Kitabı oxu: «Битва при Матиране»
I.
Примечание: Ваах — отшельник, странник, отвергающий понятие справедливости к себе и к остальным, убеждённый, что отстранение от всего является единственным вариантом созидания. Ваахи обычно пытаются не судить кого-либо даже на словах и в мыслях. Передвигаются они в основном в ройах, чем-то наподобие халата и мантии, обычно белого или чёрного цвета.
«Я никогда не был чудовищем, но смотрел на мир и относился к нему именно так. Это не то, с чем я родился, а то, к чему я пришёл. Люди — есть мои создатели. Я никогда не вмешаюсь, не помогу, не буду злиться на кого-то. Это — закрыто во мне. Люди и есть то, что делает меня и многих других такими. Я вижу мир, восхищаюсь им, могу думать, что познал любовь, но это не так. Это ошибка, такая же, как песок. Он бесполезен. Он не создаёт красоту, из него не построить дом и на нём не вырастить еду. Он — остаток гор, чьих-то мечт и амбиций. Он наполняет пустоту режущими внутренности осколками счастья, жизни.»
Над горизонтом поднимается солнце, красное в этот сезон года. Окружающий песок становится алым, и пики дюн кажутся горами лавовой долины. Песок слепит глаза и сыплется из ботинок, давая чувство, что я и сам сделан лишь из него, словно призрак, словно сам песок — пуст.
Солнце поднялось ещё выше. После холодной пустынной ночи становилось жарко, и я истекал потом. Жаром от выдыхаемого мной воздуха можно было растопить печь, а лицо жгло так, будто его натирали перцем. Ноги кровоточили, но я привык, я терплю это. Вода кончилась ещё день назад, а еды не было целую неделю. Я выбрал такую смерть, если можно так сказать. Злой рок гнал меня по бесконечным пескам пустыни, по аду алой долины.
Город должен был находиться в сорока милях к востоку, но показался лишь под вечер моих плутаний. Солнце садится за горизонт, и город вдали погружается во тьму. Тишина и спокойствие как бы укутывают его. Издали он кажется мёртвым, вымершим, и только редкие отблески света выдают присутствие в нём людей и жизни.
Вблизи город кажется ещё более неживым, словно рыба, пойманная утром и поданная к обеду. В нём царят разруха, нищета и ужас войны. Половина домов превращена в руины или сожжена. Страх перед невиданной угрозой читается в глазах жителей. Этот страх не похож ни на что. Это — холод, стальной холод сердца, говорящего через глаза, но люди живы, продолжают бороться; со страхом, бедностью; бесстрашно; На улицах можно увидеть улыбки играющих детей. Но над городом всё равно витает дух смертной тоски. Такое чувство, будто сверху к земле прижимает какая-то великая сила. Так давит, что вот-вот потекут слёзы, а ты пытаешься их сдержать, пытаешься быть сильнее; один? Солнце опускается за крыши домов, и город начинает жить другой, ночной жизнью. Живой, движущейся, суматошной, но огней не зажигают, лишь изредка на прилавке стоит свечка, которую тут же гасит ветер.
Я пошёл дальше по узкому переулку, идущему параллельно базарной улице, уклоняясь и не попадаясь стражам… Мимо меня пронёсся молодой человек лет тридцати, и я устремился за ним. Не знаю, что меня потянуло, но я как бы чувствовал его боль, которую он старательно скрывал за улыбкой. На базарной улице, шмыгая меж людей, он схватил немного товара и сунул в охапку за пояс. Тут же затерялся в толпе, и я увидел его уже заходящим за угол ближайшего дома. Я продолжил следить за ним; и не помню, чтобы он оставил продавцам хоть что-то за взятый товар. Вор?
