Kitabı oxu: «На эмоциях: Как улаживать самые болезненные конфликты в семье и на работе»

Переводчик Ксения Татарникова

Редактор Антон Рябов

Главный редактор Сергей Турко

Руководитель проекта Ольга Равданис

Корректоры Ирина Астапкина, Мария Смирнова

Компьютерная верстка Максим Поташкин

Дизайн обложки Юрий Буга

© Daniel L. Shapiro, 2016

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2018

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Миа, Ной, Закари, Лиам, мама и папа, Мэдди и Майк, Стив и Шира, Маргарет, Бетси и Питер, Сьюзан – спасибо, что научили меня тому единственному в жизни, о чем не следует вести переговоров: любви

Вызов

Каждое новое поколение людей считает себя умнее, развитее и «современнее» всех, кто жил до них.

Но как бы быстро ни развивалась наша цивилизация, конфликтуя, мы всегда были и остаемся людьми.

Очень важно находить способы преодоления разногласий, когда на кону оказываются самые дорогие для нас ценности.

Как же нам научиться улаживать наши конфликты?

Предисловие

О чем эта книга

Книга «На эмоциях: Как улаживать самые болезненные конфликты в семье и на работе» предлагает новую модель устранения разногласий и разрешения острых споров, в которых чувства играют не меньшую роль, чем разум. Подобно тому как ученые-естественники открыли внутренние механизмы, управляющие явлениями физического мира, я в ходе своей исследовательской работы в области конфликтологии обнаружил внутренние движущие силы, которые вынуждают нас идти на столкновение: эти силы, скрытые в нас, основаны на эмоциях. Их мощная энергия остается невидимой глазу, однако может глубоко ранить: она разрывает в клочья узы теснейшей дружбы, разрушает брак, уничтожает бизнес, провоцирует вражду на религиозной почве. Пока мы не научимся контролировать силу эмоций, мы обречены снова и снова вступать в изнурительную конфронтацию без надежды на благополучный исход. Книга снабдит читателя необходимыми инструментами, которые помогут изменить поведение и строить отношения, опираясь на сотрудничество и отыскивая даже в сильно заряженном эмоциями конфликте возможности для получения обоюдной выгоды.

О необходимости пересмотреть прежние методы преодоления вражды я впервые задумался 25 лет назад, за столиком кафе в развороченной войной Югославии. Я только что помог проведению недельного семинара по разрешению конфликтов для подростков-беженцев – сербов, боснийских мусульман и хорватов. И вот теперь вместе с несколькими участниками семинара мы обсуждали, как по-разному живут люди в Югославии и Соединенных Штатах¹¹. Звуки пережитых обстрелов еще отдавались эхом в памяти этих ребят, но мы мирно сидели в самом эпицентре урагана войны, потягивая кофе, болтая о футболе и о том, кто на семинаре на кого «запал». Среди нас была длинноволосая голубоглазая девушка 17 лет по имени Вероника – она смотрела в одну точку с пугающим напряжением. На семинаре девушка по большей части молчала, поэтому я удивился, когда во время паузы в разговоре она вдруг заговорила.

– Это случилось девять месяцев назад, – начала она, не отрывая взгляда от тарелки. – Мы с моим молодым человеком обедали у него дома. Раздался стук в дверь. Вошли трое мужчин с оружием.

Вероника на миг подняла глаза, не уверенная, стоит ли продолжать.

– Моего парня схватили и прижали к стенке; он сопротивлялся, но они были сильнее. Я попыталась крикнуть, но не смогла издать ни звука. Хотела побежать за помощью, сделать хоть что-нибудь, но будто приросла к месту.

Ее монотонный голос зазвучал совсем глухо, а глаза расширились.

– Они схватили меня за плечи, пригвоздили к месту и притянули его голову, чтобы мы оказались лицом друг к другу. Я видела ужас в его глазах. Он пытался вырваться, но они держали его крепко.

Она снова остановилась, а потом сказала:

– Один из них вытащил нож, и на моих глазах ему перерезали горло.

Шум кафе остался где-то далеко. Я смотрел на нее, оглушенный, не в силах пошевелиться. Мне хотелось утешить ее, как-то поддержать, но я не знал, что сказать. Вероника замолчала – так же внезапно, как начала говорить о пережитом ужасе.

У меня оставалась еще одна ночь в Югославии, а наутро нас с коллегами ждал поезд на Будапешт. Мне было грустно расставаться с участниками семинара: я успел привязаться к ребятам, которые посреди кошмаров войны не побоялись довериться нам, открыть свое сердце. Но сильнее грусти было мучившее меня чувство вины, ведь я возвращался в Америку с ее комфортной и безопасной мирной жизнью, оставляя их в отчаянном положении.

Когда рано утром на следующий день наша машина подъехала к вокзалу, мое сердце дрогнуло: около поезда стояли все 24 подростка, участвовавшие в семинаре, и приветственно махали рукой. Среди них была и Вероника. Она подошла ко мне, чтобы попрощаться.

– Не будьте таким, как другие, которые приезжают помочь, – сказала она. – Они говорят, что будут всегда нас помнить, а потом забывают.

Я дал ей слово.

Недостающее звено

Что заставляет человечество втягиваться в разрушительные столкновения? Может быть, наша психика запрограммирована воспроизводить одни и те же ситуации, несмотря на зачастую пагубные последствия? И возможно ли разрешить насыщенный эмоциями конфликт, когда на кону самые дорогие для нас убеждения и ценности? Эти жизненно важные вопросы – краеугольный камень моей работы.

Даже если вам никогда не приходилось испытывать на себе то, что пришлось пережить Веронике, идти по жизни без острых конфликтов невозможно. Они неотъемлемая часть человеческой природы. Мы обижаемся на своих возлюбленных, точим зуб на коллег, с тревогой наблюдаем, как обостряются межнациональные отношения.

Ниже собраны некоторые из бесчисленных ситуаций, чреватых конфликтами.

Наглядные примеры конфликтов, движущей силой которых выступают эмоции

• Пара ожесточенно, как боксеры на ринге, спорит, по каким принципам строить совместную жизнь. Как партнерам найти общий язык, обойдя различия во взглядах на финансы, распределение домашних обязанностей и политику?

• Родители делают все возможное, чтобы их ребенок не создал семью с человеком другой религии, социального положения или национальной принадлежности. Сын или дочь, дерзнувшие хотя бы задуматься о такой перспективе, будут с негодованием отвергнуты родными.

• Мультикультурная команда раскололась на две группы из-за разницы менталитетов. Обстановка накаляется, не удается достичь согласия по кандидатуре лидера, который поведет за собой всех. Растет взаимное недоверие, стороны обсуждают действия друг друга за закрытыми дверями и в итоге демонстрируют удручающие результаты.

• Руководители компании зашли в тупик по вопросу распределения бюджетных средств: у каждого свое мнение, какие корпоративные ценности следует поддержать финансированием. Отдать предпочтение краткосрочной прибыли? Сосредоточиться на репутации в долгосрочной перспективе? Усилить благотворительную деятельность?

• Округа взбудоражена судебным иском, который разделил жителей по расовым или этническим признакам. Сторонники противоположных лагерей в большинстве своем отказываются общаться, растет невысказанный страх обострения насилия.

• Маленькая община считает, что над ней нависла угроза: экспансия более крупной («глобальной») культуры вот-вот приведет к утрате обычаев и ценностей местных жителей.

• Члены политической группы начинают рассматривать конкуренцию за ресурсы как основание для поиска своей коллективной идентичности. Они берутся за оружие, чтобы отстаивать свои права.

• Нация переживает период острых общественных дебатов: не рухнет ли национальное самосознание под наплывом чужестранного влияния в области культурной, религиозной и светской жизни?

Подобные конфликты можно разрешить, только обратившись к их источнику – тому, что не подвластно разуму и даже эмоциям, к самой сути того, что вы есть: вашей идентичности. Каждая сторона спора автоматически склонна определять свою идентичность как противоположную идентичности другой стороны: я против тебя, мы против них. Мы указываем пальцем, осуждаем, настаиваем: «Это ваша вина». Но столкновение лбами лишь обостряет ситуацию. Гораздо эффективнее сообща урегулировать разногласия: прояснить запросы каждого участника и стремиться к достижению соглашения, которое устроит обе стороны. Однако в эмоционально заряженном конфликте, будь то семейная размолвка или межнациональное столкновение, совместный подход к урегулированию проблем часто оказывается недостаточным. Почему?

Во-первых, невозможно логически разложить эмоции по полочкам. Освободиться от ярости или чувства унижения – совсем не то же самое, что решить математическую задачу. Эмоции индивидуальны; ни одно математическое уравнение не предскажет вам с точностью, как отреагирует другая сторона. «Прости меня», сказанное жене или мужу, сегодня отрикошетит гневом, а завтра, наоборот, сотворит чудеса.

Во-вторых, даже если умом вы понимаете, что хотели бы восстановить отношения – с мужем или женой, с начальником, внутренние эмоциональные толчки часто подстрекают продолжать борьбу. В эмоционально заряженном конфликте что-то подспудно не дает подойти к решению проблемы на основе сотрудничества: неприятный осадок в душе, интуитивное недоверие к другой стороне, голос, который шепчет: «С ним надо держать ухо востро». С кем бы вы ни спорили – с тем, кого любите, или с тем, кого ненавидите, внутреннее сопротивление сотрудничеству может помешать найти решение.

Наконец, вы просто не в состоянии принять жизненные принципы и ценности другой стороны как свои собственные. В остром конфликте на кону оказывается ваша идентичность – а это не товар, от которого легко отказаться в ходе сделки. Со своими убеждениями приходится считаться.

Так как же разрешать эмоционально заряженные конфликты?

Я потратил десятки лет, занимаясь только этим вопросом, – и сделал несколько важных открытий. Книга «На эмоциях: Как улаживать самые болезненные конфликты в семье и на работе» – результат моих исследований. Я писал ее здесь, в Кембридже (штат Массачусетс), и ночами в кафе во время поездок по всему миру – от Каира до Сан-Паулу, от Цюриха до Дар-эс-Салама, от Сиднея до Тяньцзиня, от Токио до Нью-Дели. Отправной точкой книги стало осознание, что эмоционально заряженные споры, которые кажутся неразрешимыми, на самом деле могут быть урегулированы. Я убежден, что никто не должен страдать от сильнейшей боли, которую пришлось пережить Веронике, – из этого убеждения и родилась моя книга.

Метод

Я разработал практический метод, чтобы построить мост между самыми неприступными эмоциональными рубежами. Мой метод максимально задействует характерную особенность любого конфликта, которую обычно упускают из виду: пространство между спорящими сторонами. Мы традиционно рассматриваем конфликт как схему из двух элементов – я против тебя, мы против них – и сосредоточиваем усилия на удовлетворении наших собственных интересов. Но конфликт в буквальном смысле существует между нами, внутри наших отношений, и в этом пространстве действует трудноуправляемая энергия эмоций, которая мешает нам делать шаги навстречу друг другу. Чтобы научиться превращать эмоционально заряженный конфликт в возможность для обоюдной выгоды, необходимо прежде всего научиться свободно ориентироваться в этом пространстве.

Целью моих исследований было описать, как устроено пространство между спорящими сторонами, и предложить технологию, которая поможет участникам конфликта находить дорогу к соглашению через глухие к компромиссу эмоции, усиливающие раскол противоречия и сталкивающие лбами убеждения. В итоге я создал метод под названием «теория отношенческой идентичности» (Relational Identity Theory)². Она представляет собой практические шаги, которые ведут к динамическому эффекту, – очень похоже на то, как несколько простых действий, которые мы совершаем, чтобы поджечь дрова, создают динамический эффект огня.

Единственный мощнейший барьер на пути разрешения конфликта – то, что я называю «эффектом клана». Эта мысленная установка ведет к расколу, и вы оказываетесь по разные стороны баррикад, как неизбежные противники. Пока вы находитесь во власти этой установки, вам не выбраться. Выход в том, чтобы нейтрализовать пять скрытых ловушек («пять ловушек кланового мышления», The Five Lures of the Tribal Mind), которые заставляют вас смотреть на ситуацию под таким углом и затем развивать позитивные отношения, используя интегративный метод разрешения конфликтов. По ходу дела вы столкнетесь с неизбежным напряжением – диалектикой отношений. Из-за этого напряжения конфликт угрожает превратиться в безнадежное предприятие. Моя книга покажет, как найти путь, минуя это с виду непреодолимое препятствие.

Чтобы прийти к своему методу, я проводил лабораторные эксперименты, изучил тысячи научных статей, консультировал политиков и бизнесменов высшего звена, семьи и пары, переживающие кризис отношений, провел интервью с сотнями экспертов – от политических переговорщиков до активистов в области гражданских прав, от глав государств до руководителей компаний. Я также разработал и возглавил Гарвардскую международную программу переговоров (Harvard International Negotiation Program), которая служит исследовательской и образовательной базой для изучения путей разрешения конфликтов с опорой на представления об эмоциях и идентичности.

Весь этот опыт многому научил меня, и в книге «На эмоциях: Как улаживать самые болезненные конфликты в семье и на работе» я поделюсь с вами своими выводами и наработками². Моя цель – помочь читателям найти выход из самых стрессовых разногласий, и, кроме того, я хочу сдержать слово, данное когда-то Веронике. Я бы хотел воздать должное ей и другим 20-летним участникам нашего семинара в Югославии, а также всем людям в разных частях света, которые страдают во имя своей идентичности, на какой бы стороне конфликта они ни находились. Я верю, что есть лучший путь. Я убежден, что он должен быть.

Эта книга – свидетельство моего убеждения.

Дэниел Шапиро

Кембридж (штат Массачусетс)

Часть первая
Почему мы конфликтуем

Глава 1
Трудноразрешимые конфликты на эмоциональной почве

Все мы страдаем от эмоционально заряженных конфликтов. Они настигают нас повсюду – дома, на работе или в кругу друзей, знакомых – и обходятся нам невероятно дорого. Супружеские пары разводятся. Члены семьи перестают общаться друг с другом. Компании рушатся, пав жертвой отравляющей офисной атмосферы и тяжб. Нации переживают раскол и периоды кровопролитного насилия. Конфликты обладают мощной силой, способной полностью контролировать нашу жизнь, они сотрясают саму основу нашего бытия, и мы чувствуем себя абсолютно беспомощными перед их властью. Но выход есть, и эта книга объясняет, как именно его найти, опираясь на новейшие открытия психологии и конфликтологии и перекидывая мост между разделенными сторонами.

Конфликты на эмоциональной почве чрезвычайно изматывают, так как создается впечатление, что эффективного способа разрешить их нет. Если мы будем доказывать собственную точку зрения, другая сторона в ответ начнет отстаивать свою, и столкновение обострится. Если мы подчинимся требованиям оппонента, то затаим обиду. Если будем вообще избегать обсуждения разногласий, конфликт станет подспудным. Даже классический метод – решить проблему, лежащую в основе конфликта, – не приносит результатов. Сколько раз мы пытались спокойно обсудить разногласия с членом семьи или коллегой, вместе найти выход – все напрасно!

Вот почему мы ищем быстрое лекарство, которые поможет залечить раны, нанесенные нашим отношениям, как будто на свете есть волшебная пилюля, способная устранить сразу все наши проблемы. Но в жизни так не бывает. Необходимо приложить усилия и набраться терпения, чтобы освободиться от глубоко укоренившихся стереотипов, которые исподволь разрушают нашу взаимную связь.

Эта книга рассказывает о методе, применимом в любых условиях, – он позволяет добраться до сути конфликта и, шаг за шагом проработав его, прийти к согласию. Мы не должны ограничиваться анализом причин, которые лежат на поверхности (деньги, борьба за влияние или ресурсы), – надо заглянуть глубже, чтобы вскрыть роль идентичности в нашем взаимодействии. В ту самую минуту, когда мы чувствуем угрозу своей личности или убеждениям, из глубины нашего существа поднимается мощная эмоциональная волна и затягивает нас в ловушку конфликта. Мы застреваем во враждебной картине мира. Напротив, оказывая сопротивление разрушительной силе эмоций, мы высвобождаем эмоциональное пространство, в котором обе стороны могут залечить нанесенные столкновением раны и восстановить разорванную связь.

На следующих страницах мы подробно рассмотрим этот метод. Каждая глава вытекает из предыдущей, и в конце большинства из них вы найдете вопросы для закрепления прочитанного материала – они помогут лучше применить усвоенные приемы на практике. Вопросы необходимы для того, чтобы запустить процесс преобразований, и их сочетание с концепцией, изложенной в основной части книги, представляют собой комбинированный метод урегулирования самых острых конфликтов.

Теперь мы обратимся к ключевому примеру, наглядно иллюстрирующему невероятную силу, которую имеет над всеми нами идентичность. Сама ситуация может показаться вам необычной, но ее развитие на самом деле очень типично. Читая, попробуйте поразмышлять о том, как она отражает конфликты в вашей собственной жизни и в мятущемся мире вокруг нас.

Глава 2
Скрытая сила идентичности

Мир взорвался в Давосе. Это произошло несколько лет назад, на ежегодном саммите Всемирного экономического форума в заснеженных горах Швейцарии. В небольшом помещении вдали от глаз и ушей журналистов, освещавших форум, я собрал на тренинг 45 мировых лидеров. За плечами каждого был опыт переговоров по самым напряженным мировым конфликтам, но все они оказались не готовы к тому, что случилось дальше, – самые необычные переговоры, в которых им когда-либо приходилось участвовать, вышли за пределы саммита и взрывной волной прокатились по нашим жизням³.

Все началось довольно невинно. Лидеры вереницей заходили в комнату, молодой сотрудник вручал каждому яркий шарф и провожал к одному из шести столов. Я наблюдал, как к своему месту направлялся руководитель одной из самых успешных компаний по версии журнала Fortune. За ним шел вице-президент одной из стран – участниц форума; он приветствовал руководителя компании дипломатическим кивком. Ректор престижного университета расположился неподалеку от эксперта по безопасности, а за соседним столиком деятель культуры беседовал с профессором. Фоном звучала приятная музыка, царила непринужденная обстановка.

Когда пробил час дня, музыка стихла, и я вышел на середину комнаты.

– Добро пожаловать, – сказал я немного нервно, оглядывая всех этих уважаемых людей, которые смотрели на меня в ожидании. – Для меня большая честь быть здесь сегодня со всеми вами.

На экране за моей спиной появилось слово «кланы», и я начал встречу.

– Наш мир все больше и больше становится миром, которым управляют кланы. Взаимозависимость между разными странами и технологические достижения все теснее переплетаются, что дает нам возможность устанавливать связи с большим количеством людей. Однако именно эти хрупкие связи – зарождающееся глобальное общество – угрожают фундаментальным аспектам нашего самосознания. Естественно поэтому, что мы склонны отступать назад, в безопасность и стабильность кланового мышления⁴.

Мои слушатели казались заинтригованными. Я продолжал:

– Мы все принадлежим к разнообразным кланам. Клан – это любая группа, с которой мы ощущаем некое родство на почве религии, национальности или даже благодаря нашему месту работы. Отношения с кланом напоминают родственную связь, мы вкладываемся в них эмоционально. Это значит, что религиозное сообщество или нация могут чувствовать себя кланом. Семья тоже может быть так крепко спаяна, что ее члены ощущают себя кланом. Даже многонациональные корпорации могут приобретать клановые черты. Кланы повсюду вокруг нас.

Сегодня нам предстоит исследовать силу кланов. Вы и ваши соседи по столу получат возможность узнать друг друга – сформировать ваш собственный клан. У вас будет 50 минут, чтобы ответить на короткий перечень трудных вопросов и с их помощью определить ключевые характеристики вашего клана. Пожалуйста, отвечайте на все вопросы не голосованием, а придя к общему согласию. При этом вы не должны идти против своих убеждений.

Правила, казалось, не вызвали возражений – до тех пор пока участникам тренинга не раздали рабочие листы с вопросами. Рука профессора стрелой взметнулась в воздух.

– Вы хотите, чтобы мы отвечали на такие вопросы, придя к общему согласию? За 50 минут? Да бросьте!

Его раздражение можно было понять, ведь присутствующих просили ответить на такие сложные этические вопросы, как «Оправдываете ли вы смертную казнь как высшую меру наказания?», «Ваш клан выступает за разрешение абортов?» и «Каковы три самые важные нравственные ценности для вашего клана?».

– Я много раз проводил этот тренинг, – заверил я профессора. – И так или иначе все справляются с вопросами. Поэтому просто отнеситесь к заданию с полной самоотдачей, чтобы к назначенному времени у вас был ответ на каждый вопрос.

Он нехотя кивнул, и участники приступили к решению задачи. Один клан провел чуть не полчаса, формулируя свои ценности и определяя их очередность, а другой застрял на том, следует ли узаконивать смертную казнь. В дальнем углу смеялись и шутили между собой, как друзья, собравшиеся пропустить по стаканчику в баре, в то время как за соседним столом собеседники самозабвенно занимались предложенным заданием.

Спустя 50 минут помещение погрузилось в кромешную тьму. Зазвучала зловещая музыка – натужно взвыли органные трубы.

– Что происходит? – шепотом осведомился 85-летний венчурный инвестор. Он резко обернулся, услышав громкий стук в боковую дверь, а затем раздался оглушительный хлопок.

Все в комнате замерли, не зная, чего ожидать. Тяжело и медленно ступая, в комнату ввалился инопланетный пришелец – с выпученными, как у мухи, черными глазами и бледно-зеленой кожей. Покачиваясь, он прошел между столами, мимо смотревшего на него в изумлении венчурного инвестора, и остановился, чтобы погладить волосы профессора своими длинными зелеными щупальцами.

– Жалкие земные создания! – взревел пришелец. – Я пришел уничтожить Землю!

– У вас есть только один шанс спасти вашу планету, – злорадно продолжал он. – Вам надо выбрать единственный клан из шести, который будет представлять вас всех. Все должны будут согласиться с принципами этого единственного клана. Вы не можете изменить ни один из его атрибутов. Если вам не удастся прийти к согласию к концу трех раундов переговоров, мир будет р-р-раз-р-р-рушен! – Прорычав последние слова, эта тварь широко раскинула щупальца и, издав нечто, похожее на хохот, покинула комнату.

Снова зажегся свет, и все стали оглядываться, сбитые с толку. По комнате прокатилось несколько сдавленных смешков, а потом участники тренинга принялись за дело, сдвинув головы за столами, чтобы подготовить стратегию для предстоящих переговоров.

В центре комнаты стояли шесть высоких барных стульев – по одному для представителя каждого клана. Я объявил о начале первого раунда переговоров, и кланы прислали своих делегатов. Первый раунд прошел относительно мирно. Шесть кланов ознакомились с ключевыми характеристиками друг друга.

Спустя несколько минут председатель совета директоров компании, базирующейся в Дубае, сказал:

– Нам нужно прежде всего обсудить переговорный процесс. Каким образом мы собираемся принять решение?

Это был хороший, разумный вопрос: почти любой консультант по переговорам посоветовал бы его задать. Но руководителя компании перебил редактор журнала из клана Счастливых, который, чувствуя себя обязанным отстаивать интересы своей группы, возмутился:

– Почему никто не слушает наш клан?

– У вас еще будет шанс высказаться, – ответил представитель клана Граждане мира. Но первый раунд закончился до того, как редактор журнала успел вставить слово.

Во втором раунде обстановка в комнате накалилась. Лидеры были полны решимости спасти мир. Харизматичный переговорщик клана Разноцветных, топ-менеджер, одетый в строгий деловой костюм, провозгласил:

– Пол, цвет кожи, национальность не имеют значения – мы верим в равные права для всех. Вступайте в наш клан! Мы примем вас всех! – Он раскрыл объятия в приветственном жесте, и два клана немедленно к нему присоединились.

Венчурный инвестор скрестил руки на груди, сверкнул взглядом на делегата клана Разноцветных и недовольно заметил:

– Если мы все равны, почему бы вам не присоединиться к нашему племени?

В третьем раунде комнату охватило безумие. Делегатами этого раунда были пятеро мужчин и одна женщина – они никак не могли договориться о том, какая жизненная ценность важнее: человеколюбие или сострадание. Мужчины вопили друг на друга и на женщину, которая так разъярилась, что вскочила на свой стул и с красным от гнева лицом закричала, указывая пальцем:

– Вот вам еще один типичный пример мужского поведения в конфликтных ситуациях! Все вы должны присоединиться к моему клану!

Только один клан внял ее призыву.

Минуту спустя мир взорвался.

Главная сила конфликта

Есть искушение списать то, как развивались изложенные события, на особенности, присущие только лидерам в Давосе, но их инстинкты существенно не отличаются от ваших или моих. За прошедшие 20 лет я много раз проводил этот тренинг – со студентами юридических, экономических, психологических и политологических факультетов, а также с ключевыми фигурами политических и деловых кругов Европы, Ближнего Востока, Северной Америки, Австралии и Азии. Только пару раз⁵ удавалось избежать уничтожения мира. Чувство принадлежности к своему клану, похоже, настолько сильно, что участники теряют из виду цель спасти мир: ее затмевает клановая идентичность, созданная «на коленке» за какие-то 50 минут.

Мои международные исследования привели меня к заключению, что тренинг «Кланы» пробуждает энергию эмоций, неотделимую от конфликтов, которые происходят в реальной жизни. Вспомните, как легко рушится мир при семейном разводе, или в бизнесе, когда начинают конкурировать подразделения компании, или в политике между соперничающими группировками. Всех нас, живущих на планете, объединяют общие проблемы, связанные с безопасностью, изменением климата и всемирной торговлей, и в то же время стремление группироваться и обороняться подвергает человечество все возрастающему риску.

Но осознать побудительную силу эмоций, находясь в эпицентре события, нелегко. После тренинга «Кланы» в Давосе признанный во всем мире раввин с глубоким стыдом признался:

– Мы с родителями чудом остались в живых во время Холокоста. Тогда я поклялся: «Это не должно повториться». И вот пожалуйста: я даже не попытался протестовать против заданных рамок тренинга – а потом было уже слишком поздно.

А профессор заметил:

– Перед началом я был полон решимости продемонстрировать умение объединить и повести за собой либо оказаться демагогом, нарушив правила игры. Но в итоге мне не удалось ни то ни другое – я забыл уроки истории и предал идею гуманизма.

Ключевые направления разрешения конфликта

Эта книга дает рекомендации по устранению конфликтов на эмоциональной почве⁶. На тренинге в Давосе мир мог быть спасен, если бы лидеры обратились к ключевым параметрам разрешения конфликта³: к рациональности, эмоциональности и идентичности. Хотя в разных научных областях эти понятия часто разделяются, нейронаука полагает, что они взаимосвязаны⁷. Только учитывая все три параметра, можно прийти к приемлемому соглашению в эмоционально заряженном конфликте.

Хомо экономикус, или человек экономический

Первый подход к разрешению конфликта, базирующийся на рациональности, предполагает рассмотрение людей как разумно мыслящих субъектов, в полном соответствии с теорией о человеке экономическом (homo economicus). Эта теория утверждает, что главная мотивация вашего поведения состоит в том, чтобы максимально полно удовлетворять свои запросы. Если вы можете заодно исполнить запросы другой стороны, тем лучше. Определяющая черта этой теории – поиск соглашения, которое обеспечит максимум взаимной выгоды или, по крайней мере, удовлетворит ваши запросы, не нанеся вреда интересам противной стороны.

Несмотря на кажущуюся простоту и ясность этой теории, сокрушительное поражение мира в Давосе обнаруживает ее ограничения. В распоряжении мировых лидеров, собравшихся на тренинге «Кланы», имелись все инструменты рационального подхода к решению конфликтов и вдобавок уникальный коллективный опыт урегулирования кризисов на руководящих позициях. Они пытались воспользоваться преимуществом рациональности, как это сделал председатель совета директоров компании из Дубая, когда призывал кланы определиться со способом ведения переговоров. У собравшихся имелись также мощные стимулы к победе: им хотелось не только спасти мир от гибели, но и избежать публичного унижения от своего провала. Однако, как бы велики ни были шансы мировых лидеров спасти планету, опираясь на доводы разума, в конечном итоге она погибла прямо у них на глазах – это стало результатом их и только их слов и поступков.

Хомо эмотикус, или человек эмоциональный

Новейшие исследования предлагают второй подход к разрешению конфликтов – основанный на эмоциональности⁸. Мы принимаем решения не только разумом: под рациональным сознанием простирается территория чувств, которые побуждают нас мыслить и действовать. Другими словами, вас можно назвать хомо эмотикус (homo emoticus), или человеком эмоциональным. Согласно этой теории, эмоции могут облегчать процесс выхода из конфликта – при условии, что вы прислушиваетесь к тому, что они вам сообщают. Так же как голод сигнализирует о необходимости поесть, эмоции предупреждают нас о том, что не удовлетворены какие-то наши психологические потребности. Например, ощущение безвыходности положения говорит о препятствии на вашем пути; чувство вины побуждает исправить содеянное. Эмоции сообщают о том, разворачивается ли ситуация в вашу пользу или наоборот. Только от вас зависит, сможете ли вы принять эти сигналы к сведению и откорректировать свое поведение в соответствии с обстоятельствами.

Но эмоции также могут быть помехой при устранении конфликта. В Давосе лидеры выступали с прочувствованными призывами, чтобы привлечь других в свой клан, но эти усилия пошли прахом. Гнев, гордыня и неприязнь усилили разногласия между кланами до такой степени, что переговоры зашли в тупик⁹. После того как мир взорвался, я обратился к группе с вопросом:

– Кто из вас считает, что другие участники тренинга действовали неразумно?

Практически все подняли руку. Вице-президент одного из государств суммировал неожиданный урок, полученный всеми лидерами на тренинге:

– Мы живем в мире, разделенном на кланы. Если мы не научимся обращаться с эмоциями конструктивно, то мы обречены.

Хомо идентикус, или человек экзистенциальный

Чтобы понять, почему мир взорвался в Давосе и почему это может произойти в вашей собственной жизни, нужно выйти за пределы разума и даже эмоций – в сферу идентичности. Это третий параметр, важный для разрешения конфликтов, и он представлен в модели человеческого поведения, которую я называю хомо идентикус (homo identicus), или человек экзистенциальный. Эта теория базируется на утверждении, что человеку от природы свойственно искать смысл в своем существовании.

«Заряд» в эмоционально заряженном конфликте возникает из-за того, что столкновение затрагивает основополагающие компоненты вашей идентичности: то, кем вы являетесь, ваши главные жизненные ценности и цели. Другими словами, конфликт угрожает вам.

Хотя эмоционально заряженные споры обычно напрямую связаны с разногласиями в области нравственных ценностей, такими как противостояние на почве религии, политики или преданности семье, человеческие существа способны принимать близко к сердцу любой предмет спора. Вспомните еще раз урок Давоса: всего за 50 минут мировые лидеры так сильно прониклись только что созданной идентичностью своего клана, что принесли в жертву мир, чтобы защитить ее.

Нужно учесть, что в реальности договариваться сообща гораздо тяжелее, ведь под угрозой оказываются исконные верования и ценности. Скажем, как мультикультурной корпорации разрешить столкновение на почве разных менталитетов между ее китайскими, немецкими, южноафриканскими и американскими сотрудниками, каждый из которых работает удаленно, оставаясь в своей стране, и пытается увязать культуру компании с местными обычаями? Как кенийцу – специалисту по урегулированию споров и конфликтных ситуаций при ООН – максимально продуктивно содействовать устранению политического конфликта между соседями в Иерусалиме – арабской и еврейской общинами? Найти выход из подобных разногласий практически невозможно, если не принимать во внимание идентичность.

Теория «хомо идентикус» подразумевает не только вашу личную идентичность, но и пространство между вами и другой стороной. Какова природа ваших взаимоотношений? Если супруги непрерывно ссорятся, атмосфера между ними накаляется; друзья быстро замечают это и спрашивают: «Что между ними происходит?» Энергетическое пространство в отношениях может стать холодным и закупоренным или теплым и дружелюбным, а сила вовлеченных эмоций – отбросить вас в разные стороны или сблизить. В космических галактиках расстояние между двумя мерцающими звездами никогда не бывает пустым: в нем заключена сила притяжения, которая придает форму их взаимоотношениям¹⁰. Сходным образом насыщенное эмоциями энергетическое поле между вами и противоположной стороной определяет ваши отношения как дружеские или враждебные, проникнутые любовью или вероломные.

Освобождение силы идентичности

Эта книга рассказывает, как научиться ориентироваться на пересеченной местности идентичности. Вы можете быть уверены, что знаете факты, но никогда нельзя быть уверенным, что полностью знаешь себя. Максимальную степень узнавания себя дают размышления. Чем больше вы размышляете, тем больше узнаете¹¹. Вот почему чтение этой книги полезно совмещать с размышлениями о роли идентичности в самых тяжелых конфликтах в вашей жизни. Так вы сможете осознать скрытые силы, поддерживающие огонь вредоносных для вас отношений, а заодно и новые возможности для выхода из тупика.

В Давосе лидеры застряли в этой точке. После того как мир обрушился, все разом замолчали. Я спросил:

– Как вы себя чувствуете?

Все выглядели подавленными, за исключением одного из присутствующих – профессора. Он встал, с залитым краской лицом, указал на меня пальцем и вскричал:

– Это ваша вина! Вы поставили нас в такие условия, что мир взорвался, – навязали нам сложнейшие вопросы, на которые мы должны были ответить за немыслимо короткое время. – Он качал головой, повторяя: – Это все ваша вина. – Потом сел на свое место, скрестил руки на груди и начал свирепо сверлить меня взглядом.

Я ожидал, что кто-нибудь в группе начнет обвинять меня в случае, если мир взорвется. Я был легкой мишенью, и во многом упреки были заслуженны. Но гнев профессора оказался сильнее, чем я ожидал. Все взгляды устремились на меня.

– Вы правы, – сказал я. – Я выстроил тренинг так, чтобы мир действительно взорвался, и сделал для этого все, что в моих силах. Я дал вам вопросы, по которым прийти к согласию было практически невозможно. Я ограничил ваше время для переговоров. У меня был пришелец, который принудил вас выбирать только один клан. Поэтому да, вы правы.

Лицо профессора смягчилось: я признавал свою ответственность. Он больше не держал руки скрещенными на груди.

– Но, – продолжал я, постепенно замедляя скорость своей речи и выговаривая слова все медленнее и медленнее, – в конце дня вы сделали свой выбор. Вы могли прийти к соглашению. Вы могли усомниться во мне и начать задавать вопросы, сопротивляться правилам. Вы могли бы. Но вы не стали этого делать. Вы… не стали. Вы… сделали… выбор.

Профессор кивнул, его щеки горели. Я сказал правду, которую он не хотел признавать: он и другие лидеры обладали полной властью, в их силах было спасти мир, но они потерпели поражение. Они заперли себя в узкое определение идентичности и дали миру сгореть в языках пламени. Конфликт никогда не бывает неразрешимым, даже если кажется, что это так.

Глава 3
Двойная природа идентичности

В фантастической книге Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес» юная обаятельная Алиса встречает загадочную Синюю Гусеницу, курящую кальян, и та задает ей с виду простой вопрос:

– Ты КТО?

Алиса робко отвечает:

– Сейчас, право, не знаю, сударыня. Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась⁴.

Алису ставят в тупик каверзные вопросы, касающиеся идентичности. Кто она, как она стала той, что есть, и откуда она вообще знает, что является именно той, кем себя считает? Ее рассуждения о том, что с утра она, должно быть, успела не раз поменяться, свидетельствуют о ее убежденности в том, что идентичности свойственна изменчивость. По-настоящему тревожит бедняжку Алису то, что, несмотря на свою убежденность, она чувствует непрерывность прожитой жизни. Она знает, что изменилась, но ощущает себя прежней.

Этот парадокс позволяет проникнуть в самое сердце конфликта, чтобы устранить его. Если идентичность абсолютно неизменна, тогда единственный способ уладить спор – поступиться вашей собственной идентичностью или убедить другую сторону сделать это. Тогда противостояние закончится тем, что кто-то победит, а кто-то проиграет. Если же наша идентичность переменчива, нет гарантий, что обе стороны будут соблюдать соглашение. Как можно возлагать на вас ответственность за ваши вчерашние действия, если сегодня вы уже совсем другой человек?

Выход из тупика

Алиса выбирается из этой головоломки благодаря озарению, очень важному для улаживания споров. Некоторые составляющие ее идентичности меняются, в то время как другие остаются прежними. Ее идентичность одновременно изменчива и постоянна¹².

Однако, находясь в состоянии конфликта, легко потерять этот факт из виду. Когда вашей идентичности что-то угрожает, она представляется вам незыблемой крепостью, которую необходимо оборонять. Я называю это ложным выводом о неизменной идентичности (fixed-identity fallacy) – из-за него вы требуете от другой стороны, чтобы она уступила вашей точке зрения, вашему представлению о том, что такое хорошо и что такое плохо, вашим ценностям. Если оппонент исходит из той же эгоистической предпосылки, ощущение безвыходности нарастает, и вы вдвоем все больше вязнете в конфликте, который начинает казаться непреодолимым.

Но это иллюзия. Изначально допустить, что конфликт невозможно урегулировать, – значит похоронить саму возможность уладить дело. Да, эмоционально заряженный конфликт – трудный орешек, но ваши шансы на успех возрастут, если сосредоточить внимание на тех аспектах идентичности, на которые вы можете повлиять, а не на тех, которые кажутся непоколебимыми. На самом деле практически все части вашей идентичности в той или иной степени подвержены влиянию – просто одни изменить гораздо легче, чем другие¹³.

Эта глава закладывает фундамент для всех последующих глав книги – у вас в руках будут главные инструменты, чтобы преодолеть ложный вывод о неизменной идентичности. Несмотря на всеохватное влияние идентичности, участники спора редко обладают знанием о том, что она собой представляет и как с ней обращаться. В этой главе я намечаю общий план действий, который поможет вам понять и использовать с максимальной выгодой для себя глубинные аспекты идентичности, лежащие в основе конфликта.

Что такое идентичность

Ваша идентичность содержит в себе полный спектр устойчивых и переменных свойств, которые определяют вашу личность¹⁴. Эти свойства сводятся вместе, чтобы сделать вас одним: единым целым, которое включает ваше тело и разум, устройство нервной системы и ваше положение в обществе, ваши бессознательные процессы и сознательные мысли, вашу жизнестойкость и мимолетные наблюдения.

Эти свойства определяют вас, но вы также определяете их. Вы в той же мере объект анализа, как и субъект, производящий анализ. Эти взаимообратные отношения наглядно иллюстрирует эскиз к литографии «Рисующие руки» нидерландского художника-графика Маурица Корнелиса Эшера: руки художника рисуют сами себя. Когда я спросил своего сына Закари (ему на тот момент было шесть лет), что он думает об этом рисунке, мальчик сказал: «Он собирает себя!» Когда речь идет об идентичности, вы тоже собираете себя.

Некоторые эксперты в области переговоров в связи с этой способностью описывать самого себя предположили, что идентичность каждого из нас есть «история, которую вы рассказываете самому себе о самом себе»¹⁵. Это проницательное, но все-таки неполное определение. Вы – история не только рассказанная, но и пережитая. Вы живое воплощение этой истории и одновременно ее рассказчик¹⁶. Один из отцов современной психологии, американский философ и психолог Уильям Джеймс называл историю, которую вы себе рассказываете, the me («обо мне»), а воплощенный в вас через нее опыт – the I («я»)¹⁷. Волна стыда, порыв убежать, внезапное желание сорваться на крик – все, что вы переживаете в конфликте, будет не только прожито и прочувствовано вами: вы в тот же момент сами себе расскажете об этом.

Два «лица» идентичности имеют решающее значение для улаживания эмоционально заряженного конфликта: внутренняя идентичность, присущая отдельному человеку или группе, и внешняя (отношенческая) идентичность, которая проявляется во взаимодействии с другими людьми. В последующих главах я подробно описываю эти две грани идентичности и объясняю, как максимально задействовать их для выхода из конфликта.

Внутренняя идентичность: история вашей жизни

Внутренняя, или центральная, идентичность – спектр свойств, которые определяют вас как отдельного человека или множество людей как группу. Сюда относится все, начиная с тела, особенностей характера и профессии и кончая духовными верованиями и культурными нормами¹⁸. Мир низвергся бы в хаос, если бы мы не обладали внутренней идентичностью. У государств не было бы конституций и флагов, бизнес не изобретал бы брендов, а люди жили бы без имен и характеров. Внутренняя идентичность представляет собой платформу, на которой вы соединяете полученный опыт, знания и впечатления в последовательное гармоничное понятие о себе – в «я», которому присущи постоянство и ясные идеалы. Если вы сомневаетесь в своей внутренней идентичности – не уверены, кто вы есть или что вам дорого, – принятие любого решения становится проблематичным.

Разнообразие идентичности. Внутренняя идентичность включает личные предпочтения и черты характера, а также то, с какими социальными группами вы себя соотносите. Кем вы себя считаете – американцем, японцем, ливанкой, испанкой, протестантом, мусульманкой, евреем, тем, кто говорит на хинди, или атеистом? Являетесь ли вы студентом, родителем, начальником, либералом или консерватором? Так как вы принадлежите сразу ко многим группам, у вас много социальных идентичностей. Скажем, человек может быть китайцем по происхождению, американцем по гражданству, принадлежать к протестантской церкви, быть учителем по профессии и консерватором по политическим убеждениям.

В конфликте приходится решать, какой из социальных идентичностей отдать предпочтение¹⁹. Вас могут рвать на части вероисповедание, национальность, политические взгляды и преданность отечеству. Возможно, для вас превыше всего религиозная идентичность, но вам также важно, чтобы соседи принимали вашу национальную идентичность. Даже в случайных разговорах с другом приходится выбирать, обсуждать ли политику, религию или должностные обязанности, – и каждое решение формирует контуры вашей идентичности.

Так же как вы идентифицируете себя с конкретными группами, окружающие навешивают на вас ярлыки, относя к тому или иному сообществу. Скажем, вы можете остро почувствовать свою идентичность, если в вашей компании проходит собрание, посвященное культурному разнообразию, и вы единственный из присутствующих американец китайского происхождения. А болтая с давним другом в кафе, вы даже не вспоминаете об идентичности. Но мы не бессильные жертвы общественных ярлыков – этот урок Генри Тэджфел, основатель теории социальной идентичности, получил во Второй мировой войне. Он, польский еврей, учился во Франции и во время войны вступил во французскую армию. После года службы попал в плен к немцам – и его в течение пяти лет бросали из одного лагеря для военнопленных в другой. Немцы снова и снова допрашивали его, добиваясь ответа: «Вы еврей? Откуда вы родом?» Тэджфел признал свою еврейскую идентичность, уверенный, что фашистам ничего не стоит проверить эту информацию. Но он понял, что идентичность не зафиксирована раз и навсегда, она поддается изменениям. Он решил жить под видом французского еврея. Если бы немцы раскрыли его социальную идентичность как польского еврея, его ждала бы неминуемая гибель²⁰.

Вот пять самых значимых частей вашей внутренней идентичности, или пять столпов идентичности: верования, ритуалы, привязанности, ценности и эмоционально значимый опыт. С их помощью вы оцениваете, что для вас поставлено на карту в эмоционально заряженном конфликте. Угроза любому из этих столпов усиливает чувство экзистенциальной тревоги и психологического дискомфорта, поскольку вы ощущаете, что значимые аспекты вашей внутренней идентичности подвергаются опасности.

Основная функция идентичности – поддерживать в вас не только желание жить или передать дальше ваши гены, но и потребность обрести смысл в жизни²¹. Смысл нашему существованию придают те самые пять столпов. Совсем как мозг, сердце и легкие играют ключевую роль в физическом выживании, пять столпов обеспечивают витальную силу идентичности. Именно они помогают понять, почему мир снова и снова взрывается во время тренинга «Кланы»: гораздо больше, чем спасение мира, участников заботит охрана того, что они считают значительностью собственного клана.

Чем раньше вы осознаете, какие из столпов вашей внутренней идентичности под угрозой, тем быстрее сможете принять меры, чтобы обойти уязвимые места и переориентироваться на разрешение конфликта. Слова, обозначающие пять столпов идентичности (верования, ритуалы, привязанности, ценности, эмоционально значимый опыт – англ. beliefs, rituals, allegiances, values, emotionally meaningful experiences), образуют акроним BRAVE (англ. храбрый).

Пять столпов идентичности

1. Верования – ваши убеждения, принципы и нравственные нормы.

2. Ритуалы – значимые для вас обычаи и обряды, будь то праздники, торжества, знаменующие переход от одного жизненного этапа к другому, регулярная молитва или ужин в кругу семьи.

3. Привязанности – чувство преданности по отношению к членам вашей семьи, друзьям, авторитетам, нации, клану, предкам или любому человеку, месту или предмету (реальному или вымышленному).

4. Ценности – ваши идеалы, которые могут быть сформулированы ясно и коротко («Наш народ выступает за свободу и справедливость») или воплощены в запоминающейся истории («Я помню рассказы о том, как дедушка, не щадя себя, воевал за эту землю»).

5. Эмоционально значимый опыт – позитивные или негативные события, которые оставили в вас глубокий след и определяют какую-то часть вашей идентичности. День свадьбы, первый крик новорожденного сына или дочери, пощечина от родителя, кошмарные воспоминания о массовой резне, которую пережили члены вашей группы, – все это эмоционально значимый опыт.

Оказавшись в ситуации эмоционально заряженного конфликта, мысленно пробегите глазами пять столпов идентичности, чтобы определить, какие из них сейчас могут находиться в опасности. Возможно, на кону ваша духовность? Другая сторона испытывает на прочность вашу преданность семье или религии? Проведя самоанализ, представьте, какие из основ идентичности оппонента могут быть поставлены на карту. И вы, и ваш противник в споре вряд ли согласятся соблюдать договоренности, если риску подвергается один из столпов вашей внутренней идентичности.

Центральная идентичность не зафиксирована раз и навсегда. Недавно мой десятилетний сын Ной, играя в футбол, принес своей команде семь очков, в то время как другая команда не сумела заработать ни одного очка. Когда до окончания игры оставалась одна минута, тренеры приняли решение перебросить Ноя в команду соперников. Он поразил две цели для команды противника и закончил матч, «проиграв» со счетом 2:7. Целый вечер после игры он переживал свое поражение, так как за секунды его привязанность переместилась с одной команды на другую.

Но внутренняя идентичность Ноя не испытала полное перерождение. Дело происходило в летнем лагере, и он не успел сильно привязаться ни к одной из двух команд. Если бы речь шла о чемпионате мира по футболу и его перевели в команду противника, ему пришлось бы приложить невероятные усилия, чтобы переосмыслить свою лояльность. Внутренняя идентичность способна изменяться до некоторой степени, но самые глубокие ее слои укоренены очень прочно.

Внутренняя идентичность группы тоже может измениться²². Например, компания заново определяет свои главные ценности, но остается «прежней» компанией или политическая партия видоизменяет свои убеждения, но остается «прежней» политической партией. По сути, группы постоянно договариваются о границах своей идентичности, определяя «своих» и «чужих» и даже то, что значит быть «своим»²³. Группу можно представить себе в виде круга – и какие ценности, ритуалы и верования находятся внутри него, решают члены группы. Политические, религиозные и социальные группы часто сохраняют свои традиционные социальные признаки, несмотря на то что пересматривают и переоценивают фундаментальные значения этих признаков.

Ваша внутренняя идентичность часто сопротивляется переменам, однако есть другая грань идентичности – отношенческая. Она более мягкая и податливая, с ее помощью можно проложить дорогу к выходу из самых острых эмоционально заряженных конфликтов.

Отношенческая идентичность: скрытый источник максимального преимущества

Отношенческая идентичность, которая проявляется во взаимодействии с другими людьми, – это спектр свойств, которые определяют ваши отношения с конкретным человеком или группой²⁴. Какие чувства вы испытываете, общаясь со своим мужем или женой? Чувствуете ли вы себя близко или далеко друг от друга, ощущаете ли напряжение или свободно проявляете себя таким, какой вы есть?²⁵ В то время как внутренняя идентичность стремится обрести смысл в существовании, отношенческая идентичность ищет смысл в сосуществовании²⁶. Она постоянно меняется, по мере того как вы договариваетесь о сути ваших отношений, и это означает, что вы обладаете огромной силой, позволяющей формировать отношенческую идентичность²⁷.

Рисунок ниже наглядно иллюстрирует понятие отношенческой идентичности. Прежде чем читать дальше, скажите, какой квадрат темнее – A или B?

Ответ: они одинаковые. Хотя создается впечатление, что квадрат A темнее, чем квадрат B, на самом деле они тождественны (если у вас есть сомнения, закройте все, кроме этих двух квадратов). Оптическая иллюзия – результат того, что вы воспринимаете не объективную реальность ячеек, а каждую ячейку относительно соседних.

Тот же эффект восприятия справедлив применительно к различиям идентичности. У вас есть внутренняя идентичность, которая остается обособленной, однако при устранении конфликта важна не только она, но также ваша отношенческая идентичность – то, как вы ощущаете себя относительно окружающих и как они понимают свое отношение к вам.

Вспомните Давос. На тренинге кланы вступили в переговоры как коллеги, горя общим желанием спасти мир. Но дружеское расположение к иным кланам быстро исчезло, причем растущее напряжение практически не было связано с различиями во внутренней идентичности каждого клана. Отвержение, которое ощущали члены клана Счастливых в первом раунде переговоров, привело к тому, что они пытались доминировать в последующих раундах. Делегат от клана Разноцветных сумел убедить два других клана присоединиться к нему. Центральный вопрос, который поглощал внимание каждого клана, звучал так: «С кем мы чувствуем себя союзниками и кто, по нашему мнению, нас отвергает?»

Ни один количественный показатель не сообщит вам точную степень вашей близости с другой стороной. Лучший способ оценки – обращать внимание на то, как вы чувствуете себя в каждом отдельно взятом контакте. Но если свойства, определяющие внутреннюю идентичность, как правило, конкретные («Я психолог и ценю подлинность»), то свойства, которые определяют отношенческую идентичность, гораздо более абстрактные («Я чувствую, что наши отношения выдыхаются»)²⁸.

Хотя отношенческая идентичность может показаться немного хаотичной, на самом деле она включает два четких измерения: потребность в принадлежности к группе и потребность в автономии²⁹. Осознать их и понять, как они устроены, – значит облегчить себе выход из конфликта с помощью взаимодействия, основанного на сотрудничестве³⁰.

Потребность в принадлежности к группе: близко к другим или далеко от них?

Потребность в принадлежности указывает на вашу эмоциональную связь с конкретным человеком или группой. Стабильные, конструктивные связи между людьми обычно вызывают положительные эмоции и желание идти на контакт, даже в условиях военных действий³¹. Когда я брал интервью у генерал-лейтенанта армии США Герберта Макмастера, который в тот момент командовал 3-м разведывательным полком в иракском городе Талль-Афар, он сообщил, что наибольших успехов в установлении мира удалось достичь в тех областях страны, где американские войска смогли наладить дружеские связи с иракцами³². По сути, Макмастер внедрил новый курс обучения: солдаты учились запрашивать желаемую информацию у местных жителей только после того, как садились с ними за стол, пили чай и задавали уважительные по отношению к данной культуре вопросы³³. Эти на первый взгляд простые способы установления дружеского контакта очень помогали сторонам оказывать друг другу поддержку, делиться информацией и работать на достижение взаимной безопасности.

Оборотная сторона принятия – отвержение. Если руководитель собирает ваших коллег на важное внутреннее совещание, но вас не приглашает, несмотря на то что предмет обсуждения относится к сфере ваших полномочий, вы, очевидно, почувствуете раздражение и обиду. Вы будете спрашивать себя, какая ошибка стоила вам места в ближнем круге руководителя, и опасаться, что теперь коллеги от вас отвернутся. Вне работы переживать чувство отвержения не менее болезненно. Если все родственники, кроме вас, получили приглашение на праздничную вечеринку в семейном кругу, вы, скорее всего, сильно расстроитесь.

Специалисты в сфере нейронаук обнаружили, что муки социального отвержения активируют зону передней поясной коры – тот же участок мозга, который отвечает за переживание физической боли³⁴. Ваш мозг реагирует на отвержение почти так же, как на удар под дых: получив удар, вы сопротивляетесь попыткам наладить сотрудничество, даже если это противоречит вашим интересам. Разрешить конфликт в таком случае становится гораздо труднее³⁵.

Автономия: насколько вы свободны быть тем, кем хотите быть?

Потребность в автономии подразумевает способность проявлять свою волю – думать, чувствовать, исполнять задуманное и вести себя как вам хочется, без неуместных указаний со стороны других. Недавно я наблюдал, как в кафе ссорилась пара. «Успокойся», – прошипел муж. Жена свирепо сверкнула на него глазами и рявкнула: «Не говори, чтобы я успокоилась! Сам успокойся!» С чего бы ни началась ссора, конфликт этой пары теперь превратился в битву за автономию. В тот миг, когда вы чувствуете, что кто-то наступает на вашу автономию, внутри закипает возмущение – и вас обуревает желание дать сдачи³⁶.

Потребность в автономии объясняет, почему даже такая простая вещь, как название страны, может стать поводом для серьезного международного конфликта. Такой конфликт разгорелся во время развала Югославии, когда одна из ее шести бывших республик объявила себя независимым государством под названием Республика Македония. Это вызвало большое недовольство соседней Греции, чей северный регион давно зовется Македония. В этом регионе проживает около трех миллионов граждан, которые считают себя единственными законными наследниками македонской истории и названия Македония.

Вот как объяснил конфликт греческий лидер: «Мы считаем, что соседи присваивают себе наше культурное наследие, воздвигая на своих главных площадях статуи Александра Великого и подобных ему фигур. Эти исторические символы принадлежат Греции. Они пытаются украсть нашу культуру, нашу душу». В свою очередь, глава соседней республики настаивал: «У нас есть право самим определять наше имя и судьбу. Разве нет такого права у каждого государства? Мы не собираемся присваивать греческие ценности. Наоборот, наша культура с уважением относится к другим культурам. Мы объединяем в себе много разных общин. Мать Тереза жила здесь, в Скопье, всего в трехстах метрах от церкви, мечети и синагоги. Мы дорожим нашим многоликим наследием»³⁷.

Если рассматривать конфликт с позиции отношенческой идентичности, одна сторона говорит: «Воздвигая статуи Александра Великого на своих главных площадях и заявляя права на название "Македония", вы создаете угрозу нашей автономии!» Другая сторона возражает: «Требуя, чтобы мы изменили название нашей страны и по-другому выражали уважение, с которым мы относимся к разнообразию, вы нарушаете нашу автономию». Заметим, что в сердцевине конфликта не только предмет спора сам по себе, но и борьба за автономию посредством таких факторов, как географические границы, история, культура и суверенитет.

Идет ли речь о македонском диспуте или о повседневной жизни, вопрос о том, где пролегают границы автономии и принадлежности к группе, остается открытым. Автогонщик хочет гонять по проселочным дорогам со скоростью 160 км/ч, потому что он любит ощущение скорости, а семьи, живущие поблизости, выступают за медленную езду и осторожное вождение. Девушка хотела бы носить в школе головной убор, но администрация настаивает, чтобы все ходили в стандартной форме. Те же самые законы, правила внутреннего распорядка и нормы, выработанные, чтобы скреплять ткань общества, могут разорвать его по швам, порождая то, что Фрейд называл «недовольством культурой».

И снова тренинг «Кланы» – яркое тому свидетельство. Несколько лет спустя после истории в Давосе я проводил тренинг в египетском Каире для группы участников из высших деловых и политических кругов. И вот шесть делегатов сидят в центре комнаты, пытаясь договориться, какой единственный клан они должны выбрать, отлично сознавая, что провал переговоров приведет к крушению мира. Перед началом трех раундов коммерческий руководитель по имени Мохаммед заявил: «У нас нет времени выслушивать характеристики каждого клана и прийти к решению общим согласием – не существует никакого способа решить дело таким образом. Давайте выберем клан по жребию – чей клан выпадет, к тому все присоединятся». Фади, другой коммерческий руководитель, кивнул в знак согласия. Мохаммед разорвал листок бумаги на шесть полосок и написал на каждой название клана, потом положил полоски бумаги в чашку с кофе и вытянул одну. По случайности это оказался его клан. Довольные собой, он и Фади вернулись на свои места. Они спасли мир… или, по крайней мере, так им казалось.

Я повернулся к другим переговорщикам, все еще сидевшим в центре комнаты, и спросил:

– Все согласны присоединиться к клану Мохаммеда?

Делегаты покачали головами.

– Нет, – сказал один.

– Вы хотите сказать, что не принимаете мой клан? – воскликнул Мохаммед. – Все было по-честному!

– Вы смошенничали! – закричал другой делегат.

