Kitabı oxu: «Андрей и Луми в Винтеролде»

Глава 1. Луми остаётся

Второго января Андрей проснулся оттого, что кто-то сидел у него на носу.

Сидел этот кто-то тихо, почти ничего не весил и был тёплый, как кружка какао. Андрей приоткрыл один глаз и увидел прямо перед собой золотистый шарик света.

— Ты спишь? — шёпотом спросил Луми.

— Сплю, — ответил Андрей.

— А почему тогда разговариваешь?

Андрей вздохнул и открыл второй глаз. За окном было ещё темно. Зимой в Винтеролде всегда так: просыпаешься — темно, идёшь в школу — темно, а пока выйдешь из школы, уже опять темно. Хорошо хоть сейчас были каникулы и в школу идти было не нужно.

— Андрей, — серьёзно сказал Луми и слез с его носа на подушку. — У меня к тебе очень важный разговор. Самый важный за всю мою жизнь. Ну, почти самый. Самый был, когда я спросил у мамы, можно ли мне светить ночью.

— Ну?

— Я хочу остаться.

— Ты и так остался. Ты у нас уже два дня.

— Нет, — Луми замотал собой из стороны в сторону, потому что головы отдельно от туловища у него не было. — По-настоящему остаться. На все каникулы. Я ведь у тебя был сто раз, а что я видел? Твою комнату. Твою кухню. Блинчики. Блинчики, конечно, лучшее, что есть во Вселенной. Но ведь за окном у тебя целая планета! А я её ни разу не трогал.

Андрей сел на кровати. Он вдруг понял, что Луми прав. Все прошлые разы его друг прилетал ночью, сквозь ночник, и улетал до рассвета. Ну, или сидел на кухне, пока мама пекла, а потом прятался в шкафу, когда кто-нибудь звонил в дверь. Сам Андрей облетел половину Вселенной. Был на Луне, на Сатурне, на Селестии, под льдом Европы и в сердце тёмной туманности. А Луми не видел даже его двора.

— А тебе разрешат? — спросил Андрей. — Дома?

— Я уже спросил, — гордо сказал Луми. — Через кристалл. Мама сказала: «Только не свети слишком ярко и надевай шапку». Я не знаю, что такое шапка. Но я согласился.

За завтраком они спросили маму. Мама поставила на стол сковородку, вытерла руки о фартук и долго смотрела на Луми. Луми смотрел на сковородку.

— Ладно, — наконец сказала мама. — Но есть три правила. Первое: соседям не показываться. Особенно Галине Петровне с третьего этажа, у неё и так давление. Второе: на улице ты сидишь у Андрея в капюшоне и не высовываешься. И третье: если тебе станет холодно, ты сразу говоришь. Я не знаю, как у вас на Луминесе, а у нас зимой минус двадцать бывает.

— Минус — это сколько? — спросил Луми.

— Это когда нос отваливается, — сказал папа, не отрываясь от газеты.

Луми испуганно потрогал себя там, где у других бывает нос. На всякий случай.

Потом рассвело. Это случилось медленно, будто кто-то потихоньку прибавлял свет в огромной комнате. Небо стало сначала тёмно-синим, потом серым, потом розовым по краю. А потом пошёл снег.

Луми подлетел к окну и прижался к стеклу так, что на нём осталось маленькое тёплое пятнышко.

Снег падал крупными хлопьями. Медленно-медленно, как будто ему было совсем некуда торопиться. Хлопья кружились, цеплялись друг за друга и ложились на подоконник, на ветки старой берёзы, на крышу гаража, на шапку дворника, который скрёб лопатой дорожку.

— Андрей, — прошептал Луми. Он даже немного потускнел от волнения. — Андрей, у вас звёзды падают.

— Это не звёзды. Это снег.

— Нет, звёзды. Смотри, они же все разные. Вон та с шестью лучиками. И та тоже. И вон та. Они упали с неба и легли спать. Прямо на землю. Вот это у вас тут чудо! А ты мне ни разу не говорил!

Андрей открыл рот, чтобы объяснить, что снег — это просто замёрзшая вода и что зимой он идёт каждый день, никакого чуда тут нет. А потом посмотрел в окно.

Он видел снег тысячу раз. Даже больше. Он сгребал его лопатой, ел его, хотя мама ругалась, лепил из него снеговиков и падал в сугробы. Но вот так, чтобы просто стоять и смотреть, как он падает, — так Андрей, кажется, не смотрел никогда.

Хлопья действительно были похожи на звёздочки. Маленькие белые звёзды, у каждой по шесть лучей. И все разные.

— Ну, — сказал Андрей. — Может, немножко и чудо.

Луми повернулся к нему, и глаза у него хитро блеснули.

— А хочешь, я тебе загадку загадаю? — спросил он. — Нашу, луминесскую. Только наоборот. Про ваше.

— Давай.

— Холодное, а в руки просится. Белое, а в ладошке пропадает. Сверху падает, а снизу растёт. Что это?

Андрей засмеялся.

— Это нечестно. Ты на него смотришь.

— А ты отгадай, — упрямо сказал Луми.

— Снег.

— Правильно! — Луми радостно вспыхнул и тут же испуганно потускнел, потому что внизу, во дворе, дворник поднял голову и посмотрел на их окно. — Ой. Это я правило номер один нарушил, да?

— Почти, — сказал Андрей. — Пойдём искать тебе шапку.

Глава 2. Снежная битва

Шапку нашли не сразу. Мамина вязаная оказалась слишком большой: Луми провалился в неё целиком, и из неё только светилось, как из абажура. Папина спортивная пахла папой и бензином. Наконец Андрей откопал на антресолях свою детскую, ещё с садика, — синюю, с белым помпоном и вышитым на боку снеговиком.

Луми влез в неё, и шапка тут же засветилась изнутри мягким голубым светом. Помпон торчал сверху, как антенна.

— Ну? — спросил Луми и повертелся перед зеркалом. — Я похож на землянина?

— Ты похож на ёлочную игрушку, — честно сказал Андрей.

— Это хорошо или плохо?

— Это хорошо. Только не свети так сильно.

Луми старательно притушился. Шапка перестала светиться и стала просто шапкой. Только помпон немножко мерцал.

Во дворе было шумно. Снег шёл всю ночь, и теперь сугробы стояли выше скамеек. Малыши катались с горки на ледянках. Чья-то собака носилась кругами и лаяла на всех подряд. А у гаражей кипела настоящая война: две команды строили крепости и уже швырялись снежками.

— Андрей! — закричали от гаражей. — Ты за кого? Давай к нам!

Кричала Соня. Она стояла на стене самой высокой крепости в красном пуховике и командовала. Командовать у Сони получалось лучше всех во дворе. Рядом с ней Витька Соловьёв лепил снежки с такой скоростью, будто у него в руках была снежная машина.

Андрей посмотрел на капюшон. Оттуда торчал помпон.

— Сиди тихо, — прошептал он. — Договорились?

— Договорились, — шёпотом ответил помпон.

Андрей перелез через стену и присел рядом с Соней. Соня покосилась на его капюшон и чуть заметно подняла брови. Она-то, конечно, сразу всё поняла.

— Он с тобой? — одними губами спросила она.

Андрей кивнул.

— Ну ты даёшь, — так же беззвучно сказала Соня и тут же громко закричала: — Внимание! Противник наступает! Снежки к бою!

Снежки полетели градом. Андрей лепил и кидал, лепил и кидал. Один снежок попал ему за шиворот, и он завопил. Другой, его собственный, угодил прямо в шапку Мишке из второго подъезда. Мишка упал в сугроб и стал махать руками и ногами, делая снежного ангела, будто так и задумывал.

В капюшоне что-то зашевелилось.

— Андрей, — раздался тоненький голосок. — Можно я тоже? Ну пожалуйста. Один разочек.

— Нельзя.

— Я тихонько. Я просто помогу.

И прежде чем Андрей успел ответить, он почувствовал, как в руках у него стало тепло. Снежок, который он лепил, вдруг засветился изнутри — совсем чуть-чуть, но тепло пошло прямо в ладони. Андрей от неожиданности кинул его. Снежок полетел через двор, оставляя за собой лёгкий пар, как маленькая комета, и шлёпнулся в чужую крепость.

И растаял. Прямо в воздухе, за метр до стены. На крепость упала только тёплая капля.

— Ой, — сказал Луми из капюшона. — Я хотел, чтобы он был быстрее. А он стал мокрее.

— Видели? — заорал кто-то из чужой команды. — У них снежки горячие! Нечестно!

Витька Соловьёв перестал лепить и уставился на Андрея. Потом на его капюшон. Потом опять на Андрея.

— Ты чего туда положил? — спросил он. — Грелку, что ли?

— Ничего, — быстро сказал Андрей. — Руки просто тёплые. Я варежки на батарее грел.

Витька прищурился, но ничего не сказал.

А потом случилось то, чего Андрей больше всего боялся. Луми, которому очень хотелось посмотреть на битву, высунулся из капюшона чуть-чуть дальше, чем надо. Ещё дальше. И ещё. А в этот момент в Андрея прилетел снежок. Андрей пригнулся, капюшон дёрнулся — и Луми вылетел из него, как пробка из бутылки.

Вместе с шапкой он перелетел через стену крепости и нырнул в самый большой сугроб во дворе.

Сугроб засветился.

Весь сразу, изнутри, мягким золотым светом. Как огромный снежный фонарь. Свет пробивался сквозь снег, и на нём проступали все-все снежинки, каждая со своими шестью лучиками. Было это так красиво, что вся битва остановилась. Малыши на горке замолчали. Собака перестала лаять и села.

— Ого, — сказал кто-то.