Kitabı oxu: «Понимая диабет. Последние научные данные о диагностике, контроле и лечении диабета»

Şrift:

© Лебедев Д.А., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

Эта книга – попытка обобщить современную, а главное, достоверную информацию по сахарному диабету. Вы не встретите в ней советов по тому, как лечиться именно вам. Здесь не будет моих личных авторских схем и тайных открытий, и я не стану подавать информацию так, как будто она известна только мне. Моя задача не в этом. В современном мире безграничных возможностей по поиску информации в интернете, с одной стороны, можно найти все, что вы хотите знать по конкретной проблеме, с другой стороны, так же легко напороться на ложные данные и взять на вооружение непроверенные методы лечения. Эта книга призвана сформировать корректное представление о том, что такое сахарный диабет, как его выявить, предотвратить и лечить. Факты, которые будут приводиться в этой книге, взяты мною не с потолка, а из проверенных источников. Методы лечения, которые мы будем обсуждать, – это не мое личное предпочтение, а рекомендации мировых профессиональных сообществ в области эндокринологии и диабетологии. Возможно, вы не найдете ответы на все вопросы, но я постарался написать о самом важном. Если какие-то главы вам не интересны, то можете смело их пропустить. Хотя я и надеюсь, что вы захотите прочитать все. В этой книге вы встретите достоверную информацию и немного моего клинического опыта эндокринолога. Приятного чтения.

Введение

Почему проблема сахарного диабета вообще требует обсуждения? Потому что в мире его очень много и он оказывает значимое влияние на продолжительность и качество жизни людей. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), за период с 1980 по 2014 г. количество людей, страдающих диабетом, выросло со 108 миллионов до 422 миллионов [1]. И распространенность диабета продолжает расти, особенно в странах с низким и средним уровнем доходов. Для этого есть множество причин: урбанизация, доступность дешевой высококалорийной пищи, низкая физическая активность. Проблема сахарного диабета – это активно развивающаяся область эндокринологии. Каждый год выходят новые исследования, за последние пару десятков лет появилось несколько новых сахароснижающих препаратов для лечения сахарного диабета 2‑го типа. Мы стали лучше понимать, как сахарный диабет связан с развитием инфарктов, инсультов и почему важно на раннем этапе выявлять хроническую болезнь почек.

Современное лечение сахарного диабета 1‑го типа позволяет использовать технологии, которые упрощают жизнь и улучшают контроль над заболеванием.

Какое-то время назад никто и не думал, что у нас будет возможность подстраивать введение инсулина под фазы менструального цикла, а устройства для непрерывного мониторинга глюкозы будут передавать информацию о ее уровне на смартфон. С другой стороны, многие пациенты лишены адекватного лечения из-за низкой доступности медицинской помощи в местах, где они живут. Не знают, как правильно корректировать избыточное снижение уровня глюкозы в крови (гипогликемию) и что есть новые препараты, лишенные определенных рисков и дающие дополнительные преимущества. В различных СМИ продолжают рассказывать про необходимость строгой диеты для людей с диабетом, а в социальных сетях пропагандируются различные стили питания от кетодиеты до диеты карнивор, обещающие излечение от сахарного диабета.

Немаловажная часть плана по лечению сахарного диабета – это обучение. Обучение тому, как измерять уровень глюкозы, как правильно принимать препараты, какие анализы регулярно сдавать, как выстроить свой рацион, чтобы он был сбалансированным и соответствовал цели достижения контроля за заболеванием. Этому невозможно обучить за один прием, который еще и длится 10–15 минут.

Ситуация осложняется тем, что многие пациенты с сахарным диабетом 2‑го типа даже не знают, что он у них есть.

До определенного момента повышение уровня глюкозы, так же как и повышение уровня холестерина, может не давать никаких симптомов. В связи с этим любой человек в определенной степени должен быть осведомлен о том, как сахарный диабет корректно диагностируется и лечится. Осознанное отношение к своему здоровью начинается с информированности.

Глава 1
Углеводный обмен и как он регулируется

Прежде чем говорить непосредственно про сахарный диабет и все, что с ним связано, нужно обсудить, как работает обмен глюкозы в норме. Регуляция уровня глюкозы во многом находится под контролем гормонов. Основные гормоны, ответственные за поддержание нормальных значений глюкозы, выделяются в поджелудочной железе. Это инсулин и глюкагон. Кроме того, некоторые гормоны также обладают влиянием на обмен глюкозы помимо их основного действия. К ним относятся кортизол, гормон роста и адреналин. Все они, как и глюкагон, в определенной степени повышают уровень глюкозы в крови и называются обобщенно контринсулярными [1]. То есть их эффект противоположен инсулину, который единственный снижает уровень глюкозы. С этой диспропорцией частично связано большое количество случаев сахарного диабета. Когда возникают нарушения в выделении или действии инсулина, отсутствуют адекватные компенсаторные механизмы и некому помочь снизить уровень глюкозы.

После любой еды повышается уровень глюкозы в крови, что почти моментально увеличивает секрецию инсулина поджелудочной железой. Инсулин заставляет глюкозу запасаться в печени в виде гликогена, который представляет из себя связанные между собой молекулы глюкозы.

Печень вообще играет важную роль в поддержании нормальных значений глюкозы, не только запасая ее, но и высвобождая обратно в кровь [2].

Это происходит в том числе под действием глюкагона, секреция которого повышается в ответ на снижение уровня глюкозы. В первые часы голодания глюкоза будет в первую очередь образовываться благодаря распаду гликогена. Этот процесс называется гликогенолиз. При израсходовании запасов гликогена будет активизироваться образование глюкозы из других источников, например аминокислот. Такой процесс называется глюконеогенез.

Другим важным органом в обмене глюкозы являются мышцы. Во-первых, они требуют достаточно большого количества глюкозы для своей работы, особенно в ходе физической активности. Во-вторых, в них также запасается гликоген, который может расходоваться при повышении энергетической потребности. Как в печени, так и в мышцах инсулин способствует поступлению глюкозы внутрь клеток. Сама по себе глюкоза пройти внутрь не может, и ей нужны специальные переносчики. Эти переносчики называются GLUT, и они встраиваются в мембрану клеток и обеспечивают проход глюкозы внутрь [3]. Именно инсулин увеличивает количество этих переносчиков в мембране клеток. Связываясь с инсулиновыми рецепторами на клетках печени и мышечной ткани, инсулин стимулирует синтез новых переносчиков и встраивание уже готовых через специальный каскад передачи сигнала. Дальше можно было бы еще на 100 страницах обсудить этот каскад. Но, во-первых, через пять минут чтения мы с вами запутаемся и заскучаем. А во-вторых, это не столь принципиально для нашего обсуждения. Скажем только, что, помимо увеличения количества переносчиков глюкозы, инсулин стимулирует образование гликогена и тормозит его распад, а также тормозит образование новых молекул глюкозы.

В мышцах количество переносчиков глюкозы тоже увеличивается в ходе физической активности [4], так что не забывайте тренировать свои мышцы, это полезно в том числе и для углеводного обмена.

Нельзя не сказать и про жировую ткань, которая долгое время воспринималась как просто часть организма, в которой запасается энергия в виде триглицеридов (жиров). На самом деле это не так. Жировая ткань представляет собой в том числе эндокринный орган, который выделяет целый ряд гормонов и биологически активных веществ, контролирующих метаболизм, регулирующих чувствительность к инсулину и другие процессы. В жировой ткани есть сразу несколько типов переносчиков глюкозы GLUT, наиболее распространенным из которых является GLUT4. Трансгенные мыши, у которых специально изменяются гены с целью изучения какого-то механизма и которые имеют большие уровни GLUT4 в жировой ткани, обладают высокой чувствительностью к инсулину и толерантностью к глюкозе [5]. То есть поступление глюкозы в организм не приводило к избыточному повышению уровня глюкозы в крови, а уровни инсулина не были постоянно повышенными. А у мышей с отсутствием GLUT4 в жировой ткани имели место резистентность к инсулину и нарушение толерантности к глюкозе [6]. И это только один пример того, как жировая ткань вовлечена в углеводный обмен.

