, точно себе не поверил бы. Это не может быть квартира выше или ниже, но я узнаю и вид из окна, и высоту, что уже впечаталась в мое подсознание за десять лет совместной жизни. Да и я прекрасно знаю абсолютно всех жителей своего подъезда и не припомню рыжеволосых красоток вроде нее. Не знаю почему, но ее черты лица все равно кажутся мне очень знакомыми, и это очень странно.

– Твердохлеб, что сдурел? Что ты исполняешь? – полуголая девушка, даже не удивилась и вела себя совершенно обыденно, как у себя дома. И широко зевнув, неряшливым движением нащупала рукой пульт на тумбочке и включила телевизор, что, кстати, тоже был другим, по-прежнему широким и плоским, но назывался «Восток».

На экране телевизора была новостная заставка, где работающий пролетарий собирает урожай пшеницы и яркая мотивирующая надпись «Радуйся! Начало сбора урожая!». Затем появилось развевающееся знамя советского союза и сегодняшняя дата и число 19 июля 2019г. Стройная женщина строгой наружности возрастом под пятьдесят начала вещать утренние новости, рассказывая о отчете какого-то колхозного комитета касательно высоких сборов урожая.

Черт возьми, что тут происходит? Рассудок ломался и пытался адаптироваться ко всему, что сейчас делается, упорно не желая принимать действительность. Паникой делу не поможешь, и я сделал несколько глубоких вдохов, стоя у кровати. Что, что мне нужно делать? В этот же момент в спальню вбежала большая, весело виляющая хвостом, овчарка. Увидев девушку, она тут же запрыгнула на кровать и начала весело лаять.

– Ты моя хорошая, – рыжеволосая незнакомка начала ее гладить, на что та только вывалила длинный язык. – Найда, хорошая девочка. – Собака вновь звонко залаяла. – Макс? – она обернулась ко мне. – Ты так и будешь там стоять? Или, может, оденешься и выгуляешь собаку?

Возникла пауза, ничего лучшего, как просто согласиться, в мою голову не пришло:

– Хорошо.

Мне нужно время. Время для того, чтобы осмыслить происходящее.

Пока я одевался, по одним только вещам понял, что в этой квартире живет только два человека, женщина и мужчина. А абсолютно все мужские вещи были моего размера. Но это не могут быть мои вещи, я не помню, что бы покупал что-то подобное. Наверное, я любовник, а мужа просто нет дома. Прихожая тоже была каким-то гибридом моей старой квартиры с кучей новых деталей. Разум по-прежнему отказывался принимать происходящее, а что вдруг это какой-то нелепый розыгрыш? Но этого тоже просто не может быть, все это невозможно провернуть за одну ночь при этом не разбудить меня. Да и зачем это кому-то нужно? Все лишено здравого смысла.

По непонятной для меня причине, собака находила во мне настоящего друга и товарища, хоть я вижу это животное впервые. Выйдя из квартиры, я посмотрел на двери «№ 60», мой номер и мой седьмой этаж. Но вот как только я оказался на улице, так тут же опешил и остановился, копаясь в глубинах собственных воспоминаний. Собака сразу же начала вырываться и дергать поводок, а я просто отпустил ее бегать по двору. А сам тем временем стоял и смотрел, вот место вроде бы то же самое, а только время не это. Абсолютно все во дворе было знакомым, но и одновременно казалось чужим. Сложно объяснить, это будто вы вернулись на место, в котором жили когда-то очень давно, и за несколько лет, пока вас не было, все успело сильно перемениться. Вот только в моем случае, все было с точностью да наоборот. Абсолютно все казалось, таким, каким оно было очень и очень давно. Около пяти лет назад, перед выборами в парламент нашей страны, одна из ушлых партий сделала для нас детскую площадку взамен на наши голоса, с новыми пластиковыми качелями, горками и лавочками. Но сейчас перед моими глазами красовалась устаревшая старая еще советского образца площадка, с еще железными, но ухоженными и покрашенными качелями, ракетами и клетками. Ощущение было, будто я вернулся во времени, лет так на двадцать назад, в моем дворе, в котором я вырос, были ровно такие же площадки. Вот только это не прыжок во времени, так как я точно знал, что сегодня 19 июля 2019 года. Еще одним примечательным моментом, на что обратил внимание не сразу, так это зеленые насаждения, а если говорить точнее деревья абрикос, высаженные вдоль домов прямо под окнами. Я отлично припоминаю, десять лет назад, в день когда мы с моей настоящей супругой еще только сюда въезжали, все эти деревья были срублены, а вместо них высадили декоративные туи, от которых меньше мусора и за ними ненужно много ухаживать. Я просто не мог избавиться от бесконечного чувства дежавю, куда бы я не посмотрел, все казалось чужим и знакомым одновременно.

Собака уже сделала свои дела, и мы собрались обратно, как вдруг из подъезда вышел мальчишка, приблизительно десятилетнего возраста. И все бы ничего, но вот меня очень смутил его внешний вид, а если быть точнее, так это красный пионерский галстук на шее.

– Здравствуйте, – мальчик почтительно поздоровался первым.

– Доброе утро, – я ответил автоматически, и даже не задумываясь.

Следом из подъезда вышли его родители, совершенно незнакомые мне люди, приблизительно моего возраста. Они оба выглядели немного озабоченными, мужчина держал в руках большой дорожный чемодан.

– Роман, подумай, мы ничего не забыли? – женщина обратилась к своему мужчине.

– Надь, эти сборы в лагерь, у меня уже здесь, – он поднес кисть свободной руки к горлу. – Я на работу опаздываю, если что-то забыли, привезем на следующей неделе прямо в пионерлагерь.

Приметив мою персону, женщина обратила на меня внимание:

– Ой, доброе утро, Максим. – Судя по всему, она была со мной знакома, а вот я вижу ее впервые.

– Привет, – Роман протянул мне руку.

– Доброе, – я улыбнулся, пожимая руку в ответ. А потом быстро, делая вид, что очень спешу, прошел в дом.

Как только я переступил порог в квартиру, то услышал голос из кухни:

– Макс, тебе сделать черный чай?

– Нет спасибо, мне лучше кофе, – я крикнул в ответ, стараясь подыграть происходящему, пока во всем, как следует, не разберусь.

На что услышал, очередной очень странный ответ:

– Очень смешно. Я сделаю тебе чай. – Ну, чай, так чай, не понимаю, что такого смешного я сказал?

Пока рыжая незнакомка делала завтрак, я тут же залез в шкаф в поисках документов. Наверно это самый простой способ во всем разобраться. И не прогадал, все лежало на тех же местах, как и всегда. Вот только паспорт выглядел по-другому, рубашка была яркого красного цвета, а не синего, как прежде. В центре красовалась пятиконечная советская звезда с серпом и молотом. Твердолеб Максим Денисович 1984 года рождения, тут все, как и прежде. Но рядом с моим документом, лежал еще один паспорт Твердохлеб Влада Анатольевна 1984 года рождения, моя жена. От полученной информации я громко присвистнул и присел на диван. И в этот самый момент мне наконец-то удалось вспомнить, откуда я ее помню свою новую жену. Козаченко Влада, мы учись с ней в младших классах, она мне очень нравилась, но когда развалился советский союз, ее отец военный летчик остался служить в Российской федерации, и в скором времени, они всей семьей переехали в другой город. Странно, что я вообще об этом помню. С того самого момента я ее и не видел, ровно до этого дня. Что же это тогда получается? Голову начали посещать, совершенно фантастические и не реалистичные объяснения происходящего, что казались мне совершенно нереальным. Этого не может быть. Неужели, это какая-то альтернативная реальность? Да, бред, но как? Как все это объяснить? Но как бы сильно я не сопротивлялся логике и смыслу, действительность была перед глазами.

И именно в этот момент, я, наконец-то, осознал, с чего именно все это началось. Вспомнил про свою работу, про ярмарок, и то, что со мной приключилось. Как снежный ком воспоминания накатывали огромным валуном на разум, который просто таки визжал от переизбытка переживаний. Уже моя старая жизнь, казалась нереалистичной и фальшивой, а мое нынешнее положение, действительностью. Уж слишком ярким и реальным было все, что меня окружает. Я обязан все вернуть на круги своя. Мне жизненно необходимо возвратить свою прежнюю супругу, детей и работу. Я не хочу и не собираюсь менять 35 лет своего бытия, которое я строил кирпичик за кирпичиком, преодолевая трудности и невзгоды, на кота в мешке. Но что я должен для этого сделать? Прежний и закоренелый скептицизм ушел на второй план. Это все, безусловно, реальность, и теперь я готов поверить во все что угодно, лишь бы оказаться в своей прежней квартире. Верилось с трудом, что это сработает, но, может, действительно мне нужно только посетить храм?

В этот самый момент в комнату зашла моя новая жена с подносом, где были бутерброды с маслом и сыром и простой черный чай.

– Налетай, – девушка уселась рядом со мной. – Что, на работе документы попросили принести? – увидев паспорта в моих руках, переспросила Влада.

На работе? А кем я работаю? Спрашивать напрямую будет слишком подозрительно.

– Да нет, – я не знал, что мне ответить. – Влада, а где у нас на районе находится ближайший храм?

– Храм? Ты что вчера смехопанорамы пересмотрел? – она легонько толкнула меня плечом в бок. – Все шутишь и шутишь, целое утро, я прямо тебя не узнаю. Настроение хорошее?

– Еще бы, – я саркастично улыбнулся и поцеловал девушку.

– О, я и вижу, провокатор, – она игриво улыбнулась, и именно в этот момент я понял, что она действительно очень красивая девушка. – Все, ешь давай, а то опоздаем на работу.

Мы набросились на бутерброды, вроде бы ничего особенного хлеб, масло и сыр, но вкус показался мне настолько насыщенным и ярким, что я с большим удовольствием съел все до последней крошки. После этого моя альтернативная супруга начала собираться на работу, я тем временем зарыскал по квартире в поисках собственного ноутбука или смартфона, но безрезультатно. Вместо этого я обнаружил обыкновенный стационарный телефон. Этого не может быть, в голове не укладывается, а как же интернет? Где хоть какие-то современные технологии? Всю бытовую технику можно пересчитать на пальцах одной руки: телевизор, стеральная машина, стационарный телефон, газовая плита и утюг.

Я проводил Владу на троллейбус, а сам еще какое-то время исследовал свое окружение, сравнивая ярко выраженные отличия между действительностью и воспоминаниями. Нет никаких сомнений, что я попал в альтернативную версию своего же мира, вот только где СССР не распалось, а наоборот, в какой-то степени процветает. По найденному удостоверению в собственном кошельке, мне удалось выяснить, что я работаю инспектором на каком-то предприятии «Рассвет». А поскольку я понятия не имею, где именно оно располагается и какие у меня обязанности, мне туда дорога закрыта. Моя главная задача сейчас, так это отыскать дорогу обратно в свой старый дом. Поэтому, я не придумал ничего лучшего, чем просто отыскать музей или библиотеку, чтобы разобраться, по какой именно цепочке здесь развилась история. В голове не укладывается, глядя на всех этих людей, что все они живут без социальных сетей, новомодных гаджетов и примочек. В моем мире, чтобы разузнать любую информацию, необходимо максимум пару минут, а тут я даже не знаю в каком направлении мне сейчас нужно идти. Абсолютно все встречаемые мною прохожие, одеты скромно, в блеклые, лишенные красок одежды. Нет, вы не подумайте, что в этой стране время остановилось, и СССР перестал развиваться, ни в коем случае. Улицы были ухожены, светофоры были диодные и современные, автопарк был точно отечественным, но успел сильно модернизироваться, и казался даже лучше, чем аналоги из моей реальности. Все было на уровне, просто в этой версии, осмелюсь предположить, железная стена все еще была на месте, и абсолютно все неугодное, начиная от продуктов и заканчивая кино и технологиями, здесь подвергалось цензуре и оставалось за порогом страны.

Проходя по полупустой будничной улице жилого района, ко мне обратился ничем не примечательный человек в сером льняном пиджаке. Сделал он это аккуратно и вскользь, именно в тот момент, когда мы с ним разминулись:

– Импорт интересует?

– Что, простите? – поначалу мне показалось, что я ослышался. Так как когда человек в наушниках говорит по телефону, я иногда путался, предполагая, что обращаются именно ко мне. Но в данной ситуации, естественно, у него не могло быть технологий из моего мира.

Но незнакомец даже не приостановился и просто шел вперед, полностью проигнорировав мой вопрос.

– Интересует, – я сказал это так громко, чтобы подозрительная личность меня услышал, потому что он был уже на приличном расстоянии.

Мужчина, не останавливаясь, развернулся, как солдат на параде и снова пошел в мою сторону.

– Идите за мной, – в той же манере ответил он, когда проходил возле меня.

А почему бы и нет? Конечно, в данный момент мною управляло любопытство, и я даже не задумался, что вся эта ситуация может для меня плохо закончиться. Во-первых, я понятия не имею о законах и наказаниях за распространение, покупку или хранение импортных вещей. Во-вторых, это могли быть какие-то мошенники, что сейчас среди бела дня могут меня ограбить. А в-третьих, это могли быть сотрудники милиции под прикрытием, что отлавливали недобропорядочных граждан. Но все что я сделал, так это осмотрелся по сторонам и пошел следом за мужчиной.

Мы прошли около двухсот метров, пока из одного из многочисленных переулков не услышал какой-то зазывающий свист:

– Тссс, э, молодой человек! – несмотря на очень теплую летнюю погоду, очередной незнакомец из подворотни был одет в легкое осеннее пальто. – Идите сюда.

На секунду замешкавшись, я обернулся и посмотрел на поводыря, но он куда-то успел испариться. Наверное, свернул в ближайший проулок. В плохо освещенной подворотне меня ждал совсем молодой парень лет двадцати пяти, он то и дело нервно почесывал свой подбородок, параллельно заглядывая мне за спину, проверяя слежку. Вся эта ситуация казалась мне нелепой. О подобных спекулянтах я слышал только из рассказов родителей и видел в советском кино.

– Ну и что вы мне предложите, молодой человек?

– Есть кофе, – Он назвал этот напиток в первую очередь, судя по всему это самый ходовой товар. – Специи, косметика, сладости, украшения и даже секс-игрушки, если ты понимаешь, о чем я.

– Почем кофе? – не то чтобы я, прямо за один день изголодался по черному напитку, но мне хотелось разобраться, что и как устроено. Проезд в троллейбусе тут стоил пять копеек, хлеб по десять, масло по пятьдесят за пачку. В моем кошельке было около тридцати советских рублей и мне казалось, что это приличная сумма.

– Сто за килограмм, – коротко и многозначительно ответил незнакомец.

– Да ты загнул, а чего так дорого? – меня такой ценник сильно взбудоражил.

На что продавец только демонстративно хмыкнул:

– Не нравится, пойди и поищи в магазине, – ответил продавец, явно намекая на то, что там такого точно нет.

– Ладно, ладно, извини. А компьютер есть? – я решил не ходить вокруг да около и зашел с козырей. Мне было очень интересно, знают ли эти люди о существовании подобных вещей.

– Я по-твоему похож на самоубийцу? Или ты думаешь, что мне надоело жить? – парень как-то очень резко отреагировал и снова посмотрел мне за спину, будто ожидая гостей.

Ого, как взвелся, за это что, расстреливают? Знал бы я, насколько был близок к истине, когда это предположил.

– Да нет, просто уточнил, мало ли.

– Если тебе жизнь не дорога, это не значит, что все такие же, как и ты. Но есть кое-что другое, новомодная игра, но она обойдется тебе не в одну тысячу.

– Ого, заинтриговал, показывай.

Парень высокомерно закатил глаза, будто я сказал что-то уж совсем глупое:

– Ты что с луны свалился? С чего вдруг я буду такую вещь носить с собой? К тому же у тебя деньги есть?

Резонный вопрос. Есть ли у меня деньги?

– Есть, но по понятным причинам, большую сумму я с собой не ношу.

В его лице появилось недоверие, потом он осмотрел меня с ног до головы, сканируя и оценивая мой внешний вид, как показатель моего достатка. После этого еще секунд десять он вел внутренний диалог с самим собой и, как результат, ответил:

– Ладно, пойдем, тут не далеко, только позволь мне сперва тебя обыскать. Сам понимаешь, издержки профессии.

      Недолго думая, я согласился и позволил ему это сделать. После мы прошли еще пару километров, пока не вышли к большому гаражному массиву, с сотнями бетонных одноэтажных коробок для автомобилей. Молодой человек завязал мне глаза, а затем провел в один из гаражей. Уже внутри я был достаточно сильно удивлен, на потолке висела тусклая лампочка, а вокруг меня было расставлена целая куча самой разнообразной контрабанды, что в моем мире можно найти в любом супермаркете. Глаза разбегались, здесь были разнообразные шоколадные батончики, разноцветные сладкие конфеты на палочке и без, обширные виды плиток шоколада, сладкая газированная вода, банки с растворимым кофе, фасованные пряности, и целая куча разнообразной косметики. На фоне достаточно скудного, но качественного выбора в магазинах, что мне удалось посетить в этой реальности, здесь была вся палитра красок радуги. Как какой-то Горлум держащий кольцо всевластия, он достал из тайника свою новомодную современную игру, и не выпуская ее из рук, показал мне. Каково было мое удивление, когда перед моими глазами возникла старая черно-белая мобильная нокия в синем корпусе. Вот только надпись на корпусе отличалась «Idestam». Зеленоватый дисплей заливал весь гараж ярким свечением.

– Ну что? Видел когда-нибудь что-то подобное? – он застыл в ожидании моей реакции.

Да уж, если ход технологий в этом мире не затормозил по сравнению с моим, то этой новинке уже лет двадцать. Что он имел в виду, когда использовал слово «новомодная»?

– Присмотрись, какая она миниатюрная, – продолжал нахваливать телефон продавець импортными товарами. После этих слов он включил простенькую змейку и начал в нее играть.

Наверное, и «тетрис» обошел эту страну мимо, хотя это не удивительно, если даже кофе здесь продают из-под полы. Интересно, как бы он удивился, если бы узнал, что с помощью этой штуки можно еще и звонить. Вот только без вышек сотовой связи, это действительно всего-навсего «Новомодная игра».

– Да ты что. Вот это вещь, – я не удержался и подыграл. – И сколько ты за нее хочешь?

Повисло молчание, парень долго не мог определиться с ценой или может даже не хотел расставаться с вещью:

– Два косаря.

– Ууу, – протяжно затянул я. – Вот это ты заломил, возьму за тысячу. – Такая ставка обидела парня, и он начал прятать телефон в тайник. – Ладно, ладно, погодь, – я его остановил. – А что твоя игра еще умеет? Ты ведь хочешь за нее целое состояние.

– В смысле? Тут целых пять игр! – парнишка в пальто выпалил с гордостью. – Но если ты покупать не будешь, то и говорить не о чем.

– Не кипятись. Покажи хотя бы еще одну, заинтересуй меня.

– Ладно, – натянуто согласился торгаш, хоть по нему и было видно, что он хотел похвастаться девайсом.

Поначалу я не обратил внимания, но парень пользовался шпаргалкой, небольшим листиком бумаги с подсказками, что бы отыскать в меню необходимые игры. Интерфейс был на английском языке, которого этот человек точно не знал. Да и опыта в пользовании подобными устройствами, разумеется, у него не было. Мне было очень забавно наблюдать, как неуклюже и неуверенно он нажимал кнопки, каждый раз, дважды сверяясь с самодельной инструкцией, боясь нажать не на ту опцию. И в этот момент у меня родилась новая интересная идея.

– Послушай, мне кажется, что уже видел подобное устройство, у моего хорошего знакомого.

– Заливаешь, – он посмотрел на меня с большим недоверием, будто подобная вещь в этой стране находится в единственном экземпляре.

– Нет, я серьезно. Вот только корпус аппарата был выполнен из черного пластика. Ты не подумай, я тебя не обманываю и могу это доказать. К тому же, знаю, что это не в моих интересах, но ты очень сильно занижаешь цену этого устройства. Оно стоит намного дороже. Там есть компас и музыкальный проигрыватель.

– Продолжай, – последняя фраза явно зацепила его алчные струнки души.

– Вот смотри.

Продавец отказался давать мне аппарат в руки, поэтому я ему объяснил, куда нужно нажимать, а он уже самостоятельно открыл встроенный в прошивке компас. После открывшейся функции он очень сильно удивился, а от его недоверчивого скептицизма не осталось и следа:

– Ну, ты даешь. А как отрыть музыку, расскажи?

Уже на этом моменте я осознал, что успел завоевать у него какое-никакое доверие. Парень вертел телефон из стороны в сторону и не мог поверить, что нарисованная стрелка электронного компаса все время указывает на север.

– Не спеши, я все тебе расскажу и покажу, вот только мне бы хотелось попросить тебя об ответной услуге.

– Бери все что хочешь, только в разумных пределах, – не дав мне договорить, ответил торговец, уже с большим трудом, сдерживая в себе любопытство.

– Нет, мне нужна информация.

– Спрашивай, посмотрим.

– Как бы правильнее выразиться, мне нужна церковь или храм. Знаю, что это достаточно проблематично, но может, ты можешь меня свести с нужными людьми?

– А ты что, из этих? – он показал рукой жест, смутно напоминающий перекрестие.

– Типа того, – объяснять ситуацию, в которой я оказался, точно не было никакого резона.

– Лично я об этом ничего не знаю, но у меня есть знакомые, которых можно поспрашивать. Что конкретно ты хочешь узнать?

– В смысле?

– Ты хочешь присоединиться к пастве, исповедоваться или может, тебе просто нужна библия? Могу так же уточнить о мусульманстве или буддизме, но с этим будет посложнее.

Судя по всему, церковь ушла в серьезное подолье. Кто бы мог подумать?

– Я хочу посетить храм или церковь, поставить свечу и помолиться.

– Ничего обещать не могу. Перво-наперво, тебя захотят проверить, а уже потом назначат встречу. – Интересно, это как они еще собрались меня проверять? Ах, да, чуть не забыл, он же видел мои документы, когда обыскивал. – Давай договоримся так, ты мне сейчас все расскажешь про проигрыватель, это будет как предоплата, а завтра в это же время мы с тобой встретимся на том же месте. Приходи сам, на левом рукаве пиджака расстегни пуговицу, тогда я буду знать, что все в порядке. Если у тебя будут какие-то подозрения, касательно слежки, приходи через день, и так далее, пока не будешь уверен на все сто. В крайнем случае, скажи связному, мужику, что тебя навел на меня, фразу «забыл часы» в любом контексте, и он назначит тебе другое место и время.

– А где гарантия, что ты меня не обменишь?

– Нет никакой гарантии, но бесплатно я работать тоже не стану, – он резко посерьезнел. – Я сам достаточно сильно рискую, и вполне может так оказаться, что тебе пройдется еще и доплатить.

– Ладно, – мне пришлось согласиться. – По рукам.

Я рассказал ему, как открывать вкладку с мелодиями звонков, где, на мое удивление, даже оказались достаточно неплохие композиции европейских групп по типу АББА, хоть и в скудном электронном исполнении. Но, не смотря на это, продавец остался очень довольным.

– А можно я возьму одну упаковку Ммдемс? – спросил я, уже перед тем, как торговец собирался вновь завязать мне глаза.

–Чего? – не понимая, о чем я говорю, переспросил парень. И я указал рукой на маленькие желтенькие упаковки. – А «ТТ», ну возьми одну, только не вздумай есть ее на улице на глазах у всех. Если кто-то увидит, то не успеешь очухаться, как будешь сидеть на допросе в отделении. Вот только на этом моменте наши с тобой дела закончатся.

– Понял, не дурак.

Когда мы с ним распрощались, на улице был уже полдень. И если все пойдет по плану, то в лучшем случае, уже завтра мне удаться вернуться обратно в мою действительность. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. А мысли касательно того, что это может не сработать, я старался гнать прочь. Немножко позже я начал задумываться, какими могут быть храмы в стране, где запрещена религия? О крупных постройках с большими позолоченными куполами не может идти и речи. Скорее всего, это будут какие-то скрытые комнаты со святынями и иконами, или деревянные избы, спрятанные глубоко в лесу. В любом случае, я очень надеюсь, что это мне поможет.

Благодаря сведениям простых прохожих, мне удалось разузнать, где именно находится центральный исторический музей этого города. На входе большого кремового здания с крупными греческими колонами стоял памятник посвященный воинам, победившим великой отечественной войне. Монумент представлял из себя танк Т-34, на котором восседала четверка экипажа, выполненная их бронзы. На табличке под памятником я обнаружил первое отличие между моим миром и этой реальностью, война в здесь продлилась на два года дольше с 1941 по 1947 год. Вход в музей оказался абсолютно бесплатным, и первым делом, я отправился к стендам, посвященным великой отечественной войне, ведь изучать что-то более раннее, мне показалось не актуальным. Весь третий этаж был посвящен интересуемому мною событию. Вот только это место слабо напоминало исторический музей, а больше походило на какой-то уголок пропаганды. Информация подавалась на больших стендах и отрывисто, было очень сложно уловить нить истории и хронологию событий во всей этой куче громких лозунгов и макетов, прославляющих советскую власть. Но, несмотря на это, кое-что мне удалось разузнать. По каким-то причинам, союзники в лице США и Великобритании, вступили в конфликт на целый год позже, чем это было в моей реальности. Как результат, битва под Сталинградом была проиграна, так как силы фашисткой Германии были сфокусированы на восточном фронте в намного большем количестве. Наши потери оказались масштабнее, а переломный момент, когда Красная армия развернула немецких захватчиков, произошел так же на целый год позже, аж на следующую зиму.

Уже на выходе к лестничной площадке, возле стенда посвященного доблести простых солдат, я наткнулся на весьма вопиющий ролик, что выдавали за документальное видео военной хроники. Это было ничто иное, как искусственно созданный компьютерный мультфильм, с антуражем выполненной под старину, а качеством исполнения начала двухтысячных, что естественно тут же бросилось мне в глаза. На этом видео группа солдат, подобно героям боевиков девяностых годов, играючи расправлялась с намного превосходящими силами захватчиков. Я могу себе только представить, какое впечатление производило это видео на умы детей и взрослых, что примут его за истину. Но, не смотря на это, подобный шедевр может свидетельствовать еще о том, что советские власти не брезгуют использовать компьютерные технологии, просто доступны они только избранным, когда для обычных людей это все находится под строжайшим запретом.

Меня очень сильно интересовало, в какой именно из моментов в период с 1941 по 2019 год религия попала под полный запрет. Но абсолютно ничего, касательно этого в этом музее мне обнаружить не удалось. Прямо таки полнейшее табу, касательно этого вопроса. Зато я разузнал кое-что другое, что показалось мне не менее интересным. Различия между хронологией вождей советского союза была на лицо. Первые четыре фалами совпадали, вначале был Ленин, что скончался в 1924 году, потом шел Сталин, Хрущев и Брежнев. А вот дальше были фамилии, которые я вижу впервые, никаких упоминаний не об Адропове, Черненко, или Горбачеве. С 1982 года к власти пришел некий Давыдов Михаил Сергеевич, что правил Союзом вплоть до 1991 года, когда был предательски застрелен в период попытки переворота власти революционерами. Конкретной информации с фактами и сведениями здесь найти невозможно. Информация подавалась дозировано, отдельными фразами и как-то слишком сильно завуалировано, что об истинных событиях произошедшим в тот период, мне остается только додумывать самостоятельно. Не нужно быть особенным, чтобы догадаться, что настоящие события для будущих поколений стараются скрыть. А выдают только необходимую порцию приукрашенных данных. В 1991 году к власти приходит Портнов Григорий Степанович, который подавляет очаг восстания и сохраняет великую державу в целостности. Там еще были красные лозунги в стиле «Слава!» и «Славься!», но это не произвело на меня никакого впечатления. А также несколько фотографий, на которых был вышеупомянутый вождь на фоне военного парада. В 2007 году к власти приходит его сын Портнов Александр Григорьевич, что и является лидером страны по сей день. Интересно, каким образом парламент допустил приход к власти наследника? Да уж, если бы я родился в этом мире, то наверняка бы знал, что происходило в период с 91-го года. Не мешало бы поспрашивать у своей жены или у родителей, что они мне расскажут по этому поводу?

Домой я вернулся после пяти вечера, Влада уже была дома и готовила ужин. Мне было очень непривычно возвращаться в эту квартиру, хотя бы только по тому, что у нас не было детей, тоже интересно почему? У меня с Настей уже две девочки, и самое интересное то, что она не хочет останавливаться и уже настаивает на третьем ребенке. А тут только собака, что так же была очень рада меня видеть или просто хотела в туалет. После вкусного ужина мы устроились на кровати перед совместным просмотром телепередач, альтернативы никакой все равно не было. На экране шла какая-то передача, где в студии, брали интервью у какой-то неизвестной мне эстрадной звезды.

– Влада, а что ты знаешь о моей работе? – Да вопрос весьма странный, но я почему-то подумал, а вдруг завтра ничего не выгорит, что мне тогда делать дальше?

– Странный вопрос, вы же с папой запретили мне вас расспрашивать, под предлогом, что это все ради моего же блага.

Ого, даже так. Что же я за инспектор такой?

– И то, правда, – обманывать эту девушку не хотелось, видно было, что она меня очень любит, но, а какие у меня есть еще варианты?

– А что что-то изменилось? Хочешь работу поменять? – Влада явно что-то заподозрила. – Ты не бойся, я могу поговорить с отцом.

Что же я за мужик такой, что буду прятаться за спиной своей супруги? Хотя если она так говорит, значит, мой тесть далеко не так прост.

– Нет, не нужно, все хорошо.

И буквально сразу же после этой фразы, зазвучал телефонный звонок прямо из коридора. Девушка встала с кровати первой и поспешила взять трубку и уже через минуту она позвала меня:

– Макс, это папа, подойди к телефону!

– Иду!

А у самого вдруг пробежала дрожь по спине. Впервые в жизни я испытываю что-то подобное, а если быть точнее, то страх перед начальством. Так как всю жизнь проработал только на самого себя.

– Что-то случилось? По голосу он показался мне каким-то чересчур спокойным, – возвращаясь обратно в кровать, спросила Влада.

– Все в порядке, – ласково ответил я, но по факту скорее успокаивая самого себя.

Подходя к стационарному телефону, я чудом переборол в себе желание сбросить звонок, сославшись на неполадки. Но как же нелепо это будет выглядеть. Я ведь даже не помню, как зовут моего тестя, не говоря уже о том, что мы работаем с ним на каком-то, судя по всему, засекреченном объекте. Влип так влип, а если выясниться, что я не тот человек, который им всем нужен? Каким-то образом разнюхают, что я чужак. Что тогда? Нужно действовать очень аккуратно, иначе на следующий день моей жене сообщат, что я погиб в результате несчастного случая. Так, хватит себя накручивать и выдумывать черт знает что, нужно успокоиться, громко выдохнув, я поднял трубку.

– Алло.

Секунд пять в трубке я слышал только громкое тяжелое дыхание.

– Максим, сынок, ты забыл дорогу на работу? – не без ярко выраженного скептицизма спросил меня совершенно незнакомый голос.

– Да нет, просто мне немного нездоровилось. Даже не знаю, наверное, простуда или какой-то вирус, – я старался говорить максимально убедительно, но какая разница, если ничего более правдоподобного в мою голову не пришло.

– Впервые слышу, чтобы лекарства продавали в музее имени Жукова или я чего-то не понимаю? – После этих слов я почувствовал себя провинившимся школьником, которого поймали на горячем и уже собираясь ляпнуть очередную глупость, как голос продолжил, не дожидаясь ответа. – Если тебе нужен был незапланированный просветительный выходной, ты всегда можешь обратиться ко мне, мы же, как-никак, – собеседник сделал выразительную паузу. – Семья.

От этой личности очень сильно веяло тяжестью, весом человека изнуренного властью и ответственностью. Мне стало не по себе, от самой только мысли о грядущих последствиях. Судя по всему, когда я не пришел на работу, меня начали искать, и нашли, вопрос только в какой именно момент? И знают ли о моих связях с контрабандистами? Блин, и почему я не какой-то фрезеровщик или простой электрик?

– Готов вас убедить, что подобное больше не повториться. Сам не понимаю, что на меня нашло. – Я уже полностью поддался страху, так как понятия не имел, что мне теперь делать? И что мне за все это будет. В этом мире у меня нет ни друзей, ни знакомых, даже жена мне не жена. Если бежать, то куда? А если меня начнут допрашивать, то сразу же поймут, что я не тот за кого себя выдаю.

– Я тебе верю, – эта фраза прозвучала наигранно, и я понял, что это ложь. – Завтра утром за тобой заедет мой водитель, скажешь Владе, что, не смотря на выходной, тебе нужно поработать. Не вздумай, настраивать мою дочурку против меня, тебе все ясно?

– Так точно, – немного вялым тоном, но все же на солдатский манер, ответил я.

– Вот, это уже совсем другое дело. Отдыхайте, завтра поговорим. – Следом я услышал одни только короткие гудки.

Пару мгновений я стоял как вкопанный с трубкой в руках и думал: как же хорошо, что в моей настоящей жизни все сложилось, как сложилось. Проблема заключалась только в том, что я сейчас нахожусь далеко не там. Как же сильно хочется лечь спать и вернутся обратно в свою реальность. Кто вообще мог подумать, что все обернется именно таким образом? Точно не я. С моим врожденным скептицизмом, я никогда в жизни ничего подобного даже представить себе не мог.

– Макс, у тебя все хорошо?! – догадавшись, что диалог уже подошел к концу, из другой комнаты закричала Влада.

– Все нормально, – с наигранной улыбкой на лице, я ответил, уже войдя в спальню. – Просто много работы навалилось, придется завтра поработать сверхурочно.

– Жаль, завтра в кино будут крутить что-то новое, думала, может, сходим. – Девушка заметно расстроилась и прильнула ко мне под одеялом. От чего мне стало немного не по себе. Считается ли изменой обниматься с другой обнаженной девушкой, если твоя настоящая жена находится в другой реальности? Наверняка у Насти из этого мира есть своя альтернативная семья.

– Пройдется тебе пойти с подружками.

– А как же ты? Давай уже сходим вместе в воскресенье, я могу и потерпеть.

– Я не против, посмотрим, как пойдет завтра, – мой голос звучал очень не уверенно и я думаю, она это почувствовала.

– Хорошо, утро вечера мудренее, – с этими словами Влада умостилась у меня на руке и выключила настольную лампу.

Свет погас, а мой разум, будто отделенный от тела продолжал витать по комнате в раздумьях. Где-то за окном раздавался гул проезжающих под домом автомобилей. До сих пор не верится во все, что сейчас происходит. Психика начинает понемногу сдавать, появилось сильное желание подойти к открытой форточке и заорать, что есть мочи. Но сама мысль, чем именно это все может закончиться, заставила меня держать себя под контролем. Сколько я так еще смогу? Когда закончиться мое терпение и рассудок? А может, я действительно сошел с ума? И на самом деле я лежу в коме, после какой-то автомобильной катастрофы, а все, что меня окружает всего-навсего игра моего воображения? Если я буду так думать, то действительно свихнусь. Лучше пробовать решать проблемы по мере их поступления, моя основная цель это проверить гипотезу: вернет ли меня обратно посещение храма или святыни? Ведь все изначально началось с момента встречи с той цыганской старухой, будь она не ладна. Если я завтра поеду к тестю, то это грозит моим раскрытием, а если не явлюсь, меня могут отыскать и все обернется еще печальнее. И самое забавное то, что в этот момент я думал, что хуже быть уже не может. Полностью отдавшись этой проблеме, я и представить себе не мог, что на следующее утро меня будут заботить совершенно другие вещи.

Открыв глаза, я не только не узнал место, в котором проснулся, мне даже не удалось осознать, в своем ли я теле? Как и в прошлый раз, я продолжал лежать на боку и осматриваться по сторонам. Место, в котором я находился, казалось мне абсолютно чужим. Полностью голая и пустая комната, нет никаких обоев или мебели, один только грязный и дурно пахнущий матрас под моим телом. Нет ни дверей, ни окон, одни пустые проемы с постоянно гулящими ледяными сквозняками. Слишком холодно, как для июля. Что тут, черт возьми, происходит? Я одет в грязные и засаленные вещи, в несколько слоев, как какой-то бездомный. Тело немытое и покрытое изрядным слоем грязи, под длинными ногтями скопилось земля, а на лице росла длинная неухоженная густая борода. Во рту был тот еще кошмар, мне не удалось отыскать языком несколько зубов, привкус был таким отвратительным, будто я питался какими-то отходами. Боюсь даже представить, какое амбрэ излучала моя ротовая полость. Вставая на ноги, в спине что-то сильно заныло, и меня буквально скрючило пополам. Громко выругавшись, я оперся о пустой оконный проем и посмотрел наружу. Вид из окна мало того, что оказался совершенно чужим так он оказался еще и завораживающе ужасающим.

Это был конец цивилизации. Одни только остатки человеческой индустриализации, в виде полуразрушенных многоэтажек и высоких металлических каркасов, служащих когда-то высоковольтными линиями электричества. Не было никаких растений или деревьев, вокруг царила черная земля и бетонные конструкции. Небо полностью застилали густые грязные серые тучи, а вдалеке где-то в километре на север было огромное бескрайнее озеро с черной, как смола водой. Сердце стучало так сильно и громко, что от такого вида, мне стало худо, и закружилась голова. Я упал на колени и прислонился спиной к холодной стене.

И что теперь? Что дальше? В каком мире, я оказался на этот раз? И где мне найти храм в этом богом заброшенном мире? Хотелось плакать, стиснув зубы, я заскулил, как какая-то дворовая псина, а по щекам покатились слезы. Что происходи со мной? Помогите!

Что же это получается? Я теперь каждый день буду попадать в другую реальность? И сколько это будет продолжаться? Минуточку, но если это так, и гипотеза верна, то мне всего-навсего необходимо протянуть только один единственный день. Ведь главное, так это не умереть. Или, мне нужно просто уснуть, и тогда я проснусь в другом месте? Это еще предстояло проверить. А что если это не так?

– Я не знаю! Не знаю! – от отчаяния я начал колотить грязными ладонями по подоконнику.

– Максим, у тебя все нормально?! – из-за стены раздался какой-то чужой и совершенно незнакомый голос.

Я резко развернулся и настороженно уставился в пустой дверной проем:

– Кто это!? Покажись!

– Это Саня, ты что, не узнаешь мой голос? – в дверном проходе показался мужчина. Визуально он походил на мою копию, был таким же грязным и замурзанным, на лице густая борода, а на голове длинные с проседью грязные волосы. Зубы у него были серые и редкие, зеркала нет, но думаю, что у меня такая же улыбка. – Я услышал твой стон и подумал, что что-то случилось, поспешил помочь.

Руки у него были пусты, да и своими действиями он не выказывал никакой агрессии. Наверное, это мой товарищ, странно, но я почему-то подумал, что остался один одинешенек на целой планете.

– Все в порядке, просто живот прихватило, – я сказал первое, что пришло в голову, хотя по собственным ощущениям, мне было очень паскудно в целом. Очень хотелось пить и принять душ, грязные вещи постоянно прилипали к потному телу, что-то где-то непрерывно чесалось и побаливало.

– Ой не говори, вчерашний щур и мне не зашел. Поздней ночью проснулся и так дрищал, что думал жопу пополам разнесет, – после этой фразы он как-то весело и заразительно засмеялся.

Щур? Я правильно услышал? Но смех был таким звонким и ярким, что мне представилась вся эта незаурядная картина, и я тоже хрипло заржал.

– Как же хочется пить, – чествуя во рту комья густой слюны, я пожаловался на самочувствие.

На что мой новый друг только пожал плечами и ответил:

– Я расставил утром ловушки, если что-то попадется, попьем. Тут уж как получиться, но у меня есть очень хорошее предчувствие. Пойдем, я насобирал немного грибов в подвале, позавтракаем.

Я последовал следом за новым товарищем, но как только вышел из комнаты то сразу же остановился и замер. Дом, в котором мы находились, буквально, рассыпался на глазах, в стыках между бетонными плитами кое-где были щели размером в кулак, на лестничных проемах не было поручней, а между ними была настоящая пропасть, шаг влево шаг вправо и ты упадешь вниз. А у меня есть боязнь высоты, от чего немного начала кружиться голова. Здесь же так не безопасно, почему мы живем в таком доме? Хотя если подумать, снаружи еще мрачнее и угрюмее.

– Ты чего встал? Пойдем, – заметив, что я остановился, Санек помахал мне рукой.

– Да, да иду, – стараясь идти, как можно дальше от края, я медленно начал подниматься по ступенькам.

Но как оказалось, это был еще не конец. Поднявшись немного выше, на очередном лестничном пролете полностью отсутствовало три ступени, а вместо них торчало несколько железных арматур. Мой проводник деловито и очень привычно перепрыгнул их и начал подниматься дальше, когда на меня накатил паралич. Глядя вниз, мне было так жутко и страшно, что я невольно представил, как срываюсь и падаю вниз.

– Да что с тобой сегодня не так, Максим?

– Голова закружилась.

– Ладно, давай помогу, – он быстро вернулся и протянул мне свою грязную руку, и тем самым помог преодолеть преграду.

Комната на девятом этаже это была своего рода столовая. Там была импровизированная самодельная печь из простых красных кирпичей и кучка дров представляющих их себя разномастные кусочки мебели, гнилых досок и картонной бумаги. В воздухе стоял знакомый запах сухих грибов, я хорошо его помнил, так как моя бабушка не редко засушивала лестные грибы над дровяной печью.

– Готовы хрустяшки, – достав ржавый плоский кусок метала из печи, на котором была выложена дюжина маленьких грибочков, напоминающих поганки, он громко и демонстративно вдохнул ноздрями аромат, будто там была настоящая итальянская пицца. Грязный повар положил самодельный поднос напротив меня и играющим движением забросил один из грибков себе в рот. – Милости просим, государь. Так всегда говорила моя мама, а она это услышала от своей бабки. Понятия не имею, что это означает.

– А ты уверен, что их можно есть?

– Ты на что это намекаешь? Не хочешь не ешь, – немного обиженным тоном выпалил мой собеседник.

– Да нет, ты не подумай. Просто грибы могут быть ядовитыми.

– С чего вдруг? Такие же самые, мы ели на прошлой неделе и все еще живы.

– А, ну извини, спасибо за угощение.

Я неуверенно взял один из грибков и кинул его в рот. На вкус он был как земля, просто никакой и очень сухой, от чего мне захотелось еще сильнее пить. Но моего товарища это ни капельки не смущало, он громко хрустел ими, попутно шевеля языком, подставляя пищу под здоровые зубы.

– Что-то ломит кости, уже второй день, – съев ровно половину, Санек откинулся назад и оперся спиной о теплую кирпичную стенку печи. – Наверное, скоро пойдут дожди. И это точно, мои кости никогда не врут, поэтому нам нужно запастись дровами, что скажешь? Не хотелось бы мерзнуть, когда на улицу будет закрыт путь. А на обратном пути проверим ловушки, вдруг что-то уже попалось.

– Да, без проблем. – А чем еще заниматься? Ему виднее. Я в этом мире проездом. По крайней мере, мне бы очень хотелось в это верить. Да и было бы неплохо узнать, что же здесь произошло?

После легкой трапезы мы вышли наружу, видеть подобный давящий упадок было очень сложно и тяжело. Снаружи было чересчур тихо, никаких тебе птиц или шелеста листьев, одни только завывания холодного ветра. Воздух чересчур сырой и тяжелый. Мне было непонятно, почему не растет трава и деревья? Прямо какой-то Марс, а не Земля. Интересно, где мы будем собирать дрова? Но ответ пришел практически сразу, когда мы пришли на железнодорожную колею. Железные рельсы сильно проржавели, а вот деревянные шпалы хоть местами и успели прогнить, но вполне подходили под топливо. Вооружившись двумя металлическими трубками, мы начали выдалбливать себе крупные трухлые кусочки древесины, а потом складывать их на расстеленный поблизости плотный брезентовый кусок ткани.

– Что случилось с этим миром? – уже не выдержав, я спросил напрямую.

– А то ты не знаешь? – не отрываясь от процесса, переспросил Александр. – Война, – уж как-то обыденно он сказал это слово.

– Кто с кем воевал? – я продолжил задавать вопросы, но моего собеседника это не смутило, судя по всему, ему просто очень нравилось болтать.

– Как кто?! Наши и не наши. Моя бабушка называла их СССР и Америка, – из-за отсутствия нескольких зубов «СССР» прозвучало очень шепеляво, что заставило меня улыбнуться.

– Что ты мне, по-прежнему не веришь? – заметив мою улыбку, немного обиженно переспросил Александр.

– Верю, – честно ответил я. – Что еще рассказывала твоя бабушка?

– Я почти о ней ничего не знаю, это все со слов моей мамы. Когда началась война, мама была очень молодой, а бабушка умерла спустя пару лет после начала войны. Мама говорила, что у нее была какая-то светящаяся болезнь.

– Лучевая?

– Да, точно, лучевая болезнь.

Значит ядерная война, а это все вокруг нас наше наследие. Удивительно, что человечество умудрилось все же выжить, когда земля стала практически непригодной для существования. Если я и Саша это ориентировочно второе или третье поколение после ядерного апокалипсиса, значит, конфликт начался где-то в 50х или 60х годах, в разгар холодной войны. Оказывается, что правительство из нашего мира, оказалось еще не самим плохим, что не допустило подобное.

– Сань, а сколько тебе лет?

– Тебе, что? Память отшибло? – он удивленно посмотрел на меня.

– Да что-то призабыл, последнее время сам не свой.

– Тридцать снегов.

Снегов? Зим значит. Ну да, а где тут найдешь часы или календари? Готов спорить, что и письменность с грамматикой успели уйти на второй план. Страшно представить, какие тут будут зимы, если июль такой холодный. Да и продолжительность жизни при таком питании и образе существования, вряд ли вообще дотягивает до сорока. Ему только тридцать, а он уже выглядит под пятьдесят. Так что по новым меркам я уже старик в преклонном возрасте. Мне сильно повезло дожить до 35 с учетом болезней, какие никуда не делись. Очень надеюсь, что не увижу себя в зеркало, не хочется расстраиваться. Я отошел отлить, а сам проверил, что у меня нет никакого шрама после операции по удалению аппендицита. Подумать только, как же этой альтернативной версии меня повезло, хотя учитывая подобное бремя существования, это еще вопрос, повезло ли вообще?

– А почему мы живем здесь? Неужели на планете не осталось мест незатронутых войной? – я продолжил задавать вопросы.

– Как это почему? – Саня заметно удивился подобному вопросу. – Мы здесь родились и это наша земля. Я здесь вырос, научился охотиться и выживать, а кто знает, что там в других местах? А вдруг там еще хуже?

– Почему обязательно хуже? Мы дышим воздухом, и не задыхаемся только потому, что там есть кислород. А это означает, что где-то на Земле еще остались леса.

– Что такое кислород? Не понимаю, о чем ты говоришь?

– Подумай, на планете могло остаться много деревьев, чистой воды и земли не загрязненной ядерными отходами. Почему бы нам не отправиться туда?

– Это что в Африку, что ли? – он широко и насмешливо улыбнулся.

– Почему именно в Африку?

– Я не знаю, когда я был маленький, с моей мамой жил мужик, так вот он рассказывал, что есть земля, где не было войны, и он называл ее Африкой. В один из дней он ушел на ее поиски, но так и не вернулся, хоть и обещал. – Интересная гипотеза, вполне может так оказаться, что он был прав, но как уж тут проверишь? – К тому же, – продолжил Санек. – Уходить не безопасно, нет ни еды, ни воды. В этих местах нам знакомы все угрозы и опасности, а там, – он махнул рукой куда-то вдаль. – Новые опасности, чужие, от чего еще опаснее.

Прошло около часа, мы наковыряли себе полный брезент дров. А на обратном пути, как и договаривались, Санек время от времени отлучался, проверять свои расставленные ловушки. Как вдруг, я услышал громкий крик восторга и радости:

– Попалась! Попалась родимая! – он бежал навстречу мне, мотыля чем-то достаточно большим над своей головой.

Поначалу, с далека, мне не удавалось разобрать, что там у него именно такое, но когда он приблизился, я буквально чуть ли опешил из-за увиденного. Это была огроменная крыса, размерами со среднюю собаку. Он держал ее за блинный лысый полуметровый хвост, когда сама тушка все еще конвульсивно дергалась. Из отверстия со страшной зубастой морды, капала густая бардовая кровь. От самого этого вида, меня чуть ли не вывернуло. Но мой товарищ продолжал очень по-детски радоваться, глупо хихикая и предвкушая пир.

– Вот это сегодня будет гулянка! Мы может даже пригласить дам! – он заговорчески мне подмигнул. – Что думаешь? Тут всем хватит! – Саня чуть ли не плясал на месте, со стороны это походило на какого-то спятившего домового, что заставило меня тоже улыбнуться. – А я ведь чувствовал, что нам сегодня улыбнется удача.

– Я думал, что мы тут только вдвоем живем.

Если эти дамы выглядят как мы, то это будет та еще любовь с первого взгляда.

– Но почему же? Тебе точно мозги простудило, они же живут от нас на севере Людка и Зинка. Забыл что ли? Они к нам уже приходили, и не один раз.

– Да, типа того. А много еще людей в этом городе?

Сашек громко почесал свой заросший затылок:

– Человек восемь. – Он показал руками семь пальцев. – Ты, я, Людка, Зинка, Колька с Леной это пара с востока и Старик Тимофей, если он еще не сгинул, конечно, я уже давно его не видел.

– Понятно, ну решай сам кого звать. Как-никак, ты сам поймал эту крысу.

Меня до сих пор дергало от такого существа, как она могла вымахать настолько большой?

– Говно-вопрос, тогда я их приглашу, а они пускай сами у нас в гостях и готовят.

– Договорились.

Уже дома, Санек повесил эту огромную тушу крысы за хвост под потолком, чтобы из нее вышли остатки крови в пустую жестяную баночку из-под консервов. А после этого, велев мне прибраться, что в принципе звучало странно, учитывая условия, в которых мы проживаем, ушел звать дам. Но я спорить не стал и сложил вещи, что по моему разумению, нам в скором времени не пригодятся, в отдельном углу комнаты. Как вдруг, не успело пройти и пятнадцати минут, я услышал крики Санька снаружи, неужели на радостях он успел так быстро сгонять?

Выглянув в пустой оконный проем, я увидел, как в мою сторону бежит Санек, напуганный, часто спотыкающийся и что-то задыхаясь, кричит. Я прислушался:

– Дождь! Идет дождь!

Дождь? Ну и что, наконец-то попьем, подумал я. Но как только поднял свой взор и посмотрел на горизонт, то все сразу стало на свои места. К нам ползла орошенная черная, как копоть, туча. Схожая на какой-то ледокол она плыла по небу, попутно разрезая другие серые облака у себя на пути. Под ней была тяжелая мутная дымка, а над землей поднимался густой пар. Так вот почему тут нет никакой фауны, вот почему нет травы и деревьев, к нам приближается настоящий кислотный дождь, химический коктейль, регулярно орошающий почву.

Приметив, что я просто стою и наблюдаю за тучей через окно, Санек снова заорал:

– Ты чего там стоишь?! Хватай щура и спускайся быстрее в подвал!

Прейдя в себя, я отрезал тонкую веревку самодельным ножом из стекла, и послушно поволок тушу вниз по ступенькам. Санек уже ждал меня у входа в подвал, он подхватил добычу, и мы окунулись в кромешную темноту подземелья. Пройдя пару десятков метров буквально на ощупь, мы пришли в специально оборудованную комнатку, судя по всему, специально на этот случай. Здесь были заготовленные дрова, что мы сразу по приходу разожгли и осветили помещение, пару грязных матрасов, железная сеточка для готовки на огне и большая стальная дверь, разумеется, без петель. На потолке была вмонтирована труба напоминающая вытяжку, наверное, чтобы дым не накапливался в комнате. Напротив нас была комната-туалет, откуда пахло неприятным ароматом испражнений. Почему мы оборудовали ее так близко к убежищу? Да уж, наверное, чтобы разукрасить время препровождения экзотическими ароматами.

– А я ведь говорил, что начнутся дожди. Мои кости никогда меня не обманывают, – судя по всему, парень очень гордился своим организмом и верил во все, что надумал сам. – А где кровь? Максим, ты что, оставил ее наверху? – он разочарованно посмотрел на меня.

– Да, а что? Она так нужна? Я могу сходить, – я уже привстал и собрался сбегать, так как дождь еще не начался.

– Сиди, уже поздно. Тебе что, жить надоело? Просто ты же сам очень хотел пить, странно, что не забрал.

Где-то снаружи зашумел ливень, пустые подвальные коридоры быстро наполнились эхом дождя. В воздухе появился странный и еле заметный кисловатый привкус, что очень сильно контрастировало с моими воспоминаниями касательно свежести, приносимой дождем. Санек затворил вход, а щели между дверями и проемом залепил обрывками замасленной грязной ткани. После этого, он умостился на одном из матрасов и с деловитым видом хозяина принялся разделывать крысиную тушу. Воздух тут же наполнился вонючим ароматом крысиных внутренностей, от чего дышать стало еще труднее. И куда денешься с подводной лодки? Теперь мне ясно, почему мы живем именно в строениях, так как это единственное место, где мы люди можем укрыться от дождей, что по сравнению с обыденным пониманием успели приобрести совершенно другой смысл и подтекст. Теперь непогода несет в себе только смерть и увядание.

– И долго будет идти дождь? – не зная чем себя занять, спросил я.

На что Санек пожал плечами:

– Всегда по-разному, не мне тебе рассказывать, – не отрываясь от процесса, товарищ пристально всматривался в тушу, так как освещение от огня было очень скудным. – Бывает час, а пару снегов назад мы же с тобой просидели тут больше трех дней. Если бы не грибы, все бы могло плохо закончиться. Но на этот раз судьба подарила нам этого щура, поэтому все будет в порядке, с голоду не помрем. Иди он хоть целую неделю.

– Еще бы, – глядя выпотрошенную тушу, согласился я. Санек уже собирался снимать с нее кожу.

– Я больше переживаю из-за охотников, если ты помнишь, когда в прошлый раз у нас гостили дамы, они упоминали про машины, что якобы ездили без всякой посторонней помощи. Зинка, конечно, еще то трепло, помню, что заливала якобы видела настоящие звезды. Мол, облака на мгновение расступились, и она увидела маленькие блестящие огоньки на абсолютно черном небосводе. Врет, как дышит, все знают, что настоявшее небо голубое, а не черное. К тому же я не видел охотников больше пяти снегов, они уже давно ушли.

– Что за охотники? – уточнил я.

Но Санек, как-то скептически и очень серьезно посмотрел на меня.

– Издеваешься? Лучше не шути со мной на эту тему. Мы хоть и друзья, но я и треснуть могу. У меня до сих пор ноги дрожат, когда я вспоминаю те дни, когда мы с мамой прятались от них месяцами, голодая и выживая, как щуры. В один из таких дней, моя мать пожертвовала собой, чтобы спасти меня, и только чудом они не смогли меня отыскать.

Провоцировать друга не хотелось, но любопытство и слишком навязчивая тревога, так же не давала мне успокоиться. Что это за «охотники»? Мутанты какие-то? Я мог только догадываться. Но машина на ходу, для нынешнего человечества это прямо таки диковинка. Не удивительно, что Санек ей не поверил. Неужели могли остаться люди, которые каким-то образом сохранили знания о технике и, более того, умудрились держать ее на ходу. А ведь прошло уже лет семьдесят. Не говоря уже о топливе, что имеет достаточно невысокий срок годности. Значит, какая-никакая, но цивилизация могла сохраниться. А почему бы и нет? Группа людей, что не потеряла истоков и направила много усилий на сохранение знаний, попросту не поддавшись всепланетной деградации человечества.

Точно не скажу, сколько прошло времени, когда именно шум снаружи прекратился. В темноте у костра, время летит незаметно, сложно даже представить прошел час или целых пять. В комнате душновато, а из-за палитры ароматов доносящийся со всех сторон, я буквально растерял обоняние. Захотелось выйти на улицу и подышать воздухом. Санек увидел, что я собираюсь выйти и остановил меня: