Kitabı oxu: «Под черным флагом. Быт, романтика, убийства, грабежи и другие подробности из жизни пиратов»

Şrift:

Посвящается Мэттью и Ребекке


David Cordingly

UNDER THE BLACK FLAG: THE ROMANCE AND THE REALITY OF LIFE AMONG THE PIRATES

Copyright © David Cordingly 1995

© Кострюкова В., перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Отзывы о книге

«У тех, кто с детства читает книжки о пиратах (помните Джона Сильвера и Капитана Крюка?), нет причин отказывать себе в удовольствии и сейчас. «Под черными флагами» – занятная и интригующая книга о морских разбойниках (и нескольких разбойницах), история которых насчитывает около 500 лет».

– журнал «Parade»

«Кордингли проливает свет на неизвестные факты о своеобразном демократическом устройстве пиратского сообщества».

– журнал «The New York Review of Books»

«Прекрасная книга о способах вербовки, укладе жизни и зачастую бесславной кончине пиратов, которые властвовали на море с XVI до конца XVIII века».

– газета «The Boston Globe»

«Даже если вы не знаете, чем корсар (средиземноморский пират) отличается от буканьера (карибского пирата), эта книга будет для вас не только интересной, но и познавательной».

– журнал «Publishers Weekly»

«Это документально выверенная и умело написанная книга о золотой эпохе пиратства… она с легкостью выходит за рамки одной области, становясь работой по истории общества, культуры, литературы и даже кино, где в одном ряду оказываются Стивен Спилберг, Джеймс Мэтью Барри и Черная Борода с капитаном Киддом. Кордингли блестяще объясняет, как возникают мифы и как они становятся частью нашей жизни».

– Калеб Карр, автор книги «Алиенист»

«Выдающийся специалист по истории мореходства написал удивительную книгу… Познавательную и захватывающую».

– журнал «Booklist»

«Яркий рассказ о славном прошлом буканьеров».

– газета «Civilazation»

Предисловие и благодарности

В мае 1992 года в Национальном морском музее в Лондоне открылась выставка под названием «Пираты: правда и вымысел». Планировалось, что она будет идти четыре месяца, но посетителей было так много, что ее пришлось продлить на три года. Выставку организовали мы с коллегой Джоном Фальконером с помощью сотрудников самого музея и поддержкой большого количества спонсоров. Среди экспонатов были артефакты из затопленного пиратского города Порт-Ройал на Ямайке; каперское свидетельство капитана Кидда из британского государственного архива; превосходные портреты Роберта Льюиса Стивенсона и Уильяма Дампира из Национальной портретной галереи; рукопись байроновской поэмы «Корсар»; костюм Питера Пэна, в котором в 1909 году вышла на подмостки лондонского театра Полин Чейз, и пиратские костюмы, которые носили Дастин Хоффман и Боб Хоскинс в фильме Стивена Спилберга «Капитан Крюк»; суфлерский экземпляр пьесы «Пираты Пензанса» с пометками Гилберта; пиастры, дукаты, дублоны из Британского музея; карты, оружие, судовые журналы, модели кораблей и дневники буканьеров из Национального морского музея.

С самого открытия выставка широко освещалась, поэтому вскоре ко мне обратилась Сьюзанн Глак из нью-йоркского литературного агентства «International Creative Management». Она предложила мне написать книгу, посвященную правдивым и вымышленным фактам о пиратах. И мне очень хочется поблагодарить Сьюзанн за то, что она подтолкнула меня начать работу над этим увлекательнейшим проектом. Еще я хочу выразить благодарность Энн Годофф, моему редактору из «Random House», ведь именно она убедила меня превратить мою первоначальную рукопись в книгу, которая, я надеюсь, сможет привлечь не только тех, кто интересуется историей мореплавания. Также я благодарен своим издателям в Англии Алану Самсону и Эндрю Гордону из издательства «Little, Brown» за то, что прояснили для меня некоторые вопросы в разных сферах. Кроме того, мне бы хотелось поблагодарить Джайлза О’Брайена, Клинтона Блэка, Джиллиана Колриджа, Джона Фальконера, Энрику Гадлер, Уильяма Гилкерсона, Алека Херцера, Хельгу Хьютон, Кевина Маккэри, Дэвида Марли, Джулию Миллетт, Дайану Мюррей, Питера Нилла, Ричарда Пеннелла, Линду Сильверман и Нормана Трауэра, а также сотрудников Библиотеки Конгресса, Британской библиотеки, Ямайского института, Лондонской библиотеки, британского государственного архива и моих бывших коллег из Национального морского музея. И прежде всего я хотел бы выразить благодарность своей жене и семье за поддержку, советы и бесчисленное количество идей, которые они мне подавали, пока я работал над выставкой, а после – над книгой.

Источники, используемые в тексте, перечислены в примечаниях и библиографии в конце книги, но я особенно признателен авторам четырех работ, с которыми я рекомендую ознакомиться всем, кто хочет углубиться в тему. Первая работа – книга Роберта Ритчи «Капитан Кидд и борьба с пиратами» (Captain Kidd and the War Against the Pirates), которую можно назвать самым полным и скрупулезным исследованием жизни пиратов из всех написанных. Вторая – «Между дьяволом и глубоким синим морем» (Between the Devil and the Deep Blue Sea) Маркуса Редикера. В этой книге приводятся не только интересные факты о жизни простых моряков, но также делается глубокий анализ англо-американского пиратства в начале XVIII века. Третья – «Разграбление Панамы» (The Sack of Panama) Питера Эрла, в которой представлен яркий и всесторонний рассказ об экспедициях Генри Моргана, основанный на документах из испанских архивов. Четвертая – «Деревянный мир» (The Wooden World) Николаса Роджера. Автор почти не упоминает пиратов, но подробно описывает, как функционировал Королевский флот и что делалось на палубе и под ней. Цитируя рукописи XVII и XVIII веков, я следовал примеру Роджера и менял орфографию, пунктуацию и написание в соответствии с правилами современного английского языка. Я не вносил изменения, только когда мне казалось, что оригинальное написание и использование сокращений дает дополнительную информацию об авторе и обстоятельствах написания документа.

Дэвид Кордингли
Брайтон, графство Сассекс
Февраль 1995 года

Список карт

Карибские острова и Центральная Америка, 1500–1730 гг.

Восточное побережье Северной Америки в начале XVIII в.

Ямайка и Порт-Ройал в конце XVIII в.

Индийский океан около 1700 г.

Заливы Памлико и Чесапикский около 1700 г.

Западное побережье Африки в начале XVIII в.

Введение

Пираты всегда казались загадочными фигурами. Они появились внезапно, как будто вышли из морской пучины, нападали на корабли, грабили, а потом так же внезапно исчезли. Они не оставили после себя никаких хроник или личных вещей. Некоторые факты о пиратской жизни нам известны из записей в судовых журналах, но ксилографии и гравюры, на которых изображены сцены из жизни пиратов раннего периода, – такой же плод воображения художников, как и бесчисленные истории о зарытых сокровищах. И пусть у нас нет вещественных доказательств, в глазах людей пираты не утратили своей таинственной привлекательности. Голос разума твердит нам, что они обычные преступники, но мы продолжаем видеть в пиратстве романтику. В наших умах всплывают героические подвиги на Испанском Мэйне, черные шхуны с острыми обводами, тропические острова, сундуки, полные золотых и серебряных монет.

Большинство из нас с пиратами никогда не встречались, однако все мы точно знаем (или думаем, что знаем), как они выглядели. Познакомились мы с ними еще в детстве. Мы видели их на сцене и экранах. Их образ так же узнаваем, как образ ковбоя, и, как и ковбои, они стали легендарными персонажами. Пираты вдохновили нескольких выдающихся английских писателей, в особенности создателей двух книг о пиратах – «Острова сокровищ» и «Питера Пэна», которые стали классикой мировой литературы.

Со временем правда все сильнее переплеталась с вымыслом. Но, конечно, некоторые из выдуманных историй легко рассыпаются при внимательном рассмотрении. Например, многие считают, что пираты заставляли своих жертв идти по доске – именно так решил поступить с Потерянными мальчиками Капитан Крюк, но в действительности у пиратов не было времени на подобные ритуалы. Моряков, которые пытались дать пиратам отпор, просто зарубали и выбрасывали за борт. А охотились пираты вовсе не за сундуками с дублонами и песо, а за несколькими кипами шелка и хлопка, бочками табака, якорными канатами, запасными парусами, судостроительными инструментами и полудюжиной черных рабов.

Но не все образы, приходящие на ум при слове «пират», выдуманные. Всем известный внешний облик пиратов на удивление не так далек от реальности: они и правда повязывали на голову шарфы или большие платки и разгуливали, вооружившись до зубов пистолетами и саблями. Распространенное клише в театре и кино, когда капитан пиратского судна ходит в сюртуке и алонжевом парике эпохи династии Стюартов, тоже имеет смысл, потому как буканьеры в Карибском море были наиболее активны в период правления Карла II.

Цель этой книги – изучить общепринятое сегодня представление о пиратах, выяснить, откуда оно взялось, и сравнить с исторически достоверным. Картина, которую большинство из нас представляет, думая о пиратах, на самом деле состоит из разрозненных исторических фактов под толстым трехвековым слоем из баллад, мелодрам, эпических поэм, любовных и приключенческих романов, комиксов и фильмов. Именно благодаря всем этим произведениям пиратство приобрело флер романтики, который не мог появиться в XVII в. и которого пираты совершенно точно не заслужили. Пираты не были морской версией Робин Гуда и его веселых разбойников. Пиратское нападение, подобно изнасилованию, строится на применении силы или угрозах, и захват корабля зачастую сопровождался жестокостью, пытками и убийствами. В 1806 г. Джон Тернер, старший помощник капитана на корабле «Тэй», был похищен китайскими пиратами и пять месяцев оставался у них в плену. Его избивали, а на ночь запирали в помещении 18 дюймов шириной и четыре фута длиной, но это не сравнится с тем, что они делали с офицерами китайского военного флота, которые к ним попадали. Тернер рассказывал, что одного офицера прибили к палубе за ноги огромными гвоздями, «а затем избили четырьмя ротанговыми хлыстами, сложенными вместе, пока беднягу не вырвало кровью. Они ненадолго оставили его в таком положении, а после вытащили на берег и изрубили в куски». Другого офицера пираты выпотрошили, вырезали ему сердце, вымочили в алкоголе и съели1.

Похожие страшные случаи происходили и в Средиземном море, и в Вест-Индии. Одно из самых пронзительных свидетельств о пиратских нападениях оставила Лукреция Паркер, девушка, которую в 1825 г. взяли в плен кубинские пираты. Она плыла на шлюпе английского капитана Чарльза Смита «Элайза-Энн» из Сент-Джонса в Антигуа. На одиннадцатый день путешествия на корабль напала небольшая шхуна вооруженных до зубов пиратов. После короткого боя пираты захватили «Элайзу-Энн» и на двух кораблях направились к островку неподалеку от Кубы. Захваченный экипаж на лодках отправили к берегу. Мисс Паркер позже опишет их судьбу в письме в Нью-Йорк своему брату Джорджу:

Сперва они забрали у несчастной команды «Элайзы-Энн» всю одежду, оставив одни лишь рубашки и штаны, а затем со свирепостью каннибалов набросились на них с саблями, ножами, топорами и прочим оружием. Напрасно пленники молили пиратов о пощаде и просили их отпустить! Напрасно бедный капитан Смит попытался воззвать к их чувствам и вызвать в их сердцах сострадание, рассказав о своей ни в чем не повинной семье – жене и трех маленьких детях, которые ждали его дома и которых будет некому кормить! Увы, все мольбы бедолаги были напрасны! Ведь он обращался к монстрам, чьим сердцам неведомы человеческие чувства! Один из них сильно ударил капитана, и тот, разорвав веревки, которыми его связали, попытался сбежать, но другой негодяй его поймал и вонзил ему в сердце то ли нож, то ли кинжал. В тот момент я стояла рядом, и на меня попала кровь капитана. Получив смертельную рану, он издал стон и безжизненно упал к моим ногам… Дорогой братец, стоит ли мне пытаться описывать те чувства, что я испытала в тот ужасный момент?2

Мисс Паркер думала, что ее убьют следующей, но вскоре стало ясно, что капитан пиратского судна решил оставить ее себе. Ее честь спас британский военный корабль, появившийся на горизонте. Пираты покинули «Элайзу-Энн» и поспешили скрыться. Позже их поймали и отвезли на Ямайку, где мисс Паркер их опознала. Все они были повешены.

Пиратство существовало с незапамятных времен. Пираты нападали на корабли еще в Древней Греции и Риме, а после наступили столетия, когда европейские побережья разоряли викинги и даны. В эпоху династии Тюдоров южные границы Англии наводнили контрабандисты и пираты. В истории Нидерландов небольшую, но важную роль сыграли так называемые «морские гезы3», голландские пираты. В период с 1571 по 1572 г. они временно прекратили грабительские набеги и присоединились к армии Вильгельма Оранского, чтобы помочь освободить страну от испанцев. В Средиземноморье пираты несколько столетий принимали участие в религиозных войнах между христианами и мусульманами – берберские корсары останавливали суда, идущие по Гибралтарскому проливу или из торговых портов Александрии и Венеции, и на своих быстроходных галерах, оснащенных веслами и дополнительными парусами, нападали на неповоротливые, нагруженные товаром торговые суда. Они забирали товары, захватывали в плен пассажиров и команду корабля и либо требовали за них выкуп, либо продавали в рабство.

Важную роль в истории пиратства сыграла Франция. Большинство самых успешных и опасных буканьеров, охотящихся за добычей на Испанском Мэйне, были родом из французских портов. В середине XVII в. судоходству в Ла-Манше препятствовали корсары Дюнкерка. Самым известным из них был Жан Бар, который за свою карьеру захватил около восьмидесяти кораблей. Позже он поступил на службу во французский флот, и в 1694 г. его наградил сам Людовик XIV.

Всегда было известно, что много пиратов обитает в Красном море и Персидском заливе, а на Малабарском берегу на западе Индии орудовали маратхские пираты, которые в первой половине XVIII в. под предводительством Канходжи Ангре и его сына грабили корабли Ост-Индийской компании.

Огромный размах пиратство приобрело на Дальнем Востоке. Филиппинские пираты моро охотились в морях рядом с Борнео и Новой Гвинеей на больших галерах командами от сорока до шестидесяти человек. Они со всей беспощадностью нападали на корабли и прибрежные деревни, пока в 1862 г. не были уничтожены экспедицией военно-морского флота. Но самыми многочисленными и безжалостными были пираты Южно-Китайского моря. Их деятельность достигла расцвета в начале XIX в., тогда прибрежные воды региона находились под властью около сорока тысяч пиратов, которые на почти четырех сотнях джонок нападали на каждое проходящее мимо торговое судно. С 1807 г. предводительницей пиратов была выдающаяся женщина, известная как Госпожа Чжэн, бывшая проститутка из Кантона.

Конечно, китайские пираты и берберские корсары будут упоминаться в нескольких главах далее, однако большей частью наша книга посвящена пиратам Западного мира, а именно золотому веку пиратства, который начался в 1650-е гг. и внезапно закончился примерно в 1725 г., когда военно-морской флот прогнал пиратов с облюбованных ими мест, а власти стали массово вешать их предводителей. Именно этим периодом вдохновлялись многие авторы книг, пьес и фильмов о пиратах, и во многом благодаря ему появился образ пирата, популярный в западных странах. Эта эпоха началась с появления на Карибских островах буканьеров, на нее пришлись жестокие набеги Генри Моргана на Портобело и Панаму, а также злополучная жизнь и досадная смерть капитана Кидда. Во времена расцвета в 1720-е гг. в северной и южной частях Атлантического океана на суда охотилось около двух тысяч пиратов, что стало серьезнейшей угрозой для торговли в американских колониях.

Прежде чем двигаться дальше, нам необходимо разобраться, чем пиратство отличается от каперства, а корсар – от буканьера.

Под словом «пират» подразумевали и подразумевают человека, который занимается грабежом и разбоем в море. Закон против пиратства, принятый во времена правления Генриха VIII, гласит, что этот термин относится не только к грабежу в открытом море, но и к тяжким преступлениям, грабежам и убийствам, совершенным в гавани, реке, заливе и любом другом месте, находящемся под юрисдикцией лорд-адмирала.

Капер – это вооруженный корабль, капитан и команда этого корабля, у которых имелось разрешение нападать и захватывать суда вражеских государств. Это разрешение представляло собой документ, называвшийся «каперское свидетельство». Изначально правительство выдавало свидетельство торговцам, чье судно или товар были украдены или повреждены, чтобы они могли найти обидчика, напасть на него и возместить потери. Однако к XVI в. морские державы стали использовать каперов как недорогой способ атаковать вражеские корабли во время войны. Выдавая каперские свидетельства частным кораблям, они могли не тратить деньги на строительство и содержание большого постоянного флота.

Каперское свидетельство выглядело как солидный документ, написанный высокопарным юридическим языком и украшенный причудливыми завитками. Капитан капера был обязан вести судовой журнал и передавать все захваченные корабли и грузы в Адмиралтейский суд, где их оценивали. Часть денег получал король, остальное делили между владельцами судна, капитаном и командой. Теоретически нанятые властями каперы признавались международным правом и не могли быть привлечены к ответственности за пиратство, но на практике законом было легко злоупотреблять, и зачастую каперы были всего лишь санкционированными пиратами.

Корсарами называли пиратов, орудовавших в Средиземном море. Самые известные из них – берберские пираты, которые базировались на Варварийском берегу: в Алжире, Тунисе, Сале и других портах северного побережья Африки. Правители мусульманских государств выдавали им разрешения нападать на корабли христиан. Менее известными были мальтийские корсары. Они грабили корабли по поручению военного Ордена Святого Иоанна, созданного во времена Крестовых походов для борьбы с мусульманами от имени всех христианских народов. Для капитанов и команд торговых судов, ходивших в водах Средиземного моря, все корсары были пиратами. Европейские государства то и дело отправляли для борьбы с корсарами эскадры военных кораблей, но эту угрозу удалось остановить только в 1816 году, когда Алжир был обстрелян из пушек мощного союзного флота.

Буканьерами называют пиратов, которые промышляли в Карибском море и у побережья Южной Америки в XVII в. Сейчас это слово используют довольно вольно, подразумевая под ним разбойников, которые захватывают все проходящие мимо корабли, а также таких фигур, как Генри Морган, который по поручению английского губернатора Ямайки вел войну с испанцами. Изначально буканьеры были охотниками в лесах и долинах Эспаньолы, скалистом острове в Карибском море, где сейчас находятся Гаити и Доминиканская Республика. Большинство из них были французами и жили за счет разведения рогатого скота и свиней, завезенных первыми испанскими поселенцами. Они жарили и сушили полоски мяса на вертелах или в открытых жаровнях, как это делали индейцы араваки. Во французском языке этот процесс называли boucaner (то есть «коптить, вялить»), от которого и произошло слово для обозначения этих диких и грубых людей. Они ходили в шкурах, носили мясницкие ножи и были перепачканы кровью и потому выглядели и пахли, как работники скотобойни.

В 1620-е гг. буканьеры перебрались из внутренних районов Эспаньолы на северное побережье, в основном на остров Тортуга, из гавани которого они нападали на проходящие мимо торговые суда и испанские галеоны, направлявшиеся домой с сокровищами из Мексики и Перу. Поначалу буканьеры были плохо организованы, но вскоре у них появилась свободная коалиция под названием «Береговое братство». Периодически они объединялись, чтобы нападать на крупные порты. Самым известным из этих нападений стал поход на Панаму 1671 г. под предводительством Генри Моргана, закончившийся опустошением и сожжением испанского города.

Многие пиратские капитаны внушали современникам ужас, а некоторые реальные события золотой эпохи пиратства покажутся интереснее любого вымысла. Если бы не подробности, описанные офицерами морского флота в судовых журналах, мало кто поверил бы в историю о последней битве Черной Бороды на отмели у берегов Каролины. Не менее впечатляющим был бой между пиратскими кораблями Бартоломью Робертса и британским военным кораблем «Суоллоу», который произошел в южной части Атлантики, у берегов Африки. Во время битвы поднялся ветер, и в бушующем море хлестал дождь. Пока моряки на раскачивающихся палубах пытались зарядить пушки и выстрелить, тропический шторм разыгрался в полную силу, с неба раздавались раскаты грома и сверкали молнии. Этому бою было суждено стать решающим в войне против пиратов.

Ключевые источники информации о золотой эпохе пиратства – судебные документы, судовые журналы, отчеты губернаторов колоний и показания пойманных пиратов и их жертв. Еще один ресурс, из которого многое позаимствовали писатели и режиссеры, – выдающаяся книга, опубликованная примерно через два-три года после событий, описываемых на ее страницах. Она называется «Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учиненных самыми знаменитыми пиратами» за авторством Капитана Чарльза Джонсона. Впервые книга была опубликована 14 мая 1724 г. и возымела большой успех, поэтому не заставили себя ждать и следующие публикации. Большинство фактов Джонсон брал из стенограмм судебных разбирательств над пиратами, заметок из газет того времени, например London Gazette и Daily Post. Судя по обилию ярких деталей с мест событий и диалогов, мы можем предположить, что он беседовал с моряками и бывшими пиратами. Видно, что ему знаком морской сленг, поэтому он и правда мог быть капитаном корабля, хотя имя «Капитан Джонсон» могло быть псевдонимом профессионального писателя или журналиста.

В 1932 г. американский ученый Джон Роберт Мур на собрании литературоведов объявил, что настоящий автор «Всеобщей истории пиратов» (как ее сокращенно называют) был никем иным, как Даниелем Дефо4. Он посвятил несколько лет попытке доказать свою теорию и опубликовал подробные выводы в книге «Дефо у позорного столба и другие исследования» (Defoe in the Pillory and Other Studies). Аргументы Мура весьма убедительны – он показал, что стиль письма Джонсона и частые нравоучительные отступления свойственны Дефо, а также отметил явную увлеченность писателя пиратской тематикой: через год после «Робинзона Крузо» он опубликовал «Капитана Синглтона», художественное произведение, которое преподносилось как автобиография настоящего пирата. Еще Дефо написал биографию капитана Эйвери под названием «Король пиратов» и жизнеописание шотландского пирата Джона Гоу.

Профессора Мура считали выдающимся исследователем творчества Дефо своего времени, поэтому в большинстве библиотек мира в качестве автора «Всеобщей истории пиратов» указали Дефо. Но в 1988 г. ученые Фербанк и Оуэнс в своей книге «Канонизация Даниеля Дефо» (The Canonisation of Daniel Defoe) опровергли теорию Мура. Они указали на отсутствие документальных фактов, которые могли бы подтвердить связь Дефо с «Всеобщей историей пиратов», и заметили, что существует слишком много расхождений между этой книгой и другими работами о пиратах, приписываемыми Дефо. Их аргументы оказались настолько убедительными, что заманчивую теорию о том, что Дефо написал «Всеобщую историю пиратов», пришлось отбросить и снова вернуться к версии, что ее написал загадочный капитан Джонсон. Но кто бы ни был автором этой книги, она оказала огромное влияние на сегодняшнее представление о пиратах. Именно из нее взято больше всего информации о биографиях многих пиратов эпохи, известной как золотой век пиратства. Она прославила поколение злодеев и даровала легендарный статус таким людям, как Черная Борода и капитан Кидд, которые позже станут героями баллад и пьес.

Когда угроза пиратства начала сходить на нет, а нападения на торговые суда в Карибском море и у побережья Америки происходили все реже, общество постепенно изменило свое отношение к пиратам. Их стали воспринимать не как обычных убийц и грабителей, а как благородных разбойников. И этот образ стал еще популярнее, когда в начале XIX в. была опубликована поэма лорда Байрона «Корсар», которая повествует о приключениях Конрада, гордого и властного главаря пиратов. Бледный и мрачный корсар с печатью обреченности на лице одновременно обладает пороками злодея готического романа и идеалами благородного разбойника. В поэме Конрад спасает из гарема турецкого паши прекрасную рабыню. Рабыня приносит кинжал, чтобы Конрад убил пашу во сне, но он отказывается совершать настолько подлый поступок, и девушка убивает пашу сама. Они вместе сбегают на пиратский остров, где живет Конрад. На острове он узнает, что любовь всей его жизни Медора умерла от горя, по ошибке решив, что ее возлюбленный убит. Конрад впадает в отчаяние. Он уплывает прочь и навсегда пропадает.

Во время своего длительного гран-тура5 Байрон побывал в Средиземноморье и образ Конрада и его команду создал, вдохновившись рассказами о корсарах, промышлявших тогда у островов Греции и побережья Турции. Он уже был известен как автор поэмы «Паломничество Чайлд-Гарольда», и публика ожидала новых творений. Опубликованный в феврале 1814 г. «Корсар» произвел в Лондоне настоящий фурор. Джон Мюррей, издатель, сказал Байрону, что не может припомнить ни одну работу, которая вызвала бы больший ажиотаж. «Совершенно беспрецедентное событие – за день я продал десять тысяч экземпляров; в магазин заглянуло, мне кажется, человек тридцать покупателей (все незнакомцы), чтобы сообщить, что книга им понравилась и что они остались довольны»6. В следующем месяце было выпущено еще семь изданий. Книга не только стала самой ходовой в Англии, но и завоевала поклонников в Европе. Среди множества произведений, вдохновленных пиратской тематикой поэмы, были опера Верди «Корсар» 1848 г. и одноименная увертюра Берлиоза.

В XIX в. художественные произведения о пиратах расцвели пышным цветом. Вальтер Скотт написал исторический роман «Пират», основанный на жизни печально известного шотландца Джона Гоу. Фредерик Марриет опубликовал одноименный приключенческий роман, а у Роберта Баллантайна в самой знаменитой робинзонаде «Коралловый остров» есть персонажи-пираты. Но по-настоящему оживил далекий мир пиратов Роберт Льюис Стивенсон, написав небольшую книгу о корабельном поваре, зарытом кладе и шхуне под названием «Испаньола».

1
Деревянная нога и попугай

Роберту Льюису Стивенсону было тридцать, когда он приступил к работе над «Островом сокровищ». Эта книга стала его первым успешным романом, и, говоря о Стивенсоне, вспоминают именно ее, несмотря на то что критики тепло приняли его повести «Доктор Джекилл и мистер Хайд» и «Владетель Баллантрэ». Первые пятнадцать глав Стивенсон написал в Бремаре, шотландской деревушке в августе – сентябре 1881 г7. Погода в конце лета выдалась отвратительной, и семья Стивенсонов ютилась у камина в загородном домике мисс Макгрегор, пока по окнам барабанил дождь, а в долине реки Ди завывал ветер. В доме было пять человек: родители Стивенсона, его жена-американка Фанни и ее двенадцатилетний сын Ллойд Осборн, пасынок Стивенсона. Чтобы скоротать время, Ллойд рисовал картинки грошовыми акварельными красками. В один из дней Стивенсон решил составить ему компанию и нарисовал карту острова. После этого он стал подписывать названия холмов и заливов. Позже Ллойд писал: «Мне никогда не забыть волнующих названий “остров Скелета”, “Подзорная Труба” и того, как забилось мое сердце при виде трех красных крестиков! И забилось еще сильнее, когда в верхнем правом углу он написал “Остров сокровищ”! Казалось, что он знает что-то еще: о пиратах, зарытых кладах, о человеке, которого бросили на острове»8. В эссе, написанном им в последний год жизни, Стивенсон рассказал, что он смотрел на карту и в его воображении рисовался облик будущего романа. Он знал, что там будут буканьеры, бунт, старый сквайр Трелони, одноногий корабельный повар и матросская песня с припевом «Йо-хо-хо, и бутылка рому».

За три дня Стивенсон написал три главы и, заканчивая каждую, читал ее вслух домашним, и все, кроме Фанни, были в восторге и предлагали собственные идеи. Ллойд настоял на том, чтобы в истории не было женских персонажей, отец Стивенсона придумал, что лежит в сундуке Билли Бонса, и предложил сцену, в которой Джим Хокинс прячется в бочке из-под яблок. Следующие две недели у Стивенсона гостил доктор Александр Джепп, которому история тоже понравилась, и он решил отнести первые главы редактору детского журнала Young Folks. Тот согласился выпускать историю по одной главе в неделю, но после пятнадцатой главы у Стивенсона вдруг пропало вдохновение, и он не стал писать дальше. Отпуск в Шотландии закончился, и писатель поехал в Южную Англию, в Уэйбридж, где занялся правкой черновиков первых глав, ужасаясь тому, как много еще нужно сделать. Стивенсон всю жизнь боролся с хронической болезнью бронхов и страдал от приступов кашля и кровотечений. Часто эти приступы угрожали жизни, потому он был вынужден постоянно переезжать в места с благоприятным климатом. В Шотландии болезнь обострилась, и он решил провести зиму с Фанни и Ллойдом на швейцарском курорте в Давосе. Они приехали туда в октябре, и смена обстановки сотворила чудо. «Обустроившись на новом месте, однажды с утра я сел за неоконченную историю… и тут строки стали легко всплывать у меня в голове, как во время беседы о погоде, и снова в порыве пылкого усердия, заканчивая по главе в день, я дописал “Остров сокровищ”»9.