Инсулин стимулирует захват глюкозы клетками жировой ткани – адипоцитами, активирует ферменты, которые отвечают за ее расщепление, и вместе с этим активирует ферменты, способствующие образованию триглицеридов из жирных кислот. Поглощение глюкозы жировой тканью важно для того, чтобы адипоциты сохраняли и свободные жирные кислоты (СЖК) и таким образом снижали уровни циркулирующих СЖК в крови. Расщепление запасенных триглицеридов тщательно регулируется инсулином, хотя и не ограничивается им [7]. Снижение чувствительности к инсулину, которое возникает вследствие избыточного накопления жировой ткани, приводит к тому, что это расщепление активизируется и в кровь избыточно высвобождаются СЖК и глицерин. Глицерин является важным источником для синтеза глюкозы в печени, а СЖК – важными энергетическими субстратами для многих клеток, а также напрямую могут влиять на чувтвительность клеток к инсулину, дополнительно ее усугубляя [8]. В печени СЖК способствуют накоплению липидов и синтезу липопротеинов очень низкой плотности, которые вовлечены в процесс атеросклероза [9].

Как мы уже сказали, помимо накопления энергии, жировая ткань выполняет чрезвычайно важную эндокринную функцию. Биологически активные вещества, которые вырабатывается адипоцитами, называются адипокины. Лептин был первым адипокином, открытым в 1994 г., а уже в 1995 г. открыли адипонектин. Позже были обнаружены многие другие адипокины, включая резистин, хемерин, апелин, висфатин и другие. Многие из них так или иначе вовлечены в регуляцию обмена веществ, и мы только начинаем понимать их роль в нашем организме. Тот же лептин способствует формированию чувства насыщения после еды, влияет на секрецию инсулина и даже вовлечен в регуляцию работы репродуктивной системы [11]. Кроме того, жировая ткань секретирует ряд провоспалительных веществ, то есть тех, которые способствуют возникновению воспаления, например интерлейкин-6. Эти факторы также вносят свой вклад в снижение чувствительности к инсулину [12].

В итоге печень, мышечная и жировая ткань имеют принципиальное значение для регуляции обмена глюкозы и напрямую связаны с действием инсулина. Безусловно, потребление глюкозы происходит всеми клетками организма. Некоторые делают это под контролем инсулина, другие, например клетки мозга, обходятся без его участия. Но в контексте сахарного диабета нам было важно обсудить именно эти три органа. Теперь осталось разобраться с тем, как происходит секреция инсулина.

* * *

Выделение инсулина – тоже процесс непростой и интересный. Происходит это в β-клетках поджелудочной железы, которые являются частью так называемых островков Лангерганса. Это, по сути, небольшие скопления клеток внутри поджелудочной железы, которые сосредоточены преимущественно в хвосте – одной из частей поджелудочной. Островки состоят из нескольких типов эндокринных клеток. Наиболее важными являются инсулин-секретирующие β-клетки, которые составляют 50 % клеток островков у человека, глюкагон-секретирующие α-клетки (35–40 %) и дельта-клетки, высвобождающие соматостатин (10–15 %). Также имеется небольшое количество клеток, секретирующих панкреатический полипептид [13].

Выделение инсулина идет 24 часа в cутки ежедневно. Между приемами пищи его уровень относительно небольшой. Такая секреция инсулина называется базальной. В ответ на прием пищи высвобождается куда больше инсулина, и такая секреция называется стимулированной или прандиальной. Однако лишь немногие питательные вещества способны сами по себе вызывать секрецию инсулина. Они включают глюкозу – наиболее важный физиологический стимул, аминокислоту лейцин и некоторые другие вещества [13]. Их можно назвать «инициаторами» секреции. Многие другие питательные вещества способны усиливать высвобождение инсулина, но поскольку для их действия требуется присутствие инициатора, их называют «усилителями» секреции инсулина. К ним относятся большинство аминокислот, жирные кислоты, гормоны и нейромедиаторы.

Всегда смешно наблюдать, как в соцсетях устраивают крестовые походы против инсулина и углеводов, забывая, что не только глюкоза стимулирует его выделение, но и другие вещества.

Тем более что первичным сигналом для секреции инсулина обычно является не глюкоза, а нейромедиаторы, высвобождаемые в ответ на вид или запах пищи [15], или инкретины, гормоны, высвобождаемые в желудочно-кишечном тракте после еды [16]. Это связано с тем, что концентрации глюкозы в крови между приемами пищи достаточно для действия этих «усилителей» по высвобождению инсулина. Вместе эти вещества подготавливают организм к последующему повышению уровня глюкозы в крови и предотвращают избыточное повышение ее уровня.

Глюкоза поступает в β-клетки с помощью переносчиков GLUT, обладающих большой пропускной способностью [17]. После того как глюкоза попала внутрь клеток, она претерпевает некоторое изменение – к ней присоединяется остаток фосфорной кислоты. Этот процесс называется фосфорилирование, и за него отвечает специальный фермент – глюкокиназа. Мутации в гене этого фермента могут приводить к одному из моногенных форм сахарного диабета – сахарному диабету взрослого типа у молодых (MODY-диабет), о котором мы еще поговорим.

Дальнейший метаболизм глюкозы приводит к увеличению образования молекул АТФ. Эти молекулы используются всеми без исключения клетками организма как универсальный источник энергии. Но в β-клетках эти молекулы еще и участвуют в выделении инсулина. Повышение количества молекул АТФ внутри β-клеток приводит к тому, что находящиеся в мембране АТФ‑зависимые калиевые каналы закрываются [18]. В состоянии покоя эти каналы открыты и пропускают ионы калия. Когда с этими каналами связываются молекулы АТФ, они закрываются, что приводит к возбуждению β-клеток. Следом внутрь клеток начинают заходить уже ионы кальция через отдельные специальные каналы. Вход ионов кальция запускает слияние пузырьков с запасенным инсулином с мембраной клеток и выделение инсулина в кровь, а также синтез новых молекул инсулина.

Понимаю, что, возможно, этот абзац сложный для восприятия. Не переживайте, я тоже запомнил все эти этапы далеко не с первого раза. Если повторить коротко и без деталей: глюкоза попадает в β-клетки, тормозит выход калия, запускается вход кальция, выделяется инсулин. Инсулин высвобождается двухфазным образом. Первая фаза состоит из кратковременного всплеска, продолжающегося примерно 10 минут, за которым следует вторая фаза, достигающая плато через два – три часа [19]. Зачем все это знать? Во-первых, разработаны сахароснижающие препараты, которые влияют на работу этих самых калиевых каналов. А во-вторых, одним из важных нарушений при сахарном диабете 2-го типа является нарушение первой фазы секреции инсулина, и опять же есть препараты, которые в том числе способствуют восстановлению первой фазы секреции инсулина.

Как мы уже с вами сказали, не только глюкоза влияет на секрецию инсулина, но и другие вещества. А так как мы обычно едим смешанную пищу и не потребляем глюкозу отдельно от аминокислот, то и воздействовать на секрецию инсулина все это будет вместе. И это, вообще-то, нормальная физиология, и так и должно быть. Например, аминокислоты аргинин и лизин являются стимуляторами активности β-клеток и секреции инсулина, но они действуют только в присутствии глюкозы. А аминокислота лейцин способна инициировать высвобождение инсулина и стимулировать активность β-клеток в отсутствие глюкозы [20].

В исследованиях на изолированных островках поджелудочной железы введение СЖК обладает как стимулирующим, так и подавляющим действием на секрецию инсулина в зависимости от длительности воздействия. Первичная реакция заключается в стимуляции выделения инсулина. В то время как воздействие в течение более 24 часов оказывает тормозящее действие [21]. Так как между приемом смешанной пищи и появлением СЖК в кровообращении проходит несколько часов, возможно, что кратковременное стимулирующее действие на секрецию инсулина опосредовано гормонами ЖКТ – инкретинами [22]. К ним относятся глюкагоноподобный пептид-1 и глюкозозависимый инсулинотропный пептид. Оба гормона выделяются преимущественно в тонкой кишке и повышают активность β-клеток в присутствии глюкозы.

Но не только гормоны регулируют секрецию инсулина. Этим занимается и нервная система [23]. Точнее, вегетативная нервная система, ее парасимпатический отдел. Основным веществом, обеспечивающим передачу сигналов (нейромедиатором), этого отдела является ацетилхолин, который поступает по нервным волокнам к β-клеткам и стимулирует секрецию инсулина. В свою очередь, норадреналин, являющийся медиатором симпатической нервной системы, подавляет продукцию инсулина. Все это оказывается логичным, если знать, что симпатическая нервная система максимально активно функцирует в ситуациях «бей или беги», то есть когда организму не до еды. А парасимпатическая система, наоборот, «проявляет» себя, когда организм находится в состоянии покоя.

Мощным подавляющим влиянием на продукцию инсулина обладает соматостатин [24]. Он выделяется как в островках поджелудочной железы, так и в некоторых других органах, например в ЖКТ и гипофизе. В β-клетках соматостатин подавляет процесс слияния пузырьков с готовым инсулином с мембраной клеток, а также активирует калиевые каналы, что препятствует возбуждению β-клеток. Способствовать выделению соматостатина может гормон грелин, который выделяется клетками желудка [25]. Этот гормон известен способностью вызывать чувство голода. Но это не единственная его функция, и он вовлечен в регуляцию обмена глюкозы. Хотя и обратное влияние инсулина на грелин тоже описано.

Как видите, выделение инсулина и поддержание нормального уровня глюкозы – очень сложный процесс с большим количеством участников и «сдержек и противовесов». Поэтому когда его пытаются избыточно упрощать, то получается плохо и некорректно. Но об этом мы еще поговорим.

Глава 2
Что такое сахарный диабет и как его диагностировать

Какая научная книга обходится без того, чтобы вводить определения. Вот и мы, дабы отдать дань традициям, давайте тоже начнем с определения. Сахарный диабет – это группа метаболических (обменных) заболеваний, характеризующихся хронической гипергликемией, которая является результатом нарушения секреции инсулина, действия инсулина или обоих этих факторов [1].

В определении есть несколько важных вещей, которые хотелось бы сразу подчеркнуть. Во-первых, когда мы используем понятие сахарный диабет, мы говорим о целой группе заболеваний, которые объединены по общему признаку – постоянному повышению глюкозы в крови. А вот причины этого повышения могут быть разные. В некоторых ситуациях это повреждение клеток, вырабатывающих инсулин, собственной иммунной системой. В других причиной оказывается прием лекарственных средств и повышение глюкозы на этом фоне.

Во-вторых, при сахарном диабете наблюдается хроническая гипергликемия, то есть повышение глюкозы в крови на длительном промежутке времени. Это важно подчеркнуть, поскольку может быть стрессовая гипергликемия, например в связи с травмой или операцией, когда происходит выделение большого количества кортизола и адреналина, способствующих повышению глюкозы в крови. Но это временное явление, и в понятие сахарного диабета оно не входит.

Если вы сдали натощак глюкозу, а там уровень 15 ммоль/л, то списать это повышение на «я просто понервничал» не получится.

Если нет предрасположенности и факторов риска развития сахарного диабета, о которых мы поговорим позже, то сильного повышения глюкозы на фоне стресса не будет. В качестве примера приведу данные одного исследования, в котором оценивались уровни глюкозы у людей, находящихся в районе военного конфликта в Секторе Газа [2]. Исследователи оценивали уровни глюкозы до и во время нахождения в зоне конфликта. У людей без сахарного диабета, которые были в радиусе 7 км от зоны боевых действий, уровень глюкозы повышался в пределах 2 % от исходных. Однако не стоит недооценивать роль длительного хронического стресса в развитии сахарного диабета. Сам по себе стресс диабет не вызовет, но при прочих равных может способствовать его развитию [3].

И последний важный момент в определении сахарного диабета – это обобщение того, как, собственно, развивается хроническое повышение глюкозы. Оно может возникать вследствие нарушения секреции инсулина, то есть проблема возникает на уровне клеток поджелудочной железы, которые вырабатывают инсулин. Либо вследствие нарушения действия инсулина, когда проблема возникает на уровне клеток, на которые инсулин оказывает свое влияние. В большинстве случаев речь идет про ту самую инсулинорезистентность, о которой написано гигантское количество постов в социальных сетях и для коррекции которой создано неимоверное количество авторских схем лечения, далеких от реальности.

Теперь самое время поговорить о том, как правильно поставить диагноз сахарный диабет. Несмотря на широкую распространенность этого заболевания и относительно простой алгоритм диагностики, регулярно приходится видеть ситуации, когда пациенту ставят диагноз абсолютно необоснованно, руководствуясь совершенно непонятными нормами и используя неподходящие методы исследования.

Запомните, пожалуйста, что в широкой клинической практике используется два лабораторных показателя для диагностики сахарного диабета – это глюкоза крови и гликированный гемоглобин. Их более чем достаточно, чтобы исключить или подтвердить диагноз. Глюкозу мы можем определить натощак или в любое время дня, когда нам необходимо (такое определение будет называться случайным). Также мы можем оценить уровень глюкозы в ходе так называемого глюкозотолерантного теста, когда пациенту дается выпить 75 г безводной глюкозы, растворенной в воде, а дальше через определенное время оценивается ее содержание в крови. Обычно уровень глюкозы смотрят через два часа. Однако если вы беременны и вам рекомендовали пройти глюкозотолерантный тест на 24–28-й неделе беременности, то уровень глюкозы посмотрят еще и через час после того, как вы выпили этот сладкий раствор.

Бояться проведения глюкозотолерантного теста не нужно, хоть про него и рассказывают всякие страшилки в интернете.

Врачи все-таки не изверги, и поджелудочная железа от него не отвалится, кровь не загустеет, с ребеночком тоже ничего не случится. Подробные правила проведения и ограничения этого теста можно найти в приложении к этой книге.

Итак, какой же уровень глюкозы считается нормальным, а какой уже говорит о наличии сахарного диабета? У пациента, скорее всего, есть сахарный диабет, если глюкоза натощак в плазме крови составила от 7,0 ммоль/л и выше и если при случайном определении или через два часа в глюкозотолерантном тесте глюкоза составила 11,1 ммоль/л и выше. Нормальным же считается уровень глюкозы до 6,1 ммоль/л согласно критериям ВОЗ и российским клиническим рекомендациям. Хотя наблюдаются и некоторые различия между странами. Так, Американская ассоциация диабета дает верхний предел по глюкозе в 5,6 ммоль/л [4]. Разница не очень существенная, но все же есть. Чем более низкий порог мы выбираем, тем больше риск сказать, что у человека есть нарушения углеводного обмена, когда на самом деле их нет. В обратную сторону это тоже работает. Чем выше верхний предел нормы, тем больше риск пропустить человека, у которого уже есть нарушения углеводного обмена.

Но у определения глюкозы есть свои недостатки. Самый главный из них – разовое определение глюкозы позволяет сказать, какой уровень «здесь и сейчас», но что происходит с углеводным обменом у человека за определенный промежуток времени, мы не знаем. Кроме того, есть особенности лабораторной диагностики. Например, после взятия крови при несоблюдении правил работы с образцом может происходить гликолиз – окисление глюкозы, что будет занижать уровень глюкозы по сравнению с реальным.

Чтобы иметь возможность оценить углеводный обмен за определенный промежуток времени, в свое время было предложено несколько лабораторных показателей, но широкое применение получил один из них – гликированный гемоглобин. Наверняка вы слышали слово гемоглобин. Этот показатель оценивается в общем анализе крови и вместе с уровнем эритроцитов говорит, есть ли у вас анемия или нет. Гемоглобин – это белок, который находится внутри эритроцитов и отвечает за связывание кислорода и его перенос с кровью. К некоторым молекулам гемоглобина постоянно присоединяются молекулы глюкозы. Такой процесс называется гликированием, а гемоглобин, соединенный с глюкозой, соответственно, гликированным гемоглобином. И чем больше глюкозы в крови, тем больше она будет связываться с гемоглобином. Получается, что, оценивая уровень гликированного гемоглобина, мы можем косвенно судить о том, какой уровень глюкозы имеет место у пациента. Обычно он измеряется в процентах от общего количества гемоглобина. Уровень меньше 6,0 % считается нормальным, от 6,0 до 6,5 % может соответствовать предиабету (но сам по себе не позволяет ставить диагноз), а уровень выше 6,5 % – сахарному диабету. А так как эритроциты живут в крови до 120 дней, то уровень гемоглобина позволяет нам сказать, что происходило с углеводным обменом у человека как минимум за последние три месяца. Кроме того, он более стабилен в пробирке, чем глюкоза.

У гликированного гемоглобина есть свои ограничения. При быстром повышении глюкозы, что бывает, когда развивается сахарный диабет 1-го типа, особенно у детей, гликированный гемоглобин может «не успеть» повыситься настолько, чтобы адекватно отражать текущие уровни глюкозы. Он также не применим для диагностики гестационного сахарного диабета (диабета беременных), поскольку не очень чувствителен к «небольшому» повышению глюкозы. То есть гликированный гемоглобин будет нормальным у женщин с диабетом беременных. Есть и другие особенности – его не рекомендуют определять после переливания крови, при выраженной анемии, у пациентов на гемодиализе, поскольку есть риск, что уровень гликированного гемоглобина не будет отражать реальную картину в отношении углеводного обмена.

Также есть работы, в которых описано ложное повышение гликированного гемоглобина вследствие употребления опиатов, хронического употребления алкоголя [5]. Несмотря на все эти нюансы, гликированный гемоглобин является надежным и удобным показателем для оценки углеводного обмена. Однако, чтобы быть уверенным в диагнозе сахарного диабета, нужно иметь два показателя, соответствующих критериям сахарного диабета. Например, глюкозу натощак и гликированный гемоглобин. Но это может быть и два показателя глюкозы, определенные в разные дни, и два показателя гликированного гемоглобина.

В качестве альтернативы гликированному гемоглобину иногда применяется определение фруктозаминов, связанных с глюкозой белков плазмы, в основном с альбумином. Степень гликирования белков пропорциональна концентрации глюкозы в плазме в течение времени жизни белка. Поскольку период полужизни альбумина составляет 14–21 день, фруктозамин обычно отражает средний уровень глюкозы в крови за предшествующие две – три недели. Однако в клинической практике этот показатель используется редко, и его чаще можно встретить в различных исследованиях.

Стоит также обсудить другой не менее важный вопрос – а что нельзя использовать для постановки диагноза сахарный диабет. И тут самая частая история, которую приходится встречать, – это определение инсулина в крови. На первый взгляд, все кажется логичным. Инсулин – это гормон, который отвечает за регуляцию уровня глюкозы в крови. Соответственно, он должен как-то отражать состояние углеводного обмена. Особенно такое представление кажется логичным, когда людям рассказывают предварительно про инсулинорезистентность как ключевой механизм развития сахарного диабета 2-го типа. Но на самом деле все обстоит совсем иначе.

Инсулин не может использоваться для диагностики сахарного диабета.

Во-первых, потому что уровень инсулина очень нестабилен в крови. Период полужизни в крови для инсулина составляет 4–6 минут, и его концентрация постоянно меняется [6]. Во-вторых, когда мы говорим о сахарном диабете, то речь идет о повышении глюкозы в крови. В отличие от гликированного гемоглобина, для которого можно просчитать, какой уровень каким значениям глюкозы соответствует, для инсулина этого сделать нельзя. То есть нельзя, имея условно значение инсулина в 11 мкЕд/мл, сказать, что тогда глюкоза в крови составляет 6,4 ммоль/л. Она может быть любой. Поэтому нет никаких критериев диагностики сахарного диабета по инсулину. Так же как нет целевых значений инсулина у пациентов с сахарным диабетом.

Те, кто «диагностирует» нарушения углеводного обмена по концентрации инсулина в крови, по сути, занимаются современным вариантом шаманства.

Еще одна классическая история некорректной диагностики: пациенту проводят глюкозотолерантный тест, но, помимо глюкозы, еще смотрят уровень инсулина. Уровень глюкозы приходит нормальным, а вот уровень инсулина через два часа после нагрузки значительно повышается. Пациенту говорится, что, мол, вот видите, это у вас инсулинорезистентность и уже начинается диабет. Но это, по сути, запугивание и катастрофизация. Повышение инсулина в ответ на поступление глюкозы является нормой! Задача инсулина заключается в поддержании нормального уровня глюкозы в крови, и поступление глюкозы в организм будет приводить к выделению инсулина. А что придает всей этой истории еще больше фарса, помимо полного игнорирования нормальной физиологии человека, это то, что нормы для инсулина через два часа после нагрузки лаборатория обычно пишет те же самые, что и натощак.

Диагноз сахарного диабета нельзя поставить и на основании анализа крови на С-пептид. С-пептид – это небольшая молекула, которая образуется на одном из этапов синтеза инсулина в клетках поджелудочной железы и вместе с инсулином выделяется в кровь. Однако, в отличие от инсулина, С-пептид не выполняет никаких функций в организме, поэтому его концентрация в крови более стабильна. С-пептид полезен, когда мы хотим понять, какой тип диабета имеет место у человека, поскольку, если С-пептид очень низкий, это говорит в пользу абсолютной недостаточности инсулина. Но по С-пептиду не ставится диагноз сахарного диабета. При нормальном уровне С-пептида у пациента может быть сахарный диабет 2‑го типа.

Теперь осталось разобраться, а когда вообще нужно на сахарный диабет обследоваться. Безусловно, если у вас возникло немотивированное снижение массы тела, учащенное мочеиспускание, раны стали медленно заживать и беспокоит постоянная жажда, а еще и выраженная усталость присоединилась, то нужно не откладывая идти сдавать анализ крови на глюкозу. Однако во многих случаях при том же сахарном диабете 2‑го типа нет каких-либо явных симптомов, и повышение глюкозы в крови остается бессимптомным длительное время. Поэтому периодически, особенно при наличии факторов риска, нужно сдавать анализ крови на глюкозу.

Факторы риска в основном касаются сахарного диабета 2-го типа, поскольку для 1-го типа их выделить достаточно сложно и, помимо генетической предрасположенности, мы мало что о них знаем.