– Неправда! – закричал в ответ Мохаммед, схватив полоски бумаги и показывая их собравшимся.

– Это не имеет значения! – настаивал политический лидер. – Кто дал вам право решать, каким должен быть способ достижения соглашения?

События на этом тренинге начали выходить из-под контроля, и оставшиеся второй и третий раунды переговоров участники провели в жарких спорах. Но никто не пытался поднять вопрос о системе верований того или иного клана, об их внутренней идентичности. Не обсуждалось также, какой переговорный процесс мог бы послужить цели спасти мир. Вместо этого все спорили о том, имели ли право Фади и Мохаммед навязывать остальным свой способ достигнуть соглашения. Группа объединилась против двух мужчин, чье одностороннее решение не принимало во внимание автономию других кланов. Именно поэтому те всеми силами сопротивлялись соглашению. Мир взорвался и в Каире.

Решающий фактор: объединить две части в одно целое

В конфликте главная задача, касающаяся отношенческой идентичности, в том, чтобы выяснить, как удовлетворить ваше стремление одновременно сблизиться с противоположной стороной (потребность в принадлежности к группе) и держаться отдельно от нее (потребность в автономии). По большому счету, вопрос в том, каким образом можно одновременно существовать и как две независимые единицы, и как совокупность двух частей?

Обе потребности – в автономии и принадлежности к группе – характеризуют любое взаимодействие, и ваша способность находить равновесие между ними – залог гармоничных отношений³⁸. Скажем, дети по мере взросления пытаются вписаться в свою семью и одновременно сформировать свой собственный независимый взгляд на мир. Влюбленные балансируют между желанием укреплять свой союз и стремлением проводить какое-то время отдельно друг от друга. При слиянии компаний или политических партий высшее руководство ищет возможности сплотить части в единое целое, в то время как отдельные подразделения борются за право сохранить свою культурную и политическую автономию. В широком смысле международные организации, например ООН, работают с целью приблизить всеобщий мир и в то же время уважать уникальные ценности стран – членов ООН.

На более глубоком уровне способность выходить за пределы напряжения между потребностями в автономии и принадлежности к группе представляет собой центральный нравственный вызов жизни, суть которого хорошо понимал Конфуций. Говорят, что он рассматривал небо, землю и человеческий род как части уникальной Вселенной, «великое единение». Он замечал, что по мере продвижения по жизненному пути у нас появляется возможность проходить сквозь все углубляющиеся сферы существования. Самая поверхностная из них – стихийный природный мир, в котором можно жить, руководствуясь только инстинктами. Как только мы обнаруживаем свое «я», мы осознаем, что у нас есть свободная воля и мы можем улучшить наше место в мире – познать себя и самореализоваться. Со временем мы приходим к пониманию не только нашего собственного эго, но также более значимого общественного порядка; мы вступаем в моральную сферу существования и ощущаем свой долг служить человечеству. В конце концов мы понимаем, что общественный порядок сам по себе не более чем часть «великого единения», которое, неразрывно связывая потребности в автономии и принадлежности к группе, устремляется ко всеобщему благу³⁹.

Подводя итоги

Неудивительно, что Алиса зашла в тупик, объясняя Синей Гусенице с кальяном, кто она такая. Идентичность – многогранное понятие. Одновременно стабильное и изменчивое, глубоко личное и общественное, связанное и с сознанием, и с бессознательным. Совсем как Алиса запуталась в собственном «я» в Стране чудес, мы можем потерять наше чувство идентичности в эмоционально заряженном конфликте. Лучше понимая, как каждая из граней внутренней идентичности оказывается поставленной на карту в конфликте, вы можете преодолеть ложный вывод о неизменной идентичности и раскрыть фундаментальные источники своей неудовлетворенности, а также тайные желания и страхи⁴⁰. В то же время, заново формируя свою отношенческую идентичность с позиции сотрудничества, вы закладываете основы для сближения и достижения взаимопонимания с другими участниками спора.

Но даже в таком случае идентичность может оказаться скорее помехой, чем подспорьем, – до тех пор, пока вы не разберетесь, как управлять мощными побудительными силами, которые могут захлестнуть вашу идентичность в конфликте. В оставшихся главах я расскажу о конкретных способах справиться с этой сложной проблемой.

Вопросы для закрепления знаний

Осознанность критически важна для разрешения сути конфликта. Ответьте на вопросы ниже – они помогут глубже освоить тему.

1. Что для вас стоит на кону в конфликте? Проанализируйте свои верования, ритуалы, привязанности, ценности и эмоционально значимый опыт.

2. Как вы думаете, что стоит на кону для вашего оппонента?

3. Насколько сильное отвержение вы чувствуете со стороны оппонента – и почему? Оцените это отвержение по шкале:

4. Насколько сильное отвержение, по вашим ощущениям, чувствует другая сторона – и почему? Оцените это отвержение по шкале:

5. По каким причинам другая сторона, возможно, считает, что вы ограничиваете ее способность самостоятельно принимать решения?

Глава 4
Как избежать заманивания в конфликт

Только тот, кто не боится иметь дело с нелепым и безумным, сумеет обрести невозможное. Я думаю, оно в моем подвале… дайте-ка я поднимусь на чердак и проверю.

Мауриц Корнелис Эшер

Мысленный настрой очень важен. Если верить, что конфликт можно разрешить с помощью переговоров, открывается возможность установить связь с противоположной стороной и прийти к плодотворному сотрудничеству. Но та или иная угроза идентичности часто порождает мысленный настрой на разобщенность – в таком случае попытки примирить разные мнения кажутся обреченными на неудачу⁴¹, хотя при определенных усилиях они могли бы иметь успех. Я называю такой настрой эффектом клана. Чтобы не стать его жертвой, нужно уметь вовремя распознать его главные признаки и почувствовать энергию эмоций, которые затягивают вас в ловушку. Их описание вы найдете в этой главе. Будучи настороже, вы сможете уклониться от столкновения с разрушительной силой, настроиться на взаимодействие и добиться значительных перемен к лучшему, не изменяя себе в главном.

Осторожно: эффект клана

Угроза идентичности может породить эффект клана, враждебный мысленный настрой, который стравливает между собой две идентичности – вашу и противоположной стороны. Расклад – я против тебя, мы против них⁴². Такая мысленная установка, скорее всего, возникла в ходе эволюции, чтобы помочь первобытным общинам защищать кровных родственников от угрозы извне. Сегодня она легко может активироваться в конфликте между двумя участниками, будь то братья (сестры), супруги или дипломаты.

Эффект клана подстрекает нас, не задумываясь, обесценивать точку зрения другой стороны – просто потому, что она чужая. В этом его главное отличие от быстро проходящей реакции на стресс «бей или беги»: оказавшись перед лицом опасности, наш организм готовит себя к сражению до победного конца или к бегству. Когда такое состояние превращается в мысленный настрой, вы оказываетесь заложником противоречивых посланий «бей или беги» на протяжении часов, дней и даже лет. Такая установка может передаваться из поколения в поколение, упрямо сопротивляясь изменениям⁴³, – через обучение, пример окружающих и легенды.

Эффект клана имеет целью защитить вашу идентичность от посягательств, но, как правило, дает результат, обратный желаемому. Укрепляя свои психологические границы и переходя к самозащите, вы снижаете шансы сообща достичь согласия⁴⁴. Страх вынуждает предпочесть кратковременный «шкурный интерес» долгосрочному сотрудничеству. В результате, если обе стороны конфликта выбирают такой настрой, они создают две все больше и больше крепнущие системы, которые обречены на бесконечные столкновения. Это главный парадокс эффекта клана.

Как осознать, что вы во власти эффекта клана?

Эффекту клана присущи три основные черты: враждебность, чувство собственной непогрешимости и ограниченность мышления⁴⁵.

1. Враждебность. Эффект клана побуждает рассматривать отношения с другой стороной через призму враждебности, преувеличивая различия между нами и преуменьшая сходства⁴⁶. Даже если мы чувствуем близость к другому, эффект клана провоцирует что-то вроде амнезии, когда мы забываем обо всем хорошем и помним только плохое из истории наших отношений. В Давосе, например, лидеры начали тренинг коллегами, которых многое объединяет, но быстро стали врагами и застряли в состоянии раскола. Философ Мартин Бубер описывает такие отношения как переход от «Я – Ты» к «Я – Оно»: мы перестаем видеть в другом человека и начинаем смотреть на него как на некое безличное «оно».

2. Чувство собственной непогрешимости. Эффект клана порождает своекорыстную убежденность в том, что наше видение не только верное, но и превосходящее в моральном плане точку зрения другой стороны. Правда на нашей стороне, и мы готовим логическое обоснование для ее защиты⁴⁷. Даже если совершаются самые дикие преступления против человечности, такие как массовое убийство людей членами военных группировок, «убийцы, как правило, действуют в ясном сознании и крайне удивляются, что их называют преступниками»⁴⁸. Похожую картину я часто наблюдаю на тренинге «Кланы», когда каждая группа спешит с презрением возложить вину на других: «Как вы можете предпочесть интересы своего клана спасению мира?» Кланы редко признают, что сами также сыграли решающую роль в кончине мира. Когда другие испытывают чувство собственной непогрешимости, нам это бросается в глаза, но в нашем собственном поведении его не так-то легко распознать.

3. Ограниченность мышления. Эффект клана словно укладывает нашу идентичность в раз и навсегда застывшую форму. В этой замкнутой системе мы начинаем видеть себя и другую сторону как неспособных меняться. Вместо того чтобы выслушать оппонентов и узнать, что именно их беспокоит, мы обрушиваемся с критикой на их точку зрения и обливаем презрением их личность. Критиковать собственное видение нам не хватает отваги: мешает страх изменить нашей собственной идентичности⁴⁹.

Что запускает эффект клана?

Когда нам кажется, что наша идентичность под угрозой, мы склонны реагировать жестко закрепленным набором действий – в нейронауке это называется реакцией на угрозу⁵⁰. Реакция на угрозу может быть простой (например, мы инстинктивно отступаем назад при виде змеи, ползущей под ногами) или более сложной, как тот самый эффект клана. Его цель – защитить не только наше тело, но также разум и душу⁵¹.

Эффект клана запускается, когда мы ощущаем, что в опасности существенная часть нашей идентичности. Это означает, что даже небольшое на первый взгляд расхождение во мнениях может вызвать сильную эмоциональную реакцию – Фрейд определил ее как «нарциссизм малых различий»⁵². Чем больше сходства между людьми, составляющими группу, идет ли речь о братьях (сестрах), соседях или членах религиозной общины, тем чаще мы склонны сравнивать себя друг с другом и чувствовать угрозу из-за малейших различий⁵³. Скажем, в Давосе делегаты-переговорщики никак не могли договориться о том, что является основополагающей ценностью – человеколюбие или сострадание. Хотя со стороны это различие кажется несущественным, участники спора воспринимали его как угрожающее самой их жизни. Отступить, присоединившись к другому клану, значило для каждого из них унизить достоинство их собственного клана.

По той же причине супруги вечно раздражаются из-за мелких различий, а братья занимают противоположные позиции и рвут отношения во время гражданской войны. Множество общих черт, объединяющих человеческий род, меркнет в сравнении с единственным различием, которому придается преувеличенное значение⁵⁴. Короче говоря, пустяк может вырасти до масштабов совсем не пустяковой проблемы.

Если угроза идентичности порождает эффект клана, то проявление уважения к идентичности закладывает основу для гармоничных отношений⁵⁵. Мы свободно проявляем себя такими, какими хотим быть, и наслаждаемся эмоциональной близостью с другими людьми. Но стоит задеть нашу потребность в автономии или принадлежности к группе, как защитный вихрь эмоций внезапно налетает и подхватывает нас, и самозащита получает преимущество перед сотрудничеством⁵⁶.

Как обойти пять ловушек кланового мышления

Преодоление эффекта клана требует стратегии, очень похожей на ту, что применил древнегреческий герой Одиссей. Возвращаясь домой на корабле после долгих десяти лет Троянской войны, он встретил богиню Цирцею, которая предупредила его об опасности, ждущей на пути: прекрасные сирены с волшебными голосами зачаровывают моряков и заставляют корабли приблизиться к своему острову, где они разбиваются о прибрежные острые скалы, оставляя «груды костей человечьих»⁵. Прежде чем отправиться в путешествие, Одиссей приказал своей команде залепить воском уши, а себя самого привязать к мачте и объяснил, что, если он будет умолять освободить его, команда в ответ должна связать его еще крепче. Благодаря такому плану Одиссей и его матросы благополучно миновали остров сирен.

Эффект клана, как голоса сирен, притягивает вас к себе. Чем больше вы запутываетесь в его эмоциональных сетях, тем сложнее становится противостоять его притяжению. В эмоционально заряженном конфликте это притяжение берет начало в мощном вихре движущих сил, которые я называю пятью ловушками кланового мышления⁵⁷. Ниже представлено их краткое описание.

Пять ловушек кланового мышления

1. Вертиго, или дезориентация, – искаженное состояние сознания, при котором взаимодействие с другими людьми съедает вашу эмоциональную энергию.

2. Навязчивое повторение – поведение, которым вы вредите сами себе, но не можете остановиться, как будто находитесь под принуждением.

3. Табу – общественные запреты, препятствующие развитию сотрудничества в отношениях с другими людьми.

4. Покушение на святое – посягательство на священные основы вашей идентичности.

5. Политика идентичности – манипулирование вашей идентичностью с целью извлечения выгоды для другой общественной или социальной группы.

Ловушки – эмоциональные силы, которые придают отношениям враждебный характер, подводя участников спора к состоянию, в котором проявляется эффект клана, или усугубляя это состояние. Они наполняют сознание чувством собственной непогрешимости, изгоняют сомнения в сферу бессознательного и провоцируют вызывающее поведение. Как правило, на разных стадиях развития конфликта эти силы по-разному вредят отношениям. Например, политика идентичности часто служит причиной конфликта; табу проявляются во время самого конфликта; вертиго возникает как психологическое следствие конфликта.

Хотя цель ловушек – уберечь вашу идентичность от опасных обвинений, изменений и манипуляций, их действие обычно приводит к обратному результату. Как и сам эффект клана, они усиливают мысленный настрой на самозащиту, что уменьшает возможности сотрудничества⁵⁸. Рисунок ниже описывает такой сценарий развития событий посредством матрицы отношений (Relational Matrix).

Матрица иллюстрирует, как пять ловушек кланового мышления подводят вас к эффекту клана, в то время как другой набор факторов – интегративная динамика – помогает выработать более конструктивный созидательный настрой. Если вы твердой рукой не проведете свой корабль в обход ловушек, они будут тянуть вас к эффекту клана, готовя вам ту же судьбу, что постигла моряков, не сумевших устоять перед песнями сирен.

Подводя итоги

Недавно я пересмотрел вместе со своими детьми «Звездные войны», и меня захватила ключевая идея фильма, поскольку она прямо соотносится с проблемами, которые возникают в конфликтах на эмоциональной почве. Мастер-джедай Оби-Ван Кеноби объясняет, что такое сила: энергетическое поле, созданное всеми населяющими галактику созданиями и связывающее ее воедино. У силы есть темная сторона – она питается ненавистью, яростью и страхом, и светлая сторона, которая крепнет благодаря состраданию и милосердию. Две эти энергии находятся в постоянном противоборстве, и каждая старается привлечь граждан галактики на свою сторону.

Когда вы чувствуете, что ваша идентичность под угрозой, вы можете выбирать, как реагировать. Эффект клана толкает на темную сторону, сея раскол в отношениях, а установка сознания на солидарность притягивает к светлой стороне, пытаясь сблизить вас с другими участниками конфликта посредством интегративной динамики⁵⁹. В следующей части книги мы подробно разберем, как противостоять пяти ловушкам кланового мышления, которые смещают вас на темную сторону конфликта. Ловушки часто трудно осознать, они действуют в нашем бессознательном. Тем не менее каждому по силам освободиться от их власти. Главы части второй покажут, как этого достичь, а в оставшейся части книги вы найдете советы, как превентивно способствовать развитию интегративной динамики – позитивных объединяющих сил, которые ведут к свету.

Часть вторая
Как освободиться

Глава 5
Вертиго

Когда я был первокурсником, наш эксцентричный профессор английского языка однажды рассказал, как поссорился с женой. Дело было в торговом центре, речь зашла о дорогом постельном покрывале с цветочным рисунком.

– Оно идеально подойдет для спальни! – воскликнула жена.

– У нас уже есть покрывало, – заметил профессор.

– Ты видел, как оно износилось? – спросила она.

– Я сплю под ним каждую ночь. Оно в хорошем состоянии.

– Да что ж такое! – ответила она. – Почему с тобой нужно воевать из-за всего на свете?

– Ну вот опять, – вздохнул он. – Каждый раз, когда мы начинаем спорить, виноват всегда я.

– Я всего лишь хочу купить покрывало! – раздраженно сказала она. – Можешь ты хотя бы раз меня поддержать?

Профессор не мог понять: почему ей всегда нужно все контролировать? Он посмотрел жене в глаза и отчеканил:

– По-моему, это покрывало – худшая покупка на свете.

Тут ситуация взорвалась.

– А по-моему, я вообще зря решила выйти за тебя замуж! Не знаю, зачем я это сделала! – открыла ответный огонь жена.

В тот самый миг, когда профессор готов был умчаться в бешенстве, он заметил толпу зрителей, наблюдавших за их ссорой. Смутившись, он перевел взгляд на часы и обнаружил еще один неприятный сюрприз: оказывается, прошло уже 20 минут, хотя он был уверен, что их ссора длилась от силы минут пять. Он сказал жене, который час, и гнев сменился озабоченностью: они опаздывали на обед с друзьями. Супруги поспешили в ресторан, качая головой в недоумении: как обсуждение достоинств покрывала в цветочек переросло в публичный скандал?

Ложная реальность вертиго

Психологическую силу, толкающую профессора и его жену к эффекту клана, я называю вертиго, подразумевая под этим искаженное состояние сознания, при котором вся эмоциональная энергия расходуется на выяснение отношений⁶⁰. Поддавшись вертиго, супруги стали вести себя как будто под гипнозом. Оба зациклились на злых словах друг друга и исполнились решимости одержать победу⁶¹, а не прийти к соглашению.

Слово «вертиго» происходит от латинского vertere, что значит «вращаться». Возможно, слово знакомо вам по фильму Альфреда Хичкока «Головокружение» (английское название – Vertigo). В нем вертиго – приступ тошноты и головокружения, вызванный страхом высоты. Современная медицина различает целый ряд нарушений, при которых возникает ощущение быстрого вращения⁶². Я позаимствовал этот термин, чтобы описать ни на что не похожее смятение, когда мы чувствуем себя загнанными в ловушку острого противостояния⁶³. Спор между профессором и его женой начался достаточно дружелюбно. Но из-за уязвленного самолюбия оба переступили черту и позволили увлечь себя в закручивающийся спиралью вихрь вертиго⁶⁴.

Вертиго можно представить как воронку торнадо, захватившую вас и противоборствующую сторону. Движущийся вокруг вас эмоциональный вихрь не дает разглядеть ничего за пределами вашего противостояния – так профессор и его жена в угаре ссоры⁶⁵ забыли, где они находятся и сколько прошло времени. Сильные порывы ветра едва не сбивают вас обоих с ног, усиливая интенсивность переживаний и превращая раздражение в ярость, а огорчение – в отчаяние. Находясь в эпицентре торнадо, вы видите грозовое небо над головой – живое воплощение ваших самых ужасных предчувствий, а истерзанная земля под ногами напоминает о ранах прошлого. Эмоциональное торнадо может держать нас в капкане эффекта клана на протяжении часов, дней и даже в течение жизни нескольких поколений.

В этой главе я исследую ловушку вертиго – объясняю, почему это состояние так разрушительно и как от него освободиться.

Преграды

Преодолеть вертиго крайне сложно по нескольким причинам.

1. Воздействие вертиго не осознается

Находясь в состоянии вертиго, вы уверены, что полностью контролируете свое поведение. В этом-то и опасность вертиго. Эмоциональный вихрь кружит вас с такой силой, что вы даже не замечаете, как задетые чувства толкают к ссоре⁶⁶. Вы по-прежнему считаете себя разумным и уравновешенным. Кажется, что это ситуация вокруг принимает непредсказуемый оборот, а с вами как раз все в порядке.

Под влиянием вертиго безобидная на первый взгляд ситуация легко становится крайне напряженной. Спор о покрывале дошел до того, что один участник спросил себя: «Моя жена так и будет вечно контролировать меня подобным образом?» – а другая стала растравлять старые раны: «Почему с тобой нужно воевать из-за всего на свете?»

Якобы утихнув, вертиго на самом деле может продолжаться, варьируясь по степени интенсивности, поэтому со временем его вообще перестаешь замечать⁶⁷. Однако, даже растаяв дымкой вдали, вертиго способно исподтишка отравлять взаимоотношения и заволакивать туманом эмоциональное пространство между сторонами.

2. Вертиго уменьшает способность к самоанализу

Нам свойственно не только думать и чувствовать, но также анализировать свои мысли и чувства. Поглощая эмоциональную энергию, вертиго ослабляет нашу способность к самоанализу, заставляя полагаться на отработанные сценарии поведения и предвзятое мнение об оппонентах. Итог – три неожиданных последствия⁶⁸.

Вы бездумно проигрываете один и тот же сценарий конфликта. Ссора в торговом центре в глазах жены профессора не была отдельным инцидентом – она восприняла ее как еще один пример того, что муж превращает любой разговор в перепалку. Поэтому она среагировала машинально: привычно перечислила жалобы и претензии, которые произносила уже не раз.

Скатиться в безрезультатный сценарий конфликта проще простого. На тренингах по ведению переговоров для военных я обнаружил, что они, как никто, понимают это. Один высокопоставленный армейский офицер рассказал мне историю, которая произошла с ним, когда он вернулся домой после девятимесячной службы в Ираке, где ежедневно привык встречаться со смертью. Однажды вечером он услышал, как родители спорят, какой фильм посмотреть. Не веря, что можно ругаться из-за такого пустяка, он ворвался в комнату с криком: «Какая к черту разница, какой фильм мы будем смотреть?» – а затем шумно удалился. Кипя от бешенства, он провел около пяти минут словно в трансе. Потом успокоился и извинился перед родителями. Позже он осознал: находясь так долго бок о бок со смертью, участвуя в боях и наблюдая, как на его глазах гибнут товарищи, он так привык к состоянию вертиго, что даже безобидный спор вызывал сильнейшую реакцию. Сценарий конфликта так глубоко отпечатался в его сознании, что запускался снова и снова с непрошеной легкостью.

Вертиго притупляет чувство вины и стыда. Еще одно вредное последствие эмоционального торнадо в том, что вы теряете способность оценивать свои поступки с моральной точки зрения. Военный из приведенной выше истории, например, не испытал никаких угрызений совести, когда с гневом обрушился на родителей. Чувство вины или стыда⁶⁹ обычно появляется из-за несоответствия между тем, что, по-вашему, думают о вас окружающие, и тем, что вы бы хотели, чтобы они думали. Но, следуя усвоенному ранее сценарию поведения, офицер оказался не в состоянии здраво оценить сложившуюся ситуацию, а также адекватность своего поступка с моральной точки зрения. Как только волна вертиго схлынула, он спросил себя: «Что на меня нашло? Неужели я правда способен на такое?»

Вы начинаете мыслить стереотипами. Под действием вертиго труднее не только анализировать собственное поведение, но и ясно видеть других. Социальные психологи Сьюзан Фиск и Стивен Нойберг обнаружили, что каждый из нас инстинктивно следует стереотипам. Осознанно или нет, мы делим людей на группы в зависимости от возраста, пола, национальности и других бросающихся в глаза особенностей⁷⁰. В комфортной обстановке можно пересмотреть свои гипотезы и определить, насколько они близки истине, но в эмоциональном вихре конфликта у нас остается лишь минимум энергии, чтобы оценить надежность суждений, основанных на стереотипах⁷¹.

Ссора профессора и его жены привела к тому, что они стали воспринимать друг друга как донельзя упрощенные карикатуры. Она – безрассудная расточительная жена, жаждущая всех контролировать, а он – злобный муж-скряга. Накопленные за долгую совместную жизнь знания о причудах, привычках, ценностях, желаниях и страхах друг друга улетучились из их головы, и даже взаимная любовь была забыта. Вместо того чтобы попытаться понять разумные доводы друг друга, они предпочли во что бы то ни стало доказать неразумность другой стороны, даже если это предполагало шумную перебранку на глазах у всех в переполненном магазине. Следуя логике стереотипов, они укрепляли чувство собственной непогрешимости.

Термин «стереотип» происходит от греческих слов stereos («неподвижный, негибкий») и typos («общее впечатление, отпечаток»). Стереотип сводит величественную симфонию индивидуальности к одной-единственной ноте. Цепляясь за негативное впечатление об оппоненте и воспринимая человека как схематичную картинку, отказываясь ценить нюансы его или ее личности или подвергать сомнению свои собственные предположения, вы поддаетесь безумству вертиго.

Процесс создания стереотипов был в дальнейшем глубоко исследован Фиск и Нойбергом – их эксперименты доказали, что, однажды причислив человека к той или иной группе, мы затем ищем подтверждений своего решения и игнорируем любую информацию, которая противоречит выбранной нами точке зрения⁷². Роясь в своей памяти, жена профессора искала в ней примеры жадности мужа и, обнаружив несколько убедительных случаев, использовала их, чтобы подтвердить свой вердикт. Тем временем профессор проделал в уме то же самое, ища доказательства расточительности жены. Бесчисленные примеры того, как профессор, наоборот, проявил щедрость, а его жена – бережливость, забылись. Они шли вразрез с жесткой позицией, которую заняли оба супруга, и потому были автоматически отброшены⁷³.

3. Вертиго искажает восприятие места и времени

Вертиго в буквальном смысле деформирует восприятие места и времени. Фокус внимания сужается, вы исключаете из него все, кроме непосредственной ситуации у вас перед глазами, причем не отдаете себе в этом отчета⁷⁴. Профессор и его жена были так поглощены ссорой, что не заметили ни зрителей, собравшихся на их крики, ни того, как быстро пролетело время⁷⁵. Вертиго до такой степени подчиняет себе сознание, что вы продолжаете верить, будто все идет как обычно, в то время как мир переворачивается с ног на голову⁷⁶.

Искажение времени. Вертиго оказывает двойной эффект на восприятие времени – ощущения при этом напоминают первый опыт новичка-парашютиста. Выпрыгивая из самолета, он испытывает потрясение⁷⁷, и время в этом состоянии как бы растягивается. Сначала секунды тянутся очень медленно, и он замечает каждый звук и каждую деталь вокруг себя⁷⁸. Но, продолжая падать, приспосабливается к ощущению. Он все еще испытывает страх, но сознание переходит от состояния сверхбдительности к похожему на транс нервному возбуждению. Время сжимается: теперь ему кажется, что оно бежит быстрее, чем показывают его часы⁷⁹. Приземлившись, парашютист не может поверить: «Уже все?»⁸⁰

Под действием вертиго угроза конфликта вначале замедляет восприятие времени, и вы начинаете обращать повышенное внимание на каждое слово, мнение и действие оппонента. Однако чем дольше длится вертиго, тем быстрее летит время – час проносится как минута. В этом похожем на транс состоянии сознание начинает действовать на автопилоте, привлекая из прошлого отработанные сценарии конфликтов для управления вашим поведением в настоящем⁸¹. Выражаясь языком Уильяма Джеймса, сознающее «я» стоит у руля, направляя ваши действия, в то время как ваша внутренняя идентичность («обо мне»), сжавшись на заднем плане, снова и снова проигрывает эти сценарии. Освободившись от вертиго после оформления развода, примирения с коллегой или воссоединения с родственниками, мы с удивлением обнаруживаем, как много времени прошло на самом деле⁸².

Искажение места. В состоянии вертиго эмоциональное поле взаимоотношений кажется тесным, сужается. Профессор и его жена наполнили эмоциональное пространство между собой гневом, отчаянием и одиночеством, добавляя еще и еще жалоб и недовольства, пока ситуация не стала невыносимой. Каков же был печальный итог? Полные ядовитой горечи слова женщины о том, что она уже не понимает, зачем вообще вышла замуж.

Вертиго – состояние ума, поэтому со стороны вызванное им поведение кажется иррациональным; зрители, не вовлеченные в конфликт, не способны оценить силу эмоций, которая подчиняет себе противоборствующие стороны. Мне приходилось работать в зонах военных действий, и я часто слышу от людей, незнакомых с жизнью в раздираемых противостоянием регионах, вопрос: «Неужели нельзя жить в мире друг с другом?» Но тот, кто попал в воронку эмоционального торнадо, просто не осознает, какая мощная сила им владеет. В этом парадокс вертиго: он искажает наше восприятие времени и пространства незаметно для нас самих.

Если вы вовлечетесь в эмоционально заряженный конфликт между другими людьми, то, скорее всего, бессознательно впитаете некоторые из их эмоций. Вас тоже захватит эмоциональный вихрь чужого вертиго. Представьте, какой груз несут на своих плечах дети, вынужденные жить в доме, где родители постоянно ссорятся. Или вообразите, какое давление испытывают посредники на переговорах, пытаясь сохранить спокойствие, когда оппоненты осыпают друг друга оскорблениями. Даже работая на международном уровне, легко заразиться эмоциями чужого вертиго. В 1990-х гг., во время войны в Югославии, я работал с сербскими, хорватскими и боснийскими беженцами в городке на окраине Сербии и быстро приспособился к витавшему в воздухе напряжению, вызванному вертиго. Моя мама, следившая за новостями о военном конфликте по телевизору, звонила мне из США и просила беречь себя. «Не волнуйся, мам, все в порядке», – успокаивал я. И правда верил в то, что говорил матери, не понимая очевидного: по сути, я до такой степени свыкся с напряжением, что перестал замечать его. Так было, пока я не закончил работу. Когда поезд, увозивший меня из Сербии в Будапешт, пересек границу, я вдруг почувствовал себя так, словно тяжкая ноша упала с моих плеч, а грудная клетка и руки освободились от напряжения. Мышцы расслабились, и на меня снизошел странный покой. Я осознал, что находился в пространстве, охваченном вертиго, и не отдавал себе отчета, как сильно оно действовало на меня, пока не покинул Сербию.

4. Вертиго сосредоточивает внимание на негативной стороне отношений

Возможно, самый серьезный вызов вертиго в том, что в этом состоянии внимание приковано к негативным воспоминаниям: вы перебираете в памяти события, пока не найдете «доказательства» своей правоты и чистой совести в противовес неправоте и бессовестности оппонента. Победить вертиго – значит избавиться от одержимости негативной стороной взаимоотношений. Однако сделать это крайне сложно, так как вертиго утрирует негативные воспоминания не только о прошлом, но и о будущем.

Вас не отпускает боль прошлого. Во время кровавого конфликта в Северной Ирландии летчик гражданского самолета, приземлившегося в Белфасте, однажды пошутил, обращаясь к пассажирам: «Добро пожаловать в Белфаст. Пожалуйста, переведите стрелки своих часов на триста лет назад». По его мнению, противостояние в регионе стало результатом застарелых обид, сохранившихся до наших дней. Время не залечило раны⁸³ – нация ощущала себя так, как будто все случилось вчера.

Профессор психиатрии Вамик Волкан из Виргинского университета разработал убедительную теорию, объясняющую этот феномен. Он заметил, что многие группы частично определяют свою идентичность в настоящем через «выбранную травму» (chosen trauma) – незажившую и причиняющую боль рану из прошлого⁸⁴. На ум приходят такие примеры, как Холокост для еврейской нации, Накба (массовое принудительное выселение) для палестинцев, европейская колонизация для африканцев, распятие Христа для христиан.

Если травмированной группе не удается до конца проработать чувства стыда, унижения и беспомощности, эмоциональная боль может передаваться из поколения в поколение на протяжении многих лет. Волкан называет это межпоколенческой передачей травмы (transgenerational transmission of trauma). Чувства и мысли из далекого прошлого оказываются связанными с настоящим – временной промежуток как бы исчезает, и люди чувствуют себя сейчас жертвами того, что случилось тогда, в далеком прошлом⁸⁵. Как пишет канадский историк и публицист Майкл Игнатьев, «одно из частых наблюдений репортеров, работавших в зоне военных действий на Балканах, заключалось в том, что временами, слушая истории о военных зверствах, они не могли понять, произошли ли эти события вчера, в 1941, 1841 или 1441 году»⁸⁶.

Вертиго нередко провоцирует перенос прошлой травмы на настоящее. Когда в эмоциональный вихрь втягивается целая группа, дремлющие травмы и глубоко погребенная боль начинают ощущаться с новой силой, что крайне затрудняет процесс примирения. Даже в межличностном взаимодействии вертиго способно стереть временной промежуток и тем самым затруднить путь к согласию. В торговом центре жена профессора перенесла воспоминания о прошлых обидах в настоящее, черпая злость в прежних случаях, когда муж был к ней невнимателен, хотя с тех пор минули десятки лет.

Вас переполняют воспоминания о страшном будущем. Как можно «вспоминать» будущее? Разве события, отложившиеся в нашей памяти, не свидетельства пережитого опыта? Не всегда. В эмоционально заряженном конфликте мы склонны представлять худшие сценарии будущего – например, то, что нам придется столкнуться с унижениями и агрессией со стороны оппонентов. Усиленный острыми эмоциями, такой воображаемый сценарий может глубоко отпечататься в памяти, и со временем вы забудете, что сами же его и создали. И вот уже в сознание проникло воспоминание о пугающей возможности, а рассказ о ней, извлеченный из памяти, воспринимается как реальность. Ваше наполненное страхом будущее де-факто стало прошлым, и эта «реальность» тащит вас к эффекту клана. Теперь у вас есть «доказательство», что другой стороне нельзя доверять⁸⁷.

С точки зрения психологии выбранная травма из прошлого ничем не отличается от воспоминания о страшном будущем; они действуют одинаково, так как оба предполагают встраивание эмоционально важного сценария в текущий конфликт. Взяться за оружие нация может, опираясь как на выбранную травму пятисотлетней давности, так и на ту, которую она страшится получить через пять сотен лет. Поразительно, что при этом ни один человек в действительности не пережил ни то ни другое событие. Но история пробуждает в людях настолько сильный эмоциональный отклик, что они готовы идти на войну.

Вертиго создает эхо-камеру⁶, заполненную негативными эмоциями. В замкнутом пространстве ядовитых воспоминаний мы начинаем придавать мелочам преувеличенную важность. На тренинге «Кланы», например, мир обычно гибнет, потому что клан чувствует себя невостребованным. Когда на кону судьба планеты, такие переживания, по идее, должны отступать на второй план. Но внутри искаженной реальности вертиго невостребованность – потенциальная угроза идентичности клана. Спор насчет покрывала тоже пустяк, но в ложной реальности вертиго профессору казалось, что его идентичность подвергается несправедливым нападкам, из-за чего предмет спора в его глазах сразу приобрел повышенное значение.

Как освободиться от вертиго

Главный вред вертиго в том, что это состояние сужает диапазон мыслей, чувств и поступков, – следовательно, для освобождения требуется расширить границы сознания. Стратегия включает несколько шагов, которые кратко представлены в таблице ниже.

Шаг 1. Распознайте симптомы вертиго

В студенческие времена мы с другом проехали на машине от Бостона до Нью-Йорка, по пути болтая обо всем на свете, от мировых проблем до девочек, которые нам нравились в детском саду. Мы были так поглощены разговором, что пропустили выезд с автомагистрали, несмотря на точные указания. И проехали еще десять минут в полном неведении. Вертиго действует схожим образом. Оно ослабляет нашу способность к самоанализу, и окружающая действительность как бы ускользает из-под контроля. Крайне важно вернуть себе осознанное восприятие реальности. Процесс включает три этапа.

Во-первых, научитесь распознавать симптомы вертиго. Вот три самых характерных.

Конфликт захватил вас целиком? Если вы обнаружили, что думаете о конфликте больше, чем о чем-либо в своей жизни, – это повод насторожиться. Возможно, вам не дают покоя обиды, нанесенные другой стороной, или вы крайне остро реагируете на критику оппонентов.

Другая сторона вызывает у вас враждебные чувства? Осторожно, есть опасность начать воспринимать конфликт как насыщенную эмоциями битву, а не расхождение во мнениях.

Вы зациклились на негативных переживаниях? Примите меры, если конфликт провоцирует вас снова и снова перебирать в памяти болезненное прошлое или события, которых вы страшитесь в будущем.

Во-вторых, сделайте паузу. В тот самый миг, когда вы понимаете, что вас затягивает вертиго, сделайте вдох. Потом еще один. Замедлитесь. Подождите, пока снова обретете перспективу, прежде чем продолжать обсуждение.

В-третьих, назовите вертиго по имени. Просто назвав вертиго по имени, вы значительно ослабите его власть над собой. Малопонятный вихрь эмоций превращается в конкретное «оно», и вам становится легче разобраться в своих ощущениях и таким образом вернуть себе способность к самоанализу. Когда недавно у нас с женой начался спор, грозивший выйти за пределы разумного, она сказала: «Мне кажется, нас затягивает вертиго. Неужели нам и правда хочется провести остаток дня препираясь?» Всего лишь признав начало вертиго, мы сумели устоять перед его соблазном. Мы договорились поговорить о проблеме еще несколько минут, а потом, если не удастся прийти к решению, сделать перерыв, чтобы не потеряться в возникшем сумбуре эмоций.

Шаг 2. Устройте встряску, чтобы застать вертиго врасплох

Иногда только встряска может разрушить то похожее на транс состояние, в котором пребывает сознание под властью вертиго⁸⁸. Резкий толчок заставит вас по-новому взглянуть на отношения с противоположной стороной. Вот несколько способов, как этого добиться.

Вспомните о своей цели. Вертиго обрушивает на нас вихрь эмоций и заставляет переходить в оборону, вместо того чтобы решать конкретные проблемы. Один из действенных способов «встряхнуть» отношения – спросить себя: какова моя цель в этом конфликте? Продемонстрировать презрение оппоненту или придумать, как разрешить наши разногласия? По ходу дискуссии делайте упор на общих устремлениях. Скажем, супруги легче переживут развод, если будут напоминать себе, что их общая цель – обеспечить физическое, умственное и душевное благополучие их ребенка.

Используйте силу внезапности. Вторая стратегия, которая помогает освободить отношения из-под власти вертиго и задать им новую перспективу, – опереться на силу внезапности. Что бы произошло, если бы во время той безобразной сцены в торговом центре профессор отступил от хорошо знакомого сценария конфликта и погасил гнев жены, ошеломив ее? Скажем, на брошенные в сердцах слова о том, что она уже не уверена, стоило ли вообще выходить за него замуж, он мог бы ответить: «В моем случае стоило – потому что я любил тебя. Я и сейчас тебя люблю. Хочешь, вернемся и посмотрим покрывало?» Возможно, гнев жены начал бы стихать под действием проявленной им заботы о ее чувствах. Вскоре они ощутили бы, что к ним возвращается способность адекватно оценивать ситуацию, а заодно и умение рассуждать здраво и великодушно. Кто знает, может быть, они даже посмеялись бы над абсурдностью всего этого: неужели стоило вот так разругаться в пух и прах из-за какого-то покрывала?

Своевременная встряска оказывает не менее сильный эффект в международных отношениях. Вспомните исторический визит президента Египта Анвара Садата в Израиль. До 1977 г. ни один арабский лидер ни разу не ступал на израильскую землю. Израиль и Египет воевали четырежды, и Израиль контролировал принадлежавший ранее Египту Синайский полуостров, захваченный в ходе военного конфликта 1967 г. Израильтяне уже не верили, что когда-нибудь удастся договориться. Тогда, удивив весь мир, президент Садат прилетел в аэропорт Бен-Гурион и провел в Израиле 36 часов. Он выступил с обращением к Кнессету и встретился с ключевыми деятелями страны. Визит Садата встряхнул израильскую общественность и заставил увидеть в египтянах не врагов, а партнеров, что привело к мирному соглашению между двумя странами⁸⁹.

Неожиданно принести извинения – может быть, самая мощная встряска из всех. Во время ссоры в торговом центре профессор мог бы сделать глубокий вдох, остановиться и сказать жене: «Я только что наговорил тебе много неприятных вещей. Прости меня. Не знаю, что на меня нашло». Услышав такое признание, она, скорее всего, замерла бы, удивленная поворотом событий. Если жена почувствует, что извинения мужа – искреннее выражение раскаяния, между ними откроется эмоциональное пространство для конструктивной беседы.

Призовите на помощь авторитет. Несколько лет назад в кафе неподалеку от Гарварда я стал свидетелем того, как человек, обладающий властью или пользующийся авторитетом, способен помочь быстро обуздать вертиго. Поздний зимний вечер, я сижу за столиком и, склонившись над ноутбуком, пишу статью, в перерывах наслаждаясь горячим шоколадом. Вдруг я замечаю, что два официанта начали потасовку. Сначала я решил, что они дерутся в шутку, но тут один из мужчин размахнулся и с силой ударил другого, они стали обмениваться ударами. Мое сердце бешено заколотилось при виде того, как мирное заведение в мгновение ока превратилось в боксерский ринг.

«Как их остановить? – подумал я. – Вмешаться и приказать прекратить драку? Позвать администратора? Прокричать бессмыслицу, лишь бы привлечь их внимание?» Прошли годы, а я все еще четко помню, что моим первым побуждением, как бы странно это ни прозвучало, было крикнуть: «Смотрите, смотрите, Джерри Сайнфелд заходит в кафе!» Сайнфелд на тот момент считался самой большой знаменитостью на телевидении, и с помощью его имени я намеревался вышибить двух боксеров из вертиго. Но я не сказал ни слова.

Тем временем официанты осыпали друг друга градом ударов на глазах у посетителей. Не зная, что еще предпринять, я в конце концов закричал: «Прекратите!» – и попытался вклиниться между ними. Но официанты, разъярившиеся, как быки, продолжали драться, не обращая на меня внимания.

Пару секунд спустя в кафе зашли двое полицейских, и тут оба официанта застыли как по волшебству. Один вид офицеров в униформе тут же напомнил им о паре законов из Уголовного кодекса и последствиях их нарушения. Официанты смотрели на полицейских с явным страхом на лицах, и этого оказалось для них более чем достаточно, чтобы стряхнуть с себя вертиго. Полицейские задали им несколько вопросов об инциденте, и через три минуты бывшие противники уже пожимали друг другу руки.

Чтобы избавиться от вертиго, призовите на помощь уважаемый всеми сторонами конфликта авторитет: духовного учителя, посредника, юриста, психотерапевта или главу семьи. Показателен один случай конфликта из-за наследства. Богатая вдова скончалась, оставив своим взрослым детям неясное завещание⁹⁰. Вот и рецепт межклановой войны: кому положено мамино кольцо? А картины в гостиной? Домик, в котором они провели детство? Когда дети умершей встретились в присутствии посредника, тот сразу понял, что они глубоко увязли в сетях классического вертиго, поэтому апеллировал к мнению единственного человека, который имел авторитет в их глазах. «Если бы ваша мать сейчас была здесь, – спросил он, – чего бы она хотела?» Мать всегда дорожила миром в семье, и, как только ее детям напомнили об этом, они единодушно решили уважать волю матери. На протяжении переговоров посредник часто обращался к этому авторитету, вытаскивая участников из состояния вертиго, когда эмоции брали верх.

Смените тему. Знакомый экс-глава государства однажды поделился со мной собственным секретом выхода из дипломатических кризисов: «Не стоит пытаться изменить людей. Лучше сменить тему». Это четвертый способ внезапным действием вывести конфликт из транса вертиго.

Представим, что на дворе 1996 г. и вы высокопоставленный американский чиновник на Ближнем Востоке. После того как израильтяне открыли тоннель Западной стены для туристов в старой части Иерусалима, смертоносная ненависть вылилась в массовую гибель людей. Палестинцы восприняли открытие выхода из тоннеля как угрозу их контролю над священной мечетью Аль-Акса и притязаниям на Восточный Иерусалим как будущую столицу. Что бы вы посоветовали сделать, чтобы предотвратить дальнейшее нарастание насилия?

Посол Дэннис Росс, в то время директор управления по Ближнему Востоку Госдепартамента США, столкнулся именно с такой ситуацией. Он узнал симптомы вертиго и понял, что «ситуация стремительно выходит из-под контроля»⁹¹. Стороны переговоров явно реагировали не только на сложившееся положение дел – каждая также держала в голове выбранную травму прошлого и свою версию страшного будущего, из-за чего они еще охотнее видели друг в друге врагов. Как подметил Росс, «нам нужно было каким-то образом обеспечить им пространство для размышлений, возможность посмотреть на дело со стороны». Поэтому он решил организовать в США встречу между главой палестинской автономии Ясиром Арафатом и премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Встреча переключила внимание лидеров с обдумывания ответных мер насилия на возможности взаимного соглашения. Вертиго, владевшее обеими сторонами, было искусно преодолено.

Шаг 3. Раздвиньте границы места и времени

Вертиго порождает ощущение замкнутого пространства, насыщенного эмоциями; негативные чувства как бы закупоривают отношения, сужая восприятие места и времени. Чтобы избавиться от вертиго, нужно раздвинуть пространственные и временные границы⁹².

Место: увидеть альтернативу

Подумайте, какие физические и психологические факторы помогут наладить сотрудничество с другой стороной.

Смените окружающую обстановку. Дизайн интерьера, в котором проходят переговоры, ощутимо влияет на успех или неуспех всего предприятия. Вести дискуссию в помещении со стерильно-белыми стенами – совсем не то же самое, что в уютной гостиной. Даже исторические переговоры на международном уровне нередко проводились дома у мировых лидеров, и вокруг бегали дети. Такие напоминания о нашей человечности помогают держать вертиго в узде. Обсуждая проблему в неофициальной обстановке, мы не ощущаем себя связанными по рукам и ногам чувством долга по отношению к «своим». Важно также уделить внимание тому, что на первый взгляд кажется мелочами. Как вы и ваш оппонент заняли свои места – друг против друга за столом или бок о бок, показывая, что вас объединяет общая проблема?

Я вспоминаю, какая интересная обстановка сложилась на одном из тренингов «Кланы». Группа состояла из международных лидеров, включала генеральных директоров мировых корпораций, экспертов по безопасности и высших чинов сферы здравоохранения. После того как шесть кланов определились со своими уникальными характеристиками, все вернулись в общую комнату, и каждый клан расположился отдельным сплоченным кругом. Как обычно, явился пришелец и объявил свое зловещее предупреждение. Но потом произошло нечто, выбивавшееся из привычного хода вещей. Один за другим делегаты кланов выходили в центр комнаты и представляли ценности своего клана, превратив процесс переговоров в агрессивную избирательную кампанию, где каждый из шести кланов соперничал за голоса других участников. Вертиго не замедлило нагрянуть. Кланы смогли бы вырваться из эмоционального вихря, если бы различия обсуждались сообща, большим общим кругом, или если бы посланцы каждого племени совещались в малом кругу. Оба варианта расположения укрепили бы чувство солидарности. Но вместо этого они внезапно устроили избирательную кампанию, которая вполне ожидаемо обрекла планету на гибель.

Взгляните на конфликт с новой высоты. Под влиянием вертиго разногласия обретают невероятную весомость, поэтому даже небольшое отступление от своей позиции кажется сокрушительным поражением. Вы можете усмирить негативные эмоции, взглянув на ситуацию с новой высоты.

Представьте себя на борту космического корабля, который летит на Луну: вы смотрите вниз на Землю и понимаете, какое ничтожное место занимает ваш конфликт в величественном замысле Вселенной. Фрэнк Уайт, мой коллега в Гарварде, изучавший особенности психики астронавтов, обнаружил, что после возвращения на Землю они переживают глубокую перемену в своем восприятии человеческих отношений. Все проблемы мира кажутся им второстепенными по сравнению со всеобъемлющей задачей беречь нашу планету. Уайт назвал это расширение перспективы эффектом обзора (overview effect)⁹³. Даже если вам не суждено побывать в космосе, упражнение, позволяющее сменить перспективу, пойдет вам на пользу.

Увидеть конфликт с новой высоты можно, не будучи астронавтом. Вообразите, что ваш спор – 12-этажное здание и вы с оппонентом находитесь на 12-м этаже. Там, наверху, ситуация накалилась, у вас обоих скручивает желудок от напряжения, ураганный вихрь эмоций сбивает с ног. А теперь представьте, что вы просите другую сторону подождать несколько минут на 12-м этаже. Вы входите в лифт. Спускаясь вниз, этаж за этажом, вы начинаете глубоко дышать и чувствуете, как с каждым выдохом возвращается спокойствие. Теперь вы способны поставить себя на место оппонента и почувствовать, насколько он раним, а также с уважением отнестись к своей собственной ранимости. Достигнув первого этажа, вы яснее понимаете вклад, который каждая сторона старается внести в разрешение конфликта. Теперь нажмите кнопку, вернитесь на двенадцатый этаж и доведите беседу до конца.

Время: перевести часы

Второй способ расширить зону видимости в конфликте – изменить свое восприятие времени.

Замедлите скорость. Вертиго вызывает цепную реакцию колкостей и обвинений, поэтому полезно снизить темп беседы и просто послушать – не вести счет нападкам в свой адрес, а отслеживать подспудные эмоции. Тот же прием работает в длительном общении: подождите несколько часов, прежде чем отвечать на письмо, которое вас разозлило. Говорите медленнее, напоминайте себе о необходимости делать паузу на мгновение и только потом отвечать. В многочасовом обсуждении периодически устраивайте перерывы, чтобы эмоционально дистанцироваться от конфликта.

Перенеситесь в будущее. В нашем примере с торговым центром профессор мог бы сказать жене: «Представь, что прошло десять лет и мы вспоминаем эту ссору из-за покрывала. Как ты думаешь, что мы, умудренные опытом, посоветовали бы самим себе сделать сейчас?»

Я использовал прием ускоренной перемотки несколько лет назад, когда разрабатывал закрытый тренинг по мастерству переговоров для израильских и палестинских специалистов и участвовал в его проведении. Я не стал просить их сообща найти выход из тупиковой ситуации, которая сложилась в отношениях между двумя народами, – это быстро привело бы к вертиго. Вместо этого я предложил им подумать о будущем: как через 20 лет может выглядеть государство, в котором мирно сосуществуют обе нации, как они представляют его экономическое, общественное и политическое устройство. Эта задача превратила потенциальное поле битвы в площадку для объединенного мозгового штурма. Будущее, нарисованное в воображении, стало казаться более осязаемым, чем неопределенные страхи, спровоцированные вертиго. В ходе того тренинга удалось посеять семена масштабных мирных инициатив.

Перенеситесь в прошлое. Когда мы с женой начинаем ссориться, всегда возникает опасность, что кратковременный спор перерастет в полный разрыв, последствия которого мы будем ощущать еще долгое время. Это влияние вертиго. В таких случаях я заставляю себя вспомнить самые счастливые моменты из истории наших отношений: как я впервые начал флиртовать с ней, день нашей свадьбы на острове Блока, как мы вдвоем смеемся над дурацкими шутками наших троих мальчиков. Воспоминания открывают пространство в моем сознании, в котором я могу решить, хочу ли поддаваться вертиго, – и я почти всегда выбираю отрицательный ответ.

Я говорю «почти всегда» по двум причинам. Во-первых, я человек, и порой энергия эмоций слишком сильно давит на меня, так что я не нахожу сил сопротивляться. Во-вторых, состояние вертиго, если уметь его контролировать, имеет свои преимущества. Например, вы можете сказать себе: «Да, сейчас я уступил вертиго, зато могу высказать все, что накипело». Но каким бы важным ни казалось в тот или иной момент поддаться эмоциям, я советую задать временные рамки: «С вашего позволения я засекаю время и предлагаю ровно через десять минут сделать перерыв». Да, такая нарочитость для кого-то прозвучит неестественно, но благодаря этому приему вы защищаете свое восприятие времени от влияния вертиго.

Шаг 4. Дистанцируйтесь от негативных мыслей и визуализируйте их

Как преодолеть одержимость негативными мыслями в состоянии вертиго? Здесь нужен прием, который позволит, с одной стороны, высвободить отрицательные эмоции, а с другой – не потерять из-за них голову. Но как облечь все это в слова?

Придумайте образ для негативных эмоций

Оскар Уайльд однажды заметил⁹⁴: «Человек менее всего оказывается самим собой, говоря о собственной персоне. Позвольте ему надеть маску, и вы услышите от него истину»⁷. В конфликте обнажить свои отрицательные эмоции зачастую означает показаться вызывающим и агрессивным, особенно если вы считаете, что ваши чувства задеты словами или поведением оппонента. Требуется способ, который позволил бы обсудить эмоции, мешающие устранить конфликт, прямо не называя их, – другими словами, дал бы возможность говорить начистоту, но в иносказательной манере. Нужно дистанцироваться и визуализировать негативные эмоции, то есть придумать символический образ для выражения эмоций, которые затрудняют взаимоотношения.

Вместо того чтобы идти на поводу у конфликта и в итоге скатиться в состояние вертиго, можно вовремя распознать отрицательные эмоции и, рассуждая вслух, выработать стратегию, как лучше с ними поступить. Облекая субъективные переживания в объективный образ, мы присваиваем имя и почти материальное значение неосязаемым силам, которые разжигают конфликт⁹⁵.

Пример из жизни: Закари и темная сторона силы

Когда мой младший сын Лиам стал подрастать, средний ребенок, Закари, которому на тот момент было шесть лет, почувствовал угрозу своему положению в иерархии братьев. Он начал часто выходить из себя, направляя поток агрессии и на младшего, и на старшего брата. Я знал, что таким образом Закари выплескивает свои раненые чувства, поэтому решил не наказывать его, а попытаться помочь выразить его эмоциональные переживания в конкретном образе, чтобы он мог лучше справиться с ними. Однажды субботним утром мы с ним сели на диван.

– Мы с мамой видим, что ты очень стараешься вести себя вежливо с братьями, – сказал я ему. – Но еще мы заметили, что последние несколько дней ты часто толкаешь Ноя и маленького Лиама. Это не похоже на нашего Закари, которого мы знаем. Как лучше назвать чувство, из-за которого тебе хочется толкать братьев? Может быть, персонаж мультфильма поможет его описать? Или цвет? Или еще что-то?

Он немного подумал и, так как только что прочитал книгу о «Звездных войнах», выпалил:

– Темная сторона силы!

– Здорово, – сказал я. – И как нужно поступить, если ты почувствуешь, что на тебя напала темная сторона силы?

– Вынуть мой световой меч… и победить ее!

– Хорошая мысль. Как ты собираешься это сделать?

Он изобразил, как будет махать световым мечом:

– Вот так! – расплылся в улыбке и помчался во двор играть с братьями.

Я выглянул в окно, чтобы понаблюдать за ними, и спустя всего несколько минут увидел, что Закари снова толкнул младшего брата.

Я вышел во двор и спросил:

– Закари, что сейчас произошло?

– Ничего, – ответил он виновато.

– Ты толкнул Лиама?

– Да, – признался он.

– Тебя атаковала темная сторона силы?

Назвав его эмоции таким образом, я смог обозначить проблему, а у Закари не сложилось впечатления, что на него нападают или сурово отчитывают.

– Да, – ответил он тихо.

– Ты постараешься дать ей отпор посильнее в следующий раз? – спросил я.

– Да, – ответил он с робкой улыбкой.

Позже в тот же день Закари подбежал ко мне.

– Папа, угадай, что случилось! – воскликнул он. – Темная сторона силы хотела, чтобы я толкнул Лиама, но я ее победил!

Он был горд собой, а я испытал гордость за него. То, что могло стать наказанием, превратилось в возможность выработать ценный навык и в итоге пошло на пользу не только Закари, но и всей семье.

Дистанцироваться от негативных мыслей и визуализировать их – прием, который пригодится в самых разных конфликтных ситуациях. Лучше всего действовать в четыре этапа. Первый: представьте типичную сцену из вашего конфликта (например, в случае Закари это нападение на братьев). Второй: вызовите в памяти преобладающие чувства, которые толкают проявить враждебность. Не надо заострять внимание на конкретных эмоциях – просто воссоздайте в памяти общее чувство в тот момент (например, Закари овладевала агрессия). Третий: выберите образное выражение для описания своих чувств, как сделал Закари, назвав их «темной стороной силы». Наконец представьте эту силу (или что-то подобное) сидящей рядом с вами на стуле и разработайте стратегию, как с ней поступить. Подумайте, что провоцирует ее возникновение, и решите, как лучше с ней справиться. Закари, к примеру, понял, что темная сторона силы появляется, когда братья не хотят с ним играть, и решил использовать самоконтроль, чтобы противостоять ей. Его стратегия сработала. Темная сторона силы стала осязаемым явлением вне его самого – а значит, теперь он мог с ней сражаться и в конце концов победить.