Когда роман впервые выпустили в журнале Young Folks (по одной главе в неделю с октября 1881 по январь 1882 г.), особого внимания читателей он не привлек, и продать дополнительные издания не получилось. Однако в 1883 г. «Остров сокровищ» напечатали отдельной книгой, и вскоре он обрел успех. Его хвалили критики и писатели, и сам премьер-министр Великобритании Уильям Гладстон признался, что не спал до двух ночи, дочитывая книгу. Генри Джеймс был в восторге от истории: «превосходно, как чудесная мальчишеская игра»10, а Джерард Мэнли Хопкинс писал: «Думаю, на одной странице у Стивенсона больше таланта, чем в целом томе Вальтера Скотта»11. Художественным стилем Стивенсона особенно восхищался Гилберт Честертон: «Во всех его словах есть сила и выразительность. Как будто их вырубали взмахами сабли, как будто каждое из них – оставленная клинком Билли Бонса зарубка на деревянной вывеске “Адмирала Бенбоу”»12.

«Остров сокровищ» задумывался как роман для юношества, и он сразу полюбился многим как захватывающая приключенческая история, но, подобно «Робинзону Крузо» и «Алисе в Стране чудес», он пришелся по вкусу и взрослым. Умело прописанные персонажи, яркие образы и тревожная атмосфера, держащая в напряжении до последней страницы, – все это привело читателей в восторг и породило бесчисленное количество работ, посвященных анализу текста. Роман адаптировали для сцены, и каждый год в Лондоне и других городах для постановки стали прослушивать знаменитых актеров и чуть менее знаменитых попугаев. Было снято как минимум пять фильмов на основе романа. В 1920 г. вышел немой фильм, в котором роль Джима Хокинса исполнила женщина (Ширли Мэйсон). В версии 1934 г. Джима играл Джекки Купер, а Джона Сильвера – Уоллес Бири. В 1950 г. компания Уолта Диснея проспонсировала съемки дорогостоящего фильма с Бобби Дрисколлом в роли Джима и Робертом Ньютоном, блестяще сыгравшем Джона Сильвера. В фильме 1971 г. ту же роль исполнил Орсон Уэллс, а в 1990 г. Сильвером стал Чарлтон Хестон, и его сын сыграл Джима Хокинса, который был старше, чем в других версиях.

Из писем и эссе Стивенсона мы можем многое узнать об источниках, на которые он опирался при написании «Острова сокровищ», а также о прототипах некоторых ключевых персонажей. Автор приступил к созданию романа благодаря рисунку карты сокровищ, однако он также вдохновлялся произведениями Даниеля Дефо, Эдгара По и Вашингтона Ирвинга. Сундук мертвеца Стивенсон позаимствовал из книги Чарльза Кингсли «Наконец»13 и никогда не отрицал влияния «Всеобщей истории пиратов» великого Капитана Джонсона. Примечательно, что о «Пирате» Фредерика Мариетта он отзывался весьма язвительно, называя роман скучным и слабым произведением.

Главный персонаж «Острова сокровищ» – это, конечно же, Джон Сильвер. Он известнее всех пиратов, существовавших в действительности, и вместе с Капитаном Крюком в сознании большинства людей стал олицетворением пирата. Он высок, силен и очень хитер, а когда речь заходит о золоте, его веселое добродушие сменяется абсолютной безжалостностью. Когда Долговязый Джон служил квартирмейстером на корабле капитана Флинта, его левую ногу отняли после ранения бортовым залпом у берегов Малабара. У Сильвера не было деревянной ноги, но он ходил с костылем и «необыкновенно проворно управлял им, подпрыгивая, как птица, на каждом шагу»14. Во «Всеобщей истории пиратов» капитана Джонсона есть запоминающееся описание одного пирата: «детина с устрашающими бакенбардами и деревянной ногою, обвешанный пистолями, как туземец из “Альманаха” дротиками, перемежая пустословие божбою, заявляется на ют и спрашивает, чертыхаясь, кто здесь будет капитан Макрэ»15. Возможно, Стивенсон держал в голове этот образ, придумывая Долговязого Джона, но сам всегда говорил, что списал корабельного повара со своего друга Уильяма Хенли, писателя и поэта, который умел на любого произвести неизгладимое впечатление. Ллойд Осборн описывал его так: «Высоченный широкоплечий и румяный малый с большой рыжей бородой и костылем; жизнерадостный, невероятно умный, с заливистым, певучим смехом. Вряд ли найдется человек, подобный Хенли; он был удивительно пылким и полным жизни, его энергия сбивала с ног»16.

Хенли родился в Глостере в семье книготорговца, в детстве он заболел туберкулезом костей, и из-за осложнений лишился ноги. Однажды он отправился в Эдинбург, чтобы обсудить с прославленным профессором Листером свое самочувствие, и в столице Шотландии познакомился со Стивенсоном. У Хенли не было особого дара к писательству, но он стал влиятельным и независимым редактором нескольких журналов и альманахов. Закончив «Остров сокровищ», Стивенсон написал Хенли из Швейцарии: «Хочу тебе признаться. Джона Сильвера из “Острова сокровищ” я создал, впечатлившись твоим характером, сильным и волевым вопреки увечью. Конечно, он совершенно не похож на тебя другими качествами и чертами, но образ покалеченного человека, который подчиняет себе и наводит страх одним звуком голоса, возник именно благодаря тебе»17. Стивенсон позже развил эту тему и пояснил, что хотел взять друга, которым восхищается, лишить его лучших качеств, оставив только силу и энергичность, и наделить этими чертами неотесанного моряка.

Самое удивительное с точки зрения пиратской тематики – то, насколько правдоподобны персонажи «Острова сокровищ» и описанные в нем подробности матросской жизни. В отличие от Фредерика Марриета, который, будучи капитаном, скорее всего, встречался с пиратами, но не сумел создать правдоподобных персонажей для своего романа, Стивенсон, за свою жизнь не видевший ни одного пирата, описал порочных и кровожадных людей и живо передал атмосферу бесчестности и циничной жестокости. Джон Сильвер убивает Тома Моргана настолько холоднокровно, что Джим Хокинс от ужаса теряет сознание. А сцена борьбы Джима со злодеем Израэлем Хендсом получилась до мурашек пугающей. Столь же эффектны описания «Испаньолы», полным ветром несущейся по волнам, то и дело забрызгивающим бушприт. В 1890 г. Уильям Батлер Йейтс признался Стивенсону, что «Остров сокровищ» был единственным романом, который нравился его деду, бывшему моряку. И нетрудно догадаться почему. Не только потому, что Стивенсон правильно использовал морской сленг, но и потому, что он разбирался в тонкостях мореплавания и управления судном. Секрет этого кроется в воспитании. И отец, и дед Стивенсона были выдающимися инженерами-строителями маяков и для технических осмотров часто отправлялись к берегам и островам Шотландии. Изначально Стивенсон должен был пойти по их стопам: три года он учился на инженера, периодически проводя каникулы на яхтах комиссии по проверке маяков. В июне 1869 г. он вместе с отцом на яхте «Фарос» отправился на Оркнейские острова, а в 1870-м – изучал маяки на Пентленд-Ферте и на Гебридских островах. Но даже отказавшись от идеи строить маяки, он продолжил много путешествовать, часто по морю. Летом 1874 г. он с двумя друзьями ходил на яхте «Херон» у Внутренних Гибридских островов, а в 1876-м – на каноэ сплавлялся по северофранцузским рекам и каналам (позже это путешествие он опишет в книге «Путешествие внутрь страны»). За два года до написания «Острова сокровищ» он переплыл Атлантику, хотя корабли совсем не были похожи на «Испаньолу»: в порту шотландской реки Клайд он сел на пассажирский корабль «Девония», а обратно прибыл на королевском почтовом судне «Честер». Через несколько лет, став именитым писателем, Стивенсон много путешествовал по островам Тихого океана.

«Остров сокровищ» оказал огромное влияние на представление о пиратах. Стивенсон навечно связал в нашем сознании пиратов с картами, черными шхунами, тропическими островами и одноногими моряками с попугаями на плече. Карта, на которой крестиком отмечено место, где закопан клад, стала самым известным пиратским атрибутом, который настолько полюбился людям, что без него не обходится ни один детский утренник и приключенческая история о пиратах. Однако этот предмет не имеет отношения к настоящим пиратам и обрел такую популярность только благодаря рисунку Острова сокровищ, которое помещают на первый разворот любого издания романа Стивенсона.

А вот деревянная нога и попугай были атрибутами совсем не вымышленными. Пираты, как и раненые моряки, которых отправляли умирать в Гринвический морской госпиталь, тоже часто серьезно калечились, например, работая на корабле в шторм или при захвате чужих судов. В 1684 г. Роберт Данджерфилд был в команде пиратского судна на побережье Западной Африки при захвате голландского торгового судна. Оба корабля произвели бортовой залп, из-за чего двое пиратов погибли, а еще пятеро были ранены: «Двое из них лишились по одной ноге»18. Капитан Скирм, командующий «Рейнжером», одним из кораблей Бартоломью Робертса, потерял ногу в бою с британским королевским кораблем «Суоллоу». Израэль Хинд, боцман «Рейнджера», в этом же бою потерял руку19. Ранения пушечными ядрами часто лечили грубо и быстро. Когда во время боя между двумя пиратскими суднами Уильям Филлипс был ранен в левую ногу, на борту не оказалось хирурга, и было решено, что лучше всех с задачей справится корабельный плотник. Плотник достал из ящика с инструментами самую большую пилу и принялся за дело: «Как будто распиливая сосновую доску надвое, он вскоре отделил ногу пациента от тела»20. Чтобы прижечь рану, плотник раскалил топор, но с этим инструментом он управлялся не так ловко и прижег больше плоти, чем было необходимо. После этой операции Филлипс чудом остался в живых.

Стивенсон сделал Джона Сильвера корабельным поваром не просто так. В Королевском военно-морском флоте на роль кока часто выбирали покалеченного моряка. В своем скандальном произведении, посвященном корабельной жизни в начале XVIII в., Нед Уорд описывает кока следующим образом: «Способный малый, который отличился в прошлом бою и отличился бы и в этом, если бы подлая пуля не оторвала ему одну из конечностей и не сделала коком»21. У Томаса Роулендсона, известного карикатуриста и художника Георгианской эпохи, есть серия очаровательных акварелей, на которых изображены люди разных званий и профессий на флоте. На рисунке «Корабельный повар» мы видим кока с деревянной ногой, который длинной ложкой помешивает кипящую в котле еду.

Пираты ассоциируются у многих с попугаями тоже благодаря «Острову сокровищ». Джон Сильвер держал попугая по имени Капитан Флинт в клетке у себя в камбузе на «Испаньоле» и брал птицу с собой на берег. Сильвер уверял, что попугаю около двухсот лет и он бывал на Мадагаскаре и в Портобело. Артур Рэнсом в своих приключенческих рассказах о детях на летних каникулах в Озерном крае и других местах еще прочнее связал пиратов с попугаями. Сейчас эти рассказы уже не так популярны среди детей, но они пользовались успехом у английских мальчиков и девочек в 1930–1550-х гг. В романе «Ласточки и амазонки»22, впервые опубликованном в 1930 г., Нэнси и Пегги Блэкетт играют в пиратов и вешают на мачту своего маленького парусного ялика Веселого Роджера. У них есть дядя, пират в отставке, который живет в плавучем доме. Рэнсом отдал должное Стивенсону, назвав дядю капитаном Флинтом и подарив ему зеленого попугая. В одном из эпизодов книги Пегги замечает: «Мы учили попугая кричать “Пиастры!”, чтобы он был настоящим пиратским попугаем, которого не стыдно взять с собой на остров Дикой Кошки. А пока попугай говорит только: “Полли хороший”, – а какой в этом прок?». Капитан Флинт с попугаем появляется и в последующих историях Рэнсома, например, в книге «Питер Дак» о путешествии в поисках клада на Карибские острова.

Моряки, которые бывали в тропических странах, часто в качестве сувениров привозили оттуда экзотических птиц и зверей. Попугаи пользовались особенной популярностью: у них яркое оперение, их можно научить говорить, за ними легче присматривать, чем за мартышками и другими дикими животными. А еще их можно было по хорошей цене продать на птичьих рынках, которые были распространены в Лондоне в XVIII в. В сентябре 1717 г. Майкл Бленд поместил в лондонской газете The Post-Man рекламное объявление о том, что в таверне «Леопард и Тигр» в Тауэр-Доке неподалеку от Тауэр-Хилл продаются «красноголовые попугаи из Гвинеи, пара славных говорящих попугайчиков из Буэнос-Айрес и несколько птенцов говорящих попугаев». Его превзошел Дэвид Рэндолл, который в той же газете дал объявление о продаже в Портерс-Лодж на Чаринг-Кросс «попугайчиков, которые говорят по-английски, голландски, французски и по-испански, умеют свистеть по команде, сами попугайчики маленькие с красными головами, очень послушные и милые»23.

Попугаев часто дарили чиновникам, чтобы подкупить или снискать расположение. Клинтон Аткинсон, знаменитый пират Елизаветинской эпохи, в 1583 г. подарил этих птиц заместителям вице-адмирала побережья Дорсета. В 1582 г. пиратский капитан Стивен Хейнс подарил двух попугаев слуге фаворита королевы Кристофера Хаттена и еще двух – повару лорд-адмирала24. Вудс Роджерс упоминал попугаев в книге 1712 г. «Морское путешествие вокруг света», но самое интересное свидетельство о том, как буканьеры ловили попугаев, можно найти у Уильяма Дампира в описании его второго путешествия в Южную Америку. В 1676 г. он посетил залив Кампече недалеко от Веракруса и обратил внимание, что ручные попугаи оттуда были самыми большими и красивыми из всех попугаев Вест-Индии:

Их перья пестрили желтыми и красными пятнышками, а болтовня звучала так мило, что было сложно удержаться и не взять с собой хотя бы парочку. Так что отплывать нам предстояло с трюмами, полными провизии, сундуков, курятников, попугаев в клетках – и это не считая древесины25.

Но кем же именно были пираты и откуда они появились? Больше всего среди них было моряков: согласно подсчетам из семисот человек, обвиненных в пиратстве в период с 1600 по 1640 г., 73 % заявляли о себе как о моряках26. Этот процент стал еще больше в 1720-х гг., в золотую эпоху пиратства. Маркус Редикер в исследовании, посвященном англо-американским пиратам, орудовавшим в западной части Атлантического океана и в Карибском море в этот период, подсчитал, что 98 % пиратов были бывшими моряками на торговых суднах, каперами или служили в Королевском флоте27. Большинство были моряками с торговых судов, которые добровольно присоединялись к пиратам, когда те захватывали их корабль.

Факт, что почти все пираты были профессиональными моряками, многое объясняет. Например, то, как они выдерживали длительные морские путешествия – часто их путь лежал от американского побережья до самой Африки и Индийского океана. Или то, как им удавалось ловко миновать опасные подводные рифы и отмели в Карибском море и так долго скрываться от Королевского флота. К тому же это объясняет многие их поступки и отношение к жизни.

Жизнь на парусном корабле разительно отличалась от сухопутной. Моряки говорили на собственном языке, в котором было столько терминов, что непосвященному человеку его было почти не понять. В фильмах про моряков часто можно услышать избитые фразы «Поднять паруса!» или «Свистать всех наверх!», но мало кто смог бы выполнить следующие инструкции:

Возьмитесь за наружную часть и подверните к рубашке свободные шкотовые углы (не слишком туго), боковую и нижнюю шкаторины и мякоть паруса. Делать это надо осторожно, чтобы он не подавался вперед и не свешивался назад. Затем как следует растяните рубашку по рею, разглаживая и укладывая парус к корме, а после пришнуруйте его крестовыми сезнями к мачте и джиггеру, если он имеется, и свяжите узлами.

Этот фрагмент взят из книги Ричарда Генри Дана 1844 г. «Учебник моряка»28. Еще сложнее понять фразы, используемые моряками XVII в. В книге бывшего пирата Генри Мэйнуоринга есть следующие строки:

Когда корабль идет фордевинд, или, как это еще называют, «полным ветром», рулевой выполняет следующие команды: «руль на штирборт», «руль на бакборт», «руль прямо»… А когда корабль идет бейдевинд или бакштаг, ему отдают приказы «круче держать» или «придерживаться ветра», «не уклоняться от курса», «держать к ветру», «идти круче к ветру», «следить за увальчивостью». Все это подразумевает одно и то же – рулевой должен держать судно ближе к направлению ветра29.

Моряки не только использовали особые фразы и выражения, присущие только им, но и выглядели по-особому. Их обветренные и загорелые лица и руки со временем приобретали темно-коричневый цвет, как у Билли Бонса из «Острова сокровищ». Из-за управления парусами и такелажем в шторм у многих из них были шрамы и травмы. А из-за того, что им приходилось целыми месяцами держать равновесие на раскачивающейся палубе, по суше они ходили вразвалку. Но сильнее всего они выделялись одеждой. В начале XVIII в. большинство людей носили длиннополые кафтаны, камзолы, бриджи до колена и чулки. Моряки же ходили в короткой синей куртке на клетчатую рубаху и либо длинные парусиновые брюки, либо мешковатые ренгравы, похожие на кюлоты. Завершающим штрихом часто был красный жилет и небрежно повязанный на шею шарф или платок30.

Большинство пиратов ходили в разных вариациях этого прочного и удобного традиционного костюма, хотя некоторые надевали более экзотические одежды, которые находили на захваченных кораблях или мастерили из украденных шелков и бархата. Например, Кит Олорд носил «черные бархатные штаны и куртку, алые шелковые носки, черную фетровую шляпу, а под каштановой бородой красовался вороник рубашки, вышитый черной шелковой нитью»31. Историк Джон Стоу упоминал, что в 1615 г. двум пиратам, ожидающим казни, пришлось отдать свои роскошные одеяния: бриджи из алой тафты, бархатные дублеты с золотыми пуговицами и бархатные рубашки с золотой тесьмой. По всей видимости, пиратские капитаны забирали одежду у офицеров флота и капитанов торговых судов, которые были английскими джентльменами и следовали моде той эпохи. Капитан Джонсон писал, что пиратский капитан Бартоломью Робертс в последнем бою в 1722 г. был «одет в роскошный алый камзол и бриджи из дамаста, в шляпе у него было красное перо, а на шее – золотая цепочка с бриллиантовым крестом»32.

Предводители пиратов совсем не походили на безупречных героев из кино, которых играли Эррол Флинн или Дуглас Фэрбенкс. Не были они и веселыми разбойниками из комической оперы Гилберта и Салливана «Пираты Пензанса». В реальности они были хладнокровными и безжалостными людьми, способными на зверства и убийства. Капитана выбирали голосованием и, если он не устраивал большую часть своей команды, его могли переизбрать. От него требовалось быть отважным и решительным в бою и разбираться в навигации и морском деле. А самое главное – быть сильной личностью, которая сможет сплотить неуправляемую толпу моряков. Пираты Вест-Индии происходили из морских держав, и многие из них были черными рабами, поэтому чувство национального единства их объединять не могло. Большинство пиратов от природы были сумасбродными и ленивыми, они славились склонностью к брани и продолжительным попойкам, которые часто заканчивались ссорами и драками. Им приходилось поддерживать эти напряженные отношения друг с другом ради наживы и беззаботной жизни.

Как ни странно, подробных описаний внешности пиратских предводителей сохранилось не так много, а сохранившиеся довольно скудны. Когда в 1698 г. пираты недалеко от Мадагаскара захватили галеру «Бекфорд», владельцы судна описали капитана следующим образом: «Пират Райдер, в настоящее время командир галеры «Бекфорд», – человек невысокого роста со смуглым лицом, судя по внешнему виду, угрюмый, с короткими каштановыми волосами. Часто, когда пьян, он произносит что-то на португальском или мавританском арабском»33.

Согласно описанию священника тюрьмы в Ньюгейте осужденный за пиратство в 1715 г. шотландский капитан Александр Долзелл был «моряком по призванию, грешным и опасным человеком, угрюмым, упрямым и озлобленным по натуре»34.

Таким же отталкивающим характером обладал Филип Лин, известный своей привычкой пытать и убивать капитанов судов, которые он захватывал. Он сознался в убийстве 37 капитанов и неустановленного числа дееспособных моряков. 28 марта 1726 г. в The Boston Gazette вышла статья с ярким описанием Лина и его команды, арестованных у побережья Южной Америки и идущих к месту суда в Барбадосе:

Впереди шел капитан, за ним – еще около 20 пиратов, несущих черный шелковый флаг, на котором был изображен человек в полный рост с пистолетом в одной руке и саблей – в другой. Все они были сильно искалечены и небрежно одеты, потому представляли собой жалкое и отвратительное зрелище. Особенно их главарь Лин – один глаз у него был выбит и вместе с частью носа свисал на лицо.

Из всех описаний пиратов самым впечатляющим остается портрет Черной Бороды, сделанный капитаном Джонсоном во «Всеобщей истории пиратов». Его очень часто цитируют, но имеет смысл привести и тут, поскольку Черная Борода обрел легендарный статус и, наряду с вымышленными персонажами вроде Капитана Крюка, Джона Сильвера и байроновского корсара, сильно повлиял на современное представление о пиратах.

Капитана Тича прозвали Черной Бородой, ведь все его лицо было покрыто великим множеством волос, из-за чего он походил на жуткий метеор и еще очень долго будоражил умы американцев, пугая сильнее, чем любая настоящая комета.

Борода его была черной, невероятно длинной и такой густой, что видны были лишь глаза. Обычно он скручивал ее в косички, переплетая каждую из них лентой, и накручивал эти косички на уши, делая что-то похожее на «голубиные крылья» у модных нынче завитых париков. Во время боя он вешал через плечо ремень в качестве бандольера и цеплял к нему три пары пистолей в кобурах и засовывал себе под шляпу зажженные спички, озарявшие огнем лицо, от чего глаза его делались по-звериному дикими. Все это придавало ему такой устрашающий облик, что ни один из живущих на земле не смог бы представить себе столь же зловещую адскую фурию35.

Этот страшный облик был плодом фантазии Джонсона лишь отчасти. 5 декабря 1717 г. Черная Борода напал на шлюп Генри Бостока «Маргарет». Боксток позже опишет его как «высокого худощавого человека с очень длинной, черной как смоль бородой»36. Лейтенант Роберт Мэйнард, офицер Королевского флота, возглавивший поиски Черной Бороды и убивший его на палубе своего корабля, в письме к сослуживцу так описывал капитана Тича: «…его прозвали Черной Бородой за отпущенную бороду, в которую он вплетал черные ленты»37.

В многочисленных свидетельствах о пиратских нападениях подтверждается тот факт, что пираты шли в бой, вооружившись до зубов. Несколько пистолетов им были нужны не только для того, чтобы запугивать врагов, но и для подстраховки. Кремневые пистолеты из-за подмоченного пороха часто могли не сработать, и, если один из пистолетов не выстрелит, положение спасет второй. Вступая в бой с королевским военным судном «Суоллоу», у которого было сорок орудий, Бартоломью Робертс взял с собой два пистолета, висящие на шелковой перевязи на плече, «на пиратский манер»38. И это подтверждает интересная находка на затонувшем пиратском корабле «Уида»: изысканно украшенный латунными завитками пистолет с шелковой лентой вокруг рукояти длиной три фута. Пираты часто носили пистолеты и в обычной жизни. В 1716 г. Роберт Друри, находясь в одном из пиратских поселений на Мадагаскаре, познакомился с людьми, живущими своим собственным укладом на плантациях. Одним из этих людей был голландец по имени Джон Про, который хорошо говорил по-английски. «Одет он был как подобает, в короткий сюртук с большими плоскими пуговицами, разве что без чулок и обуви. За поясом у него торчала пара пистолетов, и еще один он держал в руке. Второй человек был одет на английский манер и, как и его спутник, носил два пистолета за поясом и еще один – в руке»39.

Как и моряки, пираты в большинстве своем были молодыми людьми не старше тридцати. Средний возраст пирата в начале XVIII в. составлял 27 лет, столько же в среднем было морякам торгового и военно-морского флота40. Команды были столь юны в основном из-за того, что для работы на парусном корабле в любую погоду требовалась хорошая физическая подготовка: ловкость, закалка, выносливость, сила и способность мириться со значительными неудобствами на верхней и нижней палубах. Кроме того, что моряк подвергался очевидной опасности, поднимаясь на сотни футов над раскачивающейся палубой, чтобы убрать мокрые, хлопающие паруса, в любое время дня и ночи могла возникнуть необходимость тянуть канаты и, скорее всего, мерзнуть и мокнуть несколько дней подряд.

Пираты, промышляющие в морях Вест-Индии и американского побережья, были родом из морских держав. В XVII в. большинство буканьеров были французами или британцами, но чаще всего в пиратских командах были люди разных национальностей. Из пятисот буканьеров, участвовавших в набеге Генри Моргана на богатейший испанский порт Портобело в 1668 г., сорок были голландцами, еще несколько – французами, итальянцами, португальцами, мулатами или чернокожими, а остальные – британцами41. В основном в начале XVII в. в Карибском море на корабли охотились французские каперы, а после 1725 г. губернаторы колоний сообщали о частых нападениях так называемой Испанской береговой охраны (guardo del costa), которая решила не только выполнять приказ по защите испанских земель, но и заняться пиратством. Однако пираты, нападавшие на корабли в Карибском море с 1715 по 1725 г. и укрывавшиеся на багамском острове Нью-Провиденс, преимущественно были родом из англоговорящих стран. Безусловно, наибольшее число, около 35 %, составляли коренные англичане, чуть меньше, примерно 25 %, были родом из американских колоний, 20 % – из вест-индских колоний: чаще всего с Ямайки, Барбадоса, Багамских островов; 10 % были шотландцами, 8 % – валлийцами, остальные происходили из Швеции, Голландии, Франции, Испании и Португалии42.

Нет ничего удивительного в том, что многие пираты были родом из портовых городов. К примеру, большинство английских пиратов родились в Лондоне, другие – в Бристоле или Уэст-Кантри. Американские пираты были из Бостона, Чарлстона, Ньюпорта, Нью-Йорка, Салема и других портов восточного побережья.

В пиратских командах было довольно много чернокожих. По свидетельствам Кристиана Транкебара, который в 1721 г. был на судне, захваченном двумя кораблями под командованием Бартоломью Робертса, в команде Робертса было 180 белых и 48 чернокожих креолов из французских колоний, а на конвоирующей бригантине – 100 белых и 40 чернокожих из французских колоний43. После битвы у мыса Лопес на африканском побережье капитан Шалонер Огл собрал всех людей на борту кораблей Робертса, и оказалось, что в живых осталось 187 белых и 75 чернокожих. Такое же соотношение было и на других пиратских кораблях. Губернатор Багамских островов Джордж Фенни писал из Нью-Провиденса, что, когда в июне 1721 г. на бристольский корабль близ Ямайки напала пиратская бригантина «Гуд форчун» под командованием Анстеда, на ее борту было 60 белых и 19 чернокожих пиратов44. Известно, что у пиратов Эдварда Ингланда, Уильяма Муди и Ричарда Фрауда в командах числились и белые, и черные, а пираты под предводительством Августина Бланко были «англичанами, шотландцами, испанцами, мулатами и неграми»45.

Доподлинно неизвестно, каким статусом обладали чернокожие на этих пиратских кораблях. Высказывалось предположение, что в пиратских сообществах царила демократия и пренебрежение обычаями того времени, поэтому к чернокожим относились хорошо и принимали их как равных членов команды. Кроме того, считается, что рабы, сбегавшие с плантаций в Вест-Индии, присоединялись к пиратам, находили убежище на их кораблях и таким образом обретали свободу. Но это красивое предположение не соответствует действительности. У пиратов были те же предрассудки, что и у других белых людей Запада. Они считали черных рабов товаром, который можно покупать и продавать, поэтому на борту корабля чернокожие были рабами и выполняли самую сложную и неприятную работу: откачивали воду, отправлялись на берег за дровами и водой, стирали, убирались и прислуживали капитану. Роберт Дэнджерфилд, описывая два года, которые он провел на пиратском судне, рассказывал о захвате французского корабля на западном побережье Африки. Пираты добыли 50 тонн железа, 25 бочек бренди, несколько тюков льна и 16 черных рабов. Позже они продали рабов английскому губернатору в Гамбо46. Отправляясь в 1681 г. в буканьерскую экспедицию, Уильям Дампир сообщал, что в его команде 44 белых, один испанский индиец и два индийца с Москитового берега, у всех у них имелось оружие и «пять рабов, захваченных в Южных морях, которые достались нам»47. Тот факт, что у рабов не было оружия, доказывает, что на корабле они находились на положении прислуги. Буканьерские капитаны Франсуа Олоне и Генри Морган, грабя испанские города в Центральной Америке, считали рабов частью своей добычи. Морган умер на Ямайке, будучи обеспеченным человеком, в его владении было 109 черных рабов.

В подробном исследовании, посвященном жизни Капитана Кидда, Роберт Ритчи говорит о том, что на корабле Кидда в Индийском океане тяжелую работу выполняли рабы, но не чернокожие, а ласкары48, поскольку в этой части света они были доступнее. Более ранний пример подобной практики можно найти в судовом журнале Бэзила Рингроуза. В нем он описывает захват буканьерами испанского торгового судна в 1679 г. Они взяли в плен людей с корабля, включая «12 рабов, которые нужны для выполнения черной работы на борту»49. В 1720-х гг., в эпоху расцвета пиратства, в Вест-Индии сообщалось о множестве случаев, когда пираты захватывали рабовладельческие суда и даже похищали черных рабов на суше. В 1724 г. несколько торговцев, ведущих дела на Ямайке, написали в Совет по торговле и плантациям в Лондоне письмо с жалобой на то, что пираты «разоряют и портят суда, нанятые для торговли неграми, без которой колонии придут в упадок»50.

Во многих фильмах и ряде романов о пиратах прослеживается одна общая черта – пиратский капитан зачастую изображается аристократом или образованным человеком с определенным положением в обществе, который занялся пиратством из-за какой-то трагедии в недавнем прошлом. Главный герой фильма «Одиссея капитана Блада», сыгранный Эрролом Флинном, – привлекательный английский врач, которого приговорили к каторге в Вест-Индии за то, что он оказал помощь раненому солдату из отряда повстанцев. Он сбегает, захватывает корабль и становится пиратским капитаном. В фильме «Черный пират» Дуглас Фэрбенкс играет герцога, который присоединился к пиратам, чтобы отомстить убийцам отца. В действительности среди англо-американских пиратов начала XVIII в. аристократов не было, однако они были в XVII в. Самым интересный из них – Генри Мэйнуоринг, который в 1602 г. окончил колледж Брейзноуз Оксфордского университета, затем изучал право в лондонском юридическом Иннер-Темпл, а после службы в армии купил у известного корабельного мастера Питера Петта корабль и стал пиратом. Между 1613 и 1615 гг. он грабил испанские корабли в проливе Ла-Манш и у побережья Испании. Он вернулся в Англию, получил помилование и сделал успешную карьеру в Королевском военно-морском флоте, стал членом парламента Великобритании и начал писать книги о морском деле. Одна из его работ – трактат под названием «О зарождении, деятельности и подавлении пиратства» (Of the Beginnings, Practices, and Suppression of Pirates)51.

Менее благосклонна судьба была к Фрэнсису Вернею. Он уехал из Англии, поссорившись с мачехой из-за наследства, и присоединился к корсарам в Средиземном море, а затем «сеял хаос среди соотечественников и свозил в Алжир богатства, украденные с торговых судов из английских портов Пула и Плимута». Позже его поймали сицилийские корсары, и он два года был рабом на галерах. Он умер в 31 год в госпитале Святой Марии Милосердной в Мессине. Незадолго до смерти его посетил Уильям Литгоу, который позже написал, что Верней «невыносимо страдал от сильнейшей боли и молил о смерти»52.

Некоторые аристократы и состоятельные землевладельцы Елизаветинской эпохи были тесно связаны с пиратами и контрабандистами, промышлявшими у побережья Великобритании, и получали выгоду от их действий. Например, Ричард Эджкамб, Роберт Рич, Ричард Балкели из Бомариса в Уэльсе, Джон Киллигрю и его жена леди Киллигрю из Пенденнис в Корнуолле.

Возможно, при создании романа «Французова бухта» писательница Дафна дю Морье вдохновлялась образом именно леди Киллигрю. Главный герой романа по прозвищу Француз – самый романтичный из всех вымышленных пиратов. У него есть прекрасный дом в Бретани, но его манят опасности и приключения, потому он становится пиратом. Он охотится на судна у побережья Корнуолла на своем красивом корабле «Ла Муэтт». В него влюбляется главная героиня романа, очаровательная леди Сент-Коламб, впечатлившись тем, что Француз читает стихи Пьера де Ронсара и часами рисует водоплавающих птиц. Надо сказать, что этот персонаж не имеет ничего общего с кровожадными людьми, бороздившими моря Атлантического океана в начале XVIII в. Однако были в истории и образованные пираты, в частности Стид Боннет. Во время судебного процесса в Чарлстоне, в Южной Каролине, судья описал его как «джентльмена, который получил превосходное либеральное образование и известен как человек начитанный». Боннет жил беззаботной жизнью на Барбадосе, пока внезапно ему это не надоело. Он заплатил корабельному мастеру, чтобы тот построил ему шлюп с десятью орудиями, нанял команду из 70 человек и стал пиратом. Он грабил корабли у побережья Вирджинии и Каролины, а затем присоединился к команде Черной Бороды. Но у Боннета не было опыта мореплавания, и потому он оказался не в состоянии управлять корабельной командой. Черная Борода убедил его отдать шлюп, и должность капитана занял опытный человек. Одиннадцатого ноября 1717 г. в массачусетской газете The Boston News Letter была опубликована статья, в которой говорилось, что Боннета видели на корабле Черной Бороды и что у него «нет никакой власти, он просто расхаживает по кораблю в домашнем халате и читает книги, которых у него на корабле целая библиотека».

Происхождение и образование не помогли Боннету во время суда, а лишь позволили судье разразиться пространной нравоучительной речью. Боннет был в ужасе, когда понял, что приговорен к смертной казни. «Во время вынесения приговора он принял настолько скорбный вид, что разжалобил некоторых жителей Чарлстона, в особенности женщин»53. Он написал из тюрьмы письмо губернатору с просьбой его помиловать, но тщетно. Его казнили на виселице, установленной на берегу в чарлстонской гавани.

Не считая Джона Сильвера, самый запоминающийся пират художественной литературы – это Капитан Крюк, злодей из пьесы Джеймса Барри «Питер Пэн». И, пусть на сцене его не всегда изображают как аристократа, сам Барри писал, что Крюк получил отличное образование. Самая пугающая черта Капитана Крюка – это, конечно же, крюк вместо руки, откушенной крокодилом, но среди своей команды он выделяется также «изяществом речи, не изменявшим ему, даже когда он бранился»54 и платьем на манер Карла II, «веселого короля» из династии Стюартов, на которого, как ему однажды сказали, он был странным образом похож. В 1927 г., через много лет после первой постановки «Питера Пэна» Барри рассказал ученикам Итонского колледжа, что Крюк получил образование в Итоне и оксфордском Баллиоле. Он брал книги в оксфордской библиотеке, в том числе сборники поэзии, в основном «Озерной школы»: «Эти книги до сих пор иногда можно найти в букинистических лавках. Они подписаны именем прошлого владельца – “Джейкоб Крюк”».

В отличие от соотечественника Роберта Льюиса Стивенсона, который до написания «Острова сокровищ» был известен лишь в узких литературных кругах, Джеймс Барри на момент написания «Питера Пэна» был известным писателем и драматургом55. Его третий роман «Маленький служитель» уже называли шедевром, а успешные пьесы, в том числе «Восхитительный Крайтон» 1902 г., принесли ему богатство и признание. Без сомнения, преодолеть трудности, возникшие при постановке «Питера Пэна», Барри удалось только благодаря своей репутации. Когда он впервые показал сценарий знаменитому актеру и импресарио Герберту Бирбому Три, тот подумал, что Барри лишился рассудка, и отказался ставить пьесу. Однако американский театральный продюсер Чарльз Фроман отреагировал совершенно иначе. Когда Барри прочитал ему пьесу, он сразу увидел в ней потенциал и согласился поддержать драматурга.

Опасения Бирбома Три вполне понятны. Было достаточно того, что это причудливая история о мальчике, который не взрослеет, и ее персонажи – это большая собака, русалки, потерянные мальчики, краснокожие индейцы, команда эксцентричных пиратов и крокодил с тикающим будильником в животе. Но еще больше опасений вызывала постановка на сцене: по сценарию актеры должны летать, требовались сложные декорации и огромное уменьшительное стекло для актрисы, которая играла бы фею Динь-Динь. Однако продюсер и сценарист были полны решимости преодолеть все препятствия. Для разработки нового оборудования для полетов на сцене наняли компанию Джорджа Керби56, костюмы заказали у художника Уильяма Николсона, а из актеров пригласили Джеральда дю Морье, который сыграл мистера Дарлинга и Капитана Крюка, и Нину Бусико, исполнившую роль Питера Пэна.

Репетиции были сумбурными, и Барри приходилось в процессе менять и переписывать сценарий. Первый показ был запланирован на 22 декабря 1904 г., но его пришлось перенести из-за того, что не было готово устройство для подъема домика Венди на дерево, и возникли серьезные проблемы с декорациями пиратского корабля в третьем акте. По Лондону мгновенно разлетелись слухи о грандиозной постановке новой пьесы Джеймса Барии, и 27 декабря публика, с необычайным нетерпением ждавшая премьеры, пришла в театр. Зрители с восторгом приняли постановку, и Барри, вздохнув с облегчением, отправил Чарльзу Фроману телеграмму в Нью-Йорк: «Питер Пэн удался. Похоже, мы добились успеха»57. Питер Пэн не просто удался – дети смотрели пьесу как завороженные и влюбились в Питера и Венди, а критики не скупились на похвалу, особенно за «удивительный талант к созданию как комических, так и трагических штрихов». И, конечно, все оценили сцены полетов и вдохновленную игру талантливых актеров.

И хотя пираты в пьесе играют второстепенную роль, очевидно, Барри очень нравилось создавать этих персонажей. Он сделал несколько отсылок к «Острову сокровищ» (он был другом Стивенсона и поклонником его творчества) и к историям о настоящих пиратах из «Всеобщей истории пиратов» капитана Джонсона. Корабль Крюка был пришвартован в бухте капитана Кидда, а сам Капитан Крюк когда-то был боцманом Черной Бороды, «самым страшным из них». Барри казалась забавной игра с морскими выражениями, иногда он использовал сразу по нескольку в одной фразе, из-за чего получалась бессмыслица: «Шабаш, йо-хо, парус долой, пираты идут в бой». Вряд ли кто-то из взрослых поверит, что настоящие пираты выглядели как близорукий боцман Сми со своей швейной машинкой или джентльмен Старки, «служивший когда-то младшим учителем в общественной школе», но Капитан Крюк – другое дело. Он колоритный персонаж, который стал одним из самых любимых публикой злодеев на сцене и экране. Любой актер был бы рад исполнить роль Капитана Крюка, его играло множество именитых актеров, в том числе Чарльз Лоутон, Борис Карлофф, Аластер Сим, Дональд Синден и Дастин Хоффман. За прошедшие годы пьеса о Питере Пэне превратилась в целую индустрию. Каждое Рождество в театрах и церквях по всей Британии и Америке ставятся спектакли, продается множество книг с многочисленными иллюстрациями, появились даже детские площадки и парки, посвященные персонажам. Уолт Дисней снял на основе «Питера Пэна» мультфильм, а Стивен Спилберг написал сценарий и снял приключенческий фильм «Капитан Крюк» со звездным составом и потрясающими визуальными эффектами, костюмами и великолепным пиратским кораблем. Нет ничего удивительного в том, что многие дети знакомятся с пиратами, посмотрев одну из адаптаций «Питера Пэна».

Если бы существовал типичный пират, то им бы стал Генри Эвери. Он не был аристократом и не слыл своей жестокостью. И, как и у многих пиратов, его карьера была необычайно короткой. Он не так хорошо известен, как капитан Кидд или Черная Борода, и на смертном одре оказался всеми забытым, но при жизни его считали легендарным пиратом. Пьеса под названием «Пират-счастливчик», вдохновленная его похождениями, несколько лет шла в лондонском театре на Друри-Лейн, а Даниэль Дефо написал книгу «Король пиратов», которая, судя по всему, была написана на основе его бесед с Эвери.

Генри Эвери (также известный как Джон Эвери, Долговязый Бен и Капитан Бриджмен) не соответствовал ни одному общепринятому представлению о пиратах. Он был среднего роста, толстоватый, с внешностью распутника и лоснящимся лицом. Дефо пишет, что Эвери родился в Плимуте в 1653 г. и несколько лет прослужил мичманом в Королевском военно-морском флоте на кораблях «Кент» и «Руперт»58. В 1634 г. он стал вторым помощником капитана на каперском корабле «Чарльз», нанятом для нападений на испанские колонии. «Чарльз» несколько месяцев простоял в порту Ла-Коруньи, и в команде росло беспокойство из-за задержки оплаты. 7 мая, когда капитан был мертвецки пьян, Эвери с несколькими сообщниками захватил корабль.

«Теперь я капитан этого судна, – объявил Эвери, – и я собираюсь в Мадагаскар, чтобы разбогатеть самому и сделать богатыми всех отважных ребят, что отправятся со мной».

Они дали кораблю новое название – «Фэнси» и отправились на юг. У островов Кабо-Верде пираты ограбили три английских корабля, а у западного побережья Африки, неподалеку от острова Принсипи, захватили еще два датских судна. Обогнув мыс Доброй Надежды, они направились на северо-восток Мадагаскара, где бросили якорь и пошли искать на берегу провизию, чтобы пополнить оскудевшие запасы. Эвери планировал перехватить флотилию кораблей паломников, которые каждый год шли по маршруту из индийского порта Сурата через Моку в устье Красного моря и до Мекки. Эти корабли манили пиратов почти так же сильно, как испанские «золотые» караваны – буканьеров Карибского моря, поскольку вместе с паломниками путешествовали купцы, которые за золото и кофе продавали специи и ткани. С этой флотилией также отправлял суда Великий Могол, император Могольской империи в Индии.

В сентябре 1695 г. Эвери на «Фэнси», который теперь был вооружен 46 пушками и имел команду из 150 человек, вышел из эстуария Красного моря. С ним отправились и другие пиратские корабли, в том числе «Пэрл» и «Портсмут Адвенчер» из Род-Айленда и «Амити» из Нью-Йорка. Первым паломническим судном флотилии, попавшим в руки пиратов, стал «Фат-Махмамади», на котором было золота и серебра более чем на пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Через несколько дней Эвери заметил корабль, благодаря захвату которого он в дальнейшем сколотит состояние и получит статус легендарного пирата, – «Ганг-и-Савай». «Ганг-и-Савай» славился как самое большое судно из всех, что принадлежали Великому Моголу. На нем было 40 пушек, а под командованием капитана Мухаммеда Ибрагима находилось 400 вооруженных мушкетами моряков, защищавших корабль от любых нападений, что делало «Ганг-и-Савай» сильнейшим противником.

Но удача была на стороне Эвери – приблизившись к мусульманскому кораблю, пираты сумели первым же бортовым залпом снести его грот-мачту. Затем взорвалась одна из его пушек, из-за чего на палубе погибло много людей и началась суматоха. Сражение длилось два часа, но, когда пираты приблизились к «Ганг-и-Саваю» и взяли его на абордаж, никто почти не сопротивлялся. Индийский историк Хафи Хан писал, что капитан «Ганг-и-Савая» переодел нескольких турецких девушек в мужчин и заставил их драться, а сам побежал вниз и спрятался в трюме.

После этих событий поговаривали о том, что на корабле была одна из дочерей Великого Могола со свитой, множество рабынь и богатых торговцев. Эвери уверял, что они не причиняли вреда женщинам, но позже на суде один из пиратов признавался, что на корабле происходили «самые страшные зверства, которые только можно представить»59. Есть все основания полагать, что пираты устроили на корабле настоящую оргию: насиловали, пытали и грабили несколько дней подряд, пока на Арабском море стоял штиль. Было награблено огромное количество золота и серебра, включая 500 тысяч реалов, и, когда деньги поделили, каждому пирату досталось примерно по тысяче фунтов стерлингов.

Получив богатства, Эвери принял мудрое решение покончить со своей недолгой пиратской карьерой. Он оставил пиратские корабли, которые его сопровождали, и направился в Вест-Индию. Там он подкупил губернатора Нью-Провиденса, чтобы тот позволил его людям сойти на берег, и подарил ему свой корабль и слоновьи бивни стоимостью тысячу фунтов стерлингов. Каждый из пиратов пошел своим путем: одни отправились в Каролину, другие – в Англию. Шестерых из команды Эвери в конечном итоге поймали. В октябре 1696 г. они предстали перед судом в Олд-Бейли в Лондоне и под давлением возмущенной общественности были приговорены к смертной казни.

В Индии новость о нападении на корабль так сильно разозлила Великого Могола, что он пригрозил выгнать Ост-Индскую компанию и всех англичан с территории империи. Властям Британии удалось возместить ущерб, нанесенный пиратами, только благодаря искусной дипломатии и обещанию привлечь Эвери и его команду к ответственности. Но поймать пирата так и не удалось. Многие верили, что он прожил свои последние дни в роскоши на тропическом острове, но, по всей видимости, его обманули и лишили богатств торговцы в Уэст-Кантри, и он умер в нищете в деревушке Бидефорд в Девоне, «не имея денег даже на собственный гроб».

Когда была написана пьеса, основанная на жизни Эвери, в обществе еще больше закрепилось представление о пиратах как об отважных разбойниках и о том, что Эвери и ему подобные становились богатыми благодаря подвигам. Комедия «Удачливый пират» была впервые показана в лондонском Королевском театре на Друри-Лейн в 1713 г. В пьесе Эвери выступает под именем Арвирагус, король Мадагаскара, и изображается как герой, который когда-то был капитаном на военном корабле во время англо-голландских войн, но потом объявил войну всему человечеству и стал пиратом. Он стал королем-разбойником и правителем «расы бродяг и изгнанников всей земли». В первом акте мы узнаем, что захваченный индийский корабль прибывает в порт Лаврентии. Корабль полон драгоценностей и золота, а на его борту находится прекрасная Заида, внучка Великого Могола, со служанками. Арвирагус объявляет, что добыча будет разделена между матросами, которые «странствовали по миру, изнывали от жары, холода и голода…». Заида влюблена в Аранеса, благородного юношу с корабля, но Арвирагус хочет забрать ее себе. Но ситуация легко разрешается: в конце пьесы читатель узнает, что Аранес – давно пропавший сын Арвирагуса. Поэтому Арвирагус уступает трон Аранесу и Заиде и может «оставить трон и умереть простым человеком, каким и родился».

«Удачливого пирата» написал Чарльз Джонсон (не стоит путать его с автором «Всеобщей истории пиратов»), довольно посредственный драматург, чьи пьесы, выходящие по одной каждый год на протяжении 19 лет, поднимал на смех Александр Поуп60 и другие писатели того времени. Его обвиняли в плагиате и высмеивали за «карикатурность персонажей» и пристрастие проводить все свободное время в кофейне у Баттона61. В 1773 г. он женился на молодой богатой вдове и купил трактир в районе Ковент-Гарден. Умер Джонсон 11 марта 1748 г. в возрасте 69 лет62.

«Удачливый пират» – первая пьеса в череде мелодрам о пиратах, которые пользовались большим успехом у лондонской театральной публики на протяжении следующих 150 лет. Некоторые из них, например «Черная Борода, или Плененная принцесса» 1798 г., отчасти были основаны на жизни реальных исторических персонажей. Персонажи и сюжет других полностью придумывался авторами. Пьеса «Красный Корсар, или Бунт на судне “Дельфин”», премьера которой состоялась в лондонском театре Адельфи 9 февраля 1829 г., была поставлена по мотивам приключенческого романа Джеймса Фенимора Купера и адаптирована для сцены литературным поденщиком Эдвардом Фитцболом. Один критик назвал пьесу «сущей дрянью», но многие признали, что благодаря пылкой игре Фредерика Йетса, исполнившего роль Красного Корсара, можно закрыть глаза на некоторые недостатки сценария. Йетс был бывшим солдатом, ставшим директором театра Адельфи. Его выразительная и энергичная игра отлично подходила для роли злодея-пирата, который наводит страх на моряков и трагически погибает в последнем акте от рук предавшей его команды. Дуглас Джерролд, автор ошеломительно успешной пьесы «Черноглазая Сьюзен», написал мелодраму «Декар, французский буканьер», а Эдвард Фитцбол создал на ее основе еще одну постановку на пиратскую тематику «Под чужим флагом, или Вольный торговец», в которой фигурирует пират по имени Хоксет. Благодаря этим произведениям пиратов стали воспринимать как типичных напыщенных злодеев, вроде разбойников и бандитов.

Эти мелодрамы спародировали Гилберт и Салливан в комической опере «Пираты Пензанса». Из-за необходимости закрепить авторские права за создателями премьера состоялась в Нью-Йорке 30 декабря 1879 г.63, в Лондоне спектакль показали в театре Опера-Комик, находящемся на центральной улице Стрэнд, 3 апреля 1880 г. Остроумные либретто, красочные костюмы и множество запоминающихся песен, написанных Салливаном, – все это мгновенно сделало «Пиратов Пензанса» самой любимой у публики оперой в репертуаре Гилберта и Салливана. Сюжет крайне абсурден и крутится вокруг ошибки Рут, «служанки на пиратском корабле», которая ослышалась и отдала Фредерика, главного героя, в ученики не пилоту64, а пирату. Сами пираты столь же добродушны и рассеянны, как и констебли, которых посылают их ловить, но у истории счастливый конец – Фредерик женится на очаровательной дочери генерала-майора, а пираты оказываются патриотами и благородными людьми и исправляются. Несмотря на то что в опере тема пиратства всерьез не рассматривается, «Пираты Пензанса» оказали огромное влияние на отношение к пиратам в современном мире. Уже более ста лет спектакль ставят любительские и профессиональные труппы по всему миру, а его сердечные и веселые персонажи вселили в умы людей иллюзию, что пиратов просто неправильно поняли и они никогда не собирались никому причинять вред.

2
Разграбление «золотых» портов

На берегу одного из заливов Панамского перешейка находится город Номбре-де-Диос. В 1570-х гг. он стал одним из важнейших «золотых» портов65 Испанского Мэйна, материковой части американского побережья с жарким и влажным климатом в южной части Карибского моря. Дважды в год в заливе бросали якоря испанские галеоны и грузили на борт золото и серебро, привезенное на судах и караванах за тысячи миль отсюда из далеких гор Перу и Боливии.

В отличие от Панамы, Картахены и некоторых других испанских городов Центральной Америки, Номбре-де-Диос не славился своей изысканной архитектурой. По сути, это был трущобный поселок. Вдоль берега посреди джунглей ютилось около двухсот лачуг и сараев, небрежно сколоченных из деревянных досок. Когда прибывали испанские галеоны, город наводняли моряки, рабы и чиновники. В остальное время почти все дома пустовали66. В сезоны дождей здесь бушевали грозы и тропические ливни, а из-за влажности и жары в изобилии водились комары и то и дело вспыхивали тропические лихорадки.

В 1571 г. сюда с ознакомительным визитом прибыл Фрэнсис Дрейк, который позже станет известен как величайший британский мореплаватель Елизаветинской эпохи. Переодевшись испанским купцом, он изучил гавань, отметив расположение королевской сокровищницы. Поблизости он обнаружил укромную бухту, где можно безопасно встать на якорь во время будущих экспедиций. Он также заключил союз с некоторыми беглыми рабами-симарронами, которые жили в джунглях вокруг поселения и были полны решимости отомстить ненавистным испанцам. В июле 1572 г. он прибыл в Номбре-де-Диос во второй раз67. У него было два небольших корабля «Паско» и «Суон» и в общей сложности 73 человека. Оба корабля бросили якорь за мысом к востоку от городка. Ночью он приказал своим людям пересесть в каноэ, что они и сделали, и, обогнув мыс, отправились через залив. В три часа ночи они вытащили каноэ на берег и подобрались к батарее из шести пушек, которую охранял всего один человек. Выведя орудия из строя, Дрейк разделил команду на два отряда: первый, с его братом Джоном во главе, направился на запад для отвлечения внимания, пока Дрейк со своим отрядом возглавил нападение с востока и победоносно вошел в город под бой барабанов и звуки труб. Местные жители пришли в ужас, подумав, что на них напала целая армия.

Но затем все пошло не по плану. Испанские солдаты открыли огонь, убили трубача и ранили Дрейка в ногу. Он, превозмогая боль, продолжил вести отряд к сокровищнице на берегу. Как позже вспоминали члены его команды, из раны настолько сильно сочилась кровь, что она заполняла следы от его ног. У сокровищницы, когда они собирались взломать двери, их застала гроза, улицы города как из ведра обдало тропическим ливнем, и отряду пришлось найти укрытие. Когда дождь стих, люди Дрейка заметили, что пистолеты и луки пришли в негодность: порох, спички и тетива луков насквозь промокли. Многие уже были готовы сдаться, но Дрейк был настроен решительно: «Я привел вас в самую богатую сокровищницу мира. Если вернетесь с пустыми руками, виноваты будете сами»68. Но его решимость была напрасной. Открыв двери, они обнаружили, что в сокровищнице пусто. Шесть недель назад богатства забрал последний «золотой» флот, а следующую партию из Панамы должны были доставить к прибытию следующего флота, лишь через несколько месяцев. Дрейк так сильно ослаб от потери крови, что не мог стоять на ногах, поэтому до пляжа, где они оставили шлюпки, его пришлось нести. Набег закончился полным провалом.

Более слабый духом человек оставил бы эту затею, но это было не в характере Дрейка, поэтому он решил не только дождаться следующего испанского «золотого» флота, но и провести время ожидания с пользой. Когда рана затянулась, он организовал несколько набегов вдоль побережья и при помощи коренных жителей исследовал внутренние территории. Одиннадцатого февраля 1573 г. Дрейк взобрался на гребень горы, где симарроны построили помост. С этой выгодной точки он впервые смог увидеть далекий Тихий океан. Тогда он вслух взмолился Богу, чтобы тот миловал его и позволил однажды пересечь эту сверкающую гладь на английском корабле.

Он пробирался вместе с командой через топи и джунгли, пока их взглядам не предстала Панама. Они увидели, как подплывают корабли с сокровищами из Перу, и стали жать пока их разгрузят, груз проверят и водрузят на мулов. Дрейк и его люди стали ждать в засаде на пути у караванов, но удача вновь от них отвернулась: один из членов команды был пьян и слишком рано напал на нескольких ослов, которые, как оказалось, не несли ничего ценного, и это напугало остальных мулов в караване. Пять месяцев ожиданий оказались напрасными.

Но Дрейк и не думал сдаваться. Он организовал набег на селение Вента-де-Крусес на берегах реки Сагриш. И тут ему, наконец, улыбнулась удача. В марте он встретил группу гугенотов во главе с Гийомом ле Тестю, капером из Гавра, который сообщил, что три каравана из 190 мулов направляются в Номбре-де-Диос. В перелеске, примерно в 20 милях от поселка, на караван мулов напал отряд из англичан, французов и чернокожих. Оказалось, что каждый мул нес на себе по 300 фунтов серебра. Это был удачный улов и как раз то, что Дрейку было нужно для поднятия боевого духа команды, чтобы показать: месяцы на грани жизни и смерти в джунглях, бои на суше и в море того стоили. Ускользнув от испанской флотилии, которая крейсировала вдоль побережья, Дрейк отправился обратно в Англию. Разграбление каравана и другие набеги принесли ему 15 тонн золота в слитках и еще около ста тысяч фунтов стерлингов золотыми монетами.

Дрейка нельзя назвать пиратом вроде Черной Бороды или Бартоломью Робертса, но его набеги были пиратскими. Как и британский адмирал Горацио Нельсон, он был искренним патриотом Англии и питал ненависть к ее врагам. Нельсон таким врагом считал Францию, а Дрейк – Испанию. Дрейк всегда нападал на испанские суда или города от имени королевы Елизаветы и поднимал английский флаг святого Георгия на всех своих кораблях. Он был честолюбивым авантюристом от природы, потому атаковал и грабил каждое испанское судно, попавшее в его поле зрения, и наживал себе состояние. В бою он не знал страха и сомнений, но при этом проявлял удивительную чуткость к своим людям, которые его боготворили, и к захваченным врагам, которые им восхищались. Он родился в Девоне в семье моряков и фермеров, и, разумеется, в обществе лощеных придворных, окружавших королеву, казался неотесанным провинциалом, но благодаря непревзойденным навыкам мореплавателя и штурмана и выдающимся подвигам на Испанском Мэйне его скромное происхождение не помешало ему стать великим человеком.

В путешествиях к побережьям Африки и Вест-Индии Дрейк сопровождал своего двоюродного брата Джона Хокинса и участвовал в его и удачных, и малоуспешных предприятиях, но прославился он после нападения на караван мулов. Через три года после возвращения из Номбре-де-Диоса Дрейк отправился в кругосветное плавание. Тринадцатого декабря 1577 г. он начал это путешествие на борту корабля «Пеликан», который позже переименовали в «Золотую лань». Это был небольшой галеон, всего 100 футов длиной и 18 половиной футов шириной, но о котором лоцман отзывался как об отличном ходком паруснике69 и заявлял, что тот «очень прочный и крепкий»70. Во флотилии, вышедшей из порта Плимута той зимой, было еще четыре корабля. Через два месяца они добрались до южноамериканского побережья неподалеку от реки Платт. В сентябре 1578 г. преодолеть Магелланов пролив удалось только «Голден хайнд» – три сопровождавших его корабля отстали или затонули, а четвертый потерял корабль Дрейка из виду во время шторма и вернулся в Англию.

Дрейк продолжал продвигаться вперед и по дороге на север вдоль побережья Чили напал на несколько испанских поселений и кораблей. Недалеко от порта Вальпараисо он захватил испанское судно, на котором было золота на восемь тысяч фунтов стерлингов и 1770 сосудов с вином. Среди других призов (призом раньше называли корабль, захваченный силой либо угрозами, в море или в порту) были четыре тысячи дукатов серебром, сундук с золотыми слитками и распятие, инкрустированное изумрудом. Первого марта 1579 г. Дрейк перехватил судно «золотого» флота «Нуэстра Сеньора де ла Консепсион», которое следовало из Лимы в Панаму. Благодаря набегам на прибрежные поселения он узнал, что этот огромный галеон был плавающей сокровищницей, нагруженной серебром и золотом из Перу. Он был настолько хорошо вооружен, что моряки прозвали его «Какафуэго», что обычно переводят как «испускающий огонь», но буквально это слово означает «испражняющийся огнем».

Дрейк предложил золотую цепь в награду тому, кто первым заметит испанский галеон. Награду выиграл его юный племянник Джон, который наблюдал из «вороньего гнезда» на грот-мачте «Голден хайнд». Дрейк решил прибегнуть к тактике, которой на протяжении веков пользовались пираты: сделал вид, что их корабль – медленное и безобидное торговое судно. Он приказал команде поднять все паруса и занять боевые позиции, но замедлить ход судна с помощью матрасов и тяжелых горшков, которые привязали на канатах к корме. Так им удалось перехитрить Сан Хуана де Антона, капитана «Какафуэго». Когда корабли сблизились, как и обычно при встрече двух судов в море, капитан поинтересовался, куда направляется корабль Дрейка. «Спускайте паруса, – послышалось над водой. – Иначе мы отправим ваш корабль на дно». Конечно, испанский капитан отказался сдаваться и сказал, что ждет англичан на борту своего корабля. С «Голден хайнд» послышались звуки трубы, а на палубе появились люди с луками и мушкетами. Первый залп орудий снес бизань-мачту испанского судна, затем посыпался дождь из стрел и мушкетных выстрелов, после чего шлюпка английского корабля с абордажной командой вплотную подошла к «Какафуэго». Испанского капитана взяли в плен, и он сдался. Дрейк был с ним очень вежлив и посоветовал не расстраиваться, ибо таковы превратности войны.

Дрейк отогнал свой «приз» в укромное место на побережье. Там они с командой осмотрели содержимое трюма, который был полон сокровищ. Один из современников писал, что там было «огромное количество драгоценностей и самоцветов, 13 ящиков с реалами, 80 фунтов золота и 26 тонн нечеканного серебра»71. В судовом регистре золото и серебро числились как собственность испанского короля, а весь груз стоил 362 тысячи песо. На корабле также было много незарегистрированных сокровищ, которые испанский капитан оценивал в 400 тысяч песо. Общая сумма в 762 тысячи песо в пересчете на современные деньги эквивалентна почти 12 миллионам фунтов стерлингов. Дрейк заполучил один из самых дорогих «призов» в истории. Чтобы погрузить все богатства на «Голден хайнд», его людям потребовалось шесть дней, и пока они это делали, Дрейк пригласил на обед Сан Хуана и его пассажиров. Он провел им экскурсию по кораблю и с гордостью показал нарисованные им самим и его офицерами карты и изображения местностей, которые они проплывали. Он сказал Сан Хуану де Антону, что прибыл «грабить от имени английской королевы, она дала ему приказ и вложила в руки оружие»72.

Перед прощанием Дрейк дал капитану «Какафуэго» документ с гарантией неприкосновенности и вручил ему и команде по подарку. Но несмотря на этот великодушный жест по отношению к побежденному врагу, когда испанские власти узнали о масштабе урона, нанесенного английским пиратом, их ярости и испугу не было предела. Испанские корабли крейсировали вдоль американского побережья в надежде схватить Дрейка, и он принял мудрое решение покончить с грабежом и направился на запад, к просторам Тихого океана. Он чудом пережил многочисленные штормы, нападения туземцев, посадку на мель среди коралловых рифов Индонезийских островов, и 26 сентября 1580 г., через два года и девять месяцев он вернулся из плавания в Плимут.

«Голден хайнд» стала вторым кораблем в истории, обогнувшим земной шар, и поскольку первопроходец Магеллан во время путешествия умер, Дрейк был первым капитаном, сумевшим завершить кругосветное плавание. Дрейк совершил грандиозное достижение и стал национальным героем. Испанский посол требовал компенсации за «грабежи, совершенные этим гнусным корсаром», но его претензии проигнорировали. Дрейк посетил королеву Елизавету в Ричмондском дворце, и шесть часов в подробностях рассказывал ей о своем путешествии. Позже она посвятила его в рыцари на палубе корабля в Дептфорде. Несмотря на то что была проведена опись награбленного Дрейком и в Лондонский Тауэр отправились около пяти тонн серебра, сложно установить точную стоимость сокровищ, похищенных за эти месяцы на побережье Южной Африки. Королева распорядилась выделить Дрейку десять тысяч фунтов стерлингов, а еще восемь тысяч распределить между членами его команды. Спонсоры, вложившие деньги в это путешествие (среди них была и сама королева), получили солидную прибыль. Общая стоимость сокровищ в 1580 году составляла примерно 500 тысяч фунтов стерлингов, что в пересчете на современные деньги эквивалентно 68 миллионам фунтов стерлингов.

В то время англичане только начинали деятельность на Карибских островах, хотя испанцы перевозили золото и серебро оттуда в Европу уже почти полвека. История освоения испанцами Нового Света началась с Христофора Колумба. 12 октября 1492 г., через 70 дней после начала путешествия по Атлантическому океану, он наконец причалил к Багамским островам. Оттуда он отправился на юг к Кубе и на восток – к Эспаньоле (которая сейчас называется Гаити), а затем вернулся в Испанию, чтобы доложить о своих открытиях. Во время второго плавания он побывал на Доминике и проплыл вдоль цепи вест-индских островов к Пуэрто-Рико, Эспаньоле и 5 мая 1494 г. высадился на Ямайке в бухте Святой Анны. В дальнейшем скалистые острова Ямайка и Эспаньола станут главными убежищами буканьеров и сыграют ключевую роль в истории пиратства.

В третий и четвертый разы Колумб плавал вдоль побережья Южной Америки и в Дарьенском заливе в постоянных поисках морского прохода на Восток и к Индии. Цель, которую сам себе поставил, он выполнить не сумел, но тем не менее его путешествия навсегда изменили общепринятое представление о мире. Испанские власти не упустили возможности извлечь выгоду из открытий Колумба. В 1502 г. на Эспаньоле было заложено поселение, а Нуньес де Бальбоа основал на американском континенте рядом с Панамой новую испанскую колонию. Именно эта экспедиция изменит взгляд европейцев на Новый Свет и даст начало двум векам грабежей, каперства и пиратства на Испанском Мэйне.

В 1519 г. на мексиканское побережье, неподалеку от места, где сейчас находится Веракрус, высадился небольшой отряд из шести сотен солдат. С собой у них были мечи, копья, арбалеты, 16 лошадей, несколько небольших пушек и 13 мушкетов. Отряд во главе с Эрнаном Кортесом через влажные прибрежные джунгли и горные перевалы двинулся вглубь острова к Мексиканскому нагорью. По дороге Кортес, прибегая то к умелой дипломатии, то к силе, добывал еду и помощь в поселениях на пути. Он узнал, что страной правили ацтеки, воинственный народ, взимавший с туземцев дань и заставлявший их работать73. Ацтеки не знали колеса и не одомашнивали лошадей и волов, но создали цивилизацию с высокоразвитым сельским хозяйством, скульптурой, иероглифами, а также поразительной архитектурой, в том числе колоссальными храмами. В этих храмах ацтеки совершали человеческие жертвоприношения, что вызывало у вторженцев смятение, смешанное с благоговейным ужасом. Но еще больше трепета у Кортеса и его армии вызвало обилие золота и серебра, из которого ацтеки мастерили потрясающие украшения и орнаменты.

Через два года после прибытия Кортес завоевал Мексику. Его армия окружила и захватила ацтекскую столицу Теночтитлан, построенную на островах посреди соленого озера. Он разрушил дома и заложил строительство города, который сейчас известен под названием Мехико. Ацтекского правителя Монтесуму забили камнями его же люди, после чего было основано королевство Новая Испания, которое, как и ацтеки, взимало с подданных дань. В 1520-х гг. королю Испании стали переправлять все больше и больше сундуков с ацтекским золотом и украшениями.

Между тем до испанских путешественников и поселенцев Панамы, которая в то время называлась Дарьеном, стали доходить слухи о еще одной богатой империи, расположенной на огромном континенте к югу от Мексики. Земли под властью инков, раскинувшись по горам и долинам Анд, простирались более чем на две тысячи миль. Религиозные и политические центры находились далеко друг от друга на высоте более десять тысяч футов, однако инки создали потрясающую сеть горных троп и веревочных мостов, благодаря которым правители могли контролировать разбросанное население землевладельцев и крестьян. Цивилизация инков во многом походила на цивилизацию ацтеков: у них не было колесного транспорта, а единственным вьючным животным была лама, тем не менее они развили эффективную политическую систему и организовали сбор дани.

Карибские острова и Центральная Америка, 1500–1730 годы


Кроме того, инки были искусными строителями и ремесленниками: как и ацтеки, они делали прекрасные украшения из золота и серебра и статуи богов. В 1532 г. из Панамы на завоевание Перу и инков отправился испанский отряд под предводительством Франсиско Писарро. Этот небольшой отряд состоял из 180 солдат, из которых 27 были наездниками.

Писарро не обладал дипломатическими навыками Кортеса – он родился в скромной крестьянской семье и не получил хорошего образования, однако был хитер и честолюбив, а в бою – отважен и безжалостен. На севере Перу в Кахамарке Писарро встретился с Атауальпой, правителем империи инков. Он перехитрил императора, внезапно и совершенно бесцеремонно напав на Атауальпу, взял его в плен и убил большую часть его свиты. Вскоре после этого прибыло подкрепление, умножившее его отряд до шести сотен человек, и они направились на юг к столице империи инков Куско. Без предводителя армия инков не могла противостоять натиску испанских конкистадоров, и в ноябре 1533 г. древний город Куско был разграблен. Чтобы Атауальпу выпустили из плена, инки собрали по всей стране целую комнату золотых украшений и изделий, которые испанские солдаты переплавили и вместе с награбленными у людей ценностями поделили между собой. Пятую часть золота отложили, чтобы затем отправить королю Испании. Напоследок Писарро безжалостно казнил Атауальпу.

Следующие десять лет Испания успешно управляла большей частью Южной и Центральной Америки, одним из основных месторождений драгоценных металлов в мире. Кроме сокровищ ацтеков и инков, в 1545 г. испанцы нашли еще один источник богатств. В горе в городе Потоси, на территории современной Боливии, было обнаружено крупнейшее месторождение серебра. Через несколько лет после нахождения серебра всю гору 15 381 футов высотой изрыли шахтами. У подножия горы основали колониальный город, и испанцы стали использовать коренное население для добычи серебряной руды и работы на мельницах, построенных для переработки руды. Серебро грузили на мулов и отправляли караваны через горы и джунгли в порты Картахену и Портобело. Сначала ацтекское золото из Мексики и серебро инков из потосской серебряной горы отправляли в Испанию необработанными брусками и слитками, но вскоре испанское правительство создало монетные дворы для чеканки монет из драгоценных металлов. В 1536 г. был основан монетный двор в Мехико, в 1565 г. – в Лиме, а в 1574 г. – в Потоси. Общая стоимость золота и серебра, производимых на этих монетных дворах и переправляемых в Испанию, была невообразимой. В период с 1596 по 1600 г. Испания импортировала из Нового Света богатств общей стоимостью на 34 428 500 песо74. В пересчете на современные деньги это эквивалентно 516 млн фунтов стерлингов, или 774 млн долларов.

Самые известные монеты Нового Света – это пиастры, или песо (также называемые «восьмерики»). Их в огромных количествах отправляли в Испанию для финансирования операций постоянно растущей Испанской империи, и они стали единой валютой для торговли в Южной и Центральной Америке и Вест-Индии. Пиастры, больше ста лет находящиеся в обороте в Новом Свете, представляли собой серебряные монеты грубой чеканки75. По размеру их можно сравнить с современной британской монеткой в 50 пенсов76, и часто они делались так неаккуратно, что были не круглыми, а скорее квадратными. Пиастры, которые чеканили в Испании, и те, что стали выпускать после 1732 г. в Мексике, были более тонкой работы и круглой формы. И на тех, и на других с одной стороны изображался испанский герб, а с другой – геркулесовы столбы. Эти две колонны символизировали границы Древнего мира перед входом в Гибралтарский пролив и на первых набросках изображались поднимающимися из моря. Позже на фоне между столбами появились два полушария – Старый и Новый Свет. Пиастры стали настолько узнаваемыми и распространенными монетами, что в конце концов колонны превратились в современный символ доллара. В 1644 г. один «восьмерик» стоил четыре шиллинга и шесть пенсов в Англии, что сейчас было бы эквивалентно 15 фунтам стерлингов, или 23 долларам.

Хотя пиастр повсеместно прозвали «восьмериком», или «песо», официально он назывался «восемь реалов». Все серебряные монеты, которые чеканили в Испании и на заморских территориях, именовали реалами, а золотые – эскудо. Выпускались реалы и эскудо разных номиналов, но в сознании современных людей испанские сокровища и пираты ассоциируются именно с пиастрами и дублонами. Дублон, золотая монета достоинством в восемь эскудо, обладал самым крупным номиналом среди монет, находящихся в обращении в Испании. Размером он был чуть больше современной монеты в 50 пенсов, на одной из его сторон был изображен портрет испанского короля, а на другой – герб Испании. Горсть дублонов для любого пирата уже означала небольшое состояние. Дукаты, которые часто упоминаются в книгах о пиратах, были выпущены в Венецианской республике и стали основной торговой валютой в Средиземноморском регионе во времена набегов берберских корсаров. Существовали золотые и серебряные дукаты, золотой в пересчете на современные британские деньги стоил бы примерно семь шиллингов, а серебряный – около пяти.

Благодаря деятельности французских корсаров, курсировавших на судоходные путях и подходах к европейским портам, соперники и враги Испании знали о масштабах богатств, поступающих из Нового Света. В 1523 г. Жан Флери, отплывая от мыса Сан-Висенти на южном берегу Португалии, заметил три испанские каравеллы, везущие тяжелый груз. Это были корабли под командованием капитана Киньонеса, которые возвращались на родину после долгого плавания в Мексику. Жан Флери и его люди, захватив два из трех кораблей, поднялись на борт и не поверили своим глазам. Перед ними было несколько тонн сокровищ, награбленных Кортесом: три огромных ящика с золотыми слитками, 500 фунтов золотого песка в мешках, ацтекский жемчуг весом 680 фунтов, изумруды, топазы, золотые маски, украшенные драгоценными камнями, ацтекские кольца и шлемы, а также плащи из перьев77. Жан Флери состоял на службе у Жана Анго, кораблевладельца и виконта Дьеппа, и вскоре слухи о богатых призах дошли до Западной Европы. Король Франции Франциск I выдавал всем капитанам каперские свидетельства, поэтому на протяжении сорока лет на испанские корабли и «золотые» порты нападали французские каперы и буканьеры.

Одним из первых этим занялся капитан Франсуа Леклерк, у которого из-за деревянного протеза вместо потерянной конечности было колоритное прозвище «Деревянная Нога». В 1553 г. он вместе с эскадрой из трех королевских кораблей и нескольких каперов отправился в путь. Проплывая побережья Эспаньолы и Пуэрто-Рико, он захватил несколько торговых судов. В 1554 г. он напал на Сантьяго-де-Куба, в то время главное испанское поселение на Кубе. 300 человек на восьми кораблях ворвались в гавань и целых 30 дней разоряли поселение, нанеся ему настолько сильный урон, что на восстановление понадобились годы. Через год вместе с Леклерком из Франции на северное побережье Кубы прибыл Жак де Сор, который разорил Гавану. Он потребовал от местных жителей выкуп и, не получив желаемого, сжег город и все корабли в гавани дотла, а вслед за этим опустошил окрестности. Не остановившись на этом, его солдаты осквернили церковь и украли облачения священников, которые надели вместо плащей.

Следующей право Испании на богатства Нового Света стала оспаривать Англия. Фрэнсис Дрейк был самым известным из английских «морских псов», и его больше всех опасались испанцы, но направил его и обучил морскому делу Джон Хокинс. Хокинс родился в Плимуте в семье мореходов и благодаря успешным торговым экспедициям стал одним из самых состоятельных людей в Англии78. Он был волевым и предприимчивым человеком, и, хотя его походы злили испанцев, он был не пиратом, а скорее торговцем и капером. Вне всяких сомнений, на борту пиратского судна высмеяли бы его напутствия морякам: «Пусть каждый из вас изо дня в день служит Господу, любит ближнего своего, разумно тратит съестные припасы, стреляет лишь в крайнем случае, и пусть на корабле всегда царит дружественная атмосфера»79.

Во время своего первого путешествия в 1562 г. Хокинс направился из Плимута к африканскому побережью в Гвинею, где погрузил на три корабля три сотни черных рабов. Пересекши Атлантический океан, он за солидную сумму продал рабов плантаторам на Эспаньоле. Успех этого предприятия обеспечил ему поддержку со стороны правительства для организации следующей экспедиции. Королева Елизавета предоставила ему военный корабль водоизмещением в 700 тонн «Джизус оф Любек», который стал флагманским судном эскадры, а среди спонсоров его плаваний были Совет Адмиралтейства и торговцы лондонского Сити.

Эскадра вышла из Портсмута в октябре 1564 г., и Хокинс совершил несколько набегов на побережье Африки, захватив четыреста рабов. Когда корабли прибыли в Южную Америку, выяснилось, что испанские власти запретили торговлю с Хокинсом в поселениях. Но это его не сломило – плавая от порта к порту, он настойчиво торговался и в итоге продал партию рабов, а заодно и груз: вино, муку, ткани и лен в обмен на золото, серебро и жемчуг. Через Эспаньолу и Флоридский пролив он отправился домой, вернувшись в Англию в сентябре 1565 г. Экспедиция обошлась примерно в семь тысяч фунтов стерлингов, а общая прибыль составила 60 % от первоначальных вкладов. Так Хокинс показал, что испанскую монополию на торговлю с Новым Светом можно победить. Это не понравилось испанскому послу в Лондоне, и, узнав, что Хокинс планирует третью экспедицию, он тотчас же отправил письмо королю Филиппу.

В третьей экспедиции участвовало шесть кораблей, которые выдвинулись из Плимута в октябре 1567 г. С Хокинсом отправился его юный племянник Фрэнсис Дрейк, которому он позже передал командование одним из кораблей. Несколько месяцев они провели на африканском побережье, где с огромным трудом поймали рабов. Наконец они пересекли Атлантический океан, но поняли, что приказы испанского короля их опередили: «Мы причаливали то в одном порту, то в другом и пытались торговать с испанцами, но нам давалось это нелегко, ибо король строго-настрого запретил всем губернаторам тех мест иметь с нами дела80». Хокинсу снова пришлось прибегать к угрозам и уговорам, чтобы продать товар, но в Мексиканском заливе разыгрался шторм, и в поисках убежища корабли оказались у форта Сан-Хуан-де-Улуа в «золотом» порту Веракруса. Они быстро захватили этот форт, с которого была отлично видна гавань. На следующий день туда прибыл испанский «золотой» флот в сопровождении двух военных кораблей, и Хокинс понял, что ведет переговоры не с местными чиновниками, а с вице-королем Новой Испании, которого недавно назначил испанский король.

Прямо во время переговоров вице-король без предупреждения приказал своим людям напасть на британские корабли. Начался ожесточенный бой. Хокинсу и Дрейку посчастливилось миновать смерти и уйти невредимыми. Дрейк вернулся на родину без происшествий, а Хокинс по дороге обратно пережил сущий кошмар, и в порт Плимута с ним вернулось всего 15 человек. На борту не хватало воды и еды, и сотня человек из команды умоляла Хокинса высадить их на мексиканском побережье. Многие из них погибли от болезней и недоедания, а некоторые сдались испанским властям: двоих из них казнили, а остальные получили по 200 ударов плетью каждый и были приговорены к восьми годам каторги.

Битва при Сан-Хуан-де-Улуа и ее последствия дали Хокинсу и его соотечественникам понять – разногласия с испанцами по поводу торговли в Вест-Индии мирным путем решить не получится. Дрейк не смог забыть о вероломстве испанского вице-короля и с тех пор посвятил жизнь нападениям на испанские суда и войне с Испанией.

После нападений английских и французских каперов испанцы были вынуждены как следует защищать свои сокровищницы с золотом и серебром. В «золотых» портах – Веракрусе, Картахене, Портобело и Гаване – они построили мощные форты, чтобы не допустить нападений с моря. Из Испании прислали солдат для создания гарнизонов. Для охраны судов, перевозивших сокровища, предоставили сопровождающие корабли. Дважды в год из Испании отправлялось около тридцати судов с товарами для поселенцев колоний. Под наблюдением артиллеристов форта моряки бросали в гавани якорь, сгружали на берег испанские товары и орудия, а затем поднимали на борт запечатанные сундуки с золотом и серебром, после чего в сопровождении тяжеловооруженного военного конвоя отправлялись обратно в Севилью.

Но пусть такие меры предосторожности и спасали груз от посягательств мелких воров, они не всегда были эффективны при нападениях решительно настроенных каперов, а особенно каперских флотилий и авантюристов, которые вскоре стали известны как буканьеры. Этим диким людям, изгнанным испанскими солдатами с охотничьих угодий на Эспаньоле, где те питались дикими рогатым скотом и свиньями, пришлось перебраться на северное побережье Эспаньолы. Здесь к ним присоединилась разношерстная группа беглых людей: рабов, дезертиров, преступников и религиозных беженцев. Примерно в 1630 г. некоторые буканьеры поселились у северного побережья Эспаньолы, на небольшом скалистом острове, открытом Колумбом и известном под названием Тортуга (исп. «черепаха»), ведь своей горбатой формой он напоминает черепаху. Из его удобной гавани буканьеры могли контролировать морские пути в Наветренном проливе. Одним из первых главарей на Тортуге был Жан Левассер, бывший военный инженер, который, будучи гугенотом, сбежал из Франции. На скале, выступающей над гаванью, он построил крепость Форт-де-Роше и установил там 24 пушки. Этот форт несколько лет успешно защищал убежище буканьеров от попыток испанцев захватить остров.

1.John Turner «Sufferings of John Turner, Chief Mate of the Ship Tay Bound for China and Their Seizure and Captivity Among the Ladrones» (London, 1809).
2.Lucretia Parker «Piratical Barbarity or the Female Captive» (New York, 1826), p. 15.
3.Гезы (нидерл. Geuzen) – нищие, голь.
4.Джон Робертс Мур был преподавателем английского языка в университете Индианы. В 1932 году на собрании Ассоциации современного языка он сообщил об открытии, согласно которому капитан Чарльз Джонсон на самом деле был Даниелем Дефо. Двумя его главными книгами о Дефо являются «Defoe in the Pillory and Other Studies» (1939) и «Daniel Defoe, Citizen of the Modern World» (Chicago, 1958).
5.Гран-тур (фр. Grand Tour – «большое путешествие») – в XVIII–XIX вв. обязательная поездка в Европу юного английского джентльмена из семьи аристократов, совершавшаяся в образовательных целях. – Прим. пер.
6.Письмо Джона Мюррея Байрону от 3 февраля 1814 года; цит. по: Rutherford, p. 69.
7.Colvin (1911); Bell; McLynn; введение и примечания к оксфордскому изданию «Treasure Island» (Oxford University Press World Classics, 1990).
8.Введение Эммы Летли к книге «Treasure Island» (op. cit.), p. 7.
9.Robert Louis Stevenson «My First Book» (впервые опубликована в «The Idler» в августе 1894), цит. по: Treasure Island (op. cit.), p. 197.
10.Введение Эммы Летли к книге «Treasure Island» (op. cit.).
11.McLynn, p. 266.
12.Bell, p. 103.
13.Charles Kingsley «At Last».
14.Перевод Н. Чуковского.
15.Перевод И. С. Мальского.
16.Bell, p. 103.
17.Письмо У. Э. Хенли, май 1883, Colvin, p. 116.
18.CO.1/57, f 381, PRO.
19.Письмо Шалонера Огла Адмиралтейству. ADM.1/2242, PRO.
20.Johnson, p. 344.
21.Ned Ward «The Wooden World Dissected» (London, 1707), p. 82.
22.Артур Рэнсом. Ласточки и амазонки. М.: Азбука-Аттикус, 2019.
23.The Post-Man, issues of 21 to 24 September (London, 1717).
24.PRO, HCA 1/42/26v, and PRO, HCA 1/41/189v. Подробнее – Cheryl Fury and J. D. Alsop «The Mariners Mirror», volume 80 (London, 1994), p. 341–342.
25.Dampier, volume II, p. 223.
26.Senior, p. 15.
27.Rediker (Cambridge, 1989; paperback edition), p. 258.
28.The Seaman’s Manual.
29.Цитируется по: Harland, p. 177. В книге Харланда представлено подробное исследование кораблевождения и языка, используемого моряками из Западного мира при работе на корабле.
30.Подробнее об одежде моряков смотри: Rodger (op. cit.), p. 64–65; Rediker, p. 11; Ritchie, p. 114; Dudley Jarrett, British Naval Dress (London, 1960); Commander W. E. May, The Dress of Naval Officers (London, 1966).
31.Senior, p. 37.
32.Johnson, p. 243.
33.CO.323/3, f 56(ii), PRO.
34.Ordinary of Newgate, His Account of the Behaviour, Confession, and Last Speech of Capt. Alexander Dolzell, 1715 (London, 1715).
35.Johnson, p. 84–85.
36.CO.152/12, no. 67(iii), PRO.
37.Lee, p. 233.
38.Johnson, p. 243.
39.Drury, Madagascar (London, 1897).
40.Rediker, p. 12, 260; Rodger, p. 114.
41.Earle, p. 65–66.
42.Эти цифры основаны на информации из списков осужденных за пиратство, приведенных в судебных документах, архиве министерства по делам колоний, «Всеобщей истории пиратов» Джонсона и газет того времени.
43.CO.152/13, f 282, PRO.
44.CSPC, volume 1720–21, no. 758.
45.CO.23/1, part 3, f 49 (ii), PRO.
46.CO.1/57, f 381, PRO.
47.Dampier, vol I, p. 33.
48.Ласкары – матросы или ополченцы индийского происхождения, которых в XVI–XIX вв. нанимали для службы на британских кораблях. – Прим. пер.
49.Exquemelin, часть IV, с. 366.
50.CO.38/24, no. 145, PRO.
51.G. E. Manwaring, W. C. Perrin «The Life and Works of Sir Henry Mainwaring». В 2 т. (Navy Records Society, London, 1920–1921).
52.William Lithgow «Rare Adventures and Painfull Peregrinations» (London, 1632).
53.Johnson, p. 111.
54.Перевод Н. Демуровой.
55.Green; Haill; Birkin; J. M. Barrie «Peter Pan in Kensington Gardens and Peter and Wendy» (Oxford, 1991).
56.Джордж Керби – основатель компании, занимающейся спецэффектами для изображения полетов на сцене. В 1898 г. изобрел систему безопасных полетов для актеров с невидимыми тросами и ремнями безопасности. – Прим. пер.
57.Haill, p. 14.
58.Hill, p. 99–105; Daniel Defoe «The King of the Pirates, Being on Account of Famous Enterprises of Captain Avery, with the Lives of Other Pirates and Robbers» (London, 1724); Johnson; and an excellent summary in Ritchie, p. 85–89.
59.Hill, p. 102.
60.Александр Поуп – английский поэт, переводчик и сатирик эпохи Просвещения, который считается одним из самых выдающихся английских поэтов начала XVIII в. – Прим. пер.
61.В конце XVII – начале XVIII в. популярным времяпровождением у лондонских джентльменов были собрания в кофейнях. Писатели часто приходили туда побеседовать, подискутировать или обсудить новости в мире литературы. Самыми популярными среди литераторов были кофейни у Уилла, Баттона и Тома. – Прим. пер.
62.Обстоятельная статья о Чарльзе Джонсоне есть в Национальном биографическом словаре.
63.До премьеры «Пиратов Пензанса» в Лондоне, 30 декабря 1879 г. пьеса в первый раз была показана в Королевском театре Бижу в Пейнтоне, графстве Девон, чтобы закрепить авторские права за создателями по британским законам, а через несколько часов спектакль прошел в театре на Пятой авеню в Нью-Йорке, чтобы закрепить права по американским законам.
64.Лоцману (англ. pilot). Игра слов, основанная на похожем звучании.
65.«Золотые» порты – порты на побережье Испанского Мэйна, такие как Картахена, Портобело, Панама и Веракрус, куда Испания свозила сокровища и ценности, добытые в Северной и Южной Америке и готовые к отправке через Панамский перешеек в Испанию на кораблях «золотого» флота.
66.Яркое описание Номбре-де-Диос, сделанное Хуаном Лопесом де Веласко, приведено в книге: Andrews, p. 19.
67.Подробности нападений Дрейка взяты из: Kenneth Andrews «Drake’s Voyages» (London, 1967); Wilson; Williams «The Sea Dogs»; and Neville Williams «Francis Drake» (London, 1973).
68.Williams «The Sea Dogs», p. 90.
69.Отличный ходок – парусный корабль, имеющий отличные ходовые качества.
70.Опытный португальский лоцман Нуно да Сильва провел на борту корабля 15 месяцев и оставил подробное описание его мореходных качеств. Wilson, p. 45.
71.Williams «The Sea Dogs», p. 130.
72.Williams «The Sea Dogs», р. 130.
73.Краткие сведения о Кортесе Писарро взяты из: J. H. Parry «The Age of Reconnaissance» (London, 1963), Felipe Fernandez-Armesto «The Times Atlas of Exploration» (London, 1991).
74.Эти цифры, приводимые Эрлом Гамильтоном в книге «American Treasure and the Price of Revolution in Spain», цитируются по: The New Cambridge Modern History (Cambridge, 1957), p. 452.
75.Классической работой по нумизматике является красивая книга, выпущенная Британским музеем: J. Cribb, B. Cook, I. Carradice, «The Coin Atlas: The World of Coinage from Its Origins to the Present Day» (London, 1990).
76.Примерно 27 мм. – Прим. пер.
77.Peter Wood «The Spanish Main» (Amsterdam, 1979), p. 18.
78.Подробнее о Хокинсе смотри: «Williams, The Sea Dogs; and Andrews».
79.Peter Wood «The Spanish Main», p. 56.
80.Peter Wood «The Spanish Main», р. 64.

Pulsuz fraqment bitdi.

10,08 ₼