А вот в отношении 2-го типа сахарного диабета известно больше факторов риска. К ним относятся: избыточная масса тела и ожирение, семейный анамнез диабета 2-го типа, сахарный диабет беременных в анамнезе, синдром поликистозных яичников, привычно низкая физическая активность, гипертоническая болезнь и наличие атеросклеротической болезни сердца и сосудов. Но если вы старше 45 лет, то нужно сдавать анализ на глюкозу даже при отсутствии всех этих факторов риска. Стоит также сказать, что в последние годы мы наблюдаем снижение возраста пациентов, которым впервые диагностируют сахарный диабет 2-го типа. Это связано с трендом на урбанизацию и удешевление стоимости высококалорийной пищи при повышении ее доступности, а также с низкой физической активностью у многих современных людей. Поэтому Американская диабетологическая ассоциация пересмотрела возраст, с которого нужно начинать регулярно проверять уровень глюкозы, и рекомендовала это делать с 35 лет. Если обследование показало, что у вас с углеводным обменом все в порядке, то следующий контроль следует провести через три года. А в случае выявления отклонений самое время обратиться к эндокринологу для обсуждения дальнейшей тактики.

Глава 3
Сахарный диабет, тип 1

Мы с вами уже знаем, что сахарный диабет – это не одно заболевание, а целая группа заболеваний, которые объединены общим признаком – стойким повышением глюкозы в крови. К этому могут приводить разные механизмы, зачастую очень сложные и многофакторные. Ученые продолжают активно изучать все эти процессы, и мы еще далеки от полного понимания их сути и взаимодействия между собой. Однако многое уже известно, и накопленные в настоящее время знания помогают в выборе правильной тактики лечения.

В целом внутри сахарного диабета можно выделить несколько типов, которые имеют свои особенности развития и течения, а также различающиеся подходы в терапии. Выделяют сахарный диабет 1-го типа (СД1), который возникает из-за разрушения β-клеток и ведет к абсолютному дефициту инсулина; сахарный диабет 2-го типа (СД2), развивающийся из-за прогрессирующего нарушения секреции инсулина на фоне инсулинорезистентности; гестационный сахарный диабет (ГСД) или диабет беременных и другие редкие типы сахарного диабета, которые не так просто объединить: моногенные формы (MODY), муковисцидоз, лекарственно-индуцированные формы и др. Около 90 % всех случаев сахарного диабета приходится на СД2, еще около 10 % занимают случаи СД1, и меньше 1 % приходится на все остальные случаи.

СД1 возникает в ситуации, когда поджелудочная железа перестает вырабатывать достаточно инсулина вследствие разрушения β-клеток, отвечающих за его продукцию. Разрушение клеток, в свою очередь, происходит из-за воздействия иммунной системы человека, которая теряет толерантность к β-клетам и начинает воспринимать их как чужие. То есть СД1 относится к целой группе заболеваний, которые называются аутоиммунными. Стоит отметить, что небольшой процент пациентов, которым ставится диагноз СД1, не имеет признаков аутоиммунного процесса, и механизм развития в этих случаях считается идиопатическим, то есть, по сути, остается неизвестным [1]. Интересно, что есть некоторые различия по встречаемости заболевания в разных регионах мира. Две популяции с самой высокой заболеваемостью (около 60 случаев на 100 000 детей в год) – это жители Финляндии и Сардинии, а с наименьшей (от 0,1 до 2,2 случая на 100 000 детей в год) – это ряд стран Южной и Центральной Америки (например, Колумбия, Мексика, Парагвай, Перу и Венесуэла) и Восточная Азия (например, Китай, Япония, Пакистан и Южная Корея) [2]. С чем связаны такие различия, не очень ясно.

Стоит отметить, что наблюдается тренд на увеличение заболеваемости СД в детском возрасте и на уменьшение возраста постановки диагноза.

Что делает еще более ценными продолжающиеся или планируемые многочисленные исследования, направленные на предотвращение развития заболевания на разных фазах аутоиммунного процесса.

СД1 обычно развивается у детей или молодых людей, но может возникнуть в любом возрасте. По данным одного из исследований, 42 % случаев СД1 было диагностировано у людей в возрасте от 31 до 60 лет [3].

Чем старше возраст дебюта СД1, тем более мягкое течение может принимать заболевание.

Разрушение β-клеток происходит медленнее, потребность в инсулине может возникать не сразу, реже происходят госпитализации с острыми осложнениями диабета, что делает установление типа диабета более сложным.

В развитии СД1 имеет значение как генетическая предрасположенность, так и воздействие окружающей среды. Прежде чем говорить о том, как сейчас представляют развитие заболевания, стоит уточнить несколько важных вещей. Можно встретить множество безумных гипотез о причинах развития СД1 от психосоматики, когда родителям рассказывают, что мозг ребенка запрещает β-клеткам вырабатывать инсулин из-за конфликта в семье, до историй про шлаки и необходимость очистить организм, чтобы все прошло. Откуда берутся все эти псевдонаучные гипотезы, в целом понятно. Особенно когда СД1 возникает у ребенка и родителям сложно осознать факт, что жизнь их и ребенка сильно изменится, и хочется помочь и полностью вылечить заболевание. Это плодородная почва для различного рода шарлатанов и альтернативных методов лечения. Важно понять, что развитие СД1 – это сложный, многокомпонентный процесс, поскольку напрямую связан с работой иммунной системы. И чтобы разобраться в механизмах, лежащих в основе развития СД1, требуется понимание как взаимодействия иммунных клеток между собой, так и взаимодействия иммунной системы с другими системами организма, а также того, как окружающая среда влияет на иммунную систему.

Несмотря на то что сахарный диабет 1-го типа обычно возникает у людей без семейной истории заболевания и только у 10–15 % пациентов имеются родственники первой или второй степени родства с диабетом 1-го типа, риск развития заболевания значительно увеличивается у родственников пациентов. Так, для детей родителей с СД1 распространенность составляет 6 %, для братьев и сестер – 5 % и целых 50 % для однояйцевых близнецов [4]. При этом в общей популяции распространенность составляет 0,4 %. К настоящему времени идентифицировано достаточно большое количество генов, связанных с риском развития СД1. Основные гены, предрасполагающие к развитию СД1, входят в так называемый главный комплекс гистосовместимости (MHC). Они дают 40–50 % всего риска СД1 [5]. MHC представляет собой целое семейство генов, имеющих отношение к работе иммунной системы. Эти гены среди прочего кодируют молекулы, которые расположены на поверхности иммунных или других клеток и участвуют в распознавании антигенов иммунными клетками.

Антигены являются в некотором смысле меткой, позволяющей понять иммунным клеткам, кто перед ними – свой или чужой.

Даже небольшие изменения в одном или двух критических местах молекул MHC могут значительно изменять процесс распознавания иммунными клетками соответствующих антигенов.

Еще около 10 % предрасположенности обеспечивают особенности гена, связанного с продукцией инсулина. В этом гене не закодирован непосредственно сам инсулин, но с него запускается работа по его производству. В общей популяции есть два наиболее часто встречающихся типа строения этого гена – 1 и 3. Тип 3 наблюдается у 30 % людей и связан с защитным эффектом против развития СД1. Считается, что такой тип строения гена, обеспечивая знакомство клеток имунной системы с молекулой инсулина, правильным образом настраивает работу лимфоцитов на ранних этапах развития плода [6]. В ходе этого процесса происходит так называемый отрицательный отбор или селекция, когда лимфоциты, реагирующие на инсулин, подвергаются разрушению. Отрицательный отбор является очень важным процессом для корректной работы иммунной системы. В ходе такого отбора идентифицируются лимфоциты, которые активируются на антигены организма, то есть избыточно реагируют на частицы собственных клеток организма. Если такие лимфоциты будут сохраняться в организме, то рано или поздно это может привести к развитию аутоиммунных заболеваний, в том числе СД1. Например, пациенты с мутациями в гене AIRE, который отвечает за образование протеина AIRE, могут иметь аутоиммунный полигландулярный синдром 1‑го типа (AПС), также известный как синдром APECED. У таких пациентов возникает СД1, недостаточность паратгормона и недостаточность гормонов коры надпочечников вследствие аутоиммунного поражения соответствующих органов. Белок AIRE как раз участвует в процессе презентации антигенов организма и тем самым в отрицательном отборе лимфоцитов в одном из органов иммунной системы – тимусе [7]. Выявлено и множество других генов, так или иначе вовлеченных в работу иммунной системы, которые влияют на предрасположенность к развитию СД1. Мы лишь привели некоторые примеры, которые должны дать представление о том, как наши гены непосредственным образом связаны с тем, какие заболевания могут возникнуть.

Но дело не только в генетике. Поэтому самое время поговорить про вторую часть проблемы развития СД1, а именно про окружающую среду. Изучать влияние среды на развитие таких заболеваний, как СД1, – задача сложная. Появиться заболевание может почти в любом возрасте, и обнаружить какие-то четкие закономерности в окружающей нас среде, которые могут способствовать активизации заболевания у предрасположенных лиц, пока так и не удалось. Но наблюдающийся рост заболеваемости, который начался во многих странах в середине XX века и замедлился только в первые годы XXI века, говорит о значимом вкладе экзогенных факторов, воздействующих на нас в ходе нашей жизни [8].

К настоящему времени предложено много гипотез и кандидатов на роль триггеров развития СД1. Но прежде, чем приступить к их обсуждению, стоит сказать, что пока точно установленных факторов не обнаружено и нужно держать в голове все ограничения относительно имеющихся результатов исследований. У нас по-прежнему нет стройной теории, которая бы по пунктам расписывала, как идет развитие заболевания. Но есть отдельные наработки, про них и стоит поговорить.

Начнем мы с обсуждения вирусов и бактерий как одних из возможных виновников возникновения СД1. Было отмечено, что существует взаимосвязь между сезонным распределением диагнозов СД1 (с наименьшим числом летом) и количеством вирусных инфекций, большинство из которых возникает в холодные месяцы, а также со вспышками вирусных инфекций, таких как эпидемический паротит и краснуха [9]. В последние несколько лет исследования в основном были сосредоточены на изучении энтеровирусов, особенно вирусов Коксаки. Так, например, в одном из исследований у четырех из шести вновь диагностированных пациентов с СД1 в образцах биопсии поджелудочной железы выявили РНК энтеровируса. При том что ни в одной из шести контрольных биопсий РНК вируса выявлено не было [10].

Кроме того, повышенное количество энтеровирусов в стуле в раннем младенчестве задолго до развития антител к клеткам поджелудочной железы было ассоциировано с увеличением риска развития СД, как и развитие энтеровирусной инфекции во время беременности [11,12]. Каким образом энтеровирусы могут влиять на островки поджелудочной железы, вопрос тоже интересный. Обсуждается как прямое повреждающее действие, так и опосредованное, через развитие воспаления. Еще одной интересной гипотезой является гипотеза мимикрии. Она заключается в том, что внешние антигены, например энтеровируса, могут иметь структурное сходство с определенными антигенами клеток хозяина. Иммунная система будет создавать антитела против антигена энтеровируса, которые могут в некоторой степени связываться и с антигенами хозяина. В данном случае с антигенами β-клеток поджелудочной железы. Это подтверждается некоторыми исследованиями, которые показывают наличие возможности для антител, вырабатываемых против энтеровирусов, связываться с отдельными антигенами β-клеток [13]. Более того, сообщалось о связи между ротавирусной инфекцией и повышением уровня антител к островковым клеткам в одном из исследований, а вакцинация против ротавируса была ассоциирована со снижением риска развития СД1 [14]. К сожалению, эти данные не были подтверждены в финском исследовании, что говорит о необходимости дальнейшего изучения этого вопроса [15].

В целом все это не обязательно говорит о наличии причинно‑следственных связей между вирусами и развитием СД1. Наличие тех же энтеровирусов в ткани поджелудочной железы может быть следствием переноса энтеровируса вместе с макрофагами, которые были до этого заражены вирусом, пока находились в крови. Было показано, что вирус Коксаки B4 умеет заражать этот вид клеток в крови, количество которых также увеличивается в островках поджелудочной железы у пациентов с СД1 [16]. Но и полностью отметать вклад инфекционного фактора в развитие заболевания не стоит. Хотя это и не означает необходимость использования каких-то противовирусных препаратов или специальных протоколов для борьбы с вирусами. Такое лечение не имеет ни достаточных оснований, ни доказанной эффективности. Вирус мог в какой-то момент времени попасть в организм человека, даже не вызвав никакого заболевания. Но сам факт контакта иммунной системы с вирусом или бактерией запустил дальнейшую цепочку аутоиммунного процесса.

Когда пациенту с аутоиммунным заболеванием, в том числе СД1, предлагается изгнать какие-то патогены из организма, которые якобы виновники его болезни, к дальнейшим советам данного специалиста лучше не прислушиваться.

Влияние различных факторов питания на риск развития СД1 также интенсивно изучается. Проведено достаточно большое количество исследований конкретных пищевых компонентов и целых групп продуктов, их относительного количества в рационе и связи возраста начала их употребления с СД1. Однако, как и для инфекционного фактора, результаты исследований противоречивы. К примеру, изучался защитный эффект ненасыщенных жирных кислот. В отдельных исследованиях показано, что полиненасыщенные омега-3 жирные кислоты положительно влияют на многие звенья воспаления, включая выделение различных биологически активных веществ (хемокинов, простагландинов и т. д.), которые являются важными участниками аутоиммунных реакций [17]. Означает ли это, что омега-3 могут снижать риск развития СД1, вопрос спорный. Отдельные работы, говорящие о возможной протективной роли потребления омега-3 в детстве, есть [18]. Но опять же не надо делать скоропалительных выводов и пичкать ребенка добавками с омегой. Куда больше пользы будет от внедрения рыбы в его рацион на регулярной основе. Даже если окажется, что омега-3 никакого значимого влияния на риск СД1 не дают.

Естественно, изучался и вопрос влияния глютенсодержащих продуктов. Но как бы ни кричали противники глютена о нем как о вселенском зле, результаты исследований показали, что, если глютенсодержащие продукты вводятся в рацион ребенка только после 9‑месячного возраста, это может повышать риск развития аутоиммунного ответа в β-клетках поджелудочной железы [19]. Небезынтересным является и вопрос влияния молока, причем как женского грудного, так и коровьего. Кормление грудным молоком имеет существенное влияние на состав кишечной микробиоты у младенцев с преобладанием бифидобактерий из-за их специфической способности метаболизировать олигосахариды грудного молока. Снижение доли бифидобактерий, возможно, имеет значение и увеличивает риски аутоиммунного процесса по отношению к поджелудочной железе [20]. Коровьему молоку повезло меньше, поскольку были получены данные о связи между ранним введением коровьего молока в рацион и риском СД1. Но результаты исследований противоречивы, и не все вообще находят такую связь.

Противоречивы и исследования по витамину D. В одних исследованиях обнаруживается корреляция между низким уровнем витамина D и развитием СД1, в других такой корреляции не отмечают. Несмотря на множество данных об эффектах влияния активной формы витамина D на иммунную систему, говорить о безусловном его вкладе в процесс развития СД1 пока преждевременно. Тем более преждевременно говорить о каких-либо дозах или схемах его назначения.

Существуют вполне четкие рекомендации по профилактическому приему витамина D для детей разных возрастов.

Их и нужно придерживаться. И не с целью предотвратить СД1, а в первую очередь для здоровья костей.

Изучались и другие факторы, такие как количество различных микроэлементов в крови, потребление нитратов и нитритов с пищей и водой, но, как и для большинства исследований по факторам окружающей среды, однозначных выводов сделать пока невозможно. Скорее всего, нет одного-единственного пути формирования аутоиммунного процесса, и у каждого человека формируется свой набор из генов и факторов окружающей среды, которые в какой-то момент запускают иммунный ответ против β-клеток и приводят к развитию СД1. Но исследования продолжаются, и со временем мы однозначно будем знать больше.

* * *

У вас может возникнуть вопрос, а как вообще подтвердить, что у пациента именно СД1. Безусловно, есть достаточно очевидные ситуации, когда диабет развивается в детском или подростковом возрасте, возникают острые осложнения, такие как кетоацидоз, и имеет место четкая симптоматика в виде снижения массы тела, частых мочеиспусканий и постоянной жажды. Но бывают и менее очевидные случаи.

В такой ситуации может помочь определение С-пептида, про который мы говорили ранее. Его низкий уровень говорит об абсолютной недостаточности инсулина и сдвигает диагноз в сторону СД1. С другой стороны, нам на помощь приходит понимание того факта, что СД1 – это аутоиммунное заболевание. К настоящему времени идентифицировано несколько видов антител, количество которых повышено у людей с СД1. Это антитела к инсулину (IAA), антитела к ферменту глутаматдекарбоксилазе 65 (GAD65), к антигену IA-2 (IA-2A) и переносчику цинка 8 (ZnT8A) [21]. Измерение уровней этих антител в крови помогает подтвердить наличие СД1 в неоднозначных ситуациях.

Однако стоит иметь в виду, что не все они бывают повышены одновременно и не в 100 % случаев. Первыми обычно обнаруживаются антитела к инсулину и глутаматдекарбоксилазе, причем антитела к GAD65 присутствуют примерно у 70 % пациентов с СД1 на момент постановки диагноза. Антитела к антигену IA-2A обычно появляются позже и присутствуют примерно у 60 % пациентов с СД1 на момент постановки диагноза. В свою очередь, антитела к ZnT8 также появляются позже, чем антитела к инсулину, но при этом исчезают почти сразу после развития СД1 [22]. Кроме того, поскольку все эти антитела обычно появляются до развития непосредственно самого диабета, их можно использовать для изучения групп повышенного риска и возможного прогнозирования развития СД1.

Чтобы убедительно говорить о повышенном риске СД1 на основе анализа на антитела, нужно иметь повышение как минимум двух из них. Если присутствует повышение только одного из антител, риск СД1 все еще довольно мал. Так, по данным одного из исследований, только у 15 % детей со стойким повышением одного из антител имело место развитие СД1 в течение 10 лет, в то время как при повышении двух антител СД1 развился у 70 % детей в исследуемой популяции [23]. Но даже при наличии нескольких антител существует вариабельность в скорости развития СД1.

Эта вариабельность связана с возрастом появления этих антител, их уровнем, степенью сродства1 к соответствующим антигенам и наличием определенных генотипов, связанных с риском развития СД1. И в целом не рекомендуется определять эти антитела всем людям для оценки их индивидуального риска, принимая во внимание еще и факт возможных ложноположительных результатов. Тем не менее для родственников первой линии родства с человеком с СД1 это возможная, но не обязательная опция [23]. Наличие антител не будет говорить о 100 %‑ной вероятности развития СД1, а их отсутствие сейчас не означает, что в какой-то момент в будущем они не появятся. В общем, везде есть свои нюансы, и не все так просто, как хотелось бы.

Представление о риске развития СД1 на основе наличия антител позволило выделить несколько стадий в развитии СД1 [24]. Первая стадия СД1 определяется как наличие двух или более аутоантител, но с нормальными показателями глюкозы. Вторая стадия характеризуется переходом от нормальных показателей глюкозы к ее повышению, но до значений, характерных для предиабета, на фоне продолжающегося аутоиммунного процесса и сохраняющихся положительных антителах. Третья стадия соответствует наличию сахарного диабета. В большинстве случаев человек узнает про заболевание на 3-й стадии и куда реже на 2-й.

В последние годы наметилась тенденция среди сторонников альтернативной медицины заниматься снижением антител при некоторых аутоиммунных заболеваниях. Особенно это популярно у пациентов с аутоиммунным тиреоидитом. Но, как и при этом заболевании, при СД1, несмотря на важность антител в качестве маркеров имеющегося аутоиммунного процесса, они не являются основными факторами повреждающего действия по отношению к β-клеткам. Основной «урон» наносят иммунные клетки: лимфоциты, макрофаги и др.

Гнаться за снижением антител – это бесперспективное занятие, которое само по себе не даст никакого значимого эффекта.

Тем более что есть пациенты с СД1, у которых вообще никакого повышения антител не выявляется.

А вот исследования по поиску препаратов, способных затормозить аутоиммунный процесс против β-клеток поджелудочной железы, активно ведутся. Исходно пытались использовать препараты, которые обладают подавляющим действием на иммунную систему в целом. В настоящее время исследования сфокусированы на разработках лекарств, которые действуют на отдельные звенья иммунной системы, например на провоспалительные молекулы, на рецепторы, участвующие во взаимодействии иммунных клеток. В некоторых исследованиях получены обнадеживающие результаты. Например, моноклональное антитело к рецептору СD3, расположенному на лимфоцитах, продемонстрировало способность замедлять развитие СД1 до двух лет у предрасположенных лиц [25]. Однако пока мы имеем лишь предварительные результаты на небольшом количестве наблюдений, и нужно больше данных и дальнейшие разработки. Тем более что любая такая терапия сопряжена с возможным развитием нежелательных явлений, и важно корректно оценивать соотношение польза-риск.

* * *

Понимание работы иммунной системы улучшилось не только в контексте иммунных заболеваний, но в и в отношении онкологических. В последнее время было разработано несколько препаратов, которые влияют на так называемые иммунные контрольные точки (immune сheck points). Эти препараты (ингибиторы иммунных контрольных точек) значительно улучшили выживаемость у онкологических больных с некоторыми формами рака за счет их способности активировать отдельные механизмы иммунной системы человека в борьбе со злокачественными клетками. К сожалению, эта активация имеет и обратную сторону. У части пациентов возникают иммуноопосредованные нежелательные явления, в том числе в органах эндокринной системы.

В систематическом обзоре, включающем 7551 пациентов, дебют СД на фоне лечения данными препаратами произошел у 0,2 % пациентов [26]. Начало заболевания обычно имеет выраженную симптоматику в виде снижения массы тела, учащенного мочеиспускания, жажды и во многих случаях сопровождается развитием диабетического кетоацидоза. То есть, как и при СД1, возникает дефицит инсулина, что подтверждается низкими или неопределяемыми значениями С-пептида и необходимостью постоянного использования препаратов инсулина [27]. Все эти особенности делают данный тип диабета очень похожим на СД1, однако положительные антитела определяются только в половине случаев. Нужно ли выделять его в отдельный тип или рассматривать как частный вариант СД1, вопрос дискутабельный. Однако с учетом широкого распространения иммунотерапии в лечении онкологических заболеваний нужно быть осведомленным о таком варианте развития СД.

* * *

Лечение СД1 – это в первую очередь инсулинотерапия, так как у человека формируется абсолютный недостаток инсулина, а эффективных методов восстановления β-клеток или хотя бы замедления их потери пока не разработано. К сожалению, периодически встречаются случаи, когда родители или сам пациент не готовы принять факт необходимости пожизненного использования препаратов инсулина, особенно когда в их голове слово «гормон» имеет исключительно отрицательные коннотации. Это заставляет родителей искать альтернативные методы лечения у людей, обещающих излечение от СД1. Если это действительно СД1, заканчиваются такие истории печально. Без инсулинотерапии у пациента возникают острые осложнения, которые приводят его в отделение реанимации. Я не пытаюсь вас сейчас запугать, просто грустно видеть, как отрицание адекватных методов терапии приводит к таким трагедиям, особенно у детей, которые зачастую не могут сами повлиять на свое лечение и полностью зависят от родителей.

Пример с открытием инсулина и разработкой препаратов инсулина для лечения сахарного диабета хорошо иллюстрирует прогресс науки и показывает, как многого можно достичь на этапе этого прогресса, не забывая о том, что всегда есть куда двигаться дальше. Люди с СД1 до открытия инсулина и начала его использования умирали в достаточно раннем возрасте. Что уж говорить про их качество жизни. Все изменилось в 1921 году, когда Фредерик Бантинг и его помощник Чарльз Бест выяснили, как выделить инсулин из поджелудочной железы собаки, и использовали этот раствор для лечения другой собаки с сахарным диабетом [28]. Благодаря этому успеху ученые вместе с коллегами Коллипом и Маклеодом продолжили исследование, разработав более чистый раствор инсулина из поджелудочной железы крупного рогатого скота.

В январе 1922 года Леонард Томпсон, 14‑летний мальчик с СД1, стал первым человеком, которому сделали инъекцию инсулина.

Этот эксперимент также увенчался успехом, и в 1923 году Бантинг и Маклеод получили Нобелевскую премию по медицине, которую разделили с Бестом и Коллипом. Вскоре после этого фармакологическая компания Eli Lilly начала масштабное производство инсулина. В последующие десятилетия производители разработали несколько типов инсулинов более медленного действия, первый из которых был представлен фармакологической компанией Novo Nordisk в 1936 году. Инсулин крупного рогатого скота и свиней много лет использовался для лечения диабета и спас много жизней, однако он не был идеальным, так как вызывал аллергические реакции, формирование антител и не всегда обеспечивал адекватный контроль диабета. Первый генно-инженерный «человеческий» инсулин был получен в 1978 году с использованием бактерий кишечной палочки, в которую «вставили» ген инсулина и «заставили» его производить. Вот вам и генно-модицифированные организмы, которых некоторые так боятся! В 1982 году компания Eli Lilly начала продавать первый коммерчески доступный биосинтетический человеческий инсулин под торговой маркой «Хумулин». В настоящее время инсулин выпускается во многих формах: от обычного человеческого инсулина, идентичного тому, который организм вырабатывает самостоятельно, до аналогов быстрого и длительного действия. Хотя инсулин и не способен излечить от диабета, тем не менее он буквально спас миллионы жизней.

* * *

В большинстве случаев инсулинотерапия начинается в так называемом базис-болюсном режиме [23]. Базальный инсулин – это тот, который нужен для поддержания нормального уровня глюкозы вне приемов пищи. Болюсный инсулин нужен, чтобы скорректировать повышение глюкозы в связи с приемами пищи или если глюкоза слишком сильно повысилась вне еды. Когда впервые начинается терапия инсулинами, требуется некоторое время, чтобы подобрать правильные дозы. Потребность в инсулине часто меняется в течение жизни. Изменения в массе тела, питании, состоянии организма (включая беременность), уровне активности и интенсивности работы могут повлиять на потребность в инсулине. Именно поэтому важной частью терапевтического плана пациента с СД1 является обучение.

Как мы уже сказали, существует несколько типов инсулина. Они классифицируются в зависимости от быстроты действия и продолжительности эффекта.

Известные нам инсулины:

• ультракороткого действия, например инсулин лизпро, инсулин аспарт, инсулин глулизин;

• короткого действия, например обычный человеческий инсулин;

• средней продолжительности действия: инсулин НПХ;

• длительного действия: инсулин гларгин, инсулин детемир, инсулин деглудек.

Большинство инсулинов производится в концентрации 100 единиц на миллилитр. Существуют также более концентрированные формы инсулина, которые позволяют доставлять такое же количество единиц, но в меньшем объеме. Например, в России зарегистрирован инсулин гларгин U-300, который в три раза концентрированнее своего аналога гларгина U-100.

Базальный инсулин вводится один – два раза в день, в зависимости от того, используется ли препарат длительного или средней продолжительности действия. Инсулины длительного действия чаще всего вводятся один раз в день, хотя возможно и двукратное введение для инсулина детемир. Инсулины НПХ обычно вводятся два раза в день, правда, от их использования у пациентов с СД1 специалисты стараются отходить. Количество введений болюсного инсулина, по сути, не ограничено и зависит от того, сколько было приемов пищи в течение дня и были ли эпизоды повышения уровня глюкозы. Будет заблуждением считать, что болюсный инсулин нужно вводить строго три раза в день перед основными приемами пищи.

Инъекции инсулина следует делать в подкожную жировую клетчатку, так как она имеет относительно неактивное и стабильное кровоснабжение, что несколько увеличивает время от момента введения препарата до его поступления в кровь, а также делает более предсказуемой скорость его всасывания. Внутримышечное введение инсулина, особенно в активно работающую мышцу, может привести к быстрому всасыванию и вызвать гипогликемию. Кроме того, внутримышечные инъекции инсулина связаны с более частым появлением кровоподтеков и боли в месте введения. Непреднамеренное внутримышечное введение происходит чаще с более длинными иглами, у более худых людей и тех, кто часто использует конечности в качестве мест для введения, а не область живота.

Ряд факторов может влиять на всасывание инсулина из подкожной жировой клетчатки. Физические упражнения, горячая ванна, сауна или массаж места инъекции могут ускорить всасывание инсулина, что способно привести к внезапному снижению уровня глюкозы в крови. Поэтому нужно проверять уровень глюкозы в крови, оценивать необходимость дополнительного приема углеводов и стараться избегать введения инсулина прямо перед посещением сауны.

С другой стороны, липодистрофии – участки разрастания или уменьшения подкожной клетчатки в местах частого введения инсулина – могут как уменьшать, так и увеличивать скорость всасывания инсулина, делая его непредсказуемым, что негативным образом влияет на контроль СД1 [29]. Важно избегать таких участков при введении инсулина. То же самое касается и областей воспаления, отеков и ран.

Область живота является наиболее удобным местом для введения инсулина, обеспечивающим быстрое и воспроизводимое всасывание вещества по сравнению с другими участками [30]. При инъекции инсулина в подкожную жировую клетчатку живота введение следует делать не менее чем на 1 см выше лобкового симфиза, на 1 см ниже нижнего ребра и на 1 см отступая от пупка. Инъекция в передне-боковую часть бедер или ягодиц (обычно верхний наружный квадрант) также может использоваться, однако стоит учитывать, что скорость всасывания инсулина в этих местах ниже и существует более высокий риск внутримышечного введения. Инъекция в верхние конечности (область трицепса) обычно не рекомендуется из-за ограниченного количества подкожной жировой клетчатки и риска внутримышечного введения инсулина. Современные аналоги инсулина (как быстрого действия, так и длительного действия) можно вводить подкожно в любой участок из рекомендуемых, так как скорость всасывания данных инсулинов не слишком сильно зависит от конкретного места введения.

1.Сродство – термодинамическая характеристика, количественно описывающая силу взаимодействия веществ. – Прим. ред.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,8
4 qiymət
8,46 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
02 dekabr 2022
Yazılma tarixi:
2018
Həcm:
191 səh. 3 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-04-177664-0
Müəllif hüququ sahibi:
Эксмо
Yükləmə formatı: