Kitabı oxu: «Игра на выбывание»

Благодарности

Хочу выразить большую благодарность художнику Alex Buca (alcomando) [http://alcomando.deviantart.com/], работы которого использованы в качестве иллюстраций. Также спешу высказать особую признательность близким мне людям Татьяне и Артёму за неоценимую помощь в улучшении романа. Кроме того, сердечно благодарю своего отца за проявленное терпение – без этого условия данное произведение появилось бы очень нескоро.

Карта мира

Западное полушарие

Рис. автора

Условные обозначения:

1. Город-крепость Банаж.

2.  Город Пликмонд (столица Анфора).

3.  Солёное озеро.

4.  Снежная Пирамида.

5.  Гора Перст.

6.  Лысая Гора.

7.  Пустыня Привидений.

8.  Город Трисат (столица Силхамона).

9.  Сахарный Вулкан.

10. Королевство Силхамон.

11. Лес Западная Купань.

12. Лес Восточная Купань.

13. Южный Лес.

14. Очарованный Лес.

15. Город Графильтон (столица Свободных Селений).

16. Город-крепость Борден.

17. Город Столиград (столица Дэрвиона).

18. Город Сан-Тузан (столица Митолии).

19. Северные Бастионы.

Восточное полушарие

Рис. автора

Условные обозначения:

1. Архипелаг Хрустальные Острова.

2.  Алые Горы.

3.  Город Абатур (столица Плюнора).

4.  Зелёный Мыс.

 
«Долой запреты и закон!
Да будет так!» – подумал он,
Что преклонился перед Тьмой,
Чтоб обрести в душе покой.
Но обманула его Тьма,
Рабом навеки сделала.
 

Стих-пророчество Сефаля¹ 

Пролог

459 год С. Э.²

Паврус сидел на крыльце и задумчиво глядел вслед уходящей чёрной туче, только что пролившейся на землю тёплым ливнем. Слабый ветерок гнал облако на север, и огромная полная луна теперь беспрепятственно изливала свой безжизненный белый свет на уснувший мир. Деревня словно вымерла – ни огонька в окнах домов, даже вечно беспокойные собаки и ночные птицы притихли, будто в ожидании чего-то нехорошего, страшного, смертоносного…

Паврус помотал головой, пытаясь избавиться от навязчивых тревожных мыслей. Громкий скрип, неожиданно раздавшийся невдалеке, заставил его вздрогнуть и торопливо оглядеть двор. Неверное сияние Селены³ искажало знакомую много лет обстановку, рождая самые причудливые тени, сейчас практически неподвижные. Но вот одна из них, расположенная возле калитки, вдруг пришла в движение и как будто стала приближаться. Сидя в луче света, падавшем из щели неплотно прикрытой двери дома, Паврус на миг пожалел, что оставил в сенях зажжённую лампу, а затем разглядел неслышно подошедшую к крыльцу человеческую фигуру.

– Саймус? – удивился он, узнав своего соседа через дорогу. – Тебе-то что не спится?

– Эх, молодёжь несмышлёная… – проворчал в ответ скрипучий голос. – Старый я, вот и не спится, когда нормальным людям природой прописано.

На один миг тёмный согбенный силуэт пересёк световую дорожку и оказался перед крыльцом.

– Бессонница, так её и эдак! – кряхтя Саймус неловко сел на краешек нижней ступеньки рядом с Паврусом. – Ты-то сам чего припозднился?

– Жена моя того… рожает…

– Крильфира? – оживился старик. – А я-то всё думал, когда она, наконец, разрешится от бремени?

– Сегодня, если будет угодно богам, – тихо уронил Паврус.

Они умолкли, и в наступившей тишине стали хорошо слышны стоны и какое-то бормотанье, доносившиеся из избы.

– А кто с ней? – поинтересовался Саймус.

– Галагея.

– А не боишься, что эта сумасшедшая травница чего-нибудь напортит? Моей первой жене она не помогла…

– Много лет с тех пор прошло, Саймус, – несколько напряжённо ответил Паврус. – Люди говорят, твоей жене опасно было рожать из-за слабого здоровья, о чём Галагея предупреждала вас заранее, не так ли?

– Так-то оно так… – пробормотал старик, опустив голову.

– Только вы её не послушали и рискнули завести ребёнка, – продолжал Паврус. – Стоит ли удивляться, что сердце твоей жены не выдержало?.. А ведь после того случая у Галагеи больше никто не умер!

Это действительно был единственный раз, когда деревенская целительница и ведунья не смогла помочь роженице. Тогда, сорок лет назад, когда Паврус даже ещё не появился на свет, Саймус потерял не только любимую супругу, но ещё и не родившегося ребёнка. Однако это горе не сломило его, и через несколько лет он взял себе в жёны другую деревенскую бабу и резво завёл с ней пару шустрых сорванцов, как бы мстя смерти за две отобранные у него жизни.

– Тогда тоже было полнолуние Селены… – отчего-то шёпотом сказал старик, подняв лицо к небу. – Дурное предзнаменование!

Внезапно вскочив на ноги, он поплевал по два раза на обе стороны от себя, а затем энергично крест-накрест рассёк перед собой воздух рукой по диагонали, творя ограждающий знак.

Паврус раздражённо посмотрел на соседа, хотел что-то ему ответить, но передумал и, не вставая с места, просто повторил его движения.

– Давно она там… мучается, Крильфира-то? – спросил Саймус, опять усаживаясь на место.

– С вечера ещё, – молвил будущий отец, нервно барабаня пальцами рук по ноге. – Я места себе уже не нахожу! А если у них там и вправду не всё хорошо? Что-то ты меня обеспокоил…

Подстёгнутый этой мыслью, Паврус вдруг вскочил и метнулся к закрытому ставнями окну. Однако что-либо разглядеть в щели ему, похоже, не удалось, и он разочарованно вернулся к крыльцу.

Так они и просидели, наверное, с час, изредка перекидываясь пустыми фразами, когда в доме вдруг раздался пронзительный женский вопль, а несколько секунд спустя – детский плач. Паврус и Саймус на этот раз вскочили на ноги вместе. Первый хотел было броситься в дом, но старик успел ухватить его за руку.

– Погодь, не торопись! – властно одёрнул он молодого отца. – Тебя позовут.

Паврус остановился и нетерпеливо затоптался перед дверью. Саймус же снова сел на ступеньки.

– Но там мой ребёнок! – протестующе воскликнул Паврус и лишь затем осознал только что произнесённые слова. – Мой ребёнок! Я стал отцом! Я – отец!!!

Последние фразы он повторил с восторгом. Впрочем, соседа он послушал и в избу не вошёл. Правда, и садиться обратно на крыльцо не стал, а вместо этого прислонился к перилам.

Через четверть часа томительного ожидания из дома появилась травница Галагея. Выглядела она измождённой.

– Мальчик, – устало уронила она, поймав взгляд Павруса.

– А… как Крильфира? – тот взволнованно шагнул к повитухе навстречу и взял её за руки.

– Она в порядке. Но роды были тяжёлые, мы с ней совершенно вымотались… – слабо улыбаясь, она провела рукой по лицу и вдруг заметила сидевшего на крыльце старика. – Саймус?..

Тот нехотя обернулся, встретился взглядом с ведуньей и резко поднялся на ноги.

– Можешь же, когда хочешь, можешь! – со злобой вскричал он. – Тьфу на тебя!

Резко сплюнув, он энергично махнул рукой и засеменил прочь. Скрипнула калитка, а затем послышались удаляющиеся шаги.

– Я ведь не волшебница! – как бы оправдываясь, горько сказала Галагея. – Жизнь и смерть не в моей власти…

– Не слушай его, он много чего болтает, – поспешил Паврус утешить старуху. – Вот недавно что-то нёс про полнолуние и дурные знаки…

Галагея внимательно посмотрела на молодого мужчину, затем перевела взгляд на луну, долго глядела на неё, после чего со вздохом проговорила:

– Не хочу тебя огорчать, юноша, но здесь Саймус прав. Великое Зло заключено на Селене с незапамятных времён, и в дни полнолуния оно особенно сильно может проявлять себя. Тем более в ночь полного затмения Ураноса,⁴ какое ожидается сегодня…

Паврус оторопело слушал её, чувствуя, как предательские мурашки забегали по его спине. Дурное предчувствие чугунной тяжестью снова сковало его сердце. С серебристым Ураносом, этой прекрасной второй луной его мира, у парня всегда возникали какие-то добрые, хорошие ассоциации. Возможно, это было связано с тем, что Уранос, в отличие от Селены, появлялся на небе редко и только перед рассветом. И любое затмение его, подобно затмению солнца, народом всегда воспринималось крайне негативно.

– Ладно, довольно нагонять жути, – усмехнулась Галагея и повернулась к Паврусу. – Крепкий у тебя малыш. Иди уж, а то на тебя смотреть без смеха нельзя. Завтра я к вам загляну.

Пробормотав «спасибо», Паврус ураганом ворвался в дом. Целительница же глянула ему вслед, покачала головой, а затем перевела взгляд на белое око Селены. Постояв так несколько мгновений, она вдруг к чему-то принюхалась, брезгливо фыркнула, будто учуяла нечто неприятное, а затем сотворила в воздухе ограждающий жест и двинулась к калитке.

* * *

…Великий Белый Маг стоял на высокой горе, откуда ему открывалась панорама всего мира. Но сейчас он смотрел только на северо-запад. На горизонте там клубилась Тьма. Ещё зыбкая, робкая, но уже нёсшая смертельную угрозу одним своим появлением. Давно, очень давно не являлась она в мир Луадора⁵ в таком явном виде, и это было неспроста. Тэхоан напрягал зрение, пытаясь узреть источник этого Мрака, но тёмная завеса упорно хранила свою тайну. Когда же чародей попробовал магическим взором пробиться сквозь эту пелену, навстречу ему неожиданно вылетела огромная стая оскалённых черепов, словно сотканных из чернильного дыма. Пустые глазницы их светились багровым огнём, а гнилые челюсти угрожающе скрежетали.

От неожиданности Великий Маг вскрикнул, дёрнулся и… проснулся. Быстро оглядевшись, он с облегчением вздохнул, обнаружив, что лежит на постели в своей башне. На улице стояла глубокая ночь, а в лицо ему через открытое окно ярко светила полная Селена.

– Сон, всего лишь сон! – пробормотал старый волшебник, сев на кровати и ища ногами тапочки. – Вечно эта Селена навевает кошмары!..

Говоря так, Тэхоан просто ворчал, прекрасно зная, что «всего лишь сны» ему обычно не снятся. Он был сновидцем, и любое его сновидение имело значение. Не являлось исключением и это. Только что бы оно значило? Какая-то угроза, связанная со Злом и исходящая с северо-западного направления? Сущая ерунда или нечто Великое и Ужасное? Вопросы-вопросы… Вопросов рождалась масса, но лишь время могло дать на них ответы.

Размышляя над сном, Белый Маг подошёл к окну и выглянул наружу. На улице царила почти полная тишина, лишь ночные птицы изредка пересвистывались где-то неподалёку. Ещё некоторое время постояв в раздумьях у окна, Тэхоан закрыл его, потом плотно задёрнул шторы и снова улёгся в постель. До утра было далеко, и он хотел ещё поспать, надеясь, что никакие ужасы больше не приснятся ему.

* * *

Страшный грохот вырвал Павруса из зыбкого сна, в который он погрузился перед рассветом. Новорождённый как заведённый орал всю ночь и лишь к утру успокоился, так что поспать им с Крильфирой почти не довелось. И вот сейчас непонятный грохот тяжёлым молотом долбил по мозгам, вызывая у Павруса лишь глухое раздражение. Пытаясь отвоевать ещё хоть толику ускользающего сна, он наивно надеялся, что долбёжка сама собой прекратится, когда вдруг пришло чёткое осознание, что стук раздаётся от входной двери.

– О-о, Паврус, кто там в такую рань?! – сонно простонала рядом жена. – Дитя разбудят!

Мысленно пожелав нарушителю спокойствия провалиться под землю, Паврус поднялся, натянул штаны и поплёлся к выходу. Выйдя в сени, он рванул на себя дверь и открыл рот, чтобы встретить нежданного посетителя резкой отповедью, но…

– Паврус, задери тебя грефлит,⁶ ты что – спишь?! – оглушил его громоподобный бас.

Щурясь от прянувших в лицо ярких лучей уже взошедшего солнца, Паврус разглядел говорившего – это был Долговязый Джорус, староста деревни.

– А что я, по-твоему, должен ещё делать, Джо? – грубо ответил Паврус. – Жена ночью рожала, и я, то есть мы до утра почти не спали.

Потерев глаза, он взглянул в лицо старосте и тут заметил за его спиной лица других односельчан. Все они как-то странно на него глядели.

– Э, что случилось-то? – спросил Паврус недоумённо.

Протиснувшись мимо Долговязого Джоруса, он ступил на крыльцо и замер – его двор и улица перед ним оказались заполнены народом. Наверное, тут собралась вся деревня! Но ещё больше Павруса удивило то, что все были вооружены: кто вилами, кто дубинами, а кто – чем придётся, даже у старосты за поясом тускло блестел охотничий нож…

– На нас напали?! – озарило ещё сонный мозг Павруса.

– А вот это мы все хотели узнать у тебя, – язвительно бросил Джорус и махнул рукой толпе. – Дайте ему взглянуть…

Люди во дворе раздались в стороны, и молодой отец разглядел на земле несколько лежащих человеческих фигур.

– Как ты можешь объяснить это? – указал на них староста.

Ещё больше недоумевая, Паврус медленно сошёл с крыльца и приблизился к телам. Но одного взгляда на них ему хватило, чтобы ощутить рвотные позывы. На влажной земле лежали, источая жуткий смрад, четыре полуразложившихся трупа в изодранных одеждах, покрытых толстым слоем грязи. В гниющем мясе отчётливо были видны копошащиеся черви.

– Кто это? – наконец, совладав с собой, выдохнул Паврус, зажав нос и отходя в сторону. – Это чья-то шутка? Это так нас поздравили с рождением сына?! – последнюю фразу он почти прокричал и со злостью оглядел окружающих людей. – Нечего сказать, спасибо!

– Не кипятись, Паврус, – староста оказался рядом с ним и успокаивающе положил ему руку на плечо. – Сложно сказать, шутка это или что-то иное…

– Тогда объясните мне, откуда в моём дворе появились мертвецы?!

– Вот именно, Паврус, ты сам сказал: «в твоём дворе». Мы думали, ТЫ сможешь нам рассказать, как у тебя оказались недавно убиенные охотники?.. – раздались в толпе тревожные голоса.

– Охотники? Те, кого неделю назад порвал Зелёный медведь?!⁷ – изумился Паврус и более внимательно посмотрел на обезображенные тела. – Но их было шестеро…

– А ещё двое здесь, на улице, – раздался голос Саймуса от калитки.

Паврус обернулся к соседу и действительно разглядел ещё два тела у своей ограды. Медведь, а затем время и черви на славу поработали, и теперь покойных невозможно было узнать.

– Но как они могли оказаться тут, ведь мы их похоронили? – сонный рассудок отказывался верить во всё происходящее, и Паврус изо всех сил пытался найти хоть какое-то объяснение.

Его сомнения без остатка развеял староста.

– Мы уже проверили: их могилы разрыты и пусты, и от каждой ведут одиночные следы к твоему дому… – сказал он.

– Тьма знает, что здесь творится! – потрясённо выдохнул Паврус.

– Не поминал бы ты её сейчас! – тут же вскинулся на него Саймус.

Паврус подозрительно уставился на него, вдруг вспомнив их ночной разговор.

– Саймус! – воскликнул он, ткнув в соседа пальцем. – Не ты ли сам сегодня ночью говорил мне, что роды в полнолуние – это дурной знак?..

Все повернулись к старику. Но тот лишь криво усмехнулся и невозмутимо бросил:

– Не хочешь же ты, Паврус, сказать, будто это я незадолго до рассвета выкопал шесть тяжеленных тел и принёс их тебе в качестве подарка? Может, ты ещё скажешь, что самолично видел, как я ночью весело нёсся с заступом к кладбищу?

В притихшей толпе послышался чей-то нервный смешок.

Но Паврус действительно хотел сказать именно это, потому что сейчас, в свете возникших обстоятельств, ему вдруг показалось крайне подозрительным, что сосед ночью шастал по деревне. Да только немощная фигура старика тут же заставила молодого отца отбросить эти мысли.

– Никто тебя ни в чём не обвиняет, Саймус, – примирительно молвил Долговязый Джорус. – Но вот про полнолуние вы это хорошо заметили. Я ещё в детстве слышал, что в такие дни всякая нечисть вылезает из своих щелей и портит людям жизнь. Однако до сих пор ни с чем таким богопротивным лично не сталкивался…

– Стойте! – озарило вдруг Павруса. – После родов Галагея тоже что-то говорила в том же духе, да ещё про затмение Ураноса… Может, она нам пояснит происходящее?

– Галагея? Где Галагея? – закричали все враз. – Пусть выйдет и скажет своё слово.

Галагея, опытная травница и ведунья, являлась самой старой жительницей деревни, и её здесь уважали и ценили не только за это и целительский талант, но и за необыкновенную мудрость, понять которую было порой совсем непросто.

Наконец знахарка отыскалась и вошла к Паврусу во двор.

– Скажи нам, уважаемая Галагея, что, по твоему мнению, здесь произошло? – обратился к ней староста, кивнув на трупы.

– Я готова подтвердить, что полнолуние усиливает тёмные силы, – негромко, но чётко заявила старуха, и глаза её сверкнули. – А затмение Ураноса, пришедшееся на такие дни, – это и вовсе праздник для них. И мертвецы, покинувшие свои могилы, – чуть громче произнесла она, – это лишь малое из зол, которые могут ожидать богобоязненных людей!

Она замолчала и оглядела притихших селян, испуганно шепчущих молитвы и делающих охраняющие жесты.

– Поэтому, принимая роды у Крильфиры, – продолжала травница, – я внутренне готовилась к худшему, ибо в моей практике это были вторые роды, случившиеся в полнолуние Селены, и первые закончились трагично, несмотря на все мои старания, – она покосилась на замершего неподалёку Саймуса. – Однако в этот раз всё обошлось – роженица и младенец живы и здоровы.

Напрягшийся было Паврус облегчённо вздохнул.

– Хотя я бы не спешила радоваться… – тут же добавила Галагея и посмотрела на Павруса.

– Что ты хочешь сказать? – недоумённо пробормотал тот, чувствуя, как у него внутри всё опускается.

– Не уверена, что стоит это говорить, но моя Наставница, ещё в пору моей юности, рассказывала, что всякий человек, рождённый в такую ночь, словно отмечен Тьмой и несёт на себе её печать…

Толпа притихла. Люди с ужасом смотрели то на Галагею, то на Павруса. Молодой отец тоже стоял, словно оглушённый, не сводя испуганного взгляда с ведуньи. Потом он открыл рот, чтобы сказать что-то, но так и не смог ничего произнести – в горле у него разом всё пересохло, и он лишь стоял и беспомощно разевал рот.

– Я не заметила на теле младенца никаких дурных знаков, и это успокоило меня, – продолжила тем временем травница. – Однако я и предположить не могла, что ночью мертвецы вылезут из своих могил и будут бродить по деревне.

– Они не просто так бродили, а явились все именно сюда, будто знали, куда шли! – выкрикнул кто-то из селян.

– Может, мы чем-то не понравились тёмным силам? – робко предположил Паврус.

– Или, наоборот, понравились! – ехидно заметил кто-то.

Паврус растерянно огляделся. Окружающие люди теперь смотрели на него настороженно, с опаской и как будто даже немного раздвинулись в стороны.

– Значит, когда вы расходились по домам, то никаких мертвецов не видели? – будто и не слыша последние фразы, задумчиво спросил староста, поглядев по очереди на Саймуса, Галагею и Павруса.

– И не видели ничего, и не слышали. Во всяком случае, я, – заявил Саймус.

Ответы целительницы и Павруса были такими же, правда, Галагея добавила:

– Когда я уже уходила со двора, то откуда-то с улицы ветер донёс слабый запах падали. Тогда я не придала этому значения, а, видно, зря…

– И в котором часу вы разошлись? – продолжал их пытать Джорус, почему-то смотря только на Галагею.

– Думаю, часа в три пополуночи, – отозвалась та.

Староста ненадолго задумался, а затем выдохнул:

– Странно, всё это. Выходит, мертвецы появились уже после рождения младенца…

Он пристально посмотрел на Павруса и, заметив, как тот начал багроветь от гнева, поспешил объясниться:

– Не хочу спешить с преждевременными выводами, но это либо совпадение, либо, как сказала Галагея – та самая печать Тьмы…

– Ну, моё слово – не закон, – как бы оправдываясь, заметила целительница. – То, что здесь случилось, конечно, неслыханное для нас событие. И я бы не стала торопиться с выводами, хорошенько во всём не разобравшись. Вы позвали меня, чтобы услышать моё мнение? Так вот, хоть я и не маг, но уже сейчас могу с уверенностью сказать, что если произошедшее не чья-то злая шутка, то здесь поработал некромант…

– Некромант! – эхом пронеслось по оторопевшей и испуганной толпе.

– Именно – некромант. В воздухе словно витает какая-то незримая мертвенная взвесь…

– Согласны, запашок от мертвяков ещё тот! – послышался чей-то весёлый возглас.

Некоторые из селян нервно заржали, но на них тут же зашикали – всё-таки среди собравшихся были и родичи погибших охотников. Тем не менее эта нелепая шутка мгновенно развеяла зловещую торжественность слов ведуньи и охватившую всех напряжённость. Галагея грозно зыркнула из-под нахмуренных бровей на весельчаков, однако промолчала.

– Ну, своих некромантов у нас нет и отродясь не водилось, – веско заметил староста. – Значит, он из пришлых будет.

– Точно, из пришлых! Найти и убить гада! – завопил кто-то молодой в толпе.

– Убить! Сжечь поборника Тьмы! – поддержали его люди и воинственно затрясли оружием.

– Давайте сперва найдём этого «шутника», а потом будем решать, как с ним поступить, – сказал Долговязый Джорус.

– А с покойными что делать? – спросил один из деревенских охотников.

– Вот вы с товарищами и перезахороните их, причём сейчас же, а могилы придавите валунами, чтоб уж наверняка… А ты, Паврус, им поможешь.

Дважды людей уговаривать не пришлось, и вскоре все разбежались: кто заниматься похоронами, а кто обыскивать деревню и окрестности. Лишь к вечеру народ успокоился, так никого и не обнаружив. В итоге староста всех распустил, однако перед этим назначил ночных караульных, которые должны были бродить по селению с зажжёнными фонарями и если что – поднять тревогу. Паврус же ещё до наступления темноты успел смастерить и повесить новую, более высокую и крепкую, калитку с хорошим засовом взамен старой, низкой и хлипкой, никогда не запиравшейся раньше, – надобности такой просто не возникало. Теперь, выходит, появилась.

Но ни в эту ночь, ни в последующие никаких эксцессов не произошло, и через неделю Долговязый Джорус отменил ночные дежурства. Спустя пару месяцев окончательно успокоившиеся селяне со смехом вспоминали это происшествие и свои страхи, уверенные, что если и был некромант, то они здорово напугали его своим воинственным видом. И последующие годы спокойствия лишь убедили их в этом мнении.

1. Пробуждение Силы

Гулянка в честь окончания посевной завершилась далеко за полночь. Пошатываясь и горланя песни, селяне разбредались по домам – кто парами или небольшими группами, а кто в одиночку.

От усадьбы старосты, перед избой которого прямо на главной улице проходило веселье, Паврус возвращался домой один. Крильфира с их единственным сыном Гленусом ушла ещё засветло, наказав мужу «не нализываться до беспамятства и не засиживаться до утра». И Паврус послушал любимую супругу, ведь сегодня у их семьи был не один, а целых два повода повеселиться. Перед общедеревенским празднеством они ещё днём успели отметить шестнадцатилетие Гленуса, где Паврус тоже немного принял на грудь малиновой бражки.

Их дом стоял относительно недалеко от избы Долговязого Джоруса, всего в каких-то ста пятидесяти метрах, вблизи восточной окраины селения, и потому, несмотря на царящий кругом мрак, Паврус не боялся спьяну забрести куда-нибудь не туда. К тому же поднявшийся ветерок гнал по небу тёмные облака, через которые нет-нет да и пробивался бледный диск Селены, на краткие мгновенья освещая слабым светом улочки деревни. С наслаждением ловя ноздрями свежий ночной воздух, Паврус надеялся, что к утру небо всё-таки разрядится щедрым дождём, который сейчас был бы очень кстати.

Настроение у селянина зашкаливало от положительных эмоций, и он шёл, пьяно мурлыча под нос какую-то незатейливую песенку. Даже надрывный лай соседских собак, непонятно от чего внезапно переполошившихся, не доставлял ему неудобств. Бестолковым псам только дай волю подрать горло. Именно поэтому Паврус недолюбливал собак и никогда не держал их.

Очертания его дома уже угадывались в отдалении, когда Паврус услышал слабые шлепки шагов впереди, а затем уловил там какое-то движение. Похоже, он догонял кого-то из соседей. И действительно, через короткое время он уже смог разглядеть неясный человеческий силуэт, медленно двигавшийся по улице какой-то странной, ломаной походкой. Паврусу даже показалось, что ещё немного и тот рухнет на землю.

– Эй, друг, видать, ты немного перебрал! – окликнул он идущего, соображая, кто бы это мог быть из его ближайших соседей. – Погодь, я доведу тебя до дому.

Шатаясь и то и дело оступаясь, Паврус сам, если честно, едва стоял на ногах. Невольно он подумал, что, наверное, и его походка со стороны выглядела точно такой же нелепой. Однако это не помешало ему вскоре догнать человека, который, очевидно, нисколько не обратил на его слова внимания и продолжал упорно идти дальше.

– Да погодь ты! Вот упрямый! – сердито проворчал Паврус, наконец догнав неуклюжего ходока, и дружески приобнял его за плечи.

И сразу ощутил под рукой что-то скользкое и липкое, расползающееся, а в ноздри вдруг ударило омерзительное зловоние.

– Бездна! – выругался Паврус, зажимая нос свободной рукой. – Приятель, в каком дерьме ты извалялся? Или это ты уже успел обделаться?! Ай-ай-ай, не хорошо-то как!..

Пьяный вдруг издал нечленораздельный хрип, внезапно приостановился и сильным движением вырвался из объятий Павруса. Тот хотел было ему что-то сказать, но слова так и застряли у него в горле – выглянувшая в этот момент из-за туч Селена пролила на землю немного света, которого вполне хватило, чтобы Паврус смог в конце концов рассмотреть своего спутника. Рассмотреть и похолодеть от ужаса: на него глядел пустыми глазницами оскаленный человеческий череп с остатками волос и кожного покрова…

Мертвец! Осознание этого превратило Павруса в подобие статуи, а мерцающие холодные огоньки в тёмных провалах глазниц нежити окончательно лишили его воли. Одновременно у него мелькнула мысль, что это ему мерещится. Спьяну да ещё при неверном свете Селены чего только не почудится.

Но когда в следующий миг впереди на дороге раздался чей-то замогильный стон, буквально швырнувший сердце крестьянина в пятки, Паврус с усилием всё же смог повернуть голову, уже понимая, что он увидит. И вправду, из-за ближайшего поворота им навстречу медленно вышли ещё две такие же изломанные фигуры со зловеще мигающими огоньками глаз. Это неожиданно вывело Павруса из ступора.

– А-а-а! – заорал он и уверенными прыжками понёсся к калитке своего дома, который как раз находился посередине между этими тремя мертвяками.

Оказавшись в усадьбе, причём уже абсолютно трезвым, Паврус потом не мог вспомнить, как он достиг двора, как захлопнул калитку, подперев её дополнительно поленом, и как закрыл затем на все засовы обе двери, ведущие в избу, а также ставни на окнах. И что примечательно, это всё он проделал за считанные секунды, каким-то чудом умудрившись не разбудить спавших Крильфиру и Гленуса.

Самому же Паврусу было не до сна, и он сидел в темноте, потушив оставленную ему на крыльце лампу. Трясясь от страха, он то и дело приникал к окну, пытаясь в щелях ставен разглядеть какое-либо движение снаружи. Иногда ему казалось, что он начинает нечто различать, но не мог понять, мертвецы это ходят или то ветер колышет ветви дворовых кустарников и деревьев.

Так он и просидел на лавке перед входной дверью, в обнимку с вилами, всю ночь. Под утро прошёл небольшой, но сильный дождь. А с рассветом, когда запели третьи петухи, Паврус набрался храбрости и решился всё-таки выглянуть наружу. Оживших мертвецов нигде не было видно, и он даже подумал, что ночной кошмар ему привиделся. У страха, как известно, глаза велики. Чего только раньше подгулявшие мужики не рассказывали. И, разумеется, никто в их бредни не верил. Вот и ему не поверят, если он расскажет. Да он и сам теперь не особенно верил в то, что видел ночью. Однако некоторые сомнения всё ж таки грызли его.

Решив удостовериться, что померещившиеся ему мертвяки – всего лишь плод его больного воображения, Паврус, не расставаясь с вилами, поспешил на деревенский погост, благо он располагался недалеко от селения. Шлёпая по лужам и размякшей земле, он вскоре достиг кладбища и здесь в нерешительности остановился. Кругом царила тишина, природа только пробуждалась от сна. Где-то вяло пересвистывались сонные пичуги.

Оглядевшись и не заметив ничего угрожающего, Паврус принялся не спеша обходить могилы, особо задержавшись возле мест захоронений давно убиенных охотников и недавно умерших односельчан. Но все могилы охотников были в целостности – земля не разрыта, камни сверху на месте. Насчёт же недавно погребённых селян однозначных выводов сделать он не мог, так как после дождя земля на их могилах выглядела рыхлой, как бы перепаханной. Вообще-то она и на некоторых других могилах выглядела такой же, хотя и не производила впечатления, что её кто-то тревожил. Да и никаких человеческих следов возле них не наблюдалось, кроме следов самого Павруса. Конечно, их могло размыть ливнем, однако Паврус не стал развивать эту мысль, понимая, что так он додумается до невесть чего.

В конце концов, шестнадцать лет назад мертвяки вылезли из своих могил, а вот обратно в них залезать не спешили, так и оставшись возле дома Павруса до утра. Что помешало бы им и сейчас поступить так же? Почему-то Паврусу казалось, что в любом случае какие-нибудь следы на могилах «блудных» покойников просто обязаны были остаться. А раз таковых нет, то и не о чем волноваться. Он и так всю жизнь страдал от чрезмерной впечатлительности.

Это соображение окончательно убедило его в надуманных страхах, и, посмеявшись над собой, он с лёгкой душой вернулся домой. Во избежание насмешек решив никому ничего не рассказывать, Паврус разделся и скользнул в нагретую женой постель.

* * *

Следующие два дня после своих шестнадцатых именин Гленус провёл на местном прудике, куда вместе с другими ребятами частенько ходил купаться. Теперь, когда земляные работы на некоторое время прекратились, несколько дней можно было повалять дурака, чем деревенская детвора и молодёжь и занимались с утра до вечера. Лето ещё не наступило, но дни уже стояли жаркие, а вода в озере, подпитываемая многочисленными ручейками, неплохо освежала.

Правда, пруд был один, а желающих ополоснуться в нём – множество. Причём юноши и девушки по известным причинам купались отдельно друг от друга. И между ними за озерцо порой шла шутливая война – кто раньше приходил, тот и плескался потом в нём весь день. И если парни, разогнав резвящуюся мелкоту и завладев озером, звали девушек купаться с собой, нисколько не смущаясь своей наготы, а порой, наоборот, с готовностью демонстрируя её, то девицы, напротив, выказывали повышенную стеснительность и наотрез отказывались купаться вместе с юношами.

По этой причине и те и другие всегда ходили только группами, чтобы, пока купаются одни, остальные сторожили их одежду от озорного похищения. Сторожевые команды девушек вдобавок ещё и охраняли своих купающихся подруг от назойливого внимания парней, которые то и дело норовили подсмотреть за ними или же вовсе намеревались влезть к ним в воду. Иногда некоторым молодцам удавалось с боем прорваться к озеру, вызвав этим дикий переполох среди голых девиц, но таких нарушителей обычно быстро выставляли вон, предварительно как следует вымочив в воде, а затем вываляв в грязи на потеху. Это весёлое противостояние шло уже незнамо сколько поколений и пока ещё не надоело никому.

Гленус с ребятами уже два дня удерживал озеро под своим контролем, заставляя скромных дев разворачиваться восвояси. Впрочем, скромными они были лишь днём, да и то напоказ. Вечером же и ночью многие из них тайком от родных дарили понравившимся парням горячие поцелуи, а иногда и более того…

Имея высокий рост, жилистую фигуру и смазливую мордашку, Гленус на невнимание девушек не жаловался. Вот и сегодня он ушёл с озера пораньше, чтобы вместе с красавицей Ютаной, старшей дочерью их соседа напротив, встретить закат солнца на Высокой Горке, как здесь называли небольшой и единственный холмик в округе, располагавшийся между деревней и кладбищем. Эта возвышенность являлась излюбленным местом свиданий для деревенской молодёжи, так как с неё открывался неплохой вид на селение и окрестности, в том числе на озеро, погост, поля и окружающий их лес. Но также и любой стоящий на холме человек был прекрасно виден отовсюду.

По этой причине Гленус и Ютана, едва поднявшись на вершину Высокой Горки, сразу же рухнули в густую траву, где со всей страстью отдались жадным поцелуям. Таким вот образом они и «встретили» заход светила. После чего, ещё немного посидев в обнимку, понаблюдали сверху за ватагой парней, наконец оставивших пруд, за носившимися по деревне стайками детворы и за двумя юными пастушками, гнавшими домой небольшое стадо коз.

Когда начало темнеть, а на небе зажглись первые звёзды, Гленус и Ютана, взявшись за руки, тоже решили возвращаться в селение. Бросив последний взгляд на окружающую местность, девушка вдруг как бы невзначай уронила:

– Знаешь, мне почему-то вспомнилась история с ожившими на нашем кладбище мертвецами, случившаяся в день твоего рождения… Мне её дедушка Саймус рассказывал, когда я была ещё ребёнком.

– И что? – небрежно спросил Гленус.

Он пытался сохранить равнодушное выражение лица, хотя данная тема ему не очень нравилась. Эту байку Гленус впервые услышал несколько лет назад от одного из своих приятелей, и тогда его страшно взволновало, что главным действующим лицом в ней оказался именно он. Придя домой, он сразу расспросил отца, и тот поведал ему не самую приятную историю, причём произошедшую в реальности. После этого паренёк часто думал о том случае с погибшими охотниками, пытаясь понять, что же произошло на самом деле. Действительно ли на нём лежала какая-то пресловутая печать Тьмы или же то были проделки некоего шутника, тайного недоброжелателя его отца? А может, правы и те, кто думал, что это дело рук заезжего некроманта?

– Ты, верно, слышал её, – продолжала Ютана, невинно взглянув на Гленуса.

– К чему ты клонишь? – нахмурился тот.

– Да показалось мне, что на погосте я видела сейчас какое-то движение…

Гленус резко обернулся назад и некоторое время внимательно рассматривал погружённое в сумрак кладбище, обрамлённое по периметру высоким кустарником. Вроде ничего подозрительного, лишь ветерок слегка колышет ветви. Или… это не ветерок?

«Ну что за бред лезет в голову! – тут же одёрнул он сам себя. – Ютана просто надо мной потешается!»

Это его неожиданно рассердило, и Гленус холодно бросил вслух:

– Тебе показалось. Это всего лишь ветер.

Настроение у него испортилось, и, выпустив руку девушки, он начал первым спускаться с холма. Ютана вдруг рассмеялась за его спиной.

– Обиделся? Да пошутила я, пошутила! – воскликнула она, быстро догнав парня и взяв его под руку.

– Это не смешно! – сухо сказал, словно выплюнул, Гленус. – Слишком серьёзные вещи ты затронула, они касаются чести моей семьи!

– Прости, я не подумала, – смущённо уронила Ютана. – Сегодня ночью на сеновале я искуплю свою вину…

Красивым жестом отбросив за спину чёрную гриву волос, она лукаво заглянула в глаза Гленусу. Тот невольно посмотрел на неё и, смягчившись, ухмыльнулся.

– Да уж, постарайся.

Некоторое время они шли молча, а затем Ютана первой нарушила молчание.

– Если уж мы коснулись этой мистической темы, – робко начала она, – то я бы хотела кое-что рассказать тебе.

– Что, например? – лениво спросил Гленус, считая, что снова услышит какую-нибудь уже известную ему небылицу.

– Это касается вашего рода…

– Опять? – повысил голос юноша, начиная всерьёз злиться.

– Не сердись, – мягко молвила Ютана. – Это очень старая и необычная история и касается она твоих предков. Не думаю, что ты раньше её слышал.

Гленус заинтригованно посмотрел на неё. Необычных преданий о прошлом своего рода ему действительно ещё не доводилось слышать.

– Её мне тоже поведал дедушка Саймус, – с энтузиазмом продолжила Ютана, заметив интерес в глазах Гленуса. – Он слышал её от своего деда, а тот от своего и так далее. Суть истории в том, что лет двести или триста назад в нашей деревне проездом останавливался какой-то маг по имени Балиус. Был он очень мрачный, и люди сразу решили, что он тёмный колдун, хотя ничего дурного он им не сделал. Если, конечно, не считать внезапную беременность твоей пра-пра-пра-пра-пра-пра- и ещё боги знают сколько пра-, но, в общем, твоей очень древней прабабушки, которая в то время была молода и весьма красива. Тот маг тогда ужом вился возле неё, всё увезти её хотел с собой, а он, явно был не из бедных. Но отец твоей прабабки не отпустил её, даже за предложенные ему немалые деньги – так не понравился ему чародей. Зато когда Балиус уехал, оказалось, что на память о себе он оставил кое-что – подарочек в виде ребёнка, мальчика, который родился через известно сколько месяцев у твоей прабабки. А ведь она была ещё не замужем… Это, разумеется, никому, кроме твоей бабки, не понравилось, и долгое время её семейство избегали, пока не выяснилось, что ничего плохого в деревне не происходит и ребёнок рос вполне нормальным, без всяких мерзких магических наклонностей. По правде говоря, у него и простых-то колдовских способностей не проявилось, как и у его детей, да и вообще ни у кого в вашем роду в дальнейшем. Так что про эту историю уже лет через пятьдесят почти все забыли, а сейчас только я, наверное, и знаю, ну и ты теперь, конечно. Жаль, дедушка умер, он столько всяких историй и случаев знал!

Закончив на печальной ноте, Ютана умолкла, задумчиво смотря себе под ноги. Гленус тоже погрузился в размышления, соображая, почему это предание не было известно никому из его семьи. Или это только ему ничего не сообщали?

– К чему я это всё? – вдруг снова заговорила девушка. – Да пришла мне тут одна мысль: а если тот колдун был не из простых людей? Что если он из известного богатого рода, аристократ какой-нибудь? Тогда и ты, как потомок его, тоже имеешь право на свою долю его наследства…

– Как же! Ну ты, Ютана, и выдумала! – рассмеялся Гленус. – Если даже всё это правда, то я всего лишь далёкий потомок бастарда и ни на какое наследство этого, как его там… Балиуса претендовать не могу. Если только у него больше не осталось других наследников.

– Жаль, – вздохнула девушка.

– А мне ничуть. Мне и без чужих денег неплохо живётся.

До деревни они дошли в молчаливой задумчивости.

– Я, кажется, понял, почему ты завела этот разговор, – вдруг промолвил Гленус и криво усмехнулся. – Пытаешься намекнуть, на то, что я унаследовал от своего вероятного мага-предка его колдовской дар, Тёмный Дар, если уж на чистоту. И вот якобы с помощью этого дара я и мог неосознанно призвать мертвецов к жизни, так?

– Я этого не говорила! – запротестовала Ютана.

– Но ведь намекала! Вы, бабы, вечно говорите намёками.

– Так уж и вечно! – возмутилась девушка.

– Ладно, не об этом речь, – отмахнулся Гленус. – Я тут вот что подумал: если у меня и есть какой-то там магический талант, то почему он проявляет себя таким странным образом и так нерегулярно? Показал себя во младенчестве и – молчок, будто и нет его вовсе. Я вообще ничего такого особенного в себе не ощущаю, если уж на то пошло! Какой из меня маг?!

– Ну, я считаю, наличие Дара ещё не значит, что ты сразу будешь уметь им пользоваться. Младенцы, например, рождаются с ногами, да и то сколько времени учатся ходить! Недаром ведь в городах есть всякие колледжи и академии магии, где колдуны и раскрывают свои таланты.

– А ты откуда знаешь? – удивлённо посмотрел на девушку Гленус.

Такой осведомлённости о далёкой городской жизни он от неё совершенно не ожидал. Определённо, она была полна сюрпризов.

– Мне деда рассказывал.

– А-а, ну он, наверное, знал. Но всё равно, даже будь у меня такой талант мага, я бы не стал его развивать.

– Почему же? – теперь пришёл черёд Ютаны удивляться.

– Ну, для начала – у меня нет денег. Учёба в таком заведении, я полагаю, дорогое удовольствие.

– А для конца? – улыбнулась девушка.

– Что-то я не вижу ничего приятного в возне с мертвецами. Видок у них ещё тот, да и воняют малость…

Они засмеялись. Вскоре молодые люди достигли своих домов и остановились. Уже изрядно стемнело, и на улице никого, кроме них, не было.

– Ну, теперь ко мне? – шёпотом спросила Ютана, игриво заглядывая Гленусу в глаза.

– Ага! – ухмыльнулся тот. – Буду показывать тебе свои магические и прочие таланты!..

Ютана прыснула со смеху и открыла калитку.

…Через три часа, совершенно измождённые, любовники наконец отпустили друг друга и блаженно откинулись на соломе. Так они лежали некоторое время, тяжело дыша и не имея сил пошевелиться.

Разгорячённый Гленус медленно приходил в себя, уткнувшись щекой в плечо Ютаны. Несмотря ни на что, сегодняшний их разговор упорно не выходил у него из головы. Что если он действительно потомок чародея Балиуса? Что это может дать лично ему и его семье? Как узнать правду? Размышляя таким образом, он сам не заметил, как задремал.

Какой-то звук вырвал Гленуса из сна и заставил резко открыть глаза. Короткий миг он просто лежал и тупо хлопал ресницами, пытаясь понять, где находится. Но разглядев на щербатом потолке знакомый рисунок из трещин, а в ногах ощутив солому, облегчённо вздохнул.

«Кажется, уснул!» – с досадой подумал парень.

Сколько он проспал, Гленус не мог сказать, однако Селена уже взошла, и её свет обильно вливался в сарай через небольшое окно. Коря себя за неосторожность, юноша глянул на тихо сопевшую рядом подругу и увидел, что она тоже крепко спит. Ну, хоть не он один потерял бдительность. Такое соображение несколько приободрило его, и он решил, что пора возвращаться домой.

Стараясь не шуметь, Гленус аккуратно поднялся и начал торопливо одеваться. Но едва натянул штаны, как какой-то посторонний звук заставил его замереть. Этот звук напоминал тихий стон, и парень понял, что именно он его разбудил. И, кстати, разбудил очень вовремя, так как ночёвка на сеновале совершенно не входила в планы Гленуса. Вот была бы потеха, если б утром их здесь нашёл отец Ютаны! Или мать – разница небольшая, а итог один, к тому же не самый приятный для Гленуса.

В этот момент стон повторился, заставив юношу озадаченно нахмуриться, – звук явно исходил не от девушки, как он вначале подумал, а донёсся откуда-то снаружи. Вдобавок этот стон совершенно не походил на те чудесные звуки, которые могла издавать Ютана. Был он какой-то тоскливый и грубый, что ли. Гленус приблизился к приоткрытому окну и прислушался. Ему показалось, что снаружи раздавались чьи-то вздохи и негромкие шаги, причём они как будто приближались…

В панике Гленус отскочил от окна в тень и принялся лихорадочно натягивать на себя оставшуюся одежду, всерьёз полагая, что это кто-то из родителей Ютаны вышел по нужде во двор. Нужно было срочно смываться, если он не хотел, чтобы его здесь случайно застукали. Соображая, будить ему девушку или нет, Гленус решил, что всё же не стоит, так как она нередко ночевала тут и раньше после их бурных увеселений. Ему следовало лишь самому незаметно улизнуть отсюда. И хорошо, если он ошибся и эти непонятные звуки издавали какие-нибудь кошки, занимавшиеся сейчас тем же самым, чем и он с Ютаной недавно.

«Какие кошки, к демону! – сразу же осёк сам себя Гленус. – Они орут совсем по-другому, да и передвигаются бесшумно. А там снаружи будто человек ходит. Моё счастье, если это какая-то припозднившаяся парочка где-то рядом тешится, а если нет?..»

В любом случае он решил не выходить через дверь, а тихо вылезти в оконный проём, благо ему было не впервой. Осторожно высунув голову в окно, Гленус внимательно огляделся, но никого во дворе не заметил. Данное обстоятельство его несколько успокоило, и он ловко выбрался наружу. И тут же метнулся в тень ближайшего куста сирени, так как снова услышал поблизости чьи-то шаги. Затаив дыхание, он прислушался и с облегчением перевёл дух – звуки отчётливо раздавались со стороны улицы.

Испытывая острое любопытство, парень крадучись приблизился к дому Ютаны и осторожно выглянул из-за угла. И сразу же удивлённо замер, разглядев на дороге несколько человеческих фигур, стоявших плотной группой неподалёку. Судя по неразборчивому бормотанию, они о чём-то разговаривали.

Это показалось Гленусу странным и подозрительным. Недоумевая, кто они такие, он сильнее высунулся из-за угла, пытаясь лучше рассмотреть людей. Но как он ни вглядывался, так и не смог узнать их.

«Чужаки, что ли?» – подумал Гленус и напряг память, пытаясь вспомнить, к кому из односельчан могли приехать гости из соседних деревень.

Но таких давно уже не было, как и просто проезжих – их деревушка находилась в глухих местах, вдали от городов и больших дорог. По этой причине любой чужак, появившийся в деревне, являлся целым событием. А там их сейчас стояло сразу несколько!

«Может, нищие бродяги? – продолжал гадать Гленус. – Вырядились-то они соответствующе…»

Действительно, неизвестные нацепили на себя какую-то рвань, в дырах которой то и дело мелькали белизной в свете полной луны некоторые участки их тел.

«Хотя, что делать бродягам в нашей глухомани? – тут же возразил сам себе парень, прислушиваясь к доносившимся от незнакомцев приглушённым звукам. – Скорее уж разбойники к нам заглянут, чем какие-то нищие».

И тут его глаза расширились.

«Разбойники! Да ведь это и есть разбойники! – осенило его. – Вон, и совещание проводят, кого грабить в первую очередь…»

Чувствуя, как сердце у него снова начало выстукивать тревожные дроби, Гленус нервно закусил губу и спрятался за угол дома. Первым его порывом было незаметно проскользнуть мимо этих людей и поднять тревогу – возле дома старосты висел старый бронзовый колокол, и он собирался воспользоваться им в полной мере. Этим он ещё и отвлечёт бандитов, если они уже определились с выбором объекта грабежа; Гленус не хотел думать, что это мог оказаться дом Ютаны или, что не менее скверно, – его собственный.

Однако ж немедленно приступить к осуществлению этого плана ему помешал червячок сомнения.

«А если это всё-таки свои? Просто не могу узнать их в темноте, – вдруг подумал Гленус. – Тогда конфуз выйдет, да такой, что до самой смерти будут мне его припоминать!»

Чтобы всё выяснить, Гленус решил ещё немного понаблюдать за неопознанными субъектами, но теперь уже с более близкого расстояния – от забора. Оттуда он надеялся услышать, о чём они говорят, и сделать окончательные выводы. Рискованное предприятие, но ничего другого юноше не оставалось.

Собравшись с духом, он снова выглянул из-за угла, чтобы удостовериться в том, что неизвестные никуда не делись, и остолбенел, чувствуя, как сердце предательски ухнуло куда-то вниз. Люди действительно никуда не делись, но и стояли они теперь иначе. Будто услышав мысли Гленуса, они столпились перед забором Ютаны и все как один смотрели в его сторону. В бледном свете Селены он отчётливо разглядел их лица, точнее – оскалы почти лишённых кожи черепов с провалами носов и глаз, где ярко светились зловещие желтоватые огоньки… Гленус почти физически ощутил их цепкие взгляды, шарящие по нему и проникающие, казалось, в самую душу.

То, что это были явно не его односельчане, он теперь убедился воочию. Оставалось лишь непонятным, относятся эти существа к миру живых или мёртвых, демоны они или же «обычные» ожившие покойники. Да только выяснять это сейчас Гленус совершенно не стремился.

Внезапно он почувствовал, что не может дышать, и понял, что от шока невольно задержал дыхание. Теперь же, немного придя в себя, он жадно потянул воздух ноздрями… и тут же судорожно поперхнулся – такое зловоние ударило по его обонянию. Слабый ветерок, дувший со стороны замерших у забора фигур, принёс от них настолько отвратительный запах дохлятины, что у Гленуса снова перехватило дыхание. Хорошо, что он не ужинал сегодня, а то вся употреблённая им еда уже была бы сейчас у его ног.

«О, божественные Элькоданы!⁸ – автоматически помянул Гленус богов своего мира, чувствуя, как страх начинает заползать в его сердце парализующими щупальцами. – Всё-таки это мертвецы! Выходит, все рассказы о них – правда?!»

Не успел паренёк отдаться этой мысли, как один из мертвяков вдруг издал леденящий душу стон. И тут же точно таким же манером вразнобой заголосили и остальные. Наверное, эти кошмарные звуки как-то по-особому воздействовали на сознание, потому что Гленусу в тот же миг нестерпимо захотелось упасть на колени, закрыть голову руками и вопить от ужаса, словно полоумный.

Однако он не смог даже пошевелиться, внезапно почувствовав, как эти стоны отзываются у него странной дрожью в солнечном сплетении. Они будто что-то вытягивали из него наружу, что-то сокрытое очень глубоко в самой сути естества Гленуса, что-то очень могучее, дремавшее в нём с момента рождения. И это были не жизненные силы или душа, а, скорее, какое-то новое незнакомое ощущение, непонятным образом роднившее его с этими покойниками. Да-да, именно так Гленус мог бы назвать это неизвестное ему чувство. Это казалось абсурдным, но если допустить, что их оживила Сила его гипотетического Тёмного Дара, то, может, её он и чувствовал в них сейчас? В таком случае он сказал бы, что эта Сила и роднила их.

Удивляясь сам себе, Гленус в полной уверенности отметил, что тоскливые стоны мертвецов не несли для него никакой угрозы. Наоборот, они были полны замогильной тоски. Ему казалось даже, что мертвяки таким образом обращались к нему, будто только он мог дать им то, что им требовалось. И Гленус растолковал их желание по-своему.

– Ну нет, братцы, – негромко сказал он им, ощущая, как липкий страх начинает отпускать его, – сожрать вам себя я не дам, даже не просите!

Словно отвечая ему, ходячие трупы затянули «песню» из ещё более унылых стонов, но с места так и не сдвинулись, неотрывно взирая на юношу, который теперь смело вышел из-за скрывавшей его стены.

– Нет-нет, даже не просите, я же сказал! – отрезал Гленус и для убедительности помотал головой.

В этот момент к нему вдруг пришло чёткое представление того, чего именно хотели мертвяки – поесть живого мяса… Причём это осознание появилось не от ума, а от той сокровенной связи, что соединяла его с ними. Когда-то он слышал страшные истории про кровожадных и ненасытных зомби, и, похоже, эти истории не так уж много привирали.

– Шли бы вы в свои могилы и не беспокоили больше живых, – уронил он, впрочем, совершенно не надеясь, что покойники его послушаются.

Но случилось чудо: мертвецы как-то по-человечески, будто живые, не то вздохнули, не то всхлипнули и… развернувшись, медленно заковыляли в сторону ближайшего переулка, что кратчайшей дорогой выводил за околицу.

Гленус так и застыл с отвисшей челюстью. Мертвецы не только его поняли, но и подчинились! Всё ещё не веря своим глазам, парень на негнущихся ногах приблизился к забору. Взявшись трясущимися руками за прутья ограждения, он долго следил за неуклюжими вихляниями покойников, пока те не скрылись в переулке напротив. Лишь после этого он вышел на улицу и рискнул осторожно проследить за ними. Нежить, не останавливаясь, продолжала молча топать по дорожке. Скрываясь в тени от случайных соседских взоров, Гленус проводил мертвецов до околицы и, удостоверившись, что они идут прямиком к кладбищу, решил возвращаться. Завтра он ещё сходит на погост, проверит…

Обратно Гленус шёл, сильно задумавшись. Этот случай с нежитью что-то перевернул в нём, как-то незаметно изменил его. Хотя сам Гленус не смог бы сейчас сказать, какие собственно перемены в нём произошли. К тому же он по-прежнему недоумевал, почему покойники снова явились к нему. А ведь они, в этом он почти не сомневался, пришли именно к нему. Как когда-то в ночь его рождения. Каким-то образом неизменно угадывая его местонахождение с изумительной точностью. Будто частичка Силы Гленуса, непроизвольно вложенная в них, стремилась обратно к Источнику, приводя с собой и мертвецов. Выходит, оживлённые и наполненные магической силой Гленуса, они стали чем-то вроде его питомцев, о которых он теперь должен заботиться, следить, чтоб не проказничали… Вот только ТАКИЕ «питомцы» совершенно не нравились Гленусу, и как предотвратить их новые визиты, он тоже пока не предполагал.

В ходе этих размышлений он почти готов был поверить в то, что у него есть магический дар, хотя его не совсем устраивали возможности, какие он открывал. Точнее, они его совсем не устраивали. В связи с этим парня теперь заботила лишь одна мысль: как научиться управлять этим Даром, пока он не вверг Гленуса и его семью в пучину несчастий. Что если мертвяки станут агрессивными и сожрут кого-нибудь из селян? Этого юноша не мог допустить, и решил завтра же поведать отцу о своих сегодняшних приключениях и открытиях.

– Только никому больше не говори об этом! – предупредил Паврус, когда Гленус рассказал ему о своих ночных похождениях с покойничками и о том, что ему ещё раньше сообщила Ютана.

Для этого разговора Гленус предложил отцу сходить до кладбища. Тот удивился, но, не говоря ни слова, стал собираться в дорогу, будто догадался, о чём пойдёт речь. Взяв по крепкой дубине-посоху, они вскоре уже взбивали ногами пыль основной дороги, ведшей к погосту. Было позднее утро, и солнце светило им прямо в лицо, обещая к полудню ещё большую, чем вчера, жару.

– А почему нельзя? – удивился Гленус. – Наоборот, надо всех предупредить, что зомби снова вышли из могил!

– Не вздумай! Первое их появление никого не обрадовало, и благополучие нашей семьи висело на волоске.

– Думаешь, нас могут выгнать из деревни?

– Хорошо, если только выгонят, – угрюмо заметил Паврус. – В прошлый раз мужики собирались и вовсе прибить того неизвестного некроманта… (Гленус скорчил мрачную мину) Если Тёмный Дар у тебя и в самом деле есть, сын, то посторонним это знать ни к чему. Время покажет, твоя Сила выгнала нежить из могил или чья-то другая…

– И что мне теперь делать? – кисло спросил Гленус.

Паврус пожал плечами.

– Живи, как жил раньше. Только не вздумай экспериментировать с мёртвыми, тем более не пытайся осознанно вызывать их к жизни. Если соседи это прознают – убьют.

Паврус сказал это настолько веско, что Гленус моментально уверовал в то, что всё так и произойдёт, вздумай он ослушаться.

– Ты меня понял? Не вздумай развивать свой Дар! – повторил отец, строго смотря сыну в глаза. И тут же поправился: – Разумеется, если его наличие у тебя, к несчастью, подтвердится.

– А если всё-таки он у меня есть? Почему я не могу попытаться освоить его? – недоумевал Гленус.

– Потому что пусть он лучше дремлет в тебе, иногда безобидно проявляясь, чем, пробужденный сознательно, выйдет из повиновения и погубит нас. Теперь ты понял?

– Не совсем, – признался парень. – Я всё равно считаю, что лучше научиться контролировать такие опасные проявления, чем пускать их на самотёк.

– Можешь считать, как угодно, но я запрещаю тебе заниматься самодеятельностью в этом направлении! – категорично заявил Паврус и, помолчав пару секунд, добавил: – Надеюсь, ты не будешь оспаривать решения отца?

– Даже не собираюсь, – помотал головой Гленус.

– Я рад, – с явным облегчением проговорил Паврус.

– Но у меня к тебе есть один вопрос.

– Говори.

– Вы с матушкой знали о том, что у нас в предках был Чёрный маг?

Паврус шумно вздохнул и задумчиво провёл рукой по волосам.

– Признаться, я ни о чём подобном раньше не слышал, – молвил он. – И не могу сказать, насколько правдива эта история.

Гленус кивнул и украдкой улыбнулся. Прошлое его семьи по-прежнему хранило свои тайны, но зато теперь он видел, что родители от него ничего не скрывали. Во всяком случае, он хотел в это верить.

Оставшийся путь до кладбища они прошли в молчании. Перспектива быть убитыми своими же соседями не навевала радостных мыслей. Оба будто физически ощущали, как смертельная опасность точно невидимым покровом накрыла их. К тому же опасность эта исходила не столько от мертвецов, сколько от самого Гленуса, а точнее – от его предположительно пробуждающегося колдовского дара. Оставалось надеяться, что односельчане ничего не узнают, хотя бы какое-то время. Это время им требовалось, чтобы определить, действительно ли Гленус обладает Тёмным Даром, и решить, что им предпринимать в этом случае дальше.

Внимательный осмотр кладбища не выявил явных следов выхода покойников из своих могил, но кое-что отец и сын всё же заметили. Так, на некоторых могилах земля оказалась чересчур рыхлой и немного вздыбившейся, будто что-то вспучило захоронения изнутри. Таких могил они насчитали семь – именно столько мертвяков и пришло к дому Ютаны. Причём нельзя было сказать, что эти погребения являлись свежими, некоторым, насколько помнил Паврус, шёл уже который год. И это обстоятельство озадачило его.

– Значит, они умеют самостоятельно зарываться, – тягуче проговорил он. – Удивительно! Теперь мне всё ясно…

– Что именно? – спросил Гленус, отвернувшись от него и внимательно разглядывая Высокую Горку – не скрывается ли там невольный или вольный наблюдатель их исследований.

– Я не говорил тебе, но на днях, в ночь твоих именин, я встретил недалеко от нашего дома трёх мертвецов…

Гленус изумлённо вытаращил глаза и резко обернулся.

– И ты нам не сказал – ни мне, ни матушке?! – почти возмутился он.

Паврус пожал плечами.

– Я был пьян и решил, что мне показалось. В этом меня убедило и изучение могил нашего кладбища – явных следов, как и сейчас, я не обнаружил. Тогда я не знал, что мертвяки могут закапываться. А в первое своё появление шестнадцать лет назад они этого не сделали, окочурившись с рассветом прямо у нас перед домом…

– Да, непонятно это, – согласился Гленус. – Хотел бы я знать, почему в тот раз они поступили именно так, а сейчас – залезают обратно и самостоятельно зарываются? И ведь с первого взгляда не скажешь, что кто-то тревожил эти могилы!

– К нашему счастью, кстати, – веско заметил Паврус. – Ладно, кое-что мы выяснили, теперь можем возвращаться. Надеюсь, мертвецы послушаются тебя и больше не будут выходить на «прогулки».

– Хотелось бы, – пробормотал парень и поёжился, вспоминая своё ночное приключение.

Едва они покинули погост, как Паврус вдруг остановился и придержал сына за рукав.

– Да, тут есть ещё одно обстоятельство, о котором ты должен знать… – молвил он.

Гленус с интересом повернулся к отцу.

– В ту ночь, когда ты появился на свет, ожили недавно погребённые охотники, – сказал Паврус. – А сейчас, если память не изменяет мне, похороненные в прошлые года – нынче-то в деревне у нас пока никто ещё не умер…

Гленус озадаченно почесал в затылке.

– Действительно, это несколько всё осложняет, – уронил он.

– Ещё как осложняет! – горячо поддержал его Паврус. – Теперь от судьбы можно ждать любых каверз. И в следующий раз ожить может даже кто-нибудь из наших пращуров…

Гленус потрясённо промолчал. Воображение живо нарисовало ему картину, как он общается со скелетами своих давно умерших предков. А это уже было явное посягательство на святыни рода. Но что он мог сделать? Ведь даже достоверно неизвестно, он ли виноват в пробуждении мёртвых. Парень встретился тоскливым взглядом с отцом и смог лишь неуверенно пожать плечами.

Но на этом их злоключения не закончились. Не успели они возвратиться в деревню и дойти до дома, как навстречу им попался староста, будто сидевший в засаде и ждавший именно их.

– А-а, прогуливаетесь, – протянул он и подозрительно оглядел отца с сыном, задержав взгляд на их увесистых дубинах и запыленных башмаках. – Далеко ходили?

– Да вот, печь в бане думаю перекладывать, камень присматривали для неё… – слукавил Паврус. – А ты чего весь такой серьёзный? Случилось что?

– Случилось… Тут до моего сведения донесли, что в деревне по ночам какие-то посторонние люди ошиваются… – Джорус сказал это совершенно спокойным тоном, будто говорил о какой-то бытовой ерунде, однако взгляда с односельчан не спускал. – Те, кто их видел, утверждают, что это чужаки, хотя близко к ним не подходили – наблюдали втихую издалека. Вы ничего такого не заметили?

Гленус похолодел. Что если кто-то мог видеть, как он крался по улице ночью за мертвецами? И ведь старался же идти в тени…

– Нет, – снова, не моргнув глазом, соврал Паврус. – Мы хорошо спали, и нам никто не мешал. А когда их видели?

Удивляясь невозмутимости родителя, Гленус затряс головой, подтверждая его слова. Но, в отличие от Павруса, от этих опасных вопросов его начал бить внутренний озноб, так что ему пришлось изрядно напрячься, чтобы не выдать себя. Поэтому и головой он закивал даже несколько энергичней, чем следовало. К счастью, староста, похоже, ничего не заметил или сделал вид, что не заметил.

– На днях. Сегодня ночью и позавчера, – ответил он.

– Нет, точно ничего не видели, – помотал головой Паврус. – А ты, значит, тоже их не видел?

– Не видел, – несколько смущённо развёл руками Джорус.

– И поверил бредням каких-то пьяниц, которым постоянно мерещатся то демоны, то ведьмы? – снисходительно осклабился Паврус.

– Они утверждают, что были трезвы, как стекло!

Паврус равнодушно пожал плечами.

– Ну, мы, во всяком случае, ничего не заметили.

– Ладно, – сдался Джорус и, прищурив глаза, ещё раз скользнул по селянам цепким взглядом. – Но всё равно глядите в оба. Сегодня я выставлю ночную стражу из добровольцев – поглядим, кто тут шляется у нас.

Но ни в грядущую ночь, ни в последующие мертвецы так и не появились в деревне, к разочарованию Долговязого Джоруса и к радости Гленуса и особенно его отца.

– Значит, они послушны тебе, – улыбаясь чему-то своему, подытожил Паврус. – Это обнадёживает.

– Будем надеяться, что ты прав, – Гленус не был столь категоричным и не спешил окончательно признавать наличие в себе могучего дара управляться с мёртвыми.

Однако Паврус, похоже, свято уверовал в то, что у его сына всё-таки имеется Тёмный Дар.

– В следующий раз, если эти твари опять вылезут из могил и ты с ними столкнёшься, сразу прикажи им убираться обратно, – проинструктировал он Гленуса.

– Разумеется. Лишь бы они меня послушались.

– Послушаются! – уверенно заявил Паврус, продолжая широко улыбаться. – Ещё как послушаются.

Приближения очередного полнолуния Гленус ожидал с волнением и страхом, тщательно скрываемыми за маской беззаботности. В то же время он поймал себя на том, что… ждёт его. То обстоятельство, что он, возможно, мог оживлять мертвецов, а также управлять ими, не давало парню покоя весь месяц. Ему не терпелось подтвердить или же опровергнуть факт наличия у него магического дара. Уже свыкшись с мыслью, что он, вероятно, всё-таки обладает им, Гленус, к своему удивлению, однажды понял, что был бы рад именно подтверждению у себя колдовских способностей, пусть и таких специфических.

Всех детей непременно притягивает всё волшебное. Кто ж из них не мечтал стать великим чародеем и творить всякие чудеса? Гленус в детстве мало чем отличался от своих сверстников, и, сколько себя помнил, магия всегда привлекала и его. И пусть он не мог метать молнии или огненные шары, зато оживление мёртвых – это ведь тоже своего рода волшебство. И скоро ему мог представиться случай окончательно выяснить, обладает он магической силой или нет.

В ходе совещания с отцом было решено не сидеть пассивно дома в ожидании прихода покойников, а самим подстеречь их вначале полнолуния ещё на входе в селение и попытаться отправить обратно на кладбище, пока с мертвяками не столкнулся кто-нибудь из местных.

Крильфиру они, по взаимному согласию, не стали посвящать в это дело, так же как и ранее оставили её в блаженном неведении насчёт посещения деревни мертвецами в прошлом месяце. Не то чтобы они ей не доверяли, просто не хотели лишний раз волновать.

В первую же ночь полнолуния, после того как уснула Крильфира, Паврус с Гленусом тихо выскользнули из усадьбы и крадучись выбрались за околицу. Отойдя от ближайших домов примерно на сотню шагов, они спрятались в густых кустах у дороги, ведущей на кладбище, и принялись ждать.

Ночь стояла безветренная. На чистом от туч небе, усыпанном мириадами звёзд, из-за близкого леса медленно всходила Селена, заливая окрестности голубовато-белым сиянием. Раньше Гленус любил такие белые ночи, было в них что-то особенное. Девушки назвали бы это романтикой, но он всегда ощущал нечто совсем другое, будто приобщался к какому-то таинству. Сейчас же, в связи с известными обстоятельствами, эти торжественные чувства больше не посещали его, а, наоборот – переполняли неприятным ощущением угрозы, тисками сдавливающей сердце.

К счастью, долго сидеть в ожидании им не пришлось. Примерно через полчаса на дороге появилось несколько человеческих фигур, медленно приближавшихся неестественной, дёрганой походкой.

– Пусть подойдут поближе, – шепнул Паврус сыну. – Затем прикажешь им вернуться.

Когда мертвецы находились от них на расстоянии не более пятидесяти метров, отец и сын могли уже сосчитать их и немного рассмотреть. Всего покойников было пятеро. Двое из них шли, тяжело подволакивая ноги или то, что там осталось от них. Третий неуклюже двигался, как-то невероятно наклонившись корпусом вбок. А оставшаяся пара ковыляла, запрокинув черепа едва ль не на спину. И у всех неизменно светились демоническим огнём провалы глазниц.

Гленус заворожённо смотрел на них. Он с восторгом и страхом думал, что это его Сила, быть может, оживила их, заставила покинуть свои могилы и прийти к нему. Однако эти соображения не помешали ему отметить, что мертвецы, а вблизи стало видно, что это скелеты без единого обрывка одежды или кусочка гниющей плоти, двигаются уже не прямо по дороге, а направляются к их кустам, что находились чуть в стороне от неё.

Паврус тоже обратил внимание на данное обстоятельство и выругался.

– Гляди, это скелеты! И они движутся к нам! – зашептал он. – Похоже, всё-таки именно ТЫ привлекаешь их…

Издавая зубами клацающие звуки, покойники как будто ускорили своё продвижение. И тут Паврус легонько хлопнул сына по спине, отчего тот, не ожидавший этого, сильно вздрогнул.

– Давай!

Не чувствуя под собой ног, Гленус выскочил из кустов.

– Стойте! – повелительно вскричал он и величественным жестом выставил перед собой руку.

Точнее, он собирался приказать повелительно и мощно, как это делали в подобных случаях настоящие герои из различных сказаний. Но, как это нередко бывает, в самый нужный момент голос дал петуха, и вместо грозного приказа у Гленуса получился тонкий писк. Да и жест рукой у него вышел каким-то жалким. А всё дело в том, что в последний миг он вдруг со всей ясностью понял, что сегодня пришла несколько иная нежить, которая вполне могла не подчиниться ему.

Впрочем, о последствиях своего смелого, но безрассудного поступка он также не успел подумать, потому что скелеты, уже приблизившиеся к нему на расстояние десяти шагов, вдруг остановились как вкопанные, не сводя с него мерцающих глаз. В засадных кустах раздался отчётливый сдавленный вздох – не то облегчения, не то испуга.

Это почему-то придало Гленусу отваги. Внезапно ощутив наплыв какой-то торжественности, он коротко откашлялся и уже ровным голосом совершенно чётко проговорил:

– Дальше вам нельзя!

В эти мгновения парень чувствовал непонятное бурлящее чувство в глубине своего естества, очень могучее чувство, которое готово было вот-вот прорваться наружу, не хватало лишь небольшого толчка. Но даже отголоски этой скрытой мощи вдруг наполнили его колоссальной уверенностью в себе. Стоя перед нежитью в ярком свете огромной Селены, сам себе он виделся сейчас грозным Тёмным Повелителем из какой-нибудь легенды, некромантом, командующим армией мертвецов. Всё происходящее начало казаться ему дивной мрачной сказкой, только творящейся в реальности.

И, будто следуя создавшемуся у него в воображении образу, Гленус властно указал рукой в сторону кладбища и бросил тоном, не терпящим никаких возражений:

– Вам не место среди живых! Возвращайтесь в свои могилы и не покидайте их впредь!

И скелеты вдруг… слаженно развернулись и послушно затопали обратно.

– Ну, дела! – неожиданно раздавшийся рядом восторженный голос отца вернул Гленуса к реальности; обалдело смотря вслед марширующим мертвякам, юноша даже не заметил, как тот подошёл. – Они действительно тебя слушаются! А как ты им это приказал! Ну, сын, не знаю даже, стоит ли поздравлять тебя, но магический дар у тебя есть. Правда, как сказала бы покойная Галагея, «Тёмный Дар», но тут уж мы не выбирали… Теперь нам нужно решить, что делать дальше. То, что тебе придётся скрыть его от других – это бесспорно…

– Даже от матери? – перебил его Гленус.

– По возможности. Не хочется пугать её снова – она и так едва пережила то давнее нашествие мертвяков, когда ты появился на свет, а что будет с ней сейчас, я и представить не могу.

– Но мы ведь ей когда-нибудь расскажем?

Паврус пожал плечами.

– Как знать.

Для собственного успокоения они решили немного проследить за мертвецами и поспешили за ними вдогонку. Быстро настигнув их, Гленус и Паврус сбавили темп, приноравливаясь к скорости движения механически шагающих скелетов, и пошли позади них на небольшом удалении. К счастью, никаких отвратных запахов от нежити не исходило, иначе эта прогулка для начинающего некроманта и его отца могла превратиться в сущую пытку.

На полпути от погоста Паврус вдруг остановился.

– Дальше не пойдём, – заявил он. – Как бы твоё появление не подняло всё кладбище…

– Ой, я об этом как-то не подумал… – пробормотал Гленус, ошеломлённый таким предположением. – А ведь я изначально хотел предложить устроить засаду именно там. Вот веселье было бы!..

– Отважный ты у меня парень, – хмыкнул Паврус.

…На следующий день Паврус сам посетил кладбище и выяснил, что на этот раз из могил вылезли уже другие товарищи. К счастью, никого из его усопших родичей среди них не оказалось. Но всё равно это открытие его несколько обеспокоило.

«Хм, это что ж выходит, – думал он, – пока они все нас не посетят, не угомонятся, так что ли? Но ведь там захоронены сотни людей! Тролль знает сколько поколений!»

Перспектива каждый месяц в полнолуние выходить за деревню и караулить очередных оживших «ходоков» его совершенно не прельщала. Он предпочёл бы сладко спать в тёплой и уютной постели в обнимку с драгоценной супругой, чем проводить «романтические» ночи с мертвецами. Паврус никогда ранее не отличался особой смелостью, но сейчас изумлялся сам себе, понимая, что другого выхода, как ежемесячная засада в кустах, он просто не видит.

– Да уж, Гленус, задал ты нам работёнку, – проворчал он.

Размышляя над тем, как бы это всё прекратить одним махом, Паврус впервые пожалел, что его сын не может ещё контролировать свой Дар. Однако советовать начать его тренировать он тоже не хотел – кто знает, что из этого в результате получится. А пока он решил удовольствоваться хотя бы тем, чего они уже достигли.

Их уловка с засадой сработала, и в следующие несколько ночей полной Селены мертвецы в деревне не объявлялись. Благодаря этому последний выход нежити для остальных селян прошёл незамеченным, и Паврус буквально сиял от радости.

Гленус тоже был доволен – теперь он уже наверняка знал, что владеет магическим даром. И пусть обладателей такого специфического таланта называли некромантами, юношу это почти не смущало. К тому же после смерти Галагеи в деревне не осталось других знахарей столь же высокого уровня, и Гленус отныне мог вполне справедливо считать себя единственным деревенским колдуном. Для полной уверенности в себе ему оставалось лишь научиться управлять своей Силой, чтобы она самопроизвольно не поднимала мёртвых. Однако на пути к этому перед парнем стояло весьма серьёзное препятствие – запрет отца. Ведь только нарушив его, он мог освоиться со своим Даром. А здесь Гленус сильно рисковал и пока не мог решиться пойти против воли родителя.

2. Неутешительный диагноз

Утром четырнадцатого дня после памятной засады Гленуса разбудили громкие возбуждённые голоса. Чувствуя себя совершенно невыспавшимся, он пошевелился в постели и застонал от боли – все мышцы тела ломило так, будто его целую ночь охаживали дубинами. Да и немудрено – вчера они с отцом весь день перекладывали печь в бане. Сначала разобрали её, потом от Высокой Горки таскали камни, глину и песок, и лишь затем сложили печь заново. Едва управились до полуночи. Мало сказать, что после этого Гленус спал как убитый.

Он бы и сейчас с удовольствием понежился в постели ещё пару часиков, но понял, что больше не уснёт – разговор на повышенных тонах, происходивший, по всей видимости, в гостиной, разом выбил из него остатки сна. Прислушавшись, Гленус различил два голоса; один явно принадлежал его отцу, а второй, хоть и казался знакомым, спросонок никак не угадывался. Отец и неизвестный о чём-то горячо спорили, можно сказать, ругались.

– Ты лжёшь, Паврус! – напирал гость. – Лютис утверждает, что эти твари не давали им спать всю ночь, стояли и орали возле твоей ограды так, что они подпрыгивали на своих постелях! А ты пытаешься меня уверить, что вы тут дрыхли и ничего не слышали?!

– Мы вчера сложили печь в бане, – спокойно отвечал хозяин дома. – Наработались вусмерть, потому и спали без задних ног. Что в этом удивительного? А Лютис, как и его отец, покойный Саймус, всегда был склонен к необоснованной панике. Принять кошек за мертвецов – это уметь надо!

«Мертвецы! – Гленус аж подскочил на кровати. – Как они могли снова явиться, если полнолуние давно прошло, а до нового ещё далеко?!»

Ощущая неприятный внутренний зуд и уже с большим вниманием прислушиваясь к разговору в гостиной, он тихо поднялся с постели и стал торопливо одеваться.

– Это были не кошки, Паврус, а трупы коров, что пали неделю назад у Клетиса… – зловеще обронил гость. – И у них светились глаза…

– Демон! – потрясённо выдохнул Паврус. – Ты уверен?

Посетитель громко хмыкнул.

– Их отчётливо видел как сам Лютис, так и всё его семейство. С их слов, нежить не обратила на них никакого внимания, зато пыталась пройти прямо сквозь ограду к твоему дому. Но не смогла и принялась голосить так, как не могут никакие коровы…

– О, Небеса! – только и молвил Паврус.

Гленус тоже застыл соляным столбом от услышанного. Коровы-зомби! Этого только не хватало. Получается, что теперь в полнолуние его будут посещать мёртвые люди, а в обычные ночи – дохлые животные?! У парня вдруг закружилась голова, и он присел на кровати. С этим определённо надо что-то делать.

– Джо, они и вправду ломились к нам? – спросил Паврус.

«Джо? Так это староста! – наконец узнал гостя Гленус. – Какой-то странный у него голос. Переволновался, наверное…»

– А ты сам выйди и полюбуйся на свой забор, – уронил Джорус.

На короткое время повисла тишина – должно быть, Паврус выглядывал в окно.

– Не нравится мне всё это, – пробормотал он затем.

– А кому нравится? Вся деревня сейчас на ушах стоит! Эх, права была Галагея, неладное что-то с вашей семьёй…

– Ты бы следил за своими словами, Джо, – холодно сказал Паврус.

– А я слежу за ними, Паврус. И за вами тоже, причём давно… Знаешь ли, я не так глуп, чтобы не обращать внимание на то, что вещала нам мудрая ведунья.

– И что ж ты там выследил у нас?

Гленус почувствовал напряжение в голосе отца, да он и сам насторожился при последних словах старосты.

– К вашему счастью, пока ничего плохого, – нехотя ответил Долговязый Джорус. – Но и ничего хорошего нет в том, что всякая нечисть лезет к вам по ночам! Заметь – лезет только к вам и больше ни к кому. Это и странно, и весьма подозрительно. Люди в деревне всякое уже говорят, а некоторые вдобавок вспомнили, что нечто подобное было и при рождении твоего сына. Да ещё разговоры о неизвестных лицах, которых видели здесь около двух месяцев назад. Подозреваю, что это была тоже какая-нибудь нежить. К тому же все эти покойнички если и не совались прямиком к твоему дому, то ошивались неизменно поблизости, что в данном случае почти одно и то же.

– Слушай, Джо, я вообще-то не любитель гнилого мяса! – резко бросил Паврус. – И могу то же самое сказать и о моих родных.

– Тогда почему мёртвые каждый раз приходят к вашему двору? – упорствовал староста. – Напомню, что до рождения твоего сына таких происшествий у нас и в помине не было.

– Что ты хочешь этим сказать?! – повысил голос Паврус.

– Я не знаток всей этой мистики, но если ты не забыл, покойная Галагея после того первого случая говорила что-то о печати Тьмы на младенце, родившемся в полнолуние да ещё в момент затмения Ураноса… Боюсь, вся эта ерунда как-то связана с твоим сыном…

– Думай, что говоришь, Джорус! – яростно взревел Паврус. – Может, ты ещё хочешь сказать, что этих мертвецов Гленус вызывает нарочно?! А почему он это стал делать только сейчас, спустя шестнадцать лет? Да и как, будучи младенцем, смог, в конце-то концов, поднять мёртвых! У него и мозгов-то тогда было меньше, чем у самой тупой твоей курицы…

– Не кипятись! – в свою очередь рявкнул Долговязый Джорус. – Я, конечно, мог бы возразить, что не живу с вами и понятия не имею, чем вы здесь у себя занимаетесь, но… – тут его голос смягчился. – Паврус, мы родились с тобой в одной деревне и долгие годы живём рядом. И отцы наши здесь жили. И деды. Ни за кем из вашего рода, насколько я знаю, никогда не водилось дурной славы. Я не верю, что кто-то из вас занимается Тёмным Ремеслом. Но и слова Галагеи не собираюсь забывать. Сердцем чую, что есть в них доля правды. Я не могу сказать наверняка, отмечен Тьмой Гленус или нет, об этом можно лишь гадать. Но я по-прежнему считаю, что превращение обычных покойников в зомби каким-то образом тесно связано с ним. Только какой-нибудь опытный чародей мог бы доказать или опровергнуть эти соображения. Ты уж прости…

– Ну так пригласи «какого-нибудь опытного чародея», – передразнил его Паврус. Однако сказал он это уже более спокойным тоном, похоже, найдя в словах старосты некое рациональное зерно. – Пусть он, наконец, разберётся в этой проблеме.

– Хм, а это мысль! – задумчиво протянул Джорус. – Надо будет обмозговать. Ладно, пойду я.

Гленус услышал, как скрипнул стул, а затем – входная дверь.

– Эй, Джо! – окликнул гостя Паврус. – А коровы-то ушли?..

– Как пришли, так и ушли, – ухмыльнулся староста. – И ещё сами зарылись туда, где их захоронили.

– Сами?! И это что, тоже Лютис видел?

– Он самый. Говорит, за ними ходил и всё своими глазами видел. Смельчак хренов! Сейчас сидит дома и трясётся как банный лист – дошло, наверное, что играл со смертью…

– Может, эти зомби не опасные? Вроде не пострадал никто.

– Пока никто, – веско заметил Джорус. – Чутьё мне подсказывает, что это только начало…

Хлопнула дверь, и послышались удаляющиеся шаги на улице. Некоторое время в доме стояла тишина, затем дверь в комнату Гленуса открылась, и вошёл хмурый отец.

– Всё слышал? – спросил он, увидев, что сын уже не спит.

Тот уныло кивнул.

– Паврус, что тут происходит? – из родительской спальни вышла бледная, словно смерть, Крильфира. – Ты можешь объяснить?..

Голос её дрожал, а в глазах плескался испуг. Было видно, что она тоже слышала разговор своего мужа со старостой.

Переглянувшись с Гленусом, глава семьи вздохнул и вымолвил:

– Раз уж мы все встали, давайте сперва позавтракаем, а потом поговорим.

Никто не возражал.

Само собой разумеется, Паврус не стал рассказывать жене всё, что знал, а только пересказал свежий случай с коровами-зомби в изложении Долговязого Джоруса, изобразив на лице великую заботу и недоумение. Выслушав всё внимательно, Крильфира обеспокоенно посмотрела на Гленуса и сделала ограждающий знак. Затем она прочла короткую молитву Божественной Матери Кинченали и, закончив, тихо обронила:

– Надеюсь, Джорус ошибся, и больше эти ужасы не повторятся…

Её слова заставили отца и сына снова переглянуться, ибо, зная истинные причины происходивших в деревне «ужасов», они отныне ничего не могли гарантировать.

На этом их разговор завершился, и Паврус вышел во двор, намереваясь заняться ремонтом забора, попорченного ожившими коровами, а Крильфира стала привычно хлопотать по хозяйству. Гленус же отправился, по тайному заданию отца, пообщаться с приятелями, дабы разнюхать, что говорят в деревне о последнем случае с оживлением мёртвых.

Но выполнить поручение ему не удалось. И главной причиной этого стало то, что Гленуса сторонились, причём даже те, кого он считал своими друзьями. Даже верная любовница Ютана избегала его. Как показал день в дальнейшем, люди сторонились также и его родителей, но самого Гленуса всё же больше. Все смотрели на него настороженно, с опаской, а кто-то и с откровенной неприязнью. Проходя по улочкам деревни, он постоянно слышал осуждающие шёпотки за спиной.

Это удивило парня, ведь прямых доказательств его причастности к оживлению мертвецов не было, да и вреда это никому не принесло. Наоборот, самому Гленусу дважды удалось обезопасить соседей от возможных неприятностей, когда он прогнал покойников, хотя селяне об этом и не догадывались. Такое отношение земляков он находил очень обидным и несправедливым. Мысль, что он и его родители стали изгоями в родной деревне, жгла Гленуса пуще раскалённого железа. Она заставляла испытывать растущее раздражение на себя, как на носителя проклятого дара, на недалёких односельчан, и, в особенности, на старосту, который, по всей видимости, и раздул у всех искру подозрения в пожар неприкрытого отторжения. Сознательно он это сделал или нет, Гленуса мало волновало. Главное, он теперь был уверен, что изменение отношения к ним деревенских жителей являлось делом рук Джоруса, слова и нападки которого только подтверждали это.

Размышляя таким образом, юноша вдруг вспомнил, что староста на протяжении многих лет постоянно, хоть и ненавязчиво, совал свой нос в дела его семьи. Раньше Гленус полагал, что он это делал из особой дружеской заботы и деревенской солидарности к ним, но сейчас внезапно понял, как сильно заблуждался на этот счёт. По его мнению, таким манером Долговязый Джорус просто следил за ними, в особенности за Гленусом – он постоянно интересовался его здоровьем, увлечениями, нуждами, вечно крутился возле их дома…

«Вот сволочь! – со злостью подумал юный некромант, возвращаясь домой. – Ну, погоди, Джорус! В следующий раз я специально заставлю мертвецов плясать и петь у твоей усадьбы! Причём каждую ночь!.. И тогда ты уже не станешь говорить, что они идут лишь к нашему дому! Теперь они будут посещать ещё и тебя…»

Гленус нехорошо усмехнулся и даже коротко хохотнул, так понравилась ему эта мысль.

«А пока будем всем мило улыбаться, будто ничего не изменилось. Придёт время, и я ещё отыграюсь за всё».

И он действительно улыбался всем встречным и старался вести себя беззаботно и невозмутимо.

В эту ночь Гленус не мог долго заснуть от всего пережитого за день, а когда эмоциональная усталость всё-таки сморила его, то забылся беспокойным, но, как оказалось, коротким сном. Через пару часов кто-то сильно потряс его за плечо. Гленус хотел отмахнуться от помехи, что мешала спать, но от этого тряска только усилилась. Он с трудом разлепил веки и увидел рядом с собой отца, державшего в руках огарок тлеющей свечи.

– Просыпайся! Скорее! – велел тот возбуждённым тоном и бросил сыну одежду с лавки. – Одевайся и выходи во двор!

Паврус поставил свечу на столик у кровати и выскочил из комнаты.

– Что случилось? Разве уже утро? – ещё туго соображая спросонья, крикнул ему вдогонку Гленус.

– Давай быстрее! – донеслось из сеней.

Гленус кинул взгляд в окно – на улице царила ночь. Недоумённо пожав плечами, он, однако, не стал тянуть с одеванием и вскоре уже выходил из дома, неся в ладони зажжённую свечу.

Отец встретил его на крыльце. Здесь же стояла Крильфира.

– Погаси свет! – велел Паврус.

Всё ещё ничего не понимая, Гленус послушно задул свечу. И только оказавшись во тьме, смог разглядеть, что во всех соседских домах горит свет, а деревню наполняют крики множества людей и какие-то жуткие нечеловеческие рыки и рёв.

– Что происходит? – спросил Гленус и уже громче потребовал от родителей. – Объясните мне, наконец!

– Мертвецы напали на деревню! – бросил Паврус.

Гленус застыл.

– Как… напали?! – выдавил он. – Я никого не вижу…

Он не успел договорить, как мимо их дома с воплями пробежали двое человек, преследуемые несколькими ломанными и необычайно шустрыми белокостными фигурами.

– Это началось недавно, – снова заговорил отец. – Я залазил на крышу и оттуда всё видел. Похоже, сюда явился весь погост! Мертвецы ломятся в дома и гоняются за всеми, кого увидят. Особенно много их у дома Долговязого Джо – пытаются штурмом прорваться внутрь. К Лютису они тоже поначалу сунулись, но потом убежали к старосте. А вот к нам почему-то пока никто не заглянул… – Паврус внимательно посмотрел на сына. – Странно как-то это всё, ты не находишь?

– Да… Раньше они вели себя мирно, – рассеянно обронил Гленус.

– Я не об этом, – отрезал Паврус. – Зомби уже с полчаса бушуют здесь, но все как один обходят стороной наш дом, тогда как раньше только и лезли к нему! Вот в этом и есть странность!

Гленус изумлённо посмотрел на отца. Затем перевёл взгляд на молчавшую всё это время мать и только сейчас заметил, что глаза её безумно блуждали, полуоткрытые губы нервно вздрагивали, а сама она буквально тряслась от охватившего её ужаса.

– Мам! – подскочил он к ней и тронул её за плечо. – Тебе плохо?

Крильфира сильно дёрнулась, будто хотела вырваться, но узнав сына, прошептала:

– Надо… надо бежать! Пока они не добрались до нас! Там… среди этих… этих тварей наверняка и наши родные… Я не хочу, чтобы они сожрали нас!..

У неё явно начиналась истерика. Но в этот момент Гленус вдруг вспомнил сон, который ему сегодня снился. Вспомнил и тут же понял, почему взбесилось целое кладбище.

– Не бойтесь, – со смешком сказал он, беря обоих родителей за руки. – Мертвецы нас не тронут. Пошумят и уйдут.

– Так… это твоя работа? – догадался Паврус.

Крильфира уставилась на сына остекленевшим взглядом.

Гленус неопределённо пожал плечами и смущённо улыбнулся.

– Я вспомнил сон, который мне сейчас приснился, – молвил он. – Будто я был на нашем кладбище, где из могил поднялись все мертвецы, кроме наших родных, – парень многозначительно посмотрел на мать. – Во сне получалось, будто они встали по моему приказу. В общем, я велел идти им в деревню и напугать всех тех, кто вчера отвернулся от нас. Особенно я велел им заняться нашим дорогим и «заботливым» старостой… Но это был всего лишь сон!

– Что не помешало покойничкам явиться сюда в полном составе, – пробормотал Паврус. – Похоже, приятель, ты становишься настоящим некромантом, раз даже во сне можешь так лихо управляться с мертвецами…

– Некромантом!!! – очнулась тут Крильфира. – Наш сын стал некромантом?! Так это всё ты устроил, Гленус?..

Юноша открыл рот, чтобы ответить, но отец опередил его.

– Идёмте в дом – там и поговорим, – молвил он таким тоном, что никто и не подумал ему перечить.

Оказавшись внутри, они крепко заперли двери и окна, после чего устроились в гостиной вокруг тускло горевшей на столе лампы. Здесь Паврус и Гленус уже без утайки поведали Крильфире обо всех происшествиях с ожившими мертвецами, приключившихся за последние месяцы. Бедная женщина была так шокирована, что некоторое время просто не могла поверить в услышанное. Если б не события текущей ночи, наверное, она решила бы, что её просто разыгрывают.

– Вся проблема в том, что я пока не могу контролировать проявления моего Дара! – с глубоким чувством досады сказал в заключение Гленус.

– Это боги покарали нас! – тихо обронила Крильфира. – Только не пойму, за что…

– Боги или не боги, но я не вижу ничего другого, Гленус, как научиться тебе управлять своей магической силой, – мрачно проговорил Паврус. – Но, разумеется, всем следует держать язык за зубами.

– Ты позволишь мне экспериментировать с мёртвыми?! – не поверил Гленус.

– Боги!.. – выдохнула Крильфира, положив руку на сердце.

– Придётся, если мы не хотим, чтобы нас сожгли однажды ночью в нашем собственном доме, – веско заметил Паврус. – Твой Дар, сын, набирает силу, раз мертвецы встают теперь не только в полнолуние. И я боюсь предполагать, какой номер отколет он в следующий раз… А пока призови парочку-другую зомби к нашей ограде – пусть споют нам «колыбельную»…

Крильфира с ужасом посмотрела на мужа. Гленус тоже удивился.

– Зачем?! – спросили они в один голос.

– Чтобы никто нас не заподозрил. Только пусть шумят потише, чтобы мы смогли поспать. Да ещё кое-кого направь к Лютису, а то что-то у него слишком спокойно…

Весело ухмыльнувшись, Гленус устремился к выходу.

– Стой! – задержал его Паврус. – Прикажи им отсюда.

– Но… – начал Гленус.

– Попробуй, – настаивал отец, – ведь ранее ты поднимал их из могил, не выходя из дома.

– А если они все к нам явятся? Я ведь никого не вижу и не знаю, к кому конкретно обращаться.

– Тогда подойди к окну. И попробуй руководить ими молча…

Сопровождаемый родителями, Гленус прошёл в свою комнату и замер у окна, напряжённо вглядываясь через него во тьму ближайшего переулка. Через некоторое время ему удалось рассмотреть новые бегущие силуэты селян, за которыми ковыляло несколько скелетов.

«Эй! – мысленно окликнул их Гленус. – Четверо первых, живо к нашему забору, а двое следующих ступайте к Лютису – стойте возле его ограды и легонько пробуйте её на крепость…»

Из толпы бегущих мертвяков послушно отделилось шесть фигур, четыре из которых принялись тупо ломиться прямо в забор дома Гленуса, а две других двинулись в обход. Одновременно Паврус прошёл в гостиную, приоткрыл там окно и вскоре сообщил, что пара мертвецов начала крушить ограду их соседа напротив.

Гленус удовлетворённо улыбнулся. Незнакомое ранее ощущение власти распирало его грудь. Окрылённый успехом, он немного подумал и новым мысленным приказом разделил возившихся у его забора скелетов на две равные группы. Одну он оставил на месте исполнять прежнее его задание, а другую отправил с той же целью к фасаду своего дома. Очень довольный собой, парень хотел приказать скелетам сделать ещё что-нибудь, однако благоразумие подсказало ему на этом остановиться.

– Ну, вот и всё, – молвил он, вернувшись с матерью в гостиную. – Веселье будет продолжаться до утра, так что можем поспать – мертвецы нас не побеспокоят.

– Молодец, сынок! – похвалил Паврус.

– Добром это не кончится… – проронила, покачав головой, Крильфира.

Она явно не одобряла всё творившееся сейчас в деревне и в особенности ту игру, что затеяли её муж и сын, но от начинавшейся истерики у неё не осталось и следа, что утешало.

– Не тревожься, – попытался успокоить её Гленус. – Я послал всем мертвецам общий приказ утром вернуться в свои могилы и больше не покидать их никогда. Теперь самостоятельно ожить смогут только свежие покойнички.

– Вот это ты хорошо придумал! – Павруса данная новость заметно приободрила, зато лицо Крильфиры по-прежнему выглядело озабоченным – она явно думала сейчас о «свежих покойничках».

Рассудив, что настоящее испытание их ждёт завтра, когда деревня будет приходить в себя и обсуждать случившееся, все улеглись спать, дабы всякие неожиданности и неприятности встретить на ясную голову.

Однако следующий день, вопреки ожиданиям, не принёс семье Павруса неприятных сюрпризов, хотя без неожиданностей не обошлось. Утром, когда мертвецы огромной массой дружно утопали обратно на кладбище, Гленус вместе с отцом, как и многие их односельчане, вышли смотреть, какой ущерб нанесла нежить их ограде. Поздоровавшись с чинящим забор Лютисом, который проводил их хмурым и задумчивым взглядом, они могли только порадоваться: начинающий некромант поработал со скелетами на славу, и, в отличие от их соседей, править ограждение им сильно не пришлось. Больше всех в селении досталось бывшим приятелям Гленуса и старосте – разгром у них был если и не полный, то близкий к этому. Покойники не только проломили им ограждения в нескольких местах, но и основательно потоптали посадки на огородах.

А после обеда Долговязый Джорус неожиданно собрал общедеревенский сход на ближайшем лугу, куда позвали также и Павруса с семейством.

– Надеюсь, нас не пришибут прямо там … – уронил Гленус, когда они вышли из дома.

На поле, ещё пахнувшем недавно скошенной травой, собрались почти все жители деревни; отсутствовали совсем немногие, и то, наверное, по уважительным причинам. Были здесь не только взрослые мужики и бабы, но также молодёжь, дети, старики и даже новоявленные мамаши с младенцами на руках. Некоторые сидели на принесённых скамьях, но большинство либо стояли, либо расположились прямо на земле.

Павруса с семьёй, видимо, как предполагаемых виновников этого собрания, Джорус пригласил встать поближе к себе перед толпой – так их могли видеть все. Вопреки ожиданиям Гленуса, их никто не тронул, во всяком случае, пока. Зато многочисленные взгляды, обращенные на них, сказали ему о многом. Часть людей выглядела растерянной и смущённой. Некоторые тщательно прятали таящийся во взоре страх. В глазах других скрывались настороженность и недоверие, переходящие в откровенную подозрительность. Третьи смотрели с явным неодобрением и неприятием. Не у многих в глазах Гленус разглядел сочувствие к ним. Но более всего его поразила реакция большинства парней, в числе которых находились и его бывшие друзья, – их глаза пылали неприкрытой злобой и ненавистью. А если они случайно встречались взглядом с Гленусом, то тут же презрительно сплёвывали или же демонстративно отворачивались.

Вдруг Гленус уловил чьё-то пристальное внимание, рефлекторно повернул голову и поймал взгляд Ютаны. В глазах девушки тут же промелькнул страх, и она поспешно потупила взор. Гленус горько усмехнулся, хотя в горле у него вдруг запершило и нестерпимо захотелось плакать. Боль от предательства подруги и друзей была невыносима. Понимая, что это только начало конфронтации с односельчанами, юноша начал мысленно казнить себя за такой реалистичный сон минувшей ночью. Однако что он мог поделать – вызов мертвецов к жизни пока проходил вопреки его воле.

Наконец на луг подтянулись последние опоздавшие, и Долговязый Джорус, стоявший вместе с детьми и женой, решил начинать собрание. Он тяжело взобрался на принесённую с собой лавку и поднял вверх руки, призывая разговаривающих между собой людей к молчанию.

– Внимание! Внима-ни-е! – возгласил он. – Попрошу тишины!

Когда толпа умолкла, он опустил руки и сказал:

– Я собрал вас всех, чтобы обсудить некоторые… э-э… проблемы, обрушившиеся на нас в последние дни. Точнее, одну проблему, и это – ожившие мертвецы…

Джорус откашлялся, оглядел напряжённо внимавших ему селян и продолжил:

– Всех нас волнует вопрос: что это за напасть, что или кто виновен в этом и как прекратить это безобразие.

– Да что тут думать? – крикнул чей-то молодой голос из толпы. – У нас завёлся свой собственный деревенский некромант, вон, рядом с тобой, Джорус, стоит…

Люди разом загалдели, стараясь перекричать друг друга, и старосте пришлось опять поднимать руки вверх.

– Тише! Тише! Насчёт некроманта из своих я бы поостерёгся делать заявление, – сказал он. – Слишком уж громкое это обвинение, требующее весомых доказательств. У меня их нет, а у вас?

Сощурившись, Джорус окинул внимательным взором притихшую толпу.

– Прямых доказательств, может, и нет, – проговорил чей-то скрипучий голос, – но есть косвенные, которых уже собралось столько, что их вполне можно посчитать за прямые.

Гленус посмотрел в сторону, откуда раздался голос, и увидел Клетиса, крупнейшего скотовода деревни, у которого недавно ожили издохшие коровы.

– И какие же? Что за доказательства? Говори, не томи! – закричали из толпы.

– Ну, сперва, я думаю, нужно назвать предполагаемого виновника, – заметил Клетис. – Это Гленус, сын Павруса…

– Ой! – Крильфира в ужасе схватилась руками за лицо.

Паврус же, побагровев, лишь стиснул зубы. А Гленус вдруг почувствовал себя очень неуютно под сотнями устремлённых на него взглядов, словно он стоял абсолютно голый.

– Многим из вас известно, – продолжал тем временем скотовод, – что шестнадцать лет назад, в ночь его рождения к их дому явились первые несколько покойников из числа недавно погибших охотников. В ту ночь было полнолуние Селены и затмение Ураноса, что, по словам ныне усопшей ведуньи Галагеи, наделяло любого родившегося в такой момент младенца печатью Тьмы…

Людская масса дружно вздохнула.

– Да. Никто из нас не знал, что это за печать, как она выглядит и проявляет себя. Галагея тогда заявила, что дурных знаков на теле Гленуса не нашла, и это нас успокоило. Как оказалось, зря. Печать Тьмы показала себя в ту же ночь, оживив мёртвых и приведя их к дому Гленуса. Не знаю почему, но после того Тёмный Дар этого парня не проявлял себя целых шестнадцать лет. Однако пару месяцев назад Гленус отметил свой День рождения, и именно в те дни у нас в деревне видели ночью неопознанных чужаков – возможно, мертвецов. Далее. Недавно у меня неожиданно издохли сразу несколько коров, а спустя неделю вдруг снова ожили и явились… верно, снова ко двору Гленуса! Не исключено, что и пали они не случайно, а от той же колдовской силы, что их и оживила… Ну а сегодняшнее ночное нашествие вообще переходит все границы!..

– Так, выходит, что скоро вслед за коровами можем пасть и мы?! – воскликнул Лютис.

Народ опять зашумел. Люди возбуждённо размахивали руками и вообще вели себя очень эмоционально, то и дело обжигая Гленуса и его родителей злыми взглядами.

– Верно сказано! Не место некроманту среди нас! Пусть Гленус уходит из деревни! – кричали одни селяне.

– Почему только он? Пусть убираются всей семьёй – может, они там все заодно! – вторили им другие.

– Не порите чушь! Не пойман – не вор! – возражали им третьи, наименее многочисленные. – Никто не может сказать, что видел, как Гленус колдовал. Он такой же обычный мальчишка, как и все остальные в деревне! Нашли крайнего! Может, это вообще кто-то другой, только хорошо замаскировался!

– Да? И кто же, например?

– Нужно искать среди тех, кто недолюбливает Павруса. Да тот же Клетис, который давно домогается Крильфиры. А Лютис и вовсе завидует Паврусу с самого детства, хотя и непонятно из-за чего…

Лица Клетиса и Лютиса вытянулись, когда их назвали. А вот Паврус остался почти бесстрастным, лишь яростный взгляд, которым он смерил Клетиса, обещал тому вскоре массу неприятностей. Лютиса же он вообще проигнорировал.

Эта перепалка между селянами продолжалась довольно долго и грозила перерасти в ссору или даже в драку, но зычный бас Долговязого Джоруса разом прекратил весь гвалт.

– А ну тихо! – проревел он и, когда все умолкли, более спокойно продолжил: – Ну, все высказались? Может, теперь нам стоит выслушать самого обвиняемого? – и повернулся к Гленусу. – Итак, парень, что ты нам можешь сообщить в своё оправдание?

Испытывая немалое волнение от всего происходящего, Гленус в поисках поддержки переглянулся с родителями, получил от отца ободряющий многозначительный кивок и лишь затем перевёл взгляд на замершую в ожидании толпу. И сразу же ощутил острое желание немедленно сбежать куда-нибудь. С большим трудом ему удалось пересилить себя и с некоторой заминкой ответить:

– Я… Я… эм-м… Я хочу сказать, что не меньше других обеспокоен нашествием нежити и хочу, чтобы это поскорее закончилось. Совсем закончилось.

– Наш сын невиновен! – взял тут слово Паврус. – И я утверждаю, что никаким колдовством он не занимается, как и мы с Крильфирой…

Он хотел что-то ещё сказать, но его перебили.

– Ну да? А мертвецы сами вдруг захотели прогуляться по нашему свету? – закричали люди. – Эй, Джорус, а с чего ты взял, что они скажут нам правду?

– А вот почему, – мгновенно отозвался тот. – Я слежу за их семьёй с самого рождения Гленуса и могу подтвердить, что прямых доказательств их вины по пробуждению мёртвых у нас нет. Как их нет и ни на кого другого в деревне. Кроме слов покойной Галагеи, мы не имеем даже косвенных доказательств. Но слова – лишь звук и требуют своего подтверждения чем-нибудь более весомым. В общем, нет никакого смысла в пустом сотрясании воздуха, так мы никогда не приблизимся к истине. Но я знаю, что нужно сделать, чтобы решить нашу проблему…

Джорус сделал паузу и окинул собрание взглядом.

– Ну? И что же? – поторопили его.

– Вчера я говорил с Паврусом, – староста посмотрел на односельчанина, – и мы с ним решили, что нам нужно пригласить специалиста, мага, который разбирается в таких вопросах. Я думаю, он быстро поймёт, в чём здесь дело, и если есть вредитель, он его вычислит.

Люди опять загалдели, а Гленус растерянно переглянулся с родителями – такого прилюдного шага в их сторону от Долговязого Джоруса он никак не ожидал.

– А что, Джорус прав – лучше мага это никто не сделает, – говорили одни селяне. – Он сразу всё на свои места поставит.

– Да, и обдерёт нас как липку! – добавляли другие. – Услуги доброго мага стоят недёшево – может, у нас и денег-то таких со всей деревни не наберётся…

– А чего гадать – надо ехать в город и всё вызнать.

Джорус их слышал и обронил:

– Я тоже думаю, что хороший маг потребует и хорошую плату. Так что объявляю сбор денег. От каждого двора мне следует принести сегодня по одному гривеннику…⁹

– Ого, Джо, откуда у нас такие деньжищи?! – возмутился Клетис.

– Кто бы говорил! – послышался в толпе чей-то едкий голос.

– Ой, горе-горе! – схватился за голову скотовод. – Неделю назад сдохли четыре коровы, а сегодня нужно отдать ещё и гривенник… Так я скоро и вовсе пойду по миру с протянутой рукой!

– Ничего, мы тебе подадим! – смеялись приободрившиеся люди над прижимистым земляком.

Конечно, никто не хотел расставаться с деньгами, но многие понимали, что маг – это, похоже, их единственная надежда на решение проблемы с ожившими мертвецами.

– И ещё: нужно сообразить, кто поедет в город, – добавил староста. – Райдус уже вызвался, но ему потребуются трое сопровождающих. Выезд – завтра утром.

Верзила Райдус, старший сын Долговязого Джоруса, слыл знатным охотником, и в спутники ему напросились ещё три деревенских зверобоя. Решено было ехать до Банажа, ближайшего к деревне города, стоявшего от неё в трёхстах с небольшим километрах к юго-западу. Примерно три-четыре дня пути на лошадях туда и столько же обратно плюс день на пребывание в самом городе – наниматели как раз успевали вернуться с магом к очередному полнолунию, хотя после вчерашних событий это, наверное, уже не играло особой роли.

На том порешили, и все разошлись. Паврус и Крильфира радовались, что никто не предложил охотникам взять с собой в город Гленуса, где его Тёмный Дар могли сразу раскрыть. В этом случае неизвестно, как бы в дальнейшем всё сложилось, ведь в Анфоре, где они проживали, Чёрная магия находилась под запретом, как и во многих других странах Луадора. А здесь, в глухой деревеньке, с чародеем ещё можно было тайком договориться. По крайней мере, Паврус надеялся на это, благо заначка на трудные времена у него имелась…

К ночи, как потом выяснил Паврус, удалось собрать почти сорок гривенников, и это с семидесяти домов селения. Конечно, такая малая сумма объяснялась тем, что жителями деревни в основном являлись бедные земледельцы, и мало кто из них держал скотину, как Клетис. В город или другие населённые пункты ездили предельно редко, а многие и вовсе никогда не покидали родной деревни, целиком питаясь с собственных земельных участков. Некоторые охотились, а потом обменивали дичь и шкуры на плоды земледелия. Поэтому далеко не у всех нашлись деньги. Однако староста не спешил унывать.

Ранним утром следующего дня подводу охотников, снаряжённую съестными и питьевыми припасами на неделю-полторы, вышли провожать всем миром. Для подтверждения платёжеспособности деревни Джорус вручил сыну половину собранных денег, дал последние наказы, благословил, и телега, запряжённая парой гнедых лошадок, принадлежавших старосте, шустро покатила по плохонькой дороге на запад.

После отъезда охотников в город прошёл день. К удовлетворению Павруса, отношение к нему и его семье в деревне как будто немного потеплело. Может быть, всё-таки на это повлиял сельский сход, а может, надежда на мага, который поставит крест на всей творящейся в деревне мистике.

Но ещё вчера, настойчиво расспросив Крильфиру насчёт Клетиса, Паврус узнал, что тот действительно уже многие годы преследует её с непристойными предложениями. Это привело его в бешенство, и он даже решил набить морду зажиточному односельчанину. Однако потом сообразил, что этим может лишь усугубить и так непростое положение своей семьи в деревне, и передумал.

Тем не менее Паврус всё же навестил Клетиса поздним вечерком, в красочной форме обрисовав ему картину его мучительной смерти, если он не оставит Крильфиру в покое. Перепуганный и прижатый печным ухватом к стене собственного дома, скотовод божился, что «это какое-то недоразумение», что «его совесть чиста и никогда бы не позволила ему так гнусно поступать за спиной уважаемого Павруса». Разумеется, последний ему ни на йоту не поверил, но домой шёл уверенный, что теперь Клетис будет держаться от его жены на безопасном расстоянии.

А вот у Гленуса дела обстояли намного хуже – в отличие от более умного старшего поколения, его сверстники по-прежнему относились к нему отчуждённо и враждебно. А молодые и озлобленные, как известно, скоры на расправу, подтверждением чему послужило избиение Гленуса деревенскими парнями.

Это случилось на следующий день после отъезда охотников. День стоял жаркий, и Гленус решил освежиться в пруду. Однако ещё на подходе его заметили, и, когда юноша приблизился, ему навстречу высыпала полуголая ватага молодцов, среди которых было и несколько бывших приятелей Гленуса. Перегородив ему дорогу, они окружили его, не скрывая злых взглядов.

– Стой! – грубо скомандовал выделявшийся среди них массивной мускулатурой и высоким ростом Фертус, самый сильный парень в деревне.

Гленус остановился, нутром чувствуя, что дело неладно. Но он всё же сумел сохранить невозмутимое выражение лица и даже заставил себя через силу улыбнуться.

– Приветик, ребята! – доброжелательно поздоровался он. – Рад, что вы снова удерживаете пруд. Я тут шёл и гадал: девчонки сегодня на озере или вы, а то жара стоит знатная, искупаться бы…

– Некромантам сюда вход запрещён! – хмуро заявил Фертус.

– Ребята, да вы что? Это же я, Гленус, старый добрый Гленус! – воскликнул юный колдун. – Какой же я некромант?! Ведь позавчера на собрании мы всё решили…

– Там Мы ничего не решали, – веско произнёс Фертус. – А вот сейчас решили – тебе не место здесь!

Гленус с тоской огляделся, надеясь, что хоть кто-то улыбнётся ему. Однако взгляды двух десятков парней выражали лишь ледяную неприязнь.

– Ну хорошо, – пожал он плечами, – я тогда пойду домой.

– Ты не понял: тебе не место в деревне! Убирайся к своим демонам! – злобно бросил Фертус.

– Но я не сделал ничего плохого! – опешил Гленус. – За что вы так?! Ведь мы все вместе с раннего детства!..

– Уже нет! – оборвал его Фертус. – После стольких лет обмана? Нет, уже не вместе!

– Но я здесь родился! Куда мне идти?

– Куда пожелаешь, хоть на кладбище, к своим мертвецам! – хохотнул верзила.

Окружающие парни, вторя ему, издевательски заржали. Это неожиданно разозлило Гленуса.

– Знаете что, – резко заявил он, сверкая глазами, – а может, это вам всем стоит присоединиться к ним, а?! Это моя деревня, и мне решать, жить здесь или нет!..

Сказал и тут же испуганно осёкся, увидев, какая непередаваемая ненависть зажглась в глазах зловеще умолкших парней. Они как-то подобрались, и Гленус понял, что надо бежать.

– О, а вот и девчонки! – воскликнул он, тыча рукой за спину Фертуса.

Все молодцы невольно повернулись туда, и Гленус немедленно воспользовался этим. Одним движением он оттолкнулся от земли и прыгнул в сторону, где стояли его бывшие приятели. Юноша надеялся, что они по старой дружбе пропустят его, и он сможет удрать. Но… молодые люди не разошлись, а вместо этого шустро подхватили беглеца под руки, дав ему ясно понять, что они больше не были его друзьями.

– Держи колдуна! – одновременно заорал сзади Фертус, и Гленус вдруг ощутил мощнейший удар по голове.

Из глаз у него сыпанули искры, ноги вдруг стали ватными и разом подкосились. Он наверняка бы упал, кабы не державшие его парни. Затем его развернули, и удары градом посыпались на него со всех сторон.

Били Гленуса долго и со вкусом. Но, к счастью, он полностью отключился после первых же ударов, и остальная часть побоев прошла мимо его сознания. А потом юные садисты взяли его скомканное тело, отнесли подальше от пруда и сбросили в глубокий овраг. Возможно, они надеялись, что с Гленусом уже покончено…

Там и нашёл его Паврус вместе с Долговязым Джорусом и ещё некоторыми мужиками из охотников. Когда наступила ночь, а Гленус всё не возвращался, Паврус и Крильфира, ранее привыкшие к таким отлучкам сына, почувствовали в этот раз сильнейшее беспокойство. Они выскочили из дома и долго блуждали сначала по опустевшим и тёмным улочкам деревни, а затем и за околицей, зовя сына по имени. Но тот был далеко и тихо умирал в овраге.

Под утро, так и не сомкнув ночью глаз, Паврус оставил обессилившую жену дома и явился к старосте, чтобы попросить у него помощи в поисках Гленуса. Джорус нахмурился, видимо, сразу догадавшись, что могло случиться с парнем, однако отказывать в помощи не стал. Вместе с охотниками и их тренированными псами они облазили округу и вскоре наткнулись на окоченевшее тело Гленуса. К счастью, он ещё дышал, но жизнь едва-едва держалась в его изломанном теле.

Когда юношу несли на самодельных носилках в деревню, Паврус не скрывал своих слёз и всё время потрясённо повторял:

– Как же так? Он ведь ещё ребёнок!..

Джорус и охотники на это лишь стыдливо опускали глаза, боясь признаться самим себе, что если бы не деревенский сход, они, наверное, таким же образом поступили бы со всей семьёй Павруса… Как бы в своё оправдание староста пообещал бедному отцу начать расследование этого случая, но сразу оговорился, что положительного результата не гарантирует. Паврус равнодушно кивнул, понимая, что правды ему теперь никто не скажет, кроме самого Гленуса, конечно. Если только он выживет…

Так как покойная Галагея не успела оставить после себя преемницу, лечением Гленуса занялись все местные бабульки, мало-мальски понимавшие в знахарстве. Избиение весьма плачевно отразилось на физическом состоянии парня: ему сломали три ребра, левую ключицу, два пальца на правой ноге и нос, разом изуродовавший его смазливую белокурую мордашку. Помимо этого, он получил сотрясение мозга, были отбиты почки, а всё тело и жутко опухшее лицо покрывали чудовищные лиловые синяки и кровоподтёки.

Несколько дней старушки самозабвенно боролись за жизнь того, кого ещё недавно собирались признать виновником нашествия мертвецов. Возможно, страшная участь, постигшая Гленуса, всё-таки пробудила в людях стыд и остатки человечности, и они старались хоть как-то обелить себя. Наконец на третьи сутки знахарки объявили, что дело пошло на поправку, и больной со дня на день очнётся. И действительно, через двое суток парень пришёл в себя и слабым голосом попросил пить. Ему дали какого-то целебного настоя, и он снова впал в забытье, но на сей раз это оказался обычный сон.

Как Паврус и предполагал, расследование Джоруса захлебнулось, если вообще начиналось. На все его расспросы староста отвечал предельно уклончиво, дескать, всё так запутано, что следствие явно затянется. Паврус на это лишь рукой махнул, с нетерпением ожидая, когда он сам сможет поговорить о случившемся с сыном. Хотя он вполне допускал, что, даже узнав правду, виновных не накажут. Максимум пожурят, да и то не на общем собрании, а тайком. Паврус горько признал, что он сам и его родные действительно стали изгоями, и лишь чародей мог бы это исправить, за деньги сняв с них все подозрения.

Гленус мало-помалу поправлялся и уже через день смог первый раз поесть, хотя из-за переломов и головокружения всё ещё не мог не только вставать, но и безболезненно шевелиться. Крильфира, чуть не потерявшая рассудок, когда окровавленного Гленуса привезли домой из оврага, теперь не могла нарадоваться и почти бессменно дежурила у постели сына. Зато никто из селян, кроме знахарок и старосты, так и не зашёл проведать его.

Когда Гленус немного окреп, Паврус попытался его расспросить о случившемся. Но тот молчал и избегал встречаться взглядом с отцом. Вообще он теперь был немногословным, хотя выглядел значительно лучше – отёки почти сошли, синяки уменьшились и стали бледнее, многочисленные царапины и ссадины больше не гноились и затянулись молодой кожицей. Только сломанные кости, перетянутые жгутами, не спешили срастаться, изводя парня ноющими, а порой и острыми болями.

Гленус долго отмалчивался, прежде чем отец всё-таки уговорил его рассказать всё без утайки. Сам юноша, имея массу времени на мрачные размышления, чувствовал, что в душе у него будто что-то надорвалось. Нет, не воля, её эти подонки не смогли сломить, а что-то хорошее и светлое. Наверное, это была наивная детская вера в доброту и справедливость окружающих людей. И образовавшаяся на том месте пустота с каждым днём всё больше наполнялась чернильной тьмой злобы и жажды мести.

Особенно Гленус не мог простить предательства своих друзей и Ютаны, так и не осмелившейся даже тайно навестить его. Конечно, никакой речи о любви к ней ни шло, да и сама девица ничего подобного не испытывала к Гленусу, но всё равно он ждал от неё хотя бы какого-то сочувствия и поддержки.

Узнав наконец истину, Паврус сразу же потребовал от старосты созвать общедеревенский сход, чтобы судить виновных. И тут Джорус его вновь удивил, хоть и несильно. Он пошёл навстречу Паврусу и собрал людей на уже знакомом лугу. Однако мучителей Гленуса никто судить не стал. Селяне поругали их, построжились, сказали, что «так поступать нехорошо» и – всё, на этом сход завершился. Жестоко разочарованный Паврус в сердцах плюнул и решил дождаться приезда мага, надеясь, что хоть тогда ему удастся вернуть своей семье доброе имя и прежний правовой статус в деревне.

Посланные в город охотники вернулись поздно вечером на девятый день. Вместе с ними прибыл и бородатый маг на сером жеребце. На этот раз их никто не встретил, и они подъехали прямо к дому старосты. Очевидно, заслышав их, тот сразу же выскочил из дома, держа в руках зажжённый фонарь.

– Серебряный маг¹⁰ Альтерус, из Гильдии Магов Банажа! – с достоинством представился чародей, ловко спешившись.

– А-а… – растерялся начальник селения и неуклюже поклонился. – Джорус, староста деревни…

Несмотря на уставший вид и запыленную одежду, волшебник выглядел очень представительно. Одетый в светло-коричневый дорожный костюм, сверкая серебряным Перстнем Мага¹¹ на пальце, он показался старосте весьма и весьма важной персоной, пусть и много моложе его. Жёсткая широкополая шляпа, прекрасно, должно быть, защищавшая от ветра, дождя и солнца, дорогой узкий меч в чёрных ножнах на поясе и увесистая кожаная сумка через плечо довершали картину, создавая образ опытного странника.

– Я так понимаю, – молвил Альтерус, сверля старосту пронзительным взглядом чёрных глаз, – это была ваша идея, сударь, вызвать из города мага?

– Да, милорд, – кивнул Джорус. – Я…

– Давайте сразу определимся: я не Исконный Маг,¹² чтобы вы могли называть меня «милордом»! – несколько резковато кинул колдун. – Впредь не обращайтесь ко мне так, я не любитель лести.

– Да, господин… – стушевался оробевший от этой вспышки староста. – Я хотел сказать, что вы можете остановиться у меня. О вашей лошади мы позаботимся.

– Благодарю. Мои спутники, – Альтерус кивнул в сторону охотников, – при найме просветили меня насчёт вашей проблемы, и уже завтра я готов приступить к её решению. Но, по моим расчётам, сегодня канун полнолуния, и некоторые шаги я хотел бы предпринять прямо сейчас.

– О, это было бы очень кстати, – оживился Долговязый Джорус.

– В первую очередь мне нужно взглянуть на предполагаемого виновника ваших бед…

– Но вы ведь с дороги, – замялся староста, – устали, голодны, наверное…

Он посмотрел на сына и охотников – те согласно закивали. Альтерус же остался непреклонен.

– Это подождёт, – отмахнулся он. – Я приехал сюда не прохлаждаться. Судя по тому, что мне рассказали, ваш случай должен прогрессировать, поэтому дорога каждая минута. Мы и так спешили попасть сюда до восхода Селены. Если честно, я и не чаял увидеть здесь уже кого-то живого, но смотрю, в деревне пока всё спокойно, и это меня удивляет. Неужели за последние две недели нападений больше не было?

– Не было, – подтвердил Джорус. – Как будто отрезало…

Вероятно, что-то в его голосе показалось магу подозрительным, так как он внимательно посмотрел на старосту.

– Вот это-то и странно, – уронил он. – Надеюсь, с вашим юным некро… э-э… проказником ничего не случилось?..

– Ну-у, по правде говоря, случилось… – нехотя ответил Джорус. – Его немного помяли местные парни – знаете ли, они у нас горячие ребята…

– Тем более, – засуетился Альтерус. – Я должен увидеть его немедленно.

Староста отпустил сына и охотников отдыхать, а сам повёл волшебника к дому Гленуса. Крильфира и Паврус ещё не спали, но неожиданного, хотя и долгожданного, гостя встретили настороженно. А вот сам начинающий некромант уже уснул, что, впрочем, не помешало Альтерусу оценить его состояние с одного взгляда.

– М-да, – нахмурившись, произнёс он, – действительно, погорячились ваши парни. Пожалуй, прежде чем я смогу начать свои изыскания, мне придётся подлечить мальчонку.

– Позвольте спросить, господин Альтерус, – подал голос староста, – вы Белый маг?¹³

– Нет, я маг Огня, – чародей продемонстрировал перстень с крохотным рубином, – но, благодаря своим алхимическим навыкам, могу выступать и в качестве целителя. Идите, уважаемый Джорус, домой, сегодня я останусь с больным, а как быть завтра – поглядим. Надеюсь, вы не против?

Последний вопрос он задал Паврусу и Крильфире.

– Ну что вы, господин, – едва скрывая своё возбуждение, произнёс Паврус, – для нас это честь!

– Но… – начал было разочарованный староста.

– Боюсь, для скорейшего выздоровления юноши мне придётся приложить немалые усилия, а это может занять много часов, – терпеливо пояснил Серебряный маг. – Так что ступайте, сударь, и ни о чём не беспокойтесь.

Хмуро пожелав всем спокойной ночи, Долговязый Джорус удалился.

– Ну-с, дорогие хозяева, – молвил затем Альтерус, – лечением вашего сына я действительно займусь сегодня же. Однако остаться у вас ночевать меня на самом деле вынудили некоторые другие обстоятельства, о чём мы поговорим позже… Для начала хотелось бы куда-нибудь пристроить моего конька, а то вот-вот разразится ненастье. Да и для вашего покорного слуги, надеюсь, найдётся какой-нибудь угол?..

– Конечно, месье, – засуетился Паврус. – Вашу лошадь мы поставим в сарай, а вам постелем прямо здесь, в гостиной. Могу предположить, что вы голодны и не откажетесь откушать?

– Не откажусь, – улыбнулся чародей и пригладил свою аккуратно подстриженную бородёнку. – А для моего коня у вас не найдётся, случаем, также немного воды и овса?

– Вода не проблема, а вот овёс… – почесал в затылке Паврус. – Скотину мы не держим, и овёс нам не к надобности. Зато пырея хоть отбавляй – я только вчера накосил его в нашем огороде целую скирду на перегной.

– Вот и отлично! – потёр руки Альтерус. – Тогда позвольте сначала перекусить, а затем я займусь вашим сыном.

Велев Крильфире накрыть на стол и покормить гостя, Паврус вышел во двор. Маг оказался прав насчёт непогоды: с востока появился горячий ветер, дувший резкими порывами и стремительно гнавший по небу тёмные тучи. Введя коня в полупустой сарай, Паврус принёс ему большую охапку пырея, поставил ведро воды и вернулся в дом, где сразу же тщательно прикрыл скрипевшие и хлопавшие на ветру ставни.

После ужина заметно повеселевший Альтерус расседлал лошадь и, подхватив вторую свою сумку, что была ранее прикреплена к седлу, вошёл в комнату Гленуса. Паврус и Крильфира последовали за ним. Несмотря на относительную молодость волшебника – в ходе застольной беседы выяснилось, что он ровесник сорокатрёхлетнего Павруса, – из-за посеребрённой сединой бороды он, однако, выглядел лет на пять старше. Своими манерами, речами, внешним видом и исходящей от него уверенностью Альтерус произвёл на них сильное впечатление, заставив быстро поверить, что он профессионал и своё дело знает.

Поставив на лавку зажжённую лампу, маг первым делом произнёс какое-то короткое заклинание, после чего взглянул на Гленуса и поражённо застыл. Что он там увидел, Крильфира с Паврусом, конечно, не поняли, но Альтерус с таким изумлённым видом рассматривал спящего юношу довольно долго. Наконец, удовлетворённо хмыкнув, он открыл сумку и извлёк из неё несколько необычных предметов. Первым оказался короткий белый жезл, покрытый резьбой из замысловатых значков и со слабо светящимся розовым кристаллом в утолщении возле рукояти. Потом друг за другом последовали несколько тёмных стеклянных флаконов, плотно закрытых пробками, и какая-то небольшая пирамидка, будто вырезанная из прозрачного хрусталя и с пляшущими внутри голубыми огоньками.

В завершение Альтерус вынул из внутреннего кармана камзола небольшой костяной кругляш с изображением человеческого уха и шепнул над ним какое-то слово. После этого он снова спрятал странную вещицу и повернулся к наблюдавшим за ним селянам.

– Теперь нас никто не сможет подслушать, – объяснил он свои последние действия.

– Что-то не так?.. – насторожился Паврус.

Маг вздохнул.

– Пока я ехал сюда, ваши ходоки весьма красочно и во всех подробностях рассказали мне о разгуле нежити в здешних местах. При этом они неоднократно оговаривались о предполагаемой причастности к данному явлению Гленуса. Сейчас я хочу провести предварительный тест, чтобы определить, имеются ли у вашего сына склонности к Тёмному магическому дару или нет. Попрошу вас не отвлекать меня, пока я буду это делать.

Ещё раз окинув Гленуса цепким взглядом, он пальцем начертил над ним в воздухе несколько слегка фосфоресцирующих белесых знаков и негромко произнёс длинное заклинание. Знаки ярко вспыхнули, а затем плавно опустились на грудь и голову юноши, но не исчезли, а продолжили мерцать уже на его коже. Тогда Альтерус поместил в изголовье Гленуса хрустальную пирамидку, а в правую руку взял жезл. Держа левую ладонь над пирамидой, он принялся водить скипетром над больным, будто вязал или рисовал нечто причудливое и видимое лишь ему одному. И, словно отвечая его действиям, огоньки в хрустале затеяли новый, более стремительный танец, а свечение розового камня в жезле усилилось и начало пульсировать.

Это продолжалось несколько минут. Паврус и Крильфира, точно зачарованные, с широко открытыми глазами и ртом наблюдали за творящейся волшбой. Никогда в жизни они не видели ничего подобного, как ни разу в жизни не участвовали ни в одном магическом обряде. Ничего не понимая в происходящем, они искренне надеялись, что этим колдовством Альтерус не повредит их единственному сыну.

Наконец маг закончил и опустил руку с жезлом. Убрав его и пирамидку в сумку, он прошептал короткую фразу и сдул с тела Гленуса светящиеся символы, которые тут же растаяли в воздухе.

– Да, я не ошибся, – сказал он задумчиво. – В вашем сыне пробудился дар некромантии, очень сильный дар. С полной уверенностью могу заявить, что Гленус имеет потенциал Исконного Мага, Чёрного Мага.

Крильфира ахнула и тут же закрыла рот рукой. Паврус же практически ничего нового для себя не услышал, поэтому ждал продолжения речи Альтеруса.

Исконные Маги, или Лорды – самые могущественные из волшебников, вторые в мире после богов. Редко рождались они в Двулунье.¹⁴ Но та страна, где всё-таки появлялся подобный чародей, могла больше не беспокоиться за свою безопасность, вызывая жгучую зависть у тех государств, где таких магов не было.

– Я уже почти уверен, что ожившие мертвецы – это проявление его неосознанной Силы, – добавил Альтерус и тряхнул длинными чёрными волосами. – Давно у нас в Анфоре не слышали о Чёрных Лордах, очень давно…

– И… как нам быть? – спросил Паврус. – Ведь теперь соседи точно его убьют!..

– Для начала расскажите мне всё, как было, с самого первого дня жизни Гленуса, – попросил волшебник. – А там подумаем, что можно сделать.

Они снова прошли в гостиную, где Паврус поведал гостю всё, что знал о проявлении Тёмного Дара у сына.

– Вы правы, уважаемый Паврус, – молвил после Альтерус, внимательно выслушав его. – Единственный способ прекратить оживление мертвецов – это держать в узде пробуждающую их энергию. Гленус этого пока не умеет. Но этому можно научиться. Нет-нет, я не предлагаю обращаться к профессиональным Чёрным магам. Контролировать свою Силу может научить его, если я не ошибаюсь, чародей любой магической специализации.

– Даже вы? – с надеждой спросила Крильфира.

– Возможно, даже и я. Хотя, если честно, не могу этого утверждать, так как не изучал Тёмное Искусство. Но знаю точно, что на такое обучение может уйти очень длительное время – месяцы, если не годы.

– Годы!.. – разочарованно выдохнула Крильфира. – Значит, вы не возьмётесь его обучить, месье?

Альтерус рассмеялся.

– Ну что вы, конечно, нет! Я представитель Гильдии Магов Банажа, и у меня есть перед ней некоторые обязательства. Меня всего лишь послали помочь вашей деревне решить эту проблему, притом не бесплатно, о чём мы ещё поговорим…

– А как же тогда Гленусу овладеть своей магической силой? – посмотрел на Мага Огня Паврус. – Вы вот, например, как ею овладели?

– Меня ещё в детстве родители отдали учиться в магический лицей.¹⁵ Потом был колледж. А вот на академию магии средств, увы, не хватило…

– Вот оно как, – невесело уронил Паврус. – Наверное, вся эта учёба требует больших денег?

– Соглашусь, немалых. Каждый год учёбы в Магическом Лицее Банажа стоит несколько десятков гривенников. Как минимум.

У Крильфиры и Павруса ошеломлённо округлились глаза.

– Ладно, пока оставим это, – проронил Альтерус. – Меня интересует вот какой вопрос: откуда в вашем мальчике взялся такой сильный магический дар? Просто так, на пустом месте, без соответствующей родословной он, как правило, не возникает. Обычно маги рождаются только от магов, тем более Лорды. А в вас обоих я не чую никаких колдовских задатков. Может, в вашем роду были чародеи?

– У нас? – озадачился Паврус и повернулся к жене. – Крильфира, у тебя в родне были колдуны?

– Что ты, дорогой, да не в жизнь!

– Тогда, может, у вас, Паврус? – посмотрел на него Альтерус.

– Хм… – задумался тот. – Что-то не припоминаю…

И тут его лик просветлел.

– Погодите-ка! – стукнул он себя по лбу. – Совсем вылетело из головы. Не так давно Гленус мне рассказал историю, которую ему поведала наша соседка Ютана, а она, в свою очередь, об этом узнала от своего деда. В общем, если верить ей, то двести-триста лет назад у нас в деревне останавливался некий чернокнижник по имени Балиус, от которого якобы забеременела моя прабабка…

– Паврус! – потрясённо воскликнула Крильфира. – И ты мне не рассказал?!

– Прости, совсем забыл…

– Вот и ответ на мой вопрос, – улыбнулся Альтерус. – Значит, в вашем мальчонке проснулась Древняя Кровь! Балиус… – задумчиво уронил он. – Знакомое имя. Интересно будет навести справки о нём.

Вороша бороду пальцами, чародей задумчиво умолк. В наступившей тишине стали отчётливо слышны далёкие раскаты грома приближающейся грозы. Прямо за окном гостиной шелестел в кустах палисада ветер, а у кого-то из соседей тоскливо завывал пёс.

– Кхе-кхе… – кашлянул Паврус, чувствуя, что молчание затянулось. – Господин маг, извините, что отрываю от ваших, безусловно, важных размышлений…

– Да? – очнулся Альтерус. – Простите, задумался.

На миг он прислушался к шумам, доносившимся с улицы, и уронил:

– Гроза… Люблю грозу! – и рассмеялся. – Конечно, если пережидаю её в укрытии. Ну да ладно, – он вдруг поднялся. – Надо подлечить вашего сына.

Собственно, практически всё лечение заключалось в поднесении к носу Гленуса флакона с какой-то желтоватой жидкостью – чтоб спал крепче, как пояснил волшебник – и растирании его тела пахучими субстанциями из тёмных флаконов. Места переломов Альтерус натёр одним составом, а остальные части тела – двумя другими. В процессе этого чародей, которому гостеприимные хозяева помогали осторожно поднимать и переворачивать Гленуса, дополнительно водил над телом парня какой-то небольшой прямоугольной пластинкой, мерно поблёскивавшей россыпью зелёных огоньков.

– Вам ещё повезло, что Гильдия послала именно меня, – сказал он по завершении лечебной процедуры. – Многие из нашей Гильдии вообще ничего не смыслят в целительстве. Я, к сожаленью, тоже не имею такого дара, но благодаря некоторым хитростям, вроде моих алхимических навыков и вот этого лекарского амулета, могу иногда обмануть свою бездарность!

– Будем надеяться, ваши хитрости сработают… – тихо уронила Крильфира.

Альтерус сложил свои лечебные приспособления обратно в сумки, и все трое вернулись в гостиную.

– Ну, а сейчас, если позволите, я хотел бы лечь немного поспать, – молвил гость, – что-то малость притомился за день…

Никто и не подумал возражать, и Крильфира бросилась стелить ему постель. Но перед тем как расстаться, Паврус несколько смущённо окликнул Серебряного мага:

– Господин Альтерус! Пока мы не легли, я хотел бы напоследок обсудить с вами один вопрос…

– Слушаю внимательно.

– Я сегодня уже как-то говорил вам, что нашему Гленусу не жить, если соседи прознают, что он потенциальный Чёрный маг…

– И вы хотите, чтобы я об этом умолчал? – слегка улыбнулся Альтерус.

– Умолчал – это одно, а вот придумать какое-нибудь грамотное объяснение происходящей у нас, так сказать, мистике – это уже другое… Наш староста далеко не так прост и может что-то заподозрить.

– Хорошо, я подумаю. К тому же я ещё не завершил свои исследования, и поэтому, наверное, уже завтра мне предстоит обойти с проверкой всё селение, а также навестить ваше кладбище. После этого мы ещё вернёмся к нашему разговору. Полагаю, мы сможем договориться…

– Спасибо, господин Альтерус, спасибо вам за всё!

Маг лишь с достоинством кивнул, принимая благодарность.

На этом они и разошлись. Заклинатель сразу же уснул, а родители Гленуса ещё долго ворочались в постелях, предаваясь размышлениям и сомнениям.

Рано утром следующего дня, наскоро позавтракав и накинув на плечи плащ, а на голову шляпу, Альтерус подхватил обе свои сумки, сел на коня и отправился, как он сказал, «тестировать» деревню. Его даже не остановила противная изморось, сменившая на рассвете сильный дождь, прошедший ночью и превративший улицы в месиво из грязи. Держа в руках уже знакомый белый жезл и хрустальную пирамидку, маг Огня принялся неторопливо объезжать все дома, проводя ему одному известные замеры. Посетил он и дом старосты, заодно сообщив тому о начале своих работ.

Через пару часов небо просветлело, дождь окончательно прекратился, и из-за туч выглянуло жаркое солнце. Вскоре закончил свои исследования в деревне и Альтерус. Ненадолго вернувшись домой к Паврусу, он спросил дорогу на кладбище и снова уехал. На этот раз он отсутствовал почти до полудня и возвратился как раз к обеду, до пояса перемазанный в грязи.

Почистившись и умывшись, Альтерус первым делом прошёл к больному, который до сих пор продолжал безмятежно смотреть сны.

– Что-то долго он спит… – обеспокоенно посмотрел на чародея Паврус.

– Не волнуйтесь, это нормально, – успокоил тот, водя своим жезлом над телом юноши. – Просто мои лечебные средства обладают сильным снотворным эффектом.

– И сколько это продлится? – спросила Крильфира.

– Думаю, к вечеру парень уже очнётся. Сон ему сейчас крайне необходим, потому что его организм ускоренно выздоравливает, – пояснил Альтерус. – Кости уже срослись, но уверенно двигаться он сможет только завтра. Правда, нос я ему полностью выправить не в силах, здесь нужен настоящий маг-целитель.

– Поразительно! – восхитился Паврус. – Истинное волшебство! Настоящее магическое исцеление!

– Настоящее магическое исцеление? Ну что вы! Так, кустарная работа, – возразил чародей. – Вот если бы здесь находился Белый маг или, скажем, маг Природы высоких степеней, то да! Любой из них поставил бы вашего Гленуса на ноги буквально за пару секунд. Вот это настоящее искусство!

– За пару секунд?! – не поверил Паврус. – Не может быть!

– Может, – усмехнулся Альтерус. – Мне известно, что Великие Белые Маги могут и вовсе не только мгновенно исцелять от любых болезней и ран сотни и даже тысячи людей одновременно, но и оживлять недавно умерших и погибших. И это не сказки, поверьте. Такой маг настоящее благословение для страны, родившей его.

Паврус и Крильфира ошеломлённо переглянулись.

– Как жаль, что с нашим сыном всё совсем наоборот… – печально уронила женщина.

Больше не отвлекаясь на разговоры, чародей ещё некоторое время поколдовал над Гленусом, а затем вместе с его родителями прошёл в гостиную обедать.

– Ну, господин Альтерус, и что показало ваше расследование? – спросил его после трапезы Паврус, неопределённо кивнув в окно.

Маг вытер губы белоснежным платочком, активировал свой амулет от прослушивания и лишь затем ответил:

– Причина ваших бед однозначно заключена в Гленусе. Нигде в селении я не нашёл больше никаких источников магических сил. Некоторое возмущение тёмных энергий обнаружилось на погосте, но следы их тянулись сюда, к вашему сыну. Так что мой предварительный диагноз остаётся в силе – Гленус является Исконным Чёрным Магом с сильнейшим даром некромантии.

– Беда-беда! – вздохнул Паврус. – И как нам быть? Вы обещали подумать над этим…

– Я и подумал. И более того – кое-что уже сделал…

Паврус и Крильфира заинтересованно посмотрели на мага.

– После исследования деревни и окрестностей я в первую очередь обработал особым огнём кладбище, чтобы обрезать все связи мертвецов с Гленусом, – продолжал тот. – Может показаться парадоксальным, но избиение вашего сына облегчило мне эту задачу.

– Каким же образом? – округлил глаза Паврус.

– Повреждённый организм парня настолько ослаб, что для сохранения жизненной энергии он самопроизвольно оборвал всякий контакт с ранее оживлёнными им покойниками. Некоторые остаточные тёмные излучения ещё наблюдаются в его ауре, но, думаю, что они через день-другой рассеются окончательно, если только Тёмный Дар Гленуса снова не начнёт шалить. А вот что этого не случится, я не могу гарантировать, так как Гленус стремительно поправляется, и силы начинают возвращаться к нему.

– И что же нам делать, чтобы избежать повторения всей этой истории с мертвецами? – растерянно спросил Паврус.

– Единственный способ немедленно прекратить все неприятности – это отъезд Гленуса. Другими словами, ему нужно уехать подальше отсюда.

– Уехать? Но куда? – удивилась Крильфира. – За пределами деревни у нас никого нет. Да и здесь все наши родные давно уже умерли.

– И если даже Гленус уедет в другие места, существует опасность, что его колдовская сила пробудит мертвецов и на новом месте… – заметил Паврус.

– Значит, ему следует ехать туда, где нет захоронений, – веско произнёс Альтерус. – Или же вовсе начать жить уединённо, вдали от людей, чтобы иметь возможность укрощать свой Дар.

– Но мы бедны, и даже на это не сможем найти денег, – удручённо уронил Паврус. – Ведь там ему понадобится дом – свой или съёмный.

– Кстати, о деньгах, – оживился Альтерус и слегка прищурился. – Скажите мне по секрету, сколько ваша деревня готова мне заплатить?

– Я не уверен, но, кажется, староста собрал почти сорок гривенников.

– Сорок гривенников… – маг что-то прикинул в уме. – Хорошие деньги!

Барабаня пальцами по столу, он принялся о чём-то сосредоточенно размышлять. Крильфира и Паврус терпеливо ждали, справедливо полагая, что, возможно, сейчас решается судьба их сына. И они не ошиблись.

Наконец Альтерус вздохнул и проговорил:

– У меня есть один, на мой взгляд, оптимальный вариант действий. Не знаю только, согласитесь вы или нет…

– Говорите. Если это спасёт жизнь нашему мальчику, мы согласны на всё! – горячо заверила его Крильфира.

– Не торопитесь, а сначала выслушайте меня, – молвил чародей. – Я предлагаю устроить вашего сына в Магический Лицей Банажа. Я лично дам ему все рекомендации.

Паврус переглянулся с женой.

– А это не опасно для него? – спросил он. – Ведь Гленус всё-таки Чёрный Маг…

– Маг, едва осознавший свой Дар и не прошедший пока ни одной инициации, то есть рангового повышения, – поправил его Альтерус. – В традиционных магических учреждениях на всём Луадоре, за исключением очень далёкого от нас Плюнора, уже давно не проводят тестирования поступающих абитуриентов…

– Кого? – не понял Паврус.

– Кандидатов в ученики, – терпеливо пояснил заклинатель. – В общем, абитуриентов уже давно не проверяют на принадлежность к Чёрным магам. Просто фиксируют наличие или отсутствие магической силы и предрасположенность к тому или иному Разделу магии. Как правило, Лорды имеют склонность более чем к одной Школе магии. И в этом спасение вашего сына. Насколько я знаю, в Банаже вообще нет Исконных Магов, поэтому Гленус – настоящая находка не только для нашей Гильдии, но и для всего города. Уже только по этой причине его будут буквально носить на руках, что в дальнейшем гарантирует ему и хорошую должность. Это же может повлиять и на общую сумму оплаты обучения – наверняка ему сделают внушительную скидку. После выявления у Гленуса магических склонностей преподаватели станут развивать только их. Впрочем, овладение даром любой магической направленности подразумевает практически одни и те же методы, так что научиться контролировать свою Силу он сможет, я думаю, довольно быстро. Если Гленус не начнёт самостоятельно развивать свой Тёмный Дар, а всего лишь запрёт его глубоко в себе, то никто ничего и не обнаружит. Только в этом случае я гарантирую его безопасность.

– Всё это замечательно, – молвил Паврус. – Но где нам взять денег на обучение и проживание?

– Денег даст ваша деревня…

– А?! – Паврус вытаращил глаза. – Как же! Скорее, здесь прибьют Гленуса, чем дадут ему на учёбу!

– Не прибьют, будьте спокойны. А деньги, если быть точным, уже дали.

Супруги удивлённо переглянулись.

– То есть… – начал догадываться Паврус.

– Да, – кивнул Альтерус, – это те деньги, что собрал ваш староста для меня. Сорок гривенников. Думаю, этого, с учётом скидки и оплаты моих услуг, вполне хватит на учёбу в лицее. А дальнейшее обучение Гленуса в колледже и академии вполне может профинансировать и моя Гильдия, во всяком случае, я на это надеюсь.

После его слов в комнате повисла тишина. Некоторое время супруги изумлённо смотрели на мага, не в силах поверить в то, что он готов отказаться от щедрого вознаграждения ради спасения совсем чужого для него человека. Однако спокойное выражение лица Альтеруса быстро убедило их в том, что он говорил предельно серьёзно.

– Допустим, мы согласимся пойти на такой риск, – промолвил затем Паврус. – Но возникает новый вопрос: где Гленус будет жить в городе? На это ведь тоже понадобятся средства.

– Первое время он поживёт у меня, потом переедет в общежитие лицея. До начала учебного года ещё целый месяц, и я успею преподать ему несколько уроков хороших манер, модных правил и другого необходимого минимума, чтобы он не слишком выделялся.

– Но у вас ведь наверняка есть семья, – заметила Крильфира. – Не хотелось бы доставлять вам неудобства…

– Семьи у меня нет, я живу один, – уронил Альтерус.

Селяне снова переглянулись и на короткое время замолчали, размышляя над словами волшебника. Потом Паврус вздохнул и, хмуря брови, смущённо произнёс:

– Это… это очень щедрое предложение, господин Альтерус. Большое спасибо за него, конечно! Вот только я всё не могу понять, а какой лично ВАМ прок от этого? На мой взгляд, спасая нас, вы ничего, кроме больших проблем, не приобретаете…

– Ну, это не совсем так. Опасность разоблачения нашей вынужденной уловки, безусловно, есть, но я попробую свести её к минимуму. К тому же, помогая вам, я убиваю сразу двух фазанов. Иначе говоря, я не только проникся непростым положением вашей семьи, но и делаю неоценимый подарок своему городу. Хотя в одном вы целиком правы: прямой выгоды от всего этого я практически не получу, разве что заработаю очко в собственной Гильдии, что уже неплохо. Так что скажете?

Паврус шмыгнул носом и кинул вопросительный взгляд на жену. Страшно нервничая, та едва заметно кивнула.

– Пожалуй, мы примем ваше предложение, – ответил Паврус.

– Что ж, тогда завтра-послезавтра мы с Гленусом покинем вас.

– Так скоро?! – почти испуганно воскликнула Крильфира.

– Нужно торопиться, – веско произнёс Альтерус и встал из-за стола. – Как я уже говорил, Гленус быстро поправляется, и его Сила может в любой момент снова отправиться «гулять».

– А что мы сообщим Джорусу и остальным? – спросил Паврус, поднимаясь следом.

– Не волнуйтесь, это я беру на себя. Скажу старосте, что мальчику требуется дополнительное и весьма длительное лечение в городе. Да и насчёт мертвецов тоже что-нибудь придумаю.

Ночь прошла спокойно, и утром, когда солнце едва встало, Альтерус навестил Долговязого Джоруса.

– Я закончил свою работу, – молвил он. – Мертвецы больше не побеспокоят вас.

– А в чём, собственно, была проблема? – поинтересовался староста. – Вы… проверили мальчишку на наличие Тёмного Дара?..

– Проверил. Он чист. А вот ваши молодцы, так уделавшие его, изрядно замарались. В Банаже за такое можно и под суд попасть.

– О, боги! – выдохнул Джорус и потряс куда-то кулаком. – Ну, хулиганьё!

– Я подлечил его слегка, и парень ещё немного поживёт на этом свете, – продолжал красиво врать чародей. – Но, чтобы полностью его излечить, мне придётся взять его с собой в город и, очевидно, надолго, если после всего он и вовсе не захочет там остаться. Вы меня понимаете?..

Эта новость поразила старосту, и он несколько заторможено кивнул.

– Тогда по какой причине ожили мертвецы? – снова спросил он.

– Вы слышали что-нибудь о Тенях Бездны?

Селянин испуганно мотнул головой.

– Эти Тени ещё называют Дыханием Бездны или Тьмы, – пояснил Альтерус. – Иногда они исходят из нехороших мест вроде Древнелесья¹⁶ или Земель Ужаса¹⁷ Каратура,¹⁸ пробуждая мёртвых, принося с собой мор или ещё что похуже. Природа Теней Бездны до сих пор до конца не изучена, поэтому не буду вдаваться в подробности. Так вот, именно одна из этих Теней прошла над вами, и, судя по остаточному следу, она явилась с севера Древнелесья, до которого от вас считанные сотни километров.

– О боги! – потрясённо повторил старик.

– Вам крупно повезло, что у вас только мертвяки проснулись, – продолжал вешать лапшу маг. – Я бы рекомендовал все захоронения покрыть тяжёлыми валунами и в дальнейшем поступать так же и с новыми могилами. А трупы животных и вовсе сжигайте. Я, конечно, очистил кладбище огнём от тёмной энергии, но предотвратить появление новой Тени не в силах, как и никто, наверное. Да, скажу я вам, пришлось повозиться, уйму сил затратил…

– Спасибо! Спасибо, господин Альтерус! – искренне поблагодарил Джорус.

– Но и это ещё не всё. Так как я не могу гарантировать, что Тени Бездны не вернутся к вам, то хочу научить вас одному старинному, но очень эффективному защитному ритуалу. Он называется «Призыв огня» и способен охранить вас от Теней. Только его следует делать ежедневно, на восходе и закате солнца. Причём всякий раз в этом должно участвовать всё селение, ну или хотя бы взрослые его жители. Смысл ритуала заключается в том, чтобы посредством особых движений многих людей притянуть к вашей деревне огненные частицы солнечного света, которые создадут вокруг вас защитный кокон. И даже если Тени снова пройдут над вами, их дурное влияние никак не скажется на ваших покойниках.

– А делать этот ритуал нужно только в деревне или на кладбище тоже? – поинтересовался заинтригованный староста.

– И там, и там. Притом одновременно.

– И что именно нужно делать?

– Ритуал всегда должен выполняться по одной схеме. Все его участники зажигают возле себя по лампадке или лучине, в крайнем случае сойдёт любой фонарь, факел или костерок – лишь бы был живой огонь. Затем все становятся на колени лицом к светилу и три раза низко кланяются ему со следующими словами… – Альтерус на миг задумался, лихорадочно слагая в уме рифмованные строчки: – Э-э… «Во имя неба и земли Щит Огненный на нас сойди!». Запомните её.

– Запомнил, – кивнул Джорус и шёпотом повторил «магическую» формулу.

– Смотрите, если забудете, ритуал не сработает.

– Я запомнил, слова простые, – заверил его старик.

– Хорошо. Далее нужно встать, положить на голову левую руку ладонью кверху, а правую руку таким же образом положить на поясницу и в этом положении три раза повернуться вокруг своей оси направо. Потом руки меняем и три раза кружимся уже в обратную сторону, – свои слова Альтерус сопровождал наглядной демонстрацией всех движений, а потом посмотрел на старосту. – Повторите.

Тот неуклюже проделал «священный ритуал», отчего волшебник едва не расхохотался, до того нелепо это выглядело. Разумеется, весь этот «ритуал», бессмысленный и смешной, он придумал сам от начала и до конца. Это была его маленькая месть жестоким жителям этой захолустной деревушки. Ничего, будут знать, как трогать магов…

Заставив Долговязого Джоруса «станцевать» ещё пару раз, Альтерус махнул рукой.

– Достаточно. Вижу, вы всё правильно усвоили. Теперь нужно немедленно научить этому ритуалу всех ваших односельчан, чтобы уже сегодня вечером вы могли провести первый «Призыв огня».

– А если во время ритуала солнце будет скрыто тучами? – обеспокоился староста.

– Не страшно. Его можно делать хоть в дождь, хоть в стужу. Главное, чтоб не было перерывов, иначе за последствия я не ручаюсь.

– И как долго нужно его делать, этот ритуал-то?

– Если бы ваша деревня находилась далеко от Древнелесья, он бы вообще вам не понадобился. Но в вашем случае придётся выполнять его всегда – во избежание новых проблем.

– Всегда… – эхом повторил Джорус. – Ну что ж, раз по-другому никак, будем делать.

– Вот и замечательно, – улыбнулся маг Огня. – Тогда и мне будет спокойнее. Не придётся снова к вам ехать.

– Большое спасибо, месье! – снова поблагодарил его староста и, помедлив, несколько напряжённо спросил: – И… сколько мы вам должны за ваши услуги?

– Обычно я беру дорого, но для вашей деревни, так и быть, сделаю скидку, – снисходительно заявил колдун. – С вас всего лишь пять червонцев плюс недельный запас еды и питья для двух человек!

– Пять червонцев?! – сокрушился староста. – Но мы едва смогли собрать тридцать девять гривенников и шестьдесят три гроша…

– Пятьдесят! Пятьдесят гривенников, или я сейчас же сделаю откат своей волшбы, и разбирайтесь со своими мертвецами сами! – отрезал Альтерус.

Долговязый Джорус крякнул, почесал в затылке, затем махнул рукой и скрылся в доме. Через некоторое время он вернулся и протянул волшебнику туго набитый мешочек.

– Здесь всё! Считать будете? – сказал он.

– Конечно, – кивнул Серебряный маг.

Не спеша пересчитав монеты, он удовлетворённо хмыкнул и сунул деньги в свою наплечную сумку.

– Да, и ещё лошадь, – вспомнил он вдруг. – Нужна хорошая здоровая лошадь.

– Лошадь? А она зачем?! – вытаращил глаза староста.

– В счёт моих услуг, без возврата. На ней поедет Гленус.

– Но он же весь переломан! – возразил Джорус. – Как он сможет ехать?

– Я же сказал, что немного подлатал парня, – несколько раздражённо бросил Альтерус. – А ещё влил в него свои силы, чтобы он смог дотянуть до города. Так что нужна лошадь. У вас, сударь, их вроде бы несколько…

– Это какой-то грабёж! – попытался возмутиться начальник деревни.

– Грабёж будет, если вы не выполните поставленные мною условия! – пригрозил заклинатель.

Староста побагровел от злости, однако, когда маг внезапно зажёг прямо в ладони яркий сгусток огня, плюнул и вывел к воротам коня светло-гнедого окраса, но с чёрной гривой и чёрным же хвостом.

– Вот вам лошадь! – сердито выдавил он.

– Она не осёдлана, – заметил Альтерус.

– Конечно. Ведь вы просили только лошадь…

– А сейчас я прошу – пока ещё прошу – оседлать её! – ледяным тоном проговорил горожанин. – И берегитесь, если окажется, что она совершенно непригодна для верховой езды!

Долговязый Джорус ругнулся, вернулся в конюшню и вскоре вышел с седлом в руках. Резво снарядив лошадь, красный от едва сдерживаемого бешенства, он протянул поводья Альтерусу.

– Благодарю, сударь, – проговорил довольный чародей. – А как звать-то конягу?

– Савраска… – процедил селянин.

– Савраска? – повторил Альтерус. – Что ж, ясненько. А теперь распишитесь вот здесь, – он протянул старому скряге чёрное магическое стило и небольшой исписанный свиток. – Это мой отчёт для Гильдии о проделанной работе.

– Я не умею писать… – недовольно буркнул Джорус.

– Тогда, может, в деревне есть кто-нибудь грамотный? – нахмурился Альтерус.

– Нет, таких нет… – ответил староста довольно резко.

– Хм, как у вас всё непросто, – проронил маг, соображая, обманывает его этот пройдоха или нет. – Вы правша?

Джорус нехотя кивнул.

– Тогда дайте мне правую руку, – продолжал Альтерус и, когда старик боязливо протянул требуемую конечность, сунул ему меж пальцев стило. – Сожмите, я буду писать вашей рукой…

Крепко держа кисть крестьянина, чародей вывел на бумаге следующую надпись: «Джорус. Староста деревни …»

– А как деревня-то ваша называется? – озадаченно спросил он, вдруг поняв, что не узнал этого раньше.

– Ну, Глинки.

– Так как писать: «Глинки» или «Ну, Глинки»?

– Глинки, так правильно.

– Замечательно! – выведя название селения, Альтерус отпустил руку старосты и сунул стило с отчётом в наплечную сумку. – С формальностями уладили, теперь можно собираться в дорогу.

– Вы уезжаете прямо сейчас? – с неприкрытой надеждой спросил Долговязый Джорус.

– Как только вы ещё наберёте для нас припасов.

– Ну, это мы быстро! – оживился деревенский глава. – Через полчаса всё будет готово…

У Альтеруса создалось впечатление, что жадный старик хочет поскорее выпроводить его, но он не обиделся.

«А, к демонам его!» – подумал он и, вскочив на Савраску, поехал назад к дому Павруса.

А там вовсю шли приготовления Гленуса в дорогу. Рано проснувшись, паренёк почувствовал себя совершенно здоровым, хоть и несколько ослабленным. Однако это не убавило его радости. С магом он познакомился и даже немного пообщался ещё вчера вечером. И то, что он увидел и услышал, привело его в восторг, особенно известие, что он едет учиться в магический лицей. Он едет учиться магии! Одна эта мысль едва не заставляла юношу плясать от возбуждения. Даже печаль от расставания с родителями, возможно, на долгие годы, не могла уменьшить его нетерпения покинуть ставшую ненавистной родную деревню. Ничего, успокаивал себя Гленус, он ещё вернётся сюда. Станет настоящим Магом и вернётся. Чтобы отомстить…

Через час Альтерус и юный некромант, ведя в поводу нагруженных лошадей и сопровождаемые Паврусом с Крильфирой, вышли за околицу и стали прощаться. Некоторые односельчане, узнав о скоропостижном отъезде мага и Гленуса, также высыпали на улицу и стояли в отдалении, оживлённо переговариваясь.

– Ну, сын, если будет на то воля Звёздных Драконов, мы ещё свидимся! – крепко обнимая Гленуса и часто моргая, молвил Паврус.

– Мы будем ждать тебя, сыночка! – целуя парня, со слезами на глазах говорила Крильфира.

– Пап, мам, мы ещё встретимся! – горячо заверил их Гленус, смахивая непрошеную влагу с ресниц. – Обещаю, я ещё вернусь!

Долго ещё Паврус с Крильфирой стояли и провожали тоскливым взглядом двух всадников, мелкой рысью удалявшихся на запад. Сейчас они с надеждой взирали в будущее и хотели верить, что их сына ждёт новая и счастливая жизнь.

3. Лицей Магии

Дорога к Банажу заняла меньше недели. Несмотря на относительную близость Древнелесья, путешествие прошло спокойно, даже монотонно, по словам Альтеруса. Однако Гленус так не считал. Сама поездка за пределы родной деревни являлась для него целым событием, хотя ничего неординарного по пути и не случилось. Ну ночевали в шалашах, ну разводили на ночь костёр – вроде ничего необычного, зато сами ощущения от путешествия для юного некроманта оказались внове.

Особенно ему нравилось, как чародей зажигал огонь: короткое заклинание, один щелчок пальцев – и дрова уже горят. Такое, казалось, незначительное проявление магии весьма впечатляло Гленуса, и он начинал с ещё большим нетерпением рваться в город. Полный самых радужных ожиданий и предвкушений, он без устали донимал Альтеруса множеством разнообразных вопросов, однако тот терпеливо ему всё разъяснял. Так и ехали они, развлекаясь лишь беседами.

Места, по которым проезжали путники, были глухими, лишь пару раз им встретились какие-то небольшие деревушки. Такое запустение объяснялось близостью этих приграничных территорий Анфора к зловещему Древнелесью, испокон веков имевшему дурную славу и соперничавшему в этом с легендарными Землями Ужаса далеко на юго-востоке. В окрестных лесах нередко можно было встретить всяких диковинных зверей, вышедших оттуда, вроде огромных Черноволков¹⁹ или свирепых Зелёных медведей.

На исходе пятого дня путешественники достигли наконец окрестностей города и остановились неподалёку на взгорке, любуясь открывшейся перед ними панорамой. Точнее, остановиться попросил Гленус. Безвылазно проживая в родной деревне, ему раньше не доводилось бывать в других населённых пунктах, тем более в городе, и сейчас он хотел всё хорошенько рассмотреть с безопасного расстояния.

Окружённый многими сотнями домов пригорода и защищённый зубчатой каменной стеной с редкими квадратными башнями, Банаж вызвал у парня море всевозможных эмоций. Первая радость от поездки у него прошла уже давно, и на город он взирал со смешанным чувством восторга и тревоги. Что ждало его там? Получится ли у них с Альтерусом провернуть всё задуманное? А если ему не удастся поступить в Лицей Магии или раскроется его мрачная тайна? Эти и множество других вопросов роились в голове Гленуса, внезапно вызвав у него острое желание немедленно повернуть назад, пока ещё не поздно. Но затем он вспомнил, что возвращаться ему, собственно, некуда и, пересилив себя, последовал за Серебряным магом дальше.

Вскоре они уже находились в пригороде, где обитала преимущественно беднота и всякое отребье. Проезжая по грязным зловонным улочкам, полных нечистот и разного мусора, Гленус то и дело брезгливо морщился, словно он попал в свинарник. Покосившиеся обшарпанные хибары вокруг тоже удручали, не выдерживая никакого сравнения с добротными избами Глинок. Под стать здешним домам были и их хозяева – такие же немытые и оборванные. Глядя на них, Гленус даже испытал невольное чувство гордости за родное селение, жители которого выглядели не в пример лучше обитателей местных трущоб.

Эти наблюдения вызвали у юноши немалое разочарование от первого контакта с «цивилизацией». А цепкие недобрые взгляды, которыми сопровождали двух путников встречавшиеся им люди, и вовсе заставляли Гленуса изрядно нервничать. К своему стыду он признал, что, если бы он ехал один, а не в компании настоящего мага, то постарался бы как можно скорее проскочить эти недружелюбные и неуютные районы.

Впрочем, волновался Гленус совершенно напрасно. Благополучно миновав пригород, они наконец подъехали к открытым городским воротам, находившихся под охраной десятка солдат в блестящих кольчугах. На взгляд искушённого человека эти воины имели далеко не самое лучшее вооружение и экипировку, но Гленусу они показались настоящими рыцарями из тех устных сказаний, что он так любил с детства.

Конечно, раньше ему уже доводилось встречать военных. Например, к ним в деревню каждую осень наведывались сборщики налогов, которых непременно сопровождала пара-другая конвоиров. Но их доспехи выглядели заметно скромнее, чем у охранников этих ворот, и состояли в основном из кожи либо стёганки, хотя оружие было примерно таким же. Именно поэтому Гленус сейчас и взирал на вполне обычных стражников с немым восхищением. Особенно его заинтриговали жёлтые квадратные шевроны, нашитые у них на груди и плечах. У одного служивого там даже виднелось изображение головы мангуста, отчего Гленус сделал вывод, что это командир. И оказался прав, выяснив позднее, что такие эмблемы носили капралы.

А вот утомлённые за день ратники, напротив, лишь скользнули равнодушным взглядом по невзрачному с виду Гленусу. Зато Альтеруса они рассматривали более придирчиво – их опытный глаз сразу отметил его магический перстень поверх дорожной перчатки. Один из воинов направился было к путникам, но чародей кинул ему мелкую монетку, в качестве въездной пошлины за Гленуса, и дальше они уже проехали беспрепятственно. Как он потом объяснил парню, дворяне, маги, чиновники, солдаты и некоторые другие сословия королевства в отличие от остального населения владели привилегией бесплатного проезда в любые города Анфора. В целом, различных привилегий у них имелась масса, но Альтерус не стал утомлять Гленуса перечислением полного списка, сказав, что вскоре тот непременно узнает их все и вполне оценит прелесть обладания ими, когда сам получит статус мага.

Оказавшись уже непосредственно в Банаже, Гленус испытал новое потрясение от разительного контраста города с пригородом. В первую очередь его поразили чистые улицы, мощённые серым булыжником, а также окружающие дома – многие были каменными и нередко состояли из двух-трёх этажей. Дневная жара уже спала, и всюду царило оживление: то там, то сям сосредоточенно трудились мастеровые, как угорелые носились посыльные и разносчики, пронзительно зазывали покупателей румяные пекари и ушлые торговцы, с громкими криками бегала детвора. И если простой народ в основном передвигался по городу пешком, то важные, как индюки, богачи и спесивые аристократы предпочитали ездить в дорогих экипажах или верхом на прекрасных породистых лошадях.

От всевозможных домов, трактиров, контор, торговых лавок и многочисленного разномастного люда у Гленуса вскоре буквально запестрело в глазах. Стараясь не отстать от Альтеруса, он просто не успевал как следует всё рассмотреть. Тем не менее эти впечатления сыграли свою роль и почти полностью затёрли в его сознании тот негативный след, что оставил пригород. Чему немало способствовало также и отсутствие дурных запахов на улицах, а если там чем и пахло, так это в основном едой, цветами и некоторыми другими, незнакомыми Гленусу, ароматами.

Вопреки ожиданиям юноши, Альтерус не поехал сразу в местную Гильдию Магов, а прямиком направился к себе по главной улице, носившей название проспекта Звёзд. На этой же улице он и жил в приличном трёхэтажном доме, возведённом из желтоватых каменных блоков. И пусть этот дом не принадлежал ему полностью, зато весь верхний этаж с шестью комнатами был в его безраздельной собственности. К тому же располагался он почти в центре Банажа, в одном из престижных его районов, где проживало много уважаемых и богатых горожан.

– А башня у вас есть? – поинтересовался у мага Огня Гленус, когда они поднимались в квартиру по широкой каменной лестнице с симпатичными бронзовыми перилами. – Что-то с улицы я не разглядел.

– Башня? – не понял тот.

– Ну, во всяких историях про волшебников говорится, что у каждого из них была своя башня… – несколько смущённо пояснил Гленус.

– А-а, – рассмеялся Альтерус. – Башню в наши времена может себе позволить не всякий маг. Даже великие чародеи не всегда жили в них, разве что придворные маги, да и то не все.

– Они что, такие дорогие, эти башни? – наивно удивился паренёк.

– Сама постройка действительно недешёвая, но вся суть не в этом. Башня мага – это ведь не простое оборонительное сооружение. Это прежде всего средоточие Силы чародея. Такие башни ставят на особых местах, полных первозданной энергии, так сказать, сырой Силы. Сначала маг должен обуздать эту мощь, а потом уже может возводить свою Башню. Причём технология строительства её сильно отличается от обычных защитных или наблюдательных башен: вся её конструкция завязывается на будущем хозяине-маге, чтобы в полной мере использовать его магические возможности, укреплённые природным Источником Силы. Только вся проблема в том, что такие места встречаются редко.

– А сейчас ещё где-нибудь есть великие чародеи?

– Есть, – кивнул Альтерус. – Мне пока известно только об одном из них. Это Великий Белый Маг Тэхоан, главный придворный волшебник королевства Силхамон. Говорят, он легко может не только исцелить любую болезнь или рану, но даже воскресить недавно умершего.

– Он что – бог?! – поразился Гленус.

– Все Великие Маги, или, говоря иначе, волшебники высшего – Алмазного – ранга по сути своей как боги. Их магический дар столь могуч, что ничего невозможного для них, кажется, нет. К слову, мой Серебряный ранг является далеко не самым высоким. Позже я ещё познакомлю тебя с принятой у нас системой магических степеней.

– А у этого Тэхоана есть своя Башня?

– Насколько я слышал, он живёт в столичном королевском дворце Орлиное Гнездо, у которого не одна, а сразу несколько башен.

Выделив Гленусу небольшую гостевую комнату с видом на проспект, Альтерус критически осмотрел его убогий наряд из сыромятной кожи и заявил:

– Завтра пройдёмся с тобой по магазинам – надо купить тебе из одежды что-нибудь более приличное. Да и постричься тебе тоже не помешает. А сегодня примем ванну, поужинаем, наконец, нормально и будем отдыхать.

Гленус не возражал, хотя мыться в ванне ему раньше не приходилось – в деревне все как-то обходились банями. Да и еда, что они употребляли все дни путешествия, его вполне устраивала. А вот насчёт отдыха парень был совершенно согласен с магом, так как пятидневной ездой на лошади он изрядно натёр себе с непривычки ноги и зад, хотя ездить верхом умел с раннего детства.

Альтерус исчез в ванной комнате, а Гленус кинул на стул мешок со своими скудными пожитками и прошёл к окну. Отворив его, он выглянул наружу. С наслаждением вдохнув полной грудью непривычный городской запах, он в восхищении завертел головой по сторонам. Ему показалось, что перед ним открылся целый мир, хотя в реальности он сейчас мог видеть лишь незначительную часть проспекта с несколькими двух- и трёхэтажными домами. Тем не менее на людей, спешащих внизу по своим делам или вальяжно совершающих вечерний моцион, Гленус посмотрел с непонятным чувством превосходства, словно не он являлся нищим беженцем, а они.

За этим созерцанием он не заметил, как пролетело полчаса. На улице уже начало смеркаться, когда Альтерус покинул наконец ванную комнату, облачённый в тёмно-синий домашний халат. Настал черёд мыться Гленусу. И тут парень испытал новое потрясение, узнав, что в ванную, равно как и в уборную по соседству, каким-то непостижимым для него образом по трубам подавалась вода. И по трубам она же уходила, уже использованная. А нагревалась вода посредством небольшой магической печи, также служившей и для обогрева квартиры.

Объяснив Гленусу действие водопровода и канализации, Альтерус добавил, что эти системы уже давно распространены в городах всего мира, хотя пока ещё преимущественно в наиболее престижных их районах. Некоторые из них работали с использованием вполне естественных физических законов, а некоторые – с помощью волшебства под контролем магов Воды. Это в очередной раз поразило воображение Гленуса, вызвав у него ощущение, будто он попал в какой-то новый и сказочный мир.

Оставив юношу радостно плескаться в благоухающей ванне, Альтерус через обслугу дома, жившей на первом этаже, заказал в ближайшей ресторации ужин. Он состоял из фаршированного овощами и приправленного зеленью жареного поросёнка и какого-то дорогого и безумно вкусного вина. От такой трапезы Гленус пришёл в восторг, ибо в жизни не пробовал ничего вкуснее. К тому же он теперь отчётливо представлял, что значила в понимании Альтеруса формулировка «нормальный ужин».

После этого они ещё с часок лениво побеседовали на разные темы, а затем с наслаждением рухнули в свои постели и забылись сладкими снами. Альтерус был доволен, что его приключение с весьма неудобными ночёвками на свежем воздухе наконец-то завершилось. А Гленус и вовсе млел от блаженства, так как он впервые спал на пуховой перине с настоящими простынями. Столь приятное начало его городской жизни невольно затмило все прежние тревоги и зародило в парне надежду на то, что и в дальнейшем у него всё сложится так же хорошо.

Следующий день для Серебряного мага и Гленуса начался поздним утром. Вдоволь выспавшись и насладившись новой порцией ресторанной еды, они выехали верхом в город. Сегодня Альтерус намеревался посетить свою Гильдию, но перед этим хотел привести Гленуса в подобающий вид.

Последнее заняло у них два часа времени, зато теперь Гленус был аккуратно подстрижен по местной моде и одет в приличествующую будущему ученику магического лицея обнову. После этого они снова вернулись домой.

– Посидишь здесь, пока меня не будет, – велел парню Альтерус. – Никуда не выходи и никому не открывай дверь.

– Разве я не еду с вами? – огорчился Гленус, уж очень ему хотелось поглазеть на резиденцию Гильдии Магов.

– Нет. В моей Гильдии некоторое время не должны знать о тебе, во всяком случае, пока ты не поступишь учиться в лицей. Иначе кто-нибудь не в меру любопытный и влиятельный раньше времени заинтересуется твоей персоной, захочет тебя изучить и обязательно докопается до сути твоего Дара. Стоит ли говорить, что это может закончиться для нас с тобой весьма печально?

– А как учёба в лицее сможет оградить меня от таких исследователей? – недоумённо спросил Гленус. – Разве там нет никого из вашей Гильдии?

– В том-то и дело, что есть, – вздохнул Альтерус.

– И что им помешает изучать меня уже непосредственно в лицее?

– Твоя учёба, оплаченная звонкой монетой, а также письменный договор. Времени и дозволения на то, чтобы ставить над тобой опыты, у них попросту уже не будет. Единственное, что они смогут предпринять, это украдкой исследовать твои излучения. Но это не страшно, если ты не будешь экспериментировать с некромантией, следы которой обязательно останутся в твоей ауре.

– Ну, сам-то я в здравом уме не собираюсь этим заниматься, – категорично заявил Гленус. – Однако магические проявления у меня могут произойти и помимо моей воли, как уже было не раз…

– К счастью, пока что твой Дар не показывал нам всех своих возможностей и позволял себе лишь заигрывать с мертвецами, да и то на сравнительно небольшом удалении от тебя, – сказал Альтерус. – А расстояние от моего дома или Лицея Магии до ближайшего кладбища Банажа составляет несколько километров. И это вселяет в меня надежду, что нынче всё обойдётся.

Гленус лишь неуверенно пожал плечами.

– Ладно, этот вопрос мы прояснили. Что я ещё хотел сказать?.. – маг на секунду задумался. – Ах да! Пока меня не будет, в мой кабинет и лабораторию даже не пытайся зайти – у них на дверях охранные чары. А когда я вернусь, то дам тебе несколько уроков хороших манер. Постарайся запомнить их. Скоро мы пойдём подавать заявку в лицей, и я не хочу, чтобы ты опозорился сам и бросил тень на меня и мою репутацию. Ты всё понял?

Гленус кивнул.

– Урок первый. В таких случаях магу или другому важному лицу следует отвечать «Да, господин», – наставительно заметил Альтерус. – Или «Да, месье».

– Да, господин… – послушно повторил юный некромант.

– Запомни это, если хочешь производить на людей хорошее впечатление, особенно, когда ты зависишь от них. Но в моём случае я позволю тебе делать исключение…

– Спасибо.

– И не только потому, что я так хочу сам, – продолжал чародей, – но и по причине того, что ты относишься к Исконным Магам, социальный статус которых во всём мире всегда был приравнен к аристократам. И чем выше будет твоя магическая степень, тем выше и социальный стат. Именно поэтому существует для вас второе название – «Лорды», так именовать могут только Исконных Магов. Вследствие этого говорить «господин» или «месье» ты можешь только тому, кто либо главнее тебя, либо имеет больший магический ранг или более высокий социальный статус. Это же относится и ко всем без исключения дворянам, некоторым чиновникам и военным. В вопросах правильного обращения есть ещё некоторые нюансы, но о них ты узнаешь чуть позже. Что касается тебя, то я предвижу, что такое обращение тебе придётся употреблять довольно часто в ближайшие несколько лет, пока ты не станешь полноценным волшебником…

Альтерус отсутствовал не более пары часов и явился как раз к обеду. За время, пока его не было, Гленус тщательно изучил все доступные помещения квартиры, неизменно восхищаясь отменным, на его неискушённый взгляд, интерьером и невольно сравнивая жилище мага Огня со своим родным домом, показавшимся ему сейчас таким убогим.

Отдохнув немного после трапезы, Альтерус прошёл с Гленусом из столовой в гостиную, где терпеливо принялся обучать юношу элементарным правилам этикета. На это они потратили часа три. Гленус оказался прилежным учеником, и маг остался им доволен.

– Для первого раза у тебя выходит очень неплохо, – похвалил он. – Но, пока я ездил в Гильдию, я вот что подумал. Тебе шестнадцать лет, а грамоте ты не обучен. В таком случае тебе светит попасть в подготовительный класс, где придётся учиться с малолетками письму, чтению и счёту…

– Я считать умею! – пылко заявил Гленус.

– А умножать? Делить? Делать другие более сложные вычисления?

Паренёк лишь стыдливо опустил голову.

– Без этих знаний тебе не видать высот магии, будь ты хоть трижды Исконным. Поэтому я решил, что сам начну тебя учить чтению, письму и арифметике, причем, сегодня же. Думаю, за месяц, что у нас есть до начала учёбы, ты прилично освоишь это.

– За месяц? – скептически скривился Гленус. – Неужели это так легко?

– Напротив, совсем нелегко. Если, конечно, осваивать эти науки обычным способом. Но нам поможет магия…

– Магия? – оживился Гленус, и его глаза вспыхнули.

– Вот именно. Я обучу тебя простейшим заклинаниям концентрации и памяти. И чего я о них раньше не вспомнил? С них, пожалуй, сейчас и начнём.

Выучить эти заклинания юноше не составило труда, и дальнейшее обучение он уже проходил под их неощутимым воздействием. Благодаря этому дело пошло заметно быстрее. В первую очередь Альтерус принялся обучать Гленуса правильному произношению букв и звуков Всеобщего языка, который считался родным для всех человеческих государств Луадора. Быстро запомнив и это, Гленус стал осваивать под диктовку мага правописание. С непривычки выходило коряво, но зато к ночи он уже твёрдо знал весь алфавит.

– На сегодня достаточно, – сказал наконец чародей и зевнул, прикрывая рот рукой. – Я доволен твоими успехами. Ты вполне доказываешь, что являешься Исконным Магом. Обычным чаровникам вроде меня на это бы потребовалось гораздо больше времени, даже с помощью заклятий. Я рад, что не ошибся в тебе.

Гленус смущённо улыбнулся.

– Завтра закрепим изученное, – продолжал Альтерус, – а также освоим написание цифр. Да! – спохватился он. – Нужно ещё придумать тебе личную роспись и легенду о происхождении, а истинную родословную ты должен на время забыть. Во всяком случае, пока не научишься держать в узде свой Дар. Ты меня понимаешь?

– Да, наставник.

– Итак, ты готов? – спросил Серебряный маг, поправляя перед зеркалом свой эффектный белый камзол.

– Вроде готов, – ответил Гленус, одетый в менее дорогой, но вполне добротный светло-коричневый наряд.

С момента, как Альтерус начал учить его, готовя к поступлению в лицей, прошло две недели. Сегодня был последний день составления необходимых документов для зачисления, и им следовало успеть сделать это, чтобы в полдень попасть на так называемую ЦМИ – Церемонию Магической Идентификации абитуриентов.

Ещё раз критически осмотрев друг друга, они выразили удовлетворение своим внешним видом и спустились вниз к парадному выходу. Пожилой консьерж торопливо открыл им двери, пропуская на каменное крыльцо, куда прикреплённый к дому конюх тут же подвёл их лошадей. Через минуту чародей и его ученик уже скакали мелкой рысью в нужном направлении.

Лицей Магии оказался широким двухэтажным зданием из светло-зелёного камня, крышу которого по периметру поддерживало множество тонких белых колонн. По словам Альтеруса, набор учеников обычно проходил в Учительской комнате на втором этаже. Туда он и направился с Гленусом. Очереди возле распахнутых дверей аудитории не наблюдалось, и они сразу же прошли внутрь. И очутились в большом полутёмном помещении, все окна которого были закрыты тяжёлыми малиновыми занавесками. Прямо напротив входа стоял длинный стол, за которым сидело несколько человек, облачённых в разноцветные балахоны магов.²⁰ Это была приёмная комиссия, состоявшая из четырёх пожилых мужчин и одной женщины средних лет.

За исключением Альтеруса, юному некроманту пока как-то не доводилось видеть других волшебников и потому, впечатлённый величественным внешним видом преподавателей магии, он не сразу заметил на столе перед ними большой хрустальный шар на золотой подставке. Там ещё лежала груда различных документов и канцелярских принадлежностей, но Гленуса они не заинтересовали. А вот Альтерус, похоже, ничего нового для себя не открыл. Напротив, он широко улыбнулся, словно встретил старых знакомых, и решительно направился к столу.

Испытывая сильный трепет, Гленус шагнул следом. Прежние его страхи снова всплыли наружу, и сейчас он всерьёз опасался, что чародеи мгновенно выявят у него Тёмный Дар. Но всё обошлось. Альтеруса маги действительно знали и уважали, ведь когда-то давно он учился здесь. Поэтому лишних вопросов к его протеже не возникло.

Председателем комиссии оказался сам директор лицея по имени Рилус. Выглядел он старше и представительнее всех, был одет в балахон синего цвета, а на пальце носил такое же колечко, как у Альтеруса, только вместо рубина в нём блестел сапфир, что говорило о принадлежности волшебника к стихии Воздуха. Гленус теперь это знал наверняка, так как Альтерус научил его разбираться в специализациях и ранговых отличиях магов.

После приветствия и обмена несколькими общими репликами с новоприбывшими председатель попросил Гленуса положить ладонь правой руки на хрустальный шар. Юноша неуверенно посмотрел на Альтеруса, но тот ободряюще кивнул и пояснил:

– Не бойся. Это обычный традиционный тест на наличие магических сил.

Страшно волнуясь, Гленус осторожно коснулся холодного шара рукой и едва не отдёрнул её обратно – сфера вдруг ярко вспыхнула зелёным цветом, моментально озарив всё помещение. Члены комиссии многозначительно переглянулись, а Серебряный маг чуть заметно ухмыльнулся. Уж он-то знал, что чем ярче светит шар, тем мощнее у испытуемого Дар. У него самого он светил намного слабее…

– Что ж, – произнёс директор Рилус. – Магический дар у кандидата есть, и довольно сильный. Можно переходить к регистрации.

И на Гленуса посыпалось множество различных вопросов. К счастью, они не представляли ничего сложного – когда родился, где, у кого, какое образование, есть ли в роду маги и так далее. Заранее подготовленный Альтерусом, парень не растерялся и давал чёткие ответы. Так, на вопрос, где родился, он ответил, что в деревне Суглинки. Это было ближайшее к его деревне селение, мимо которого они как раз проезжали по пути в Банаж. Глинки – Суглинки, разница невелика, однако если кто-то начнёт копать под Гленуса и докопается до истины, можно будет сослаться на опечатку. А вот имена своих родителей он оставил без изменений. Потом Гленус тщательно вывел в нужных местах основательно усвоенную им несложную подпись, придуманную для него Альтерусом, и регистрация завершилась. Оставалось лишь внести предоплату за учёбу и подписать индивидуальный договор.

– Оплата составляет тридцать гривенников в год, – заметил председатель комиссии. – Вы ведь знаете, месье Альтерус.

– Разумеется, господин директор, – снисходительно улыбнулся тот и как бы небрежно поинтересовался: – Позвольте один вопрос… Сколько сейчас Исконных Магов учится в вашем лицее?

– Почему вас это интересует? – удивился один из членов комиссии, маг Природы, одетый в зелёный балахон и носивший серебряную печатку с изумрудом.

– Я удовлетворю ваше любопытство, господа, после того, как вы удовлетворите моё…

– Ну-у, на данный момент ни одного Исконного Мага у нас, увы, не учится, – развёл руками председатель.

– А сколько Лордов в нашем городском Колледже Магии? – продолжал Альтерус.

– И там их нет… – хмуро покачала головой женщина, в соответствии со своим статусом Серебряного мага Воды имевшая халат голубого цвета и кольцо с аквамарином. – Если таковые и появляются в королевстве, то предпочитают учиться в столице, хоть там и значительно дороже.

– Как член городской Гильдии Магов, я знаю, что их вообще нет в Банаже, – веско заметил Альтерус. – Исконные у нас не служат уже, по меньшей мере, лет пятьдесят…

– К чему вы подводите, господин Альтерус? – прямо спросил директор Рилус.

– А к тому, что эта дурная тенденция теперь будет нарушена, – торжественно заявил тот и положил руку на плечо Гленуса. – Отныне у нас в Банаже есть свой Лорд!

Члены комиссии ошеломлённо уставились на юношу.

– Вы хотите сказать… – начал было председатель, но так и не договорил.

Вместо этого он быстро проговорил заклинание Магического Зрения,²¹ как потом объяснил парню Альтерус, и пристально взглянул на Гленуса. И не смог сдержать изумлённого вдоха.

– Святые Небеса! – выдохнул он через несколько секунд, не сводя с юноши восторженного взора. – Я не могу поверить своим глазам!

Остальные члены комиссии тоже сотворили заклятье Магического Зрения и пришли в не меньшее возбуждение, рассматривая Гленуса, словно какую-то экзотическую невидаль.

– Лорд! Ей-богу Лорд! Как вы только нашли его, месье?! – восклицали они, не скрывая своей радости.

– Дело случая, господа, – усмехнулся Альтерус. – Проблема в другом. Гленус из бедной семьи, и денег на полное обучение у него нет. Я полагаю, что по причине его исключительного случая, лицей мог бы сделать ему приличную скидку…

– Но правила… – попытался возразить ещё один член комиссии, адепт Иллюзий, имевший лимонно-жёлтый балахон и Перстень Мага с солнечным камнем.

– Из-за этих правил Гленус может уехать искать более сговорчивые лицеи в других городах, – веско бросил Альтерус. – Не думаю, что власти Банажа простят вам потерю единственного Исконного Мага, решившего выучиться у нас!

Его доводы подействовали, и члены комиссии принялись горячо спорить друг с другом.

– Вы правы, господин Альтерус, – наконец сказал директор лицея. – Мы не можем упустить его. Поэтому пойдём вам навстречу и назначим плату за обучение вдвое меньше обычного, то есть пятнадцать гривенников годовых. Вас это устроит?

– Благодарю, – поклонился чародей, скрывая довольную улыбку. – Этот вариант нам подходит больше, – и положил на стол перед комиссией мешочек с монетами. – Здесь тридцать гривенников за два года обучения.

– А за остальное время? – удивился Рилус.

– Там видно будет, – уклончиво ответил Альтерус. – Я почти уверен, господа, что более длительного пребывания в лицее Гленусу не потребуется, ведь он Лорд!

– Хм, – председатель задумчиво посмотрел на юношу. – Может, вы и правы, сударь.

Взвесив в руках полученные деньги, он передал их молодому магу Огня в оранжевом одеянии, сидевшему слева от него. Высыпав монеты на стол, тот быстро пересчитал их и удовлетворённо кивнул.

– Всё точно, – подтвердил он и снова спрятал деньги в мешок.

– Хорошо, – директор расслабленно откинулся на спинку стула. – На Церемонии Магической Идентификации милорду будут выданы ученические атрибуты – Кольцо Ученика Магии и ученический билет. А пока, месье Гленус, – председатель достал из вороха бумаг два золотистых свитка, – ознакомьтесь с договором и распишитесь здесь и здесь, на двух экземплярах.

За последние недели под присмотром Альтеруса парень весьма преуспел в элементарных науках, которым тот его обучал. И потому хоть и с трудом, но прочёл договор, протянув его затем своему наставнику. Альтерус быстро окинул свиток взглядом, согласно кивнул и молвил:

– Очень приятно, господа, что вы решили учить Гленуса по индивидуальной системе. С учётом его истинной магической природы это очень дальновидный шаг.

– Городу нужен сильный волшебник, – скромно заметил председатель. – И чем раньше мы его получим, тем лучше будет для всех.

Альтерус лишь слегка поклонился в ответ и протянул договор обратно Гленусу, глазами показав, что можно его подписать.

– Замечательно! Вот вам один экземпляр, а другой нам, – довольно обронил директор Рилус, едва юноша расписался. – Где будет жить ученик? В распоряжении нашего лицея есть прекрасное общежитие.

– До начала учёбы Гленус поживёт у меня, а затем переедет в ваше общежитие, – сказал Альтерус.

– Тогда после церемонии ему выдадут ещё и пропуск на жительство. На этом всё. Просьба не опаздывать на мероприятие в полдень. Оно пройдёт в Церемониальном зале лицея, если вы не в курсе.

Ярко освещённый зал гудел от множества голосов. Поделённый на небольшую сцену и обширное пространство перед ней с десятками зрительских рядов, он уже был наполовину заполнен людьми, продолжавшими, тем не менее, прибывать. Помимо абитуриентов и действительных учеников лицея, здесь собрались также и некоторые их родители, доставившие любимых чад с летних каникул. Пока все они рассаживались в зале, на сцену поднялись уже известные члены приёмной комиссии и пятеро других преподавателей лицея, разместившись за длинным столом лицом к аудитории. Возглавляемые директором Рилусом, все они были одеты в балахоны того или иного цвета, соответствующие одной из десяти Традиционных Школ магии.²²

Сопровождаемый Альтерусом, Гленус сидел, как и все поступающие, в первом ряду. Всего абитуриентов набралось немного – человек двадцать, и Гленус оказался среди них самым старшим. Вообще, как он узнал, ребёнок мог поступить в лицей магии с шести-семи лет, если родители хотели, чтобы наравне с чародейским искусством он ещё освоил и элементарную грамотность. В этом случае первые два-четыре года ученик обучался в подготовительном классе, где магию практически не преподавали. И лишь с четвёртого-пятого класса, в зависимости от успехов ученика, начиналось, собственно, изучение магической науки.

Гленус мог лишь порадоваться, что Альтерус взялся обучить его азам грамотности. Он просто не мог представить себе, как бы учился в подготовительном классе вместе с мелкотой, на смех всему лицею! Вряд ли бы он пережил такой позор. А ещё он жалел, что не мог сейчас ознакомиться со своей индивидуальной программой обучения, ибо, по словам Альтеруса, её составляли только после выявления у абитуриента склонностей к тому или иному Разделу магии.

С нетерпением ожидая начала церемонии, юноша втайне желал, чтобы в нём прежде всего обнаружилась предрасположенность к магии Огня. Он любил огонь и с недавних пор жаждал повелевать этой непокорной стихией. Однако сладостное предвкушение магических открытий в самом себе было изрядно подпорчено противной горечью страха. И боялся сейчас Гленус только одного: как бы тесты не выявили в нём Чёрного мага…

За своими волнениями и думами он ухитрился проглядеть, как на сцену вынесли десять накрытых чёрной материей предметов неопределённых очертаний, которые поставили на стол перед преподавателями. После этого директор Рилус несколько раз постучал бронзовым молоточком по настольному гонгу, требуя к себе внимания. В зале тут же приглушился свет, и люди затихли. Одна лишь сцена оставалась освещенной мягким светом настенных магических светильников.

– Господа! – произнёс директор, встав из-за стола. – Церемонию Магической Идентификации объявляю открытой! Сейчас абитуриенты пройдут ряд тестов, которые выявят, к какому виду магии они имеют наклонности. Это в дальнейшем определит всю их программу обучения в лицее, затем в колледже и, если будет угодно Небесам, академии магии. Итак, приступим!

Он кивнул молодому преподавателю магии Трансформаций, и тот, взяв в руки листок бумаги, зачитал первое имя. На сцену поднялся, страшно смущаясь, мальчик лет семи. Одновременно с таинственных предметов на столе были сдёрнуты покрывала, явив взорам весьма занятные и довольно крупные по размерам вещи, выставленные в ряд.

Даже не напрягая зрение, Гленус разглядел там:

– прозрачную пирамиду с огоньком внутри;

– что-то вроде прямоугольного аквариума с водой, но без рыб и водорослей;

– хрустальную или стеклянную сферу, заполненную белым клубящимся туманом;

– чёрный деревянный ящик с коричневатым песком или землёй;

– кадку с каким-то ветвистым растением, похожим на крошечное дерево;

– стеклянный куб с несколькими огромными ярко-синими бабочками, неподвижно сидевшими на полу, словно в оцепенении;

– прозрачный стеклянный многогранник с будто дрожащим внутри желтоватым маревом;

– большое овальное зеркало на ножках;

– мёртвого гуся со свёрнутой шеей на медном подносе;

– пустую на первый взгляд стеклянную банку с массивной золотой крышкой.

«Гусь? Мёртвый гусь?!»

Запоздало осознав увиденное, Гленус похолодел – а ну как мёртвая птица сейчас оживёт и ринется к нему через всю сцену…

– Демон! – негромко выругался рядом Альтерус. – Они догадались принести на тесты труп! Раньше всё было иначе…

Он остро посмотрел на Гленуса.

– А как было? – едва слышно проблеял бледный от испуга юный некромант.

– Обычно приносили больных или раненых зверей, чтобы выявить Белого мага. Интересно, это простое совпадение или они зачем-то вздумали одним тестом определить сразу и Белых, и Чёрных магов? Наверное, уже были какие-то прецеденты… Только почему я ничего не слышал об этом?

Альтерус замолчал, нервно покусывая губу. Похоже, его, как и Гленуса сейчас волновали только два вопроса: почуяли преподаватели Тёмный Дар в парне или нет, и стоит ли немедленно уносить отсюда ноги? Очевидно, он всё же принял решение не пороть горячку и остаться, так как наклонился к уху Гленуса и шепнул:

– Ладно, поглядим. Может, пронесёт. Но будь начеку.

Тем временем первого абитуриента попросили окунуть руки в небольшой стеклянный чан, стоявший на высоком табурете справа от стола. В чане маслянисто блестела какая-то тёмная жидкость, в приглушённом свете зала выглядевшая несколько зловеще. Мальчишка с опаской сунул туда кисти, а когда вынул – жидкость моментально высохла на коже, не оставив никаких следов. После этого ему велели обеими руками прикасаться по очереди к каждому из десяти тестовых предметов, переходя от одного к другому по команде уже известной Гленусу преподавательницы магии Воды.

Малыш стал послушно притрагиваться к предметам, но в ответ ничего не происходило. Следивший за ним Гленус сгорал от любопытства. Подобно этому мальчику, он тоже пока не представлял, какую волшебную реакцию должны были вызвать эти касания, и напряжённо ждал итогов теста. Вскоре пацанёнок дошёл до конца стола и положил руки на последний предмет – стеклянную банку с золотой крышкой. В ту же секунду Церемониальный зал вдруг наполнился знакомым всем металлическим звоном – внутрь банки, прямо из запертой крышки, посыпались сверкающие червонцы! Вздрогнув от неожиданности, мальчонка рефлекторно отдёрнул руки. И тотчас золотые монеты, лежавшие на дне банки, стремительно потеряли свою форму и тонкими ручейками втянулись обратно в крышку.

– Не бойся! И прими наши поздравления, будущий маг Материализации! – торжественно произнёс директор лицея. – Подойди теперь ко мне.

Под громогласные рукоплескания зала ошалевший ребёнок приблизился к чародею, и тот коснулся его лба тонким серебристым жезлом с небольшим светящимся утолщением на конце. Сверкнула ослепительная вспышка, и на лице мальчугана появилось ещё более уморительное выражение полной обескураженности.

– Теперь ступай на место, – мягко сказал ему директор.

– Повезло пареньку! – с некоторой завистью прокомментировал Альтерус. – Забот в жизни он явно не узнает и всегда будет в достатке…

– Он сможет делать деньги из воздуха?! – восхитился Гленус.

– Если силёнок хватит, в чём я сильно сомневаюсь. А вот сотворить еду или пищевые артефакты – это вполне реально.

Гленус с не меньшей завистью проводил счастливчика взглядом и заметил, с какой алчной радостью его принялся тискать родной отец.

На сцену тем временем поднялся следующий мальчик, с весьма курчавыми чёрными волосами. Он так же, как и первый юнец, начал двигаться от одного тестового предмета к следующему без всякой их реакции на него, пока не достиг зеркала. Коснувшись его руками, он взглянул по приказу волшебницы на своё отражение и вдруг, сдавленно вскрикнув, в ужасе отшатнулся назад – из зеркала на него глядела… взъерошенная ворона! В зале на мгновение повисла полная тишина, а затем грянул дружный хохот. Паренёк, не зная, плакать ему или смеяться, растерянно огляделся.

– Поздравляем будущего мага Трансформаций! – промолвил директор Рилус и, подозвав к себе испытуемого, коснулся его лба своим жезлом.

– А этот явно попадёт на особую службу, – заметил Альтерус.

– Да? – Гленус заинтересованно посмотрел на него. – На какую, к примеру?

– Думаю, станет разведчиком или шпионом. Оборотни среди них ценятся.

Поразмышлять об этом Гленусу не дали – церемония продолжалась. И следующей по списку оказалась девочка лет одиннадцати. Причём довольно страшненькая на лицо. Ко всеобщему удивлению, когда она поднесла руки к кубу с синими бабочками, те вдруг ожили и забились в своей тюрьме, отчаянно пытаясь пробиться к ней сквозь стекло.

– Наши поздравления будущему магу Любви! – возгласил директор.

– Тьфу ты! – на этот раз не сдержался Гленус.

Если правда то, что ему рассказывал Альтерус об адептах разных Школ магии, то стоит такой волшебнице пожелать и в её сетях окажется любой мужик, которому будет совершенно наплевать на любые её внешние или душевные недостатки. А если перейдёшь ей где-нибудь дорожку, то пожизненное одиночество гарантировано – наведённый ею Отворот или Венец Безбрачия так просто не снимешь.

Абитуриенты продолжали друг за другом подниматься на сцену, чтобы уже через несколько минут получить очередные поздравления от директора лицея. Как и предсказывал накануне Альтерус, больше всего среди них было потенциальных магов Воздуха и Огня. Первые заставляли туман в прозрачной сфере метаться, точно от порывов ветра, а вторые зажигали ревущее пламя в пирамиде с огоньком. Чуть меньше обнаружилось грядущих магов Воды, вызывавших высокие пенистые волны в аквариуме, и ещё меньше – магов Земли, порождавших из суглинка в ящике настоящие крошечные скалы. Вместе с первыми тремя абитуриентами в одиночестве оказались также маг Природы, под руками которого вдруг мгновенно расцвело дерево в кадке, и маг Иллюзий, «создавший» из жёлтого марева в многограннике дрожащий мираж в виде вазы с ягодами. Белого мага тесты не выявили вовсе.

Увлечённый необычной церемонией, Гленус совершенно забыл о мёртвом гусе и своих опасениях. И, как обычно бывает в таких случаях, прозевал свой вызов. Если бы не Альтерус, пихнувший его локтем в бок, он бы так и сидел, с любопытством вертя по сторонам головой. Будто нарочно, а может, действительно нарочно, Гленуса вызвали последним.

Не чувствуя под собой ног от внезапно вернувшегося страха, парень медленно поднялся со стула. Альтерус ободряюще сжал ему руку, и юный некромант деревянной походкой поднялся на сцену. Приближаясь к столу с тестовыми предметами, он не спускал напряжённого взгляда с гуся, каждый миг ожидая, что тот дёрнет лапой или крылом. Вот-вот сейчас… Ещё немного, стоит ему только приблизиться… Но вместо этого его попросили окунуть руки в стеклянный чан и проделать ту же последовательность действий, которую он наблюдал со стороны уже битый час. Это отвлекло Гленуса от дурных мыслей и заставило сосредоточиться на насущном.

Каково же было его разочарование, когда пирамида с огоньком внутри никак не отреагировала на него. А ведь он так мечтал! Пришлось с кислой миной на лице идти дальше. Аквариум тоже ничем не проявил себя. Зато сфера с туманом, едва он прикоснулся к ней, так и взвыла неистовой бурей, мгновенно образовав внутри бешено крутящийся смерч, ощетинившийся множеством ветвящихся молний. От неожиданности Гленус застыл, ошеломлённо глядя на дело своих рук и напрочь забывший о недавней неудаче с огнём.

Преподаватели что-то отметили в своих бумагах, поколдовали над серебристым жезлом директора лицея, а юноша тем временем перешёл к ящику с землёй. Его особо не удивила внушительная восьмиглавая гора со снежными шапками, с громким шелестом и чавканьем стремительно выросшая под его ладонями. Но вот когда он достиг многогранника с маревом, то невольно вздрогнул, когда внутри, в ответ на движение его рук, вдруг проявилось чёткое изображение оскаленного человеческого черепа с горящими глазами и беззвучно щёлкающими челюстями. Зал ахнул и притих, а Гленус тут же вспомнил, обладателем какого ещё дара он является. Этот мираж словно насмехался над ним, призывая не расслабляться.

Разом помрачнев, парень пошёл дальше. Но, к его удивлению, оставшиеся тесты больше не выявили в нём никаких магических склонностей. Даже гусь никак себя не проявил, к немалому облегчению Гленуса и Альтеруса – все эти минуты маг с напряжённым вниманием следил за испытаниями своего подопечного.

– Поздравляем, Гленус из Суглинок! – торжественно возгласил директор лицея. – Исконный Маг с талантами магии Иллюзий, Воздуха и Земли!

Он коснулся лба Гленуса уже знакомым жезлом, и в голове юноши будто что-то взорвалось, из глаз брызнули искры, а по телу пронеслась волна жара. Через секунду, однако, все эти ощущения пропали бесследно, и Гленус услышал, как по залу метнулся шёпоток-говорок: «Исконный Маг!», «Настоящий Лорд, глядите!», а потом раздались бурные аплодисменты.

Провожаемый сотнями глаз, Гленус прошёл на своё место и крепко пожал протянутую руку чрезвычайно радостного мага Огня.

– А сейчас, уважаемые родители, ученики и абитуриенты, в Бальном зале вас ожидают традиционные танцы и угощение, по завершении которых нашим новичкам будут выданы ученические атрибуты, – подвёл директор Рилус черту под церемонией. – Прошу всех проходить туда.

Праздничного обеда Гленус с Альтерусом избегать не стали, так как за последний час изрядно перенервничали и чувствовали дикий голод. К тому же угощение оказалось на славу, лицей явно не поскупился. Зато бал они проигнорировали полностью, хотя Серебряный маг ранее и дал юному некроманту несколько уроков популярных в Банаже танцев.

Спустя пару часов, несколько утомлённые, но в отличном расположении духа, они уже возвращались домой. Гленус всё не мог насмотреться на свой Пельт²³ – так называемый Перстень Мага. Только он у него пока именовался Ученическим Кольцом, о чём свидетельствовали три небольшие руны, обозначавшие Младшего Ученика Магии. Внутрь них, соответствуя его магическим Школам – Воздуха, Земли и Иллюзии, – были вставлены три Адильяра,²⁴ или Высших Самоцвета: ярко-синий сапфир, жёлтый топаз и солнечный камень. Помимо этого, на многогранной платформе печатки имелись оттиски герба лицея и крупной рунической буквы «Л». Любому опытному человеку мельхиоровое кольцо Гленуса сразу же могло сообщить, что он не только ученик магического лицея Банажа, но также является Лордом, Исконным Магом, причём адептом одновременно трёх направлений магии.

Как пояснил ему Альтерус ещё в лицее, кроме Пельтов магов, существовали Пельты Власти – Пельсы,²⁵ которые могли иметь только властители и аристократы – короли, принцы, князья, герцоги, графы и тому подобные. Пельсы отличались от Колец Магов не только энергоинформационной составляющей, но и отсутствием округлых выпуклых самоцветов, за исключением тех случаев, когда правитель являлся чародеем, прошедшим обучение в том или ином магическом заведении.

Также маг Огня просветил парня и насчёт Высших Минералов. С его слов, Адильяры высоко ценились волшебниками всех мастей, так как могли, в отличие от таких же, но обычных драгоценных камней, вмещать больший объём магических энергий, позволяя применять с их помощью более сильные заклинания или увеличенное их количество. Разумеется, и стоили такие минералы намного дороже «простых» самоцветов.

Договорившись обсудить детали всех событий дня дома, маги практически в полном молчании проделали свой путь и лишь в квартире Альтеруса позволили себе выговориться.

– Как жаль, что у меня нет таланта к магии Огня! – воскликнул Гленус, когда они расселись на диванчиках в гостиной. – Я так хотел освоить эту стихию!

– Чтобы без заморочек разводить костры? – насмешливо приподнял бровь Серебряный маг.

– Ну да… И не только! Я постоянно вспоминаю, как возле Суглинок вы породили прямо в ладони сгусток огня и метнули его в сухое дерево – оно вспыхнуло и сгорело моментально, словно смолистая лучина! Вот это силища!

Альтерус досадливо крякнул, вспомнив, как Гленусу по дороге в Банаж возле упомянутой деревни удалось единственный раз уговорить его показать какое-нибудь простое боевое заклинание. И ведь согласился, старый дурак! А чтобы произвести впечатление, сил на Огнешар не пожалел – грохот от взрыва был такой, что слетелось едва ли не всё селение. Хорошо ещё, что они уже миновали его, а то в противном случае жители либо разбежались бы при их приближении, либо встретили вилами…

– Это был самый банальный Огненный Шар, – с улыбкой молвил он. – В арсенале магии Воздуха тоже хватает сильных заклятий, так что зря жалуешься.

– Фи! – фыркнул Гленус. – Тоже мне, интересное занятие – порождать ветерки и дождики!..

– Ветерки и дождики? – встрепенулся Альтерус. – К твоему сведению, маги Воздуха высоких степеней единственные из всех магов способны летать и создавать порталы для мгновенного перемещения в пространстве на сотни километров! А вдобавок к этому могут вызывать неимоверной силы ураганы, вырывающие вековые деревья с корнем, порождать гигантские смерчи, способные уничтожать целые города, создавать мощнейшие молнии, выжигающие леса и раскалывающие камни! По-твоему, ЭТО слабая и скучная магия?

– Ух ты, а я и не знал!.. – потрясённо пробормотал юноша. – Особенно мне понравилось про молнию! Неужели и я так смогу?

– Скорее всего, – хмыкнул чародей. – Ты ведь Исконный…

– А… не Исконные маги? Они разве так не могут? – осторожно спросил Гленус.

– Что-то из этого им доступно, только в значительно меньшей форме – потенциал Сил слишком различный, – несколько печально промолвил Альтерус. – На заклинания высших разрядов у обычного мага банально не хватит личной энергии. Поэтому нам частенько приходится пользоваться мощными амулетами и тому подобными артефактами, что, к слову, стоит хороших, очень хороших денег, и не всем такие радости по карману…

Маг вздохнул и замолчал. Гленус тоже погрузился в размышления, прокручивая в голове всё, произошедшее за минувший день. В процессе раздумий он автоматически теребил пальцами Кольцо Ученика и вдруг спросил:

– Господин Альтерус, а как в лицее смогли так быстро сделать нам эти печатки, с учётом наших тестов? – он показал Пельт оторвавшемуся от своих мыслей чародею. – Мне почему-то кажется, что такая тонкая работа должна занимать много времени.

– У ювелира такая работа действительно отняла бы немало часов, – согласно кивнул Серебряный маг. – Только магическими побрякушками обычные ювелиры не занимаются, их делают Маги-Искусники…²⁶

– Так, значит, наши кольца волшебные? – пылко воскликнул юный маг, не заметив, что перебил Альтеруса.

– Ну, можно сказать и так. Во всяком случае, не простые, хотя до полноценных Колец Магов и не дотягивают. Ваши Пельты, а точнее, заготовки их, делали Маги-Искусники, но окончательный вид им придала уже после ЦМИ особая машина-артефакт, наделённая свойствами специфической материализации, – так называемый Кольцевой Преобразователь.²⁷

– И что они делают, наши перстни? Что могут?

– Обычно они содержат невидимую для простых людей информацию о владельце перстня; позже ты научишься её читать. А также позволяют навешивать на себя некоторое количество заранее приготовленных заклинаний, что может пригодиться, например, в бою.

– Здорово! – Гленус поднял к глазам руку, уже иным взглядом рассматривая печатку. – И какие сейчас заклятья находятся в моём кольце?

Альтерус сотворил заклинание Магического Зрения и внимательно посмотрел на Пельт своего протеже.

– Пока никаких, – ответил он через пару секунд. – Только краткая информация, подтверждающая твой статус Младшего Ученика Магического Лицея Банажа. Позже ты сам будешь наполнять его энергией и заклятьями.

– Эх, жаль, – несколько разочарованно уронил Гленус. – А я уже собирался колдануть.

– Ещё наколдуешься, – усмехнулся маг Огня. – У тебя целая вечность впереди…

– Как же, вечность! – скептически ухмыльнулся парень.

– Вот именно – вечность, – серьёзно подтвердил Альтерус. – Исконные Маги легко могут продлять свою жизнь хоть до бесконечности.

Гленус ошеломлённо вытаращил глаза.

– Вы не шутите, наставник?! – недоверчиво спросил он.

– Клянусь, это правда! – торжественно заявил Альтерус. – В любом магическом справочнике ты легко найдёшь тому подтверждение.

– Невероятно! – в восторге пробормотал Гленус. – Выходит, я бессмертен!

– Потенциально – да.

– И… как же Лорды этого достигают?

– Обыкновенной магической практикой. Как физические упражнения продляют жизнь нашего тела, так и занятия магией дают вам бессмертие.

– А обычным магам?

– Увы, нет. Для нас уже требуются совсем другие магические приёмы, из разряда Высшей магии, которая нам практически недоступна. Как видишь, прямо какой-то заколдованный круг получается! – с горечью усмехнулся заклинатель. – Хотя известен случай, когда смертный маг не только получил бессмертие, но и омолодился…

– Интересно-интересно, – Гленус поудобней расположился на диванчике. – Может, расскажете об этом, господин Альтерус?

– Это трагичная история и случилась она многие сотни лет назад. Того мага звали Родиартом, и он был алхимиком, как и я, кстати. Одержимый идеей вечной жизни, он пустился во все крайности, лишь бы заполучить Эликсир Бессмертия. И в итоге сотворил его. Но этого показалось ему мало, и он решил создать ещё Эликсир Молодости. После долгих экспериментов он смог получить и его…

– И, конечно, омолодился?

– Да.

– Ну, раз так, то эти его эликсиры, наверное, уже давно продают в магазинах.

– Если бы! – тоскливо заметил Альтерус. – Они были утрачены с его смертью…

– Так он умер?! – поразился Гленус. Затем его лицо озарила догадка. – Его убили!

– Не угадал. Он просто умер. Его Эликсир Молодости оказался с дефектом – он омолодил Родиарта не до состояния юноши, как тот хотел, а до состояния незрелого плода, который носят женщины на ранней стадии беременности…

Гленус присвистнул.

– Ничего себе! Весёленький дефект!

– Вот-вот. А мы всё продолжаем стареть и умирать. Эх, Родиарт-Родиарт!..

– Ну, а если Исконные Маги не умирают, то их сейчас должно быть полным-полно в мире, так ведь? – вдруг предположил паренёк.

– Их и в самом деле немало, только не всем посчастливилось насладиться своим бессмертием. Исконного Мага ведь можно убить, а в нашем мире хватает опасностей. Да и сами Лорды порой рисковые ребята. В погоне за могуществом они нередко враждуют друг с другом или применяют заклятья такой силы, что не выдерживают сами. Некоторые принимают участие в различных войнах или ищут славы в Древнелесье, Землях Ужаса либо других не менее опасных местах нашего мира. Но более всего Исконные Маги пострадали около пяти сотен лет назад, когда на нашем континенте благодаря стараниям уже известного тебе мага Родиарта, имевшего неуёмную жажду власти, разыгралась грандиозная гражданская война. В результате этой войны погибла уйма народу самых различных рас, большинство Лордов и драконов, а единственное на Салионе²⁸ государство – Алиония²⁹ – развалилось на составные части. К слову, наше королевство Анфор тоже входило в эту грандиозную империю, занимавшую почти весь материк, за исключением северной его территории.

– Занятная у нас история, – задумчиво протянул Гленус.

– Ещё бы! Впрочем, историю вы наверняка будете изучать в лицее, так что ты ещё много чего интересного узнаешь. Но, помимо уроков, я советую тебе почаще наведываться в библиотеку – некоторые сведения ты сможешь почерпнуть только оттуда.

– А кое-что и от вас! – хитро прищурил глаз юноша.

– Это точно, – улыбнулся чародей.

Последние недели лета для Гленуса пролетели совершенно незаметно. В преддверии учёбы Альтерус спешил влить в него как можно больше нужных знаний, и парень к ночи буквально валился с ног от усталости. К обычным упражнениям по этикету, грамматике и арифметике маг Огня добавил уроки по азам алхимии, для чего стал пускать Гленуса в свою святая святых – лабораторию.

Эти занятия настолько понравились юному магу, что, когда они с Альтерусом за два дня до начала учёбы посетили магический лицей, Гленус уверенно выбрал алхимию в качестве одной из ведущих дисциплин своей индивидуальной программы обучения. Кроме того, туда вошли курсы по трём его магическим специализациям, а также арифметике, грамматике, истории, географии, биологии и черчению. Впрочем, большую часть этих дисциплин ещё дома обозначил Альтерус, а Гленус покорно записал их в листок и уже в лицее заполнил с него предложенную ему анкету.

Обратно домой молодой некромант возвращался, унося с собой в кармане, помимо копии своей учебной программы, ещё и пропуск в общежитие, куда ему надлежало вселиться уже завтра. С некоторой грустью он думал, что сегодня последний раз ночует у Альтеруса, к которому, совершенно неожиданно для себя, успел немного привязаться. Да и Серебряный маг, похоже, тоже испытывал по отношению к нему те же чувства, судя по его чуть печальному взгляду, когда он смотрел на своего воспитанника.

– Вот, возьми, – уже дома протянул он Гленусу какой-то исписанный листок. – Это перечень книг, которые тебе пригодятся для самообразования. Попробуй найти их в лицейской библиотеке, а если там нет, сможешь взять у меня. Здесь книги по истории, географии, обществознанию и другим направлениям.

Занятый укладыванием своего немногочисленного скарба в вещевой мешок, Гленус благодарно кивнул и сунул список в карман.

…На следующее утро Альтерус проводил юношу до общежития, которое располагалось позади лицея и имело три этажа. Предъявив пропуск коменданту, Гленус получил ключ от своей комнаты на втором этаже и повернулся к чародею.

– Ну, удачи тебе! – улыбнулся тот и дружески потрепал парня за плечо.

– Спасибо! – поблагодарил Гленус и с жаром добавил: – Спасибо за всё, что вы сделали для моей семьи и меня лично, господин Альтерус! Ваш поступок – это поступок, достойный настоящего друга, который я не забуду никогда!

Волшебник улыбнулся ещё шире, а в его глазах блеснули лукавые огоньки.

– В таком случае, – молвил он, – оправдай мои надежды – учись хорошо.

– Постараюсь.

– А по выходным я тебя жду у себя – буду проверять, чему ты успел здесь научиться. Да и дополнительные практические навыки в алхимии под руководством опытного наставника тебе пригодятся…

– Благодарю за приглашение! – обрадовался Гленус. – Я непременно им воспользуюсь. Только вот…

– Что?

– Как здесь быть с питанием – у меня ведь совсем нет денег? Я про это как-то сразу и не подумал…

– Не беспокойся, учеников тут кормят из тех денег, что они вносят за учёбу. Хотя особого ресторанного шика не жди, а то, поди, привык уже к нашим с тобой пирам… Но в любом случае не стесняйся попросить у меня помощи, если возникнут какие-то проблемы или нужды.

– Вы и так уже сделали достаточно… – попытался возразить Гленус.

– И сделаю ещё, если нужно! – стоял на своём маг Огня, и юноша решил с ним не спорить.

Учиться в лицее Гленусу понравилось. За месяц, проведённый в гостях у Альтеруса, он вполне свыкся с регулярными занятиями, поэтому учебный ритм магического заведения не вызвал в нём растерянности. Пожалуй, единственное, что поначалу смущало парня, так это его статус лицейской знаменитости, хотя со временем он просто перестал обращать внимание на такие вещи. Правда, не все учащиеся относились к нему однозначно. Если среди Младших Учеников он усматривал интерес и уважение к себе, то среди Старших Учеников, по сути его ровесников, чаще всего сквозила зависть, однако прямой враждебности, как ни странно, он не встретил.

Впрочем, увлечённый учёбой, Гленус смотрел на это сквозь пальцы, стараясь соответствовать своему высокому статусу Исконного Мага. Он исправно присутствовал на уроках, несмотря даже на то, что почти все из них вынужден был посещать вместе с малолетками, самому старшему из которых ещё не исполнилось и тринадцати лет. Кроме того, по совету Альтеруса он набрал в библиотеке различных книг и в свободное время постигал их содержимое, одновременно тренируя свою скорость чтения. А два выходных в неделю почти всегда проводил в гостях у Серебряного мага, практикуясь в алхимии. Его распорядок дня оказался настолько плотным, что он даже не завёл себе подружку взамен предавшей его Ютаны, хотя перед учёбой всерьёз подумывал об этом.

Магическое обучение в лицее взяло резвый старт уже в первый месяц. Прежде всего неофиты должны были научиться ощущать в себе Источник личной Силы. Преподаватели требовали, чтобы ученики фиксировали сознанием малейшие колебания своей магической энергии, ибо уже со второго месяца планировалось приступить к урокам по контролю над ней. Как заверяли они, не преуспевшему в этом новичку грозила слишком большая опасность от самого себя, точнее, от своей собственной энергии, навыки управления которой он не усвоил. Порой малейшее искажение формулы, рисунка или плетения чар могло закончиться для такого незадачливого мага фатально. Поэтому Гленус подходил ко всем занятиям с максимальным вниманием и тщанием, к чему его в не меньшей степени подталкивало и желание поскорее обуздать свой Тёмный Дар.

На третий месяц занятий Альтерус обучил Гленуса простому заклинанию физической выносливости, что для бешеного ритма жизни парня оказалось очень кстати. И одновременно в лицее его наконец начали учить азам плетения заклятий. Собственно, на плетение это мало походило, скорее на письмо, где только вместо бумаги использовалась эфирная субстанция, а в качестве стило – собственные пальцы мага, к кончикам которых он вызывал приток своей Силы. Выводя в нужном порядке символы и слова магического, или говоря иначе – Подлинного Алфавита,³⁰ он создавал основу для магического действия, напитывая её энергией и скрепляя произносимым вслух заклинанием.

Как тогда же узнал Гленус, чары обычно бывали двух типов: моментального действия и подвешенные. Первые выпускали вложенную в них мощь сразу после своего создания, а вторые могли находиться в заряженном состоянии неограниченное время, пока ключевое слово, мысленный импульс или особый ритуал не активировали их.

Юный некромант нашёл эти занятия весьма увлекательными. Хотя Альтерус как-то обронил, что Лорды обычно не использовали для своих нужд колдовские плетения, в отличие от смертных магов, не способных работать напрямую со сложными энергоинформационными формациями. Вместо плетения Исконные Маги применяли некие Магические Матрицы,³¹ создавая их из эфирной, астральной и ментальной материи. Это позволяло им творить даже самые мощные заклинания почти мгновенно, без длинных фраз и нередко в полном молчании. Сказав, что он сам мало что смыслит в этом, Серебряный маг посоветовал Гленусу поискать литературу на данную тему и понемногу начать самостоятельно осваивать эту технику, ибо, дескать, в лицее работать с Матрицами его никто не научит.

Паренёк взял это на заметку и вскоре с большим трудом откопал в библиотеке соответствующий справочник, страшно запыленный и заплесневевший – было очевидно, что им давно никто не пользовался. Сразу же принявшись за его изучение, он к своему великому сожалению быстро осознал, что творить Магические Матрицы сейчас не сможет, так как банально не хватало знаний, умения и… энергии. Конечно, учителя в лицее планомерно и очень осторожно развивали всяческими упражнениями и медитациями Источники Силы своих учеников, но дело продвигалось слишком медленно.

Это, разумеется, совершенно не устраивало Гленуса, так как он чувствовал, что мог бы осваивать магическую науку намного быстрее. Он даже начал сожалеть, что учится всего лишь в лицее, а не в столичной Академии Магии, где, по слухам, преподавали в основном Лорды. Поэтому очень скоро в свете возникших затруднений с изучением Матриц академия начала манить Гленуса истинными возможностями в изучении магии, постепенно превращаясь для него в новую мечту.

Колледж магии, промежуточное звено между лицеем и академией, юноша также не рассматривал всерьёз, потому что отчётливо видел теперь, насколько был прав Альтерус, сказавший ему как-то, что учёба в низших и средних магических заведениях в основном рассчитана на обычных магов. То, на что филлягам³² требовалось три-пять лет, Лорд осваивал во столько же раз быстрее. Поэтому Гленус всё чаще стал думать об академии магии, в тайне надеясь на то, что однажды сможет учиться и в ней.

Так промчался первый учебный год, и началось новое лето, возвещая о наступлении каникул. Позади остались экзамены, не вызвавшие у Гленуса никакого затруднения и промелькнувшие для него почти незаметно, можно сказать, буднично. Справедливо ожидая от экзаменов серьёзной проверки его навыков и способностей, юный маг в последние месяцы перед ними зачастил на лицейский учебный полигон, пробуя создавать там простейшие боевые заклинания. Так как в лицее ничему подобному его пока не учили, он занимался этим сугубо самостоятельно. Разумеется, все свои магические конструкции он не выдумывал с нуля, а творил, основываясь на данных из справочников, часть из которых, правда, предназначалась для изучения в старших классах…

Помпезная церемония, открывшая экзамены по магии, заставила Гленуса максимально собраться для заключительного рывка к своему первому достижению – успешному окончанию учебного года. И потому, не желая размениваться по мелочам, он собирался в полной мере продемонстрировать преподавателям несколько освоенных им заклятий, не очень мощных пока, но уже вполне грозных и впечатляющих.

И тут его ждало новое разочарование. Магические экзамены для его курса, проходившие на тренировочном полигоне лицея, оказались довольно вялым и примитивным действом. Но, как выяснилось, даже эти простые испытания явились для многих учащихся довольно крепким орешком, осилить который они либо не смогли с первого раза, либо сделали это весьма посредственно. Чего нельзя было сказать о Гленусе, который легко справился со всеми заданиями.

К сожаленью, показать свои боевые заготовки ему не позволили, требуя неукоснительно выполнять предложенные учителями задачи. Например, на экзамене по магии Воздуха его сперва заставили сотворить несильный ветерок, чтобы задуть с десяток горящих свечей, потом попросили вызвать крошечную дождевую тучку, которой надлежало пролиться ливнем на конкретный участок полигона, а напоследок приказали зажечь электрическими искрами пару факелов, масляную лампу и маленький костерок. Всё это Гленус осуществил без особого труда.

Так же просто дались ему экзамены по магии Земли и Иллюзий. В первом случае парню предложили сделать в почве три небольших провала, которые он должен был тут же снова «зарастить». После этого ему велели уже наоборот – сначала вздыбить из земли несколько невысоких бугорков, а затем опять сровнять их с уровнем пола.

Во втором же случае от него требовалось сотворить в воздухе три кратковременных миража, два по заданию экзаменаторов, а третий – на своё усмотрение. Ну, Гленус и сотворил с плакатов преподавателей чёткие и устойчивые изображения – сначала небольшого домика, а затем бредущую по воздуху лошадь, причём в полную их величину. После этого он продемонстрировал и свою собственную призрачную картину, над которой работал почти месяц. Это было высококлассное изображение его наставника по этой самой дисциплине, напряжённо смотрящего куда-то вдаль. Мастер Иллюзий вышел настолько достоверно, что преподаватели ахнули, а сам объект, невольно послуживший натурой для данной экзаменационной работы, соскочил с кресла и удивлённо обошёл своего двойника вокруг, недоверчиво проведя по нему рукой.

– Вот уж удивили вы меня, месье Гленус! Это работа, достойная выпускного экзамена Старшего Ученика! – восхищённо сказал он. – Мои поздравления!

Экзамены по другим дисциплинам юный маг сдал не менее успешно, и в итоге закончил год, а точнее – целый курс, с отличием почти в единственном числе. После присвоения Гленусу звания Старшего Ученика Магии, ему сразу же обновили персональный перстень, изменив в нём главные руны и информационно-эфирную составляющую. А заодно примерно таким же метаморфозам подвергли и его ауру.

Альтерус, за прошедший год сильно сблизившийся со своим подопечным, радовался как ребёнок. Да и сам Гленус не скрывал своего удовлетворения – наконец-то он будет учиться не только с малявками, но и с подростками, уже близкими ему по возрасту, а ведь не так давно ему исполнилось семнадцать лет.

По случаю окончания учёбы и начала каникул Серебряный маг снова забрал Гленуса к себе домой. И только здесь парень позволил себе немного расслабиться, рассчитывая в скором времени навестить родителей, так как был убеждён, что свои магические проявления он уверенно контролирует. Ну а в случае чего-нибудь непредвиденного он теперь мог любым потенциальным обидчикам прижечь задницы молнией. Об этом он и сообщил своему покровителю, которого уже давно называл не иначе как наставником.

– А я вот не настолько уверен в твоём самоконтроле, – скептически заметил тот. – Твой дар некромантии слишком силён, да к тому же ты напрямую с ним не работал, пытаясь взять под контроль. Ведь не работал же, я прав? Вот то-то и оно. Да ещё случай тут один был… Когда ты два дня назад приехал, у меня самопроизвольно ожила заспиртованная лягушка!

Гленус ошарашено выпучил глаза, чувствуя, как внутри у него всё опустилось.

– Да шучу я! – вдруг весело выпалил Альтерус. – Ничего такого, конечно, не было. Однако есть кое-что другое. За прошедший год я провёл некоторое расследование…

Чародей вдруг осёкся, будто что-то вспомнил, и активировал свой костяной амулет от подслушивания, чем сильно удивил Гленуса, знавшего, что жилище алхимика и так было достаточно хорошо защищено всяческими заклятьями. Эти дополнительные меры предосторожности лишь свидетельствовали о серьёзности сведений, которые намеревался открыть ему маг Огня.

– Что ещё за расследование? – заинтригованно поинтересовался Гленус.

– Это касается твоего предполагаемого предка по имени Балиус… Если помнишь, я обещал навести о нём справки.

Гленус кивнул и невольно напрягся.

– И пришлось же мне повозиться, чтобы хоть что-нибудь отыскать по нему! – продолжал Альтерус. – Даже посетил пару городов, но информацию всё-таки добыл. В общем, действительно был такой маг, причём из чернокнижников, но жил на другом континенте – в Сурадии,³³ а точнее, в Плюноре. В Анфор он прибыл морем по какому-то делу, которое проводил в Древнелесье. Так что твои соседи не солгали, и ты, очевидно, в самом деле его потомок. Однако не это самое интересное…

– А что? – от нетерпения Гленус даже подался вперёд.

– А вот это тебе, скорей всего, не понравится, – чуть скривился волшебник. – Может, остановимся пока? Поверь, некоторые вещи лучше не знать…

– Нет-нет, наставник, пожалуйста, расскажите!

– Ну, ладно, – вздохнул Альтерус и бросил на Гленуса быстрый взгляд. – Этот Балиус оказался непростым субъектом. Мало того что он являлся Исконным Чёрным Магом очень высокого, Изумрудного, ранга, так он ещё известен как потомок Падшего Бога, Ундамара…

От изумления Гленус просто потерял дар речи. Вот это новости! Выходило, что он теперь не только Чёрный Лорд, а ещё и кровный наследник одного из богов! Об Ундамаре он, конечно, был наслышан, да и кто о нём не слышал? Падший Бог являлся главным отрицательным персонажем основного религиозного культа на Луадоре – культа Звёздных Драконов, создателей и покровителей всех существующих разумных рас этого мира.

Согласно учению этой религии, изначально на Луадор прибыли восемь Элькоданов, и Ундамар, имевший в ту пору имя Нэрилот, являлся одним из них. В невероятной древности, миллионы лет назад, они породили Перворожденных,³⁴ пять бессмертных и прекрасных телом рас – сильманов, сильфов, гномов, найданов и эльфов. И хронологически именно в таком порядке. Эти расы также известны как Стихийные, по соответствию каждой из них какой-то одной стихии, которой они и могли овладеть: сильманы – Огнём, сильфы – Воздухом, гномы – Землёй, найданы – Водой, а эльфы – силами живой Природы. С помощью Перворожденных боги творили современный лик мира, растения, животных. А спустя длительное время Элькоданы создали людей, которые хоть и были смертными, но являлись более совершенными существами, воплотившими в себе энергии сразу всех стихий.

По какому-то праву считаясь Наместником Луадора, Ундамар-Нэрилот, самый младший из Элькоданов, тоже участвовал в создании людей и влил в них немало своей Силы. Пожалуй, над людьми он работал даже больше своих Собратьев. Но, как со временем выяснилось, изначальная схема развития мира, согласно которой он действовал вместе с Братьями, однажды перестала его устраивать, и он придумал свой собственный план, существенно отличавшийся от первоначального. Несмотря на то, что его новая затея оказалась весьма несовершенной и нарушала целый ряд основополагающих законов жизни, Нэрилот всё же попытался осуществить её. Это немедленно вызвало страшный диссонанс стихий в мире и привело к жутким катаклизмам, которые неминуемо погубили бы Двулунье, если бы не вмешались остальные Звёздные Драконы.

Однако Нэрилот был слишком упрям и, несмотря на очевидную ошибочность своего плана, всё-таки намеревался привести его в исполнение так или иначе. А чтобы ему не мешали Собратья, он решил их просто устранить. В итоге божественная семейная свара вылилась в откровенное противостояние и беспощадную войну.

Более старшие и могущественные Звёздные Змии наверняка с лёгкостью выиграли бы эту заварушку, если бы своего создателя, Нэрилота, которого теперь звали не иначе как Ундамар, что на одном из древних языков значило «Падший Бог», не поддержала большая часть людей, уязвлённых своей смертностью. Немного позже к ним присоединилась и значительная масса полукровок, родившихся от связи Перворожденных с людьми. Элькоданов же, напротив, поддержали их первые творения – Стихийные расы, в создании которых Ундамар не принимал прямого участия, а значит, не мог магически воздействовать на их энергетическую суть.

В этом столкновении победа всё равно осталась за Звёздными Драконами, так как Ундамар был в меньшинстве, а люди ещё не обладали большими познаниями в магии. Но и цена, которую заплатили за свой триумф Элькоданы, оказалась слишком высока – лик Луадора окончательно изменился. Применённые Ими, Перворожденными и Ундамаром Силы погрузили на дно океанов старые материки и подняли новые, основная часть населения и фауны Луадора погибла, прежний прекрасный мир канул в небытие, а на приведение в порядок нового требовался весьма долгий срок.

И действительно, лишь спустя многие тысячелетия жизнь в Двулунье снова забила ключом. К тому времени под чутким надзором Элькоданов цивилизации Перворожденных и людей гармонично и активно развивались. Но однажды наступил момент, когда все разумные расы должны были показать, что вполне могут жить самостоятельно. И тогда Элькоданы удалились с Луадора обратно на Уранос, откуда некогда они и пришли.

Оставив управлять Луадором Перворожденных и своих многочисленных и верных Им потомков среди людей и полукровок, Звёздные Драконы, однако, всё же незримо присматривали за Двулуньем. Ибо Ундамар хоть и проиграл, но всё же уцелел и по-прежнему вынашивал план единоличного управления миром, то и дело совершая попытки это осуществить. И если сторонники Элькоданов не могли справиться с ним и его приспешниками своими силами, то боги в критический момент неизменно являлись на помощь сами либо присылали своих божественных детей, так называемых Эританов,³⁵ что для Ундамара и его сторонников непременно заканчивалось печально.

Так продолжалось довольно долго, пока люди не достигли высот в магии, в том числе Чёрной, и Падший Бог не сплотил их под своими знамёнами великое множество. Тогда и произошла финальная война, на которую явились все Элькоданы и их дети. Несмотря на численное превосходство, Ундамар снова потерпел поражение и был заточён Собратьями на мёртвой Селене. А мир в результате войны снова изменил свой лик… Это произошло примерно 10–12 тысяч лет назад. С тех пор Ундамар и сидел взаперти на Селене, тщетно пытаясь вырваться из своей тюрьмы. Однако на Луадоре осталось немало его тайных или явных сторонников, неустанно искавших способ освободить своего властелина.

Знакомый с этой историей и огорошенный сведениями наставника, Гленус сейчас сидел и лишь растерянно хлопал глазами.

– Ничего себе! – выдавил он наконец и потрясённо потёр лоб ладонью. – Так, значит, во мне играет Сила богов?

– Если быть точным – Сила только одного из них, и, увы, не самого лучшего, – удручённо молвил Альтерус. – Никто не знает, как может проявить себя Кровь Тёмного Бога. Боюсь, ожившие мертвецы – это далеко не все её возможности…

– О, Небеса!.. – простонал парень. – А откуда взялась такая информация об этом Балиусе?

– Её выудили из его ученика. Возвращаясь из Древнелесья с каким-то добытым там артефактом, чернокнижник совершил ряд противозаконных действий в Пликмонде, а точнее – устроил несколько человеческих жертвоприношений, и за ним начали охоту. Каков наглец, а – устроить свои чёрные ритуалы непосредственно в нашей столице, прямо под носом у жандармерии! Впрочем, он, похоже, знал, что делал, так как затем успешно скрылся, и следы его затерялись в океане. Но вот ученичку колдуна повезло меньше – в процессе преследования его ранили и схватили, а Балиус даже не пришёл ему на помощь. Хотя чего ещё ждать от ничтожного служителя Тьмы.

– М-да, это ведь может всё ещё больше усложнить, всплыви такие данные наружу, – помрачнел Гленус. – Теперь меня могут прибить только за то, что я потомок Ундамара, хоть и безобидный…

– В этом ты прав, – согласился Альтерус. – Но есть ещё кое-что помимо моего расследования. Я тут почитал некоторую литературу по некромантии и пришёл к неутешительным выводам: похоже, я всё-таки ошибался, думая, что обучение Традиционной магии научит тебя сдерживать свой Тёмный Дар… (Гленус округлил глаза) Слишком разные у них методы овладения Силой. Боюсь, что ты так и не контролируешь полностью свои некроспособности. Даже с таким успехом отучившись первый год. Хорошо, что городские кладбища находятся в пригороде, одинаково далеко как отсюда, так и от лицея, иначе подтверждения моим словам уже давно бы повылезали из своих могил… А с учётом Крови Ундамара в твоих жилах, я и вовсе не берусь больше ничего прогнозировать. Удивительно только, почему этот Тёмный Дар проявился лишь в тебе, проигнорировав столько поколений твоих предков? Иногда избирательность магического дара меня просто поражает! Но в любом случае, я думаю, что тебе не стоит пока ехать домой, особенно в связи с этими открытиями. Во избежание, так сказать… Во всяком случае, это лето ты проведёшь здесь, поможешь мне в некоторых сложных опытах.

Гленусу пришлось согласиться с наставником, хотя настроение у него основательно испортилось. Что называется, раскатал губу до пола, а на неё взяли и наступили.

Впрочем, Альтерус не солгал, и скучать в летние месяцы Гленусу действительно не пришлось. Решив как следует подготовить юношу к следующему учебному году, Серебряный маг совершенно не позволял ему бездельничать. Кроме того что они регулярно занимались алхимическими опытами, он также заставлял Гленуса усиленно упражняться в магии. Но парень не жаловался. Напротив, он был только рад такой нагрузке. Пользуясь случаем, он даже уговорил Альтеруса проводить с ним иногда магические спарринги, для чего они специально выезжали подальше за город, где Гленус отрабатывал защитные и атакующие заклятья. Конечно, он ещё мало что мог противопоставить настоящему Мастеру Магии, каковым являлся Альтерус, но сам факт учебных боёв с более могучим противником с каждым разом делал Гленуса всё быстрее и сильнее.

А однажды ему представился случай испытать свои магические навыки в реальной жизни. Как-то вечером он сидел на подоконнике в своей комнате и нежился в лучах заходящего солнца. Ещё прошлым летом Гленус полюбил встречать таким образом закат светила, и сейчас, отдыхая после очередных алхимических занятий с Альтерусом, он не отступил от своей традиции. Окно было открыто настежь, и Гленус с наслаждением вдыхал доносящийся из ближайшей пекарни чудесный аромат свежей выпечки. И хоть он уже поужинал, но запах всё равно будоражил его обоняние.

Так он и сидел, лениво поглядывая на бредущих по улице прохожих, пока в его поле зрения не попал какой-то франтовато одетый молодой человек. Парень как парень, таких в Банаже тысячи. Только его манера поведения показалась Гленусу несколько странной. Нет, он не скакал и не кривлялся, как полоумный, а, наоборот, вёл себя вполне прилично. И лишь неестественная напряжённость, с которой он шёл по улице, да бегающий по сторонам взгляд, невольно привлекли к себе внимание Гленуса.

Оказавшись в непосредственной близости от дома Альтеруса, незнакомец поравнялся с некоей расфуфыренной девицей, шедшей ему навстречу, и с нескромным любопытством заглянул ей в лицо. Наверное, она была красоткой, так как, засмотревшись на неё, он вдруг споткнулся о камень мостовой и едва не упал. Нелепо взмахнув руками, он в последнее мгновенье успел ухватиться за девушку и благодаря этому смог сохранить равновесие. Горожанка что-то возмущённо ему рявкнула, а затем нетерпеливо оттолкнула от себя. Бормоча извинения, парень послушно отшатнулся, но в ту же секунду ловко сдёрнул с её руки дорогую сумочку и со всех ног бросился бежать в сторону ближайшего переулка.

Не ожидавший такого поворота, Гленус оторопел.

«Да это же ворюга! – осенило его. – Кто бы мог подумать!..»

Потерпевшая тем временем подняла крик и кинулась вдогонку за грабителем. Только куда там! Молодец нёсся по улице, словно ветер. Наверное, он так и сбежал бы, если б не Гленус. Сам от себя не ожидая такой прыти, юный маг мгновенно сотворил одно из хорошо освоенных им заклинаний магии Земли и спустил его на беглеца. В тот же миг под ногами вора образовалась неглубокая ямка, куда он благополучно и провалился. Почва тут же снова сошлась, крепко обхватив конечности парня, а сам он по инерции хорошенько приложился всем корпусом и головой о брусчатку. Пока он лежал и считал звёзды, ограбленная им девица настигла его, отобрала свою сумочку и принялась охаживать ею поверженного мерзавца по всем доступным местам.

Вокруг них сразу образовалась толпа из галдящих горожан. Насмехаясь над неудачливым вором, они стали громко обсуждать случившееся. Хотя среди них нашлись и более сметливые люди, которые принялись крутить головами по сторонам, пытаясь обнаружить мага, устроившего такую коварную ловушку. Гленус вовсе не желал привлекать к себе внимание, поэтому не стал размахивать руками, а скромно сидел и с лёгкой усмешкой наблюдал за происходящим внизу. Вскоре к толпе подоспели несколько патрульных стражников, и Старший Ученик Магии позволил земле отпустить грабителя. Теперь с ним могли разобраться и без его помощи.

Это случайное доброе дело невольно заставило Гленуса гордиться собой. Преисполненный энтузиазма, он даже позволил себе помечтать о грядущем, когда он закончит учёбу и будет зарабатывать на жизнь магией. В качестве одного из заработков он в первую очередь подумал, конечно же, о службе в городской страже или жандармерии. Но тут же отбросил эту мысль, так как вспомнил, что всех кандидатов на работу в эти структуры обязательно подвергали всевозможным проверкам на вшивость. Впрочем, парень решил, что вполне мог бы ловить преступников и самостоятельно, став Ловчим Магом.³⁶ Этот вариант его устроил больше, и в своих мыслях он вскоре уже видел себя настоящей грозой преступного мира, этаким героем-одиночкой. Хотя нет, не одиночкой, а в паре с Альтерусом!

…Прикрывшись от Водяного Копья Щитом Силы,³⁷ Гленус в полную мощь ударил в ответ по адепту Воды зелёной молнией. Тот легко отразил её своим Силовым Щитом, но юный чародей этого не увидел, защищаясь уже от Пульсара³⁸ мага Огня, которому он, не задумываясь, противопоставил Пылевой Щит. Однако огненный удар оказался такой силы, что Щит рассеялся на мельчайшие песчинки, а Гленус кубарем покатился по земле.

Ошеломлённый, но целый и невредимый, он тут же коротким приказом поднял из земли высокий бугорок, скрывший его от взора противников. И вовремя – в холмик с шипением вонзилась ветвистая лиловая молния, пущенная магом Воздуха. Впрочем, защитный «бастион» Гленуса простоял недолго, потому что уже через пару ударов сердца, следуя воле адепта Земли, его снова всосала в себя почва. Только, к изумлению стихийных магов, парня там не оказалось.

– Куда он делся?! – недоумённо произнёс Мастер Огня.

Волшебники хмуро переглянулись. Вероятно, они подумали, что либо Гленуса поглотила земля, либо превратила в пар молния. Но с такими выводами они явно поспешили, ибо не прошло и секунды, как с двух сторон от места, где до этого скрывался юный чародей, прямо из земли выскочили сразу два совершенно одинаковых Гленуса и сходу атаковали Воздушной Стрелой мага Земли. Точнее, атаковал только один, так как во второго тут же попал изумрудного цвета Огнешар, в мгновение ока развеяв его по ветру без следа, – это оказалась всего лишь иллюзия Старшего Ученика. Зато настоящий Гленус преуспел, каким-то чудом «уронив» замешкавшегося адепта Земли на пол.

К сожаленью, ничего большего юноша сделать не успел. Пока заклинатель Воздуха помогал подняться своему коллеге, Гленуса одновременно атаковали маги Воды и Огня. Прикрывшись Щитом Силы, в качестве последнего заготовленного на этот бой аргумента Гленус выпустил из перстня Пылевую Бурю, с завыванием накрывшую противостоящую ему команду из четырёх чародеев. Правда, бушевала она недолго – через весьма короткое время маг Воздуха легко развеял её.

С разочарованием осознав, что он совершенно обессилел, а под ударами Мастеров Огня и Воды его Щит Силы как-то незаметно лопнул, Гленус обречённо ожидал новых атак, которые быстро сбросят с него усталость и заставят танцевать кабульку.³⁹ Но он ошибся.

– Поздравляем Старшего Ученика Гленуса, Исконного Мага Воздуха, Земли и Иллюзий, с успешной сдачей выпускного экзамена и присвоением звания Выпускника Магии! – прогремел над тренировочной ареной голос директора Рилуса, усиленный чарами.

Ученики лицея и их родичи, заполонившие трибуны учебного полигона по случаю выпускных экзаменов старшеклассников, восторженно зааплодировали. Гленус обвёл их мутным взглядом и довольно улыбнулся. Он снова сдавал экзамен последним и снова, как и год назад, оказался лучшим.

Эта битва прошла почти так, как он её изначально и запланировал, и никто, похоже, даже не догадался об этом. Импровизировать ему пришлось лишь трижды, всё остальное время он испытывал на преподавателях приготовленные заранее заклинания. Натасканный Альтерусом, он единственный из выпускников решился на схватку с наставниками, причём сразу с четырьмя, незамысловато назвав своё домашнее задание «Учебный бой». Остальные Старшие Ученики ограничились более мирными показательными «выступлениями» с неодушевлёнными предметами вроде камней, палок, растений и так далее.

«Слабаки!» – презрительно подумал о них тогда Гленус, вдруг впервые ощутив своё действительное превосходство над ними.

Оглянувшись и вяло помахав рукой бурно хлопавшему Альтерусу, он поплёлся к выходу с арены. Следовало сдать свою печатку Старшего Ученика, чтобы её заклеймили знаком Выпускника Магии. А позже ему ещё придётся расстаться с пропуском в общежитие и ученическим билетом, получив взамен диплом о досрочном окончании учёбы. Сегодня был последний его экзамен, самый важный для ученика магического лицея. По остальным дисциплинам он сдал экзамены ещё раньше и с таким же замечательным результатом.

Один Альтерус знал, какого напряжения стоили его подопечному эти успехи. На протяжении всего второго года обучения Гленус редко когда спал в будничные дни больше шести часов в сутки, обычно позволяя себе такую роскошь лишь у Альтеруса, с которым проводил почти все выходные.

Кроме, собственно, занятий в лицее, он вместе с Серебряным магом три раза в неделю учился ещё и фехтованию на одноручных мечах у одного пожилого ветерана, старого знакомого Альтеруса. Бывалый воин, в довольно приличном ранге Мечника, не держал фехтовального зала, а просто по просьбе Альтеруса за символическую годовую плату в два гривенника стал давать им с Гленусом уроки. Притом это и вправду являлись совершенно смешные деньги, тогда как, например, обычная плата в Военном Училище⁴⁰ Банажа достигала тридцати гривенников за тот же период. В общем, выгода налицо. Конечно, за девять месяцев маги весьма поднаторели во владении мечом, но до своего тренера им всё равно ещё было ой как далеко. На вопрос Гленуса, зачем это нужно чародеям, Альтерус ответил просто: «Пригодится».

А через три дня в лицее состоялась торжественная церемония вручения дипломов выпускникам. И здесь опять Гленус выделился: со всего курса он оказался единственным учеником, получившим Золотой диплом. Говоря иначе, он стал единственным старшеклассником, закончившим лицей с отличием, к тому же значительно раньше положенного срока. Ещё пара получила Серебряные дипломы, ну а оставшиеся – Стальные.

Сразу после церемонии прошёл бал с угощениями. Гленус хотел было сбежать домой, но Альтерус отговорил его под предлогом, что это невежливо. Пришлось остаться, о чём юноша очень скоро пожалел, так как к нему моментально выстроилась, образно говоря, очередь из юных дамочек, жаждавших потанцевать с ним. Даже директор лицея с этой целью привёл к нему свою совсем юную внучку, ученицу средних классов.

Непривыкший к такой популярности, Гленус, тем не менее, никому не мог отказать. К счастью, за последние два года Альтерус изрядно подтянул его в области танцев, заставляя тренироваться по два часа каждые выходные с собственной гувернанткой. Это была женщина средних лет, прекрасно владевшая модными в Анфоре танцами. Но где она этому научилась, юного мага совершенно не интересовало. Он знал только одно: за эти уроки алхимик платил ей звонкой монетой.

Когда бал завершился и все стали расходиться, на выходе из лицея Гленуса и его покровителя подкараулил директор Рилус со своей внучкой, скромно опустившей глазки при приближении магов. Не жалея похвалы в адрес Гленуса, он ещё раз поздравил его с блестящим завершением учёбы и пожелал ему таких же успехов в магическом колледже.

– Вот, – протянул он парню свиток, красиво оформленный и тиснёный золотом. – Это рекомендательное письмо, составленное и подписанное лично мною, а также всеми вашими учителями, увы, теперь уже бывшими. Думаю, с ним и Золотым дипломом вас смогут принять в Магический Колледж Банажа без лишних вопросов и экзаменов. А это, – он положил Гленусу на ладонь небольшой шарик из дымчатого кварца, – послужит полезным довеском…

– Что это, месье? – удивлённо спросил юный некромант.

– Это кристалл с записью ваших выпускных экзаменов, милорд.

– О, мы вам так признательны, господин директор! – ответил за несколько растерявшегося и замешкавшегося от таких щедрот Гленуса маг Огня и чуть пихнул его локтем в бок.

– Да-да, – очнулся тот. – Большое спасибо, господин Рилус!

– Ну, раз вы довольны, – сладко улыбнулся директор, – тогда я хотел бы, чтобы вы, Лорд Гленус, и вы, господин Альтерус, отблагодарили меня более действенно – визитом вежливости. Приглашаю вас в своё родовое поместье, которое находится в двадцати километрах к западу от Банажа. Приглашение останется в силе весь следующий месяц, пока я буду находиться в отпуске, – навестите меня сразу, как сочтёте возможным. Возьмите, – он протянул алхимику небольшую золотистую карточку. – Это моя визитка-путеводитель, на ней указаны подробные координаты поместья. А кроме того, в неё вложено заклинание «Поиска пути», которое активируется по вашему желанию и укажет нужную дорогу.

Гленус и Альтерус снова рассыпались в благодарностях, а старый маг в заключение как бы небрежно заметил:

– Кстати, весь следующий месяц Палисия, – он нежно положил руку на хрупкое плечико внучки, – будет гостить у меня. Так что, месье Гленус, хорошая компания вам гарантирована…

На этом они раскланялись, и Серебряный маг с Гленусом направились к лицейским конюшням, где оставили своих лошадей.

– Ах, Рилус-Рилус! – смеялся уже по дороге домой Альтерус. – Старый лис! Как далеко заглянул, а!

– Вы о чём, наставник? – не понял Гленус.

– Эх, молод ты ещё, Выпускник Магии. Неужели не замечаешь, что этот пройдоха пытается подсунуть тебе свою внучку!

Гленус округлил глаза.

– Зачем ему это? – спросил он.

– Потому что ясно видит, какой важной фигурой ты можешь стать в ближайшие несколько лет. И не только в Банаже, кстати, но и во всём Анфоре. Ты ведь Исконный Маг!

– А-а-а… – протянул юноша и с досадой подумал, что мог бы и сам об этом догадаться. – Ну, она, эта Палисия, конечно, ничего, только…

– Только? – поддержал его Альтерус.

– Только мала ещё. Ей ведь всего тринадцать или четырнадцать лет!

– Ну, когда ты закончишь колледж, ей будет минимум пятнадцать – почти невеста…

– Э-э, наставник, вы хотите загубить мою молодость? – протестующе воскликнул Гленус. – У меня два года не было подружки, и я чувствую, что ещё не нагулялся.

– Ты уверен? – чародей взглянул на него с лукавой ухмылкой.

– Совершенно. Может, лет в тридцать, да и то не факт.

– А я бы всё-таки подумал.

– Погодите! Вы что, и вправду желаете, чтобы я женился на внучке директора Рилуса?

– Ну, полагаю, в данных обстоятельствах она была бы тебе неплохим подспорьем.

– Подспорьем?! – изумился Гленус. – Это в чём ещё?

– Эх, парень, – вздохнул Альтерус, – пора тебе спуститься со своих магических высот на землю. На какие деньги ты собрался учиться в колледже?

Тут до Гленуса наконец дошло. С тоской он подумал, что и в самом деле не имеет за душой ни гроша. Значительная часть того, чего он нынче достиг, – безусловная заслуга его покровителя. Только стараниями Альтеруса он смог два года обучаться без забот в лицее. За его счёт учился фехтованию и танцам, да ещё сколько жил и питался у него, а одежда – всего и не перечислишь уже. Надеяться, что Серебряный маг снова выручит его и заплатит за учёбу в магическом колледже, он не хотел. С его стороны это было бы натуральным свинством. Гленус вдруг ясно осознал, что не хочет больше сидеть на шее своего благодетеля. А получить помощь от городской Гильдии Магов, как это планировал изначально Альтерус, он мог, лишь вступив с ней в тесное взаимодействие, что сейчас по-прежнему представлялось весьма опасным.

Гленус с благодарностью взглянул на мага Огня и печально обронил:

– Похоже, продолжать учёбу мне не светит. Одно хорошо – смогу навестить родителей…

– Быстро же ты сдаёшься! – хмыкнул Альтерус. – Скажи мне такую вещь: ты считаешь меня своим наставником?

– Конечно, что за вопрос!

– Тогда, ученик, тебе снова придётся отложить свою поездку домой, так как нам нужно найти денег на учёбу в колледже, – твёрдо заявил волшебник.

– И где же мы их найдём? На дороге они не валяются.

– Тут ты прав, – вздохнул Альтерус. – К тому же в этот раз нам придётся рассчитывать только на себя. Да вот только в последнее время мне что-то не везёт с хорошими заказами. Так что, считаю, тебе следует тоже проявить активность и устроиться на работу.

– Вы серьёзно? – Гленус от удивления даже придержал коня.

– Совершенно. Причём это должна быть работа по твоему профилю, то есть – дело для мага.

– Но я ещё не полноценный маг!

– Не забывай, ты – Лорд. И пусть у тебя пока лишь начальное магическое образование, зато имеется Золотой диплом лицея! А в сумме это уже немало. В моей Гильдии есть специальные люди, занимающиеся приёмом и поиском рабочих заказов, думаю, я сумею у кое-кого из них выудить информацию по подходящей работе для тебя. А таким манером до конца лета мы сможем сообща набрать нужную сумму.

– Выходит, вы решили опять за меня заплатить? – задумчиво произнёс Гленус.

– Почему «опять»? – вскинул брови Альтерус. – За учёбу в лицее заплатила, так сказать, твоя деревня. Я лишь сбил начальную цену при поступлении. А сейчас хочу просто внести персональный вклад, чтобы продолжить образование своего ученика.

Не зная, что ещё возразить, Гленус на некоторое время замолчал.

– А сколько стоит обучение в Магическом Колледже Банажа? – спросил он несколько позже.

– От своих согильдийцев, работающих там, я как-то слышал, что стоимость одного года составляет сейчас порядка пятидесяти гривенников, – молвил Альтерус. Но, заметив, как при этих цифрах у Гленуса вытянулось лицо, поспешно добавил: – Однако я считаю, мы снова сможем добиться скидки, и в этом не последнюю роль сыграют как твои личные магические успехи и Золотой диплом, так и рекомендательное письмо месье Рилуса.

– Вы сказали, в колледже работают люди из вашей Гильдии? – переспросил Гленус. – А есть в Банаже другой колледж, где они не работают?..

– У нас только один магический колледж, – мотнул головой чародей. – А почему ты так против членов моей Гильдии? Они, кстати, как раз могут нам помочь. Хотя… – тут до Альтеруса вдруг дошло, на что намекал своими вопросами его ученик. – Хотя могут и всё испортить. Как же я умудрился забыть про некоторые твои особенности?! Вот кристаллический прыщ на заднице гнома, это как-то всё усложняет!

– Может, мне стоит поехать учиться в другой город? – предложил юный некромант. – Вдруг где-нибудь найдётся колледж, в котором я и вовсе смогу обучаться даром.

Алхимик быстро посмотрел на него и кивнул:

– Неплохая, конечно, идея, только ты не представляешь, какая это морока – поиск бесплатного места. Да и затратно в целом, потому что нужно будет много путешествовать по стране. И при этом не факт, что удастся найти такой колледж. В любом случае, как ни крути, а придётся нам сначала заработать денег. В общем, подумаем ещё.

– А с визитом к директору Рилусу как поступим?

– Пока спешить не станем. Сперва найдём работу, а там видно будет.

– Ну, насчёт работы у меня уже есть одна мысль…

– Какая же? – Серебряный маг с интересом взглянул на него.

– Мы могли бы стать охотниками за головами, будем ловить преступников.

Альтерус изумлённо округлил глаза.

– Вариант, безусловно, очень интересный, но и весьма опасный, – задумчиво уронил он.

– А я, по-вашему, зря, что ли, последний год так усердно спарринговался с вами?! – воскликнул парень.

– Ага! Значит, ты ещё с прошлого года вынашиваешь эту идею? – ухмыльнулся Альтерус.

– Ну, в общем-то да… – несколько смутился Гленус. – Разумеется, вы будете главным в этом деле, а я на подхвате.

– Это хорошо, что ты пытаешься строить отдалённые планы, – похвалил его алхимик. – Но здесь мало иметь одни лишь боевые магические навыки и голый энтузиазм. Чтобы выслеживать бандитов, нужно быть ещё хорошим следопытом и прекрасно понимать мышление и повадки преступников. Плюс следует учитывать и множество других факторов, в том числе наличие в этом деле соответствующего опыта, который у нас с тобой полностью отсутствует. А это говорит о том, что вдвоём мы мало чего достигнем в ближайшей перспективе и только впустую потратим драгоценное время и средства.

– Мы могли бы объединиться с каким-нибудь бывалым человеком, – не сдавался Гленус.

– С каким, например? – скептически скривился Альтерус. – У меня таких знакомых нет, а у тебя?

Гленус удручённо помотал головой, но тут же оживился.

– О таких людях можно узнать в жандармерии! – с надеждой произнёс он. – Наконец, можно позвать в нашу команду егерей или даже простых охотников.

– Не знаю, – сощурился маг, на лице которого читалось глубокое сомнение. – Мне здесь видятся одни лишь проблемы. Считаю, к этому варианту мы можем вернуться только в самом крайнем случае. А пока попробуем подыскать что-нибудь более спокойное, с чем мы уверенно справимся.

4. Роковая ошибка

Однако с работой им не повезло. Согильдийцы Альтеруса смогли предложить ему лишь подработать охранником в караване одного купца, отправлявшегося в длинное торговое путешествие по побережью Анфора с заходом в соседнюю Гарвиндию и обратно. Купец обещал очень приличные деньги, и сперва Серебряный маг всерьёз подумывал согласиться, да и для Гленуса этот опыт оказался бы полезным. Но так как весь путь обещал затянуться до середины осени, то в итоге Альтерус, скрипя сердцем, вынужден был отказать. Длительность путешествия не позволяла юному магу в срок начать учёбу в колледже, а сам чародей имел обязательства по нескольким алхимическим заказам, отказ от которых мог сильно ударить по его репутации. К тому же им следовало ещё определиться, в какой из колледжей страны Гленусу всё-таки поступать.

Потеряв надежду найти заработок с помощью Гильдии Магов, Альтерус и его воспитанник принялись искать работу самостоятельно. За три последующие недели они посетили буквально все таверны Банажа, регулярно зачитывали до дыр местную газету и уличные объявления, но всё оказалось тщетным.

– А если нам поискать работу в другом городе? – предложил в один из таких безрезультативных дней Гленус.

– Это слишком накладно, а успеха не гарантирует, – помотал головой Альтерус.

– В таком случае у меня есть ещё один вариант, который сработает наверняка… – с некоторой заминкой уронил парень.

– Да? И какой же? – маг Огня со слабой надеждой посмотрел на него и насмешливо усмехнулся. – Опять хочешь предложить стать Ловчими Магами?

– А вот и нет! Вы же сами говорили, что это только на крайний случай. Просто мне тут в голову пришла совершенно новая и, как мне кажется, беспроигрышная идея.

– Ну-ну, – с интересом поддержал его Альтерус.

– Я мог бы попытаться оживить мертвецов со всех окрестных кладбищ – вот тогда мы бы точно понадобились городу! Думаю, что нам и заплатили бы хорошо. Только я бы мог и вовсе не брать денег – при условии, что мне обеспечат дешёвое или даже бесплатное обучение в колледже…

– Ты сумасшедший мечтатель! Или самоубийца! – рассмеялся Альтерус и вдруг совершенно серьёзно добавил: – Даже не думай! Забудь об этом немедленно! Здесь не твоя деревня, и тебя вычислят моментально. В общем, действуем так: ещё несколько дней ищем нормальную работу, а там рискнём создать временную команду охотников за головами.

Гленус неопределённо пожал плечами.

– А как же ваши нынешние заказы? – спросил он.

Альтерус досадливо поморщился.

– Попробую как-то это всё совместить, выхода-то у нас нет.

Но Гленус мысленно с ним был не согласен. Выход у них имелся, и он его только что предложил. А вот вариант с ловлей преступников уже не казался ему таким интересным, особенно на фоне идеи оживления мертвецов. Поэтому он не последовал приказу Альтеруса, а, наоборот, упрямо продолжил размышлять над своей новой затеей. Тем более когда за всю следующую неделю они так и не нашли нанимателей.

– Да что же это за напасть такая! – сокрушался Альтерус, потрясая кулаками и энергично меряя гостиную шагами. – Давненько подобного не случалось! Лет семь, точно. Половина Гильдии сейчас сидит без работы! Ещё немного, и наши ринутся дружной толпой наниматься в городской гарнизон или вовсе уедут в другие города…

Устав наблюдать за его бесконечной ходьбой, Гленус задумчиво опустил взгляд в пол. Сейчас он впервые пожалел, что не умеет сознательно вызывать к действию свой Тёмный Дар. Все последние дни их вынужденного безделья в нём росла и крепла убеждённость, что идея с ожившими мертвецами – это его единственное спасение, иначе не видеть ему учёбы как своих ушей. Поимка беглых преступников – это, конечно же, увлекательное занятие, но оно действительно не гарантировало быстрого результата. А вот времени у Гленуса до поступления в колледж как раз осталось не так уж много. И потому «номер» с ожившими мертвецами казался ему сейчас единственным выходом из ситуации. Покойники легко могли напугать целый город одним своим появлением и, как следствие, просто заставили бы власти обратиться за помощью ко всем магам Банажа без исключения.

Размышляя таким образом, Гленус в итоге пришёл к выводу, что ему всё же придётся нарушить запрет Альтеруса и уже в ближайшее время тайком приступить к тренировкам своих некроспособностей. Вот только с чего начать, он пока совершенно не представлял.

«Хорошо бы почитать какие-нибудь книги на эту тему», – сообразил он и решил в первый же удобный момент основательно перетрясти библиотеку своего наставника, где было немало редких книг.

Такая возможность ему представилась уже на следующий день, когда хозяин квартиры с утра пораньше уехал в жандармерию, чтобы навести справки о беглых разбойниках. Однако тщательный осмотр в личном кабинете Альтеруса, куда теперь Гленус мог свободно входить, ничего не дал. Хотя парень отлично помнил, как Серебряный маг год назад поведал ему о своих изысканиях в области некромантии.

«Где же он нарыл эти сведения? Где? Где? Где?..» – отчаянно вопрошал сам у себя Гленус, а потом вспомнил, что в Банаже имелась большая общественная библиотека, правда, платная.

Пошарив у себя в карманах, он обнаружил двадцать грошей и немедленно выскочил из дома. Но в библиотеке его ждало разочарование. Книги по некромантии там действительно нашлись, только совсем немного и не в качестве учебных пособий. Увы, потеряв несколько часов времени и почти ничего полезного для себя не вычитав, Гленус был вынужден уйти ни с чем, жалея о зря потраченных деньгах.

Проезжая по улице в мрачной задумчивости, он понял, что ему ничего не остаётся, как самому ехать на кладбище и уже там пытаться как-то оживить мертвецов. В одной из библиотечных книг он прочёл, что рядовому некроманту обычно требовалось предварительно установить контакт с местом, где он собирался поднимать покойников. И только чернокнижники высочайших степеней могли обходиться без этого, порой уже одним своим появлением пробуждая к жизни всякую нежить во всей округе.

Ломая голову над понятием «установить контакт», Гленус вдруг подумал, что это могло означать непосредственное присутствие чародея на месте вызова. Может, именно поэтому оживали мёртвые на погосте его деревни, ведь он бывал там до этого десятки раз? Значит, размышлял Гленус, если он сейчас наведается на местное кладбище, то появится некоторая гарантия, что и здесь покойники оживут. И, как и раньше, – без всяких ритуалов, так необходимых для некромантов-филляг, а ведь он Лорд…

Остановившись на этом соображении, юный маг прикинул, когда начнётся следующее полнолуние. Выходило, что через пять дней, а значит, ему следовало заранее навестить местные захоронения. И сделать это он решил незамедлительно.

Насколько знал Гленус, Банаж располагал двумя кладбищами, по одному для бедных и для знати. Но за два года жизни в городе юноша по известным причинам там ни разу не был, избегая появляться даже в их окрестностях. Поэтому дорогу туда ему пришлось узнавать у прохожих, после чего он поспешил к ближайшему, для бедняков.

Отдавая себе отчёт в том, что затея с мертвецами весьма опасна, Гленус, тем не менее, продолжал считать, что этот риск целиком оправдан. Ожидая самых скорых следствий, он с улыбкой представил себе удивление Альтеруса, когда в результате этой авантюры им удастся быстро заработать престиж и деньги.

«В конце концов, я уже взрослый и сам могу принимать решения! – думал он по пути. – Кто знает, а вдруг после этого мне и вправду сделают обучение бесплатным!..»

Через некоторое время он был уже на месте. Бедняцкое кладбище, под названием «Тихий Приют», поразило его размерами – по площади оно значительно превосходило его родное селение. Не отличаясь от погоста в Глинках ни богатством, ни оформлением, оно имело низкую ограду из грубой каменной кладки и небольшое здание сторожки у ржавых ворот. Оставив смотрителю кладбища свою лошадь, Гленус ступил на землю мёртвых.

Бродя по многочисленным заросшим травой тропинкам, парень внимательно поглядывал по сторонам – а вдруг, привлечённые его появлением, из могил полезут покойники. Но вокруг царила абсолютная тишина, полностью оправдывая название кладбища. Правда, и до ночи оставалось ещё много часов, а юный некромант, наученный собственным опытом, почти был уверен, что если мертвяки и оживут, то это произойдёт лишь с наступлением темноты.

Проблуждав так некоторое время и удалившись от сторожки на приличное расстояние, Гленус решил, что можно приступать, собственно, к Вызову. Оглядевшись по сторонам и никого не заметив, он закрыл глаза и сосредоточился на своём Источнике Силы. Тёплое пульсирующее биение в центре груди он ощутил сразу же. Представив себе, как магическая сила начинает исходить из него, он мысленно соткал из неё облачное покрывало и плавно опустил его на всё кладбище разом. Парень это только вообразил, но тут же почувствовал, как Сила и в самом деле начала исходить из него. Боясь поверить в успех, он, однако, не стал медлить с призывом.

«Восстаньте, мёртвые! – мысленно воззвал он. – Восстаньте этой ночью и идите в Банаж. Никого не трогайте и ничего не ломайте. Будете бродить по улицам города и пригорода до тех пор, пока я вам не прикажу вернуться обратно. Но не смейте соваться ко мне, обходите мой дом стороной!»

Тут юноша вспомнил, что городские ворота на ночь закрываются, а значит, мертвецы, даже если оживут и послушаются его, в Банаж вряд ли попадут, так что он мог спать спокойно. Зато пригороду явно будет не до сна…

Закончив на этом, Гленус открыл глаза и вдруг пошатнулся от внезапного головокружения. С трудом устояв на ногах, он с удивлением отметил, что во всём теле ощущалась какая-то непонятная слабость, словно он изрядно поколдовал. Хотя, может, так оно и произошло?

Теперь ему следовало побыстрее убраться отсюда и надеяться, что ни один маг Банажа не почувствовал его волшбы, если можно было так назвать этот странный выплеск Силы. Но перед уходом он всё же активировал навешанное на печатку заклинание «Магическое Зрение» и… ничего не увидел. Точнее – ничего необычного. Немного разочарованный Гленус, однако, не спешил огорчаться, ибо, как он вычитал сегодня в одной из библиотечных книг, многие, даже самые банальные, «эффекты» некромантии, имевшие обычно вид тёмно-коричневого либо чёрного дыма, могли проявляться лишь на астральном плане, ему ещё недоступном. Поэтому парень не стал делать скоропалительных выводов насчёт своего первого сознательного опыта поднятия мертвецов, сочтя его весьма неопределённым.

Тем не менее он всё же поторопился покинуть «Тихий Приют» и поскакал в сторону кладбища для знати с не менее интересным названием «Славный Покой». День уже клонился к вечеру, а ему хотелось завершить свою затею ещё до наступления темноты.

Это захоронение тоже поразило начинающего Чёрного мага, но уже не своими размерами – в этом оно ненамного превосходило погост Глинок, – а своим богатством. Первое впечатление Гленуса, когда он прошёл за скрывавшую кладбище высокую стену и остановился на проходной, – что он попал в крошечный городок с чистыми узкими улочками и низкими домами самой причудливой архитектуры и раскрасок. Вот только неестественная тишина, царившая здесь, напоминала, что хозяева этих роскошных домов мертвы…

Впрочем, свободно погулять по кладбищу Гленусу не дали: строгий пожилой смотритель и два вооружённых алебардами стражника смерили его подозрительными взглядами ещё на входе и хмуро поинтересовались, чего ему тут надо. Юноша хотел было сразу показать им свой Пельт, чтобы пресечь все вопросы, но тут же отказался от этой глупой затеи. Показать Кольцо Мага для него – это всё равно, что дать свой адрес проживания. Хорошо, что погода сегодня выдалась пасмурная, с утра до обеда моросил дождь, и Гленус по этой причине захватил плащ с капюшоном, в который сейчас и был закутан с ног до головы. Так что опознать его смог бы только маг, да и то лишь по ауре.

– Хочу навестить родича, – сказал им Гленус.

– Ну и денёк вы выбрали, сударь, – заметил смотритель. – Шли бы вы домой, стемнеет скоро.

– Я ночью уезжаю… – уронил парень.

Смотритель вздохнул, посмотрел на стражников и нехотя спросил:

– Как имя вашего усопшего родственника?

– Это обязательно?

– Нет, но так мы сможем быстрее указать вам дорогу к его могиле или склепу, если вы раньше не были здесь или же забыли путь.

– Мне не нужны сопровождающие, я уже бывал здесь…

– Правила запрещают нам пускать посетителей без сопровождения, – пояснил смотритель, пытаясь разглядеть в складках капюшона лицо молодого человека. – Если вы уже были здесь, то должны это знать…

Гленус понял, что от свидетелей ему не отделаться, и проговорил:

– Простите, я про это как-то забыл. Что ж, наверное, сегодня действительно уже поздно. Зайду как-нибудь в другой раз. Спокойной ночи!

Выйдя наружу, Гленус, правда, направил коня не к городу, а просто отъехал на некоторое расстояние от «Славного Покоя», а затем двинулся вдоль него на север. Раз он не мог колдовать непосредственно на кладбище, он решил попробовать сделать это у его стен.

Удалившись от кладбищенских ворот на метров двести, юный маг остановил лошадь и, не слезая с неё, повторил свое воззвание к покойникам, только уже в несколько иных выражениях. Когда он ощутил уже знакомое истечение своей Силы, Савраска вдруг беспокойно всхрапнул, будто чего-то испугавшись. Похоже, животное каким-то образом почуяло тёмную волшбу. А вот сам Гленус опять ничего не увидел, хотя и испытал, как это уже было в «Тихом Приюте», сильное головокружение по причине мощного оттока энергии, причём не только магической, но и физической – сейчас он буквально чувствовал себя, словно выжатый лимон.

Теперь он мог возвращаться домой и ждать результата. Юноша не испытывал особой эйфории от проделанной работы, скорее, удовлетворение, как будто его организм получил наконец долгожданную разрядку, почти как от интимной близости с женщиной. Это чувствовалось, даже несмотря на усталость. Анализируя свои ощущения, Гленус вдруг ясно увидел, что именно этой разрядки ему не хватало последние два года. Свой бурный темп жизни он долгие месяцы уверенно списывал на учебную деятельность, а сейчас понял, что это его неосознанный Тёмный Дар всё прошедшее время искал выход и держал его в таком напряжении, заставляя без конца работать.

Когда он приехал домой, Альтерус уже находился там и усиленно гонял горячие чаи – из-за сырой погоды он умудрился подхватить насморк. Только сейчас Гленус вспомнил, что не обедал, и сразу ощутил дикий голод. Хорошо хоть успел до ужина, который им очень кстати доставили несколько минут спустя. В короткой форме соврав, что был занят безрезультатными поисками работы, Гленус присел к наставнику за стол.

– А у вас какие новости? – спросил он во время трапезы.

– А, – поморщился Альтерус, – ничего хорошего. В жандармерии никакой информации о беглых преступниках мне не дали. Сказали, что на данный момент таких нет.

Для Гленуса это была замечательная новость. Выходит, он не зря ездил на кладбища. Чтобы скрыть свою радость, он с лёгкой ухмылкой произнёс:

– Уверен, что они соврали.

– Разумеется! С хорошей работой нынче туго во всём городе (прямо кризис какой-то!), и жандармы тут не исключение.

– И… как мы поступим? – осторожно поинтересовался юноша. – Рванём на заработки в другие города?

– Нет, – помотал головой Альтерус, – говорят, ситуация там аналогичная, так что лучше не рисковать. Но, знаешь, я тут подумал, а почему бы тебе не учиться самостоятельно?..

Гленус удивлённо посмотрел на него.

– Вот-вот, самостоятельно! – продолжал алхимик. – Основы магии ты знаешь, а нужные для тебя книги у меня найдутся, в крайнем случае, возьму в Гильдии. К тому же алхимию ты продолжишь изучать под непосредственным моим контролем. Конечно, в целом это может несколько удлинить твоё обучение, но куда тебе спешить?

– Дорогой Альтерус, – печально молвил Гленус, – я не хочу больше жить за ваш счёт, я ведь уже совершеннолетний. Вы и так сделали для меня слишком много.

– Не переживай, денег на тебя мне не жалко, – небрежно махнул рукой волшебник. – Ну, а если ты серьёзно хочешь разделить со мной все расходы, то устройся хотя бы ночным сторожем. Обычно так подрабатывают многие студенты. Может, и не престижно, зато будет некоторый заработок.

На этот раз Гленус мысленно согласился с Альтерусом. Возможно, он так и поступит. Только идея с тренировкой Тёмного Дара, доставшегося ему от самого Ундамара, не хотела больше отпускать его. Да и первый опыт в этой области он нашёл, несмотря на усталость, всё-таки… приятным. Да-да, именно так. Гленус сам этому удивился. Похожее чувство обычно возникает, когда занимаешься делом, которое нравится. А заниматься магией ему нравилось, это стало его страстью.

Для себя он не видел пока особых различий между доступными ему Традиционными Школами магии и некромантией. Пожалуй, манипуляция с последней парню далась даже намного легче, чем с классическими Разделами магии в первый год учёбы. Это ему казалось странным, и он невольно подумал, что, возможно, Тёмный Дар у него имеет больший потенциал, чем все остальные магические способности. К тому же на это косвенно указывал факт пробуждения покойников в его деревне без прямого вмешательства Гленуса.

Да и почему, собственно, он должен задавливать в себе дарованные ему Свыше способности? Эту мысль юный некромант находил особенно возмутительной и даже недопустимой теперь. Кто знает, а вдруг все эти таланты ему однажды ещё пригодятся?

Как-то он слышал, что люди, имеющие какой-то особый Дар, рождаются не просто так, а для некой важной миссии. Может, и ему суждено совершить что-то великое, да такое, что о нём заговорят во всём мире! Это соображение особенно понравилось Гленусу. Вот только что можно совершить великое, обладая Тёмным Даром? Наверное, это было единственное, что смущало парня в его мечтах.

Ну да поздно уже трепыхаться – кладбища он посетил и, как мог, позвал мертвецов. Оставалось лишь надеяться, что Силу потратил не впустую. А будущее покажет, станет он Великим Магом или же его просто прикончат за применение Чёрной магии…

* * *

Запирая ворота кладбища на толстую цепь с увесистым замком, смотритель Тратли то и дело изрыгал вполголоса ругательства и проклятья «старому и ржавому куску железа», которым являлся замок, никак не хотевший закрываться. Тратли так спешил покинуть промозглую сырость улицы и поскорее вернуться в тёплый полумрак сторожки, где его ждала разогретая в камине дичь, что сначала никак не мог провернуть ключ на два оборота, а когда наконец провернул, то заметил, что намертво прищемил створками ворот полу своего плаща. Теперь нужно было снова отпирать замок, который, будто мстя за проклятья в свой адрес, опять заклинил. Поминая богов с демонами и все перипетии их жизни, Тратли провозился намного дольше, чем планировал изначально, и вернулся в сторожку страшно раздражённым и продрогшим до мозга костей.

– Чего так долго? – лениво спросил его Брис, один из стражников, блаженно развалившись перед пылающим камином на мягкой скамейке с высокой спинкой. – Жратва уже остыла.

– Опять замок заклинило! – буркнул смотритель. – Чтоб его!..

– Сделай запрос на новый, – сказал Алдос, второй воин, разлёгшийся неподалёку на другой такой же скамейке.

– Делал уже, неделю назад, – бросил Тратли и, потрогав пальцем холодное жаркое, брезгливо поморщился. – Обещали дать, только чего-то не торопятся. Как бы вам завтра, мужики, не пришлось перелезать через ворота, когда смена придёт…

– Если полезем, то, так и быть, доложу своему начальству об этом бардаке, – посмотрел на смотрителя Брис.

Подхватив тарелку с мясом, Тратли поставил её на противень в камине и плюхнулся в кресло рядом, с наслажденьем подставив огню окоченевшие руки.

…Ночью смотритель проснулся от какого-то не то рычанья, не то завывания где-то за стенами сторожки. Он готов был поклясться, что эти звуки издают на территории «Славного Покоя» какие-то животные – волки или же собаки. Только откуда им взяться на закрытом со всех сторон кладбище?

Промаявшись некоторое время в безуспешной попытке уснуть под этот странный аккомпанемент, Тратли в конце концов резко поднялся со своего ложа, нащупал ногами в темноте башмаки и, не зажигая света, направился к выходу из своей комнатушки. Открыв дверь, он выглянул в тёмный коридорчик – никого. Однако в караулке, куда выводил коридор, мелькали слабые всполохи огня в камине. Стража обычно ночевала там, и смотритель, шаркая плохо обутыми башмаками, направился к ним.

К его удивлению, солдаты не спали, а стояли у узких окошек и что-то выглядывали снаружи.

– Парни, может, вы прогоните, наконец, этих собак от кладбища – совсем спать не дают! – проворчал Тратли, подходя к ним.

– Боюсь, это не собаки… – обернулся к нему Алдос.

– Толком ничего разглядеть не удаётся, но снаружи по кладбищу шатаются какие-то твари! – добавил Брис, уткнувшись в толстое стекло лицом и прикрыв его с боков руками от света.

– Не мелите чепухи! – начал сердиться смотритель уже и на стражу. – Откуда им взяться на территории? Я ворота лично закрыл.

– Наверное, перелезли, – заметил Алдос.

– Ну так пойдите и разберитесь! – потребовал Тратли. – Или предлагаете мне сделать за вас вашу работу?!

Стражники переглянулись и потянулись к алебардам. Приблизившись к входным дверям, Алдос оглянулся на смотрителя и несколько неуверенно обронил:

– Только их там что-то многовато. Может, кто ограбить решил – кладбище-то с ценностями…

– Вот и выясните! – раздражённо бросил Тратли и подошёл к камину.

У стены там стоял заострённый багор-кочерга, который он взял в руки и принялся критически осматривать.

– А если они только и ждут, чтобы мы вышли? – предположил Брис.

– Значит, нужно выйти внезапно и ослепить их, – веско произнёс смотритель, кивая на три магических фонаря, стоявших у двери на полке. – А я вас прикрою отсюда! – он слегка взмахнул увесистым багром.

Тратли хоть и был стар, но ещё оставался вполне крепок. Будучи уроженцем более северной и стылой Гарвиндии, он, однако, плохо переносил холода, много болел из-за этого, и в конце концов в возрасте тридцати девяти лет вместе со своей не менее болезненной женой решился переехать в Анфор. К тому времени родители их уже умерли, а детей завести они не смогли. Прекрасно владея мечом, Тратли без особого труда получил гражданство и поступил на службу в городской гарнизон Банажа. А достигнув преклонного возраста, вышел на пенсию и стал смотрителем в «Славном Покое». Сжимая сейчас в руках печной багор, он жалел, что у него нет с собой его старого меча и доспехов.

Резко распахнув дверь, Брис и Алдос выскочили наружу.

– Дать свет! – в один голос заорали они, высоко подняв над головами сиалы⁴¹ – магические фонари, послушно зажёгшиеся ярким жёлтым светом.

Тратли тут же шагнул за ними в проход, держа кочергу наизготовку. Но их геройский порыв моментально угас, когда при свете они увидели тех, кто не давал им спать. Со стороны захоронений к сторожке приближалась дюжина кошмарных существ, если можно было так назвать группу, состоявшую из высохших мумий, скелетов и полуразложившихся мертвецов со зловещими багровыми отсветами в глазницах. На многих ещё сохранилась некогда богатая одежда, уже частично истлевшая и выцветшая, а кое-кто из покойников бренчал при движении тускло поблёскивавшими дорогими украшениями. В отдалении на улочках виднелось ещё несколько тёмных фигур, медленно двигавшихся в сторону сторожки дёргающейся шаркающей походкой. Лязг их зубов, сухой стук голых костей, глухое рычанье и вышибающие холодный пот стоны повергли трёх людей в полнейший столбняк.

– О Небеса, это мертвецы! – выдохнул Брис, расширив глаза от ужаса. – Ожившие мертвецы!

Его слова, тем не менее, сбросили оцепенение, охватившее всех троих.

– Они идут к нам! Они хотят нас сожрать! – в панике взвизгнул Алдос.

Брис подскочил к смотрителю.

– Нужно бежать отсюда, пока они не добрались до нас! – вскричал он. – Открывай ворота, иначе нам конец!

Тратли нервно кивнул, скакнул в караулку, сдёрнул с гвоздя небольшую связку ключей и выскочил обратно. Однако его «любимый» замок решил в очередной раз подложить им свинью и ни в какую не хотел отпираться. Провозившись с ним некоторое время, Тратли в отчаянии воскликнул:

– Проклятый замок! Не могу открыть!

– Дай мне! – Брис метнулся к нему. – Возьми алебарду.

Но и у него ничего не вышло. Тем временем толпа мертвецов уже вплотную подошла к сторожке и двинулась через арочный пролёт проходной, на ночь обычно не запиравшейся. Слабый ночной ветерок доносил от них омерзительный запах гниющей плоти, вызывая у сгрудившихся возле ворот людей рвотные спазмы.

– А-а-а! – завопил вдруг Алдос.

Швырнув алебарду в мертвецов и широко растопырив руки, он развернулся и одним прыжком взлетел на решётку ворот. Шустро перебирая руками и ногами, он быстро достиг верха и через несколько секунд уже находился снаружи.

Увидев это, Брис плюнул, оставил замок и последовал примеру своего напарника.

– Тратли, давай к нам, скорее! – закричал он, когда тоже оказался на той стороне.

Смотритель подошёл к воротам, поднял голову, оценивая их высоту, и понял, что с его радикулитом ему их не одолеть.

– Я не смогу, – сокрушённо покачал он головой. – Спасайтесь сами!

– Тратли! Ну! – торопил его Алдос, но, видя, что старик не двигается с места, махнул рукой. – А!

– Мы приведём наших! – пообещал смотрителю Брис. – Ты спрячься пока!

Фигуры стражников растаяли во тьме ночи, а Тратли обречённо повернулся к голосящим позади зомби. Окинув взглядом кочергу и алебарду, которые он так и не выпустил из рук, бывший солдат решил, что не отдаст свою жизнь задаром, хотя ему и не приходилось раньше иметь дело с ожившими мертвецами.

Но тут странный изгиб сознания внезапно вырвал из памяти последнюю фразу Бриса, наполнив старика надеждой. Под словом «наши» Брис подразумевал Особый Охранный батальон в составе городской стражи, где служил вместе с Алдосом и к которому был причислен последние тридцать два года и Тратли.

Быстро осмотревшись по сторонам, смотритель заметил небольшой свободный проход между первыми рядами покойников и сторожкой. Покрепче сжав оружие, он со всех ног кинулся туда и успел заскочить в открытые двери здания уже в непосредственной близости от смердящих мертвяков. Захлопнув дверь перед сгнившим носом сунувшейся было за ним твари, он задвинул засов и дополнительно подпёр и забаррикадировал вход скамейками и столом. Потом Тратли зажёг оставшийся у него сиал и поспешил проверить второй выход, ведший в небольшой внутренний дворик с несколькими приусадебными постройками, имевшими одну общую крышу. Но он оказался заперт, а дворик – пуст.

Вернувшись обратно в караулку, смотритель первым делом осмотрел баррикаду у двери, затем подбросил в камин дров и, не выпуская из рук алебарду Бриса, сел неподалёку в своё старенькое потёртое кресло. Переполненный отчаянием, он сотворил несколько охраняющих знаков и начал исступлённо молиться Звёздным Драконам, прося у них защиты и избавления от нежданной напасти. Брис обещал привести помощь, и Тратли мечтал, чтобы это произошло до того, как мертвецы начнут штурмовать его убежище. Но пока этого не случилось, он сидел, затаив дыхание и вздрагивая от каждого особо жуткого стона, рыка или вопля, доносившегося снаружи.

В один из таких моментов ветеран городской стражи вдруг вспомнил, как при свете брошенных стражниками фонарей он успел разглядеть в толпе покойников богатого и очень толстого купца, с особой пышностью похороненного здесь два дня назад. Ещё более разбухший, он грузно двигался с неестественно запрокинутой назад головой, страшно оскалив рот и вывалив наружу почерневший язык. Но особенно Тратли запомнился белый червяк, нервно вертевшийся в его левом глазу. С горечью старик подумал, что «Славный Покой» сегодня перестал оправдывать своё название, и ему наверняка скоро понадобится новое наименование, как и новый смотритель…

Помощь подоспела через два часа, Брис не обманул. За это время Тратли думал, что лишится рассудка. Однако, вопреки его ожиданиям, мертвецы так и не стали ломиться к нему в сторожку. Они бездумно бродили по кладбищу да тупо долбились лбами в закрытые ворота и внешние стены, будто пытались пройти сквозь них. Периодически выглядывавший в окна смотритель как раз застал момент, когда прибыли две сотни солдат и десяток магов Охранного батальона во главе со своим командиром, капитаном Тринисом. Ярко осветив ворота множеством сиалов, воины мигом разбили замковую цепь на них и распахнули створки. Мертвецы, издав радостные хрюканья, дружной толпой ринулись в проход и тут же были встречены ревущими волнами пламени и громоподобными слепящими молниями.

* * *

…Гленус падал в тёмную бездну. Скорее даже не падал, а плавно опускался, как будто он сам залетел туда, из любопытства. Но вид клубящейся Тьмы под ногами пугал его, тогда как вверху в чистом лазурном небе парили белые облачка и весело светило солнышко.

– Не хочу больше! – решил вдруг Гленус и, взмахнув руками, попытался взлететь выше.

Но не смог, так как что-то держало его за ноги. Глянув вниз, парень увидел чёрные струйки дыма, обвившие его голени.

– Ну уж нет! – рассердился Гленус и, собрав силы, одним рывком освободился и понёсся кверху, к свету.

Однако что-то цепкое снова ухватило его за ноги и с невиданной силой потащило вниз. Гленус отчаянно сопротивлялся, но струи тёмного дыма, опять опутавшие ноги толстыми жгутами, больше не отпускали его, затягивая всё глубже и глубже в бездну, всё ниже и ниже. Скрежеща зубами от титанических усилий, Гленус чувствовал, что не справляется. Вдобавок от возрастающей скорости падения его начало сильно трясти и раскачивать из стороны в сторону, а потом и вовсе закружило штопором. Пытаясь прекратить это, юноша замахал руками и отчаянно закричал…

Глубоко вздохнув, Гленус резко проснулся и ощутил, как что-то больно впилось в него, безжалостно тормоша и раскачивая туда-сюда. Должно быть, это и вырвало парня из объятий тревожного сна.

– Просыпайся, ученик, тролль тебя задери! – раздался тут над его ухом знакомый голос, и Гленус узнал наставника Альтеруса.

Прилагая изрядные усилия, юноша кое-как разлепил веки. Гневно сверкая очами, алхимик склонился над ним и нещадно тряс его руками за плечи. Увидев, что Гленус наконец проснулся, маг выпрямился и сухо бросил:

– Поднимайся! Только живо!

Сказал и вышел из комнаты. Его тон, в котором ясно звенел металл, заставил парня отбросить сонливость и сесть на постели. Ничего ещё не понимая, он рассеянно оглядел комнату и обратил внимание, что на улице уже рассвело. И тут его заторможенный мозг обожгла догадка.

«Неужели у меня получилось! – подумал он. – Очень надеюсь…»

Быстро одевшись, он наскоро умылся и прошёл в гостиную, у окна которой напряжённо замер Альтерус, что-то высматривая внизу. Гленус подошёл к нему и тоже посмотрел на улицу. Сначала он ничего не заметил, но потом разглядел в глубокой утренней тени соседских домов знакомые ломаные силуэты. Мертвецы! Они пришли! Пришли на его зов! У него получилось! Юноша едва не заплясал от радости. Однако невольная широкая улыбка тут же сползла с его лица, когда он поймал суровый взгляд мага Огня – колючий и пронзительный, он буквально буравил Гленуса.

– Твоя работа? – уронил Альтерус, кивнув в окно. – Хотя можешь не отвечать, по твоему цветущему виду и так всё ясно!

Гленус виновато опустил глаза.

– Я ведь запретил подобные эксперименты! – вдруг вскричал Альтерус.

– Нам нужны были деньги! – горячо возразил молодой некромант, подняв на наставника непокорный взгляд. – Нужно было встряхнуть город, чтобы мы могли получить работу!

– О да, мы теперь получим! Столько получим! – воздев руки, воскликнул чародей. – Из-за твоей легкомысленности, Гленус, мы теперь получим столько неприятностей, что твоя разборка с земляками в родной деревне покажется тебе приятным массажем!

– По-моему, вы преувеличиваете, наставник.

– Хорошо, если бы ты был прав! Но ты НЕ ПРАВ! Я ведь сказал тебе, что можно учиться самостоятельно.

– Мне показалось, что в колледже я добьюсь больших успехов… – оправдывался Гленус.

– Ему показалось! Глупый, очень глупый поступок, месье! – продолжал бушевать Серебряный маг. – По-твоему, никто не узнает об этой выходке? А об Артефактах Познания⁴² ты когда-нибудь слышал? С их помощью уже очень скоро дознавателям из жандармерии всё будет известно. Тебя станут искать и наверняка придут сюда.

Разумеется, об АрПах Гленус знал, но так как ни разу ими не пользовался, то совершенно забыл об их существовании. Не найдя, что возразить, он выглядел сейчас, словно побитая курица. Парень понял, что влип и теперь уже серьёзно.

– Простите, наставник, я, похоже, сглупил… – пробормотал он.

– Ну-ка, давай рассказывай, что ты там натворил, – потребовал алхимик.

Гленус вздохнул и вкратце выложил всё, как было. Альтерус молча выслушал его и лишь затем уронил:

– М-да, постарался ты, что ещё сказать. Но что сделано, то сделано. Считаю, тебе следует немедленно уехать из Банажа, а может, даже из страны. И нужно поспешить, пока городские ворота, по всей видимости, ещё открыты, потом скрыться будет уже труднее.

Юный маг с ужасом посмотрел на волшебника.

– Но… но я не могу! – выдавил он. – Здесь же мои родные! Да и учёба…

– Учёба не убежит – её ты сможешь без проблем продолжить в любой другой стране, были бы деньги. А вот с родителями… Придётся тебе скрыться, чтобы не подставлять их под удар, да и меня тоже. Хотя, что скрывать, скорее всего, ты уже подставил нас всех. Как бы и мне не пришлось бежать. Вот дерьмо Архимага!⁴³ Прости, это не про тебя…

Некоторое время они помолчали, каждый думая о своём, потом Альтерус встрепенулся и быстрым шагом прошёл в свой кабинет. Через минуту он вернулся, неся в руках хрустальную пирамидку с голубыми огоньками внутри и белый короткий жезл со светящимся розовым Адильяром в навершии. Произнеся заклинание, он обошёл с ними вокруг Гленуса и помрачнел.

– К сожаленью, я всё-таки был прав! – горько уронил он и протянул предметы своему ученику. – Возьми и убедись сам.

Получив пирамидку и жезл, Гленус вздрогнул, так как окружающая его действительность мгновенно переменилась, словно в неё изрядно влили сияющих красок. Он с восхищеньем огляделся вокруг и понял, что излучение исходит только от магических предметов и наложенных заклинаний. Некоторое время он зачарованно наблюдал за игрой света в пирамидке и жезле, которые держал, потом полюбовался слепящей аурой Альтеруса и мерцанием структур всевозможных заклятий на окнах, дверях и стенах квартиры.

Только одно нарушало это великолепие, внося неприятный диссонанс: тёмные дымные нити, тянувшиеся от него самого к оконным и дверным проёмам. Подойдя к окну гостиной, Гленус увидел, что эти нити уродливой паутиной пронизывают не только весь проспект, но и пространство над городом. И было их много, очень много. Некоторые тянулись к слепо бредущим мертвякам, а большинство уходило дальше в неизвестном направлении.

– Что это? – потрясённо выдохнул юноша, разом побледнев и утратив весь свой восторг.

– Пирамида и жезл, как ты уже, наверное, догадался, – это Артефакты Познания, – начал разъяснять Альтерус. – Они помогают нам, смертным магам, в некоторой степени использовать Астральное и Ментальное Зрение – высокоуровневые заклинания, позволяющие работать с астральными и ментальными слоями энергий, обычно нам недоступными. Тёмная паутина, что ты наблюдал, это остаточный след твоей Тёмной волшбы. Я так думаю, что каждая нить тянется от тебя к конкретному ожившему покойнику, а также к месту проведения тобой обряда Призыва. Именно этого я и боялся, когда предупреждал тебя не заниматься некромантией, потому что убирать за собой магические следы ты ещё не умеешь.

– О боги! – только и выдавил из себя Гленус.

Однако, помня, что Альтерус не Чёрный маг, он несколько усомнился в его словах и решил проверить их правдивость, насколько это у него получится, конечно. Сосредоточившись на исходящих от него дымных нитях, Гленус попытался нащупать сознанием их окончания. Непонятно как, но спустя короткое время он их обнаружил и ясно ощутил там слабую пульсацию своей Силы. А в следующий миг парень едва не поперхнулся судорожно втянутым воздухом: этих искр Силы оказалось не просто много, а невероятно много – тысячи, даже десятки тысяч, и каждая, он был уверен, находилась в отдельно ожившем мертвеце! Лишь два тёмных и наиболее толстых пучка энергии вели к местам Призыва. Альтерус снова оказался прав.

– Наставник, а вы можете убрать эти следы? – поспешно сказал Гленус, с надеждой воззрившись на Серебряного мага. – Можете обрезать все нити от меня?

– Сомневаюсь, – нахмурился тот. – Но попробовать стоит.

Альтерус снова скрылся в своём кабинете, но вскоре вышел, неся в руках толстую книгу заклинаний магии Огня. Пробежав пальцем по оглавлению, он открыл нужную страницу, быстро проглядел её и, удовлетворённо крякнув, положил раскрытую книгу на столик. Затем он забрал у своего воспитанника АрПы, отложил их в сторону и начал читать длинное заклинание, изредка подглядывая в магический фолиант. Закончив, он опять обошёл вокруг Гленуса, на этот раз делая ладонями рубящие движения сверху вниз. Через некоторое время чародей остановился и велел:

– Прикройся Силовым Щитом, да энергии не жалей – рискну применить особо мощное Очищение.

Что такое Очищение, Гленус не знал, но послушно активировал заключённое в перстне заклятье, от души накачав его энергией. Удовлетворённо хмыкнув, Альтерус снова обошёл вокруг него, бормоча ещё какое-то заклинание, – как понял юноша, маг накладывал Силовое покрытие на всё окружавшее их обоих в радиусе трёх метров, даже на пол и потолок. Затем он поставил вокруг себя и своего подопечного Магический Покров⁴⁴ и по завершении слегка махнул левой рукой, одновременно громко щёлкнув пальцами.

Гленус хоть и ждал чего-нибудь «эдакого» от всех этих непонятных манипуляций, но к ревущему розовому пламени, вдруг объявшему их со всех сторон, оказался совершенно не готов. От неожиданности он даже зажмурился и рефлекторно прикрыл голову руками. Огонь был такой мощи, что Покров едва не развалился, и лишь огромным усилием воли Альтерусу удалось удержать его. Это длилось с четверть минуты, затем пламя опало без следа. Оглядевшись по сторонам, Гленус заметил, что защита Альтеруса выдержала, и огонь в комнате ничего не повредил.

– Вроде получилось!.. – услышал он голос алхимика, который снова обошёл вокруг него с Артефактами Познания в руках и довольно кивнул головой. – Да, все нити от тебя оборваны.

Гленус облегчённо вздохнул, однако Серебряный маг не спешил радоваться и продолжал наблюдать астральный слой.

– Демон! – вдруг воскликнул он. – Они восстанавливаются!.. Я этого и боялся!

Отчаянно закусив губу, он задумчиво рассматривал незадачливого некроманта.

– А ну-ка пройдись, – велел он затем.

– Куда? – не понял тот задумки наставника.

– По гостиной, только быстро.

Гленус прошёлся по зале туда и обратно.

– Ага! – радостно вскричал Альтерус. – Кажется, работает! А ну, пробегись вокруг меня…

Пожав плечами, юный волшебник сделал по комнате пару кругов.

– Да! Замечательно! – торжествовал маг Огня.

– Что? – всё ещё недоумевал Гленус. – Что происходит?

– Когда ты быстро движешься, нити снова обрываются. Это даёт тебе некоторый шанс скрыться. Поэтому поспеши, – Альтерус шумно вздохнул. – Тебе нужно собрать свои вещи. И меч, кстати, тоже не забудь. А я пока составлю план действий.

– А может, мне просто приказать всем мертвецам снова залезть в свои могилы? – с надеждой спросил Выпускник Магии.

– А смысл? Ты уже наследил, и это не скрыть. Поэтому лучше не трать время понапрасну.

Поняв, что он ляпнул очередную глупость, Гленус с убитым видом взглянул на мага и поплёлся в свою комнату. Вещей у него было не так уж много, но всё равно, чтобы сложить их все, понадобились две сумки – одна большая дорожная, из плотной материи, и ещё одна наплечная поменьше, из светлой кожи. Сиротливо осмотревшись в последний раз, парень прицепил к поясу купленный ему Альтерусом недорогой, но добротный меч в кожаных ножнах и вышел обратно в гостиную.

Алхимик сидел на одном из диванчиков и сосредоточенно рассматривал пол. На низком стеклянном столике перед ним Гленус заметил три предмета, которых ещё недавно там не было: изрядно потёртый пергаментный свиток, овальную деревянную шкатулку и небольшой шёлковый мешочек.

– Готов? – Альтерус поднял взгляд на парня и указал рукой на диванчик напротив. – Присядь.

С минуту они сидели молча и просто смотрели друг на друга.

– Твоё спасение теперь только в скорости, – произнёс наконец Альтерус. – Пока ты движешься, нити не связаны с тобой, хотя по-прежнему тянутся к тебе. Но чем больше твоя скорость, тем больше им нужно времени перенастроиться в пространстве на тебя. Вот, – он развернул на столе свиток, оказавшийся обычной картой мира, в которую он ткнул пальцем. – Это Банаж. От него до ближайшего города Гарвиндии более двух тысяч километров, – маг провёл ногтем кривую линию, – если двигаться по основным дорогам. По прямой выйдет меньше. До границы – ещё ближе.

– Гарвиндия? – насупился Гленус. – Значит, мне всё же придётся покинуть страну?

– Разумеется. Пока ты собирал вещи, я выходил в МИС⁴⁵ – информация о тебе там уже дополнена ориентировкой «Подозреваем в Чёрной магии»…

Гленус ругнулся вполголоса.

МИС – это глобальная энергоинформационная сеть, созданная ещё в древности специально для магов любых категорий.⁴⁶ Например, там в обязательном порядке размещались все имеющиеся данные о каждом дипломированном волшебнике, а также обо всех его более или менее значимых достижениях и делах. Конечно, в МИС содержались нередко сведения и другого толка, которые так или иначе могли пригодиться чародеям, в том числе множество трудов по всем классическим Школам магии. И лишь по Чёрной магии, запрещённой почти повсеместно, там находился минимум материалов. Кроме того, каждая страна имела в МИС свой персональный сектор, за содержанием которого непосредственно и следила в соответствии с Международным Магическим Пактом, ещё в старину принятым почти всеми государствами Двулунья. Работе с МИС обычно начинали учить только в колледже магии, поэтому для Гленуса эта сеть пока была недоступна.

– Здесь защитные амулеты,⁴⁷ – Альтерус подал парню шкатулку. – Правда, они всего лишь Нулевого уровня,⁴⁸ но лучше у меня нет. Можешь надеть их прямо сейчас.

Гленус послушно открыл ларец и обнаружил там два весьма примечательных предмета: круглый медальон из неизвестного ему белого минерала, с выдавленным на нём изображением треугольного щита, и составной браслет из зелёного нефрита. Амулеты весьма ощутимо отдавали магией и на обоих с тыльной стороны либо изнутри красовались крошечные оттиски герба Анфора и надписи – «ГМ Банажа» и «Базальт». Отучившись в магическом лицее, Гленус не понаслышке знал, что все артефакты, произведённые в той или иной гильдии магии любой страны, отмечались государственными гербами и аббревиатурой «ГМ». Если же изделие выходило из-под руки частного лица, то мастер ставил лишь типовое название и свой персональный знак.

Подождав, пока юноша наденет обереги, Альтерус пододвинул к нему шёлковый мешочек, тихонько звякнувший металлом.

– А тут, – молвил он, – тридцать гривенников серебром и медью. Увы, это почти всё, что у меня есть. Надеюсь, этих денег тебе хватит, чтобы добраться до Гарвиндии и осесть там где-нибудь в глухом уголке, пока не улягутся страсти.

– Я не могу их взять! – запротестовал Гленус. – А как же вы?

– За меня не беспокойся, я ещё заработаю.

– Но вам теперь тоже опасно здесь оставаться, – заметил Гленус. – В вашей Гильдии ведь наверняка знали, что вы мой покровитель и наставник по алхимии…

– Это уже мои заботы. У следствия нет даже косвенных доказательств того, что я помогал тебе в Тёмной волшбе, а ведь так оно и было на самом деле. Поэтому выкручусь. Теперь, что касается тебя. Если и в Гарвиндии к тебе прицепятся, тогда любым способом сумей уехать морем или по воздуху на Сурадию, в Плюнор – к Чёрным магам там традиционно терпимое отношение. Магией Иллюзий ты владеешь недурно, поэтому сумеешь попудрить мозги своим преследователям. Главное, помни: деньги любят все, и купить можно практически любого…

Гленус понуро кивнул и сунул мешок с деньгами в наплечную сумку.

– Пока будешь ехать к границе, избегай заезжать в городки и крепости. Да и в Гарвиндии, если почуешь опасность, тоже не светись. По большим дорогам я бы тебе также не рекомендовал ездить. А чтобы не заблудиться, возьмёшь эту карту, – Альтерус свернул пергамент и протянул своему ученику.

– Спасибо, – пробормотал тот. – Я у вас теперь и вовсе в неотплатном долгу…

– Настоящая дружба не знает счётов, – уронил Серебряный маг и посмотрел на юношу блестящими глазами. – А мы ведь с тобой друзья, Гленус?

– Конечно, наставник! – с пылом воскликнул тот. – Простите, что я оказался таким недотёпой…

Альтерус лишь печально улыбнулся и добавил:

– Теперь нужно собрать тебе еды, сколько есть в доме, остальное докупишь по дороге в какой-нибудь харчевне или деревне.

Продуктов нашлось немного – всего лишь остатки замечательного вчерашнего ужина, но на день вполне могло хватить. Сунув свёрток с пищей и большую флягу с водой в дорожную сумку, Гленус подтащил её к входной двери.

– Я провожу тебя до городских ворот, – сказал маг Огня, рассовывая по карманам защитные амулеты и цепляя к поясу дорогой фамильный меч в чёрных ножнах.

– Может… вы вообще уедете со мной? – несмело предложил Гленус.

– Нет, – помотал головой Альтерус и накинул плащ. – Я должен буду направить по ложному следу твоих возможных преследователей. А ты, как покинешь город, двигайся без остановки на север несколько часов – это даст тебе некоторую фору, но смотри, коня не загони. Да и ни к чему тебе слишком быстро ехать, только внимание к себе привлечёшь. Главное – не останавливайся.

Погрузив поклажу на Савраску, два мага выехали со двора на параллельную проспекту улицу и рысью двинулись в сторону восточных городских ворот. Уже полностью рассвело, и по дороге им встречалось всё больше людей, торопливо, с боязливой оглядкой, спешивших по своим делам – очевидно, до них уже дошли вести об оживших мертвецах. К счастью, на этой улице пока ещё было тихо, лишь в непосредственной близости от дома Альтеруса чародеи встретили пару скелетов, которые заметно оживились при виде Гленуса. Но беглецы, не обращая на них особого внимания, проехали мимо. Мертвяки разочарованно посмотрели им вслед, пощёлкали челюстями и продолжили свой хаотичный маршрут.

Однако через несколько минут Альтерус вдруг резко сбавил скорость своей лошади, чем весьма озадачил Гленуса.

– В чём дело? – спросил он, также замедляясь.

Маг активировал свой амулет от подслушивания и только затем ответил:

– Что-то мне подсказывает, что мы опоздали, и все ворота города наверняка уже закрыты.

– Почему вы так решили? – засомневался Гленус. – Мертвецы ведь вовсю разгуливают по улицам.

– На этот счёт у меня два соображения. Во-первых, как раз из-за покойников ворота и могли закрыть, чтобы не пускать в Банаж всех, кого ты оживил…

– Странно, что их вообще пустили в город, – вставил Гленус. – Куда только смотрела стража?!

– Да, это меня тоже удивляет, – нахмурился Альтерус и продолжил развивать свою прежнюю мысль. – Во-вторых, ворота теперь не откроют до тех пор, пока не арестуют виновника этого нашествия.

Гленус кинул на него взгляд и спросил:

– И как мне в таком случае покинуть Банаж? Я летать ещё не научился!

– Сможешь снова раздвоиться, как на выпускном экзамене? – поинтересовался вместо ответа Альтерус.

– Легко, – пожал плечами парень.

– А мертвецами управлять сможешь?

– Вроде слушаются… – Гленус с неподдельным интересом и удивлением посмотрел на мага Огня.

– Хорошо. Тогда скажи мне, есть кто-нибудь из них внутри города у Восточных ворот? Сумеешь определить?

– Попробую…

Гленус прикрыл глаза, пытаясь нащупать связующие его и мертвецов магические нити, которые он, к сожаленью, пока ещё не мог самостоятельно видеть. Через некоторое время он глубоко вздохнул и произнёс:

– Да, у тех ворот их немало, почти три сотни, хотя нет, даже ещё меньше. Странно, их количество почему-то быстро уменьшается…

– Значит, с ними сейчас воюют. А есть среди них такие, которые ещё не подверглись нападению стражи?

Гленуса позабавила фраза «подверглись нападению стражи» – в страшных историях обычно всё бывало как раз наоборот. Однако просьбу Альтеруса он исполнил и ответил через несколько секунд:

– Пожалуй, четыре десятка наберётся.

– Если сможешь, отправь их немедленно на Южную улицу – пусть затаятся там, а остальным вели отступать по проспекту к центру города, да пусть пошумней себя ведут.

– Наставник, объясните, зачем это всё? – недоумевал Гленус. – Вы ведь всегда были против моих упражнений в некромантии!

– Чтобы ты смог выехать из города, нам необходимо отвлечь от ворот как можно больше солдат и магов, которых там сейчас, я уверен, полно. Вот и используй мертвецов для своей пользы, раз уж заварил эту кашу.

– Ясненько. Что-нибудь ещё надо сделать?

– Этого пока хватит. В общем, план действий у нас примерно такой… – и алхимик кратко поведал ему свои идеи.

От восточных ворот Банажа до западных отходили четыре основные улицы: Южная, проспект Звёзд, Северная и Черепичная, по которой сейчас и ехали маги. Затея Альтеруса была проста: отвлечь от ворот на улицы города как можно больше стражи, затем обманом заставить покинуть свой пост остальных и, беспрепятственно открыв ворота, покинуть город. Конечно, он сразу предупредил, что безупречных планов не бывает, так как обязательно что-то пойдёт вопреки задумке.

Чем ближе к воротам и дальше от центра города, тем напряжённей становилась обстановка. На улицах здесь царила паника. То и дело встречались группы стражников, дружно крошивших безобидных покойников на мелкие кусочки. А в непосредственной близости от ворот ухали взрывы, и ветер доносил оттуда запах гари и палёной плоти. Похоже, горожане восприняли вылазку нежити за нападение и принялись их безжалостно истреблять. Разбираться – мирно шатаются мертвецы по улицам или же злодействуют – никто не стал. Многим достаточно было увидеть их горящие багровым светом глазницы, чтобы расценить это как смертельную угрозу.

– Кстати, в деревне у мертвецов глаза светились жёлтым цветом, – обратил внимание на это обстоятельство Гленус.

– Наверное, имеет значение, вызваны они из могил сознательно или бессознательно, – предположил Альтерус.

Чтобы их не узнали раньше времени, два мага накинули на головы капюшоны и ещё больше умерили бег коней, а затем и вовсе пустили их шагом. Несколько кварталов в непосредственной близости от ворот представляли собой сущий хаос, где разыгралось настоящее сражение. Общее количество мертвецов здесь, по словам Гленуса, достигало семи сотен, а вот стражников, как смогли заметить путники, напротив, пока явно не хватало, чтобы справиться с такой оравой. Впрочем, как и магов в их рядах. Стараясь проезжать переулками либо дворами, беглецы следили за тем, чтобы не сближаться с очередными очагами схваток.

Таким экзотическим манером они в конце концов практически достигли ворот. Остановив коней перед большим двухэтажным домом, за которым находился восточный выход из города, маги спешились, чтобы оценить там обстановку. Осторожно выглянув из-за угла, они увидели, что небольшая площадь перед воротами была практически пуста, если не считать двадцати чрезвычайно нервных стражников и двух не менее напряжённых чародеев, шаставших между доброй сотней обугленных и изрубленных тел покойников. А вот городские стены и башни почему-то пустовали, хотя в обычное время на них постоянно находились караульные. Альтерус и Гленус успели как раз вовремя, чтобы заметить, как на проспект бегом устремился крупный отряд воинов и магов – в эти минуты оттуда уже доносились звуки большого боя: нестройный, но страшный рёв мертвецов, крики людей, взрывы и лязг оружия.

– Отлично! – Альтерус повернулся к Гленусу. – Основная часть стражи и магов уходит. Нам следует использовать это. Только пусть отойдут подальше. Проблемы могут создать лишь эти колдуны – они не из моей гильдии, но одного ранга со мной и такой же Школы. Ну да ладно, справимся. Главное, никого не убивать! Ты понял, Гленус?

– А если ОНИ захотят нас убить? – спросил тот, заметно волнуясь.

Серебряный маг внимательно посмотрел ему в глаза и уронил:

– Тогда действуем по обстановке.

Гленус кивнул.

– Хорошо, – продолжал Альтерус. – Сможешь создать своего двойника на Южной улице? Нужно отвлечь на него как можно больше оставшихся у ворот солдат.

– Сделаю. Думаю, смогу создать даже ещё одного на Северной улице.

– Ага? Так даже лучше! – обрадовался волшебник. – Только не следует их выпускать одновременно.

– Приступать сейчас?

– Погоди, хочу ещё раз всё обмозговать…

Альтерус снова мельком выглянул из-за угла и на несколько минут погрузился в размышления.

– Ладно, – вздохнул он затем, – действуем, как оговорили раньше. Когда закончишь с подготовкой иллюзий, не проявляй их, а скажешь мне.

Гленус снова кивнул. Прикрыв глаза, он застыл с сосредоточенным видом, шепча заклинания и перебирая в воздухе пальцами, словно писал или рисовал нечто невидимое. На самом деле он творил на доступном ему эфирном плане каркас своих иллюзорных двойников.

– Есть! – через пару минут доложил он и ухмыльнулся. – Гленусы на позиции.

В последний раз выглянув из-за угла проверить, не почуяли ли чародеи на площади волшбу парня, Альтерус полез в свою наплечную сумку мага и достал оттуда… рогатку и три небольших стеклянных шарика, будто заполненных тёмным волнующимся туманом.

– Что это? – заинтересовался Гленус.

– Сюрприз для стражи, если она окажется несговорчивой! – Альтерус скривил губы в недоброй усмешке. – Результат некоторых моих алхимических опытов. Сейчас, возможно, увидишь в действии. Запускай первого двойника.

Юный маг пробормотал приказ, и из тени Южной улицы на площадь выехал верхом на лошади его магический близнец, не спеша направляясь к воротам.

– Теперь садись на коня сам! – приказал Гленусу чародей и, прошептав короткое заклинание, встряхнул один из шариков, который тут же забурлил внутри огненным водоворотом.

Зарядив им рогатку, он приготовился к стрельбе.

Тем временем иллюзорный Гленус, нисколько неотличимый от настоящего, приблизился к отряду стражников на расстояние нескольких метров и остановился по знаку дюжего воина, вышедшего вперёд. Из всего отряда он единственный имел шевроны с изображением головы горностая, а значит, был здесь главным. Хоть Гленус и не являлся человеком военным, но он знал, что рисунками морд различных животных в армии и флоте выделяли командиров. Причём во всех человеческих государствах Луадора использовался единый стандарт изображений, а отличались рода войск разных стран друг от друга лишь цветом и формой шевронов. Например, традиционной формой для шевронов Анфора служил квадрат, а цвет эмблем городской стражи был жёлтый. Поэтому Гленус сразу определил, что во главе воинов, охранявших сейчас ворота, стоял сержант.

– Доброе утро! – поздоровался со всеми фантом Выпускника Магии.

– Ты что, ослеп, парень! – зло сплюнул сержант и указал на останки зомби и скелетов вокруг. – Какое же оно доброе?!

– А по мне так ничего! – сказал настоящий Гленус, слегка выглядывая из-за угла, а иллюзия повторила его слова. – Могу я выехать из города?

– Жить надоело или как?! – взорвался сержант. – Там за воротами целая армия мертвецов, которая только и ждёт, пока какой-нибудь глупец вроде тебя не выйдет им на прокорм!

– Я всё же попробую. Хотя бы потому, что пока я ехал по городу, как-то не заметил, чтобы эти ваши мертвяки интересовались кем-нибудь живым. Меня они, во всяком случае, не тронули.

– Брось дурить, юноша, – поддержал сержанта один из магов, старый на вид и с седой бородой. – Поворачивай назад. Если ты идиот, то мы ещё пожить хотим и рисковать из-за твоих безумных прихотей не станем.

– Господа, – резко бросил им Гленус, – вы уже дважды оскорбили меня! Я бы хотел, чтобы вы принесли мне извинения! Или хотя бы заткнулись и выпустили меня за ворота!..

– Да я тебя сейчас! – взревел сержант, выхватывая меч и бросаясь к упрямцу.

Тот, словно только этого и ждал, ударил коня пятками в бока. Лошадь заржала и взвилась на дыбы. Сержант отшатнулся назад, а Гленус, следуя подсказкам Альтеруса, выкрикнул первую пришедшую ему на ум тарабарщину и взмахнул рукой. В то же мгновение алхимик спустил натянутую рогатку – и через пару секунд ворота скрылись в дымной огненной вспышке. От оглушительного грохота, стремительным эхом метнувшегося по площади, стражники даже присели. Это дало возможность призрачному Гленусу развернуть коня и умчаться обратно на Южную улицу.

Через мгновенье первыми пришли в себя маги и сразу же активировали свои личные Щиты и защитные амулеты Нижнего уровня – очевидно, «Хризопразы», если судить по треугольным серебристо-розовым ячейкам охранной сети. Более того, один из волшебников, молодой и безбородый, вдруг воскликнул:

– Я узнал этого парня! Его подозревают в вызове мертвецов!

– За ним! – заорал тут сержант и взмахнул мечом. – Первый десяток, вперёд! Брать мерзавца живым!

Половина стражников во главе с командиром помчалась следом за иллюзией юного некроманта, но другая половина не сдвинулась с места. Лишь старый маг запоздало метнул вдогонку Гленусу небольшой Огненный Пульсар, который, однако, цели не достиг и только напрасно раздолбал угол одного из домов.

– О, лысый тролль! – ругнулся Альтерус, взглянув на ворота. – Засов уцелел!

– Так давайте повторим, – предложил Гленус.

– Разумеется. Только пусть сержант со своим отрядом подальше отойдёт.

Подождав, пока сержант с десятком солдат покинет площадь, и досчитав затем до ста, чародей скомандовал:

– Спускай второго двойника! А мертвецам с Южной улицы вели задержать первый отряд. Только прикажи им не нападать по-настоящему, а всего лишь имитировать агрессию – то есть пусть толкаются, бьют, царапаются, но в полсилы.

– Секунду!.. – Гленус поднял вверх указательный палец и закрыл глаза. – Стража ещё не достигла их.

– Без разницы! Активируй двойника! – торопил Альтерус.

Юноша произнёс новый пароль, и на площадь с Северной улицы тотчас выехал ещё один призрачный Гленус.

– Эй, придурки! – крикнул он защитникам ворот. – Вот вам поймать меня! – он показал им непристойный жест.

Солдаты на секунду остолбенели от неожиданности. Затем от них отделились несколько воинов и с криками ярости понеслись к дерзкому некроманту, на ходу обнажая мечи. Не дожидаясь, пока они приблизятся, Гленус снова прокричал псевдозаклинание и взмахнул рукой. Новый огненный взрыв сотряс ворота, на этот раз переломив толстенный деревянный брус, закрывавший их, и ударной волной опрокинув оставшихся стражников на пол. Одновременно Гленус получил от затаившихся на Южной улице мертвецов сигнал о том, что отряд сержанта уже рядом с ними, и приказал им вылезти из засады.

– Есть! – довольно произнёс Альтерус, глядя на дымящиеся ворота. – Теперь скачи, а я их отвлеку.

– Прощайте, наставник! – Гленус протянул ему руку.

– Прощай, мой друг! – Серебряный маг ответил ему крепким пожатием. – А теперь поспеши!

Он хлестнул рогаткой по крупу Савраски, и тот рванулся вперёд.

В этот момент попадавшие ратники начали шевелиться, а те, что перед взрывом ринулись ко второму двойнику Гленуса, уже почти достигли его. Но настоящий Гленус на ходу послал своей иллюзии приказ скрыться на Северной улице, тем самым заманивая туда и стражу, а сам, сблизившись с лежавшими на полу людьми, одним прыжком перелетел через них. Оказавшись возле ворот, парень зацепился плёткой за металлическую скобу на одной из створок и принудил коня пятиться, чтобы открыть её. Тяжеленная створка поддалась и со скрежетом начала открываться.

Увлечённый сражением с воротами, Гленус не видел, что в эту минуту сзади него начали подниматься на ноги воины и маги. Но не успели они заняться юношей, как рядом с ними грянул новый огненный взрыв, во второй раз бросивший их на землю и заставивший непуганую лошадь Гленуса встать на дыбы. Этого вполне хватило, чтобы Выпускник Магии не удержался в седле и скатился на землю.

Придя в себя от падения, он тряхнул головой и с сожалением отметил, что оба мага не только устояли на ногах, но и начали действовать. Тот, что был постарше, удостоил Гленуса презрительного взгляда и развернулся в сторону нового противника – на площадь стремительно вышел Альтерус, разминая пальцы рук. Одновременно второй маг шустро подскочил к упавшему Гленусу и от души зарядил ему туфлёй под дых.

Юный некромант схватился руками за грудь, пытаясь судорожно вздохнуть и в то же время увернуться от нового пинка в лицо. Это ему удалось и, ужом проскользнув под крупом Савраски, он смог наконец подняться на ноги с другой его стороны. Да только от падения Гленус потерял контроль над иллюзиями, и они сразу рассеялись. А потому в ближайшее время следовало ждать возвращения одураченных и ещё более озлобленных воинов с Северной улицы. К счастью, на Южной, как он ощутил, его мертвецы уже схватились с отрядом сержанта.

Правда, сейчас Гленус не думал об этом, так как к нему приближались с оскаленными зубами и обнажёнными мечами уже поднявшиеся на ноги стражники, взяв его в полукольцо и прижимая к воротам. Поняв, что церемониться с ним уже не будут, Гленус вознамерился показать всё, чему он научился за последние два года.

Первым делом он прикрылся личным Щитом и привёл в действие обереги, о которых в суматохе совершенно забыл. Когда его окружила защитная сеть лилового окраса, парень активировал в перстне Силовой Импульс и резко выпростал руку в сторону двух ближайших к нему солдат, намереваясь просто отбросить их в сторону. Таким же манером он собирался поступить и с остальными, а мага, если повезёт, запереть в искусственно созданном земляном провале. Однако, то ли по причине его чрезмерной эмоциональной возбуждённости, то ли от страха, в заклинание он влил больше сил, чем требовалось, и воинов буквально смело в сторону невидимым ударом чудовищной мощи, с жутким треском дробя им все кости и за секунду превратив двух крепких мужиков в железных доспехах в изломанные и смятые окровавленные кули.

Не ожидавший этого, Гленус на секунду замер в ошеломлении: сам того не желая, он только что убил людей! Впервые в жизни! Это соображение повергло его в шок, хотя юноша не сомневался, что сами стражники умертвили бы его сейчас не задумываясь.

Увы, но долго предаваться этим размышлениям ему не позволили. Оставшиеся воины вдруг расступились, и перед Гленусом возник молодой маг Огня, незамедлительно обрушивший на него огненные плети, образованные прямо из рук. И щадить парня, как выяснилось, он уже явно не собирался. В последний момент Гленус успел бросить все силы на укрепление своего Щита, и лишь это спасло его от неминуемой смерти. Вот только куда было тягаться ему, несчастному Выпускнику Магии, с полноценным волшебником. Одного слаженного удара Огненных Бичей оказалось достаточно, чтобы сломить сопротивление его слабеньких оберегов, которые тут же рассыпались горячим прахом. Собственный Силовой Щит Гленуса тоже лопнул, и его беззащитное тело лизнуло пламя, прожигая одежду насквозь и грозя разрубить туловище на куски.

Однако этого не случилось – в спину противника Гленуса вдруг с грохотом ударил ярко-розовый Пульсар, с силой отбросив его прямо на стену одной из городских башен. Если бы не Щиты, маг наверняка переломал бы себе все кости, а так он отделался лишь контузией. Тем не менее на какое-то время он вышел из строя. С облегчением вздохнув, Гленус обернулся и увидел Альтеруса, уже посылавшего ещё один Пульсар во второго чаровника. Правда, последний был к этому готов и смог уклониться. Не медля и секунды, он метнул в Альтеруса наполненный Силой ответный Огнешар, но тот без вреда отбил его в сторону и сразу же атаковал снова.

Впрочем, долго наблюдать за этой магической перестрелкой Гленусу не позволили остальные воины, ринувшиеся к нему тесной гурьбой. Один из них достиг зазевавшегося парня первым и что есть силы рубанул по нему мечом. Гленус чудом увернулся и снова нырнул под брюхо ошалевшей от всего происходящего лошади. И вовремя – в то же мгновение воздух позади него со свистом рассекли мечи других подоспевших стражников.

«Ого! Да ведь они серьёзно настроены меня убить!» – мрачно подумал Гленус, поспешно создавая вокруг себя новый Щит.

Хотя чего ещё можно было ожидать от них, после того как он умертвил двух их товарищей. Пусть это вышло и нечаянно, но кого это сейчас волновало? Вполне возможно, городская стража изначально имела приказ брать некроманта живым, чтобы позднее казнить его уже прилюдно. Так что в любом случае Гленус собирался продать свою жизнь подороже…

Едва выбравшись из-под коня с противоположной стороны, он тут же нос к носу столкнулся с ещё одним солдатом. От неожиданности Гленус машинально вскинул руку и, не жалея Силы, запустил в воина Каменный Кулак, мгновенно образованный из пыли и мельчайших частиц камня, которым была вымощена площадь. Служивый улетел в сторону со сплющенной головой и выдавленными глазами, но Гленус этого не видел – искривив губы в жёсткой ухмылке, он уже сам шагнул навстречу оставшимся трём стражникам. Одного из них он немедленно отшвырнул далеко назад Силовым Тычком, а двух последних отправил коротким жестом в затяжной полёт, спустив на них усиленную и усовершенствованную им самим версию Дуновения.

Когда все трое совершили весьма жёсткую посадку и остались лежать без движенья, Гленус устало вздохнул и огляделся. Итак, практически со всеми защитниками ворот было на время покончено, лишь пожилой маг продолжал упорно сопротивляться. Увлечённый поединком с Альтерусом, он стоял спиной к Гленусу и, казалось, совершенно не имел возможности смотреть по сторонам. И в этих обстоятельствах юный колдун не нашёл ничего лучшего, как поспешить на помощь наставнику. Он выхватил из ножен меч и начал подкрадываться к волшебнику сзади, рассчитывая застать его врасплох.

Заклинатель явно проигрывал эту схватку, умудрившись пропустить уже несколько горяченьких «пилюль» от своего более молодого и ловкого оппонента, благодаря чему его оберег уже давно разрядился, а личный Щит в магическом зрении выглядел изрядно истончённым и едва заметным. Посему Гленус справедливо надеялся снять его парой-другой ударов клинком. По крайней мере этим он как минимум отвлёк бы старика на себя. Хотя, конечно, куда проще представлялось сотворить какую-нибудь пакость, например, ту же яму под ногами мага, чтобы он в неё провалился. Да только Гленус сегодня уже изрядно потратил сил на волшбу, и запасов энергии у него оставалось едва ли на одно несложное заклинание, к какому магия Земли никак не относилась.

Увы, несмотря на все старания Гленуса идти бесшумно, чародей всё же как-то почувствовал его приближение. Возможно, он заподозрил неладное, когда шум схватки за его спиной прекратился, – ведь, помимо глаз, он имел ещё и уши. Во всяком случае, когда их разделяло порядка двух метров, он вдруг резко обернулся и ударил по юноше Огненным Копьём лилового окраса. Только благодаря тому, что маг, очевидно, пожалел тратить на слабого противника много сил, это заклятье всего лишь смяло Щит Гленуса, а его самого отбросило под ноги Савраске, спалив остатки плаща и слегка оглушив. К счастью, Альтерус не замедлил воспользоваться прекрасным моментом, успешно метнув в отвлёкшегося врага сразу два Огнешара, которые сбили с него защиту и волоком прокатили по земле уже бессознательное тело до самой городской стены.

Победа! Все защитники повержены. Но в этот самый миг с Северной улицы показались четверо воинов, убежавших туда за вторым двойником Гленуса. Изумлённо застыв на месте, они широко открытыми глазами окинули опустевшую площадь.

Взметнув руки, чтобы сразить их каким-нибудь заклятьем, Альтерус вдруг полетел на пол от мощнейшего удара в спину чем-то длинным и прозрачным, разом сбившим с него защиту слабеньких амулетов Нулевого уровня. Во все стороны брызнули капли воды, и пришедший в себя Гленус увидел, как с Черепичной улицы вышли две фигуры в балахонах магов. По их слепящим аурам парень определил, что это были Золотые маги Воды и Воздуха! Да к тому же прикрытые пурпурными Щитами охранных амулетов типа «Малахит». Согласно крупным аурическим меткам, они состояли в Магической Гильдии Банажа.

Не давая Серебряному магу опомниться, с руки адепта Воздуха тут же сорвалась тонкая ветвистая молния красного цвета и опутала Альтеруса плотной жалящей сетью. Пытаясь продавить оставшийся у него личный Щит, она грозила в итоге испепелить алхимика. Однако тот как-то ухитрялся сопротивляться заклятью более сильного противника и ни в какую не поддавался. Впрочем, Гленус этому несильно удивился, потому что наставник прежде не раз намекал ему на то, что его Серебряный ранг уже давно не соответствовал действительности и по магическому потенциалу он на самом деле уже максимально приблизился к Золотой ступени.

Но даже если это было и так, против двух противников такого ранга шансов у него всё равно не было. Поэтому Гленус, превозмогая боль в повреждённом теле, заставил себя встать на четвереньки и из последних сил запустил в Золотых магов Пылевую Бурю. Взвывший тысячью глоток воздух подхватил весь лежавший на площади мусор и понёс к цели.

Правда, буквально через пять метров выглядевшая угрожающей масса бессильно опала, повинуясь небрежному жесту мага Воздуха, а в Гленуса полетел ответный Воздушный Тычок, отбросивший его прямо на ворота. Сильно ударившись о дубовые доски головой и туловищем, парень услышал, как у него отвратительно хрустнули рёбра, пронзив всё тело ошеломляющей болью.

Тем не менее сознания он не потерял. К тому же его самоотверженность дала Альтерусу возможность собраться с силами. Поднатужившись, он в один миг сбросил с себя электрическую сеть, быстро развернулся и, не поднимаясь с земли, ударил Огненными Пульсарами одновременно с двух рук. Объятые пламенем Золотые маги отлетели далеко в сторону, но благодаря мощным Щитам всё же уцелели.

– Беги, дурак! – донёсся до мутного сознания Гленуса крик учителя. – Я их задержу! Беги!!!

Превозмогая одуряющую боль, Гленус открыл глаза и приподнялся на руках. Пытаясь сфокусировать непослушный взгляд, он потряс головой и в конце концов смог сесть на колени.

– Не так быстро, сволочь! – раздался вдруг прямо над ним незнакомый злобный возглас, и перед внезапно прояснившимся взором молодого некроманта появились чьи-то ноги, обутые в окованные железом сапоги.

Тотчас он заметил рядом ещё несколько таких же. Резко подняв голову, Гленус успел увидеть окруживших его четверых воинов с Северной улицы, прежде чем тяжёлый кулак одного из них точным ударом в лицо бросил его снова на землю. Бессильно распластавшись на холодной брусчатке, сквозь боль Гленус натренированным чутьём уловил неподалёку мощные магические возмущения, говорившие о том, что Альтерус продолжил схватку.

«Я должен ему помочь! – озарила оглушённый мозг парня неожиданно чёткая мысль. – Я должен сражаться!»

Неимоверным усилием воли он заставил себя снова приподняться на дрожащих руках, но тут же получил повторный удар по голове, а следом ещё один – на этот раз рукояткой меча. Кровь горячей струйкой хлынула из пробитой раны, заливая лицо юноши. Однако он опять зашевелился, пытаясь уже не встать – на это не было больше сил, – а хотя бы просто дотянуться до обронённого ранее меча.

– Ты смотри, какой настырный! – послышался словно издалека другой голос, за которым сразу последовало несколько болезненных ударов ногами по корпусу.

Слабо вскрикнув от боли в сломанных рёбрах, Гленус потерял сознание.

Тем временем Альтерус, не давая Золотым магам возможности подняться с земли, осыпал их магическими ударами. Всецело увлечённый этим занятием, он не заметил, как с проспекта Звёзд на площадь внезапно высыпало три десятка солдат с арбалетами и дротиками в руках, возглавляемые тремя магами – двумя Серебряными и одним Золотым. А потому пущенный ему в бок Огненный Кулак почувствовал лишь в непосредственной близости, в последний момент успев наполнить Щит Силой. Удар швырнул его на стену дома, заставив упасть на одно колено.

В тот же миг солдаты дали по нему дружный залп из арбалетов. Но Альтерус проворно выставил перед собой руки и выпустил навстречу стрелам гудящую струю огня. Древки снарядов мгновенно вспыхнули, а наконечники, к счастью, не магические, пролились на землю оплавленным металлом. Не давая алхимику продыху, следом за болтами полетели метровые дротики, но и их ждал тот же испепеляющий удел.

Атака воинов, однако, отвлекла Альтеруса от чародеев с Черепичной улицы, дав им возможность подняться на ноги. К тому же со стороны проспекта к нему быстро приближались три других заклинателя, что сопровождали стрелков. А ещё два адепта Огня, ранее защищавшие ворота, наконец пришли в себя и неверной поступью подходили к нему сзади.

Увидев, что он окружён превосходящими силами врага, Альтерус с завидным достоинством не спеша поднялся на ноги. Но тотчас снова рухнул на колени, захлестнутый слева и спереди четырьмя Водяными Бичами, к которым тут же присоединились ещё шесть Огненных справа. Бичи не пытались пробить Щит Альтеруса, а всего лишь начали неуклонно пригибать Серебряного мага к полу, постепенно растягивая его в позу распятого.

– Альтерус-Альтерус! – с мягким упрёком произнёс Золотой маг Воздуха, пришедший с проспекта. – Следовало догадаться раньше, КОГО ты привёз в Банаж. А ведь твой путаный отчёт двухлетней давности – о появлении нежити в одной из восточных деревушек – содержал столько недомолвок. Обхитрил ты нас, обхитрил!

– Архимаг… Столиус?.. – едва дыша, просипел прижатый к земле волшебник, узнав голос главы Гильдии Магов Банажа. – Чем обязан… такому визиту?..

Столиус рассмеялся.

– Какие мы недогадливые! – с почти нежной улыбкой молвил он. – Да вот, решили мы всем миром воздать почести виновникам сегодняшнего «праздника» – тебе и твоему ученику…

– Только его… сюда не приплетайте!.. Он ещё совсем… мальчишка!..

– Верно, мальчишка, но с просто невообразимым Тёмным Даром! – веско заметил Архимаг. – И, похоже, с весьма озорным характером – это ж надо, учудить такую шутку с двумя городскими кладбищами сразу! Не наигрался дитятко у себя дома, пришёл к нам!..

– Он… ещё не может… управлять… этим… проклятым даром!.. – отрывисто прорычал алхимик. – Это происходит… помимо… его воли…

– Лукавишь, Альтерус, лукавишь! – покачал головой Столиус. – Впрочем, с этим мы ещё разберёмся. А вот что с тобой делать? Ты умудрился нарушить не только устав нашей Гильдии и свои обязательства перед ней, но и законы Анфора! Боюсь, суд будет к тебе предельно суров, а жаль, ты виделся мне перспективным чародеем…

Воины и маги, увлечённые разборкой с Альтерусом, собрались вокруг него тесной толпой и не заметили, что Гленус очнулся. Избившие его солдаты приводили сейчас в чувство других своих товарищей, пострадавших от волшбы молодого некроманта, и при нём остался лишь один воин, который, впрочем, больше наблюдал за беседой волшебников, чем за бездыханным телом Гленуса. Уверенный, что тот в глубоком обмороке, караульный даже расслабленно прислонился к стене арочного проёма ворот, а потому проворонил момент, когда Гленус судорожно вздохнул и захлопал глазами.

Выпускник Магии очнулся как раз тогда, когда Архимаг Столиус произносил свои последние фразы. С трудом повернув голову, Гленус увидел распятого на земле Альтеруса в плотном окружении солдат и магов. От этой картины сердце у юноши упало.

«Всё! – подумал он в отчаянии. – Теперь нас определённо казнят!»

Он вдруг с горечью осознал, что если такое произойдёт, то в этом будет только его вина, но сил что-то изменить у него уже больше не оставалось. По щекам Гленуса потекли горячие слёзы, в горле неприятно запершило, и он вдруг зашёлся в кашле, скрючившись на боку и харкая кровью.

– Очнулся, демонов прихлебатель! – злобно бросил охранявший его солдат и с сожалением оторвался от стены, намереваясь подойти к парню.

Внезапный надрывный кашель Гленуса также привлёк внимание и всех остальных на площади. Юный чародей увидел, как к нему поспешили и другие оставшиеся стражники ворот. Их взгляды, полные ненависти, не предвещали ничего хорошего.

«Будут бить! – промелькнула у парня мысль. – А может, и убьют, наконец!..»

В этот самый миг, когда все отвлеклись на Гленуса, Альтерус шёпотом активировал одно из оставшихся заклятий в своём Пельте. Его он приберегал на самый крайний случай, как раз такой, как сейчас, и сплетал особенно долго и тщательно, на протяжении ряда лет накачивая под завязку Силой. Быстро прошептав слова заклинания, последнее слово в нём он буквально прокричал. Тотчас от мага во все стороны с оглушающим гулом и рёвом рванулась неимоверно жаркая волна пурпурного пламени, мгновенно окатив всех, кто его окружал на расстоянии дюжины метров.

Простые солдаты, метавшие до этого в алхимика стрелы и дротики, сгорели мгновенно, даже не поняв, что произошло. Также сгорели без остатка, несмотря на мощную защиту, и все четыре чародея Серебряного ранга. А вот Золотые маги, вопреки всем ожиданиям, выжили, чем весьма неприятно удивили Альтеруса. Лишь один из них – Мастер Воздуха с Черепичной улицы, ранее уже потрёпанный наставником Гленуса – утратил Щиты и, получив серьёзные ожоги, лежал в беспамятстве. Зато два других Золотых мага, хоть и потеряли по паре Щитов и были отброшены в сторону могучим пламенем, остались совершенно невредимыми, как и воины из отряда стражи ворот, находившиеся вне зоны действия убийственного заклятья Альтеруса.

Также огонь буквально смёл с алхимика все вражеские чары, и он смог в конце концов беспрепятственно вскочить на ноги. Быстро осмотревшись, он увидел неподалёку от Гленуса группу солдат, впавших в ступор после применения Альтерусом последнего заклятья. Моментально приняв решение, Серебряный маг вскинул руки, видно, собираясь одним махом расправиться с ними и таким манером расчистить парню путь к свободе. Но не успел. Сзади него ослепительно сверкнула красная вспышка, и в спину мага Огня с оглушительным грохотом ударил толстый жгут молнии, пробив последний Щит и мгновенно превратив его тело в розоватое облако пара; на землю с глухим лязгом упал лишь фамильный меч Альтеруса с расплавленной серебряной перевязью…

– Не-е-е-ет!!! – отчаянно завопил Гленус, не в силах поверить в произошедшее и порываясь бежать на место гибели своего учителя. – Наставник!!! Не-е-ет!..

Шок от увиденного придал ему сил, и он смог не только встать на колени, но даже подняться на ноги. Держась руками за сломанные рёбра и сильно шатаясь словно пьяный, он сделал несколько шагов в том направлении, когда с Черепичной улицы внезапно налетел порыв ветра и быстро рассеял густой пар над местом гибели Альтеруса. Гленус невольно замедлил шаг, а на площадь, навстречу ему, вышли два Золотых мага. Это были Архимаг Столиус, с ещё потрескивающими вокруг ладоней электрическими разрядами, и адепт Воды, с угрожающим видом волочивший по земле Водяной Бич. На их лицах зловеще застыли торжествующие ухмылки, вызвав у Гленуса неожиданный приступ ярости.

Быстрым движением он подобрал с земли чей-то меч и, превозмогая боль в теле, с клокочущим криком ринулся на магов.

– А-а-а! Убью, твари! – вопил он.

– Не торопись! – с таким возгласом ему вдруг заступил дорогу какой-то воин и коротким движением меча выбил клинок из ослабевшей руки юноши.

Затем Гленуса с двух сторон подхватили чьи-то крепкие руки, разом остановив его и вынудив наконец оглядеться. Он находился в плотном кольце ратников, про которых совершенно забыл, потрясённый смертью Альтеруса. Ослеплённый яростью, Гленус попытался вырваться, изрыгая ругательства и лягаясь ногами. Два сильных удара – под дых и в зубы – лишь ещё больше озлобили его. Глаза некроманта словно заволокла какая-то пелена, а чувствительность тела уменьшилась многократно. Он вдруг ощутил, как глубоко внутри него словно рождается что-то непознанное ещё, какая-то невероятная Сила, отголоски которой он чувствовал ранее лишь во время призыва мертвецов и манипулирования ими. Поэтому новых ударов по себе Гленус просто не заметил.

– Убью!!! – извиваясь всем телом, устрашающе рычал он, точно зверь. – Всех убью-ю-ю!!!

Он походил на безумного. Его голубые глаза, став вдруг абсолютно чёрными, бессмысленно блуждали по лицам державших его воинов и приближающихся магов. Эта метаморфоза не прошла незамеченной, и стражники брезгливо отбросили Гленуса к стене, поспешно осеняя себя охраняющими знаками.

– Одержимый! – зашептали они. – Может, убить его, пока он ещё чего похуже не натворил?..

Золотые маги в этот момент достигли солдат и остановились чуть позади них.

– Да, можете прикончить его! – молвил вдруг Архимаг, презрительно посмотрев на струхнувших вояк. – Вы заслужили право на маленькое удовольствие!..

Стражники медленно, с издевательским лязгом, потянули мечи из ножен и нерешительно направились к юному колдуну.

Гленус обвёл их горящим взором и вдруг раскатисто расхохотался.

– Черви!.. Черви под ногами Лорда! – прошипел он, оскалившись и крупно дрожа всем телом от обуявшего его бешенства. – Убийцы! Ненавижу! Ненавижу вас!

Один из воинов не выдержал и с отчаянным возгласом бросился к нему, высоко занеся меч для удара.

– Сдохни! – вдруг вскричал Гленус, вытянув в его направлении ладонь с растопыренными пальцами. – Сдохни, тварь!..

И тут случилось невероятное: с руки парня внезапно сорвалось дымное облачко и окутало голову солдата, принявшись с неприятным свистом буквально ввинчиваться ему в рот, ноздри, глаза и уши. Тот как подкошенный рухнул на колени, судорожно разевая рот и хватаясь руками за горло. Одновременно с этим кожа на его теле стала быстро темнеть и сморщиваться, а волосы – седеть прямо на глазах. Стражник выронил меч и повалился ничком на брусчатку, хрипя и страшно дёргаясь в конвульсиях. Маги и ратники потрясённо застыли, с ужасом наблюдая за мучениями стремительно стареющего воина. Вот его кожа начала трескаться, с сухим шелестом отрываясь от тела уродливыми серыми хлопьями, а ещё через несколько секунд от мужичка осталась лишь груда пепла, наполняющая совершенно невредимые доспехи.

– Убейте его! Убейте сейчас же! – внезапно запаниковав, вскричал очнувшийся от шока Архимаг и, не дожидаясь других, вскинул руку с намерением самолично прикончить Гленуса.

Его крик вывел остальных из оцепенения, и солдаты, голося во всю мощь своих натренированных глоток, ринулись – нет, не к Гленусу, а как раз подальше от него. Благоразумие требовало от них немедленного бегства, ибо они только что стали свидетелями невиданного ими раньше колдовства. Причём колдовства невероятно кошмарного и эффектного. Дружно развернувшись, они вознамерились поскорее покинуть площадь, но тут же всей толпой налетели на стоявших позади чародеев, сбили их на землю и тем самым помешали Архимагу разделаться с Гленусом. При этом сами стражники также не удержались на ногах и повалились на землю.

– Жалкие трусы!.. – презрительно сплюнул Гленус и осёкся, внезапно ощутив в руках странный зуд и тяжесть, будто он держал заранее заготовленное мощное заклятье.

С удивлением и затаённой надеждой посмотрев на ладони магическим взглядом, он, однако, ничего не увидел и недоумённо встряхнул ими, пытаясь избавиться от непонятного ощущения. К его великому изумлению, с кистей вдруг сорвались какие-то дымные капли, которые сразу же преобразовались в одно большое чёрное облако. На миг зависнув в воздухе, оно, словно хищник, почуявший добычу, стремительной волной подплыло к барахтающейся на земле группе людей и полностью накрыло их бурлящим покрывалом.

Глава Гильдии Магов Банажа попытался сотворить ветер и отогнать окутавшее их смертоносное облако, но, увы, не преуспел, и это было его последнее осмысленное действие в текущей жизни. В следующие несколько секунд волшебники и солдаты, против воли наглотавшись ядовитого чёрного газа, задёргались в агонии, а затем, как и первая жертва этой чудовищной магии, превратились в кучки пепла. Золотым магам не помогли ни их мощные Щиты, ни защитные амулеты.

Пока Гленус потрясённо смотрел на дело своих рук и пытался собрать воедино разбежавшиеся мысли, с Южной улицы на площадь спешным шагом вышел уже знакомый сержант со своим отрядом. Весьма помятые, усталые и злые, солдаты удивлённо оглядели площадь, заваленную пеплом и человеческими останками, посреди которых застыла одинокая и измождённая фигура Гленуса. Быстро оценив обстановку, сержант отдал короткий приказ, и его отряд рассыпался цепью, заходя на Гленуса с обнажёнными мечами.

Для юного некроманта появление этих воинов стало полной неожиданностью, так как в ходе схватки у ворот он напрочь забыл об их существовании. А тут ещё со стороны проспекта вдруг послышались звуки шагов множества ног и лязг оружия, сообщая о спешащем подкреплении. Всё это никак не внушало оптимизма. К тому же Гленус чувствовал, что уже совершенно выдохся, и даже его ярость из жгучей стала холодной.

Не зная, что ему ещё предпринять для своего спасения, парень в полном отчаянии воздел руки к небу и, словно действуя по какому-то наитию, возопил из последних сил:

– Ко мне, дети мои! Ваш Лорд взывает к вам! Защитите меня!..

Выдав это, он бессильно прислонился к стене, с удивлением соображая, что такое овладело им и к кому он, собственно, обращался. В сознании невольно возникла и так же быстро исчезла мысль, что, может, он и в самом деле одержимый.

Додумать эту мысль он не успел, так как жуткий громогласный вой и рёв, внезапно грянувший по ту сторону городской стены, дал ему исчерпывающий ответ на его первый вопрос. Снаружи донёсся стремительно приближающийся топот многочисленных ног, створки ворот вдруг сотряслись от мощного удара, а затем распахнулись, буквально продавленные внутрь, и в город хлынула разномастная и жуткая толпа мертвецов. Тысячи и тысячи монстров, сверкая багровыми отсветами глаз, бесконечным потоком втекали в ворота. Омерзительный запах тлена и разложения мгновенно наполнил площадь и стал быстро распространяться дальше по улицам Банажа.

Но Гленус словно не чувствовал этой вони. Он обессилено съехал спиной по стене и блаженно улыбнулся, краем глаза заметив лишь, как невероятно быстрые и ловкие теперь мертвяки настигли давший стрекоча отряд сержанта и мгновенно поглотили его. До слуха парня тут же донеслись отчаянные крики солдат да треск разрываемой живой плоти.

– Ешьте, дети, ешьте! – мстительно прошептал Гленус, а затем вдруг прокричал в полный голос: – Сожрите их! Всех до единого сожрите! Всех!..

В этот момент разум его будто застилала какая-то тёмная завеса, не давая ни малейшей возможности думать объективно. Лишь эмоции самого дурного свойства буквально переполняли Гленуса. Как же он ненавидел сейчас Банаж и его обитателей! И пусть город населяли, помимо магов, солдат и жандармов, устроивших на него охоту, ещё и десятки тысяч ни в чём неповинных мужчин, женщин, детей и стариков, для Гленуса они накрепко слились в одно ненавистное отныне понятие – «люди».

Чувствуя, что от всего пережитого он вот-вот потеряет сознание, молодой Лорд позволил себе на миг помечтать хотя бы о капельке силы, которой ему сейчас как раз недоставало, чтобы влезть на своего коня. К слову, тот в данный момент безумно вращал глазами, отчаянно ржал и взбрыкивал в полном ужасе от такого количества ходячих трупов вокруг. Впрочем, мертвецы не трогали лошадь и обходили её на безопасном расстоянии, словно знали, что она собственность их хозяина. А, может, так оно и было, ведь Гленуса с каждым из этих покойников связывала управляющая нить, по которой они и могли чувствовать, что полезно их повелителю, а что нет.

Как бы подтверждая это соображение, перед некромантом вдруг остановился один из скелетов и заглянул ему в глаза, будто спрашивая: «Чем я могу помочь, хозяин?». Смотря в его мерцающие глазницы, Гленуса вдруг осенила идея. Он потянул за тёмную нить, связывающую его с этим скелетом, и… выдернул из него искру своей Силы, жадно впитав её без остатка. Багровый свет в мертвеце тут же погас, а он сам безжизненной грудой костей осыпался на пол.

Почувствовав приток сил, Гленус приободрился и стал одну за другой выдёргивать из мертвецов частички Силы, пока не ощутил забурлившую в его Источнике мощь, а жилы не наполнились бодрящей энергией. В этот момент со стороны проспекта донеслись звуки нового сражения – спешившая на помощь Архимагу стража по уши увязла в полчищах покойников и сейчас отчаянно боролась за само своё существование, значительно проигрывая нежити в количестве. Опять загрохотали магические взрывы, но Гленуса это уже не волновало – он снова был полон энергии, хотя его избитое и местами поломанное тело не давало ощутить всю радость жизни.

И вдруг воспоминание об Альтерусе молнией пронзило мозг юноши. В горле у него сразу противно запершило, а в глазах неприятно защипало. Всхлипнув и придерживаясь за стену, он поднялся и медленно направился к месту гибели своего учителя. Мертвецы, нескончаемой рекой продолжая проникать в город, предупредительно уступали ему дорогу, и вскоре Гленус достиг места, где пал его друг.

– Всё из-за меня! – прошептал парень и, внезапно ослабев, рухнул на колени.

Из его глаз покатились слёзы, а поломанную грудь начали сотрясать изо всех сил сдерживаемые рыданья. Тут взгляд Гленуса наткнулся на меч алхимика, сиротливо лежащий чуть в стороне. Подтащив его к себе, он прижал клинок к сердцу обеими руками и горько зарыдал. Так он просидел несколько минут, то и дело исторгая из себя вопли душевной муки.

– Я виноват! – кричал он. – Я, только я!.. Прости меня, Альтерус! Прости меня, наставник! Я не хотел!..

Наверное, он и дальше бы так сидел, безутешно рыдая и кляня себя за глупость, если бы не вспомнил, что ему нужно уходить. Путь из города был свободен, а возможные преследователи теперь надолго забудут о нём. Резко поднявшись на ноги и зашипев от внезапной боли в сломанных рёбрах, юный маг бросил только одно слово:

– Сволочи!

Размазывая по лицу слёзы, он двинулся к своему коню, уже немного успокоившемуся, так как мертвецы его не трогали, но ещё нервно дрожавшему всем телом. Погладив животное, Гленус хотел сунуть оружие Альтеруса в дорожную сумку, но в последний момент передумал. Отцепив от пояса пустые ножны своего обронённого меча, он снял с них узкий кожаный ремень и продел его в ножны наставника, которыми затем снова опоясался. Этот меч он решил во что бы то ни было сохранить. Данной вещью Альтерус очень дорожил, а для Гленуса она и вовсе стала бесценной – как последнее напоминание о его погибшем покровителе и о его, Гленуса, ошибке, приведшей к смерти любимого и единственного друга.

О том, что по его вине также погибли и ещё погибнут многие совершенно не причастные к его бедам граждане, он даже не подумал. В сознании парня теперь жило только воспоминание о жестокости людей, воспоминание, навсегда наполнившее его до краёв ненавистью к «глупым смертным людишкам». Он вспомнил, что такие же «никчёмные идиоты» населяют его родную деревню и клятвенно пообещал себе, что, когда закончит своё обучение, обязательно вернётся туда и отдаст им должок с максимальной щедростью…

Уже собираясь влезть на лошадь, Гленус вдруг решил, что неплохо было бы собрать боевые трофеи, оставшиеся на месте недавней схватки. Наверняка у воинов найдётся пара звонких монет, а у чародеев – какие-нибудь интересные артефакты. Не откладывая это в долгий ящик, он так и сделал.

Спустя четверть часа возле ворот громоздилась целая груда доспехов, оружия и сумок магов. Гленус оказался прав, и его личное достояние теперь пополнилось пятью золотыми червонцами, восьмью гривенниками и горстью медяков. С довольным урчанием он пересыпал все имеющиеся деньги в добротный кожаный кошель разорванного мертвецами сержанта и окинул кучу воинского снаряжения задумчивым взглядом. Чтобы увезти это всё и где-нибудь по дороге продать, требовалась целая повозка, а раз таковой у него не было, то ничего не оставалось, как просто бросить тут всё это добро.

С сожалением признав, что ему так и придётся поступить, Гленус всё же решил отобрать самые лучшие и ценные вещи. Замотав их затем в тряпьё, оставшееся от адепта Воды и главы Гильдии Магов, он завязал их в узлы и разместил на Савраске, который за последние два года отвык от нелёгкой сельской жизни и сейчас под этой тяжестью недовольно зафыркал. Кроме того, юноша приторочил к седлу сумку Архимага, в которую сунул несколько уцелевших магических амулетов и жезлов погибших чародеев.

Закончив с этим, он ещё раз проверил все крепления поклажи и, ругаясь от боли в рёбрах, кое-как вскарабкался на коня. Уже с него Гленус окинул площадь прощальным взглядом, а затем перевёл злорадный взор на вздымающиеся в разных частях города столбы чёрного дыма.

– Сожрите здесь всех живых! – крикнул он напоследок волнующемуся потоку мертвецов и, ткнув лошадь пятками, выехал за ворота.

5. Цена выживания

В первый день своего бегства Гленус скакал без остановок часов пять, постоянно оборачиваясь и ожидая увидеть сзади настигающих его преследователей. Но когда они так и не появились, он сбавил ход лошади и дальше уже двигался намного медленнее, через каждые два часа устраивая привал. Парень так поступал не только из-за того, что отдых требовался его коню, не привыкшему к длительным забегам, но и потому, что в передышках нуждался сам Гленус, так как его израненное тело постоянно напоминало о себе болями и головокружениями.

Следуя совету Альтеруса, он двинулся прямиком на север не по Восточному тракту, соединявшему друг с другом множество городков и крепостей Анфора и Гарвиндии, а по неухоженным просёлочным дорогам. Путь юного мага пролегал по лесостепи, а это значило, что его фигура на открытом пространстве прекрасно была видна издали. Впрочем, и он столь же легко мог заметить появление кого-либо на приличном расстоянии, но за весь день так никого и не встретил.

Незадолго до темноты Гленус приметил недалеко от дороги маленькую рощицу, расположившуюся в чашевидной низине, и свернул туда, планируя разбить лагерь на ночлег. К его удовольствию, там же обнаружился родничок, вытекавший из почвы на склоне и исчезавший затем среди корней деревьев. В последний момент перед отъездом Альтерус успел собрать своему ученику тюк с тёплым спальником и несколькими кухонными принадлежностями, так что вскоре Гленус уютно обустроился, натаскал хвороста, тщательно вымыл заляпанную кровью голову и, запалив небольшой молнией костёр, уселся ужинать. Про коня он тоже не забыл – стреножив его, он дал ему вволю напиться из ручья и оставил пастись неподалёку.

Следующим утром, чувствуя себя совершенно разбитым, Гленус доел остатки еды и двинулся дальше, планируя раздобыть пропитание по дороге. К сожалению, карта Альтеруса не показывала мелкие населённые пункты вроде деревень, поэтому парень не знал, как скоро какая-нибудь из них попадётся ему на пути. С одной стороны, это было ему на руку – чем меньше его видят, тем лучше. С другой стороны, это означало, что Гленусу придётся самостоятельно охотиться, а в его состоянии такое занятие представлялось, мягко говоря, затруднительным.

Но, к чести молодого мага, он с этим справился, ближе к обеду подстрелив электрическим разрядом внезапно выскочившего на дорогу зайца. Сопя от нетерпения, он прямо на месте освежевал тушку, развёл костёр и приготовил себе жаркое. Тут очень кстати пришлись соль и перец, которыми его снабдил заботливый Альтерус. После обеда Гленус продолжал путь уже в приподнятом настроении. Теперь он ехал уверенный, что вопрос питания для него отныне можно считать решённым. Места вокруг дикие, людей нет, зато дичи хватает.

Вторую ночь он провёл под сенью деревьев небольшого леска, а утром обнаружил в каких-то пятнадцати километрах от него крохотную деревеньку. Понаблюдав за ней из-за высоких кустов и не усмотрев опасности, Гленус решил заехать туда, чтобы купить провизии, так как зайца он доел ещё на завтрак, а зверьё в этих местах оказалось пугливым и близко к нему не приближалось. Немного подумав, он направил коня к ближайшему, отдельно стоявшему домику, стены которого густо поросли вьюном, а крыша – мхом. Из покосившейся трубы шёл дымок, говоривший о том, что жильцы, скорей всего, были дома.

– Эй, хозяева! – позвал Гленус, подъехав к полуразвалившемуся плетню. – Встречайте гостей!

Однако на его возглас никто не откликнулся. Сообразив, что, может, в доме ещё спят, юный маг снова покликал хозяев, на этот раз уже громче. И опять никто не вышел. Но Гленус был упрям и, начиная уже сердиться, бухнул в дверь несильным Воздушным Тычком. От удара задрожал весь дом, и изнутри наконец донёсся слабый старческий голос:

– Тута я, тута! Ужо иду! Задремал я малость…

Дверь скрипнула, и на низкое крыльцо вышел космато-бородатый дед.

– Кто здесь? – спросил он, зыркая глазами по сторонам. Заметив парня, ощутимо напрягся и смерил его прищуренным взглядом из-под густых бровей. – Чаво тебе, незнакомец?

– Утро доброе, отец! – вежливо поздоровался Гленус. – Прости, что разбудил. А я кричу-кричу, никто не выходит, ну и постучал слегка…

– Слегка?! – ещё больше нахмурился старик и пригладил свою длиннющую белоснежную бороду. – Силён ты, однако. Я ужо подумал, что это изба рушится…

Он критически осмотрел дверь и, не найдя, к чему придраться, снова повернулся к Исконному Магу.

– Ну так чаво тебе надобно-то? – повторил он вопрос.

– Проездом я здесь. Хочу провизии купить у вас в деревне.

– Провизии? – дед почесал затылок. – Ну так езжай дальше в деревню – там есть охотники и земледельцы, может, чаво и продадут тебе. А я знахарь, у меня ничаво нет, кроме целебных трав.

– Знахарь? – оживился Гленус, раны и переломы которого и не думали пока заживать. – Слушай, отец, а не мог бы ты меня подлечить? Я заплачу!

Старик опять пригладил бороду и внимательно, даже чересчур внимательно, окинул юношу взглядом. Гленус сразу ощутил магический щуп, обшаривающий его с ног до головы. Сотворив заклятье Магического Зрения, он досадливо поморщился – аура знахаря так и сияла ярким белым светом. Раньше парень ещё не видел подобных излучений, но знал, что такой цвет ауры имели Белые маги. Однако никакого Кольца Мага и соответствующих меток в ауре целителя он не увидел и решил, что перед ним самоучка, по силе равный Серебряному или даже Золотому магу. Правда, Лордом он не являлся. Впрочем, это уже было не так важно.

– Ты – Белый маг, – уверенно произнёс Гленус, всё ещё боясь поверить в улыбнувшуюся ему удачу.

– Белый, Белый, – чуть осклабился старик, – токмо вот не маг, а знахарь. Простой целитель я. Для мага у меня нету образования… А ты, я смотрю, настоящий чародей. То-то я думаю, как же ты умудрился так быстро постучать в мою дверь и взобраться опять на коня!

Гленус пожал плечами.

– Ну так как, отец, подлечишь меня? За плату, конечно. Ранен я слегка…

– Вижу, что ранен. Кто ж тебя так?

– Да нашлись нехорошие люди… – уронил Выпускник Магии.

– Что ж, проходи в дом, – пригласил знахарь. – Отказать просящим я не могу. Токмо как звать-то тебя?

– Э-э… Юрдис, – из соображений безопасности Гленус назвался вымышленным именем.

– А я Кирмиус, хотя земляки зовут меня просто Знахарь.

Гленус спешился, привязал Савраску к ограде и вошёл следом за стариком в избу. Внутри всё оказалось ещё беднее, чем выглядело снаружи. Однако развешанные повсюду пучки разных трав вносили в интерьер особенный колорит.

– Тебя сразу лечить или перекусить желаешь с дороги? – спросил Кирмиус.

– Спасибо, я не голоден, – мотнул головой Гленус.

– Ну, для быстрого выздоровления и дополнительной бодрости я всё же угощу тебя травяным чаем, – молвил целитель.

Он подбросил дров в тлеющую глинобитную печку, после чего налил воды в небольшой закопченный котелок и повесил его над огнём.

– Пусть закипает, а я тебя пока подлатаю, – произнёс он, подходя к парню.

Встряхнув кистями, будто сбрасывал с них что-то на пол, Кирмиус звонко пощёлкал пальцами, высекая ими белые искры, которые Гленус, правда, смог увидеть лишь магическим зрением. Потом старик энергично потёр ладони друг о дружку и, удерживая их над головой необычного пациента, не спеша обошёл вокруг него пару раз. Остановившись в итоге напротив лица Гленуса, он несколько раз провёл руками вдоль его тела сверху вниз и обратно. После чего, положив ему левую руку на затылок, а правую на лоб, закрыл глаза и принялся ритмично и глубоко дышать, периодически что-то едва слышно шепча.

Гленус был наслышан о чудесах исцеления, которые творили даже смертные Белые маги, не говоря уже о Лордах, но своими глазами ещё ни разу не видел их в деле. Поэтому наблюдал за лечением сейчас с повышенным интересом. Когда знахарь впервые поднёс к нему свои светящиеся белым цветом ладони, он сразу почувствовал поток Силы, исходящий от них. Физически это ощущалось, как приятное тепло. Энергия Кирмиуса в виде белых лучей без всякого усилия вошла в соприкосновение с аурой Гленуса, наполняя его чем-то живительным и освобождая сердце от всех тяжёлых переживаний последних дней. На душе вдруг стало так легко и светло, что парень ощутил сильнейшее желание петь от переполнившей его радостной эйфории. Большого труда ему стоило сдержаться и сохранить полное молчание.

Так они простояли с четверть часа, и чем дольше длилось лечение, тем лучше чувствовал себя Гленус. Наконец старик завершил и, снова встряхнув руками, устало сел на лавку. А молодой маг, к своему удивлению, вдруг осознал, что совершенно не чувствует ноющих и острых болей, постоянно сопровождавших его последние двое суток. Да и ощущения во всём теле были такие, словно он только сейчас родился. Ему даже показалось, что его Источник магической силы неожиданно и значительно возрос в объёме и мощи, а также сильно улучшилась пропускная способность энергетических каналов.

– Ну, вот и всё. Ты совершенно здоров! – проговорил Кирмиус. – Теперь можешь присесть.

Гленус осторожно ощупал места былых повреждений у себя, покрутил корпусом и восхищённо посмотрел на целителя.

– Ух ты! Да я как новенький стал! – воскликнул он. – Ну, спасибо, отец!

– Угу, – качнул тот головой. – А ты знаешь, что вся твоя энергетическая система была закупорена? Такое обычно бывает после серьёзных травм или же от чужого магического вмешательства… Но ты не беспокойся, я всё поправил.

– Да ну? – удивился Гленус, соображая, откуда могли взяться в нём такие сложности.

Сперва он погрешил на лицейских учителей, потом подумал, что это мог быть и результат его недавнего избиения в Банаже, а затем вспомнил, как два года назад его зверски отделали, почти убили, в родной деревне. Всё это могло в равной степени стать причиной его ограниченных магических возможностей. А он-то удивлялся, ещё учась в лицее, почему у него, Лорда, так мал Источник Силы. Хотя эта проблема всё же не помешала ему получить Золотой диплом.

– Спасибо, Кирмиус! – искренне поблагодарил он. – Сколько я тебе должен?

Старик смущённо замялся.

– Говори же, не стесняйся, – настаивал Гленус. – Я не обижу.

– Носители Дара Света не берут мзды за использование своей Силы, – блеснув глазами, с достоинством, которого Гленус никак не ожидал от необразованного деревенского жителя, произнёс знахарь. – Ничаво мне не нужно, кроме благодарности твоего сердца!

Подивившись бескорыстию целителя, юноша несколько растерялся, а затем низко поклонился старцу. В то же время у него мелькнула мысль, что удача уже не просто улыбалась ему сегодня, а, можно сказать, хохотала во всё горло: сначала помогла с полным исцелением, а после этого ещё и сохранила все монеты в кошельке. Гленус подумал, что эдак он привыкнет к поблажкам и совсем расслабится, хотя чего там – уже привык, за два года жизни под крылом Альтеруса…

Вскоре вода в котелке закипела, и знахарь споро накидал в него различных трав. Помешав и некоторое время поварив на огне получившуюся смесь, он затем снял котёл с огня и поставил в сторонке, плотно накрыв крышкой.

– Скоро будет готов, – уронил он.

– Что ж ты, дед, на мага-то не выучился? – спросил у него Гленус.

– Так откуда ж у меня такие деньжищи-то?! – вскинул брови Кирмиус, снова садясь рядом с ним на лавку. – Человек-то я бедный.

– Жаль, что ты денег не берёшь, а то с твоим-то Даром давно бы уже забыл о нищете.

– Да мне и так неплохо, – пожал плечами целитель. – А ты, значит, у нас учёный будешь? Кольцо, гляжу, нацепил волшебное, значки всякие в ауре, меч дорогой… Видать, из богатых будешь.

– Так и есть, учёный я, – не стал отпираться парень, хотя и собирался поначалу ответить, что он тоже из деревенских бедняков. Но затем благоразумно решил не поднимать разговоров о своём прошлом. Вместо этого Гленус поспешил перевести разговор в другое русло. – Деревня-то ваша как называется?

Дедок снова пожал плечами.

– А кто её знает? – молвил он. – Вроде и нету у неё названия.

– Как это нет? – удивился Гленус.

– Нету и всё тут! Так у нас и дворов-то всего пара десятков едва наберётся, зачем нам название? Живём себе и живём, безымянные, никому не мешаем.

Гленус только головой покачал, находя всё это очень странным.

– А ты, Юрдис, сам откуда будешь? – поинтересовался Кирмиус. – Из Банажа, поди?

– Был я там… Но мой путь начался несколько в стороне, – уклончиво ответил Гленус.

– И далеко ещё тебе ехать?

– Далеко, Кирмиус. Боюсь, так далеко, что я и сам ещё не знаю конечной остановки…

Видя, что юный маг отделывается ничего не значащими фразами, целитель решил прекратить свои расспросы.

– А вот Тёмным Ремеслом я бы тебе не советовал заниматься… – лишь обронил он.

– Откуда… ты узнал?.. – оторопел Гленус.

– Я ведь «Белый Маг», как ты говоришь. Моя стихия – это Сила Света, а посему я остро чую тёмные энергии, носителем которых ты являешься. Поверь мне, парень, чем больше ты будешь упражняться в Чёрной магии, тем сильнее она захватит тебя, пока полностью не подчинит себе. Ты даже осознать это не сможешь, просто будешь заниматься богомерзким колдовством и думать, что всё так и должно быть. А чтобы успешно сопротивляться этому, нужен особый навык, который приходит только с годами. Дурная эта волшба, погибельная…

– Я бы многое дал, чтобы избавиться от неё… – тихо молвил Гленус, на которого разом нахлынуло отпустившее было напряжение последних дней.

Выпив через полчаса полную чашку весьма бодрящего и вкусного травяного сбора, молодой некромант засобирался в дорогу.

– Мне нужно ехать, – сказал он, поблагодарив ещё раз Кирмиуса за всё. – Может, проводишь меня к своим соседям, у которых я мог бы закупить припасов?

– Отчего же, можно, – с готовностью согласился старик.

Покупка провизии не заняла много времени. Знахарь проводил Гленуса прямиком к самому сговорчивому охотнику деревни, который и продал парню за сорок грошей копчёной оленины с запасом на неделю пути. Потом они посетили одного земледельца, снабдившего Гленуса большой стопкой ржаных лепёшек.

– А как далеко отсюда Банаж? – спросил затем юный чародей Кирмиуса, который вышел проводить его за околицу.

– Да километров двести, не больше, – ответил тот.

– А если ехать по этому пути, – Гленус кивнул на дорогу, – впереди есть какая-нибудь деревня?

– Есть, Былинки, в километрах сорока отсюда. А западнее от нас находится город Малые Рощи. Ехать до него столько же, сколько и до Банажа, токмо Рощи поменьше его будут.

– Ну что ж, бывай, отец! – вскочив на коня, Гленус помахал знахарю рукой.

– И тебе счастливой доли, Юрдис! – слегка поклонился тот.

Пробыв в общей сложности в деревне Кирмиуса часа два, Гленус, однако, не расстраивался из-за этой вынужденной задержки, считая, что провёл время с пользой. К тому же теперь он чувствовал себя превосходно, а значит, мог двигаться быстрее и с меньшими остановками. Да и погода этому пока способствовала – в меру облачная, но без осадков. И действительно, уже часам к пяти пополудни он достиг Былинок. Правда, заезжать туда не стал, а объехал деревню лесом, накинув на себя с конём покров иллюзии, имитирующий окружающую растительность. На это решение парня подвигло соображение, что чем меньше видит его людей, тем лучше.

Однако его основательно нагруженный Савраска явно был недоволен меньшим количеством привалов, и Гленус стал ломать голову над тем, где ему сбыть добытые в бою трофеи. Продать их в какой-нибудь деревеньке представлялось маловероятным, а в город соваться он пока ещё опасался. И хотя погони по-прежнему не наблюдалось, рисковать Гленус не хотел. Просто же выкинуть добро он даже и не подумал – жалко. Решив, что его изнеженная лошадка потерпит, юный беглец продолжал свой путь.

Правда, вскоре он с досадой хлопнул себя по лбу – ведь он забыл в Банаже коня Альтеруса, которого тот перед боем оставил в укромном месте возле площади. Спеша покинуть город, Гленус о нём даже не вспомнил, а ему сейчас так бы пригодилось второе вьючное животное. Ругая себя последними словами, он ещё долго не мог успокоиться. Но больше всего он злился на себя из-за того, что питомец Альтеруса наверняка уже давно покинул этот мир, ибо молодой некромант перед отъездом дал нежити недвусмысленный приказ уничтожить всех живых в городке…

Вечером же, устроившись на ночлег в одной из рощ, Гленус никак не мог уснуть от обилия дневных впечатлений. Впервые за несколько дней у него ничего не болело, и он мог спокойно поразмышлять с ясной головой. В ходе этих раздумий его стал мучить вопрос, почему за ним так никто и не погнался, ведь с момента нашествия мертвецов прошло уже три дня. Впрочем, ответ лежал на поверхности, так как Гленус до сих пор ощущал нити, связывавшие его с ожившими покойниками, и нитей этих оставалось ещё очень много. А это значило, что вся городская стража, по всей видимости, до сих пор была занята сражениями с нежитью.

«Хотя, – вдруг мелькнуло у него, – солдаты вполне могли уже и погибнуть все до единого…»

На миг Гленус даже почувствовал сожаление, что приказал мертвякам истребить всех обитателей Банажа. Но потом вспомнил о пережитых им несправедливых унижениях и страданиях, о постоянном страхе разоблачения, преследовавшем его, пока он учился в лицее, о самоотверженно погибшем Альтерусе, и в нём опять вспыхнул приугасший уже огонёк ненависти.

«Поделом им всем! – думал он. – Я Лорд, потомок бога, и смертные должны считаться со мной! Я стою выше их по статусу. Я выше любых аристократов, даже выше королей! Фактически я полубог и вовсе не обязан подчиняться законам людей. А потому отныне я буду следовать только личной воле и личным желаниям! Во всяком случае, попытаюсь…»

Удивлённый таким течением своих мыслей, Гленус, тем не менее, счёл их справедливыми. Свою божественную силу он вполне доказал, когда пробудил к жизни десятки тысяч мертвецов, причём без особых усилий и без каких бы то ни было знаний по некромантии. По его мысли, перед ним теперь просто обязаны были склониться не только короли, но и большинство остальных Лордов, так как мало кто из них мог похвастаться достоверно доказанной божественной родословной. Ну а пока он не набрал полную мощь, Гленус решил вести себя тихо и незаметно. Его время ещё настанет…

Придя к таким неожиданным выводам о своей исключительности, Гленус подумал, что, возможно, ему даже предстоит самому стать правителем какого-нибудь государства с миллионами жителей и множеством вассалов… От этой мысли у него аж дух захватило. Но затем он быстренько спустил себя на землю, вспомнив, в каком непростом положении сейчас находится, фактически изгнанный собственными земляками, отлучённый от родителей и лишённый всего, чем дорожил: родной земли, спокойной жизни и свободы самовыражения.