Kitabı oxu: «Страж Солнца»

Том второй.

Дэйл Роуз

2026

Книга напрямую продолжает события первой части.

Дорога Даэлит ведёт туда, где за власть платят жизнями, а тени прошлого никогда не исчезают. Каждый союз оборачивается испытанием, каждое слово — оружием. Ей нужно не просто идти вперёд, а выдержать — и сохранить тех, кто рядом, даже если сама она готова исчезнуть.

В романе присутствуют тяжёлые и эмоционально напряжённые темы. Рекомендуется для взрослой аудитории.

Карта и месяцы.

Глава 1. Небесная дорога.

Даэлит сделала шаг вперёд и остановилась, затаив дыхание.

Воздух с другой стороны портала оказался жарким и влажным, как густой пар. Он лип к коже и мешал сделать вдох, моментально приклеив одежду к телу.

Лес обрушился всей своей первозданной мощью — густой, пышный, живой. Ветви тянулись друг к другу, сплетаясь в плотный шатёр, а между их зарослей струился мягкий свет. Кусты разрастались волнами, высокие травы покачивались от малейшего движения воздуха.

Но она не успела даже подумать, как соскучилась по простору: сознание помутилось, ноги подкосились — и Даэлит опустилась на колени. Тошнота подступила к горлу, перед глазами замелькали чёрные мушки. Посол Элар, всё это время державший её за руку, испуганно сжал её пальцы.

— Ваше высочество, вы истощены! — забеспокоился он, не решаясь поднять её. — Переход отнял слишком много сил...

Через портал разом прошли Эйвор и Кулирак. Их взгляды сразу же метнулись к Даэлит, упавшую в высокую траву. Волшебник мгновенно подбежал, поддерживая её под локти. Скальд осторожно коснулась лица Даэлит, вглядываясь в её глаза.

За ними появились Веяс и Тариволь — помощники посла. Увидев происходящее, они растерянно замерли.

— Господа, что вы себе позволяете?! — раздался голос Элара, острый, как удар стекла. Эйвор резко обернулся.

Глаза посла скользнули по рукам волшебника и скальда — холодные, колючие, с заметной тенью осуждения.

Этот взгляд.

Даэлит не нужно было слышать слов. Он означал одно: не троньте её, вы не достойны. Эйвор и Кулирак нехотя отступили, тревожно наблюдая. В груди Даэлит что-то оборвалось.

Всё изменилось. Свобода, дружба, простота. Это осталось там, позади. Теперь она снова принцесса. Неприкосновенная.

Она уже пришла в себя. Стояла на ногах — если не уверенно, то достаточно твёрдо. Сознание прояснилось, но тошнота не отпускала. Слабость цеплялась за плечи, тянула вниз, пробирала тело дрожью. Даэлит выпрямила спину и глубоко вдохнула — вязкий, тяжёлый воздух не приносил облегчения, но хотя бы помог сохранить видимость спокойствия.

— Ваше высочество, как вы себя чувствуете? — Эльфы смотрели на неё с откровенной тревогой, не решаясь приблизиться. — Можем ли мы продолжать путь?

— Да, мне намного лучше, — соврала она, не моргнув. Больше всего ей хотелось оказаться в покоях, упасть на постель и никогда не выходить. Но эти простые желания больше были ей недоступны.

— Подайте мне воды, — попросила она, обводя взглядом послов.

— Нужно немного подождать. — Веяс виновато поклонился. — Нам предстоит подъём. А после мы сразу устроим вас со всеми удобствами!

Даэлит невольно подняла глаза и обомлела. Сквозь густую листву она сначала не разглядела их. Рядом Эйвор и Кулирак тоже задрали головы, не в силах отвести взгляд.

Гигантские Эльдриды, о которых рассказывал Лиарадион, были не мифом. Они возвышались над обычными деревьями, как великаны среди детей. Их стволы были настолько широкими, что за ними могла бы спрятаться целая деревня.

Из пышных крон этих титанов неторопливо опускалась платформа. Она раскачивалась на канатах, словно гнездо в ветвях.

Деревянная площадка была широкой, массивной, с изящными завитками резьбы по перилам. Когда послы открыли дверцу, эльфийские символы на древесине мягко засветились янтарным светом.

Они склонились перед ней, пропуская вперёд.

Даэлит сделала шаг, ступая внутрь. За ней вошла Кулирак, не сводя изумлённого взгляда с леса. Эйвор, задержавшись, тронул пальцами канат, прощупывая магические нити, вплетённые в сооружение.

Лифт вздрогнул и начал подниматься.

Сначала деревья казались тёмными, густыми, но с каждым метром поднимались новые уровни зелени. Лифт миновал кроны каштанов и клёнов, и вскоре перед ними распахнулся закат. В Келен’Тире огненный гигант только клонился к горизонту, обещая ночь и прохладу, в то время как в Серикаре лишь занимался день.

А на высоте, там, где сходились ветви, Даэлит разглядела... дома. Она не сразу поверила глазам. Они действительно жили так высоко? Лучи солнца разливались по бескрайнему морю леса, освещая несколько зданий, скрытых среди листвы.

Платформа качнулась едва ощутимо, но она вдруг почувствовала, как низ живота свело лёгкой судорогой, а под рёбрами кольнуло так резко, что ей пришлось сжаться, удерживая равновесие. Волна тошноты накрыла её с головой — резкая и незваная. Сглотнув, она провела ладонью по мокрому лбу, замечая, как дрожат колени.

Видимо, портал забрал слишком много сил.

Даэлит вцепилась в поручни, стараясь дышать глубже. Ветер подхватывал её волосы, скользя прохладными потоками по лицу и принося короткое, почти обманчивое облегчение. Она глянула вниз — и лес, ещё недавно поглотивший её с головой, теперь казался игрушечным. Отшатнувшись от края, подошла ближе к Эйвору и Кулирак, находя спокойствие среди друзей.

Горечь затопила её сердце — это была не просто высота. Это был подъём к роли, от которой хотелось сбежать. Наверху её ждало другое имя, другое лицо. А внизу — всё, кем она была.

Лифт остановился вровень с широкой деревянной площадкой. Они ступили на гладкую поверхность, и послы, вновь кланяясь, повели Даэлит и её друзей к простому, но искусно сделанному одноэтажному строению.

Над двустворчатой дверью была прибита доска с витиеватой надписью — "Кленовая Роща". Отполированный брус был исписан золотыми листьями, оконца сверкали круглым, натёртым до блеска стеклом, переливавшимся в закатных лучах всеми цветами радуги.

Даэлит сдержанно всё разглядывала, стараясь не выдать, как неуютно ей среди сияния и высоты. Чуть сильнее свет падал в глаза — и она почувствовала, как в висках запульсировала слабая боль. Позади неё Эйвор и Кулирак замерли с открытыми ртами у края платформы, разглядывая постройку эльфов, как дети — волшебную игрушку.

Уходящее солнце окрашивало дом в зефирно-розовые оттенки. Оно играло в листве пурпурными бликами, бросало солнечных зайчиков на природный узор древесины. Волшебные огни вспыхивали румяным светом, мягко освещая тени под кронами.

— Ваше высочество, с великим удовольствием и гордостью хотим показать вам чудо инженерной мысли мастеров Келен’Тира! — торжественно возводя руки к небу сказал Элар. — Вы и ваши… сопровождающие первыми из чужестранцев увидите Небесную Дорогу!

Даэлит, Эйвор и Кулирак застыли, пытаясь понять, что имеет ввиду посол.

— Прошу вас, пройдёмте! — поклонился эльф, приглашая их войти.

Осторожно ступая, Даэлит шагнула первая, скользя взглядом по убранству здания.

Внутри был просторный зал, освещенный магическими огнями и радужным светом от переливчатых стёкол. Несколько пар резных скамеек с изящными подлокотниками стояли у стены — все пустовали. Но самое примечательное было отсутствие стены на противоположной стороне здания, открывая вид на алое небо и лес. Там словно зависнув в воздухе, парила каплевидная повозка, сделанная из светлого дерева. Гладкая, блестящая, с большими закруглёнными окнами и овальными дверьми.

Даэлит еле сдержалась, чтобы не открыть в изумлении рот, впрочем, за неё это сделали Эйвор и Кулирак. Эльфы, довольные их реакцией, поспешили выйти вперёд.

— Ваше высочество! Перед вами первая станция Небесной Дороги — Кленовая Роща! Следующая остановка — Келен’Тир! А за ней Коэле’Лимн, небольшой город в устье рек!

Веяс торжественно подошёл к краю платформы, смахивая невидимую пылинку с повозки.

— Прошу вас, посмотрите на эту невероятную конструкцию! — Элар повёл рукой в приглашающем жесте. — Вам будет приятно увидеть, как мы реализовали сталь, купленную у Стормара более десяти лет назад!

Перебирая в уме даты, Даэлит подошла к Веясу, с любопытством разглядывая железный рельс, скрытый в листве. К нему, на стальном тросе и крепилась за крышу необычная повозка, создавая эффект парения.

В Стормаре существовала железная дорога, соединявшая столицу с восточной колонией — Ледяным Гарнизоном. Проект был чудовищно дорог: путь прокладывали сквозь скалы, лишь бы связать северные земли, раскиданные по разным уголкам Варенгала.

Поэтому Даэлит не удивили рельсы — лишь то, как эльфы сумели воплотить их в своих условиях.

Вот что может хотеть Келен’Тир от Севера. Железную руду.

Первый раз они приехали в Стормар, когда ей было шестнадцать — не только познакомиться с принцессой, но и купить сталь для своих проектов.

Любопытно.

Она слегка нахмурилась.

А в чём интерес отца? Что лесные эльфы могут предложить им — самому богатому краю на континенте?

Ей предстоит многое выяснить.

Эйвор с восторгом рассматривал конструкцию, что-то бормоча себе под нос. Кулирак же невзначай провела пальцем по повозке, словно проверяя настоящая ли она.

— Потрясающе, — согласилась Даэлит, боясь смотреть вниз. — Мне не терпится прокатиться на ней.

— Прошу вас! — И Веяс открыл дверцу повозки. — Экипаж мы назвали Ласточка — вы увидите, с какой лёгкостью она рассекает воздух!

— Весь секрет в обтекаемой форме. — Элар подошёл ближе, любовно проводя рукой по гладкой поверхности. — Сталь не только прочна, но и невероятно хорошо проводит магические импульсы, толкая Ласточку по рельсу!

Эйвор тут же коснулся повозки рукой, его пальцы засветились фиолетовым светом и экипаж на миг вздрогнул. Послы перевели на него заинтересованный взгляд.

— Господин Эвендур волшебник, — пояснила Даэлит, отходя подальше от края. — Он не упускает случая изучить любую магическую деталь.

Эйвор смущённо сжал губы и отнял руку. Эльфы благосклонно заулыбались и обступили его.

— В таком случае обязательно попросите князя допустить вас в королевскую библиотеку, — важно сказал Тариволь, пряча руки в широких рукавах. — Собрание книг в ней лучшее на юге, если не на всём Варенгале! Никто на Верхнем Континенте не сможет похвастаться подобной коллекцией!

Элар и Веяс согласно закивали, с гордостью смотря на Даэлит.

Они прошли в Ласточку, которая внутри была разделена радужным стеклом на три секции, в каждой из которых было по шесть лавок, расположенных друг напротив друга. Даэлит отвели в первую, с панорамным окном, открывающем вид на ход повозки. Конструкция почти не шаталась, но у неё всё еще предательски дрожали ноги.

Кулирак и Эйвор пошли за ней, но Элар преградил им путь ладонью.

— Прошу прощения, но эти места для…

— Они поедут со мной, — перебила его Даэлит, прекрасно понимая, что им не положено находиться рядом с ней. Нужно будет что-то придумать.

— Но…

— Это приказ, — холодно добавила она. Вспышка раздражения прошла сквозь неё. — И я не намерена его обсуждать с вами.

— Ваше высочество… — осмелился Веяс, но увидев её взгляд, опустил глаза вниз.

— Вы поедете во второй секции. Мне нужно поговорить со своими людьми до прибытия в столицу. Принесите воды, а затем оставьте нас. Благодарю.

Послы поджали губы и низко поклонились — им ничего не оставалось делать, как исполнять волю принцессы. Эйвор и Кулирак переминались с ноги на ногу, не зная куда себя деть, стараясь не смотреть на эльфов.

Элар тем временем ушёл в заднюю часть экипажа, где за дверью располагалась небольшая комната с напитками и пледами. Он поставил перед друзьями серебряный поднос с полным графином, стаканами и вишней в изящной хрустальной вазе.

— Ваше высочество, должен предупредить: в Келен’Тире нас встретят, хоть и не сам князь — уже поздно. Вас проводит прислуга, всё будет готово к вашему отдыху, — эльф поклонился и продолжил: — Официальная встреча запланирована на завтра, чтобы вы успели отдохнуть. Приятной поездки! Я подойду за несколько минут до прибытия.

Он снова поклонился и вышел, закрывая за собой стеклянную дверь. Даэлит из под ресниц следила за ним сквозь прозрачные стены, пока он не сел рядом со своими помощниками. Его губы зашевелились, и она поняла что он заговорил, но голоса она не услышала.

Очень хорошо.

Она опустилась на лавку, ощущая, как внутренняя дрожь переходит в слабость. Перед глазами чуть поплыли краски, будто свет был слишком ярким.

Да что с ней? Друзья выглядели абсолютно здоровыми, что с ней опять не так? Почему она слабее всех? Неужели так сказывается бессонная ночь и… недавние события? Даэлит тревожно сглотнула и посмотрела на кольцо с рубином. Алый камень опасно сверкнул, напоминая его.

Тяжело вздохнув, она посмотрела в окно. Возможно, она просто заболела.

Кулирак и Эйвор сели напротив, всё ещё разглядывая Ласточку изнутри. Волшебник разлил всем воды и протянул стакан Даэлит. Она отпила, чувствуя как становится легче, и облегчённо облокотилась на спинку.

Как вдруг экипаж тронулся. Волна тревоги прокатилась по телу и она чуть не уронила стакан. Кулирак вскочила, не отрывая взгляда от окна, как экипаж бесшумно набирал скорость, скользя по рельсу между гигантскими деревьями.

— Невероятно! Я чувствую магию волшебника, который толкает повозку! — Эйвор коснулся стены и восторженно замер. — Интересно, где он сидит?

Даэлит не разделяла его восторгов — её снова подташнивало. В Серикаре она, конечно, чувствовала себя разбитой, но после портала будто провалилась в бездну — сил не было совсем.

— Ты как? — Кулирак наклонилась к ней, тревожно вглядываясь в лицо.

— Мне кажется, я заболела, — пробормотала Даэлит, вновь делая глоток.

— Я не удивлён, — Эйвор встал, снимая мантию и обмахиваясь ладонью. — Не считая тревог, которые пришлось пережить, такая резкая смена климата редко проходит бесследно.

— Здесь ужасно жарко! — подхватила Кулирак, отстёгивая наплечники. — Неудивительно, что они ходят в каких-то простынях!

— Не хочу тебя расстраивать, но броню придётся оставить. — Даэлит кивнула на снятое снаряжение. — На вас будут смотреть, оценивать. Придётся дважды думать, прежде чем что-то сказать. Двор будет следить за каждым словом.

Друзья переглянулись и нехотя начали одеваться обратно.

Ласточка неслась вперёд, рассекая потоки воздуха, как игла по бархату. Солнце уже село, окрасив небо в густой черничный цвет — ни одной звезды. За окнами изредка мелькали огни: дома эльфов в кронах Эльдридов.

Даэлит вяло ела ягоды, глядя, как темнота всё плотнее обволакивает экипаж. Свет оставался лишь внутри — мягкий, рассеянный. Ласточка мчалась, будто искра в ночи. Снаружи шелестел ветер, обнимая корпус повозки.

Эйвор вновь принялся за своё: ощупывал стены, бормотал что-то себе под нос. Кулирак села рядом, зачерпнула горсть вишен и закинула одну в рот.

— Я тут думала обо всём… — тихо начала она, не сводя глаз с Даэлит. — Не кажется ли тебе, что Аэрион нарочно всё это наговорил… чтобы оттолкнуть нас? Он ведь не такой…

Она замолчала, сминая в пальцах плодоножку. Губы подрагивали — ещё миг, и она снова заплачет.

Эйвор поднял взгляд, уловив её слова, но тут же опустил глаза в пол. Он молча сел, разлил воду по стаканам, скрестил руки на груди. Его взгляд нервно метался по стеклу, как пойманная стрекоза. Волшебник прикрыл рот ладонью, будто сдерживал непрошенные слова.

Даэлит замерла, услышав имя. В животе сжалось, и на миг показалось, что ягоды встанут поперёк горла. К глазам подкатили слёзы, а вслед за ними вспыхнула злость.

— Мне всё равно — нарочно или нет, — резко бросила она. — Его поступок стоил мне свободы.

Кулирак вздрогнула, но промолчала. Эйвор шумно отпил воды и повернулся к окну.

— Там, впереди, всё светится, — заметил он, указывая на скопление огней. — Думаю, мы приближаемся.

Сердце Даэлит забилось чаще. Тревога запульсировала в висках. Она вжалась в спинку кресла и стиснула подлокотники так, что побелели пальцы. Оглядевшись, заметила: послы засуетились, одёргивая свои просторные одежды.

— Слушайте, как только мы окажемся в Келен’Тире — никому не доверяйте. Не рассказывайте ничего о себе. Следите за словами, — быстро заговорила Даэлит, бросая косые взгляды на эльфов. — Придерживайтесь той легенды, которую им рассказал… он.

Дверь открылась и вошёл Элар.

— Мы почти прибыли, ваше высочество.

Глава 2. Тёмная ночь.

Ласточка сбавила ход и друзья припали к окнам, жадно рассматривая Келен’Тир. Город в ветвях был огромен и необычайно красив.

Целые улицы, протянутые между гигантскими деревьями. Площади, словно подвешенные в воздухе. Бесчисленные канатные лестницы, по которым, несмотря на поздний час, сновали жители. Повсюду парили магические сферы, наполняющие город мягким золотистым сиянием. Они ярко светили, образуя изящные узоры в воздухе и отбрасывая ажурные тени на кроны деревьев.

Архитектура поражала плавностью — без резких углов, с органичными линиями. Окна — круглые и овальные — были обрамлены мозаиками из зелёных листьев, бабочек, цветочных завитков.

Лесные эльфы, с кожей всех оттенков зелёного, двигались легко, почти танцуя — одни взбегали вверх по верёвочной лестнице, другие балансировали на натянутой дорожке. На верандах сидели компании, звучала музыка, смеялись влюблённые пары.

Горечь затопила сердце Даэлит.

Когда-то и она сидела с друзьями за столом в трактире — они пили лёгкое вино, ели жаркое, бесконечно подшучивали друг над другом. Вечно спорящие Кулирак и Кай задавали настроение вечера…

Она сглотнула, сжав челюсть.

Кайрен тоже больше не с ними.

Она взглянула на скальда: губы Кулирак были стянуты в тонкую линию — она тоже вспоминала барда. Глаза заблестели, кулаки незаметно сжались. Эйвор молчал, но в его синих глазах вспыхивали и гасли фиолетовые отблески магии.

Экипаж замедлялся, приближаясь к станции. Даэлит заметила плотную толпу на платформе — видимо, это их встречающие. Она напряглась, глубоко вдохнула, поправила в отражении диадему и поднялась с места. Колени дрогнули, но она не повела и бровью: нельзя показывать слабость.

Веяс открыл двери и первым выпустил Элара. Тот шагнул на помост и тут же протянул руку Даэлит.

Набрав в лёгкие воздуха, она вышла, растянув губы в лёгкой, сдержанной улыбке.

Эльфы — все как один — поклонились, опустившись на одно колено. Даэлит заметила в конце шеренги слуг с флагами: синий, с пронзённым морским чудовищем и перевитый золотыми лентами — Стормар, и зелёный с медведицей — Келен’Тир. Руки держателей дрожали от тяжести, но они продолжали кланяться, не отводя взгляда.

Даэлит еле заметно кивнула — и толпа разом поднялась.

Эйвор и Кулирак пытались спрятаться за спинами послов, но безуспешно. Голова скальда всё равно возвышалась над остальными, приковывая к ней взгляды. На соседних проспектах собиралась толпа — их разглядывали с нескрываемым любопытством, словно диковинных зверей. Даэлит знала: Келен’Тир, как и Стормар, не жаловал чужаков.

Из группы эльфов вышла высокая девушка с золотыми глазами. В её коже зеленоватый оттенок был чуть глубже, чем у остальных. Великолепное бежевое платье из лёгкого, незнакомого материала струилось с одного плеча, мягко подчёркивая её стройную фигуру.

— Ваше высочество, — поклонилась она. — Мы счастливы видеть вас здесь. Добро пожаловать в Келен’Тир — королевство Вечного Леса. Меня зовут Иелания, я буду вашей фрейлиной.

Даэлит сдержанно улыбнулась, сцепив перед собой руки в замок.

— Надеюсь, путь был лёгким. Мы проводим вас в резиденцию его светлости. Прошу, следуйте за мной.

Иелания раскрыла ладони в приглашающем жесте, подождала, пока слуги расступятся, и пошла вперёд.

Даэлит шагнула за ней, не позволяя себе обернуться на друзей.

Её окружили стражники. За их спинами висели изящные золотые луки, а у пояса блестели сабли, ловя вогнутыми клинками отблески волшебного света.

Эйвор и Кулирак шли за послами, разглядывая город и его жителей. Слуги, замыкавшие процессию, с нескрываемым любопытством изучали скальда, а временами бросали взгляды на ладони волшебника — те светились мягким лиловым светом, словно от волнения.

На соседних платформах собрались толпы. Кто-то кричал, показывал пальцами, несколько эльфов махали. На всех были лёгкие одежды светлых оттенков — струящиеся платья, широкие брюки, воздушные накидки и изящные балахоны.

Процессия двигалась вперёд по широкому проспекту и вскоре остановилась перед узкой, натянутой дорогой. Один за другим они ступили на неё, заставляя путь слегка покачиваться.

Даэлит судорожно сжала руки в кулаки. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Она упрямо смотрела вперёд, не позволяя себе взглянуть вниз в бездну, но колени предательски дрожали. Остановившись, она схватилась за верёвочный поручень и невольно посмотрела вниз.

Город продолжался и под ними — на десятки метров ниже раскинулись улицы, площади, дома. Сознание качнулось, но Даэлит устояла, вцепившись взглядом в затылок впереди идущего стражника.

Соберись. Немедленно.

Она сжала челюсть, выпрямилась и резко мотнула головой, стряхивая слабость вместе с прядями волос.

Скоро всё кончится, она останется одна, отдохнёт, и с новыми силами сможет защитить себя и друзей.

Когда они вновь ступили на твёрдый помост, облегчение пронзило её, но дрожь в ногах не отступила. Слабость сковала плечи, но она расправила их, сохранив гордую осанку.

Перед ними раскинулась величественная резиденция — как и все дома здесь, она была вырезана из гладкого, полированного дерева. Витиеватые мосты тянулись от неё во все стороны, соединяя платформы. Трёхэтажное здание одной стеной примыкало к гигантскому стволу Эльдрида, напоминая сказочный домик на дереве. Невероятной красоты резьба — виноградные лозы, цветы, завитки — оплетала фасад. Верхний этаж скрывался в листве, а свет из радужных окон отбрасывал тёплые отблески на кроны деревьев. Витражи на первом этаже мягко светились — их ждали.

— Ваше высочество, мы вынуждены с вами попрощаться, — произнёс Элар. Послы низко поклонились. — Приятного отдыха и до встречи.

— Благодарю вас, господа. Буду рада видеть вас на приёме, — ответила Даэлит с вежливой улыбкой, едва держась на ногах.

Послы спустились по верёвочной лестнице на нижний уровень и скрылись за толстым стволом. Слуги со знамёнами исчезли. Рядом остались лишь Иелания, несколько служанок и стража. Фрейлина распахнула дверь и вежливым жестом пропустила гостей внутрь.

Первое, что почувствовала Даэлит — это запах. Едкий и сладкий, он впился в нос, вызывая приступ тошноты. Она едва удержалась, сглотнула и прикрыла рот ладонью. Собравшись, оглядела помещение.

Интерьер не походил ни на что из того, что она видела прежде. Природная красота и уют, органичные формы, мягкие ткани и живые текстуры завораживали. Мебель имела округлые, плавные очертания. Оттенки бежевого и зелёного тонко переплетались, создавая визуальную гармонию. В центре зала раскинулась широкая лестница с изящными перилами, приглашая подняться. На стенах висели картины в тонких, блестящих рамах: цветы, птицы, звери — всё дышало лесной жизнью.

Их встретили слуги — в таких же кремовых одеждах, как у Иелании, но на тон темнее. Они низко поклонились и в унисон поприветствовали гостей. Даэлит благосклонно кивнула, улыбнувшись уголками губ.

Ещё немного.

Несколько слуг вышли вперёд, приглашая Эйвора и Кулирак следовать за ними вглубь первого этажа. Даэлит не удержалась и посмотрела в их сторону. Волшебник мягко улыбнулся, а скальд бросила испуганный взгляд: она тоже боялась разлучится.

— Прошу за мной, ваше высочество. — Иелания направилась к лестнице, мягко ступая по узорчатому ковру.

Даэлит двинулась за ней, а за её спиной бесшумно шагали стражники, отражая свет в сверкающих шлемах. Прислуга шла следом, склонив головы.

Они поднялись на третий этаж и прошли до конца коридора, остановившись у высоких двустворчатых дверей, доходящих до самого потолка. Пропустив гостью вперёд, эльфийка ступила следом и встала, сцепив руки за спиной.

Даэлит оказалась в великолепных, просторных покоях. Огромная спальня в светлых тонах с широкой кроватью под прозрачным балдахином, наслоенным, словно облако. Паркет блестел в свете волшебных огней сложным цветочным узором. Нежно-голубые оттенки тканей органично сочетались со светлым деревом. Мебель поражала изысканностью и расписными деталями.

Широкий овальный балкон за стеклянными дверьми манил высью. Вокруг были лишь толстые ветви и головокружительная пропасть вниз.

В соседнем помещении располагалась ванная комната. Белоснежная купальня была огромной, утопленной в пол до краёв, словно бассейн. Её окружали золотые краны, ковры, изящные раковины, а уборная находилась в отдельном будуаре. Всё было вручную расписано золотыми птицами и листьями.

— Надеюсь, эти покои отвечают вашему изысканному вкусу, — поклонилась фрейлина, не моргая. — Желаете принять ванну сейчас или предпочитаете перекусить перед сном?

— Благодарю. Я хочу остаться одна, — спокойно сказала Даэлит, выдерживая её взгляд. — Принесите закуски и оставьте на столе.

Иелания не тронулась с места. Её голос тёк, словно мёд.

— Ваше высочество, я здесь чтобы служить, одно слово и я выполню любой каприз…

— Великолепно. Прошу, оставьте меня. Я позову вас, как только возникнет необходимость, — отчеканила Даэлит, перебив её. Ей нужно было остаться одной. Она с трудом боролась со слабостью в ногах, боясь упасть перед фрейлиной.

— Как прикажете, — поклонилась Иелания и, не сводя с неё глаз, вышла за дверь.

Даэлит выдохнула и тяжело села на кровать.

Это еще не всё.

Устало огляделась в поисках источника сладкого запаха. На комоде у стены заметила еле заметный дым и с трудом подошла ближе.

В узорчатом металлическом подносе тлели какие-то деревяшки, источая тот самый приторный аромат, заполнивший весь дом. Поморщившись, Даэлит распахнула двери на балкон, впуская ночной воздух. Свежее не стало, но немного едкого дыма выветрилось, и дышать стало легче.

Постучав и получив её разрешение войти, Иелания внесла поднос с лёгкими закусками: песочные корзиночки с утиным паштетом и зеленью, лепёшки из мягкого сыра и шпината, печенье из разных семян с кусочком куриного филе, свежие ягоды и графин вина. Увидев, что Даэлит открыла стеклянные двери, заговорила:

— Ваше высочество, я должна вам сообщить: в кронах деревьев скрываются лучники — для вашей безопасности.

Конечно. Для безопасности.

— Не бойтесь, если заметите движение в ветвях. Им велено не смотреть в окна вашего высочества, но вы знаете мужчин… — Она замолчала, внимательно следя за выражением лица Даэлит. Та даже не моргнула. — Советую плотно закрывать шторы.

— Благодарю вас Иелания, вы невероятно чутки. Спокойной ночи.

Поставив всё на низкий столик, фрейлина с поклоном удалилась, подняв глаза лишь когда закрывала за собой дверь.

Вот теперь всё.

Даэлит тяжело выдохнула.

Плеснула немного вина из графина на тлеющие деревяшки, затушив их, и села в кресло, стараясь перевести дыхание.

Ощутив неприятную резь в животе, она решила что нужно поесть.

В Серикаре сейчас утро, в Келен’Тире ночь, а она ещё даже не завтракала. Под рёбрами ныло, но Даэлит не могла понять: то ли от голода, то ли от болезни, обвивающей её цепкими ветвями. Нужен целитель или зелья. Кай бы сейчас очень пригодился. Не только его магия, но и весёлый нрав мигом бы поставил её на ноги.

Она встала, задёрнула шторы, не закрывая балконных дверей. Сладкий аромат всё ещё вился в воздухе, как отрава, оплетая своим тошнотворным запахом стены и ткани.

Даэлит подошла к волшебным огням и увидела, что они похожи на те, что держал Эйвор в банке, когда она только попала в их лагерь. Здесь же конструкция была сложнее — плафон с огоньком покоился на прозрачной подставке, в которой лежал крохотный камень-артефакт. Между ними была небольшая задвижка. Прямо как в Стормаре.

Она повернула её и огонек погас — металл, проводящий магию, спрятался в основание плафона.

Погасив несколько огней и оставив только один на столе, Даэлит измождёно опустилась в кресло, придвигая ближе поднос. Она бездумно принялась есть всё подряд, слегка морщась от вкуса: он был другим. Еда казалась пресной и чужой. Каждый кусок был как ватный. Она жевала, не чувствуя вкуса, только чтобы унять пустоту под рёбрами.

Откинувшись в мягкое кресло, она прикрыла глаза, борясь с головокружением. Руки дрожали, на лбу выступила испарина.

Нужно поспать. Завтра она обратится к врачу, а сейчас…

Она не успела додумать, как резкий приступ тошноты поднялся горькой волной. Прикрывая рот рукой, она едва добежала до уборной, где желудок спешно избавился от всех съеденных закусок.

Внутренности горели огнём, вкус желчи поднялся до горла. Тяжело дыша, Даэлит пыталась встать, цепляясь за стену. Бирюзовый шёлк был безнадёжно испорчен: когда она в судороге осела на пол, подол натянулся и не выдержав, с сухим треском разошёлся по шву. Но сейчас ей было всё равно.

Она сорвала диадему, расстегнула браслеты и швырнула их на тумбу. Украшения мешали, давили, душили.

Даэлит вцепилась в края раковины, глядя на своё отражение. Мертвенно-бледная кожа, растрёпанные волосы. Глаза пошли красной сеткой, а на щеках ещё не высохла соль слёз и холодная испарина.

Дрожащими пальцами она умыла лицо, мечтая, чтобы богиня луны и снов Веспера забрала её в свои объятия.

Даэлит уставилась на себя в зеркало.

Луна.

Лунный цикл — когда он был у неё последний раз?

Мозг лихорадочно перебирал события словно картинки из книги. Руки затряслись.

Этого не может быть.

Цикл был до того как он напал на неё. А потом прошёл… месяц? Больше?

Шатаясь и задевая плечами дверные косяки, она прошла в комнату чтобы попить, но в графине было лишь вино. Вернувшись в ванную, жадно напилась воды прямо из под крана, вновь оглядывая себя в зеркале.

Это невозможно.

Тревога колючим комком подкатила к горлу, заставляя сердце пуститься вскачь.

Что теперь делать? Она не может выйти замуж за князя, нося под сердцем ребёнка от другого. Её отправят в Стормар первой же Ласточкой. А Север… не простит. Север никогда не прощает.

Ледяная волна прокатилась по позвоночнику, завязывая всё внутри в тугой узел. Даэлит принялась метаться между ванной и спальней, не замечая ни ломоты в теле, ни того, как подгибаются ноги.

Всё что произошло после той ночи, было как в тумане. Нападение и расставание разбили её — физически и морально. Как могла она подумать, что может забеременеть от него? Она всерьёз верила, что не может.

Разве может Тьма зачать жизнь?

Она никогда не беременела прежде. Даже после пьяных выходок Даролта, её тело оставалось безмолвным.

Сбрасывая воспоминания, она снова отчаянно зашагала по комнате, прижимая ладони ко лбу. Врач Келен’Тира? Нет. Нельзя. Вдруг он всё поймёт, едва коснувшись её? Она не знала, были тут целители или обычные лекари.

Руки тряслись, челюсть сжалась до гула в ушах.

Даэлит бросилась на балкон, ступая босыми ногами по тёплым доскам. Тёмная пропасть шепнула ветром. Она приблизилась к поручням, смотря вниз. Бездна разверзлась, маня обманчивым покоем.

Только шаг. Один. И всё закончится. Всё: тревога, тяжесть, боль.

Но сердце вздрогнуло, и она отшатнулась, испугавшись саму себя.

Ясно одно — нужно рассказать друзьям. Хотя бы Кулирак. Одна она не справится.

Даэлит опустилась на край постели, и в следующую секунду её согнуло пополам, как от удара под дых. Из горла вырвался хрип, переходящий в бессвязный вой. Она вцепилась пальцами в покрывало, пытаясь удержаться на плаву, но её трясло так сильно, что зубы бились друг о друга. Слёзы жгли кожу, мешая видеть и дышать.

Она не сможет скрыть это — спустя месяцы это будет заметно. Ей нужно бежать.

Вдруг — острая, как лезвие мысль вспорола сознание.

Или… или попросить Кулирак достать зелье, которое бы решило её проблему. Почему именно сейчас, когда всё рушится, судьба свалила это на неё? Всего один флакон и она сможет остаться в Келен’Тире! Никогда не вернётся в Стормар! Сыграет чёртову свадьбу с Эммазуриэлем и родит детей законному мужу, а не чудовищу, который её бросил…

Горькие слёзы застлали взгляд. Едва моргнув, она почувствовала, как плотным потоком они скатываются по щекам, струятся по шее.

Только вот она не любила князя. Даже не знала его. А ребёнок… Он не виноват. Он часть неё.

Часть его.

Дрожь пробрала всё тело. Икота ломала каждый вдох, плач стал рваным, беспомощным. Она размазывала слёзы по лицу, оставляя красные пятна на коже, и бессильно кусала губы, чтобы не закричать во весь голос.

Боги, она даже не знала, кто у неё родиться! Станет ли её малыш изгоем, только из-за того кто его отец?

Судороги вырывали из лёгких остатки воздуха. Каждое новое рыдание отзывалось резкой болью в рёбрах.

Она пыталась выкинуть его из головы. Из сердца. Не думать, не вспоминать. Он бросил её, сказав что их связь — ошибка, а она лишь игрушка.

Тогда почему всё внутри сжимается при одной мысли о нём? Почему, несмотря на обиду, страх и злость, она чувствует, будто часть её осталась с ним?

Её ребёнок — это не только её боль. Это и её память. Память о том, кого она не может разлюбить, как бы ни старалась и как бы ни пыталась это отрицать. Ей больно. Но потерять… Потерять этого ребёнка — значит потерять последнее, что у неё осталось от её краткой свободы.

От жизни, что никогда ей не принадлежала.

Глава 3.

Даэлит умылась ледяной водой, тщетно пытаясь унять дрожь, бившую её от макушки до кончиков пальцев. Жадно напилась прямо из-под крана и набросила ночное платье, найденное в шкафу.

Едва живая, она забилась под одеяло. Суставы ломило, тело охватил сухой, колючий жар. Мысли путались — разум затягивало мутной дымкой. Слёз больше не осталось, лишь веки отяжелели, а каждое движение глаз отзывалось резью, будто под них насыпали битого стекла. Низ живота горел, поясницу скручивало тугой, тянущей болью.

Она знала: внутри происходит что-то страшное. Но сил не осталось. Звать на помощь было некого. Нельзя.

Волосы прилили к мокрому лбу и шее. Она металась в бреду по кровати, находясь где-то между явью и сном. Комната смазалась — всё вокруг казалось нереальным. Сквозь полуприкрытые веки она видела белое платье, кровь, шум, крик, алые глаза.

Даэлит резко проснулась от невыносимой боли.

Нестерпимо хотелось пить. Она сползла с кровати и сгорбившись пошла в ванную, держась за низ живота, будто это могло помочь.

Спазм нарастал, голова пульсировала. Внезапно она почувствовала тёплую влагу между бёдер. На сорочке проступили пятна крови, густой и тёмной.

Сердце почти остановилось.

Ноги уже были мокрыми до колена. Плотные сгустки скатились по коже на паркет.

Слёзы вновь проступили на глазах. Она осела прямо на пол, не в силах больше двигаться. Комната сузилась до тепла между ног, боли и её дыхания.

Предательский шёпот в голове говорил, что это к лучшему. Больше не было чувств, не было страха. Осталась только пустота.

***

Она не спала всю ночь и провалилась в забытьё только под утро. Когда дрожь ослабла и она смогла встать с пола, то убралась за собой, как в бреду. Отрешённо стёрла кровь от паркета. Содрогаясь всем телом, умылась под душем, обнимая себя руками. Движения были рваными, сбивчивыми. Даэлит прижалась лбом к кафелю, с трудом вдыхая влажный пар. Она не слышала шум воды — только пустой гул в ушах.

Трясущимися пальцами нашла в ванной всё нужное. В горле стоял странный ком, от которого не избавиться ни травами, ни временем. Боль не отпускала, оставшись мрачным фоном, отдавая в поясницу. Кровь не останавливалась.

Испорченное ночное платье бросила в эмалевый таз, расписанный вольными птицами.

…Разбудила её Иелания, которая коснулась её лба прохладной ладонью.

— Ваше высочество, вам нездоровится? Вы вся горите…

Даэлит подняла опухшие веки, и попыталась сесть на постели, но эльфийка остановила её.

— Не вставайте, я сейчас принесу зелья.

Она вернулась через несколько минут, держа в руках несколько флаконов:

— Портал сбил ваш лунный цикл! Неспроста их недолюбливают в Келен’Тире! — Фрейлина приподняла её голову и влила в рот снадобье. — Это поможет вам! Если хотите, я позову лекаря!

— Нет, прошу вас, не нужно, — слишком быстро ответила Даэлит. Язык еле слушался. — Это лишь лёгкое недомогание.

— Я распоряжусь, чтобы приём перенесли, — отчеканила Иелания, внимательно оглядывая её.

Даэлит лишь устало кивнула. Сейчас не было сил спорить. Через заботу эльфийка могла преследовать иные цели: например представить принцессу слишком слабой или больной.

Келен’Тир не любил чужаков.

Непонятное зелье согрело внутри и Даэлит, чувствуя как мышцы расслабляются, укрылась одеялом с головой.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем глаза сомкнулись. Внутри было тихо. Не спокойно — именно тихо. Как в часовне перед погребением.

Пустой сон накрыл её, как саван.

***

Даэлит внезапно проснулась от чувства голода. За окном посветлело, а воздух был тяжел и жарок. Она откинула одеяло, поняв, что пропотела насквозь. На простынях и сорочке багровели пятна крови. Волосы липли к щекам, шее, путаясь в колтуны.

Сколько прошло времени?

Спустив дрожащие ноги с постели, пыталась понять как отзывается тело. Слабость ещё присутствовала, боль ушла. Голова перестала кружиться, но непривычная лёгкость говорила, что она ещё не до конца оправилась.

На тумбочке стоял поднос с водой и флаконы со снадобьями. Взяв один, Даэлит бегло прочла надпись на листке. На общем языке аккуратный почерк сообщал, что зелье помогает женщинам восстановить кровопотери, придаёт сил и восстанавливает ткани. Откупорив пробку, она безразлично залила в себя содержимое трёх бутыльков и встала.

Едва она вышла из уборной, как увидела Иеланию и нескольких служанок. Одни меняли постельное бельё, другие склонив голову ожидали приказов.

— Рада что вам лучше, ваше высочество! — спокойно сказала фрейлина. — На ваших щеках даже появился румянец.

— Благодарю, вы очень добры, — без эмоций ответила Даэлит, пытаясь выпрямить спину. — Ваши зелья крайне эффективны.

— Эльфийские снадобья — лучшие на Фаэльоне! — Иелания гордо вскинула голову.

— Несомненно. Если вы не против, я хочу умыться сама.

На лице фрейлины дёрнулся мускул, но она ничего не сказала. Служанки переглянулись.

— Как прикажете. Велите принести ужин?

— Да, оставьте всё на столике.

Поджав губы, Иелания ушла, оставив горничных убираться в комнате.

Даэлит закрылась в ванной и прижалась спиной в двери, выдыхая. Она не была готова показать чужакам символы на спине. Тело задрожало при мысли, что кто-то коснётся их взглядом. Понимала, что скоро придётся это сделать, но старалась оттянуть мгновение ещё немного. Знали ли эльфы про них? Как быстро служанки скажут о них Иелании, а она князю?

Уже скоро она узнает.

Эльфийское мыло было особенно душистым и мягким, но она бы сейчас вымылась и песком. Глаза равнодушно отмечали систему труб и водопровод — в Стормаре был такой же. Эльфы работали не покладая рук, перенимая новшества, а в чём-то даже обгоняя другие королевства.

Сердце гудело пустотой, но мысли уже искали опору.

В ближайшее время она узнает, в чем заинтересован Келен’Тир. Очевидно, что такое закрытое королевство неспроста согласилось на союз принцессы Стормара с Великим Князем.

Планы отца также оставались вне её досягаемости.

Даэлит тяжело выдохнула.

Лучше думать об этом, чем о трещинах внутри.

Она вытерлась нежным полотенцем и надела кольцо — ободок блеснул в свете магического плафона и сел на своё место на пальце. Великолепный шёлковый халат, расписанный фениксами и красными лилиями идеально сел по фигуре. Надев атласные тапочки с эльфийской золотой вышивкой, Даэлит прошла в комнату.

Служанки поменяли бельё и красиво застелили постель. Ужин стоял на столике, исходя паром. В носу слегка щекотало — в воздухе вновь вилась сладковатая дымка благовоний — но теперь она казалась почти незаметной.

Даэлит села и оглядела стол. Главным блюдом была запечённая куриная грудка в меду и орехах. Похоже эльфы не признавали другого мяса. Ей подумалось, что Кай бы расстроился. А если в Келен’Тире нет пива — он бы точно не стал тут задерживаться. Хмыкнув от воспоминаний, она принялась пробовать другие яства.

Ей понравились салаты с большим количеством зелени, овощей и фруктов, необычный зелёный хлеб, который оказался очень вкусным, фиолетовый сладкий картофель и травяной чай, запах которого перебивал аромат горящих деревяшек на комоде.

Она ела медленно, маленькими порциями, прислушиваясь к своим ощущениям. Но тело молчало. Это к лучшему — повторила она про себя. Всё решилось и думать об этом более не стоит, но уголки губ предательски дрогнули. Даэлит принялась быстрее пережёвывать кусок курицы, стараясь перенести мысли в другое русло и проглотить тоску.

Она задумалась о том, почему это произошло, но в голову ничего не приходило.

Ей нужно найти информацию о вампирах. Но спрашивать ни у кого нельзя. На ум сразу пришла библиотека. Послы говорили, что она лучшая на всём Варенгале. Ей надо туда. Нужно понять, разобраться, узнать больше — чтобы больше никогда не попадать в ловушку детей ночи.

Нельзя просить помощи Эйвора. Она и так хочет слишком много, но ничего не отдаёт взамен. Тем более, ей нужно составить своё мнение, не принимая во внимание жёсткую позицию волшебника в этом вопросе.

Кулирак… возможно с ней Даэлит может чем-то поделится. Но скальд неравнодушна к нему, а значит снова может действовать из слепой любви, а не рассудка.

Сделав глоток душистого чая, Даэлит надеялась, что друзей устроили со всеми удобствами и обращаются с ними не только как с дорогими и почётными гостями Келен’Тира, но и как с близкими людьми принцессы Стормара.

Закончив ужин и продолжая размышлять, Даэлит встала и прошла к зеркалу, поправляя пряди, которые выбились из косы. Рваный шрам на шее привлек её внимание, но безразлично зачесав непослушные волосы, она отошла к окну.

Эти отметины слуги тоже заметят. Снова придется лгать.

Раздвинув шторы, Даэлит вышла на балкон и положила локти на изящный поручень. Солнце пробивалось сквозь листву Эльдрида, ветер качал ветви великого дерева. Далеко внизу, она видела несколько канатных дорог и эльфов, которые с озорством и лёгкостью бегали по ним.

Голова больше не кружилась, осталась лишь тянущая боль внизу живота, как в обычные дни лунного цикла.

Теперь все будут думать что она лишь заболела из-за долгой дороги в Келен’Тир. Принцессы ведь так нежны и ранимы!

Даэлит горько хмыкнула. Возможно, эта лёгкая отсрочка ещё сыграет ей на руку.

Вечер опустился на Келен’Тир резко, словно кто-то накинул сверху чёрное покрывало. Ещё мгновение назад лучи солнца играли в цветочных витражах, скользя бликами по шторам, — как вдруг бархатная тьма затопила город.

Даэлит выпила ещё несколько зелий — в её случае лишними они не были. Нужно быть здоровой, с ясным разумом, острым как клинок.

Иелания собрала пустые флаконы, продолжая наблюдать за Даэлит своими янтарными глазами. Она принесла новое ночное платье из лёгкой ткани, похожей на шифон.

— Эта ткань называется аэрис, — важно сказала фрейлина, поглаживая воздушные рукава. — Она делается из волокон листьев Эльдридов. В ней не жарко, и она приятна к телу.

— Но она прозрачная, — заметила Даэлит, рассматривая сорочку на просвет. Даже через два слоя ткани она отчётливо видела свои пальцы.

— Потому что она для ночи. — Многозначительно подняла брови Иелания. — Эльфы ценят красоту тела и наслаждение, которое оно дарит. Дневной аэрис более плотный, но всё равно пропускает свет.

Даэлит посмотрела на платье самой фрейлины. Тот же материал — лёгкий, как лепесток, — но куда скромнее. Видимо, климат Келен’Тира вынуждал создавать лёгкие и невесомые вещи.

— Могу я помочь вам переодеться, ваше высочество? — тихо спросила Иелания, замерев под её взглядом.

— Нет, благодарю. Спокойной ночи.

В этот раз лицо эльфийки не дрогнуло.

— Спокойной ночи, моя госпожа.

Она поклонилась и не сводя глаз, вышла за дверь.

Даэлит подошла к зеркалу. Ночное платье было до пола, с широкими рукавами, держащимися ниже плеч. Аэрис молочного оттенка совершенно ничего не скрывал. Словно её уже готовят для князя — как праздничный пирог на Зимнее солнцестояние.

Она с отвращением передёрнула плечами. Нужно не забыть надевать халат поверх этого подобия одежды.

Зелье восстанавливало тело, но туманило разум, приглушив боль и притупив чувства. Даэлит забралась под тонкое одеяло. Все волнения и тревоги затихли, словно были окутаны ватой.

Она медленно проваливалась в сон. Её веки опустились — и она снова увидела кровь.

На руках, на ногах, на лице.

Словно весь её путь был залит кровью.

Глава 4. Королевский приём.

Настал день приёма в её честь, и Даэлит соврала бы, сказав, что совершенно не волнуется. Едва она открыла глаза, как фрейлина и горничные вошли в комнату, словно выжидая за дверью.

— Доброе утро ваше высочество, — в унисон пропели они и поклонились.

— Доброе утро. — Даэлит встала, сразу обращая взгляд внутрь себя: слабость прошла, недомоганий не было.

Она горько хмыкнула. Зелья вылечили тело — но от душевных мук не спасали ни снадобья, ни травы. Вино и безумие не в счет.

— Сегодня особенный день, — строго сказала Иелания, подавая халат. — Вас встретят его величество Тарриан Лориендаль, Ведущий Медведей, король Келен’Тира и отец Великого князя Эммазуриэля. А так же будущая королева, сестра его светлости Аэлань, Царица Лисиц.

Даэлит позволила накинуть на себя халат и подошла к столу, на который служанки спешно расставляли завтрак.

Она знала про устройство власти в Келен’Тире. Король обладал лишь представительной властью, в то время как большинство политических и военных решений принимал князь и избранный совет.

Даэлит нервно постучала пальцем по столешнице, размышляя, пока Иелания помогала расставлять блюда. Завтрак был изысканным: яйца разных цветов и размеров, лепёшки с зеленью и мягким сыром, блинчики со свекольным хумусом, морковно-имбирные кексы, малиновая пастила и, конечно же, ароматный зелёный чай.

— Я взяла на себя смелость выбрать несколько нарядов для вас, — заговорила фрейлина, следя как горничные убирают постель. — Уверена, вы полюбите и оцените лёгкость платьев Келен’Тира.

Даэлит фыркнула про себя — если они не будут прозрачные — и тут же заела смешок блинчиком.

После завтрака Иелания растёрла на её лице тёплую пасту из листьев, а на волосы нанесла густую маску с ароматом лотоса и сосны. Несколько девушек занялись её руками и ногами, фрейлина тем временем следила за водой в купальне и добавляла цветочные добавки.

Они переместились в ванную и Даэлит заметила, что служанки принесли тёплый воск — для удаления волос.

— У эльфов такой проблемы нет, — с достоинством заметила Иелания, приглашая её сесть. — А вот у людей волосы появляются… в самых неожиданных местах.

Хмыкнув, Даэлит сняла халат и сорочку — ей нечего было удалять. Хоть какое-то наследие предков избавило её от боли.

Эльфийки ахнули.

Но у Даэлит был ещё один сюрприз — убрав волосы вперёд, она медленно опустилась в ванну.

Позади было гробовое молчание. Она чувствовала, как их взгляды скользят по многовековым символам сирен, осматривая каждую деталь. Наверняка даже почувствовали, что метки наполнены магией.

Даэлит поймала себя на странном чувстве — ей хотелось вывести их на эмоции, посмотреть на настоящее лицо Иелании, удивить заносчивых эльфов и показать, что она не так проста как кажется. Она больше не стеснялась символов, наоборот — знание сделало её увереннее.

Фрейлина на миг потеряла свою маску — янтарные глаза блеснули смятением, любопытством, даже страхом. Они не знали кто она и что от неё ожидать. Руки служанок бережно касались её, осторожно намыливая кожу душистым жасминовым мылом. Они не проронили не слова, но иногда их тонкие пальчики останавливались на метке, замирая на мгновение.

Её выкупали до хрустальной чистоты и покрыли тело цветочными лосьонами. Волосы завили до мягких локонов, вплетая в них живые цветы. Глаза подвели темно-коричневыми тенями, губы смазали алым блеском.

Даэлит выбрала почти белое платье с едва заметным зеленым переходом к подолу. Легкий аэрис ниспадал с плеч до пола, облегая фигуру. Прозрачные рукава крепились к золотым браслетам на запястьях, создавая воздушный облик тумана.

Иелания с поклоном открыла перед ней обшитую шёлком шкатулку. Великолепная корона была идеальным дополнением к её эльфийскому образу.

Посмотрев на себя в зеркало, Даэлит замерла.

Несмотря на всё, что случилось, внешне она выглядела безупречно. Ничто в её облике не говорило о том, что произошло с ней ещё недавно.

Это было дико, неправильно. Как могло зеркало показывать красоту, изящество, когда внутри она видела ту женщину — с опухшими глазами, с мокрым от слёз лицом и невыносимым запахом рвоты?

Она подняла голову — и её отражение в зеркале сделало то же. Хрупкое, сияющее, идеальное.

Голос внутри говорил — всё пройдет.

Сердце молчало.

***

Официальный приём и знакомство проходили в резиденции короля и Иелания с трепетом вела Даэлит и нескольких стражников через площадь в соседнее здание. Толпа, собравшаяся по этому торжественному поводу, пристально разглядывала принцессу союзного королевства.

Кто-то махал небольшими флагами обеих государств и улыбался ей, а другие — чаще это были эльфы постарше, смотрели сдержанно, губы их сжались в тонкую линию. Неодобрение сквозило в их зеленоватых лицах, но при виде вежливой улыбки Даэлит они невольно расслаблялись.

Подметив для себя реакцию жителей, Даэлит не опуская подбородка следовала за фрейлиной, окруженная празднично одетой стражей.

Перед ними раскрыли огромные двустворчатые двери и под поклоны и приветствия, их процессия двинулась дальше.

Здесь убранство было таким же великолепным: гладкое, до блеска начищенное дерево, радужное стекло в овальных окнах, элегантная мебель, золотая роспись и вышивка. В отличие от дома князя — здесь намного больше было зелёного цвета, запах благовоний был насыщеннее, слаще.

Наконец они остановились перед массивными дверьми приёмного зала. На них была искусно изображена сцена охоты медведя и лисицы в чаще. В руках лесных эльфов дерево и правда оживало, животные выглядели объёмными, а листва поражала вниманием к деталям.

Всё это Даэлит отмечала мельком, цепляясь за всё: изображения, звуки и запахи. Нервы были натянуты как канаты Небесной Дороги.

Слуги в нарядных дублетах из аэриса низко поклонились ей, их руки замерли на позолоченных ручках, в ожидании приказа.

— Дальше вы пойдете одна, ваше высочество. — Повернулась к ней фрейлина и поправила и так идеальный локон. — Вам нужно пройти вперёд до стола его величества и занять свое место с Великим князем.

— Благодарю вас, Иелания. — И Даэлит улыбнулась, мягко касаясь её руки. Жест благодарности, который эльфийка поймёт. Довольная фрейлина — полезный ресурс. Благосклонность укрепляет власть.

Эльфийка замерла и улыбнулась в ответ. Кивнув прислужникам, она с поклоном отошла в сторону.

Двери отворились и сделав глубокий вдох, Даэлит вошла.

Большой зал был полон гостей. Два длинных, заставленных яствами стола тянулись вперед, оставив между собой широкий проход, застеленный зелёным ковром с золотыми кисточками. В конце зала на невысоком помосте располагался стол, за которым сидел король со своей семьёй. Стулья заскрипели, словно трава шелохнулся от ветра — весь зал поднялся как один.

Страх свивался внутри, но Даэлит выпрямилась и шагнула вперёд.

Когда она проходила мимо — гости, советники, стражники и слуги опускались на одно колено. Один за другим эльфы склонились — волна поклона прошлась по залу, как шелест листвы по лесу.

Флаги Стормара и Келен’Тира чередовались друг с другом, украшая стены. Зал наполняли нежные звуки свирели и лиры, отчего сердце начинало трепетать, будто в ожидании чуда. В воздухе витал аромат цветов, листовой свежести и лёгких, чуть горьковатых благовоний. Мягкий розовый свет витражей отбрасывал на пол и стены затейливые тени, и казалось, всё происходящее — всего лишь сон.

Её разглядывали пристально, с любопытством. Вблизи эльфы были прекрасны: все как один — стройные, гибкие, с привлекательными лицами и яркими глазами.

Но среди этой толпы она не могла найти Эйвора и Кулирак.

Даэлит остановилась перед церемониймейстером. Он поклонился и развернул свиток:

— Её королевское высочество Даэлит Стормарская, единственная дочь Грима Стормарского, принцесса Севера, наследница Престола Льда, хранительница крови древних королей, возлюбленная невеста князя Келен’Тира, наречённая союзница Лесного трона.

Зал снова низко поклонился. Даэлит постаралась не изменится в лице. Наследница это сильно сказано: несмотря на то, что она старший ребёнок Грима, престол как женщине ей не видать. Но в Келен’Тире другие правила наследования трона.

Тем временем, король Тарриан поднялся из-за стола и направился к ней. За ним последовали Аэлань и Эммазуриэль.

Даэлит плохо помнила князя — всё-таки они виделись больше десяти лет назад. Но едва его взгляд поймал её, она тут же его узнала. Он не изменился ни на день: высокий, красивый эльф с лёгкой печатью порока на лице. Его длинные русые волосы были распущены и заправлены за острые уши. На нём струились бежевые одежды из аэриса, запахнутые на роскошный золотой пояс. Неожиданно, он открыто улыбнулся ей. Не сдержавшись, Даэлит улыбнулась в ответ.

Заметив их улыбки, церемониймейстер замешкавшись, продолжил:

— Его Величество Тарриан Лориендаль, Король-Крон Келен’Тира, Страж Лесных Пределов, Хранитель Рода Лориендаль, Друид Сердца и Крови, Ведущий Медведей, Увенчанный Тенью Великого Древа.

Зал опустился на одно колено. Даэлит, Эммазуриэль и Аэлань почтенно склонили голову вниз.

Тарриан был стар по эльфийским меркам — ему было около четырехсот лет. Его волосы тронула седина, но глаза оставались ярко изумрудными, как и у всех Лориендалей. Белоснежный наряд облегал крепкое, совсем не старческое, зеленоватое тело.

В его взгляде не было враждебности — лишь усталость. Он с гордостью посмотрел на сына и мягко, с полу-улыбкой кивнул Даэлит.

Церемониймейстер учтиво ждал, нервно поглядывая на дочь короля.

— Её высочество Аэлань Лориендаль, Наследная Королева-Крон Келен’Тира, Голос Лесного трона, Хранительница Древнего Завета, Обращённая в Лик Лисицы, Перворождённая Дома Лориендаль.

Зал снова пал на колено. Аэлань вышла вперед, и они с Даэлит одновременно друг другу сдержанно кивнули. Во взгляде будущей королевы была настороженность.

Её кожа была светлой, но с легким зеленым оттенком, как и у отца. Русые волосы были заплетены в две косы и украшены листьями плюща. Легкое платье цвета молодой травы украшало ее изящную фигуру. Она была бы прекрасна — если бы не упрямо сжатые губы.

И тут Эммазуриэль вышел вперёд и, не дожидаясь приглашения, мягко взял руки Даэлит в свои ладони. Она едва слышно ахнула, не успев сдержать удивление: он застал её врасплох.

Зал отозвался одобрительным шёпотом, как будто оживился.

Церемониймейстер с трудом перекрыл шум и продолжил:

— Его светлость Эммазуриэль Лориендаль, Великий князь Келен’Тира, Верховный стратег Лесных армий, Хранитель Совета Старших Домов, Управитель внешней воли Королевства, законный представитель Лесного трона, наречённый супруг Принцессы Севера.

Эльфы склонились вновь, но уже не в полной тишине: раздались хлопки, кто-то выкрикнул имя князя, другие сдержанно кивали.

Даэлит скользнула взглядом по толпе. Молодые советники и воины поддерживали Эммазуриэля — в их взглядах читалась лёгкость и симпатия.

Любопытно.

Король вернулся за стол. По левую руку от него села Аэлань, по правую — князь. Эммазуриэль не выпустил её пальцы, когда провёл Даэлит за собой и усадил рядом. Её щеки едва тронул румянец — не от близости, а от неожиданности. В Стормаре такие жесты при всех были неприличны. Там чувства прятали, запирали в глубинах, а здесь — вот они, на ладони.

Аэлань слегка нагнулась вперед — и её глаза, цвета малахита, холодно задержались на их переплетённых руках. Она не сказала ни слова, но её пальцы сжали край бокала крепче. В этом взгляде было всё: страх потерять власть, влияние и быть заменённой.

Тарриан милостиво подождал пока зал утихнет и заговорил:

— Сегодня великий день для Келен’Тира — и я рад что послушал своего сына! Совсем скоро мы войдем в новую эру, в которой будут править союзы и технологии!

Молодые эльфы зааплодировали громче, кто-то даже вскрикнул.

Даэлит бросила на них удивлённый взгляд. На Севере за такую вольность, в лучшем случае, выгнали бы из зала. В худшем — вытащили бы язык.

Пальцы невольно дрогнули, но внезапно она почувствовала, как рука князя ободряюще сжала её ладонь.

Даэлит украдкой посмотрела на Эммазуриэля. Он наклонился чуть ближе, не сводя с неё взгляда:

— Скорее бы они договорили. Я жду только одного — вина.

Она едва сдержала улыбку. Кажется, с этим эльфом можно будет найти общий язык.

Как он и говорил — речи лились одна за другой. Аэлань, советники, снова король. Всё сводилось к процветанию Келен’Тира, мудрости Тарриана, красоте его дочери и блистательной невестке.

Даэлит слушала с каменным лицом, мысленно подсчитывая, сколько нужно бокалов вина, чтобы пережить эту лавину комплиментов.

Когда все наконец принялись за еду и зал накрыл весёлый гомон, Даэлит принялась искать среди зеленых и бежевых цветов Кулирак и Эйвора. Её взгляд скользил по русым головам, пока не наткнулся на копну чёрных, коротких волос — Кулирак. Эйвор сидел за ней и Даэлит видела, как они склонившись к друг другу шептались. Многое бы она сейчас отдала, чтобы оказаться рядом с ними.

Она нахмурилась — ей не понравилось, что они сидели в самом конце одного из длинных столов. Неприемлемо так далеко отсаживать её людей, в то время как королевская семья была окружена советниками и знатью. Это было оскорблением. Нет — напоминанием. О том, что она чужая. Что её людям здесь не место. Но это можно было исправить. Ей нужно что-то придумать, чтобы приблизить друзей не только к королевскому столу, но и его окружению.

Даэлит потянулась к золотой чаше с вином, но Эммазуриэль накрыл его сверху ладонью.

— Не советовал бы начинать с Келенианского, оно самое крепкое из эльфийских вин. — Он нагнулся к ней ближе и зашептал. — Моя сестра распорядилась чтобы его налили тебе. Но не обижайся, она просто ревнует.

Не дожидаясь слуги, Эммазуриэль сам потянулся к другой бутылке, налил в свой бокал и протянул ей.

— Вот это лёгкое вино из Коэле’Лимна, его делают из абрикосов.

Даэлит приняла напиток и поднесла к носу, слегка понюхав. Густой и яркий аромат защекотал ноздри и она сделала осторожный глоток. Тут же закашлялась. Эммазуриэль засмеялся:

— Видимо, и это слишком крепкое, — веселился он, накладывая ей грудку запеченной утки.

Даэлит не было смешно: настойка обожгла рот словно виски. Ясно одно: на алкоголь здесь лучше не налегать.

Ужин прошёл в шумной и даже несколько расслабленной обстановке. Музыканты играли лёгкий мотив, слуги разносили фрукты, десерты, подливали гостям напитки. На неё никто не смотрел, пока рядом с ней сидел князь. Он то и дело касался её — то пальцами, то локтем, а один раз его губы коснулись её уха, когда он шептал ей названия блюд.

Даэлит каждый раз слегка вздрагивала. Его прикосновения не были неприятны ей, но алый рубин на её пальце молчаливо сверкал, напоминая, что её сердце безнадёжно принадлежит другому.

Сейчас, видя какой Эммазуриэль приятный и обходительный, она жалела, что не может по щелчку пальцев переключить чувства. Но по правде говоря — любовь это последнее, о чём она сейчас думала. Едва восстановившись, её мозг принялся лихорадочно размышлять. Впереди ждали проблемы покрупнее.

Король первый встал и ласково улыбнувшись детям и вежливо Даэлит — удалился в свои покои. Все в зале сорвавшись со своих мест поклонились Ведущему Медведей и вновь уселись, дальше звеня напитками. С его уходом напряжение словно спало с гостей. Столы зашумели громче, бокалы чаще звякали, кто-то даже засмеялся в полный голос. Музыка возобновилась, праздник продолжался.

— Отец ушел, а значит мы тоже можем. — Губы Эммазуриэля вновь оказались опасно близко к её уху. — Прогуляемся?

Даэлит кивнула и князь тут же встал, подав ей тёплую ладонь. Под напряженный взгляд Аэлань, они поднялись и ступили в проход между столами. Гости вновь побросали закуски и с двойным усердием поклонились им.

Проходя мимо Кулирак и Эйвора, Даэлит кинула на них растерянный взгляд — друзья ответили тем же.

Она успела заметить, что оба выглядели великолепно. Кулирак блистала в темно-зелёном платье, подчеркивающим ровный тон её серой кожи. На лбу сверкало изящное украшение, а на руках нефритовые браслеты. Эйвор был в светлых одеждах: длинная кремовая мантия была надета поверх белоснежного костюма из аэриса. Волосы аккуратно подстрижены, а борода сбрита. Он выглядел как молодой магистр магических искусств при королевском дворе.

Сердце Даэлит немного успокоилось: друзья выглядели хорошо, а значит о них заботились должным образом. Но они по-прежнему были слишком далеко от неё.

Эммазуриэль переплёл пальцы с её и повёл прочь от зала. По дороге слуги и горничные бросали дела и кланялись низко, а он махал им рукой, словно старым друзьям. Только оказавшись за пределами резиденции, он немного сбавил шаг.

Вечер уже опустился на Келен’Тир. В кронах деревьев загорелись волшебные огни, освещая дорожки мягким, почти осязаемым светом. Воздух остался вязким и жарким, даже с приходом ночи. На одной из платформ стояла пара, сливаясь в поцелуе. Остальные улицы пустели, в листве шумел тёплый ветер.

Эммазуриэль свернул к одному из узких подвесных мостов, теряющемуся в полумраке. Листва скрывала его конец, огни были редкими, тусклыми — казалось, весь путь укутан в уединение.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, повернувшись к Даэлит. — Мне доложили, что портал дался тебе тяжело.

— Да, — она кивнула, стараясь не встречаться с его глазами. — Но сейчас уже всё хорошо.

— Рад это слышать. Порталы опасны и мало изучены. Они отнимают силы не только у создающих их волшебников, но и переходящих.

— Поэтому их нет в Келен’Тире?

— Именно так, но мы работаем над этим. — Он остановился у края моста и облокотился на канатное ограждение, глядя вниз.— Тебе нравится здесь?

Даэлит подошла ближе, чуть помедлив.

— Конечно. Келен’Тир… прекрасен.

— Я тоже когда-то был поражен Стормаром, — усмехнулся он, мягко беря её под руку. — Представь, десять лет назад у нас не было водопровода. Мы вырезали стрелы из дерева и покупали клинки в Таргоне у драконорожденных. Теперь у нас есть свои кузнецы, выучившиеся у мастеров Севера.

Она молчала. Тёплая ладонь князя казалась слишком личной, слишком уверенной. Его голос был мягким, обволакивающим, почти музыкальным. Слова ложились на уши как комплимент, но внутри неё что-то не складывалось. Она не знала, что именно вызывало тревогу — интонации, полуулыбка или нескромный взгляд.

Даэлит не отвела руки, но не сделала и ни одного движения в ответ.

— Ты проделал огромную работу, — произнесла она, позволяя голосу звучать чуть ниже.

— Не скажу что это было легко, — хмыкнул он, ведя её в сторону своей резиденции. Темнота сгущалась, звуки меркли, словно снаружи были только они одни. Ветер шелестел в листве, где-то в кронах ворковала ночная птица.

— Видишь ли, Келен’Тир крайне консервативен, — продолжил князь, прижимая к себе её руку и поглаживая пальцы. — Уговаривать старых медведей, что лесу нужно меняться — утомительное занятие.

Он открыл перед ней дверь, пропуская вовнутрь. Холл встретил их парой горящих огней в радужных плафонах. Сразу же подбежал запыхавшийся пожилой эльф, но Эммазуриэль лишь похлопал его по плечу, отправляя обратно спать.

Всё было так... по-домашнему.

Даэлит подметила, как он обращается с окружающими: с теплом, с лёгкостью — и, всё же, в каждом жесте ощущалась власть. Не просьба, не согласие, а решение, сказанное мягко.

Теперь она знала, почему его поддерживает народ. Возможно, и почему боится совет.

Сладкий запах тлеющих деревяшек вновь коснулся её носа и принюхавшись, она оглянулась в полумраке гостиной в поисках благовоний.

— Скажи, что это такое? — Указала она на металлический поднос с едва горящими щепками, стоящий на пробковой подставке.

— Это эльдрио, священные остатки Эльдридов. Когда дерево иссыхает, его разбирают на разные нужды, — охотно рассказывал князь, всё ещё сжимая её руку. — Из совсем мелких веточек делают благовония, вымачивая в разных маслах.

Они остановились у дверей покоев Даэлит, и Эммазуриэль неожиданно скользнул ладонями по её талии, притягивая ближе. Горячие пальцы бесстыдно вжимались в платье, а его дыхание участилось.

— Не могу поверить, что ты моя, — зашептал он ей на ухо, тут же жарко целуя в шею.

Даэлит замерла, словно её окатили ледяной водой. В горле пересохло. Лёгкая волна страха прокатилась по позвоночнику, то ли от его прикосновений, то ли от слов.

Вспышка — лицо Даролта.

Тот же напор. Та же вседозволенность.

Она не сдвинулась — только пальцы напряглись, словно хотели оттолкнуть. Но он этого не заметил.

Всё происходило так быстро, так внезапно. Она конечно знала куда едет, но не ожидала такой фривольности от эльфа.

— Эммазуриэль… прошу, мы же ещё совсем друг друга не знаем, — заговорила она, слегка отстраняясь. — Я только приехала…

— Северянки все такие? — хмыкнул он, продолжая гладить её спину.

— Просто… столько произошло за это время… — Её голос дрожал, но она заставила себя говорить спокойно. — Я… я не до конца пришла в себя.

Князь отпустил её и улыбнулся, отворяя дверь. Даэлит вошла, но тут же почувствовала как он сжал её запястье и вновь притянул ближе, щекоча тёплым дыханием висок:

— Только... — Он вновь наклонился, его губы почти касались её уха, — не заставляй меня слишком долго ждать. Это… расстраивает.

Закрыв дверь покоев, Даэлит дрожа облокотилась на створки. Сердце клокотало в груди, путая дыхание и мысли.

Чего она ожидала? Что эльфы окажутся другими?

Она снова стала вещью. Тенью за чьим-то плечом. Трофеем.

На ходу сбрасывая с себя корону и драгоценности, Даэлит прошла в ванную. В который раз, зеркало отражало её испуганное лицо. Сняв кольцо с рубином и отложив его на столик, она принялась нервно мыть руки. Горячая вода обожгла, но она даже не заметила. В голове билась жилкой лишь одна мысль — бежать. Куда угодно. В лес. В другой город. На другой континент.

Но она заставила себя думать.

Вернувшись в комнату, она с опаской задёрнула шторы: в бездну этих лучников и друидов — хоть бы блёт забрал их всех!

Даэлит села за стол и раздраженно принялась стучать пальцами по столешнице, пытаясь успокоиться.

Она в очень плохом положении — и не только из-за князя. Её пребывание здесь ошибка. Она не должна была оказаться в Келен’Тире и поэтому не может ничего обещать эльфам. Из-за интриг, которые плёл отец, её положение было не стабильно.

Даэлит встала и начала мерить шагами комнату, доставая из волос цветы.

Грим тайно послал её в Келен’Тир, не предупредив Даролта и его отца — генерала Гельдара, своего брата, главнокомандующего армией.

Так в её охране оказался лазутчик. По письму разбойникам было ясно — стрелы и место нападения должны указывать на лесных эльфов.

Отец хотел начать войну с Келен’Тиром?

Она села на кровать и закусила ноготь.

Вряд ли — Келен’Тир единственное союзное государство.

Отвлекающий маневр? Отец перестал доверять брату?

Ясно одно — на Севере что-то происходит.

Даэлит была уверенна: скоро Стормар пришлёт своих людей в Келен’Тир и тогда станет понятно, как действовать дальше. Что задумал Грим и отдаст ли её Эммазуриэль.

Это может даже означать… войну.

Она упала на подушки и закрыла лицо руками.

Кого она боится больше? Грима, Даролта или Эммазуриэля?

Ярости Севера она страшилась больше. Значит ей нужно расположить к себе князя?

В животе свернулась тревога.

Ей нужно тянуть время до приезда северян.

В дверь постучали и она спешно поднялась, одёргивая платье. Вошли Иелания и служанки, готовить её ко сну.

Позволяя им хозяйничать и переодевать её, Даэлит продолжала думать, напряженно сжав челюсти.

Вот если бы она была королевой Севера…

… никто бы не посмел на неё давить.

Глава 5. Ложь, ложь, ложь!

Даэлит проснулась ни свет ни заря и долго стояла под душем, позволяя струям воды смывать с себя неспокойную ночь. Веспера не подарила ей покой, но и не послала кровавых кошмаров.

Надев халат, она села за стол, разглядывая корону. Золотые ветви сплетались, держа тончайшие изумрудные листья и ягоды — розовые брильянты. Помедлив, отложила в сторону. Еще будет время быть принцессой.

Она скучала по друзьям и почти придумала как безопасно приблизить их к себе. Ей понадобится немного хитрости и удачи.

В самом невыгодном положении была Кулирак. Для местных она скальд с гор — заметная, громкая и дикая. Эйвор же был интеллигентом, образованным человеком, и самое главное — сильным волшебником. И хотя лесные эльфы поклонялись Берэйе, Первой Медведице, богине друидов и их магии — все еще уважали Фэйлора, истинного бога колдовства. Насчёт мага Даэлит не переживала.

В дверь постучала и вошла Иелания и тут же низко поклонилась. Она явно не ожидала увидеть принцессу уже проснувшейся, вымытой и одетой. Фрейлина сама заправила кровать, бросая на Даэлит свой янтарный взгляд:

— Насладились ли вы приёмом, ваше величество?

— Весьма. — Она почти не соврала. — Всё было великолепно.

Иелания улыбнулась и не сводя с неё глаз спросила:

— Понравился ли вам его светлость?

— Он красив, невероятно галантен и умён. — Даэлит натянула на лицо счастливую улыбку.

Фрейлина улыбнулась кончиками губ.

— Вы готовы переодеться и спуститься к завтраку, моя госпожа?

Завтракая в гордом одиночестве в светлой гостиной, Даэлит получила записку от князя, которую доставила Иелания.

"Будь готова после обеда, мои люди в совете хотят познакомиться."

Запрещая себе сминать бумагу и истерично кидать на пол, она спокойно свернула пергамент и отложила в сторону. Ей совершенно не понравился тон записки, но она прикусила язык. Он хотя бы предупреждал её, давая время на размышления.

Покончив с овощным омлетом, Даэлит встала и поправила синее платье из аэриса. У нее есть время заняться своими делами — пойти в библиотеку и поискать информацию о вампирах.

Любуясь картинами и изящным убранством, Даэлит дошагала до входа, где на карауле стояли двое лучников Келен’Тира. Их темно-зелёная кожаная броня была украшена тиснением в виде каштановых листьев, металлические наплечники и шлемы мягко сверкали в лучах солнца, преломлённых радужными витражами. Лёгкие перчатки сливались с бронёй, а за плечами покоились короткие луки — эльфы были внимательны, собраны и безмолвны.

Заметив её, они мгновенно опустились на одно колено.

— Поднимитесь, — сказала Даэлит твёрдым голосом, не терпящим возражений. — Пожалуйста, проводите меня к зданию библиотеки.

Стражники переглянулись, словно не ожидали этого, но тут же один из них шагнул вперёд, легко кивнув:

— Следуйте за нами, ваше высочество.

Они открыли перед ней лёгкую стеклянную дверь, и Даэлит вышла на залитую солнцем улицу. На платформе между королевскими резиденциями царила тишина — здесь не было ни жителей, ни слуг. Горячий ветер гнал золотую пыльцу, в кронах щебетали пёстрые птицы, где-то внизу слышался отдалённый гул города, но здесь всё казалось отгороженным от мира.

Стражники повели её к мосту, на котором они вчера разговаривали с Эммазуриэлем. Ступая по шаткой дороге, Даэлит без опаски смотрела вниз: она вновь чувствовала себя прекрасно. Где-то внутри, царапая сердце, шевельнулась горькая боль, которую она затолкала как можно дальше. Именно из-за неё Даэлит и шла туда, где могли быть ответы.

Лестница из лозы и дерева вела всё выше, пока наконец не достигла самого купола Эльдрида. Здесь, под самым небом, среди ветвей, располагалась библиотека.

Здание, будто вплетённое в дерево, повторяло его форму. Ветви Эльдрида свободно проходили сквозь потолок и стены, не затронутые топором или резцом. Там, где проходил воздух, на крыше установили ветровой орган — теперь он гудел, издавая низкие, вибрирующие ноты, словно поющий зверь.

Лучники раскрыли перед ней двери и остались снаружи. Она вошла, тихо радуясь, что останется одна. Сделав несколько шагов, Даэлит замерла от восторга.

Перед ней простирался зал, высокий как храм. Ряды резных полок тянулись до самого потолка, между ними были тонкие лестницы и полупрозрачные мостики. Некоторые книги светились мягким светом, другие были заключены в хрустальные футляры. В воздухе пахло сухой бумагой, пыльцой и древесной смолой — запах старины и лесной свежести.

Свет из круглых витражных окон пропускал мягкий, многоцветный блик, окрашивая стены плавными живыми тенями листвы. В самых тёмных уголках мерцали плафоны с тёплым светом, отражаясь в воде и стекле, оживляя арбориум в центре зала призрачными бликами.

Живая композиция из мха, маленьких цветов и журчащего ручья добавляла библиотеке лесного шарма. Ветви Эльдрида росли сквозь здание и с них свисали глиняные колокольчики, наполняя пространство мелодичным звоном. Под сводом крыши натянутая полупрозрачная ткань служила небом — по ней ползали крошечные светлячки, складываясь в случайные созвездия.

Она совершенно не заметила, как к ней тихо подошел смотритель — усталый эльф, со слегка дрожащими руками.

— Ваше высочество, добро пожаловать в Личное Хранилище Лориендалей, — проговорил он мягко. Его кожа была цвета молодой хвои, глаза — янтарные, точно такие же, как у Иелании. — Я Иилис, хранитель. Это место собиралось столетиями. Здесь вы найдёте древнейшие фолианты, рукописи, карты, хроники и даже сказки.

Даэлит выдержала его взгляд — казалось, она видела похожий. Он смотрел на неё слишком пристально. Родственник фрейлины?

— Для меня будет честью помочь её высочеству!

Он следил за ней, казалось не моргая.

— Благодарю вас, — ответила Даэлит, не отводя взгляда. — Но я бы хотела осмотреться сама.

Она не могла рассказать что ищет, это вызвало бы слишком много вопросов. Можно конечно вновь соврать, но тогда она очень скоро запутается в паутине собственной лжи.

— Конечно, — склонился Иилис. — Если понадобится помощь… я рядом.

Он склонился в поклоне, и его тело медленно рассыпалось золотистым свечением. На его месте, в дрожащем воздухе, вспорхнула серая сова с янтарными глазами — взглядом таким же внимательным, как у человека. Она села на перила второго яруса и молча уставилась на неё.

Даэлит восторженно ахнула. Хранитель был друидом. Возможно и Иелания умеет становиться птицей? Так она может незаметно следить за происходящим вокруг.

Эта мысль неприятно кольнула. Но сейчас было не до этого.

Сделав шаг вглубь зала, она ощутила в себе ту самую искру, что заставляет сердце биться быстрее, — предчувствие знания. Здесь, среди полок, могла быть разгадка. Или, по крайней мере, правда.

Даэлит двигалась вдоль стеллажей, не спеша — глаза цеплялись за корешки, руки то и дело тянулись к пыльным томам. Указателей не было. Личная коллекция королевской семьи напоминала домашнюю библиотеку, хоть и размещённую в отдельном здании.

Она сняла с полки увесистую книгу в потёртой обложке. Полистала — одни эльфийские символы. Сердце сжалось. У неё не было ни плана, ни понимания, где искать. Есть ли тут вообще что-то о нежити? Знали ли лесные эльфы о Тьме, или она не касалась их мира в кронах деревьев?

Она пересекла несколько рядов, выискивая что-то визуально знакомое. Ещё один том — снова эльфийский. Может, этот этаж — только для текстов на их языке?

Даэлит поднялась по мягко покачивающейся лестнице. Ветер шелестел в ветвях Эльдрида, и колокольчики на его сучьях отзывались мелодичным перезвоном. Где-то прогудел орган — глубоко и тягуче, отзываясь вибрацией в костях.

Оказавшись на втором уровне, она осторожно сняла светящийся фолиант. Внутри — символы, пасы, изображения зверей. Всё на общем. Магия друидов. Хорошо, она на верном пути. Следующий том — снова описания трав, ритуалов, жестов. Значит, весь этот ярус — волшебство и врачевание.

Совсем рядом ухнула сова. Даэлит вздрогнула и торопливо убрала книгу. Ощущение, что за ней наблюдают, не отпускало.

Ветви Эльдрида прорастали через полки, и она, пригибаясь, прошла дальше. Даэлит нашла поваренные книги, географические атласы разных столетий, словари и сборники лекарственных трав и снадобий, но ничего о вампирах. Ей не попадались даже упоминания о низшей нежити — скелетах, ходячих мертвецах, гулях или утопцах. Как будто сама тема смерти здесь табу.

Она провела здесь, должно быть, не меньше двух часов. Ноги ныли. Глаза — щипало. Мысли путались. Ещё немного — и она уже почти готова была использовать Дар, внушить Иилису, чтобы он показал ей нужный ряд. Но воспоминание о слабости после внушения лучнику на болотах остановило её. Только этого сейчас не хватало.

Она вошла в боковой читальный зал почти машинально — просто чтобы перевести дух.

И застыла.

Эйвор сидел за длинным столом, окружённый горой древних фолиантов. Его профиль был сосредоточен, перо чертило в тетради символ. Волосы чуть растрепаны, взгляд — усталый, но увлечённый.

— Эйвор, — выдохнула она почти беззвучно.

Он поднял глаза — и через мгновение уже обнимал её.

Объятие вышло сильным, искренним. Она уткнулась носом в его шею, вдыхая родной, спокойный запах мяты. Всё, что копилось в груди, поднялось к горлу — и застряло.

— Как ты? Как Кулирак? — прошептала она, не разжимая объятий.

— Мы в порядке, — отозвался он, ещё крепче прижимая её к себе. Голос — ровный, тихий. — Нам сказали, ты болела… Как ты?

Они юркнули за высокий стеллаж. Даэлит сразу выглянула в проход, выискивая Иилиса.

— Я цела. — Она отвела взгляд и быстро зашептала, оглядываясь. — Я почти придумала как поместить вас ближе, будьте готовы и ничему не удивляйтесь.

Внизу послышался звук открывающийся двери и голоса. Даэлит тревожно сжала подол платья — это за ней. Так мало времени.

— Не беспокойся за нас, — прошептал он, чуть касаясь её плеча. В его глазах плясали фиолетовые искры. — Но ты должна знать: князь вызывал меня. Спрашивал про твои символы. Откуда он знает? Он видел? Вы ведь еще не… женаты.

Он на миг замолчал — будто хотел добавить нечто личное, но сдержался. Она лишь мотнула головой, нервно кусая щеку изнутри. Это Иелания ему уже донесла.

Стук каблуков медленно приближался и Даэлит узнала голос фрейлины. Она разговаривала с Иилисом и вместе они поднимались наверх.

— Эйвор, где здесь книги о нежити? — решилась она, судорожно сжимая кулаки. Время заканчивалось.

— Скорее всего четвертый этаж справа, но нужно искать, — торопливо сказал маг. — Зачем тебе…

— Ваше высочество, какая похвальная тяга к знаниям! — Фрейлина поклонилась в приветствии. — Добрый день, господин Эвендур.

— Рад вас видеть, лэна Иелания, — кивнул он, с тревогой поглядывая на Даэлит.

— Его светлость ожидает вас в своем кабинете, прошу, следуйте за мной.

Еще раз посмотрев на Эйвора, Даэлит попрощалась с магом и кивнув растерянному Иилису, последовала за фрейлиной.

Солнце палило беспощадно. Воздух дрожал от жары, и даже в тени деревьев не было спасения. Вдвоём они не спеша возвращались в резиденцию князя, прикрываясь ладонями от ярких лучей.

Даэлит не знала, что именно ожидать от совета, но мысленно готовилась к вопросам. Живот крутило от тревоги и, чтобы отвлечься, она заговорила с фрейлиной.

— Иелания, скажите, Иилис… ваш брат?

— Отец, — ответила эльфийка, не оглядываясь.

— Вы тоже обращаетесь в сову?

— В ястреба, — хищно усмехнулась Иелания, бросив на принцессу золотой взгляд.

— Невероятно… — Даэлит шла, нервно кусая губы. — Вы в самом деле перевоплощаетесь в птицу?

Они дошли до поместья Эммазуриэля и Иелания открыла ей дверь, пропуская в спасительную тень.

— Не совсем. Друиды призывают облик своей души, меняясь с ней местами, не более того.

Фрейлина повела Даэлит на второй этаж, на ходу поправляя ей волосы.

— Это подобно магии волшебников. Колдовство господина Эвендура имеет фиолетовый оттенок, потому что таков цвет его души. Он не может поменять его. У друидов так же.

Они замерли у высоких белых дверей и Иелания поклонившись, отворила их. Даэлит кивнула и вошла, сдерживая дыхание. Челюсть напряглась, спина выпрямилась.

Спектакль начинается.

Она вошла в зал с прямой спиной и спокойным взглядом, скользя глазами по лицам собравшихся.

К ней навстречу вышел Эммазуриэль, как всегда широко улыбаясь. Сегодня на нём была форма, похожая на военную: тёмно-коричневая кожаная броня с тиснением в виде листьев, но без наплечников, а на руках — тонкие перчатки. Русые волосы заплетены в простую косу. Он коснулся её руки, притягивая к себе и поцеловал пальцы. Вместе они шагнули вперед.

Четыре эльфа тут же встали из-за стола и низко поклонились.

— Любовь моя, познакомься с моими ближайшими друзьями, — заговорил князь, показывая на советников.

Даэлит сдержанно улыбнулась, проглотив это слишком фамильярное обращение — пусть он считает, что шутит.

— Это Тарлион, казначей Келен’Тира. Как ты понимаешь, он отвечает за распределение ресурсов королевства.

Не молодой эльф снова низко поклонился. В его висках пестрела седина, но лицо оставалось моложавым, а взгляд цепким. Карие глаза смотрели настороженно, но смягчились от улыбки принцессы.

Он сел и князь указывая на следующего, продолжил:

— Мой лучший друг и мастер разведки — Кориус. Этого ворона сложно обвести вокруг пальца.

Они улыбнулись друг к другу, и Кориус повернулся к Даэлит в глубоком поклоне.

Молодой советник с волосами цвета вороньего крыла был худ и высок. Серый плащ с капюшоном и ряд кинжалов на поясе придавали его облику затаённую угрозу, но улыбка смягчала все острые углы.

Эммазуриэль подвел её к следующему, крепко сжимая ладонь.

— А это Лириин, он ответственный за стройку и нововведения в городе. Он маг и изобретатель.

Даэлит изумлённо подняла брови. Лириин не был лесным эльфом. Его волосы были рыжие, словно сам огонь коснулся его. Она едва заметно вздрогнула: глаза советника сверкнули насыщенным оранжевым цветом. Он был молод, но на носу уже сидели круглые очки в черепаховой оправе.

— И конечно же мастер Фаралис, главный кузнец. Он первый прошёл обучение в Стормаре. — Эммазуриэль подошел к последнему, помогая встать — у пожилого советника не было ноги, лишь блестящий металлический протез.

Сухо усмехнувшись, старик легонько отпихнул князя, будто говорил: "не нянчи меня, мальчишка", и встал, глухо звякнув железной ногой. Его седые волосы были короткими, с выбритыми висками, как у военных Севера. Возможно, он перенял не только кузнечное дело.

Даэлит чувствовала себя как актриса на сцене: все смотрели, но никто не знал сценария. А может, знали — кроме неё.

Эммазуриэль усадил её рядом с собой, не отпуская ладони — как будто закрепляя перед всеми: она — здесь с ним.

— Всем этим людям я доверяю, как себе, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Можешь говорить свободно.

Даэлит ответила мягкой, воспитанной улыбкой, опустив глаза — только не слишком низко.

Свободно. Конечно.

Их взгляды скользили по ней, оценивая — особенно Тарлион. Наверняка уже подсчитал, сколько руды и золота можно выжать из гор Стормара.

— Мы не будем утомлять вас, ваше высочество, — сказал казначей Тарлион, чуть наклонив голову. — Ваш путь был не из лёгких. Подумать только — вы провели в лесах всё лето!

— Я бы не справилась без моего отряда, — спокойно ответила Даэлит, улучив момент. — Только благодаря им я пережила то нападение. Их доблесть—

— Послы говорили, что к ним пришел эльф. Аэрион Лаэтириэль, да? — перебил он, глядя на неё в упор.

Даэлит сжала платье под столом.

— Элар отзывался о нём с уважением, — заметил мастер разведки, скрестив пальцы. — Судя по всему, господин Лаэтириэль не просто наёмник, а аристократ. Из Тарсэльмора.

— Где-то я слышал эту фамилию… — пробормотал мастер Фаралис, прищурив глаз. — Он не… сын героя Сирэля Лаэтириэля?

— Ну ты сказал! Скорее внук, — хмыкнул Тарлион. — Столько даже эльфы не живут!

— Нам бы пригодился такой воин, — заметил Кориус, не глядя на неё, а на князя.

Даэлит едва заметно нахмурилась.

— Он помог мне, да. Но не он один. Весь отряд сражался за меня. Они... достойные люди.

— Не стоит обольщаться, ваше высочество, — с ленцой произнёс рыжеволосый маг Лириин, поправляя очки. — Они лишь исполнили долг, ничего личного.

Даэлит хотела уже открыть рот, чтобы поставить его на место, но внезапно вмешался мастер разведки:

— Меня интересует другое. Почему наёмники не повели вас в Триречье? Это большое поселение эльфов в нескольких днях вниз по реке. Неужели вы не знали, что они союзники Вечного Леса?

Вот бездна.

Вопрос был как нож под рёбра. Она не ожидала, что его зададут вслух. Но лицо её осталось спокойным — почти.

— Видите ли господа… — Даэлит замялась, лихорадочно соображая. — Нападавшие перевернули карету. У меня было ранение головы. Очень долго не могла вспомнить, кто я. Где я. Что произошло.

Советники переглянулись. В их взглядах — и интерес, и настороженность. Эммазуриэль смотрел внимательно, молча.

— Эльф из Тарсэльмора — аристократ — и не узнал герб на карете?

Даэлит подняла на него виноватый взгляд и позволила влаге собраться в уголках её глаз.

— Повозка, сундуки, слуги… всё было в огне. Карета — тоже. Пламя захватило всё. Когда они прибыли — символы сгорели. Один из нападавших... полуорк — он поднял меня за горло. Я думала, он меня убьёт.

Она рассказывала почти правду. Слёзы картинно скатились по щекам. Убрав волосы с притворным стеснением, показала шею и добавила:

— У меня до сих пор остались шрамы от его когтей на теле…

Пусть думают, что их оставил полуорк.

Тарлион опустил глаза. Мастер Фаралис нахмурился, сжав кулак.

Князь протянул руку, нежно накрыл её ладонь своей.

— Кайрен, один из наёмников, был целителем. Он старался... но вы ведь знаете, как плохо магия помогает при недугах разума. Только в Серикаре я вспомнила, кто я. Куда шла. И зачем. Остальное вы знаете.

На мгновение в зале воцарилась глухая, вязкая тишина.

Даэлит сидела прямо, но за вуалью искусственных слёз остро чувствовала каждый взгляд. Казначей встал, выпрямился, и молча передал ей платок.

— Благодарю вас, — сказала она едва слышно, промокая щеки.

— Рад, что вы живы и здоровы, — отозвался Кориус, коротко, словно отрезал лишние слова.

— Увы, магия не всесильна, — признал Лириин, упираясь локтями в стол. — Вам… несказанно повезло.

— Повезло — не то слово! — буркнул Фаралис, громыхнув протезом под столом. Он встал, разминаясь. — Люди очень хрупкие, ваша светлость! Как стекло.

— Не сказал бы, — лениво заметил князь, вновь сплетая пальцы с её. Его взгляд скользнул вниз: с глаз на губы, затем ниже. — Она здесь. Прекрасна, как никогда.

Даэлит сглотнула. Лёгкий жар коснулся её щёк, но она улыбнулась.

Не дрогни.

— Мне жаль, что мы вас расстроили, ваше высочество… — начал Тарлион, вернувшись на своё место. — Но у меня остались вопросы.

— Может, не сегодня? — влез Фаралис, устало глядя на неё. — Довольно с её высочества.

Даэлит быстро вмешалась, чувствуя, как ещё миг — и ситуация снова ускользнёт:

— Я с радостью отвечу. Лучше обсудить всё сейчас.

Пока она в состоянии держать лицо.

— Вот видишь! — Эммазуриэль стукнул ладонью по столу. — Принцесса готова. Не будем тянуть.

— Тогда к делу, — кивнул Тарлион, постукивая пальцем по столу. — Когда мы можем начать составление договоров между королевствами? Поставки, цены, ресурсы…

Даэлит выпрямилась, как натянутая струна. К этому вопросу она была готова.

— Как вы только что упомянули, — начала она, ровно и холодно. — Я провела в лесах всё лето. В беспамятстве. Полагаю, Стормар уже знает, что я здесь?

— Мы отправили послание, — кивнул князь.

— На Севере возможны волнения из-за моего отсутствия. Я не могу обещать от лица короны того, чего не знаю. — Тут Даэлит сказала правду, слегка украсив её. — Я лишь прошу вас подождать представителей Стормара.

— Но ты ведь знаешь, чего хочешь. — Эммазуриэль наклонился, и в его голосе сквозила уже не мягкость, а тяжесть. — Я же вижу.

— Я хочу этого так же, как и ты. — И она заставила себя ласково улыбнуться ему, сильнее сжав руку. — Но не могу поставить под угрозу союз.

— Я согласен с её высочеством, — влез Лириин. — Нужно дождаться послов из Стормара. Ситуация неоднозначная.

Ну конечно ты согласен.

Даэлит еле сдержалась, чтобы не улыбнуться. Мастер Фаралис и казначей Тарлион кивнули, поджав губы.

— А если они передумают? После всего? — Голос князя напрягся. Он встал. Его фигура отбрасывала длинную тень. — Думаешь, я отдам тебя?

— Зу, подумай… — Кориус встал тоже, касаясь его плеча.

— Я не отдам её!!

Вся комната замерла. Даже пыль застыла в воздухе. Эльфы притихли. Фаралис бросил взгляд на Лириина. Кориус напряг шею.

Даэлит лишь опустила взгляд.

Отлично. Сейчас его нетерпение сыграло ей на руку.

Советники обменялись взглядами. Кориус кашлянул. Тарлион медленно сложил ладони на стол.

— Полагаю, на сегодня достаточно. — Его голос был всё так же ровен, как у волка перед прыжком.

Эммазуриэль молчал, глядя в окно.

Даэлит сдержанно кивнула, без улыбки.

— Благодарю вас за доверие, господа.

Лириин встал первым. За ним последовали остальные. Князь остался стоять — спина напряжена, руки зажаты.

— Ты права, — сказал он, смотря на Даэлит. — Просто я не привык ждать.

— Эммазуриэль, это не надолго… — начала Даэлит, мягко касаясь его руки.

— Можешь звать меня Зу. — Он перехватил её пальцы и сжал.

Краем глаза она увидела, как Кориус, стоя в дверях, пристально следит за её выражением лица.

— Ты поужинаешь со мной? — спросил князь уже мягче, но его взгляд был слишком пристальным, чтобы быть просто вопросом.

— Конечно, — она смущенно улыбнулась, делая шаг к нему. — Встретимся вечером в обеденном зале.

Мастер разведки вышел.

Даэлит выдохнула. Воздух жёг лёгкие, словно она вынырнула из воды. Только когда шаги стихли за дверью, она позволила себе расслабить плечи.

Медленно, не оглядываясь, направилась в свои покои.

Глава 6. Ужин на закате.

В своих покоях Даэлит с облегчением опустилась на кровать и уставилась в потолок, бездумно разглядывая резное панно. До ужина с князем оставался всего час. Будет ли он снова давить? Попытается ли выведать больше?

Ей показалось, что Кориус не поверил ей. С другой стороны, это его работа — сомневаться, подозревать и чувствовать ложь. Она боялась, что кто-то заговорит о посланном за ней отряде, но никто даже не намекнул.

Даэлит встала, и, снимая драгоценности, прошла в ванную комнату. Раздевшись, встала под ледяной душ. Холодная вода ударила по коже, но она не шелохнулась — нужно было быстро прийти в себя перед очередным допросом.

Промокнув кожу полотенцем, прополоскала рот мятной настойкой и, надев кольцо с рубином, вернулась в комнату.

Открыла шкаф и принялась перебирать наряды.

Нужно поговорить с Эммазуриэлем о Кулирак и Эйворе. Пусть переселят их ближе. Или хотя бы дадут свободный проход на третий этаж. Даэлит остро ощущала: без них она одна — брошенная на растерзание стае волков.

Выбор пал на открытое чёрное платье, усеянное мириадами радужных чешуек — словно ночное небо. Смысла прятать символы больше не было. Она заколола волосы в высокую причёску, спустив пару прядей к лицу, надела корону, подвела губы блеском и нанесла духи с тонким ароматом пиона и кардамона. Иелания не пришла, и Даэлит молча закончила приготовления сама. Отстранёно оглядела себя в зеркале и осталась довольна.

Эммазуриэль должен быть на её стороне.

Оставалось немного времени. Она вышла на балкон, надеясь найти утешение в бархатных сумерках и шелесте листвы.

Солнце уже скрылось, и среди ветвей Эльдридов зажглись огни. Вечер не принёс прохлады — только густую тень и обещание душной, тропической ночи.

На нижних уровнях смеялись и болтали жители, собираясь в компании — пели, громко смеялись. Жизнь вокруг казалась лёгкой, полной — и оттого особенно далёкой.

Вдруг на толстой ветке напротив что-то шевельнулось. Она выпрямилась, вглядываясь в очертания тени.

Среди листвы мелькнула фигура: длинные русые волосы, кожаная броня — один из лучников, охранявших покои князя. Он скользнул в тень, словно зверёк.

Даэлит поспешно вернулась в комнату и задернула шторы.

Глаза были повсюду.

Первый этаж наполнился лёгким запахом еды и сизой дымкой эльдрио с белым шалфеем. Даэлит вошла в столовую, её взгляд скользнул по изысканно накрытому столу, мягко освещённому магическими огнями цвета закатного солнца.

Среди множества блюд она узнала тыквенные ломтики с мёдом и кедровыми орехами, пирог с курицей, сладким картофелем и козьим сыром, овощной бульон с сельдереем и корнеплодами, клёцки с грибами, тарелки с закусками и, конечно, несколько бутылок вина.

Эммазуриэль стоял у окна, руки сцеплены за спиной. Он не переодевался — та же кожаная броня. Волосы были распущены, лишь несколько прядей заплетены в тонкие косы.

— Ты всегда ходишь в форме? — нарушила тишину Даэлит, приближаясь. Её платье ловило свет волшебных фонарей, сияя как звёздное небо.

Он обернулся — и довольная улыбка озарила его лицо.

— Я привык к дисциплине.

Князь, который не снимает доспех даже за ужином? Даэлит едва заметно хмыкнула. Армия, наверное, им гордится.

Эммазуриэль подошёл ближе, поцеловал её руку и мягко подвёл к столу. Пододвинул ей стул, а сам вместо того, чтобы сесть на своё место, забрал свою тарелку и поставил рядом, подтягивая кресло.

— Не хочу сидеть на другом конце стола. Зачем нам эти условности?

Даэлит улыбнулась краем губ. Он был слишком близко, но в этом жесте читалась не дерзость, а почти… детская прямота.

Он ловко откупорил бутылку и плеснул вина в её бокал — до краёв.

— Таррианское, в честь отца. Не слишком крепкое, — князь ухмыльнулся и налил себе тоже. — Мы же не хотим, чтобы ты напилась.

Он поднял бокал, ожидая. Даэлит неуверенно подняла свой, и они чокнулись.

— За нас, — произнёс он и сделал добрый глоток.

Вино коснулось её губ. Вкус оказался терпким — пряности, дуб, ежевика, чёрная смородина. Послевкусие было богатым, но само вино вовсе не лёгким. Глаза защипало от крепости, и она тихо закашлялась.

— Ты привыкнешь к эльфийским винам, — хмыкнул Эммазуриэль, но тут же посерьёзнел:

— Мне жаль что я вспылил на совете. Но когда дело касается тебя… я не могу мыслить здраво.

Он накрыл её ладонь своей и слегка сжал. Даэлит задержала дыхание.

Князь был так прямолинеен и пылок. В Стормаре все скрывали чувства и она привыкла делать так же. Покажи их — и ты слаб, уязвим, жалок. Здесь, в Келен’Тире, всё было иначе. И это понемногу растапливало лёд в её груди.

Или это вино слишком крепкое?

Не заметив её задумчивости, Эммазуриэль положил себе на тарелку кусок пирога и пару ломтиков тыквы.

— Я заметил тебя ещё тогда, более десяти лет назад, когда впервые прибыл в Стормар. — Он снова пригубил вино и посмотрел прямо на неё. — В тот же вечер я попросил твоей руки у Грима. Но получил отказ.

Даэлит застыла с ложкой у губ.

Боги… Ей тогда едва исполнилось шестнадцать. Совсем ребёнок.

А сколько было ему? Она украдкой взглянула на эльфа. Лицо — ни единой морщины. Возможно, ему около ста. Первые признаки возраста, как она знала, проявлялись у них после двухсот. Как у… него.

Жар прошёлся по позвоночнику. Она сделала ещё глоток вина, пытаясь заглушить воспоминание.

— И вот, спустя столько лет, я получаю короткое письмо. Согласие. Подпись короля, — продолжил князь, наблюдая за ней. — Я не смогу так просто отпустить тебя, Даэлит.

Тепло вина расходилось по телу, но ладони предательски задрожали под его рукой.

— Вижу, что напугал тебя вчера. — Его голос стал тише. — Но постарайся понять: эльфы живут не ради завоеваний. Мы живём ради любви. У людей всё иначе — им отмерено так мало, что они стремятся оставить след: в покорённых землях, династиях, в песнях. Ими движет страх забвения. А мы… Мы просто смотрим, как течёт время. Мы — созерцатели. Мы дышим ветром перемен, но не встаём у него на пути.

Магический свет отбрасывал золотистые отблески в его изумрудных глазах. В углу мягко потрескивали благовония, заполняя воздух сладковатым дымом.

— Нами движет только одно — любовь, — продолжил он. — И лишь в ней мы по-настоящему искусны.

Он хмыкнул и спокойно съел кусочек тыквы, будто сказал нечто обыденное.

Даэлит молчала.

Тот, кого она знала, был другим. И его амбиции и желания убивали.

Или, может быть, она вообще его не знала?

Она вновь с сомнением взглянула на свой бокал.

— Люди тоже движимы любовью, — нарушила тишину Даэлит. — К семье, к своему краю, к друзьям… Мы похоже больше чем ты думаешь.

— Но ты ведь не человек, а сирена, — тихо произнёс Эммазуриэль, глядя на неё в упор.

Тишина повисла, как тяжёлое полотно. За окнами крикнула ночная птица.

Хорошо, что Эйвор успел её предупредить.

— Уже много столетий мы живём как люди, — ответила Даэлит ровно. — И, если честно, не думаю, что хоть капля крови во мне ещё помнит море.

— Признаться, я не знал, что твой предок привёз жену из одного из своих походов. — Голос князя оставался мягким, но внимательным. — Поверил в старую морскую поговорку?

— Это в какую же?

—"У кого сирена — тот и капитан", — он усмехнулся и наклонился ближе. — Или, как оказалось… тот и король?

Даэлит вздрогнула.

Сказал ли ему Эйвор о Голосе?

— Ты можешь смело носить открытые платья, — невозмутимо произнёс Эммазуриэль. — В Келен’Тире твои символы не вызовут ни страха, ни насмешек. У нас древние обычаи почитают сильнее будущего.

Он нахмурился и одним глотком опрокинул бокал.

Даэлит осторожно пригубила вино.

Не сказал. Возможно, у неё остался козырь в рукаве.

— Ты не представляешь, как трудно убедить друидов хотя бы выйти из леса, не то что меняться, — вздохнул князь и откинулся на спинку кресла. — Большинство мечтает лишь спать в траве, бегать по тропам и есть малину прямо с куста.

Даэлит расслабилась, перекладывая еду на тарелку, пока он говорил.

— И это молодые! Со старейшинами вообще беда, — добавил он, вновь сделав глоток. — Когда мы провели водопровод, они кричали, что "влага — дар леса" и нам она в домах не нужна.

— Уверяю тебя, так везде, — усмехнулась Даэлит. — В Стормаре построили мост через реку под вой крестьян. Все привыкли плавать на лодках. А потом — радовались.

Они рассмеялись и чокнулись бокалами.

Ночь подкрадывалась на мягких лапах, словно хищник, осторожно окутывая город тёмным бархатом. Один за другим меркли уличные огни, и тени листвы растворялись в глубине сумрака. Ветер нежно шевелил кроны деревьев, навевая сон и тихие шёпоты.

Они беседовали о королевствах, изобретениях и грядущем. Разговор вышел плавным и непринуждённым.

— Хороший вечер, — улыбнулся князь и откупорил ещё одну бутылку. — Жаль, не знаю, когда мы сможем вот так посидеть снова.

— Почему? — В её груди сплелись сразу три чувства: облегчение, тревога… и любопытство.

— Скоро Листопев, праздник начала дождей. К двадцать пятому Браскара всё должно быть готово.

— Мы увидимся на пиру?

Князь коснулся её руки:

— Конечно. И до того увидимся. Просто… времени будет меньше.

Даэлит внутренне выдохнула. Значит, будет время для себя. Время, чтобы дышать.

Эльф же истолковал её улыбку по-своему — и наклонился ближе:

— Вижу, ты хочешь у меня что-то попросить. — Его губы изогнулись в ленивой ухмылке.

Даэлит усмехнулась. Сейчас или никогда.

— Верно, — невинно начала она. — Я бы хотела, чтобы даму Кулирак и магистра Эйвора переместили ближе к моим покоям.

Эммазуриэль замер — явно ожидал иной просьбы.

— Или, если это невозможно, — продолжила Даэлит, — Хотя бы разрешить им подниматься на третий этаж. Посещать меня, сопровождать на обедах и официальных приёмах. Честно говоря, я была неприятно удивлена, насколько далеко их поселили.

— Дама Кулирак?.. Скальд — твой рыцарь? — он нахмурился, потирая подбородок.

— Всё верно, — солгала Даэлит. Она посвятит её позже, в своих покоях, когда Кулирак сможет пройти. Но об этом никому знать необязательно.

— За лето ты так в ней уверилась? Едва вспомнив кто ты — посвятила её?

— Именно так. Я доверяю ей свою жизнь.

— Даэлит… я не знал. Прости. В волшебнике я не сомневался. А скальд… теперь всё ясно.

— Мастер Эвендур — мой учитель. Его мудрость не раз спасала меня, — добавила она, доедая с тарелки. — Мы друзья. Как ты — с Кориусом, надеюсь, ты это понимаешь.

Князь кивнул, сплетая пальцы перед собой.

— Я поговорю с главой слуг. Но при одном условии.

— Каком? — Она изогнула бровь.

— Поцелуй, — ответил он просто. — Один. И уже завтра ты сможешь пить вино с друзьями.

Он взял бокал и легко улыбнулся.

Даэлит застыла.

Всего один поцелуй. Это ведь… пустяк.

Но сердце заколотилось гулко, отчаянно.

Вспышка — алые глаза. Багряный крест.

"Ты вольна делать что хочешь".

Она будет делать то, что должна.

Даэлит сделала глоток. Большой.

— По рукам, — хмыкнула она, чувствуя, как от вина разливается жар. — Ты очень добр.

Эммазуриэль фыркнул и наклонился ближе:

— Может, тебе еще что-то надо? Я могу быть добрым весь вечер.

— Пока всё, — лукаво ответила Даэлит.

— Я наградил твоего волшебника знаком отличия и открыл ему доступ в королевскую библиотеку, — сказал князь, откидываясь назад и допивая вино. — Нам нужны такие, как он. В Келен’Тире нет школ традиционной магии — Фэйлореи. Он мог бы возглавить первую.

— А как же друиды?

— Не все хотят становится ими. Например я.

— А как работает Небесная дорога, если у вас нет магов? — Даэлит вновь сделала глоток. Вино из новой бутылки было заметно крепче.

— Пришлось нанимать их из других королевств. — Князь смотрел, как она пьёт. — Тот же Лириин. Он с нижнего континента — Зарахара.

— И чем же ты его заманил? Говорят, край Песка и Пепла красивее Варенгала в разы.

— Деньги. И дружба, — пожал плечами Эммазуриэль. — Мы учились вместе в Альтенааре. Я — политике, он — магии.

— Ты много путешествовал, — отметила Даэлит, облокачиваясь на стол. Голова стала лёгкой, а мысли — чуть скользкими.

— Увы, только по делам и учебе. Надеюсь, с тобой…

И тут она случайно покачнулась и задела бокал. Хрусталь упал на пол и разбился, звонко, будто удар.

Они взглянули друг на друга — и рассмеялись.

— Кажется, мне хватит. — Даэлит шатко поднялась. — Спасибо, Эммазуриэль… Я хорошо провела вечер.

Он поднялся следом, придержал её за руку и аккуратно отвёл подальше от осколков.

— Прошу… зови меня Зу.

Он притянул её ближе, и горячая ладонь легла на её открытую спину.

Только теперь она заметила, что часть огней внутри тоже погасла, и зал окутал полумрак.

Сквозь тонкое платье чувствовалась твёрдость кожаной брони. А потом — обжигающее дыхание у виска.

По спине пронеслась ледяная стрела. Она сбилась с дыхания. Но князь воспринял это иначе. Он коснулся уголка её рта, а затем, не спеша, поцеловал.

Дыхание застыло в горле. Даэлит не могла двинуться. Эммазуриэль привлёк её ближе и углубил поцелуй, не спрашивая. Она хотела отпрянуть, толкнуть его — но напомнила себе, где находится. Бежать больше некуда. Либо он, либо… Стормар.

В уголках глаз защипали слёзы.

Она осторожно ответила на поцелуй, пока его пальцы скользили по её телу.

Это было неправильно. Всё в этом — неправильно.

Даэлит задрожала. Эльф воспринял это как трепет — и впился в её губы сильнее.

Ей придётся привыкнуть к этому.

Она положила руки ему на плечи. Провела ладонью по тёплой шее — и тут же почувствовала его отклик.

Казалось, он всё делал не так. Не так как он.

— Что случилось? — Эммазуриэль провёл пальцем по её щеке. — Ты… плачешь?

— Думаю, я всё-таки перебрала, — пробормотала Даэлит, натянуто улыбаясь.

Он отстранился. Руки исчезли — и стало легче дышать.

— Ты проводишь меня?

Его взгляд был тяжёлым, дыхание — горячим, но он кивнул.

Обнял за талию и проводил её наверх. К покоям. К свободе — на одну ночь.

Оставшись одна, Даэлит рухнула на кровать. Платье скомкалось под ней, корона со звоном упала на пол. Злые слёзы хлынули, не спрашивая разрешения. Плечи дрожали, дыхание сбивалось.

Больше не было нужды держать спину прямо. Не перед кем. Библиотека, совет, ужин — всё, что она держала внутри, вырвалось наружу. Кровь. Политика. Скрытые взгляды. Чужие руки. Слишком много чужих рук.

Она думала что справится. Что она сильнее.

За это лето она позволила себе расслабиться. Забыть, что такое двор. Обязанность. Цена, которой платят за власть.

Власть, которую она не просила.

Она поверила, что может быть свободной. Счастливой.

Идиотка.

Лучше бы она никогда не узнала, каково это — быть никем. Кружиться у костра. Смеяться с друзьями. Спать под звёздами.

Целовать любимого.

Кольцо с рубином сверкнуло с тусклом свете плафона. Даэлит стянула его с пальца и швырнула в сторону. Металл ударился об пол и покатился, оставляя за собой глухой звон.

Хватит!

Она должна встать. Подумать. Придумать, что делать.

Или… смириться.

В груди что-то оборвалось. Воздух стал вязким, как вода. Плач сорвался на хрип.

Лучше бы Мортʹх забрал её тогда. В ту ночь.

Или когда отнял её ребенка.

Даэлит звала его.

Но бог смерти был Глух.

Глава 7. Оксерисар.

Она подняла веки, когда услышала стук в дверь. Оглянулась. Свет пробивался через щель между шторами.

Волосы сбились. Голова болела. Заснула в платье на покрывале.

Сев на край постели, спустила ноги вниз. Провела рукой по лицу — опухшее, липкое от жары.

Не сказав ни слова и не впуская прислугу, направилась в ванную. Аккуратно сняла наряд и встала под холодный душ. Едва вздрогнула от ледяных капель. Тщательно умылась. Надела халат и тапочки. Распустила волосы.

Избегала зеркала. Её раздражало это лицо.

Выпила весь кувшин воды. Села в кресло. Уставилась в стену.

Полоска света медленно перемещалась по паркету. Коснулась рубина. Взгляд нашёл кольцо — и вернулся на фреску.

Стук.

— Ваше высочество?

Иелания.

— Я могу войти?

— Да.

Фрейлина появилась, мягко затворила дверь. Сцепила руки перед собой. Янтарные глаза скользнули по лицу принцессы.

— Принести вам обед?

— Нет.

Иелания переминалась с ноги на ногу, взгляд упал в пол.

— Ваше высочество… что-то случилось?

— Не выспалась.

Сумрак. Тишина. Ощущение комнаты, где ничего не должно меняться. Водопад мыслей, который нужно уложить в прочную стену.

— Я хотела поблагодарить. За то, что вы не сказали его светлости… что меня вчера не было.

Не получив ответа, Иелания продолжила:

— Мой отец. Ему стало плохо. Я… не смогла предупредить.

Увидев кивок головы, она прошлась по комнате, робко подбирая с пола украшения. Корону положила на зеркало, кольцо — на стол.

— Я всё же принесу обед, — тихо сказала она и исчезла за дверью.

Даэлит вздохнула.

Взяла кольцо.

И надела.

Иелания вернулась с большим серебряным подносом и принялась расставлять блюда. Запах тёплого хлеба и свежей зелени заполнил комнату. Фрейлина принесла маленькие порции, чтобы Даэлит точно что-то съела.

Шарики из булгура с зеленью, корзиночки с тыквенным пюре и зёрнами граната, зелёные хлебцы с пастой из фундука, батончики из чечевицы с острым медом, плошка с клюквой в сахаре — всё это оказалось на столе.

— Иелания, скажите, а в Келен’Тире есть кофе? — Даэлит оглядела закуски, наконец чувствуя голод.

— Мне кажется был на кухне. — Эльфийка задумчиво нахмурилась. — Я принесу.

Она вышла. Даэлит вновь осталась одна.

Съев батончик и несколько ягод, она откинулась на стуле. Ей стало лучше. В голове стали зарождаться мысли.

Эммазуриэль обещал, что сегодня вечером она сможет увидеть друзей. Свою часть сделки она выполнила. Посмотрим, сколько стоит слово князя. Часы на первом этаже ударили четыре раза. Она успеет сходить в библиотеку до захода солнца.

Фрейлина вернулась с новым подносом, на которым заходился паром серебряный чайник и изысканный молочник. Увидев, как оживилась Даэлит, она поставила перед ней чашку и налила кофе.

— Присядьте со мной, Иелания, — пригласила Даэлит, показывая на стул.

— Мне не положено… — Эльфийка сжалась, её глаза забегали по комнате.

— Бросьте, нас никто сейчас не видит. Шторы вчера я задёрнула плотно. По вашему совету.

Фрейлина сглотнула и опустилась на предложенное место. Янтарные глаза смотрели с подозрением.

— Что случилось с вашим отцом? — Даэлит придвинула к ней закуски и чашку с кофе.

Иелания не моргала. Челюсти были сжаты, шея напряжена.

— Он болен. Давно.

— А что же князь?

— Его светлость позволяет ему работать, мы очень благодарны. Другой бы давно выставил хранителя, который всё забывает…

— Я имела ввиду, почему Эммазуриэль не помогает вам? — Даэлит сделала глоток бодрящего напитка. Кофе согрело изнутри как объятие.

— Отец не примет подачки. Он отрицает что болен. — Фрейлина облокотилась на спинку стула и мельком посмотрела на шарики из булгура. — Но приступы бывают все чаще.

— А лекарь?

— Это… дорого. А приёмы нужны часто. Это связано с памятью, тут сложно помочь, но можно убрать припадки.

Даэлит кивнула. Они замолчали.

С улицы раздавались далёкие голоса жителей, свист ветра в кронах и безмятежное пение птиц.

— Жалованья первой фрейлины не достаточно? — решилась она и посмотрела на Иеланию.

Та замялась. Всегда уверенное лицо дрогнуло:

— Я простая служанка, хоть и получившая соответствующее образование. Мне доверили эту роль, потому что никто больше не согласился. Эльфы — гордые, ваше высочество. А я… — она шумно сглотнула. — мне нужны деньги.

Теперь всё ясно. Ей предложили чуть больше, и несчастная девушка согласилась.

Даэлит устало провела рукой по лицу: она в Келен’Тире чужая. Эммазуриэль был прав. Друиды тяжело расстаются со старыми привычками.

Допив кофе и закусив песочной корзиночкой, она поднялась и распахнула шкаф.

— А где мои вещи с Серикара? — Даэлит смотрела среди нарядов, пытаясь отыскать свой рюкзак.

— Думаю, они у скальда. — Фрейлина тоже поднялась, прихватив шарик с зеленью. — Могу принести вам позже.

— Да, пожалуйста. А сейчас помоги мне выбрать платье, я пойду в библиотеку.

Иелания с готовностью подошла. Её золотые глаза стали мягче, а плечи расслабились.

Тепло разлилось в груди Даэлит.

Иелания — просто девушка. Скованная миром, жаждущего слишком много. Она делает, что может. Живёт, как умеет. Уставшая, испуганная, такая же, как и сама принцесса.

Даэлит взяла её за руку — легко, незаметно. Фрейлина чуть вздрогнула, но не отстранилась.

Это чувство — маленькое, настоящее — подняло Даэлит изнутри, как щепку из воды.

Она не утонет.

Даэлит вышла из покоев и неспешной походкой направилась в библиотеку. Сегодня на ней были оливковые шаровары из аэриса и белый лёгкий топ с прозрачной спиной и золотыми подвесками.

На втором этаже она встретила Эммазуриэля. Его взгляд был вовлеченным, но усталым. Рядом стояли глава прислуги и незнакомый эльф с длинным пергаментом — планами на Листопев.

Увидев её, князь оживился. Даэлит подошла к нему сзади и обняла. Её окутал уже знакомый аромат белого шалфея. Возможно, когда-нибудь она привыкнет к нему. Эммазуриэль хотел её удержать, но она шустро сбежала вниз по лестнице.

Он не должен сомневаться в её привязанности. Даже если её нет.

Жара на улице снова поймала её врасплох. Передвигаясь по тени, Даэлит добралась до библиотеки всё время оглядываясь, но за ней никто не шёл. Стража лишь поклонилась, проводив её взглядом.

Её встретили приятная тень и желтые глаза совы, смотрящие с третьего яруса хранилища. Узнав Даэлит, пернатый друид прикрыл веки, и казалось вновь погрузился в дрёму.

Помня слова Эйвора о четвёртом этаже, она сразу направилась туда, не переставая осматриваться по сторонам. Возможно с Иеланией лёд тронулся, но приказы князя никто не отменял. Были и другие эльфы, которые ей не доверяли.

Не заметив других птиц или зверей, она взяла с полки первую книгу.

Первое, что её удивило — это чёрные, как смоль страницы и белые, словно кость, чернила. С букв спускался туман, сизый и неуловимый. По рисункам мёртвых Даэлит поняла, что держит в руках томик по некромантии. Брезгливо поставив его на место, она углубилась в надписи на корешках. "Урожай Тьмы", "Старые Могилы", "Живые Мертвецы 360 дней в году", "Праздники Тьмы", "Кинжалы и Ритуалы" и даже "От друида до некроманта".

На некоторых фолиантах буквы стёрлись, и Даэлит приходилось приоткрывать их, щурясь, пытаясь разобрать почерк. Не все книги были безобидны: одни источали яд, от которого зудели пальцы, другие — кричали, хлопая страницами, будто крыльями, а некоторые — продолжали шептать, даже когда она ставила их обратно.

Один фолиант зашептал особенно пронзительно — будто знал её имя, заставляя открыть его, прочитать его секреты, вынести из библиотеки. Даэлит отдёрнула руку. Кожа на пальцах пощипывала. Она облизала губы, прислушиваясь. Сердце билось громче, чем шаги.

В библиотеке было пусто. Только она и хранитель. Но ощущение — не одна. Она вновь оглянулась — но сзади никого не было.

Даэлит с опаской прошла дальше, боясь касаться книг. Она подошла к двум парящим томам, которые были накрыты толстым радужным стеклом. И хоть она не была волшебницей, но всё равно ощутила холод, исходящий от этих рукописей. Тьма сочилась из них — стылая, как ледяные дожди на родном Севере.

Увидев между стеллажами кресло, Даэлит упала в него, пытаясь согреть руки. Сев на ладони, она разглядывала книги, которые стояли вровень с её глазами. Повернув голову набок, пыталась прочесть блеклые буквы на корешках, но устаревшее наречие затрудняло понимание.

Почти отчаявшись, она вдруг заметила странную книгу на самой нижней полке. В ней не было ничего необычного: потертая чёрная кожа обложки, выцветший язычок закладки. Любопытно было то, что томик был перевязан красной шерстяной нитью, грубой и колючей.

Схватив добычу, Даэлит огляделась. Иилис в облике совы спал на ветке Эльдрида. Окон вокруг неё не было, и, сев обратно в кресло, она принялась аккуратно разматывать алую нить.

На первой странице был мелкий текст и изображение усталого эльфа с подписью — Ирвик Безумный. Разглядывая его лицо, она пыталась понять, чем он заслужил такое прозвище.

Ничто не выглядело странным: просто вымотанный взгляд, запавшие щёки. Поражало лишь количество шрамов и порезов на лице и одной руке эльфа. Вместо второй был деревянный протез, сломанный в нескольких местах, но бережно залатанный и перевязанный.

Заинтригованная, Даэлит перевернула лист. Вдруг из фолианта выпала записная книжка, маленькая и помятая. Но Даэлит было всё равно.

Дыхание застыло в груди. Томик задрожал в её руках. С пожелтевшей страницы на неё смотрел крест — до боли знакомый. Она видела его близко. Даже касалась руками.

Тот самый крест, пришитый серебряными нитями к груди Аэриона.

На миг захлопнув книгу, Даэлит попыталась отдышаться. Сердце колотилось в груди, пальцы дрожали.

Она не выдержала. Снова раскрыла страницу с крестом.

Автор нарисовал его с пугающей тщательностью — она видела каждый ажурный изгиб, за который цеплялась серебряная нить. Внизу чернела надпись:

Дар Оксерисара.

Оксерисар?

Даэлит нахмурилась и перевернула страницу. Несколько новых символов: густая капля крови, тот же крест — но теперь простой, и красный круг, рассечённый надвое. Под ними подпись: Символы Оксерисара.

Ничего не понятно.

Она вернулась к портрету автора. Внизу страницы, другой рукой, было приписано нечто мелким, почти незаметным почерком. Пришлось поднести книгу к лицу, чтобы разобрать.

«Ирвик Безумный — путешественник, охотник и знаменитый исследователь Тьмы. Родился в 2845 году от В.С. Умер в 3002 году от В.С.»

Сто пятьдесят семь лет. Для эльфа — пустяк. Но, учитывая его занятия, вряд ли можно было рассчитывать на большее.

Внизу послышался звук — Иилис, расправив крылья, перелетел с одной ветки на другую. Затем вновь заснул, спрятав клюв под крыло.

Даэлит затаила дыхание и вновь уткнулась в книгу.

Один из рисунков оказался залит чернилами и яростно перечёркнут — перо, похоже, едва не прорвало бумагу. Под ним:

"Оксерисар явился из Первой Бойни Народов. Где проливалась кровь — там был Он. Считается, что кровь Оксерисара — первородная чёрная субстанция, из которой рождена сама Тьма."

Божество крови. Древнее новых богов. Возможно, это о Нём говорил Аэрион. Корвен, Тарсэльмор, крест… Всё сходится.

Тело напряглось, как перед прыжком. Даэлит заставила себя перевернуть страницу.

Несколько глав были посвящены некромантии.

О том, как Тьма исказила нити Фэйлора, и магия смерти проникла на Фаэльон. О колдунах, которые выбрали путь служению Тьме, медленно превращаясь в неживых. О Тьме, впитавшейся в поля битв, оскверняя почву и воду, поднимая нежить.

Все остальные главы — живые мертвецы, всех видов и размеров. Приспешники Тьмы, разные твари и чудовища.

Она потёрла глаза.

Это не просто книга. Это хроника безумия, написанная рукой, державшей меч и перо одновременно.

Ирвик не просто видел монстров — он жил с ними, сражался, рисовал и описывал их. Как победить. Как выжить. Как бежать.

Он рассказывал о себе с сухой откровенностью: укус мантикоры — пришлось отрубить руку, прежде чем яд добрался до сердца. Шрамы от когтей и ртов — в лесах, болотах, в реках. Мертвецы, гидры, виверны. Его кусали, душили, резали, топили. Но он не остановился.

Что же его убило? Даэлит опустила взгляд на крест.

Кажется она знала ответ.

Она перелистнула на последнюю главу в книге. Вот оно.

Вампиры.

На странице была изображена красивая женщина в длинном дорожном плаще. Лицо — почти ангельское, если бы не острые клыки, обнажённые в хищной полуулыбке.

Под рисунком чернели слова, выведенные слегка трясущейся рукой:

"Там где Мортʹх молчит — Оксерисар отвечает."

Даэлит поёжилась, но продолжила читать.

"Поговаривают, глоток истинной крови Оксерисара превращает смертного в нечто между жизнью и смертью."

Затем Ирвик старательно описывал иерархию детей ночи. Она состояла из четырех ступеней: высший вампир, обычный — или истинный, порождение вампира, и не разумная форма — упырь.

Кулирак рассказывала о последних. Они получались, если вампир пил кровь мёртвых — от голода. В редких случаях, Тьма могла попасть в покойника через укус и поднять его как низшую нежить — не обладающую рассудком. Пустые оболочки без границ, на уме которых только убийство и заражение.

После таблицы текст становился более неровным — почерк Ирвика дрожал.

"Вампиры, рождённые от крови Оксерисара считаются Высшими. Они крайне редки. Последний из них — Корвен Черноглав, скрывавшийся под личиной Святого отца Корвена Чистого, в краю Льда и Ветра — Варенгале. Погиб от солнца, очищен огнём.

След его брата, Высшего вампира Каинана Первого, потерян в веках.

Корвен и Каинан — первые жрецы Оксерисара, и первые вампиры, распространившие кровь бога по Фаэльону."

Даэлит отложила книгу. Пульс шумел в ушах.

А не так уж чист оказался святой Корвен! Возможно, за этой историей стоит больше, чем она знала.

Аэрион убил его. Выпил его кровь. Забрал его амулет солнца, который оказался символом Кровавого Бога. Значит ли это, что в его венах теперь течёт сама Тьма Оксерисара? Знал ли он, что делает? Наверняка.

Она сжала колени, пытаясь согреться. Короткая мысль вспыхнула в её сознании и погасла.

Нет… Ирвик не встречал Аэриона. Он бы написал. Он умер от чего-то другого. Или от кого-то другого…

Слабое, но всё же облегчение.

Голова шла кругом. Она потянулась размять ноги — и увидела: записная книжка. Та, что выпала из конца рукописи. Даэлит подняла её.

Дневник — тонкий, потрёпанный, испещрённый буроватыми пятнами.

Кровь.

Внутри почерк Ирвика… но уже другой. Неровный, скачущий, как будто перо не слушалось. Или он — собственный разум.

И тут внизу громыхнула дверь.

Даэлит вздрогнула. Книга чуть не выпала из рук. Она выглянула из-за стеллажа — Кориус. Мастер разведки стоял на пороге. Её слишком долго не было. Видимо, он пришёл проверить сам — пока князь занят.

Сердце гулко ухнуло.

Только не сейчас! Она чувствовала, что разгадка близко.

Даэлит сунула записную книжку в широкий карман шаровар. Справочник Ирвика быстро обмотала шерстяной нитью и засунула на полку — подальше, до конца.

Затаив дыхание, юркнула между стеллажами, нырнула в другой зал. На бегу вытащила из ряда красную книгу — обманка. Незаметно, почти бесшумно бросилась к лестнице.

Руки дрожали.

Только бы сбить его со следа.

Глава 8. Рыцарь и магистр.

Даэлит заметила Кориуса на втором этаже — всего за мгновение до того, как он вышел из-за полок.

Она застыла у стеллажа с географическими атласами и открыла страницу с южными архипелагами, прикрываясь поисками сведений о Сариссель — далёких островах её предков.

Пальцы дрожали. Сердце било гулко. Записная книжка Ирвика жгла бедро сквозь ткань.

— Ваше высочество. — Раздался знакомый голос. Мастер разведки подошёл и поклонился. Вежливая улыбка промелькнула и исчезла. — Эммазуриэль искал вас. Он распорядился переселить скальда и волшебника ближе к вашим покоям. Я провожу вас домой.

Вот так просто. А вдруг она не закончила читать?

Но сердце уже забилось быстрее. Сегодня она наконец увидится с друзьями. Расскажет им всё. Ну, или почти всё.

Она убрала книгу на полку и вежливо кивнула. Они вместе вышли из библиотеки и направились к резиденции князя. На качающейся лестнице Кориус учтиво подал ей руку. Она аккуратно вложила свою ладонь в его, с той же осторожностью, с которой прикасаются к змее.

Жар не спадал — даже в сумерках. Браскар, первый месяц осени, в Келен’Тире оказался удушливее любого лета на севере.

Над дорожками уже развешивали зелёные флажки — эльфы готовились к Листопеву. Осталось чуть больше недели, и работа кипела до темноты: натягивали канаты, устанавливали фонари, вырезали тотемы медведей и лесных духов.

У входа Кориус распахнул дверь, учтиво пропуская её вперёд.

В главном холле перед лестницей Эммазуриэль о чём-то разговаривал с девушкой в платье из красного аэриса — на одно плечо. Горничная?

Даэлит подошла ближе… и замерла.

Это была эльфийка, но не лесная. Кожа светлая, без зелёного оттенка. Тёмно-русые волосы, длинные — почти как у Даэлит. Схожий рост. Те же скулы. Похожие глаза. Разрез, только не цвет — у той были голубые глаза цвета индиго, как у большинства эльфов.

Случайность?

Подойдя ближе, Даэлит убедилась — нет, сходство не сильное. Отдалённое. Но странное.

Служанка быстро поклонилась и ушла, чуть хлопнув дверью.

Эммазуриэль, как ни в чём не бывало, обнял Даэлит и пожал Кориусу руку.

— Спасибо, на сегодня всё, — произнёс он и подмигнул.

Мастер разведки слегка поклонился и с лукавой полуулыбкой удалился.

— Не знал, что ты так любишь читать, — сказал князь. — Хорошо, что у меня такая большая библиотека.

Не дожидаясь ответа, он привлёк её ближе и поцеловал. От него пахло шалфеем и чем-то новым… яблоком? Даэлит терпеливо ответила, мысленно отвлекаясь. Его ласка стала настойчивее, но она мягко отпрянула:

— Кто была эта девушка? Я не видела её раньше.

— Аэя? Моя личная служанка. Как твоя Иелания, — ответил князь и снова потянулся к ней.

Но Даэлит уже выскользнула из его рук и, улыбнувшись, побежала вверх по лестнице. Пусть думает, что это игра.

Она спешила к покоям — ей не терпелось увидеть Кулирак и Эйвора.

Но Эммазуриэль хмыкнул и не спеша пошёл за ней, легко догнав у самой двери.

— Хитрая лиса, — прошептал он, и горячее дыхание обожгло ухо.

Он притянул её к себе. Даэлит отступила — и упёрлась спиной в дверь. Князь шагнул вплотную, ставя колено между её ног. Тревога вспыхнула — но не из-за близости.

Записная книжка. Она находилась в кармане — теперь почти прижата к бедру Эммазуриэля.

Даэлит осторожно отставила ногу в сторону, не подавая виду.

Его руки обвили её талию. Одна ладонь скользнула под топ — и она вздрогнула от прикосновения его горячих пальцев.

Поцелуй стал глубже. Пальцы — наглее.

Нет. Она еще не готова. Еще нет.

— Эммазуриэль… — прошептала она, с трудом выдыхая. — Пожалуйста…

— Сдайся, — он выдохнул, почти касаясь губ. — В этом нет ничего такого…

Но вдруг за дверью покоев раздались тяжёлые шаги. Князь замер.

В ту же секунду одна из створок распахнулась.

На пороге стояла Кулирак.

Даэлит чуть не рассмеялась от облегчения. Никогда она ещё не была так счастлива её видеть.

— Кто тут об дверь… А! Это вы… то есть, ваше высочество! — Спохватилась скальд и уставилась в пол.

— Я сейчас подойду, — пробормотала Даэлит, судорожно поправляя топ и стараясь спрятать улыбку. В кои-то веки Кулирак ворвалась вовремя!

— Дама Кулирак! — Фальшиво улыбнулся князь. — Какая приятная встреча.

Скальд не поняла, что он имел ввиду, и посмотрела на него в замешательстве.

Эммазуриэль склонился к Даэлит и поцеловал в щеку:

— Увидимся, дорогая…

Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь.

— Что это было? — Кулирак начала возмущаться, едва закрылась дверь. — Повезло, что я нашла вас, а не Эйвор. А то пришлось бы потом выслушивать его ныт…

Но Даэлит уже повисла на ней в крепком объятии. Запах дикого мёда и горных трав окутал — и в уголках глаз выступили слёзы. Руки скальда мягко легли ей на плечи.

— Я тоже скучала. — Кулирак шмыгнула носом и, смеясь оглядела её с головы до ног. — Ты посмотри, выглядишь как настоящая принцесса! А ведь недавно в поле спала!

— Умоляю, не называй меня так, — хмыкнула Даэлит и швырнула корону на кровать. Сама рухнула в кресло. — Где Эйвор?

— Где-где, в библиотеке! — передразнила её подруга и села за стол.

— Не было его там. Я только оттуда.

— Тогда, может, в новых покоях, — фыркнула Кулирак. — С утра нас вытряхнули из спален и потащили на второй этаж! А потом за обедом посадили вперёд, к каким-то шишкам! А мы так хорошо прятались в хвосте зала…

Даэлит рассмеялась. Боги, как же ей не хватало этого голоса.

— Что смешного? — надулась Кулирак. — Эйвор сказал, это ты придумала.

— Верно, — кивнула Даэлит. И, вспомнив, что сидит перед скальдом, добавила серьёзно:

— Мне нужно было показать силу. Чтобы двор уважал нас и считал равными.

Кулирак выпрямилась и ухмыльнулась:

— Ну раз так… — Она прищурилась: — А что за ерунда с дамой?

— Подождём Эйвора. Без него никак. Если коротко — я посвящу тебя в рыцари.

— Меня?! — Кулирак вскочила, чуть не опрокинув стол. — А что же… как же…

— Это даст тебе право всегда быть рядом. Станешь подданной Севера. Значит, под его защитой. Деньги — это хорошо. Но многие двери откроет только титул.

Даэлит поднялась, заметив у шкафа свой походный рюкзак.

Как вовремя. Иелания молодец.

— Сходи пока за своим мечом! Но пронеси незаметно!

— В штаны мне его что ли запихать? — вспыхнула Кулирак, хлопая себя по бёдрам. На ней были такие же свободные брюки — белый аэрис — и рубашка в тон.

— Куда хочешь! Только без меча — никак!

Даэлит метнулась к балкону, резко задёрнула шторы и заперла створки.

— Сейчас вернусь, — вздохнула Кулирак и вышла, хлопнув дверью.

Даэлит осталась одна — и улыбнулась.

Теперь всё будет хорошо.

Кулирак вернулась не одна. Вслед за ней, немного смущённо, вошёл Эйвор и с любопытством осмотрел покои.

На нём были лиловые одежды, подпоясанные широким поясом с золотой вышивкой — похоже, князь остался в восторге от него и решил нарядить мага как знатного волшебника.

Даэлит сразу бросилась к нему в объятия. Он, как всегда, пах мятой и книгами. Его щетина царапнула щёку — мелочь, на которую она даже не обратила внимания.

— Будем делами заниматься или как? — Кулирак встала рядом, скрестив руки. — Доставать?

— Да, — кивнула Даэлит, отпуская Эйвора и наблюдая, как скальд достаёт короткий меч прямо из штанины.

— Опасные манипуляции вы тут показываете, — усмехнулся волшебник, садясь в кресло. Он достал трубку. — Тут курить можно?

— Конечно. Тут либо табак, либо эльдрио…

— Так вот как называется эта мерзость, — сморщилась Кулирак. — Везде им воняет!

— Я бы не рекомендовал так выражаться при эльфах, — хмыкнул Эйвор, чиркнул пальцами — и прикурил.

— Да уж не дура!

Даэлит забрала у неё меч и аккуратно положила на кровать. С трюмо она взяла несколько колец и поднесла подруге:

— Какое тебе больше нравится?

— Это ещё зачем? — фыркнула Кулирак, но начала заинтересованно перебирать украшения.

— Мне нужно чем-то скрепить слово. Кольцо подходит идеально. Я выбрала те, где есть герб Стормара или камень в цвет флага — синий.

— И в чем заключается данное действо? — Эйвор подошёл ближе, разглядывая кольца сквозь дым.

— Я собираюсь посвятить её в дамы, — спокойно пояснила Даэлит.

Кулирак выбрала широкое кольцо-печатку с бирюзой — яркой, как её глаза.

— Вот это.

— Отлично.

Даэлит положила кольцо рядом с мечом. Подняла корону — и надела, ради вида.

— Нам придётся сократить приготовления, поэтому преклони колено.

— Уже? — Скальд удивлённо опустилась, глядя снизу вверх.

— Я, Даэлит Стормарская, принцесса Престола Льда и Севера, нарекаю тебя, Кулирак Пепельная — дамой трона и моей защитницей. — Она торжественно коснулась мечом обоих плеч. — С этого дня ты Хранительница моего слова и моего дома. Поднимайся, Молотоносец!

Кулирак встала, едва сдерживая смех. Щёки у неё надулись, как у хомяка.

— Дай сюда руку, — шикнула Даэлит. — При Эйворе Эвендуре, магистре Фэйлореи и свидетеле посвящения… — она выдержала паузу. — Клянешься ли ты защищать честь Севера и стоять за моё имя?

— Клянусь, — пролепетала Кулирак, закусив губу.

Она наблюдала, как кольцо скользнуло на её средний палец.

— Всё. Теперь ты — дама Кулирак. Могла бы отнестись посерьёзнее.

— У тебя корона криво надета… — захихикала подруга.

Даэлит сдёрнула её и швырнула в подушки.

— Могла бы сказать! И ты тоже! — Ткнула пальцем в Эйвора.

Он рассмеялся и устроился за столом.

— Я думал, это часть церемонии.

— А тебе вот — брошь! — Даэлит протянула ему золотой значок с самоцветами. — Ты теперь почётный маг Севера. Носи на видном месте!

— У меня теперь два знака. От Стормара и от Келен’Тира. — Эйвор усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что я буду настолько востребован.

Кулирак шумно придвинула стул и плюхнулась рядом.

— А ужинать мы будем, или так и продолжим трепаться?

К тому моменту, как служанки принесли еду, все изрядно проголодались. Стол накрыли в покоях Даэлит, и друзья молча уставились на королевский ужин.

На блюдах исходила паром тушёная белая фасоль с томатами, чесноком и горными травами. Рядом — пирог с индейкой, зелёным горошком и лимонным кремом. Запечённая цветная капуста с сырным соусом, утиный суп с апельсиновой цедрой, и, на десерт — печёные яблоки с орехами, мёдом и корицей. А ещё — несколько бутылок Коэлимнского абрикосового вина. Гарантированная хмельная голова к полуночи.

Пока ели, Даэлит ввела друзей в курс дела. Рассказала про слежку, совет и свое положение на Севере. Умолчала лишь про первую ночь и поиски в библиотеке. Она не была уверена, что сможет этим с кем-то поделиться. Может с Кулирак, но позднее.

Эйвор слушал внимательно, иногда уточнял. Кулирак молча ела, иногда покручивая кольцо с бирюзой на пальце.

— А когда прибудут послы из Стормара? — спросил маг, закуривая.

— Не знаю. — Даэлит сделала глоток. — Но надеюсь… не скоро.

— Почему?

— Да не хочет она замуж за князя, — влезла Кулирак, ковыряя пирог.

— А я подумал, вы счастливы… — Эйвор отвёл взгляд, но в глазах что-то мелькнуло. Что-то, похожее на надежду.

Все двери и окна были закрыты, но Даэлит с опаской оглянулась, прежде чем заговорить:

— Эммазуриэль… он внимателен. Но слишком настойчив. Мне нужно время. И я… не доверяю никому. Особенно после Серикара.

Эйвор помрачнел. Кулирак же погрустнела. Она всё еще скучала по нему. И по Каю.

— Мне кажется, что в Стормаре что-то происходит, — перевела тему Даэлит, катая горошину по тарелке. — И я боюсь… что начнётся война.

Повисла тишина.

— Сильно сомневаюсь, — наконец сказал Эйвор, отодвигая тарелку. Он открыл новую бутылку. — Серьезных оснований для этого нет. Нападение произошло не на землях Келен’Тира. Стрелы как улики — сожжены с остальным добром. Ты в безопасности здесь — как сказал князь — король присылал ему письмо с согласием.

—"В безопасности" — не совсем то слово…

— Рано делать выводы. Нужно ждать, — заключил волшебник.

Они снова выпили. Часы на первом этаже пробили одиннадцать.

— Ты знала, что здесь нет пива? — внезапно спросила Кулирак, разглядывая вино. Её взгляд стал рассеянным. Эльфийское вино даже для скальда оказалось крепким.

— Догадывалась, — хмыкнула Даэлит. У неё самой всё немного плыло.

— Кай бы расстроился, — пробормотала подруга. И улыбнулась.

Но в следующее мгновение по щекам потекли слёзы. Даэлит вскочила, но Кулирак только махнула рукой и вытерла лицо рукавом:

— Это я так… не обращайте внимания…

Они замолчали. Всё произошло недавно и слишком быстро, чтобы это так просто отпустить. Раны на сердце, оставшиеся после раскола отряда, ещё саднили.

— А у меня… у меня сегодня день рождения! — всхлипнула вдруг скальд.

— Что же ты раньше не сказала? — Даэлит резко повернула голову и комната закружилась.

— А Кая нет! — разрыдалась опять Кулирак.

— Кажется, кто-то перебрал. — Эйвор хотел встать, но качнулся и сел обратно.

Даэлит встала, держась за стол и со скрипом пододвинула стул к скальду. Тяжело села и обняла подругу. Из глаз тоже полились непрошеные слёзы.

Она понимала что происходит в душе Кулирак.

Скальд дважды лишилась семьи. Первый раз — изгнание из племени. Второй — когда тот, кто её вырастил — ушёл. Она оказалась в чужом краю, с чужим народом. С другими порядками и обычаями. Простодушная Кулирак не умела хитрить и изворачиваться, страдая от интриг эльфов. Ей приходилось притворяться и врать — то, что она не переносила. Но самое главное — она ненавидела себя за необдуманные слова, брошенные тому, кого давно любила.

Кайрену.

— А сколько тебе исполнилось? — спросила Даэлит, пытаясь отвлечь.

— Двадцать пять. — Кулирак похлопала её по плечу. — Всё хорошо. Просто проняло…

— Это вино. Эльфийское крепче, чем кажется.

— Мы уже поняли, — махнул рукой Эйвор, снова промахнувшись огоньком мимо трубки. — С того приёма еле вышли, пытаясь сохранить достоинство.

— Ага! — подхватила Кулирак, улыбаясь сквозь слёзы. — Ждали, пока все уйдут… а встать — не можем!

Грустная нота вдруг перетекла в пьяный смех.

— Эйвор… он обнял какую-то эльфийку! — Кулирак хохотала так, что тряслись плечи. — Подумал, это ты!

— Мне на миг показалась похожей, — смущённо пробормотал маг, не переставая смеяться.

Сквозь смех, Даэлит вдруг поняла о ком речь.

Аэя. Служанка Эммазуриэля.

Но что она делала на приёме? Пришла что-то передать? Или наблюдала?

Когда друзья, покачиваясь, ушли, Даэлит упала на кровать. Комната кружилась, но на душе было светло. Они снова вместе. Это бы стоило и сотни поцелуев с князем.

Повернувшись на бок, она почувствовала, как что-то упёрлось в бедро.

Записная книжка Ирвика Безумного.

Резко сев, она достала её из кармана. Сознание поплыло. Даэлит посмотрела на обложку, потом — на подушку. С минуту поколебавшись, сунула блокнот под неё. Прочитает утром. На свежую голову.

В этот момент — стук.

Испугавшись, что это Эммазуриэль, она замерла. Стук повторился и послышался голос Иелании:

— Ваше высочество, можно войти?

— Да! — слишком громко ответила Даэлит.

Фрейлина вошла, оглядела стол и бутылки.

— Я… вызову горничных?

Увидев кивок Даэлит, она жестом подозвала девушек, и те быстро принялись убирать.

— Можно открыть окно? Иначе к утру тут дышать будет нечем…

Даэлит кивнула, вставая с кровати — чуть качнулась.

Пока Иелания возилась со шторами, она достала из рюкзака маленький мешочек с самоцветами из кареты. Высыпала их на ладонь — пересчитала — и всыпала обратно.

— Это тебе, — протянула она. — Для отца.

Фрейлина застыла.

— Я… не могу это принять, ваше высочество.

— Можешь. За… хорошую службу. — Даэлит всунула мешочек ей в руки. — Продай. Вызови лекаря.

Иелания растерялась.

— Но… вы пьяны.

— Д-да, — пьяно буркнула Даэлит. — Но дать их я хотела ещё утром! Просто рюкзак был у Кулирак.

— Что вы попросите взамен?.. — Зелёные пальчики тревожно сжали бархат.

— Ничего.

Иелания не двигалась с места, ожидая подвоха.

— Почему вы это делаете?

Даэлит села обратно, чувствуя, как кружится голова.

— Не знаю… — пробормотала она. — Потому что могу.

Фрейлина медленно улыбнулась.

— Вы… не такая, какой я вас представляла.

Она подошла ближе и аккуратно стянула с Даэлит топ.

— А какой? — Даэлит попыталась снять шаровары, но руки не слушались.

— Её высочество Аэлань… она наговаривала на вас до приезда. Запугала слуг. Никто не хотел работать с принцессой Севера.

Иелания помогла ей переодеться, принесла ночное платье. Даэлит скользнула в него, и после зарылась в прохладные подушки.

При упоминании будущей королевы внутри поднималась волна — не то воспоминание, не то злоба.

Но в следующее мгновение хмельной сон подхватил её и унёс.

Глава 9. Ирвик Безумный.

Стучали в дверь.

Даэлит поморщилась, не открывая глаз. Голова гудела, как после неистовой бури.

Никогда больше Коэлимнское. Любое другое — только не это…

— Ваше высочество, я войду? — Иелания уже заглядывала в комнату, приоткрыв дверь.

— Угу… — промычала Даэлит, перекатываясь на бок. — Можно воды…

Фрейлина тут же налила из хрустального графина и подала высокий стакан. Даэлит жадно выпила до дна и села, опуская ноги на пол. Хмель всё ещё жил в теле, подёргивая мысли туманом.

— Эльфийские вина… это, конечно, нечто, — пробубнила она, потирая виски.

— Если от Коэлимнского так тяжело — Келенианское точно стоит избегать, — хмыкнула Иелания. — От него хмелеет даже мастер разведки.

Даэлит встала, пошатнувшись. Она проснулась пьяной, но её мозг всё равно запомнил этот клочок информации о Кориусе. Вдруг пригодится.

— Вам помочь с ванной? — спросила фрейлина, зная ответ.

— Нет. Принесите завтрак. Что-то лёгкое. И кофе. Много кофе.

Фрейлина кивнула и вышла.

Вода была спасением. Даэлит долго сидела на скамье под тёплыми струями, привалившись к стенке из радужного стекла. Едва не заснула. Но когда внезапно пошёл ледяной поток — выскочила, как испуганная кошка.

Завернув волосы в полотенце и накинув халат, она вышла в комнату. Шторы были распахнуты, и мягкий свет ложился на изящный узор паркета. Завтрак уже ждал её.

Фрейлина, как и просили, принесла лёгкие закуски: ягоды, дольки фруктов, шпинатные шарики, морковные палочки в ореховой пасте.

После еды стало ощутимо легче. Даэлит решила: сегодня — никуда. Никто не удивится, что она осталась в покоях. Отличный день для чтения.

Иелания бережно сняла полотенце с её волос, расчесала и смазала кончики ароматным маслом. Даэлит снова переоделась в ночной аэрис, накинула халат и, уютно устроившись в подушках, попросила ещё кофе.

Когда фрейлина принесла всё и ушла, она достала из-под подушки свою заветную находку.

Записная книжка Ирвика.

Посмотрим, насколько он безумен.

Рукопись была изрядно потрёпана. Видимо, книжка прошла большой путь, прежде чем оказаться в библиотеке короля.

Сначала записи были словно написаны на ходу — как и последние главы справочника. Рука дрожала лишь слегка.

"Время Лугов, 1 Тарсиха, 2998 год от Великого Соглашения Народов.

Сегодня я покидаю Келен’Тир. Долг кличет — дело есть.

Матушка, бедная, слёзно молила остаться, да я не для того рождён.

Портсигар передала, подарок от короля — за мою незавидную службу. Серебряный. И что мне с этой безделицей делать? Да и бес с ним, буду карандаши складывать!

Отец, хитёр старик, вырезал мне руку новую. Из самого Эльдрида! Где он раздобыл древесину столь славную — уму не вмещу. Пальцы — глядите-ка — гнутся!"

Даэлит сделала глоток кофе.

Ирвик был местным, поэтому его рукопись вернулась домой.

Взгляд скользнул по дате — вышел летом, едва отпраздновав летнее солнцестояние. 2998 год… за четыре года до смерти.

" Время Листопада, 4 Торрдуна, 2999 год от В.С.

Иду кое-как. Старая рана от клыков волка вновь гудит — видать, к дождю.

Вот я и в Тарсэльморе. Дошёл.

Глянул, где церковь Черноглава была — думал, найду чего. Ан нет. Всё унесли, как мимо шёл. Не дождались, собаки. Разобрали за два года до щепы. И поделом мне. Надо было тогда золото искать на портал, а не ждать милости.

Корчмарь сказал — полыхало так, аж солнце затмило. Нашли, мол, семь мертвяков: один у алтаря, другие в подвалах. Остались кости да черепа — клыкастые, как у псов преисподней.

И не ведал никто, что гнездо-то было вампирье. Люди пропадали, да кто ж думал на святого отца Корвена то? Он и еду раздавал в Седьмой день недели, и выпивох жалел, и девок грешных в храм пускал. Под видом спасения, как теперь гласит молва. Поганец обвёл всех вокруг пальца!"

Даэлит отложила книгу.

Ирвик слишком долго шёл в Тарсэльмор — больше года. К тому времени, Аэрион наверняка уже был далеко.

"Опоздал я. Да и золото к исходу. Придётся, видать, на поклон идти, заказ брать — на чудище какое. А желания то и нет вовсе. Кости ноют. Чуют, верно, что Тьма близко.

Напился я в корчме за городом. До свинства. Всё пытался смекнуть — отчего Черноглав загорелся? Он ж ведь Высший… В огне, поди, не сгорел бы, как те сошки в подвалах. Мог ведь и выйти, успеть, улизнуть…Солнце ему нипочём было. По свету шастал, к лордам захаживал. Кто ж подумает на него?

Не знаю, как бы сам одолел такого. Мечом — не подступишься, не даст. Значит, кто-то ему помог… Да. Есть ещё охотник. Не зря чую. И ведает он больше меня. Но отчего прячется, чёрт?.."

Налив себе еще кофе, Даэлит перевернулась на другой бок.

Знала она этого охотника. И почему прячется тоже. Но Ирвик то и подумать не мог.

"Был у меня знакомый в Тарсэльморе — наёмник, Гáлис. Всё по чужим королевствам мотался — то за златом, то за юбками. Мог чего и слышать про вампиров… Не подвели меня кости!

Мёдом его угостил, он и выложил — мол, к северу, у чёрных песков Шаарахана, мужики пропадают. Я аж подивился. В горах там — одни блёты. Да и те, только девок таскают. А тут — тихо, да жутко. Интерес у меня проснулся — не на шутку!"

Даэлит улыбнулась при упоминании блётов. Она думала, их знают только северяне, но нет! Ирвик тоже про них слышал.

" Время Листопада, 25 Торрдуна, 2999 год от В. С.

Дошёл я до Подречья. Вымок — хлещет, не перестаёт. Дальше на север — совсем околею. Надобно одежонку прикупить… не дойду иначе до деревень, что под Шаараханом.

Золота раздобыл: прирезал пару бесов в лесу, да ещё одному упырю голову снёс — помещика спас, у ворот. Стало быть, и этот неспроста шастал тут. Чем севернее — тем зверь поганее. Видать, туда они и тянутся, твари.

Купил себе шубу. Сапоги новые — мех собачий, смердит, но тёплые. Лук взял, стрелы добротные. Мечи наточил. Зелий купил — пока монеты звенят. В степи некому меня латать. Думал было коня взять — да боюсь я их. Старые раны ноют — не высидеть целый день в седле.

Поспрошал местных — всё у них тихо. Никто не пропадает, девки розовы, мужики плечисты, хворей нет. Значит, можно топать дальше."

" Время Листопада, 15 Морртуна, 2999 год от В.С.

Скотский снег пошёл. Проклятый. Ненавижу. Домой бы. Только чую — не вернусь в родной лес. Что-то внутри скребёт. Предчувствие… недоброе.

Последние недели осени. А там зима. Тьфу!

Упал в болото — утопец за ногу схватил. За больную. Прятался, гад, в гнили. До последнего. Голодные они тут — злые, как волчья печень. Прикончил быстро. Меч — славный. Надо потом ещё такой взять."

" Время Снега, 1 Исэна, 2999 год от В.С.

Дошёл до Ривенброда. Надо переправу найти — Северный поток переплыть. Холод стоит собачий. Как здесь люд живёт — уму непостижимо. Девки полуголые ходят, себя предлагают, и хоть бы что. Не мёрзнут. Наверно, пьяные все. А иначе как?

Есть у меня тут один знакомец — Гердар, корчмарь. И выпить даст, и слово доброе скажет, и байки деревенские сольёт.

Что ж он рассказал — у меня глаза на лоб полезли.

Девчонка пропала давеча. Лет тринадцати отроду. Погоревали её родители, да и забыли. А она — вернулась! Такая же малёханькая, худющая. Только глазищи вместо синих красными стали, как угли в печи. Родителей не тронула. А вот собаку — достала из конуры, да и всосала до капли. Пустая шкура осталась, и всё.

Я понял сразу — немёртвая. Не Истинная даже, нет — порождение. Создатель, видать, запретил ей людей пить, вот и тянет животину, зверьё всякое. Слушается его. Не может иначе. Опасна тварь. Я таких встречал. Оба раза — чуть не поломало меня. Уложит взрослого мужика и глазом не моргнёт. Хитрая, шустрая.

Только глупа ещё — молодая. Значит, в дённой-то час справлюсь. Возьму её тихо.

" Время Снега, 1 Торена, 3000 год от В.С .

С новым годом, проклятие! Надрался, как дварф. Прости, Берэйя, Мать Леса, но было за что.

Я в Рунвике. Северный городок в королевстве этих низкорослых злыдней. Жрут как свиньи, пьют как черти, а их бабы страшнее медведицы в линьку. Гáлис бы сказал, что ничего такие, но он то и не смыслит ничего. Чуть ветерок юбки коснётся — он там. А я — трезво смотрю. Сегодня, к счастью, не очень пьяный.

След девчонки ведёт меня всё дальше. Воровала по дороге — кроликов, собак… даже пони с дварфского двора стянула. Уверен, тащит меня к гнезду. К себе. Или к тем, кто породил её.

Успею ли новую книгу написать? Бес его разберёт. Предчувствие у меня — поганое. А теперь ещё и снег повалил. Вот радость."

Даэлит потёрла глаза.

Страницы были мятые — словно намокли от снега или дождя.

Рунвик. Небольшое королевство — сосед на западе от Стормара. Ирвик добрался до севера.

" Время Снега, 17 Варгеля, 3000 год от В.С .

На юге говорят — Время Снега, а на севере — Вечное Время. Согласен. Мёрзну, как сука на льдине. Убил блёта, что девицу в гору волок. Муж её отвалил золота. Купил новые штаны. Холод, мать его!

Добрался до Калдсты. Люду — тьма. В корчме не сесть. Все водку жрут, как зверьё. И я взял. Сижу. Греюсь. Уши красные, рука не гнётся. И тут — вижу её.

Сидит — краса. Волосы — тёмные, что кора дуба. Вьются, как плющ, блестят в свете шаров волшебных. В шубе — соболиный мех. Вино пьёт, держит бокал пальцами тонкими, будто фарфор. Я и замлел.

Пропал сразу. Что уж. Подсел.

Она глаза поднимает — не карие. Красные, как кровь огненная.

Попался. Простак. В глаза — нельзя. Ни Истинным, ни Высшим.

Зато узнал, куда мужики пропадают. Идиот.

Но она не напала.

Сказала: зови меня Селин. Угостила вином.

А я так и сел. Сам не понял — потому что хотелось, или потому что приказала.

Сказала — ищет достойного.

Я спросил: достойного чего?

Она — молча, пальцем поманила.

И я пошёл.

Даэлит отложила рукопись. Встала.

Комната поплыла в глазу — столько зримого, жаркого, в словах Ирвика. Сходила в ванную, умыла лицо холодной водой. Выпила остатки кофе — остывший, крепкий.

Она вернулась под одеяло и открыла следующую страницу.

"Привела она меня в дом стылый. Вампиры не мёрзнут, но как всякая хладнокровь — тепло любят.

Сказала: — Добро пожаловать в наш дом. Я опешил. Спрашиваю — чей наш? А она: — Мой… и сестёр моих. Не по крови. По беде. Разведи огонь. Я расскажу всё.

Руки мои сами поленья ворочают. Колдую огонь — выучил пару трюков. Пригодились, наконец-то.

Развёл. Стало тепло. Снял шубу. Она глядит — и ахает. Видит мою руку деревянную. Говорит: — Знаю тебя. Ирвик ты. Охотник. Тебя и ждала, — молвит. — Знала, кто нужен.

Я уже и не ведаю — ложь ли это, правда ли. Глаза её — стоят передо мной. Красные. Что жар под кожей.

Раздеваться начала. Я за ней.

Её тело — холод, гладь. Красота. Прижалась. Я не оттолкнул. Целовала — будто жаждала. Говорила — достоин я. Достоин.

На миг — очнулся. Спрашиваю:— Обращать меня вздумала?

Замялась.

— Не обижайся, — говорит. — Силен ты. Да только потрёпан сильно. Вдруг не вынесешь обращения. А ты мне нужен.

Не спросил — для чего.

Не успел. Она снова прижалась.

Губы её — что аэрис нежные. Кожа — как шёлк с ледяной реки.

Повалила меня на шкуры. Сверху села. Никогда у меня такой девки не было. И руку мою не побоялась. Деревянную. И шрамы — все целовала.

Я забылся. Забыл зачем шёл. Куда. Для чего.

А рану мою — кровью своей залила. Сказала, болеть не будет.

Не знал, что умеют так.

Под утро она уснула. Стала, как мёртвая. Не побоялась остаться рядом. Заколоть ведь мог.

Да я и сам заснул."

" Время Дождей, 9 Элаэна, 3000 год от В.С.

Весна пришла. А в Калдсте — всё снег валит. Глаза бы его не видели!

Остался я с Селин. Девка хорошая. Любит. Вижу — не врёт. Каждую ночь — ко мне, целует, жмётся. Люд не трогает. Лошадей пьёт. И меня. А я… сам позволил. Чего уж там.

Познакомились с сёстрами её. Две их. Вирна белобрысая, продажная девка. Из борделя. И Эвин — малолетка. Та самая, по чьему следу я шёл. Прихлопнуть хотел… Да сжалился.

Вампирша, говорят, украла её из дома. Дочку себе захотела. Но не обратила по-настоящему: служку себе сделала. Не Истинной стала Эвин — а порождением. Полуночная тень. Без воли, без права на обращение.

Селин и Вирна сказали — всё дело в крови. Если создатель — или мортиар — даёт своей каплю — будет порождение вампира. Слабое. Слушается приказа. Не может идти против воли. Не может кусать по желанию. А если даст больше — тогда будет Истинный. Свободный.

Та вампирская сука — наигралась с Эвин, да бросила её. Ушла, но приказ оставила. Велела жрать тех, кого Эвин любила больше всех — зверюшек всяких.

Вот и плачет теперь девка. То кролика высосет — и ноет над тушкой. То собаку в деревне задушит — и ревёт. Каждый день у камина. Вечно юная. Вечно в подчинении.

Селин моя, всё возится с ней. Заботится.

Вирна, давно еще, притащила пьянчугу с борделя. Напоить Эвин. Так ту рвать начало. Не могла ослушаться мортиара.

Жалко её.

Хотел прикончить…

Да не могу теперь."

" Время Дождей, 21 Сириэля, 3000 год от В.С .

Второй месяц весны, а снег еще не сошёл. Дома поди уже мёдом пахнет. Эх!

Узнал я, что из-за Вирны мужики пропадали. И продолжают. Разозлился. А мне Селин говорит — Не злись. Мстит она. За детство своё. За исковерканную жизнь.

Поругались мы. Но не могу долго злится на неё. Как посмотрит на меня — и я млею. Люблю её. Когда остыл — и не понял, зачем злился.

Вирну батька родной с детства таскал. И к друзьям водил. А те — пьяные свиньи — с ней, девкой малолетней, чего только не творили.

Ладная она. Гáлис бы сказал — красотка. Волосы — как пшеница, золотые. Невысокая. Губы — дугой капризной, как у барыни. Глаза не помнит какие были — сейчас то уже красные.

После отца — жених с братом насиловали, да выгнали потом. Мол, кому нужна порченая.

Пришла в корчму, в пиве топиться. Денег нет. Идти некуда. Напилась — и давай всё незнакомцу выкладывать. Думала человек — а он вампир, как потом оказалось.

А он ей говорит — хочешь отомстить им? А она — хочу.

Пережила она обращение. Вернулась в родной город — и перебила всех. Всех паскуд, кто к ней прикасался.

А теперь — в Калдсте промышляет. В борделе выслеживает подонков. Выведает у них грязь — и глушит потом. Спокойно, хладнокровно. По-своему красиво…

Вот бездна всех задери!…

Чудовища оказались девками забитыми.

Долго я думал… Что с ней делать? По хорошему — понимаю её. Боль она знала. Много. Слово доброе отродясь не слышала. Но… Убивает же. Но вроде за дело.

Кто она чтобы судить?

А блёт его знает."

В дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, Иелания просунула голову:

— Ваше высочество, ужинать будете?

Даэлит с трудом оторвалась от книги — даже забыла спрятать её.

— Да. Принесите что-нибудь лёгкое.

Сунула записи Ирвика под подушку и встала, размять ноги. Тёплый воздух с балкона обнял тело под тонким аэрисом, неся аромат сладких цветов — на улицах уже выставляли клумбы к Листопеву.

— Князь о вас спрашивал, — заметила фрейлина, усаживаясь напротив, за стол.

Служанки расставили горячие блюда, и лицо Иелании едва проступало сквозь пар.

— Я сказала, что вы вчера выпили слишком много.

— А он? — рассеяно спросила Даэлит.

— Посмеялся. Хотел вас проведать, но я не пустила.

— Спасибо. Я и правда сегодня… не в себе.

Да уж. Иначе не скажешь. Путешествия Ирвика всё ещё стояли перед глазами. Ей не терпелось доесть и снова уйти туда — в мрак, кровь и снег.

Когда за горничными закрылась дверь, Даэлит вернулась на подушки и достала рукопись.

" Время Лугов, 2 Шаарга, 3000 год от В.С .

Первый месяц лета на дворе, а я всё мёрзну. Хотя какое это лето — смех один. А в Калдсте все радуются: портки да платья с шерстяных на лёгкие меняют.

Моим тоже нравится: чуть солнце сядет — бегут на задний двор, цветы сажают. Постелили ковёр на траву — лежат, звёзды разглядывают. Как обычные девки. Не знал бы — ни за что не подумал бы, кто они.

Сегодня ночью Вирна с Эвин ушли на реку. А мы с Селин дома. Валяемся. Наглядеться не могу. Не выпускал бы.

И вот спрашиваю дурак — а как ты немёртвой стала? Расстроил. Заплакала. Вот идиот я.

Утерла слёзы. Села рядом.

— Надо рассказать тебе. Только стыдно мне.

Сирота она. Из Подречья. В приют при монастыре подкинули — ещё когда ходить не умела. Настоятельница нарекла её Селиннэра. Всех, говорит, странными именами звала — чтоб особенными себя чувствовали.

Выросла там же. Осталась помогать — за детишками ухаживать. Любит их. До боли.

Всё бы хорошо. Да градоначальник взъелся. На приют не давал — всё по карманам себе пихал. Пару монет кинет — и махнёт рукой, как на попрошаек. А в монастыре то крышу латать, то ещё какая напасть. Ни на что не хватало.

Пока отец Энрэй жив был — держались. Честный он был, справедливый. Любили его: и дети, и послушницы. Да градоначальнику ответить мог. Сгубило его болото. Утопец утащил, когда за клюквой пошёл с помощниками. Всех сожрал, подонок. Долго плакали.

Пошла моя Селин на поклон к градоначальнику. Некому больше было. Настоятельницы дряхлы, а дети малы.

А этот ублюдок ей говорит: — Деньги дам. Только если ко мне в постель пойдёшь. Или… хотя бы в рот брать будешь — по выходным.

Убежала она в страхе. Мужчины у неё не было. Берегла себя.

Долго ревела на грядках монастырских. Но этим делу не поможешь.

Слышала в таверне — живёт в горах мудрец. Совет дать может.

Собралась быстро. Ушла искать. Нашла его на пятый день, когда уже ноги подкашивались.

Жил он в пещере. Велел не заходить глубоко. Выслушал. Говорит:

— Есть путь. Сильной станешь. Слушаться будут. Но изменишься. Будешь немёртвой.

Испугалась моя поначалу. Потом детей вспомнила и согласилась.

А он:

— Ты ещё девица. Не смею тебя ни тронуть, ни обратить. Не сейчас. Иначе больно тебе будет всегда — тяжко жить с этим. Вернись, когда готова будешь.

Рассказал где воды набрать и отпустил.

Шла, говорит, не помня себя. Страшно, а деваться некуда.

Был у неё один наёмник на примете для дела этого. Да всё стеснялась. И он не подходил — думал она монашка.

Нашла его в таверне. Сидел, с товарищами выпивал.

Наврала ему, будто больна смертельно — не заразна, мол, просто. Да с мужчиной не была. Попросила — а он и не отказался. Не дурак же, прости меня, Берэйя!

Красивый, говорит, был. Волосы русые, глаза зелёные. Ласковый. Даже чуть не передумала. Да дети перед глазами встали.

Вернулась Селин после в пещеру к мудрецу. Вышел к ней — худой, высокий. Волосы чёрные, с проседью на висках. Видать, изменили его уже не молодым.

Ещё раз её предупредил. Рассказал, как сам теперь по лесам прячется. Дичекрадов и разбойников пьёт. Зверей не трогает — любит их. У него, говорит, конь был. Да сам и убил. Случайно.

Согласилась. Уже представила, как вынудит градоначальника содержать приют — на совесть.

Подготовил всё, и выпил её почти до конца. Крови своей дал. Слова произнёс на языке древнем — и Тьма запела в ней.

Три дня обращалась. Крутило её так, что думала — не выживет. Зубы все выпали. На их месте — новые отросли, крепкие, да с клыками. Кости стали плотнее. Мышцы налились тяжестью. Тьма с кровью смешалась и пошла по венам. Сердце застучало тише. Всё внутри поменялось. Больше она не сможет есть. Только пить.

Ещё неделю с ним осталась. Связь чувствовала странную, новую. Объяснил ей всё — как жить, как кровь брать, как в голову влезать. Как не убивать. Вино, сказал, можно пить, мол, алкоголь голод притупляет. Да напиться тяжело — Тьма всю отраву выводит.

А потом…

Ворвалась Селин к градоначальнику, ночью. За горло взяла. В глаза сказала смотреть. Велела:

— Будешь содержать приют. Будто дети там — твои родные.

Вернулась до зари в монастырь. Заснула в подвале. Думала, хорошо всё будет.

Заплакала тут Селин — ко мне прижалась. Я её утешал. Чую, натворила бед...

Встала вечером. К послушницам поднялась. Те обрадовались — новостям про приют. Велели детишек перед сном проверить.

Пошла она. Укладывала. Замерла над младенцем. Подкидыш. Принесли его две недели назад. Взяла на руки. И не смогла отпустить. Слышала, как сердце у него бьётся. Румяный, тёплый. Живой.

Заплакал — а она... она себя испугалась. Миг — и впилась бы в него клыками.

Поняла, что чуть не сделала.

Убежала в лес. Плакала до утра в роще. Потом пришлось в тени прятаться. Поняла, что вовек ей теперь солнца не увидеть.

Набрела Селин на лагерь наёмников ночью. А там эльф её был. У костра сидел, меч точил.

Не выдержала, вышла к нему. Хотела обнять. Говорит, пах он хорошо. Да и соскучилась. Чувства новые бурлили в ней. Помнила, каким нежным был.

Захотела пойти с ним. Оставить приют. Боялась уже себя.

Увидел глаза её — вмиг всё понял. Опытным охотником был. И вместо ласки — меч поднял.

— Отойди, — говорит. — Дрянь. Касаться тебя мне противно.

Товарищей кликнул. Они из палаток выскочили — вооружились до зубов.

Стрела прилетела — в ногу ей. Не могла понять. Как же так.

А он над ней меч занёс. Голову сечь собрался.

Ярость вспыхнула в ней. Выдернула стрелу — нипочём она ей.

— Убила я всех, Ирвик. Сама не поняла как. А ведь правы они были. Чудовищем я стала…

И заревела опять у меня на плече. Прижал её. Поцеловал.

А что тут скажешь.

Люблю я её.

Никуда уже не уйду."

Солнце уже село, и в комнате стало темно. Даэлит потянулась к магическому плафону и зажгла огонёк. Снова упала в подушки и тяжело вздохнула. На душе кошки скребли.

Чёрное и белое — размылось. И Ирвик это чувствовал. Его почерк всё чаще скакал, рука не поспевала за мыслями.

Глава 10. Время умирать.

Время Листопада, 3 Браскара 3000 года от В.С.

Только осень началась — а дожди уже с Вейрхема хлещут. Холодно мне здесь. В Келен’Тир хочу.

Предложил Селин пожениться. А то негоже выходит. Живём, как муж с женой, а кольца нет. Надобно правильно всё сделать.

Сходил в кузницу, с мужиками разговорился. Кольцо сам сделал. Железное.

Сказал — на юг переедем. Там кости не ломит. Как вспомню родные Эльдриды — так и тянет назад. Дом у родителей крепкий. Не в столице, конечно, жить будем. Не господа мы. Так и что. Тепло зато.

Зарделась она. Кольцо приняла.

Но не может уехать из Калдсты.

— На севере — говорит, — дней меньше солнечных. Здесь что ни день — всё тень. А на юге и ночи короткие. Светло и громко. Не вынесу.

Да и девок бросить не может. Вирна с Эвин — ей ближе всех.

Почесал я голову и согласился. Видать, опять портки шерстяные придётся покупать…

Время Снега, 10 Торена, 3001 года от В.С.

Топлю печь целыми днями. И хоть летом все щели заколотил — всё равно холодно. Аж жуть берёт. Метель — света белого не видно.

Жена моя ушла с Вирной на базар — мяса мне купить. Помнит ещё с монастырских лет, как выбирать хорошее. А белобрысая — за компанию.

Сижу, колдую огонь в камине, и тут ко мне малышка Эвин подходит.

Не плачет. Серьёзная.

— Ты мне как отец родной стал, — говорит. — А Селин как мать. Не осудите. Я знаю.

Замер я.

— Хотела с тобой сначала поговорить. Селин — завоет сразу. А ты... ты послушаешь. Поймёшь. Ей потом сам всё объяснишь.

Аж рука у меня заныла — здоровая.

— Ну, — говорю. — Выкладывай давай.

Села она на шкуры. Маленькая. Пальчики дрожат.

— Не могу я жить так больше. Тошно мне.

Замолчала.

— Отсеки мне голову, папка. Да и делу конец.

Сам не заметил как глаза пеленой накрыло.

Смахнул.

Обнял её. А она — ручками худенькими за шею меня обвила.

— Ты чего это удумала? — говорю. А губы дрожат.

— Ненавижу я себя. Не хочу я больше… зверей убивать.

Тут девки вошли.

Селин сразу почуяла неладное. Вирна дверь закрыла, чтоб тепло не выпускать. Стоит, хлопает глазищами.

Рассказала им Эвин.

Они — в слёзы.

А девочка — на меня смотрит. Не моргает. Ждёт когда слово своё скажу. Я сжал кулаки. Собрался.

— Её это решение, — говорю. — Тяжело ей. Не свободная она. Сами понимаете, что права Эвин.

Посмотрела на меня. Благодарно.

А у меня глаз дёргается. Еле стою.

Всю ночь выли.

Я и сам… На пне сидел впотьмах.

Холодно.

Да топор точил.

Ушли мы спозаранку в лес, пока солнце не встало. Идут. Не плачут.

Эвин — спокойна.

Позавидовал ей. А у меня рука дрожит. Словно не я чудищ сотнями рубил.

Снег кругом. Белый — как платье невесты.

Которое Эвин никогда не наденет.

Нашли пень. Склонилась она. Капюшон откинула.

Селин дёрнулась. Я зыркнул. Отошла сразу.

А Вирна смотрит. Лицо мокрое от слёз.

Поднял топор.

— Я люблю тебя, папоч… — А я уже отсёк.

Время Дождей, 7 Сириэля, 3001 года от В.С.

Хоть холода кончились. А дождь — да и блёт с ним. Заработал я денег — крышу починил.

Вирна ушла на работу, а мы с Селин остались у камина. Красивая она, как в первый день. Всё больше любуюсь. Пропал я.

Целую её. Отвечает мне жарко.

— Знала с самого начала, — шепчет. — Что ты мой. Кровь у тебя сильная.

— С чего бы? — спрашиваю.

— Подошёл сразу. Понял, что я твоя. Не сробел. Пошёл за мной.

— Так то ты меня приворожила! — смеюсь.

— Никогда, — говорит. — Ни дня. Всё сам.

Застыл я.

— Много там барынь да девиц было. А ты ко мне сел. Изменился ради меня. Я знала — ты достоин.

— О чём ты? — не пойму я.

Села сверху. Лицо рядом с моим.

— Ребёнка я хочу, Ирвик. Знаю, подаришь мне.

Я и опешил. Если не сказать грубее.

— Ты что удумала? Эвин ещё не остыла…

— Не понял ты, — перебила. — Я сама могу родить. Тяжело… но могу.

Камин трещал. Голова тоже.

Оказывается, могут у Истинных и Высших быть дети. Родные. Мужикам, понятно, проще: пока кровь пьёшь — всё работает как надо.

Только не беременеют живые так просто. Не цепляется. Селин говорит — кровь нужна сильная. Или магия какая. Не слышала она еще о таких случаях.

А если как у нас — девица немёртвая — ей надо всю беременность кровь пить люда любого. Не зверя. Хоть по глотку в день.

Или если оба немёртвые — его пить. А он охотиться за двоих. Но о таких она тоже не знает. Но ей рассказал мортиар. А ему — Корвен Черноглав. Ему, говорит, можно верить.

Обращать меня боится. Сильно битый говорит. Сломаюсь.

Вирна согласна помогать. Уже всё обсудили они.

Не знавал я такого. Страшно стало. Но глянул ей в глаза. Вспомнил, как детей она любит.

Согласился.

Я же умру за неё.

Время Лугов, 5 Вейрхема, 3001 года от В.С.

Последний месяц лета. И опять дожди. Дом укрепил. Успел — до холодов. Сил мало у меня. Устаю. Всё ей отдаю.

Но пока не получается у нас.

Вирна помогает. Напьётся мужиков — и домой несёт. В семью. Справляемся.

Есть стал больше. Оно и понятно. Спасибо, работа ещё есть. Тяжело нечисть стало рубить…

Но надо.

Время Листопада, 31 Торрдуна, 3001 года от В.С.

Получилось.

Время Дождей, 3 Лаэрэна, 3002 года от В.С.

Не думал что увижу такое. Моя Селин — и с животом. Пусть и небольшим. Жаль, родителям сказать не могу. Сын у нас будет. Говорит знает.

Они чуют. Слышат. По сердцебиению.

Исхудал я. Но не жалуюсь.

Вирна тёткой родной ему будет. Помогает очень. Кормит мою, когда я не могу. Запястья… не заживают уже. Ни у меня, ни у неё.

Осторожничает Селин. Понимает что на кону.

Тихо живём. Страшно радоваться. Но я счастлив. Не думал, что будет у меня малец. Что семья будет.

Не могу я больше так работать.

Устал.

Время Дождей, 28 Лаэрэна, 3002 года от В.С.

Беда у нас случилась. Вирна пропала.

А без неё… быстро меня не станет. Хоть всего и глоток в день.

Два дня собирался выйти искать. Ел побольше. Да сил всё равно мало. Боялся Селин оставлять. А она говорит, что даже такая — деревню положит. Если понадобиться.

Но выходить боится. Только по саду гуляет. Да в лес иногда.

Вышел я в деревню. По корчмам прошёл. У мужиков на кузне спросил. Мол, где Вирна — моя у неё бусы брала. Осторожничал.

Рассказали мне. Будто протрезвели они. Или внушение её сломалось. От слабости. Заподозрил кто-то её. Скинулись на серебряный наконечник стрелы. Выманили её к реке. Пришла. А ей в ногу и выстрелили. Больно ей было. Но бежала не к дому. А к другой деревне их увела. К сосне её вилами прибили.

Выжила бы. Да солнце встаёт уже рано…

Не знал как Селин сказать. Нельзя ей волноваться. А делать то что. Немного осталось. А руки уже не чувствую.

Помоги мне Берэйя.

лето, Шаарг 3002 года

голова не моя не моя

увижу ли сына? будет скоро, будет

плохо мне Селин. знает знает. жалеет

но нельзя! уже скоро, скоро

вижу голодно ей, очень голодно

заставляю её. плачет плачет

плачет просит прощения

а я заставляю её пить

уже скоро

вяжет свитер красный

холодно мне

красный шерстяной

холодно

темно

нет пути

уже нет

не увижу

его

люблю т—

Глава 11. Правила эльфийского двора.

Последняя страница была неровной от крови и слёз Ирвика. Почерк уже давно подвёл его. Он отдал себя всего. Не дописал — соскользнула рука. Угольная чёрточка пересекла лист и затихла.

Даэлит закрыла записную книжку и села на край кровати. По щекам катились слёзы. Грудь дрожала от рыданий.

Ирвик верил. В свою любовь. В то, что поступает правильно. Боялся, но не сомневался. Она надеялась, что его жертва не была напрасной. Что его сын родился. Что Селин выжила. Что всё… получилось.

Поняла ли она, что Ирвик сделал для неё? Что отдал свою жизнь за её мечту? Живы ли они с сыном? Сейчас — 3340 год. Вечность для человека. Пустяк для вампира. Или нет?..

Только сейчас она осознала, насколько стар Аэрион. Много ли боли пережил он? Сколько раз уходил — и почему?

Даэлит вышла на балкон.

Тёплый ветер мягко касался лица. В кронах парили уютные сферы магического света. Пахло лесом, сладкой смолой и свежестью вырезанных тотемов — они появились на каждой площадке. Ночь опустилась на Келен’Тир. Эльфы спали.

А её трясло. Воздух казался тяжёлым. Она не могла надышаться. Собственные беды казались ей песчинками горя в море чужой боли.

Она вернулась в комнату и посмотрела на то место на паркете. Даэлит хорошо его отмыла, но тон между досками был темнее.

Ирвик рассказал ей, что это возможно. Ради этого она и читала. Думала, прочтёт нечто ужасное. Что поможет забыть. Разлюбить. Но он и сам не смог. Пропал, как и она.

Она всё поняла. Еще когда читала воспоминание Ирвика. Осознание кольнуло иглой под рёбра. Зачарованные метки на её спине — "Та, чей сосуд всегда полон". Древняя, плодородная кровь. То, что помогло ей зачать от него. Но как Тьма может быть… живой?

Странно это было. От начала и до конца.

И символы её будто были разумны — Даролта они не признали. А Аэриона — сразу. Да толку от этого. Он ушёл. Сбежал. Как привык.

Но злости больше не было.

***

Дни пролетели незаметно.

В Келен’Тире царило оживление: до праздника оставался один день. Эммазуриэль был занят приготовлениями, и Даэлит наконец могла свободно перемещаться по его дому. Все слуги поменяли свои бежевые одежды на небесно-голубые. В честь начала сезона дождей.

Эйвор и Кулирак были заняты больше неё самой.

Скальд теперь ходила на все тренировки с армией эльфов. Узнав, что она рыцарь, князь настоял на её занятиях. Если она входит в охрану принцессы — должна быть подготовлена. Кулирак вставала ни свет ни заря, чтобы бегать по подвесным дорожкам, сражаться на мечах, лазать по деревьям и стрелять из лука. Последние два выходили особенно плохо. Лук ей не давался, арбалет — чуть лучше. Карабканье по стволам тоже оставляло желать лучшего: скальд была выше и крупнее лесных эльфов. Ни ловкость, ни юркость никогда не были её сильной стороной.

Эйвор же был на всех собраниях, касательно магии в Келен’Тире. Его приглашали и охотно слушали. Он был как рыба в воде. Много раз ездил на Небесной Дороге, даже сам толкал её волшебством. Познакомился с Лириином и другими колдунами, что работали на эльфов. Эммазуриэль даже предложил набрать ему группу детей, кто хотят изучать магию, но Эйвор отказался. Не сейчас. Задумчивый был всё время. Заходил к Даэлит каждый вечер. Учили новые заговоры и повторяли старые. Волшебство трудно ей давалось, заклинательница из неё выходила так себе.

Мысли в голове путались, не давая сосредоточиться.

Ходила в библиотеку — вернуть записную книгу Ирвика. Она поднялась на четвёртый ярус и, озираясь через плечо, нащупала знакомый справочник на нижней полке — тот самый, что читала до рукописи.

Перевязанный шерстяной нитью.

Воздух сразу пропал из груди.

Та самая нить — с мотка, из которого Селин вязала Ирвику красный свитер.

Сердце гулко ударило об рёбра.

Это Селин послала его записную книжку в Келен’Тир. Или привезла сама?

Кто-то же вложил в справочник его последние записи и обвязал их вместе. Красной нитью.

Стоит ли спрашивать Иилиса? Помнит ли он? Или сразу побежит докладывать князю? В отличии от Иелании — их ничего не связывало. Мог из благодарности за работу рассказать Эммазуриэлю. Опасно.

Спрятав дневник в полках, она долго бродила между стеллажей.

Даэлит взяла в библиотеке несколько книг. Про политику, по магии учебники, и — зачем-то одну по вязанию.

Несколько раз она по приглашению побывала на собраниях знати в королевской резиденции. Её посвятили в праздники лесных эльфов, порядки и лесоводство. Это оказалось таким скучным, что на первом заседании Даэлит с трудом удержалась от сна — или даже не удержалась вовсе. Не хотела больше ходить, но Иелания нашептала, что ей как будущей жене Великого Князя полагается во всём разбираться. Укорив себя за малодушие, принялась посещать ненавистные собрания.

Вернувшись после очередного заседания, Даэлит устало опустилась в кресло. Сегодня их учили делать эльдрио. Вместе с остальными жёнами знати она замачивала деревяшки в жасминовом масле. Эльфийки восхищённо вздыхали, а ей приходилось лишь изображать интерес.

Подушка лежала не так, как она оставила. Даэлит сразу подняла её. Там, как условились, была записка от Иелании: сегодня не придёт — будет с отцом. А ещё — князь звал Даэлит. Но не написала когда.

Понюхав волосы и одежду, Даэлит решила что стоит умыться и переодеться. Она насквозь пропахла благовониями.

Вымывшись до скрипа и надев голубое платье из аэриса — уважая традицию эльфов к дождю — отправилась в кабинет к Эммазуриэлю.

Лёгкий сумрак уже опустился на резиденцию. Солнце клонилось к закату, появились серые облака. Волшебные огни медленно летали, освещая пустые коридоры.

Даэлит остановилась у двери — как вдруг услышала женский смех. Князь был не один.

Она пожала плечами и шагнула вперёд.

Увиденное заставило её замереть.

Эммазуриэль сидел за столом, перед ним — Аэя. Одна лямка её красного платья соскользнула с плеча, обнажив грудь, к которой припали губы князя. Его руки вжимали девушку ближе, а она обвила его ногами, закинув голову в притворном восторге.

Даэлит молчала. Сердце глухо ударилось в грудную клетку.

Аэя обернулась. Увидела её — и тут же соскочила со стола, натягивая платье. Не поклонившись, не извинившись, она выскользнула из комнаты. Дверь захлопнулась. В воздухе остался запах яблока — терпкий, сладкий, теперь отвратительный.

Эммазуриэль лишь вздохнул, поправляя волосы.

— Мне… доложили что ты звал. — Даэлит не нашла других слов. Голос звучал ровно, но внутри всё сжималось. По правде говоря, ей хотелось убежать вслед за Аэей.

— Послушай, всё не так, как ты думаешь. — Он подошёл ближе, мягко улыбаясь.

— Всё вполне очевидно, — пожала плечами она. Но на душе было грязно, будто в неё плюнули.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так. По крайней мере — не сейчас.

— Тогда стоило быть осторожнее. Не у себя в доме, — с лёгкой усмешкой заметила Даэлит и отступила.

— И что, ты действительно думала, что я живу в одном из самых прогрессивных эльфийских городов — как монах в келье? — Князь шагнул к ней.

— Честно? Я вообще об этом не думала.

— И правильно делала. — Его ладонь обвила её руку. — Это просто наложница. Одна из.

— Ещё и похожа на меня, — холодно заметила она, стараясь не дрогнуть под его пальцами.

— Я привёз Аэю из Триречья именно потому, что она напоминала мне тебя. Сходство слабое, но… всё же.

Он потянулся к её лицу, провёл пальцами по щеке. Даэлит едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Прикосновение казалось липким.

— А ещё — она не зелёная, — усмехнулся он. — Терпеть не могу этот цвет.

— Ты ведь сам лесной эльф. Вокруг тебя — всё зелёное.

— Потому и ненавижу. — Его изумрудные глаза потемнели. — Лишь благодаря матери моя кожа светлая.

Даэлит отстранилась. Взгляд её скользнул в сторону — на окно, на книги, куда угодно, лишь бы не видеть его лица.

— Что ты хотел, Эммазуриэль? — спросила она, всё ещё ощущая его прикосновение на коже, как ожог.

— Соскучился, — просто сказал он. — Я завален делами перед праздником. А ты всё где-то — то с книгами, то с друзьями, то на собраниях...

Он притянул её ближе. Запах яблока стал резче, плотнее. Даэлит поморщилась, отворачивая лицо. Его шёпот опалил висок:

— Вижу, задело. Ревнуешь?

— Не вижу смысла лгать. Мне противно.

— Тут у всех есть наложники. У моей сестры их три.

— Это её дело.

— Даже у тебя есть.

Она обернулась.

— О чём ты? — Она наконец повернулась к нему. Что он несёт?

— Думал, тебе уже сказали. Иелания — не только твоя фрейлина. — Его взгляд стал внимательным. — Она должна была мягко подвести тебя к этому. До того, как ты увидела меня с Аэей.

По спине прошёл холодок. Вспомнились все странности. Её взгляды, намёки. Я здесь, чтобы служить вам. Всё заиграло другими красками. Стало трудно дышать. В горле встал ком.

— Почему тогда не мужчина? — выдохнула Даэлит, сминая подол платья.

— Надеюсь, ты не всерьёз. — Его пальцы легли ей под подбородок. Глаза стали холодными. — Я не позволю мужчине прикасаться к тебе.

— Как всё "честно" у вас устроено, — горько хмыкнула Даэлит.

— Кориус говорил, что за тобой надо присматривать. Но, знаешь, я не вижу в этом необходимости. Даже мило, что ты такая наивная, — он наклонился ближе.

Становилось тошно. Она отступила — и упёрлась в гобелен.

— Я ведь говорил о жизни эльфов, когда мы ужинали. — Его рука скользнула по её талии. — Это был намёк.

— Весьма размытый, — выдавила она.

— В этом нет ничего такого. Не нужно придавать значения ерунде.

— Но при этом у меня не может быть наложника. Мужчины… — Её губы изогнулись в насмешке.

Эммазуриэль ударил кулаком в стену.

— У тебя — нет!

Даэлит вздрогнула. Всё потемнело, комната сузилась. Страх захватил её, как в Стормаре.

Князь увидел её глаза и замер. Затем медленно обвил талию, прижал к себе. Она не сопротивлялась. Лишь застыла, как зверь в западне.

— Не бойся меня, — прошептал он. — Это последнее, чего бы я хотел. Просто… не расстраивай меня.

Его губы скользнули к её шее, объятие стало крепче.

— Я не чувствую к наложницам и десятой доли того, что испытываю к тебе. Неужели это не ясно?

— Прости. Мне трудно понять твои чувства, — пробормотала она. — Я ехала сюда, чтобы скрепить союз. А не возглавить твоих… наложниц.

— Всё изменится, как только ты станешь моей.

— Мне слабо в это верится.

— Почему для тебя это так важно?! — сорвался он. Пальцы сжались на её теле — больно.

— Боги, Эммазуриэль! Переверни ситуацию наоборот! — вспыхнула Даэлит, с силой оттолкнув его.

Он отшатнулся, поражённый. Не столько ударом — сколько тем, что она осмелилась.

— Я не хочу, чтобы мой муж путался с кем попало! Тебе это приходило в голову?

В комнате стало тихо.

Она тяжело дышала. Волосы падали на лицо. Ярость искрилась в глазах — впервые.

Эммазуриэль смотрел на неё, не моргая. Лицо стало каменным.

— Я — не твой муж. Пока, — сказал он, глядя ей в глаза. — Но, как вижу, ты уже решила, каким он должен быть. Тебе стоит остыть.

Он развернулся и вышел из кабинета, не оглянувшись.

Даэлит шла в свои покои, еле сдерживая слёзы ярости. Губа была прикушена до крови — нельзя терять контроль. Только не сейчас.

Едва она захлопнула за собой дверь, как злость взяла верх. Поднос с дымящимся эльдрио полетел на пол. Посуда разлетелась с глухим звоном, ударившись о паркет. Даэлит сорвала корону с головы и швырнула на стол. Та подпрыгнула, словно галька на воде, и исчезла в ворсе ковра.

Напольные подушки полетели в стороны. Она вбежала в ванную и захлопнула дверь.

Колючие слёзы хлынули из глаз. Она включила воду и закричала, уронив лоб на ладони.

— В бездну!! Блёт побери князя!

Тело подрагивало. Дыхание стало рваным. Она ведь почти поверила. На миг допустила мысль, что он любит её. Винила себя, что не может чувствовать того же.

Горько усмехнулась сквозь слёзы.

Она станет одной из его шлюх. Только в короне. С ресурсами Севера за спиной. Королева наложниц.

— Проклятье! — Даэлит ударила по струе воды — брызги разлетелись по полу. Щёки жгло. Она умылась, посмотрела в зеркало. Там снова было её лицо. Красное, зарёванное. В который раз.

Соберись!

Она не может вернуться в Стормар. Но и не может остаться здесь.

Нужен план. Она должна думать.

Ирвик отдал жизнь за то, что любил. За то, что было важно. И не жалел.

А если умирать — так хотя бы за свободу.

Даже если действительно придётся умереть.

Глава 12. Листопев.

Она долго не могла уснуть. Строила в усталом мозгу планы, один безумнее другого. Накручивала себя, пока злые слёзы снова не обжигали лицо.

В одном Даэлит была уверенна точно: за Эммазуриэля она не выйдет. Но как уйти из Келен’Тира живой? Он ясно дал понять что не отпустит так просто. Нужно поговорить с Эйвором и Кулирак. Но когда? Получится только после праздника.

Иелания вошла с лёгкой улыбкой: видимо, её отцу стало лучше. Даэлит кивнула, но смотрела на неё иначе, чем прежде.

Что-то изменилось. Теперь она замечала, как взгляд фрейлины скользит по её коже, как руки задерживаются на плечах, когда та расправляет складки халата. Или ей только казалось? Может, она сходит с ума? Подозрения разъедали изнутри, отравляя каждую, некогда невинную, мелочь.

Когда волосы были подняты в высокую причёску, Даэлит села за стол в своих покоях. Попросила накрыть завтрак здесь — спускаться не хотелось. Открыв книгу по магии и потягивая кофе, она пыталась расслабиться и откинулась на стуле. Сегодня ночью будет праздник. Ей понадобятся все силы.

И тут дверь распахнулась без стука.

— Доброе утро, — произнёс Эммазуриэль, как ни в чём не бывало. Он был в лёгком халате, расшитом серебром. Лицо — спокойное, ленивое. — Надеюсь, ты не съела всё без меня?

Он подошёл и не спеша налил себе чай.

Даэлит смотрела на него, онемев.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она хрипло.

— Как что? Пришёл позавтракать с моей невестой. — Его тон был стал игривым. — Сегодня праздник, забот выше крыши. Хотел увидеть тебя до дел. Оставь на меня силы вечером.

— Эммазуриэль… — Её рука замерла на книге. — А как же вчера?

Он взглянул на неё. На лице — лёгкая досада, не злоба.

— А что было вчера?

— Ты накричал. Сжал меня. Наговорил..

— Даэлит. — Он отложил чай. — Не начинай. Всё это… просто вспышка. Я был уставший. Весь двор на ушах перед праздником. А ты... ты сводишь меня с ума. Это комплимент, если ты не поняла.

Она сильнее запахнула халат на груди.

— Ты вёл себя так, будто имеешь право. Как будто я — вещь.

Он пододвинул стул ближе к ней. Наклонился и сказал тихо, вкрадчиво:

— Поверь, я никогда не причиню тебе зла. Я ведь сказал: ты мне важна. Разве этого мало? Ты моя. А я твой — целиком. Ты знаешь это. Не усложняй. Всё остальное — просто пыль.

Он коснулся завитка у её скулы, прежде чем она успела отпрянуть.

— Тебе очень идут собранные волосы. Открывают шею и плечи.

И Эммазуриэль расправил ворот на её халате, проводя пальцем по ключицам. И, невозмутимо взял хлеб, намазал вареньем и откусил.

Даэлит замерла. На миг ей показалось, что всё это — сон. Что вспышка гнева, грубые слова, сжатые пальцы — только наваждение.

Князь спокойно пил чай. С лёгкой улыбкой рассказывал, что уже провели первые обряды праздника — на рассвете. Как украсили мосты. Как старейшины довольны.

Под столом его ладонь скользнула на её колено, гладя кожу сквозь тонкую ткань аэриса.

За окном уже шумел лёгкий дождь. В комнате царил аромат булочек, ягод и травяного чая. Воздух был свежим, прохладным. Всё выглядело… мирно, по-семейному.

Разлад внутри Даэлит рос. То, что происходило вчера, отдалялось, как дурной сон. Казалось, это с ней что-то не так. Она лишняя в этой красивой, идеально смазанной картине. Что её гнев не имеет ничего общего с настоящим положением дел.

Она посмотрела на Эммазуриэля. Он уловил её взгляд и улыбнулся.

— Ты сегодня такая загадочная, — сказал он и положил руку поверх её пальцев. — Волнуешься перед праздником?

Даэлит сглотнула, не сразу найдя голос:

— А мне стоит?

Он засмеялся.

— Нет! — И сделал глоток чая. — Сегодня вечером будут ритуалы. Старейшины хотят, чтобы ты приняла участие. Это просто — символ. Тебе понравится.

— Что именно мне нужно делать? — Напряжение расплылось по груди.

— Хоровод огня — просто танец, не бойся. Потом — разбрасывание семян и омовение в источнике. Тоже ничего страшного, но интересно: шаман касаясь тебя, может дать напутствие, совет. Кому-то даже сны приходят.

Даэлит застыла.

Если шаман коснётся её… вдруг он увидит то, что она скрывает?

Лучников на болоте. Аэриона. Кровь…

Живот болезненно скрутило. Она смахнула капельки пота с лба, стараясь сохранить лицо неподвижным.

Эммазуриэль не заметил. Или сделал вид.

Он поднялся, допив чай.

— Мне нужно идти. Увидимся вечером, — произнёс он и потянул её на прощание к себе. Поцеловал в губы — тепло, как будто любя.

Она не ответила. Лишь вымученно улыбнулась.

Почти дойдя до двери, он остановился, рука его легла на ручку. Обернулся.

— Только надень платье из плотного аэриса. — Голос был мягкий, но в глазах не светилось ничего. — Всё будет под дождём. Не хочу, чтобы ты… замёрзла.

И вышел, не дожидаясь ответа.

***

Праздничный день пролетел в хлопотах.

Её снова собирали так, словно она шла не хоровод водить под дождём, а на коронацию.

Даэлит вымыли в несколько рук и покрыли тело цветочными маслами. Волосы повязали в косу, вплетая листья плюща. Вместо тяжёлой короны — венок из бледно-синих, почти прозрачных цветов, похожих на незабудки. Даэлит узнала в них элярэны — цветы, которые, по преданию, цветут лишь перед дождём.

Иелания с мечтательным видом разложила перед ней традиционные платья. Все — в небесных оттенках. Под вздох фрейлины, Даэлит выбрала самое плотное. Злить Эммазуриэля ей совершенно не хотелось.

Наряд на широких лямках был скромен. Он красиво подчёркивал талию, не оголяя лишнего. Иелания до последнего предлагала поменять его на более летящий и тонкий, но Даэлит отказалась.

Все слуги переоделись. Фрейлина и горничные были в платьях всех оттенков лазури. Перед выходом из резиденции, всем раздали согревающие зелья — чтобы не простыть за долгий вечер под дождём.

Даэлит выпила залпом и закашлялась — внутри точно было вино. Келенианское. Горло обожгло, а следом в животе разлилось пьяное тепло, развязывая дыхание. Натянутые мышцы расслабились. Казалось, вот-вот можно будет вздохнуть.

Процессия вышла наружу — и дождь сразу коснулся их лиц. Он был мягким, как шёлк. Сквозь тонкие тучи просвечивало золото заходящего солнца, а в небе появилась радуга. На площадке уже пела плотная толпа, переливаясь оттенками василька и инея.

Даэлит замерла на миг, очарованная: улицы были похожи на живую реку, подхватывающую всех в одно течение.

Среди стоящих на улице, Даэлит заметила Эйвора и Кулирак. Они уже промокли, волосы прилипли к щекам, одежды потемнели от воды. На подруге тоже было плотное платье, прямого кроя, подходящее её ярким глазам. Волшебник был в бирюзовой мантии, затянутой на синий пояс. Минуя слуг и гостей, она юркнула к ним, расправляя венок.

— Ну наконец-то вы вышли! — фыркнула скальд. — Мы могли под крышей подождать.

— Согласен, — хмыкнул Эйвор, убирая мокрую прядь. — Но вид, признаюсь, стоил ожидания. Ты великолепна.

— Ненадолго, — звонко засмеялась Даэлит.

Рядом с ними тревога чуть отпустила.

Подошла Иелания.

— Ваше высочество, пора. Не потеряйтесь.

Она взяла её за руку — просто, привычно. Все вокруг шли так: пары, тройки, сплетая пальцы. Даэлит, не думая, схватила Эйвора. Его ладонь ответила мягким нажимом. Подхватив Кулирак, он шагнул следом.

Они шли сквозь шумную, переливающуюся толпу, и пение охватывало их со всех сторон. Это был не просто хор — это был лес. Вибрация древней песни проходила сквозь грудь, заставляя сердце трепетать. Все платформы, покуда хватало взгляда, были заполнены до отказа. Ветер, проходя через тотемы, гудел первобытной мелодией.

Крепко держась за руки, они шли по натянутым дорожкам и подвесным тонким лесенкам. Капли дождя становились сильнее, хор голосов громче.

Они добрались до большой круглой площади между Эльдридами. В центре — первый хоровод. Танцующие эльфийки двигались плавно, но каждое их покачивание отдавалось в деревянных сваях под ногами.

— Повторяйте за мной, — шепнула Иелания, показывая движение.

Даэлит переглянулась с друзьями. Кулирак скривилась, но шагнула вперёд. Эйвор улыбнулся — и вошёл в круг.

Руки эльфов втянули их в хоровод.

Круг вращался всё быстрее, и дождь, прорвавшимся водопадом, хлестал по лицам. Небо потемнело до сизого, зелье грело изнутри, и Даэлит кружилась в этом вихре, забывая себя. Платье промокло до нитки, волосы липли к вискам — но тело двигалось само, подчиняясь древнему ритму. Толпа, песня, сырость и жар внутри смешались, как зелье в котле.

Хоровод внезапно рассыпался, и на его месте возникли пары. Музыка не прервалась — только изменилась на плавный, зовущий мотив.

Эйвор остался рядом, его ладонь мягко коснулась её талии, притягивая ближе. Они закружились в танце, окружённые звоном смеха, бликами дождя и тысячью чужих движений.

Рядом Кулирак — в паре с высоким эльфом. Его тёмные волосы блестели в каплях дождя. Он чем-то напоминал Кайрена. И, может, она потому не отпускала его взгляда. А может, просто… позволила себе забыться.

Ладони Эйвора были тёплыми, уверенными. Даже сквозь мокрую ткань они грели. Он двигался осторожно, не как эльф — как человек, помнящий, как легко можно всё разрушить.

Даэлит прижалась ближе. Впилась щекой в его, позволяя себе этот миг. Миг, в котором она — не невеста князя, не кровь древнего рода. Просто женщина. В тепле. В безопасности.

Музыка обрывалась внезапно. Толпа ахнула и расступилась. Площадь опустела в центре, оголив мокрые доски, по которым стекали капли.

И тут — вспышка света.

Под кронами один за другим зажглись все фонари. Они вспыхнули не золотым — а белым, как свет звёзд. На площадку ступили шаманы.

Старые, но крепкие эльфы, в шкурах и мокрых мантиях, с посохами, увешанными перьями, колокольцами, бусинами, кусками сухих корней. Их шаги были ритмичны. Барабаны загрохотали, перекрывая шёпот листвы.

Толпе раздали порошок.

Иелания вложила горсть в руку Даэлит — он пах сушёными цветами и ладаном. Фрейлина первой бросила порошок в ближайший фонарь — и пламя в нём вспыхнуло ярким бирюзовым светом.

Один за другим фонари загорались вокруг — и площадь утонула в магическом сиянии. Дождь теперь был светлым. Всё стало бледно-голубым: лица, волосы, тела. Каждый бросал порошок — и кричал: Вэла! Вэла!

Жизнь!

Толпа поднимала руки. Хлопки, голоса, музыка — всё слилось в экстатический ритуал. Даэлит подняла руки вслед за Иеланией. Эйвор и Кулирак — следом.

Небо гудело. Лес гудел. Сердце билось не в такт — оно пыталось догнать этот древний зов.

И тут — в воздухе, над площадью — появились танцоры. Акробаты на канатах, в мокром, прозрачном аэрисе. Они летели, как духи. Свет фонарей скользил по их телам, рисуя живые картины на листве. Каждое движение — как заклинание. Каждый взмах рук — как призыв.

Толпа ахая, смотрела вверх.

Барабаны гремели. Флейты визжали.

Ночь была пьяна.

Шаманы стали раздавать в толпу чаши из ореховой скорлупы, наполненные семенами. Эльфы брали горсть и передавали дальше, шёпотом напевая что-то древнее.

Даэлит протянула руку, но к ней подошёл один из старейшин. Молча, с тяжёлым, как век, взглядом, он поманил её. Она шагнула вперёд — и сотни глаз устремились на неё.

Старейшина обмакнул палец в порошок и коснулся её мокрого лба. Голубой мазок лёг над её бровями. Что он означал, она не знала. Но внутри всё замерло.

Эльфы, один за другим, стали подходить. Каждый прикасался к ней: кто к плечу, кто к руке, кто лишь краем пальцев к подолу. Они выстраивались по спирали, живым деревом разрастаясь вокруг неё.

Даэлит стояла в самом центре.

Толпа пела — низко, гулко, древне. Их лица светились под огнями, и голубой свет оживал на их коже. Они были едины. Все — одно.

И вот — касания прекратились. Все отступили, оставив её среди шаманов.

На её талию легла горячая рука — Эммазуриэль.

Мокрый насквозь, волосы распущены, заплетённые за уши — как у воина. Он не произнёс ни слова, лишь коснулся её лба своим, отпечатав мазок. Дождь живыми дорожками стекал по его скулам и шее.

Поклонившись, старейшина протянул ему чашу. Внутри — мутная жидкость, в которую капал дождь. Князь отпил и, не спеша, передал Даэлит. Она взглянула на него, и он кивнул — спокойно, уверенно.

Она сделала глоток. Напиток был горьким, терпким, как зола и кора. Голова качнулась, платформа задышала под ногами.

Чаша пошла дальше — через руки, по кругу.

Один из шаманов поднял сложенные ладони с дождевой водой.

— Наклони голову, — шепнул Эммазуриэль.

Даэлит подчинилась. Вода пролилась на волосы — холодная, как утренний туман. То же самое повторилось с Эйвором и Кулирак — их омыл дождь из ладоней друидов.

И в этот миг — вся толпа, без команды, единым порывом, разбросала семена вниз, в бездну леса. Тысячи цветных зёрен взметнулись в воздух и осыпались под песню флейт.

Толпа вскрикнула, и барабаны грянули вновь.

Шаманы гремели посохами, и платформа дрожала под ногами. Голубой свет рассыпался на мокрых листьях, на волосах, на венках.

Затем — тишина.

Старейшины воздели руки вверх, перекрестив их. Эльфы повторили. Барабаны замолкли.

Новая песня зазвенела — лёгкая, таинственная. Толпа снова рассыпалась по парам, танцуя под дождём.

Даэлит, Кулирак и Эйвор стояли на краю, как вне времени. Один из старейшин — древний, с запавшими глазами и голосом, как ветер — подошёл к ним.

— Готовы ли вы услышать своё предсказание?

Друзья неуверенно кивнули, а Даэлит невольно попятилась.

Эммазуриэль мягко оплёл её руку своей:

— Это не страшно. Просто дай ему коснуться тебя.

Но именно этого она и боялась. Внутри всё сжалось. Мысли путались — алкоголь давал о себе знать, дыхание сбивалось, как на бегу. Она заставила себя стоять спокойно, но сердце грохотало до звона в ушах.

Первая пошла Кулирак.

Старейшина сделал несколько плавных движений руками. Камни на его кольцах вспыхнули голубыми бликами. Из-за пазухи он извлёк длинную резную трубку. Один из друидов поднёс к ней огонёк, укрывая от дождя. Шаман затянулся приторно-сладким дымом, резко схватил скальда за запястье. Кулирак не шелохнулась. Только широко распахнутые глаза выдали её напряжение.

Старейшина выдохнул в её лицо струю дыма и отпустил.

— Тяжел твой путь, да славен! Солнце подарит свет, что ты ищешь!

Гулко ударив посохом об землю, он сделал шаг назад. Кулирак оглянулась, не понимая — было ли это всерьёз? Потом медленно отошла.

Эйвор шагнул вперёд. Всё повторилось. Сладкий дым. Касание. Пронзительный взгляд старика.

— В книгах нет ответа на твой вопрос! Робость и злость сплетутся в неожиданный подарок!

Волшебник кивнул и молча встал рядом с Кулирак. Предсказание оставило и его в ступоре. Даэлит осталась одна.

Старейшина приблизился.

На секунду ей захотелось развернуться и сбежать. Сказать: не нужно. Улыбнуться. Сослаться на головную боль или женский каприз. Но уже было поздно.

Он затянулся дымом и коснулся её запястья.

Тело окатило холодом. Внутри всё сжалось, как перед ударом. Но старик тут же одёрнул руку.

Он закашлялся. Дым пошёл не наружу — а обратно, захлебнулся внутри. Его глаза потемнели. Он сделал шаг назад и прохрипел:

— Кровь. И дальше… ничего.

Он потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения:

— Пелена. Дым! Ничего больше! Конец!

— Что это значит? — Эммазуриэль нахмурился и шагнул ближе. Голос его стал резче. — Так и скажите прямо, если не видите!

— Взгляд мой застлан, — отозвался шаман, приглушённо.

— Или вы просто пугаете её, — гневно прошипел князь. — На ровном месте. Глупость какая.

Даэлит подняла руку и коснулась его локтя:

— Эммазуриэль, всё в порядке.

На самом деле — нет. Её пальцы дрожали. Но вместо страха… подступало облегчение. Он не увидел того, что она скрывает. Но кровь… Это было реальным.

Может, метки защищают её? Или древнее наследие отражает не только внушение? Или… будущее пусто. Потому что его может и не быть.

— Вам повезло, что принцесса столь милостива, — резко сказал Эммазуриэль. — Аэлань бы не стерпела подобного представления.

— Прошу прощения, ваша светлость. — Старейшина виновато поклонился. — Не всё ведомо даже глазам шамана.

Он глухо ударил посохом, и друиды один за другим стали удаляться с платформы, звеня подвесками, с тревогой оглядываясь на принцессу.

В стороне Эйвор и Кулирак переговаривались. Скальд крутила пальцем у виска и ехидно хмыкала.

Эммазуриэль вновь взял Даэлит за руку:

— Я хотел, чтобы ты запомнила этот вечер как праздник. А не как сборище шарлатанов. Это просто старый ритуал. Предсказание ни к чему не обязывает.

Она выдавила лёгкую улыбку. Он налетел на старейшину — за неё. Отстаивал. Злился. Может, вчера она и правда… перегнула? Может, и правда после свадьбы он изменится?…

— Потанцуем? — Его ладонь легла на её талию. — Только не говори, что откажешь жениху.

Даэлит неуверенно вложила свою руку в его.

Дождь всё ещё лил, стекая по лицам, по цветкам венка. Голубые огни светильников дрожали в каплях, как в россыпях алмазов. Вокруг не утихала музыка — зыбкая, переливчатая — сама ночь пела сквозь дождь.

Эйвор куда-то ушел, а Кулирак вновь кружилась с тем высоким эльфом.

Эммазуриэль вёл Даэлит в танце медленно, сдержанно. Его движения были отточены, крепкие пальцы уверенно держали её за талию. В отличие от других, он снова был в лёгкой кожаной броне — только перчатки и штаны сшиты из синего аэриса, в честь праздника.

— Ты замёрзла, — заметил он, склонившись ближе.

— Становится холодно, — тихо ответила она.

Платье и волосы насквозь промокли, ткань липла к коже.

— Тогда пойдём домой?

— А как же праздник? — Даэлит удивлённо подняла глаза.

— Тогда стоит выпить ещё зелья.

— Нет уж. Мне и с той чаши хватило, — выдохнула Даэлит, вспоминая жгучую горечь и туман в голове.

Эммазуриэль фыркнул.

— Гадость, верно? Даже я не знаю, что туда подмешивают.

Даэлит невольно улыбнулась.

— Пойдём, — сказал он. — Пора сушиться. На дождь ещё насмотришься — он будет идти неделями.

Они пошли, пробираясь сквозь плотную толпу. Платформы вздрагивали под ногами — вокруг прыгали, хлопали в ладоши. Над головами тянулась вереница волшебных фонарей. Свирели свистели, барабаны вели ритм. Вино текло рекой. Эльфы пели и смеялись, погружённые в безумие Листопева — как в жар.

Даэлит оглянулась через плечо. Праздник казался чужим и родным одновременно — слишком живым, чтобы уйти, и слишком шумным, чтобы остаться. Ей было немного жаль — но плечи ломило от холода, а внутри уже нарастала вязкая усталость. Чужие предсказания, старейшины, руки, прикосновения… всё осталось где-то далеко. Она просто шла вперёд, ступая вслед за горячей ладонью, что вела её сквозь гул и капли.

Когда они добрались до дома, дождь сильнее застучал по тотемам.

Лес пел.

Глава 13. Левое крыло.

В холле было темно и непривычно тихо.

— Придётся самим искать, чем перекусить, — хмыкнул Эммазуриэль, подбирая у входа сложенные холстины. — Сегодня все на празднике.

Он накинул ей на голову полотенце, укутывая целиком. Потом, играючи, поднял на руки, и опустил на стул. Даэлит ахнула от неожиданности — а он уже стоял на колене. Снял с неё мокрые туфли, растёр ноги полотенцем, надел сухие тапочки. Его ладони были горячими и внимательными, а движения — неторопливыми.

Казалось, что он просто заботится. Как мужчина, который любит. В этот момент, так легко было поверить, что он искренен с ней.

Князь взял себе полотенце и растёр им лицо и промокнул волосы. Зажёг магический плафон. Мягкий свет скользнул по их лицам.

— Пойдём, — сказал он и протянул руку.

Даэлит неуверенно шагнула за ним. Под лестницей, скрытая от глаз, располагалась широкая кухня. Здесь царила чистота: отполированная утварь, начищенные до зеркального блеска кастрюли. Пространство дышало порядком и выверенностью. Кулирак бы понравилось.

Эммазуриэль поставил фонарь на стол и открыл холодный шкаф:

— Что тебе хочется? Тут есть фрукты, хлеб, пасты... — Он вытащил тяжёлую бутыль. — Без понятия, что это. Хочешь рискнуть?

Даэлит заглянула внутрь, вытянула лепёшки и пару баночек:

— Сейчас сама кое-что сделаю.

— Ты умеешь готовить? — Его брови приподнялись, искренне или нарочито — она не поняла.

— Сложно это назвать готовкой. — Она уже открывала банку со свекольным хумусом. — Но я всё лето жила в лесу. Не забывай.

— Каждый день ты меня удивляешь, — усмехнулся он, наблюдая, как она намазывает лепёшки, режет фрукты, складывает салат с сыром, нанизывает на шпажки кусочки груши, оливки, ломтики тыквы.

Когда закуски были готовы, они устроились прямо за кухонным столом. Он открыл вино, и они пили из одной бутылки, как старые друзья — или как нечто большее, что не имеет названия.

— Моя сестра ни разу не была на кухне, — заметил он, откусывая лепёшку. — Сказала бы, что это... недостойно.

Он говорил ровно, глядя в окно, где голубой свет фонарей окрашивал его лицо оттенком сумерек.

— До недавнего времени и я бы с ней согласилась, — пожала плечами Даэлит. — Но когда всё вокруг рушится — ты или меняешься, или гибнешь.

— Вот за это я тебя и уважаю. — Эммазуриэль взглянул на неё с каким-то собственным, внутренним весом. — Ты умеешь меняться. Это редкий дар.

Даэлит не ответила. Вино слегка кружило голову, а голос князя обволакивал, как одеяло после холода. Но под этим уютом всё ещё дрожала её настороженность.

— Думаю, так бы поступили все.

— Поверь мне, нет. — Он вздохнул, потирая переносицу. Было видно, что дни приготовлений к празднику измотали его.

— Кстати, что это значит? — И Даэлит показала на смазанную голубую точку на лбу. Кожу всё еще пощипывало.

— Ты не поверишь, — широко улыбнулся Эммазуриэль. — Но нас обвенчали. По шаманской традиции.

Даэлит замерла.

Он рассмеялся, поднимая ладони:

— Шучу. Это просто обряд. Но он ничего не значит для нас, если ты сама не хочешь, чтобы значил.

Он взял бутылку и отпил из горла.

— Моя сестра настояла на этом. Я просто позволил ей почувствовать себя важной. Как видишь, она ещё держится за старое. А я... я за новое. За нас.

Даэлит смотрела на него. Его голос был мягок, интонации точны. Он был уверен — в себе, в своих словах, в ней. Действовал ли он по сценарию? Говорил ли от сердца?

Но сейчас она сидела на кухне, босая, укутанная в его полотенце, с вином и сыром на столе. И он — напротив.

— Тогда повезло, что ты всё решаешь, — пробормотала она, отводя взгляд.

— Повезло, — усмехнулся он. — Родись я на две минуты раньше — был бы королём. Со связанными руками.

Он протянул ей вино. Даэлит сделала осторожный глоток — вкус резанул горло, но разлился теплом. Князь откинулся назад, глядя в стену.

— Мы с Аэлань — двойняшки.

Она приподняла бровь:

— Слышала, это редкость у эльфов.

— Я бы даже сказал — исключение. — Голос у него был спокойный, но где-то в глубине скользнуло напряжение. — Мы единственная двойня за всю историю Келен’Тира. Мать умерла при родах.

Он сказал это буднично, но в комнате на миг повисла тишина.

— Мне жаль, — тихо проговорила Даэлит.

— Мы её не знали, — пожал плечами Эммазуриэль и закусил кусочком тыквы. — Она не была лесной. Из Триречья. Общей крови.

— Общей? — переспросила она.

— Их еще называют обычными. Это те, которые с Великого Соглашения — после трёхсотлетней войны — остались в общих городах. Они перемешались с эльфами разных пород. У них больше нет признаков принадлежности к их роду — ни зелёной кожи как у лесных, или например, рыжих волос как у диких.

— А твой отец? Как он допустил… чужачку? — В её голосе проскользнул оттенок язвительности. — Разве он не был приверженцем традиций? Ему надлежало выбрать лесную.

Князь хмыкнул, протягивая ей бутылку:

— Во-первых, он влюбился. А во-вторых…

Он замолчал. На этот раз — надолго.

— Скажи, ты видела много детей в Келен’Тире? — спросил он внезапно.

Она задумалась. Были же. Наверняка. Но она не могла вспомнить.

Её молчание стало ответом.

— Вот именно. Потому что несмотря на долгую жизнь — у всех эльфов редко рождаются дети, — тяжело вздохнул князь. — Один ребёнок — уже счастье. Два — легенда. Рождение — праздник больше Листопева.

Даэлит следила за ним в полутьме. Он не поднимал глаз. И в этот момент она не могла решить, был ли он искренен… или это просто ещё одна маска. Умело надетая.

— Отец решил, что смешанная кровь укрепит линию. И был прав.

Тишина вновь укрыла их. Только дождь за окном, всё так же, стучал по карнизам.

— Но это убило вашу мать, — еле слышно заметила Даэлит.

— Это случилось, потому что никто не ожидал, что нас двое! — вспыхнул князь, но тут же взял себя в руки. — Произошла ошибка, которая и унесла её жизнь…

Он замолчал, но, не в силах остановиться, продолжил:

— Но теперь всё иначе. С твоей новой кровью — у нас будет большая семья.

Он потянулся через стол и накрыл её руку своей. Пальцы Даэлит дрогнули, как от горячего угля.

— Значит, я тебе нужна только из-за этого? — спросила она, не убирая руки, но и не отвечая на прикосновение.

Он хмыкнул, не отводя взгляда:

— Конечно нет. И я не знал о твоих метках. Стормар хорошо прятал свои тайны...

Даэлит взяла бокал и сделала слишком большой глоток. Горечь вина потекла по горлу, оставляя после себя только пустоту.

Всё вернулось. Реальность, о которой она почти забыла. Это не сказка. Она не избранная. Не возлюбленная. Она монета, которую передали из одних рук в другие. Как и он — не вольный человек, а наследник древней системы, где чувства ничего не значат, если они не служат цели. Их брак — это не любовь, а обговорённый союз. И неважно, что она хочет. Если во всём этом спектакле они что-то чувствуют друг к другу — это уже можно считать хорошим исходом.

Эммазуриэль был прав. Он думал как правитель. Как стратег. Он не плохой. Не хороший. Он делал то, что должен.

А она просто дура. Заигралась в чувства. Позволила себе надеяться. Как девчонка, которая слушает песни у костра и верит, что любовь — это выбор.

Какой бред.

От тошнотворной ясности сжался желудок. Она молча протянула ему бутылку и запихнула в рот ложку салата, в тщетной попытке заесть это ощущение.

Он продолжал говорить. Рассказывал о порталах, об альянсах, о договорах с Тарсэльмором — всё правильно, всё взвешенно. Слова касались ушей, но не достигали сердца.

Лето показало ей, что значит быть по-настоящему свободной. Без плана и без короны. С грязью на подоле, с ветром в волосах, с надеждой, что всё — ещё возможно. Теперь, ей нужно жить с этим, и благодарить богов, что Эммазуриэль старается для неё.

Или бороться.

Но сейчас, в этой кухне, где всё слишком мирно, она просто смотрела на пустые шпажки. И не могла больше думать.

— Всё в порядке? — Эммазуриэль поймал её взгляд, наклонив голову.

— Да... да, — спохватилась она и выдала рассеянную улыбку. — Ты говорил про порталы…

— Мы планируем создать один между Келен’Тиром и Стормаром, — повторил он, делая глоток. — Но пока маги не придумают, как сделать переносы безопасными, об этом и речи не будет.

— А что с ними не так? — старалась она сохранить интерес, но внутри уже расплывалась от выпитого.

Князь вздохнул, устало убирая прядь за ухо.

— Как я уже говорил — нельзя совершить перенос, если болен или серьёзно ранен. Или если женщина беременна. А как ты понимаешь — последнее для нас очень важно. Пока не найдут безопасный способ, эльфийки не будут пользоваться…

Его голос становился глуше, тише — как будто отдалялся. Даэлит не слушала.

Слова упали в сердце камнем.

Та ночь… Если бы не портал… тогда…

Кровь отлила от лица. Она даже не заметила, как напряглась.

— Даэлит? — он снова её окликнул.

— Голова… сама не своя. — Она оторвала взгляд от узора на салфетке и заставила себя посмотреть ему в глаза. — Думаю, это всё тот напиток старейшин…

Эммазуриэль встал, оперевшись на стол, и протянул к ней руку:

— Пора наверх.

Она встала медленно, чувствуя, как покачивается пол под ногами. Но, едва пошатнувшись, оказалась в его руках.

Он подхватил её и понёс прочь из кухни.

— Я могу сама идти, — выдохнула она, закутываясь сильнее в полотенце.

— Я вижу, — хмыкнул он, прижимая её крепче. — Не брыкайся.

Он нёс её вверх по лестнице, шаги звучали в тишине, как удары сердца. Но на третьем этаже он свернул не к её покоям. А налево. К себе.

— Моя комната… в другом крыле, — хрипло прошептала она, облизнув пересохшие губы.

Но князь уже толкал плечом тяжёлую дверь. Она распахнулась, и Даэлит оказалась в его спальне.

Полумрак и голубой свет с улицы наполнили комнату мягким свечением. Светильники под кронами, бирюзовые огоньки — всё отражалось в оконных стеклах и мягко ложилось на стены. Тени колыхались, как под водой.

В этот момент она ощутила, насколько горячими были его пальцы.

Он поставил её на ноги, но не отпустил.

— Ты снова дрожишь, — прошептал он, снимая с неё мокрое полотенце.

Даэлит не ответила. В голове звенело, будто в ней что-то треснуло. Он снял с неё венок, распустил косу, и, не торопясь, развязал платье. Аэрис слипся от воды, тяжело сползая по коже.

Эммазуриэль потянул ткань и она упала вниз. Он коснулся её плеч, спускаясь ладонями вниз, скользя по груди, обвивая талию. Его движения были осторожными, нежными.

А она стояла, не сопротивляясь. Тело подчинялось, но сознание сместилось в сторону.

Он целовал её плечи, шею. Горячо, прерывисто. Она не отстранялась. Даже закрыла глаза. Может, если не думать. Не помнить.

Она потянулась к нему, поцелуй вышел сухим, неуверенным. Он ответил с жаром. А она всё ждала — когда же станет легче.

Щелкнула застёжка — и его броня глухо упала на ковёр. Даэлит слегка сжалась от резкого звука. Эммазуриэль сбросил рубашку и тут же обнял её.

Его горячая грудь прижалась к её, но она ничего не чувствовала.

Он подтолкнул её к постели и навис сверху.

Она хотела забыться в его губах, но не получалось. Его пальцы были слишком горячими. Он — здесь, рядом, никуда не исчезает. Но не тот.

Не та прохладная кожа, обрывистое дыхание, жадные поцелуи. Не тот голодный взгляд, от которого замирало сердце.

Она вновь коснулась его губ, проводя ладонью по лицу. Искала знакомые черты, и не находила. Линия скул, подбородок — всё было другим.

Он горячо ответил на поцелуй. Прошептал её имя… и как давно этого ждал.

Не тот голос. Не тот запах. Эммазуриэль пах зеленью, белым шалфеем… Но она хотела лишь вереск и шёпот ночного леса.

Всё в ней сжалось. Это не забыть. Не заменить. Она не может.

Его ладонь скользнула ей между ног и она вздрогнула.

Она не может это сделать.

Не так. Не сейчас. Никогда.

Даэлит отстранилась, но он крепко удерживал её рукой.

Ледяной страх полоснул по позвоночнику. Сердце остановилось.

— Эммазуриэль, — выдохнула она, отчаянно, хрипло. Вложила в это всё, что могла — страх, мольбу, приказ. Он не отстранился. Только замер на мгновение.

Её пальцы нащупали плафон на тумбе. Свет вспыхнул, и она наконец увидела его глаза. И поняла — он не подчинится. Не услышал. Или услышал — но не захотел.

— Хочешь всё видеть? — низко, с придыханием спросил он.

Его умелая ладонь заставляла её тело выгибаться, но она не хотела этого. Разум был не здесь. Он был в палатке. В диком лесу. В прохладе раннего утра. В сиреневых сумерках.

Князь навис над ней, уже собираясь коснуться её совсем иначе.

Слёзы собрались в уголках её глаз.

Она не могла позволить этому случится.

Поймав взгляд Эммазуриэля, она быстро зашептала Голосом, вкладывая последние силы в приказ:

— Ты устал, ты хочешь спать…

Тупая боль вонзилась в весок. Такая знакомая. Такая острая. Затылок заломило, в ушах начался гул. Дыхание сорвалось на хрип.

— Устал? Нет. — Он замер, склонился и поцеловал её в губы. — Потом поспим.

Парализующий страх сковал её тело. Голос не подействовал. Она знала что с эльфами сложнее, но чтобы совсем… Она давно не пробовала… Но почему так плохо?…

— Даэлит? — Эммазуриэль провёл пальцем ей по губам. — У тебя кровь идёт из носа. — Ты в порядке?

Он тут же встал, приходя в себя.

— Бездна, все лекари на празднике… Даэлит?

Она чувствовала, как сознание ускользает от неё, отчаянно стараясь удержать этот зыбкий момент и не провалится в темноту.

— Зелье, принеси зелье здоровья, — просипела она, стараясь подняться, и оттолкнуть обморок.

Он бросился в ванную комнату и загремел ящиками.

Даэлит хваталась за одеяло. Дышала глубоко, хватая ртом густой воздух.

Эммазуриэль вернулся и на ходу откупорив флакон, дал ей. Она сжала его в ладони так, как единственное, что ещё слушается её в этом мире.

— Больше из той чаши никогда не пей, — сказал он, устало опускаясь рядом на одеяло и протягивая платок.

— Спасибо, что… нашёл, — выдохнула она, не поднимая глаз.

Она залпом выпила, сразу чувствуя, как дрожь в пальцах и шум в ушах затихают. Натянутая тетива мышц расслаблялась, и она обессилено упала в подушки.

Он лёг рядом, притягивая её к себе. Его грудь тяжело вздымалась под её щекой. Пальцы гладили по спине. Их волосы спутались на подушках, переплетаясь — тёмные и светлые.

— Прости меня, — зачем-то сказала она. Ей было стыдно. За всё. За нелюбовь. За отстранённость.

— Не извиняйся. Совсем не за что, — раздался его густой голос над головой. — Отдыхай. Завтра я узнаю, что добавляют в это пойло.

Его объятие стало крепче. Прижимая её ближе, он поцеловал её в макушку. Укрыл их одеялом. Она чуть не расплакалась.

Хотела встать. Уйти. Но его тепло успокоило. За окном барабанил дождь, огни погасли. Она позволила себе остаться.

Обнять его.

Представляя другого и ненавидя себя.

И заснула, словно упала в яму.

Глава 14. Заговорщики в сумраке.

Утро жадно сорвало с неё ночь, разбудив Даэлит лёгкими, почти невесомыми прикосновениями к бедру. Не открывая глаз, она попыталась что-то сказать, но с её губ сорвался лишь еле слышный звук. Она почувствовала горячие руки на своей груди, которые прижимали её крепче. Поцелуй в плечо.

Пробормотав что-то, она сонно отстранилась. Под одеялом было тепло и уютно. За окном моросил дождь, в комнате стоял полумрак.

Просыпаться не хотелось. Ей снился снег. Мама. Младшие братья. И себя она видела еще ребёнком. Они шли вдоль замёрзшего озера в замковом парке, ловя снежинки ртом. За ними шла Гвин и другие слуги.

Что-то привлекло её внимание подо льдом и она шагнула ближе.

— Детка, не подходи близко к краю, провалишься, — услышала она мамин голос и тут же получила снежком по плечу от брата.

Любопытство было сильнее. Присев, она принялась счищать снег, пытаясь понять, что не так.

Вода в озере была красной. Как кровь.

Она оглянулась. Братья плакали. Гвин и несколько слуг лежали на земле бездыханные. А мама… Её голова была расколота, но она всё равно улыбалась.

— Даэлит, пора! — сказала королева.

Она резко открыла глаза.

Дыхание сбилось, будто она всплыла из глубины. Сердце колотилось, пытаясь прорваться наружу.

Даэлит зарылась в одеяло, пытаясь отдышаться. Она была одна в постели. Эммазуриэль, полностью одетый, стоял у окна и читал письмо. Глаза бегали по строчкам, не замечая, что она проснулась.

В дверь постучали.

— Ваша светлость? Пришли старейшины…

— Иду, — тихо ответил он и оставил конверт на столе. — Не впускайте никого сюда, пока её высочество спит. И позовите лекаря к обеду.

Князь вышел за слугой и тихо закрыл дверь.

Даэлит не завидовала сейчас шаманам.

Откинула одеяло. Голова болела, но терпимо.

Вновь откинувшись на подушки, она оглядела спальню Эммазуриэля.

Покои были куда просторнее её собственных. Большую часть пространства занимали стеллажи с книгами и тяжёлый письменный стол. Не было ни намёка на зелёный цвет: только тёмный беж, древесно-коричневый и песочный. Целая стена, от пола до потолка, была уставлена оружием: длинные и короткие луки, мечи, сабли, шпаги и острые кинжалы. На полках ютились маленькие деревянные фигурки в виде волков, медведей и лисиц. Краска с них местами содралась — возможно, это были детские игрушки, или поделки, которые Эммазуриэль мастерил когда-то сам. Никаких портретов и картин. Не было даже чаши с благовониями.

На улице и в доме было тихо. Эльфы спали после праздника, шумно встретив сезон дождей. Покой, сумрак и шум капель по стеклу снова навевали сон.

Она только собралась перевернуться и вновь уснуть, когда в коридоре раздались торопливые шаги — слишком резкие для этого мирного дня. Снова забившись под одеяло и оставив один глаз открытым, она замерла.

Снаружи послышалась возня и тут дверь открылась. Даэлит еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть.

— Сюда нельзя! — услышала он грозный тон слуги.

— Мне везде можно! — отмахнулась резким голосом Аэя, влетая в комнату, как пожар в своём красном платье. — Где он?!

И тут она увидела на кровати князя принцессу. Даэлит продолжала изображать сон. Последнее, чего ей хотелось — это сцена с наложницей.

— Немедленно выйдите, лэна Аэя! — Эльф в тёмном аэрисе взял её за локоть и вывел из спальни. — Я буду вынужден доложить об этом его светлости…

Слуга говорил тихо, но твёрдо. Он осторожно закрыл дверь. Шум и крики начали удаляться.

Даэлит свесила ноги с кровати и вздохнула. Лучше вернуться к себе. Вдруг сюда опять кто-нибудь ворвётся.

Наложница была явно недовольна. А еще крайне дерзка. Но Даэлит это совершенно не волновало — пусть Эммазуриэль сам разбирается со своими женщинами. Ей до этого уже дела не было. Своего, в какой-то степени, она добилась. Он был на её стороне. По крайней мере, так казалось. Главное, она не отдала ему себя. Даэлит была готова к любым новостям с Севера, более чем уверенная, что Даролту он её не отдаст.

Другое дело — она не хотела быть ни в Стормаре, ни в Келен’Тире. Пока что у неё не было ни одной идеи, что делать дальше. Просто сбежать не хотелось — не только потому, что скрываться всю жизнь невозможно, но и чтобы не подставить Эммазуриэля. Не он злодей в этом спектакле и она искренне не желала ему зла. Даэлит не доверяла ему, но понимала — главным кукловодом в её жизни остаётся отец.

Не переставая размышлять, она раскрыла шкаф князя и принялась перебирать вещи. Платье с праздника кто-то уже убрал с пола. Нужно найти наряд, чтобы вернуться в свои покои одетой.

Хмыкнув, Даэлит увидела халат на спинке стула, в котором князь явился к ней на завтрак. Надев его и обвязавшись поясом — она осталась довольна.

Не сдержав любопытства, Даэлит взяла одно из писем на столе. Оно было помятое — его явно несла в лапках птица: кое-где были дырочки от когтей. Внутри была короткая записка:

Консулы Стормара прибыли в Триречье. Прибытие к границам Келен’Тира — больше недели.

В груди разлился свинец.

Очень скоро она поймёт как действовать дальше.

Пробежав на цыпочках коридор — обуви у неё тоже не было — она забежала в свою спальню и закрыла дверь.

Скинув халат, встала под тёплый душ. Застонав от удовольствия, не спеша вымыла из волос мелкую пыльцу с цветов и долго стояла под горячими струями. Вода не могла смыть неловкость ночи, но в ней так легко было забыться. Тревога сковывала внутри — теперь каждую ночь ей придётся избегать его?

Когда она вернулась из ванной, в комнату постучалась Иелания.

— А я вас искала! — У фрейлины явно было хорошее настроение. — Нести завтрак? Или уже обед?

— Завтрак, — кивнула Даэлит, смазывая руки кремом.

Кофе был восхитительным, как и запечённые яблоки с корицей и орехами. Наслаждаясь горячим напитком и непогодой за окном, она не заметила как в комнату вошёл Эммазуриэль.

— Мне нравится, что ты в моём халате, — услышала она его голос за спиной.

Даэлит слегка вздрогнула, почувствовав поцелуй в основание шеи.

— Я рассчитывал найти тебя в своей спальне, но ты успела сбежать. — Он присел рядом на стул, лукаво улыбаясь.

— Там было слишком… шумно. — Она сделала глоток, опустив глаза.

— Мне уже рассказали. Её накажут за непристойное поведение.

Он тоже налил себе кофе и отпил, касаясь её колена.

— Эммазуриэль, послушай… — начала она, но князь поднял ладонь, мягко останавливая её:

— Знаю, что ты сейчас скажешь. Хотел попросить прощения.

Даэлит замерла, совершенно не понимая, что именно он имеет ввиду.

— Я… был не прав, когда унёс тебя к себе. — Его лицо было спокойно, но она видела, что эти слова даются ему нелегко. — Несмотря на мои чувства, я должен поступать… правильно. По отношению к тебе. Поэтому, пока мы не вступим в официальный брак — я не стану на тебя давить.

Он не говорил о том, как толкал её к постели. Только о том, что "унёс". Значит ли это, что он даже не понял, как близко подошёл? Это уловка? Узнав что консулы Стормара приближаются, захотел поиграть в благородного? Или эта ночь что-то изменила в нём?

В любом случае — подобная задержка сейчас ей только на руку. Решив замести следы, она коснулась его руки и улыбнулась:

— Спасибо, Зу… Но зато ты был рядом, когда мне стало плохо. Представь, если бы я была одна.

Его взгляд сразу же стал темнее. Он сильнее сжал её руку.

— Я говорил сегодня со старейшинами. Ты не представляешь, как я зол!

Он вскочил, не силах усидеть на месте. В глазах полыхал огонь — он не злился, что ей стало плохо. Он злился, что не смог это предотвратить.

— В той чаше была смесь из забродивших ягод, листьев и веток! Всё это стояло на солнце неделями!

Эммазуриэль с шумом выдохнул и хлопнул ладонью по лицу.

— Не могу поверить, что мы строим Небесную дорогу, и в то же время пьём отраву из ржавого котла…

Даэлит тоже встала, касаясь его плеча:

— Всё обошлось. Я в порядке.

Он повернулся и обнял её.

— Мы не можем рисковать твоим здоровьем ради старых бредней, — отрезал он. — Никаких больше церемониальных напитков. К тебе зайдёт лекарь. Он осмотрит тебя.

Она лишь кивнула. Очень хорошо — он сосредоточил внимание на старейшинах, а не на ней.

Ей нужно выяснить, почему Голос не сработал. Но как?

Она хмыкнула про себя. Неужели она жалеет, что он пропал?

— Друид принёс донесение — консулы Стормара были замечены в Триречье, — его голос вырвал её из мыслей. — Ожидается, что они будут через полторы недели.

— Я готова, — со всей уверенностью сказала Даэлит. — Чем скорее, тем лучше.

— Согласен. Но теперь мне и совету нужно готовить бумаги и договоры.

Эммазуриэль вновь обнял её и поцеловал. Даэлит не отпрянула.

— Надеюсь, мы будем видится на завтраках или ужинах. — Он коснулся пальцем её щеки и вышел.

Она спокойно опустилась на своё место и налила ещё кофе.

Когда Даэлит оделась, в покои прошёл лекарь.

Сняв травами головную боль, он внимательно её осмотрел, касаясь висков кончиками пальцев. Ничто в её состоянии не вызывало опасений, и поклонившись, врачеватель ушёл.

Подвязав волосы лентой и расправив складки на шароварах, Даэлит отправилась на поиски друзей.

Заранее спросив у Иелании где находятся комнаты Кулирак и Эйвора, она спустилась на второй этаж и свернула в правое крыло. Здесь, как и наверху, были высокие потолки и резные двустворчатые двери. Стены украшали картины: на одной — нежный рассвет над Келен’Тиром, где первые лучи солнца золотят вершины Эльдридов; на другой — сумрачный нижний лес, затянутый туманом, с едва заметной тропой между стволами; чуть дальше — город на реке, должно быть, Коэле’Лимн, с отражёнными в воде лодками у причала. Несколько натюрмортов завершали галерею, изображавших охотничьи трофеи — застолья с фазанами и куропатками.

Постучав в первую дверь и услышав бодрый голос Эйвора, Даэлит смело прошла в комнату.

Волшебник полулежал на кушетке в чёрном халате, расписанным золотыми звёздами и курил трубку. На коленях у него лежала толстенная книга, страницы которой пожелтели от времени. Вокруг громоздились стопки фолиантов и чистого пергамента. Балконная дверь была распахнута, впуская свежесть дождя, колыша бумагу на столе и занавески.

Увидев Даэлит, он смущённо встал и вышел навстречу.

— Не ожидал тебя тут увидеть. — Эйвор застенчиво почесал голову, а потом спохватился и пригладил вихры пальцами.

Она молча обняла его, чувствуя, как он притягивает её в ответ.

— Во сколько ты пошёл спать? — Даэлит села на предложенный стул и огляделась вокруг.

Комната мага была скромнее чем её покои, но всё еще выглядела богато. Покрывала, подушки, ковры — всё было приглушенного синего цвета, как привычная мантия волшебника. Вокруг царил относительный порядок — Эйвор натаскал с библиотеки книг, и они лежали почти всюду: на прикроватной тумбочке, на письменном столе и даже на полу. Так же она заметила знакомую треснувшую ступку и ряд флаконов с зельями.

— Ты не поверишь, но я пробыл на празднике почти до конца, — хмыкнул он, садясь рядом. — Но и напился прилично, чего уж скрывать.

— А без этого под ливнем не простоишь, — фыркнула Даэлит. Ей было радостно, что он хорошо провёл время. Всё таки, Эйвор здесь из-за неё.

— А ты? Видел, что Эммазуриэль увёл тебя. — Маг посмотрел на неё из под бровей.

— Я замёрзла. И проголодалась. Мы вернулись домой…

Повисла неловкая пауза. Эйвор прикурил трубку и молча разглядывал её.

Она смотрела на блеклый корешок какой-то книги. Название было стёрто. Как и всё, что казалось ей понятным ещё пару месяцев назад. Мир медленно сдвигался под ногами. Пришло время что-то решать.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — начала издалека Даэлит, сминая аэрис на штанах. — Пойдём к Кулирак?

Он напрягся. В голубых глазах вспыхнули лиловые молнии. Трубка в его пальцах трещала от тока магии, как пересохшая древесина. Воздух между ними слегка запел — эхо волшебства отзывалось вибрацией в груди.

— Всё… в порядке?

— Почти. Но мне нужны вы оба. Это важно.

Эйвор встал. На его лбу залегла морщинка.

— Князь что-то сделал? Обидел тебя?

— Не совсем. — Она закусила губу. Сердце колотилось, но ей нужно было многое рассказать. — Хочешь переодеться или пойдёшь так?

— Идём так. — Его пальцы слегка искрили.

Даэлит не представляла, к какой беседе он готовился. Но таким напряженным она его давно не видела.

Вместе они шагнули в коридор и постучали в следующую дверь. Сонный голос Кулирак пригласил войти. Эйвор толкнул створку и они оказались в похожей комнате, только зеркально расположенной.

Кулирак лежала поверх покрывала в длинной белой рубахе раскинув руки. Вокруг царил привычный для скальда порядок — все вещи аккуратно сложены. Старые доспехи весят на перекладине, а рядом на подставке блестят новые, подаренные эльфами — кожаная броня антрацитового цвета со сверкающими наплечниками и нагрудником. Молот, новый меч, арбалет и стрелы лежат в изящном деревянном ящике. Вокруг ничего лишнего. Казалось, Кулирак здесь только ночует.

— Это вы… — протянула скальд и села на кровати. Её волосы топорщились в разные стороны. — Мне плохо, — икнула она.

— Сейчас приду, — Эйвор вздохнул и скрылся за дверью.

Даэлит прошла к подруге и ухмыльнувшись, села рядом.

— Хорошо погуляла?

— Мм… — промычала скальд, падая обратно на покрывало. — Видела эльфа вчера со мной?

— Его сложно было не заметить. — Даэлит легла рядом и повернула к Кулирак голову.

— Он позвал меня к себе, — глухо сказала скальд. — А я… не пошла.

Они замолчали. Шторы были задёрнуты, в комнате было темно. Полоска света пролегла между ними как черта.

— Дура, да? — тихо спросила Кулирак.

— Нет. — Взгляд Даэлит изучал потолок. — Просто он не тот.

Капли стучали по деревянному балкону. Ветер колыхнул занавеску в сторону. На мгновение свет ослепил их.

В комнату вернулся Эйвор с несколькими бутыльками зелий.

— Вот, выпей. — И вложил скальду один в ладонь.

Кулирак поднялась и, звонко выдернув пробку, осушила флакон в один глоток. Сморщившись, встала и ушла в ванную. Послышался плеск воды, и вскоре она вернулась с мокрой головой.

— Спасибо. Твои зелья всегда вовремя, — пробормотала она, тяжело опускаясь обратно на кровать. — Что-то случилось?

Её взгляд метнулся на них — тревожный, настороженный.

— Даэлит хочет поговорить. — Маг уселся на стул, скрестив руки. Его ладони светились мягким фиолетовым светом.

Даэлит поёрзала. В комнате, погружённой в сумрак, царила заговорщицкая тишина. Она чувствовала, как слова застревают в горле.

— Я давно хотела сказать… Но всё не было момента. А сегодня ночью кое-что произошло. Эммазуриэль… он почти перешёл черту.

Она отвела взгляд.

— Я воспользовалась Голосом, но он не сработал. Но пошла кровь из носа — и он испугался. Дал зелье. Всё прекратилось.

— Как не сработал? Тогда откуда реакция? — Эйвор вскочил, будто его укололи.

— Я подумала, что давно не тренировалась. Или… потому что он эльф. С ними сложнее, помните?

— Да и не простой он эльф, — протянула Кулирак. — Древний род друидов…

Эйвор сел обратно, нервно дёргая ногой и спросил хмуро:

— А слово "нет" он вообще понимает?

— Он не остановился, — шепнула Даэлит. — Я сказала "нет", но он… Главное, что он не продолжил.

Она замолчала и медленно подняла голову.

— Я не могу жить так. Не могу больше быть жертвой. Хочу уйти отсюда. Пока не знаю как. Но я решилась.

Сбивчиво, она изложила свои мысли, нервно поглядывая на друзей.

— Бежать — не выход, — покачал головой Эйвор. — Сначала дождёмся послов. Нужно знать, с кем мы боремся. Со всеми сразу или с кем то одним.

— Они будут через неделю. Сегодня пришло донесение.

Даэлит замолчала, потом добавила:

— У нас ведь есть один козырь. Если придётся давить на северян.

— Какой? — удивилась Кулирак.

— Письмо разбойникам, напавшим на мою карету. В нём — печати и подписи из Стормара.

— Да это же пороховая бочка, — тихо сказал Эйвор. — Этим можно развязать войну.

— Пока оно у нас — всё под контролем. — быстро заговорила Даэлит. — Главное, чтобы не попало не в те руки. Уверена, наши вещи проверяют. У кого оно?

Трое переглянулись. Шторы чуть дрогнули от ветра.

— У Кая, — прошептала Кулирак.

Тишина накрыла комнату.

— Что будем делать? — первым нарушил молчание Эйвор. Его взгляд лёг на Даэлит.

— Нам нужно это письмо. И Кай тоже, — спокойно ответила она. — Его уход был глупой ошибкой.

Скальд замерла, перебирая пальцами бахрому на краю рубахи.

— Ты пойдёшь за ним, — сказала Даэлит, встретившись с ней взглядом.

— Но… Эйвор лучше знает Кая! И Серикар тоже! — Голос Кулирак задрожал. — А вдруг он уже не там?

— Он там, — спокойно произнёс маг, выпуская облако дыма. — И я согласен — идти должна ты.

— Знаю, тебе больно, но кто-то должен это сделать, — сказала Даэлит мягко. — Ты наш лучший вариант.

Скальд задышала чаще, глаза расширились.

— Прямо сейчас?.. — жалобно пробормотала она.

— Пешком дойдёшь к весне, — хмыкнул Эйвор. — Нужен портал.

Даэлит поднялась.

— Я поговорю с Эммазуриэлем. Может, получится уговорить. Придумаю что-то за ужином. А ты — не иди завтра на тренировки. Будь готова.

— Уже прям всё решили, да?.. — Кулирак начала метаться по покоям.

— Мы должны вернуть Кайрена, — твёрдо сказал Эйвор, поднимаясь. — Если когда-нибудь решим покинуть Келен’Тир — он нам нужен.

Даэлит остановилась у двери и оглянулась на друзей, ставших ее настоящей семьей.

— Значит, когда выпадет момент… вы пойдёте со мной?

— Одна ты точно не уйдёшь, — улыбнулся маг.

— Ненавижу вас, — буркнула скальд, падая на кровать и обнимая подушку.

— Она согласна, — хмыкнул Эйвор.

Даэлит кивнула и вышла.

Ей было о чём подумать до ужина.

Глава 15. Призрак в красном.

Даэлит не была уверена, что Эммазуриэль придёт на ужин, но всё равно подготовилась: надела платье с открытыми плечами, заколола волосы, велела принести его любимое вино и блюдо из дикой утки.

Ей самой было не до еды. Мысль о возвращении Кая давала силы — но не покой. Живот скручивало тревогой, пальцы отбивали по столу нетерпеливый ритм.

Она положила себе мясо, но почти не притронулась — лишь время от времени вяло ковыряла вилкой, не сводя глаз с двери.

Наконец створка распахнулась — и вошёл князь.

Улыбка тронула его губы, когда он увидел её. Он снял кожаный доспех, остался в рубашке и небрежно положил броню на соседний стул.

— Ждала меня? — с ухмылкой спросил он, усаживаясь ближе.

— Конечно, — ответила Даэлит, перекрещивая ноги так, чтобы он заметил.

— Послы ещё не приехали, а я уже устал. — Эммазуриэль скользнул взглядом по разрезу на её платье. Он положил себе еды, открыл вино и разлил его в бокалы.

— Лекарь сказал, ты в порядке, — заметил он, отламывая кусок хлеба.

— Ты дал зелье вовремя, — кивнула Даэлит.

Как она и предполагала, врач сразу отчитался князю.

— Я наказал старейшин — запретил обращение в зверя на неделю, — бросил он, устало откинувшись на спинку стула.

— Этого достаточно? — Даэлит сделала осторожный глоток вина.

Крепкое.

— Я хочу наказать, а не разозлить, — объяснил он и осушил бокал залпом.

— Не пойми неправильно, — мягко усмехнулась она. — Я просто не знаю, насколько это серьёзно… для друида.

— Скажем так, неприятно, если привык спать в берлоге, а приходится на кровати, — хмыкнул он.

— Старейшины живут в лесу?

— И не только они, — вздохнул князь. — Аэлань тоже часто сбегает в нижний лес.

— Разве это безопасно? — тихо спросила Даэлит.

— Лучники везде, так что — да. Риски всегда есть, но она никого не слушает.

Они замолчали, разбираясь с ужином. Ветер усилился, запуская в комнату холодный воздух. Эммазуриэль налил еще вина и скользнул взглядом по её ключицам.

— Думаю, тебе стоит завтра отдыхать, — сказал он, глядя на неё внимательнее. — Ты выглядишь бледной после вчерашнего.

— Я… просто волнуюсь, — она мягко пожала плечами, вступая в игру. — За друга.

За окном дождь стал сильнее, звеня по карнизам.

— Друга? — небрежно спросил он, но глаза его сузились. Он ждал.

Даэлит сделала глоток вина, приготовившись врать.

— Целитель, который был с отрядом. Кайрен. Он должен был прибыть в Келен’Тир уже давно. Но его нет.

Эммазуриэль поставил бокал.

— Ты думаешь, он в беде?

— Боюсь, что да.

— Значит, ты хочешь отправить кого-то за ним? — Его голос стал более собранным, уже без лукавства.

Даэлит кивнула, будто с неохотой.

— Дама Кулирак могла бы. В Келен’Тире безопасно. Думаю, я справлюсь без неё несколько дней.

— И ты хочешь, чтобы я разрешил? Или помог?

Она подняла на него глаза.

— Скальд справиться сама. Но нужен портал.

Эммазуриэль ненадолго замолчал, прикидывая, стоит ли уступать.

— В каком городе целитель?

— Думаю, что в Серикаре. Он остался там. Больше вестей не было.

— Из Келен’Тира я могу устроить переход, — задумчиво ответил князь. — Но в Серикаре им придётся найти колдуна, чтобы вернуться.

— А разве Видящий маг сможет сотворить портал в закрытое королевство?

Эммазуриэль сел ближе к столу и коснулся её руки.

— Если я дам скальду артефакт, то да.

Даэлит тоже придвинулась, не убирая ладонь.

— Но ты же дашь?

— Может, покажешь, как ты умеешь просить? — И он заправил прядь волос ей за ухо.

Она не дрогнула.

— Я думала, мы это уже прошли.

— Брось, я просто шучу. — Князь снова стал серьёзным. — Когда ты хочешь её отправить?

— В ближайшее время, — уклончиво ответила Даэлит.

— Этот Кайрен так важен тебе? — Голос Эммазуриэля стал ровным, почти бесцветным.

— Иметь при себе настоящего целителя — бесценно, — с притворной ноткой гордости заметила она и добавила: — И, как я и говорила, он друг. Думала, ты поймешь.

Эммазуриэль сделал большой глоток вина.

— Я смотрю, вы все сблизились за лето.

— Так и есть. — Даэлит коснулась губами бокала.

— Мм… а что насчет того эльфа? — Он положил ладонь ей на колено. — Наёмника из Тарсэльмора?

Она замерла, натягивая на лицо маску безразличия. Сердце болезненно кольнуло.

— Он был… замкнут. Мы не были близки. Но он оказался полезен.

— Хорошо. Я вызову Видящего завтра. Скальд сможет отправиться вечером. В Серикаре будет заря. Она знает где искать?

Даэлит собрала все силы, чтобы не вздохнуть с облегчением.

— У нас есть зацепки.

Она положила свою ладонь на его пальцы и сжала:

— Спасибо.

Эммазуриэль нагнулся и поцеловал её.

— Ты же знаешь, я не могу отказать тебе.

Они спокойно закончили ужин, обсуждая прошедший Листопев и изредка обменивались шутками. В какой-то момент Даэлит поймала себя на мысли, что даже расслабилась. Она ела с аппетитом, смеялась, и почти поверила, что этот вечер — обычный. Почти.

Но князь вновь заговорил:

— Ты останешься сегодня у меня?

Её пальцы застыли на бокале.

— Я бы хотела выспаться у себя, — произнесла спокойно.

— Мне показалось, ты крепко спала, — с едва заметной усмешкой сказал он. — Даже обнимала меня во сне. Что-то говорила... Я не разобрал.

Её щёки запылали. Она могла назвать его имя. Но Эммазуриэль, похоже, истолковал всё по-своему.

— Я не давлю, — добавил он чуть тише. — Помнишь?

Они поднялись из-за стола. Князь подошёл ближе, положил руку ей на талию. Его пальцы скользнули по голой спине, горячие и уверенные. Затем он медленно наклонился и поцеловал её. Она ответила — по привычке. Даже положила руки ему на плечи. Эммазуриэль сразу углубил поцелуй, прижимаясь ближе. Она машинально отступила назад, задевая бедром стол. Бокалы звякнули.

Он отпрянул. На секунду их взгляды встретились.

— Спокойной ночи, — глухо сказал он. Уже без улыбки. Развернулся и вышел, как всегда не оглядываясь.

Даэлит не спала всю ночь, меряя шагами спальню.

Она хотела пойти к Кулирак прямо сейчас и всё рассказать, но боялась что подруга спит. Или что стража доложит Эммазуриэлю о её выходе из покоев в столь поздний час.

Уже завтра Кулирак отправится обратно в Серикар. Сколько дней ей понадобится, чтобы найти Кая? Там ли он, как рассчитывает Эйвор? А главное — сможет ли скальд уговорить барда вернуться?

Замаявшись, Даэлит прилегла, и только когда хмурый свет забрезжил из-за штор, заметила, что случайно проспала до обеда. Сердце гулко забилось в груди. Резко поднявшись, она понеслась в ванную. Холодный душ, как всегда, вернул её в себя.

На столе лежали принесённые Иеланией закуски. Захватив весь поднос, Даэлит стремительно выскочила из покоев. Коридоры были почти пусты, но дом уже ожил после праздника — где-то звенела посуда, звучал смех горничных, в холле перекликались слуги.

На втором этаже ей померещилось красное платье в гостиной, но она не обратила внимания. Она остановилась у двери и постучала. Переминаясь с ноги на ногу, не выдержала — и вошла.

Комната была пуста. Лишь стопки книг да тетрадей подсказали — она ошиблась. Это были покои Эйвора. Из ванной комнаты доносился плеск воды и голос волшебника:

— Кто там?

— Эйвор, это я! — Даэлит покраснев, встала под дверью. — Я перепутала покои… Заходи потом к Кулирак. Есть новости.

— Скоро буду, — отозвался он спокойно.

Выбежав из комнаты, она чуть не столкнулась с Аэей.

Волосы наложницы были высоко заколоты, а красное платье вспыхивало, как язвительная искра огня в этом спокойном интерьере. Теперь они были почти одного роста — Аэя была на каблуках.

В её голубых глазах мелькнул страх — её поймали с поличным.

Подслушивала? Эммазуриэль велел следить? Мало похоже — у князя хватало куда более опытных разведчиков. Такая приметная девица была бы плохим шпионом.

— Прошу прощения, ваше высочество. — Ни поклона, ни уважения. Только взгляд — цепкий, жадный. Он метался по лицу принцессы, стараясь запомнить всё до последней родинки.

Даэлит лишь коротко кивнула и молча обошла эльфийку. Та шагнула прочь в большой холл.

Забыв постучать, Даэлит ворвалась в комнату Кулирак, хлопнув дверью.

Замерла, прислушиваясь.

В коридоре не было слышно стука каблуков. Наложница не ушла? Может, затаилась у двери…

Голос скальда заставил её вздрогнуть:

— Эй, всё хорошо?

Даэлит едва не выронила поднос. Она обернулась, чтобы увидеть Кулирак сидящую у зеркала.

Подруга… выщипывала брови?

— Ни слова! — крикнула скальд, не отрываясь от зеркала. — Выкладывай. Ты влетела, будто призрака увидела.

— Лучше бы так и было, — фыркнула Даэлит. — Одна из наложниц Эммазуриэля следит за мной.

— Думаешь, это он попросил? — Скальд продолжала рассматривать себя в зеркале.

— Нет. Он не настолько глуп. А тебя не смущает, что у него есть наложницы? Я его даже… застукала с одной.

Кулирак наконец обернулась. Её только что подстригли — почти выбритые виски и шапка коротких волос на макушке. Зачёсанные назад пряди подчёркивали её выразительный профиль. Смелый образ идеально подходил её характеру.

— Ты же его не любишь. А наложники тут у всех, — пожала она плечами. — Даже ко мне на вторую ночь постучался один. Но я прогнала.

Пришла очередь Даэлит удивляться.

— Серьёзно? И ты спокойно к этому отнеслась?

— Это их работа. — Кулирак взяла с подноса шарик с булгуром. — Я с детства общалась с проститутками. Они нормальные. Просто… такая у них жизнь.

— С детства? Ты о чём? Тебя же вырастил… Аэрион.

Скальд усмехнулась, подняв руки:

— Вот с ним и ходила. Ему было спокойнее платить за кровь. А там девчонки привычные к странным клиентам. Ему даже внушать не всегда приходилось…

— И он брал тебя с собой?!

— Не ори, — отмахнулась Кулирак, вновь отворачиваясь к зеркалу. — Меня нельзя было оставлять одну — вела себя ужасно и убегала вечно. Признаю. Но не говори никому! — шикнула она. — А в борделе я сидела на кухне с девицами. Они меня кормили сладостями и заплетали косички.

Даэлит закатила глаза.

— Ты вообще понимала, где ты?

— Сначала нет. Потом — было всё равно.

— Посмотрим, будет ли тебе всё равно, когда к Каю придёт наложница.

— Я ей приду, — ухмыльнулась Кулирак. — Лучше помоги мне с бровями.

Даэлит послушно подошла, взяв щипчики.

— Это тебе не молотом махать, да?

— Ага. Так что, поговорила с мужем? — съязвила в ответ скальд.

— Мстишь за вчера? — И выдернула несколько волосков.

— Ай! — скривилась подруга, утирая выступившие слёзы.

— Поговорила. Сегодня вечером откроют портал в Серикар.

Кулирак замерла. Её лицо стало серьёзным, челюсть сжалась. Похоже, она до конца не верила, что это правда. Теперь, когда всё решено, она вернётся в тот город. Увидит его. Кулирак судорожно стиснула ткань брюк — до побелевших пальцев.

— Не уверена, что готова, — пробормотала она.

— Знаю. — Даэлит закончила с её бровями. — Но ты должна это исправить. Уверена, Кай пожалел сразу же, как закрыл дверь.

— Да что я скажу? — Взвилась скальд. — Он вспылил как дитё малое!

— Что он важен. Сказать наконец правду!

— Ах так? А ты сказала Аэриону?! До всего?!

Кулирак осеклась, увидев лицо Даэлит.

— Прости, — тихо сказала скальд и обняла подругу. — Не знаю, что на меня нашло.

— У тебя ещё есть шанс всё изменить, — глухо отозвалась Даэлит. — А у меня — нет. Он уже всё решил.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Эйвор.

— Я не вовремя? — Он замер на пороге, заметив их лица.

— Заходи. — Даэлит аккуратно отстранилась от Кулирак.

Скальд села на край кровати и глубоко вдохнула.

— Какие новости? — Маг, чиркнув пальцами, создал огонёк и прикурил.

— Сегодня откроют портал в Серикар.

— Быстро. — Эйвор нахмурился. — Пришлось… уговаривать?

— Нет. Но есть одно "но". — Даэлит перевела взгляд на подругу. — Переход будет только туда. Чтобы вернуться, вам придётся найти Видящего в Серикаре.

— А как же… — начал волшебник, но она перебила:

— Эммазуриэль даст артефакт. Он позволит колдуну открыть портал обратно.

— Я ничего не поняла, но ладно. Не я же иду, — фыркнула Кулирак.

— Скорее всего, тебе дадут адрес мага, с которым у нас уже был контакт, — спокойно пояснил Эйвор. — Волноваться не о чем.

— Да, всё прекрасно! — взорвалась скальд, вскакивая. — Только я без понятия, где искать этого проклятого барда!

— Я дам тебе карту и отмечу несколько мест, где мы останавливались, — примирительно сказал маг.

— Может, тогда ты и отправишься? — Кулирак забегала по комнате. — Ты ведь его лучший друг!

— Думаю, за любимой женщиной он охотнее пойдёт, чем за скучным волшебником. Даже если это его лучший друг.

Скальд замерла. Её пальцы сцепились в кулаки.

Даэлит опустила взгляд. Наконец-то кто-то сказал это вслух.

— Я… не верю, — прошептала Кулирак, не поворачиваясь. Её губа дрожала. — Он такой… ветреный. Флиртует со всеми подряд.

— Потому что боится, что ты его оттолкнёшь, — тихо сказала Даэлит.

— А он меня? — Кулирак оглянулась. Её глаза блестели от слёз.

— Никогда, — Эйвор мягко улыбнулся. — С нашей первой встречи все его песни — о тебе.

Скальд покраснела и всхлипнула:

— Серьёзно? А я же в начале… терпеть его не могла.

— Он меня до сих пор раздражает, — хмыкнул маг, выпуская кольцо дыма. — Но без него — не так.

Даэлит не выдержала и рассмеялась. Эйвор и Кулирак подхватили. Скальд улыбалась сквозь слёзы, вытирая щёки рукавом.

— Ты справишься. — Даэлит обняла её.

— А если… если я его не найду? — шмыгнула она носом.

— Возвращайся. Будем думать дальше. — Маг потушил трубку.

Даэлит выпустила её из объятий.

— Или ты… не хочешь возвращаться? Я пойму.

Кулирак тут же посерьёзнела:

— Я найду его. И вернусь.

Все поднялись.

— Пойдём ко мне. Я дам карту. — Эйвор махнул рукой и направился к двери.

— Подожди! — Даэлит подскочила и резко распахнула створку. Оглянувшись, вышла в из комнаты.

В коридоре было пусто.

— Что это было? — Маг выглянул следом, нахмурившись.

— Мне кажется, за мной следит одна из наложниц князя.

Эйвор удивлённо вздёрнул брови:

— Я не перестаю поражаться здешним порядкам…

Кулирак фыркнула и захлопнула за собой дверь.

— Давайте скорее, пока я не передумала.

Ожидание переноса тянулось мучительно долго.

Даэлит, Кулирак и Эйвор до мельчайших деталей обсудили маршрут. Волшебник отметил на карте все трактиры и кабаки, где они когда-то останавливались с Каем, упомянул любимые места барда.

Кайрен ушёл, не тронув денег и драгоценностей — значит, дорогие гостиницы исключены. У них там почти не было знакомых, кроме пары трактирщиков — их имена Кулирак записала на всякий случай, не особенно рассчитывая, что кто-то вспомнит барда после стольких лет.

Когда за окнами стемнело, скальд начала заметно нервничать. Даэлит и Эйвор ждали в холле первого этажа, пока Кулирак ушла переодеваться. Несколько раз к ним подходила Иелания, предлагая поужинать, но оба отказались — аппетит исчез. Волнение жгло под рёбрами, заставляя пальцы сжиматься.

Спустя время вниз спустился Эммазуриэль. Как обычно, он был в кожаной броне и тонких перчатках. Длинные волосы убраны в косы, открывая лицо.

Эйвор поднялся, приветствуя его. Даэлит осталась сидеть, лишь кивнула и позволила себя поцеловать. Эйвор отвернулся, делая вид, что смотрит на лестницу.

— Скальд готова? — Князь подал руку Даэлит, помогая подняться.

— Сейчас спустится, — уверила она.

— Уже идёт, — заметил Эйвор.

На лестнице послышался звон стали.

Кулирак спустилась в новой кожаной броне цвета антрацита. Она плотно облегала её фигуру и оттеняла светло-серую кожу скальда. Серебряные наплечники и нагрудник ловили отсветы ламп. За плечами — рюкзак, на поясе — короткий меч из северной стали.

— А ты точно за другом? — ухмыльнулся Эммазуриэль.

Скальд смутилась под его взглядом, но кивнула:

— Лучше быть готовой ко всему.

— Согласен. — Он передал ей бархатный мешочек. — Артефакт, адрес Видящего и знак Келен’Тира — на случай если понадобится помощь. В "Золотом Льве" покажи его лесным эльфам. Выходим?

Князь распахнул входную дверь, пропуская Даэлит вперёд.

Сумрачный, дождливый вечер уже опустился на Келен’Тир. Кроны Эльдридов подпирали низкое свинцовое небо, тяжёлые капли барабанили по деревянному настилу. Волшебные огни горели тускло, изредка мерцая. На улицах не было ни души — погода загнала всех под крыши.

— Куда мы идём? — спросила она. Её голос тут же унёс ветер.

— Портал откроют в нижнем лесу, — пояснил князь, ведя их к соседней платформе.

Вчетвером они пересекли скользкий от дождя мостик и оказались на узкой площадке. Рядом покачивался подъёмник.

В кабине оказалось тесно. Прижавшись друг к другу, они замерли, чувствуя, как лифт начинает опускаться. Порывы ветра раскачивали подвеску, а косой дождь пробивал ткань насквозь.

Даэлит волновалась так сильно, что не сразу заметила, как промокла до нитки. Она смотрела только на Кулирак. Капли звонко били наплечники скальда, но та не обращала внимания. В её голубых глазах застыла решимость — и что-то похожее на страх.

— Наверное, мне стоило проводить её одному, — сказал Эммазуриэль, беря Даэлит за руку. — Ты снова замёрзнешь.

— Нет, — возразила она. — Я хотела быть рядом.

Эйвор молча кивнул.

Кабина мягко коснулась земли. Внизу дождь ощущался слабее — кроны Эльдридов, как гигантские зонты, сдерживали ливень.

Недалеко виднелась большая палатка, изнутри лился ровный синеватый свет. Пробираясь сквозь высокую траву, Даэлит почувствовала, как ноги промокли насквозь — замшевая обувь не спасала. Но горячая ладонь Эммазуриэля крепко вела её вперёд.

Внутри шатра воздух дрожал. Перед ними искрилось зево портала. Молодой Видящий маг, с усталыми глазами, поклонился:

— Всё готово. Вы — готовы? — спросил он, обращаясь к скальду.

Сердце Даэлит ударило сильнее. Она встретилась взглядом с Кулирак. Они не говорили вслух — и не нужно было.

— Удачи, — хрипло сказал Эйвор. Он тоже был напряжён.

Кулирак кивнула.

И не мешкая, шагнула в портал.

Глава 16. В поисках пламени.

Даэлит возвращалась словно в тумане, крепко сжимая горячую ладонь Эммазуриэля. С уходом Кулирак ей казалось, что её выдержка дала трещину. Рядом оставался Эйвор, но тревога не отпускала. Скальд обещала вернуться, и Даэлит ей верила, но без подруги она вдруг почувствовала себя уязвимой. Теперь, когда Кулирак была не просто на другом этаже, а по-настоящему далеко, это чувство только усилилось.

Что, если они поторопились? Вдруг на Кулирак нападут? Скальд была совсем одна.

Прикусывая щёку до боли, Даэлит пыталась сдержать накатившую панику. Она хотела схватить за руку Эйвора. Закричать. Кинуться в портал следом. Но не могла себе этого позволить.

Они вернулись в дом.

В холле слуги вновь оставили стопку пушистых полотенец. Эммазуриэль первым укутал Даэлит, и только потом накинул холстину на себя. Эйвор молча взял одно и не оборачиваясь, медленно направился вверх по лестнице.

Даэлит хотела рвануться за ним. Высказать всё. Уткнуться в грудь. Найти утешение в его руках, в его спокойном взгляде. Но рядом стоял Эммазуриэль. И смотрел в упор.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Да. — Она заставила себя улыбнуться. — Просто теперь волнуюсь еще и за неё.

— Уверен, скальд справится.

— Надеюсь…— Она подошла ближе и обняла его. — Спасибо тебе.

Он крепко прижал её к себе. Горячие ладони прожигали сквозь тонкий аэрис.

— Выпей что-нибудь перед сном. Чтобы не заболеть, — сказал он, не отпуская.

Затем медленно поцеловал её. Его губы были прохладными после улицы.

Вспышка. Холод.

На короткое мгновение Даэлит померещился он. Она прильнула к Эммазуриэлю, углубляя поцелуй. Он сразу же ответил. Но его обжигающие пальцы вернули её в реальность. Она растеряно выдохнула.

Наваждение рассеялось, как туман.

Наконец, нехотя, он разжал руки.

— У меня еще дела. А ты — отдыхай.

Даэлит медленно поднималась по лестнице, всем телом чувствуя на себе его взгляд. Эммазуриэль стоял в холле, не двигаясь. Наблюдал, куда она направится. Преодолев искушение броситься к Эйвору, она шагала на третий этаж. Медленно.

Прислушиваясь.

Кругом никого. Тишина. Только её сердце — срывающиеся на бег.

***

Эйвор пришёл к ней сам — на следующий день, когда небо за окном снова было тяжёлым от дождя.

В его руках была стопка книг и Даэлит посмотрела на них с удивлением:

— Что это? Мне казалось, я не освоила еще простейшие заговоры.

— Это просто повод, чтобы зайти, — мягко пояснил он. — Ты упоминала, что за тобой следят. А вчера ко мне несколько раз заходили горничные. Под различными предлогами.

Даэлит нахмурилась.

Аэя вчера следила за ней. Видела, как она зашла к Эйвору. Возможно, все эти проверки — её рук дело? Наложница что-то сказала Эммазуриэлю. Вчера он был излишне насторожен.

Забрав у волшебника фолианты, Даэлит разложила их на столе, создавая вид активной работы. Эйвор понял её замысел и разложил чистый пергамент и перья с чернилами. Они сели, чиркая на бумаге заученные символы для отвода глаз.

— Не думаешь, что мы поторопились? — спросила она почти шёпотом.

— С чем именно?

— С тем, что отправили Кулирак одну.

— Уверен, она справится. И у нас нет выбора — приходится рисковать.

— Надеюсь, она не попадёт в беду…

В коридоре послышались шаги.

— Эйвор, — громко сказала она. — У меня не получается эта схема. Покажешь ещё раз?

— Конечно, — сразу подхватил он, рисуя в воздухе символ.

Дверь без стука распахнулась. На пороге — князь.

— Учитесь?

Эйвор встал, поклонился. Эммазуриэль с улыбкой кивнул, разрешая сесть, но взгляд оставался тяжёлым.

— Увы, магия даётся упорным, — вздохнула Даэлит, зачёркивая комбинацию на пергаменте.

— Ты не спустилась на завтрак, — князь наклонился и поцеловал её. На долю секунды дольше обычного — будто делал это не только для неё, но и для посторонних глаз.

— Я проспала.

Она не солгала — ночь прошла слишком беспокойно и сон пришёл к ней лишь под утро.

Эйвор молча раскурил трубку, листая книгу. Казалось, князя и принцессы для него не существует.

— Поужинаешь со мной, если я управлюсь пораньше?— Эммазуриэль провёл рукой по её щеке.

— Конечно. — Даэлит заставила себя улыбнуться.

Князь кивнул и ушёл. Лишь после этого Эйвор тихо выдохнул:

— Хорошо, вернёмся к схеме… — произнёс он и ткнул пером в пергамент.

Они с минуту обсуждали вымышленные формулы, пока шаги не затихли.

— Он всегда такой? — Эйвор встал у двери, прислушиваясь.

— Почти всегда.

— Он контролирует всё. Но с тобой... ему приходится быть осторожным.

— Слишком много на кону, — хмыкнула она.

— И не только. Думаю, он… чувствует к тебе что-то. По-своему.

— Не могу сказать, что чувствую это в ответ.

Маг замолчал. Потом положил руку на её ладонь. Лиловая искра щекотнула кожу. Даэлит подняла на него взгляд.

— Я… придумал как помочь тебе, — тихо сказал он.

— С чем именно?

— С Голосом. Ты можешь тренироваться на мне. Зелья у меня с собой. На всякий случай.

— А вдруг… я больше не могу это делать?

— Лучше узнать это сейчас, чем в более опасный момент.

Она неуверенно кивнула. Эйвор как всегда был прав. Видя её сомнения, он достал из кармана флаконы с зельем здоровья.

— Хорошо, давай попробуем, — выдохнула она.

— Я готов. — Он сел напротив, взгляд заиграл. — Даже любопытно — как это ощущается?

— Сейчас узнаешь.

Она никогда не тренировалась ни на ком. Это было волнительно. Глубоко вдохнув, она попыталась сосредоточиться на тепле в груди. Поймав взгляд Эйвора, она выдохнула:

— Отдай мне свою трубку.

В голове кольнуло, висок начал пульсировать. Эйвор чуть дёрнулся, но без колебаний протянул ей трубку.

— Невероятное ощущение! — с восторгом воскликнул он. — Это будто моя мысль, но очень навязчивая. Странное чувство.

Даэлит открыла флакон и сделала глоток. Эйвор был человеком. Внушение легко сработало, но как всегда — оставило после себя ноющую боль.

— Как ты? — Он бережно коснулся её плеча.

— Уже лучше. А ты?

Он взял трубку и раскурил её.

— Никаких неприятных ощущений. — Маг покачал головой в стороны. — Любопытно… Но это простое действие. Одноразовое — если угодно. А если что-то посложнее?

Даэлит задумалась. В его словах был смысл. Она постаралась придумать что-то более комплексное. Посмотрела ему в глаза:

— Эйвор, ешь орехи.

Головная боль накатила, гудение в ушах усилилось. Эйвор прищурился, рука дёрнулась, но он потянулся к миске. Один за другим — орехи исчезали.

— Прекрасно! — похвалил он, давясь. — Я ненавижу миндаль!

— Можешь остановиться? — спросила она, допивая бутылёк полностью.

Эйвор поморщился, потёр переносицу и отодвинул пиалу.

— Могу. Думаю, что чем дольше приказ и чем дальше он от желания — тем больше внутреннее сопротивление.

Эйвор выпил воды и снова закурил, пытаясь стереть ненавистный вкус с языка.

— Предположу, что ты не сможешь внушить кому-либо нанести самому себе вред. Или только спустя годы тренировок.

Снаружи дождь усилился. Комната погрузилась в сумрак.

Даэлит встала и зажгла плафон, а Эйвор создал над столом несколько светящихся огоньков. Они медленно парили в воздухе, заливая всё мягким светом.

— А ты можешь внушить без слов? Только взглядом?

— Никогда не пробовала.

— Ну тогда давай. — Он затянулся и посмотрел на неё. — Попробуем.

Даэлит скрестила руки на груди, не особо понимая что делать. Она подняла взгляд на волшебника, пытаясь что-то ощутить, мысленно внушая ему затушить трубку. Простое действие.

Ничего не происходило.

Тени от огней скользили по их лицам. Казалось, они просто смотрят друг на друга.

И вдруг Эйвор встал и подошёл к ней. Он потянулся вперёд и едва коснулся её губ своими. Мягко, тепло. На одно сердцебиение.

Она застыла, не в силах ни двинуться, ни говорить.

— Прости, — прошептал он. — Похоже, это было только моё желание.

Она коснулась его плеча, обняла. Неловко, но искренне:

— Просто неожиданно.

Эйвор сдержанно притянул её в ответ — ни на миг не перешагнув черту.

Рядом с ним было просто. Легко. Не нужно было защищаться или играть роль. И от этого ей стало ещё труднее дышать. Возможно, когда нибудь, она сможет ему ответить. Быть с ним.

Когда выберется из Келен’Тира. И если… сможет забыть его.

— Думаю, здесь нам слишком опасно быть рядом, — сказал он первым и отстранился.

— Ты прав.

— Вернусь к себе. — Он поспешно собрал книги. — Чтобы не вызвать лишних подозрений.

— Хорошо.

На пороге он обернулся. Воздух вокруг слегка дрожал — его магия всегда отзывалась на чувства.

И ушёл.

Даэлит осталась стоять посреди комнаты. На губах — вкус мяты. И тень поцелуя, который впервые за долгое время не хотела стирать.

***

Утро выдалось скверным.

Шум снаружи — крики базарных зазывал, лай собак, гомон толпы и навязчивый запах специй привели Кайрена в чувство.

Он медленно открыл глаза, и держась за голову, сел. Виски трещали. Язык во рту онемел. Щурясь от яркого солнца, он глухо откашлялся.

Затем свесил ноги с кровати и огляделся.

Вчерашнего дня не существовало. Ему не была знакома эта комната. Облезлый шкаф, выцветший ковёр, старая кровать с кислым бельём. Морщась, он повернул голову.

Обнажённая женщина, которая лежала рядом, тоже не была ему знакома. Она крепко спала, даже не потревоженная скрежетом пружин в грязном матрасе.

Кай медленно встал, замирая от скрипа прогнившего пола. Его качнуло и он схватился за стену. Хрипло вздохнув, он положил ладонь на лоб и произнёс про себя скорую просьбу Элемору, богу рассвета и исцеления, с которым был связан по какой-то неясной причине: —"Клянусь лютней, больше так не надерусь. Элемор, пламя сострадания, помоги мне".

Пальцы засветились золотистым светом. Боль отступала, оставляя после себя ощущение счастья, как после глотка холодного пива в жаркий день.

Стряхнув с себя остатки сна, Кай не спеша двинулся к окну, на ходу подбирая свои вещи. Половицы скрипели, но незнакомка не дёрнулась.

Наспех одеваясь, бард заметил свою лютню, лежащую под кроватью. Его лицо исказилось праведной мукой.

Натянув штаны и рубаху, он на цыпочках вернулся, замирая от каждого треска под ногами. Не касаясь струн, Кай закинул лютню за спину и вернулся к окну, влезая в сапоги.

Он находился в небольшом трактире, на втором этаже. Кривая вывеска "Эль Победы" качалась прямо под ставнями. Свесив ноги наружу, Кай схватился за табличку и спрыгнул вниз.

Приземление вышло неудачным и качнувшись, он завалился на бок в дорожную пыль. Лютня жалобно звякнула, но её плач утонул в уличном шуме. Трактир находился рядом с главным базаром Серикара, и в этот час, торговля уже бойко шла.

Кай поднялся, и отряхиваясь, свернул в переулки, захватив со стола чей-то недопитый бокал. Жадно опрокинув тёплое пиво, он кинул битый кубок в помойное ведро и шатаясь побрёл прочь.

Пройдя несколько кварталов от забегаловки, Кайрен завернул в кабак под названием "Кашалот". Вечером тут частенько танцевали девочки, выпивка была отличной, а главное — ликёрщик Руэль был его знакомым.

Бард сразу прошёл в уборную и умылся с головой. Из зеркала на него глядел лохматый полуэльф — всё ещё невероятно хорош собой, но слегка уставший. Уложив мокрые волосы пальцами, Кай вернулся в зал и сел за резную барную стойку. Из кладовой тут же появился Руэль — инферн, с бордовой кожей и тёмными рогами. На длинном хвосте покачивалось полотенце:

— Тебе как обычно?

— Да побольше, — кивнул бард.

Кай принялся хлопать себя по карманам, мрачно понимая, что все монеты он где-то выронил. Или пропил. Да и бездна с ними!

— Руэль, есть работа сегодня? — спросил он, поглядывая на пиво в руках инферна.

— Ты же вчера работал. С каких пор второй вечер подряд?

— Я всё спустил.

Руэль хмыкнул, ставя перед ним бокал.

— Сейчас принесу с кухни что-нибудь, подожди.

Трактирщик ушёл, а Кай припал к холодному напитку.

— Вот. Поешь. А то на тебе лица нет. — И придвинул к барду тарелку с чищеными яйцами, ломтями хлеба с маслом и полоской вяленого мяса.

— Спасибо, Руэль. Святой ты парень! — Кай надкусил бутерброд и сразу запил его пивом.

— Будь сегодня после ужина. Придёт корабль — думаю будет много посетителей.

Кай кивнул, доедая яйца. До вечера он успеет раздобыть ещё монет и заплатить за комнату на чердаке, которую снимал у старого колдуна. Маг терпел его задержки — за лечение коленей. Но с тех пор как боль у старика прошла, стало сложнее.

— Заглянешь к моей матери? — выдернул его из раздумий Руэль. — У неё снова суставы ломит.

— Конечно.

На входе звякнули доспехи, и бард резко обернулся — да так, что в шее хрустнуло.

Руэль проследил за его взглядом и усмехнулся.

Сердце Кая ёкнуло. У двери стояла девушка, громыхающая тяжёлой, не по размеру бронёй. Но это была не она. Бард тут же опустил взгляд и снова уткнулся в тарелку. Аппетит внезапно пропал. Он снял лютню и положил её перед собой:

— Можно тут оставить? У меня еще дела.

Инферн молча кивнул и спрятал инструмент под стойку.

Кай допил пиво, и махнув на прощание Руэлю, вышел из кабака.

Позаботившись о матери ликёрщика, Кайрен вернулся на улицы города. Тёплая осень опустилась на Серикар, расцветая хризантемами в каждом дворе. Сорвав цветок, бард вставил его в карман на груди, стараясь оживить мятую рубашку. На чердак без золота лучше не возвращаться.

Повертевшись возле гильдии наёмников и исцелив парочку вояк, Кай отправился домой. Заплатив колдуну, он устало поднялся к себе.

Комнатушка была крохотная: кровать, шкаф и письменный стол. Зато дешёвая. Никчёмная. Как раз для такого как он.

Сам виноват.

Вспыльчивый идиот.

Кай упал на постель и закрыл глаза. Голова гудела, веки слипались — но он знал, что всё равно не заснёт.

С того дня он впервые остался один. Без приёмных родителей, без друга, без отряда. Без неё. Первую неделю он не мог оставаться в комнате — стены давили на него. Бард гулял допоздна, засиживался в трактирах до рассвета, лишь бы не оставаться наедине с собой.

Даже сейчас — встал и открыл дверцы шкафа. Оглядев скудный выбор, Кай переоделся и зачесал волосы назад. Покопался в рюкзаке и вынул иконку божества. По привычке коснулся деревяшки губами и снова спрятал.

Зацепив хризантему, он отправился туда, где всё ещё кипела жизнь — в ресторан.

В дорогой таверне "Виноградная Виверна" Кайрен занял небольшой столик у сцены, чтобы быть в самом центре зала. Взяв самое дешёвое пиво, он скользил взглядом по разодетым гостям и артистам.

Номера были достойные — он бы и сам не спел лучше. Публика благодарно аплодировала, осыпая певцов и танцоров золотом и вниманием. Попасть сюда на работу было бы удачей, вот только…

— Снова ты! — раздался высокий женский голос.

Кай растянул губы в своей лучшей улыбке:

— Только что мечтал о тебе, Кетра.

Хозяйка села на пустое место, скрестив руки на пышной груди:

— В который раз говорю — не могу тебя взять!

— Услышал тебя ещё в первый раз. — Бард сделал глоток. — Я просто наслаждаюсь вечером.

— Может сегодня ты смог бы меня уговорить, — Кетра сузила глаза и посмотрела на его губы.

— В прошлый раз ты тоже так говорила…

— В прошлый раз ты обещал новую песню каждую неделю! И где они?

Кай лениво усмехнулся:

— Мне и за старые неплохо дают. И я не о золоте.

— Здесь — никто не будет платить деньги за то, что слышал на прошлой неделе!

— Я могу исполнить что захочешь! Но новых написать больше не могу.

— Кайрен, ты был лучшим! Что случилось? — Хозяйка придвинулась к нему ближе. Кай уловил запах вина и дорогих духов. — Петь после такого успеха чужие песни — это нелепица!

— Это всё, что я могу предложить.

Кетра нервно прикурила тонкую трубку и выпустила едкий дым:

— Верни свою музу и возвращайся! Тогда и поговорим.

Бард горько хмыкнул и допил пиво.

— Если я её верну — ноги моей здесь не будет.

— Тогда может ко мне, пока этого не случилось? — Хозяйка невзначай коснулась грудью его локтя.

— Не закрывай дверь, — подмигнул Кай и поднялся. — А мне пора на работу.

Не оборачиваясь, бард исчез в дымке вечернего Серикара.

В "Кашалоте" уже яблоку негде было упасть.

Как и сказал Руэль, на пристани шумело оранжевыми парусами большое судно с Зарахара. Оно было такое высокое, что подсвеченные полотнища развивались над крышами домов, как пожар в сумерках.

Кайрен закинул лютню за спину, взял бокал пива и направился к сцене, идя вдоль стены. Он прошёл за занавес и присел на покосившуюся табуретку. Одним махом опрокинул напиток и застыл.

С той стороны пробивался свет волшебных огней, смешиваясь с гулом весёлой толпы и звоном бокалов. Ему даже мерещились голоса друзей — звонкий смех Даэлит, короткая усмешка Аэриона, причитания Эйвора и даже фырканье Кулирак. Там были все.

А он сидел один во мраке закрытой сцены.

Кай сцепил пальцы, чувствуя в них дрожь. В груди гулко отдавался каждый вдох.

Мысли, сдавливающие голову, не отпускали с того рокового дня. Пора перестать жалеть себя и взять всё в свои руки. Заработать достаточно золота, чтобы добраться до Келен’Тира. Найти всех. Извиниться.

Признать ошибку было нелегко. Он уже не раз срывался — за что корил себя, захлёбываясь в эле, пытаясь убежать от самого себя. Страх быть отвергнутым резал лёгкие, как стекло.

В горле встал ком, но Кай быстро его проглотил и откашлялся.

На этот раз он должен был всё исправить.

Пора наконец повзрослеть.

Занавес раздвигался. Он подхватил лютню, навесил на лицо привычную улыбку и запел.

Глава 17. Иголка в стоге сена.

Яркий свет и чистое голубое небо заставили Кулирак сощуриться.

После вечернего, затянутого дождём Келен’Тира — ясное, раннее утро Серикара выбило её из равновесия. Она пошатнулась, когда нога коснулась скошенной травы. Мрачный глаз портала закрылся, рассыпаясь сырым туманом у её ног.

Скальд вдохнула полной грудью. Тёплый осенний воздух наполнил лёгкие, но не вытеснил тревогу в животе. Она рассеяно потопталась на месте, пытаясь понять, куда точно перенеслась.

Видящий доставил её к главной стене, в небольшую рощу прямо у ворот. Подбадривая себя, Кулирак вошла в город и очутилась уже на знакомом базаре. Сердце сдавили воспоминания, но она упрямо шла вперёд.

Отовсюду к ней подходили торговцы, предлагая клинки, специи, сладости, книги. Скальд отмахивалась, позабыв напор базарной суеты.

Она встала в стороне, оперевшись на бочонок и достала карту из рюкзака. Было очень ярко, и Кулирак не могла прочесть мелкую писанину Эйвора. Оглянувшись, толкнулась в дверь рядом, и оказалась в небольшом трактире.

Присев у барной стойки, скальд разложила карту, водя пальцем по улицам. Внезапно, рядом раздался хриплый голос. Кулирак даже не дёрнулась.

— Добро пожаловать в "Эль Победы" красавица! — скрипел трактирщик, жадно разглядывая её лицо и доспехи. — Налить тебе с дорожки?

— С утра? — прищурилась Кулирак. — Хотя, давай. С ясной головой тут не разобраться.

— Зови меня Равэн. — И он принялся наливать пиво в треснутую кружку. — Ты в отпуске? Могу тебе комнату предложить на ночь! Одна у меня тут есть, пустует! Дёшево!

Скальд молча оглядела убранство трактира. Гнилые доски на полу, краска облезла с мебели, бардак за стойкой. Сделала глоток напитка и поморщилась. Пиво было кислым, с привкусом гнилой бочки.

— Спасибо, я еще погуляю. — И снова углубилась в карту.

— Подсказать чего? — Совсем не расстроился Равэн.

— Ищу я кое-кого. Барда — Кайрена. Знаешь его?

— Не слыхал такого. У нас по вечерам поёт Ривет, храни Вархон старого моряка! Приходи, не пожалеешь!

— Может и зайду, — соврала Кулирак.

— Ты подумай насчёт номера! Прямо у базара! Самый центр считай!

— Хорошо. — Скальд поднялась, оставив недопитое пиво. — Ну, бывай!

Трактирщик улыбнулся и махнул рукой.

Кулирак вышла обратно на улицу и оглядевшись по сторонам, направилась по главной улице вперёд.

Хмыкнула про себя.

Ну и дыра!

Нужно найти приличное место для ночлега.

Не спеша прогуливаясь до главной площади, Кулирак свернула налево, в переулки. Где-то здесь Эйвор отметил на карте хорошую таверну, в которой они с Каем когда-то останавливались.

Заметив впереди наёмников, скальд поняла, что она на верном пути. Отряд шумел у входа, громко хохоча и звеня доспехами. Несколько пар глаз скользнули по ней, но взглядом её уже не пронять. Просто кивнув им, Кулирак толкнула дверь, на которой чернела надпись "Лисья нора".

Несмотря на ранний час, внутри было шумно. Зал был наполовину полон путешественниками и постояльцами — последние сидели за столами в домашних тапочках. Аромат жареного бекона, свежего салата и мятного чая витал меж столиков, подгоняемый звоном вилок и ложек.

Кулирак опустилась на табурет, посматривая на дварфа-бармена, который передавал подавальщице напитки. Длинная светлая борода и яркие голубые глаза располагали к себе практически сразу.

— Добро пожаловать, — подмигнул он ей, протирая низкую стойку. — Я Ульф! Желаете выпить? Поесть? Или может комнату?

— Комнату, — кивнула она, отсчитывая монеты.

Дварф пересчитал золото и подозвал горничную.

— Как будете готовы — спускайтесь на завтрак!— крикнул Ульф ей вслед.

Оставшись наконец одна, Кулирак скинула рюкзак с плеча, отстегнула меч, сняла броню и рухнула на постель. Лениво огляделась. Обычный номер, даже с уборной в отдельной комнатушке. Главное — чисто. В углу стоял таз с водой, но сил вставать не было. В Келен’Тире сейчас глубокая ночь — и тело отзывалось сонливостью.

Обняв слишком мягкую подушку, она повернулась на бок. Впервые она совсем одна. Никто не прикроет ей спину. Рассчитывать придётся только на себя. Щекочущее волнение поднялось внутри, но Кулирак не придала этому значения. Она была уверена, что справится.

А сейчас — скальд прикрыла глаза и провалилась в сон.

***

Кулирак проснулась, когда закатное солнце осветило комнату пронзительным алым светом. Она тут же резко села, не понимая, где находится. Постепенно вернулось сознание, и, ахнув, скальд встала.

Бездна! Проспала целый день!

Поплескавшись в тазу, она надела кожаную жилетку поверх рубашки, оставив броню в номере. Пожалуй, лишнее внимание сейчас некстати. Рассовав монеты по карманам, скальд спустилась вниз.

В таверне было не протолкнуться. На сцене пела драконорожденная, но галдёж толпы полностью перебивал её тихую песню. Над столами горели магические огни, уютно освещая присутствующих тёплым оранжевым светом. Несколько наёмников посмотрели на Кулирак оценивающим взглядом, но скальд была не в настроении знакомиться. Она и так упустила слишком много времени.

— Слушай, Ульф, кто у тебя ещё выступает? — Кулирак перевесилась через барную стойку, чтобы он её услышал.

— Обычно поёт Кссатра, но у неё ребёнок приболел, — охотно ответил дварф, протирая стакан. — Сегодня её заменяет сестра.

— А полуэльф, Кайрен — у тебя случайно не бывает?

— Нет, не играет. Только Кссатра.

— То есть, ты его знаешь?! — Скальд выпрямилась, оживившись.

— Кая все знают, — хмыкнул дварф, наполняя кружку. — Но он выступает в других местах. Где платят побольше.

— Можешь сказать, где?

— Хм… — Он потёр бороду. — Загляни в "Ветер Юга", "Виноградную Виверну" и "Золотой Котёл". Если не поёт — то пьёт там.

Кулирак поблагодарила Ульфа и открыла карту. Какие-то из этих названий записывал Эйвор. Ближайшим к ней был "Ветер Юга". Разобравшись, как идти, скальд сунула карту в карман и вышла из душной таверны.

Но ни в "Ветре Юга", ни в "Золотом Котле" Кая не было.

Устав от бессмысленного блуждания по тёмным переулкам, Кулирак осталась поужинать в Котле. Аппетит пропал, но она заставила себя съесть всё что было на тарелке. Запив жаркое пивом, скальд раздражённо откинулась на стуле, сложив на груди руки.

Всё складывалось не так легко, как она представляла. О Кайрене все слышали, но никто не знал где он. Хозяева ресторанов назвали ещё несколько мест, где мог выступать бард.

Кай был просто неуловим! Но, по крайней мере, он был в Серикаре.

Кулирак с обидой поджала губы: кажется, он здесь востребован. Все отзывались о нём как о своём друге — тепло и с лёгкой улыбкой. Бард не только пел и играл, но и таскал бочки, помогал передвигать мебель, мог подсобить на кухне и даже подрабатывал целителем.

Захочет ли он вернуться? Снова стать наёмником? Выглядит так, будто он тут неплохо живёт. Большой город, слава, работы хоть отбавляй…

Азарт от поисков сменился на тянущее грудь волнение. Скальд встала и решила наведаться в последнее место, а по пути домой заглянуть во все кабаки, что встретятся на дороге.

В "Виноградной Виверне" публика заметно отличалась от прежних заведений: женщины были в платьях, мужчины — в сюртуках и фраках. Кулирак нерешительно двигалась среди нарядных гостей, чувствуя себя не в своей тарелке.

Она присела за маленький столик у сцены и, смутившись, заказала бокал дорогого вина. Крутя на пальце печатку с бирюзой, Кулирак старалась незаметно оглядеть заведение и его посетителей.

Она не разбиралась в роскоши, но чувствовала: всё вокруг стоит дороже, чем месячное жалованье целого отряда в гильдии наёмников. Позолоченные листья виноградной лозы оплетали стены, покрытые шелковыми обоями, а за баром виднелись расписные фрески с вивернами. Бархатные стулья и диваны, изысканные плафоны с волшебным огнём внутри — всё это напоминало ей Келен’Тир.

В этой роскоши, в своей скромной одежде и без спутника, она ощущала себя неловко. Важные пары вокруг только усиливали чувство, что ей здесь не место — как медведю на балу.

На сцене несколько девушек в пышных юбках кружились в танце, высоко задирая стройные ноги и переливаясь яркими тканями. Зал взрывался аплодисментами, а мужчины, восхищённые их грацией, оставляли у подножия сцены букеты цветов и замшевые мешочки, наполненные звонкой монетой.

Неужели Кай здесь тоже выступает? Или… просто заходит поужинать?

Скальд нервно заёрзала на месте. С каждым часом её уверенность улетучивалась как дым. Осадок в груди становился всё тяжелее.

С какой стати барду бросать тут всё и идти с ней? Судя по всему, Кайрен тут замечательно устроился и наверняка чувствует себя как рыба в воде.

Кулирак казалось, что воздух в её легких стал густым, как сироп. Неловко поднявшись в середине представления, она стала пробираться к выходу. У барной стойки она случайно толкнула полуэльфийку. В лицо ударил сладкий запах табака и дорогих духов. Её слегка удлинённые уши были унизаны золотыми серёжками со сверкающими камнями.

— Простите, — извинилась скальд и поставила пустой бокал.

— Уже уходите? — Женщина выпрямилась, привлекая внимание к глубокому вырезу вечернего платья. — Шоу еще не закончилось.

— А вы знаете, кто будет выступать?

— Дорогая, "Виноградная Виверна" принадлежит мне! Конечно, я знаю кто будет на сцене!

— Может вы знаете Кайрена? Он знаменитый бард. Я ищу его. — Кулирак замерла на месте.

Хозяйка оглядела скальда с ног до головы и бросила:

— Первый раз слышу.

Кулирак кивнула и направилась к выходу.

Скорее бы уйти отсюда. Полуэльфийка ей не понравилась. Казалось, что она солгала. Но зачем? Подумала, что скальд — конкурент, и хочет переманить барда к себе в заведение? Ульф уверено назвал этот ресторан, значит точно знал, что Кай тут бывает. Она хотела вернуться и расспросить скользкую дамочку, но её пыл быстро затух.

Она совершенно не умела обманом и лестью выпытывать сведения.

Где чёртов Аэрион, когда он так нужен?

Проклятье!

Скальд устало брела по улице, вяло пиная перед собой камешек. Она заглядывала во все кабаки и трактиры по дороге — но Кая нигде не было. Музыка играла, народ пел, но ей не находилось места среди этого хмельного веселья.

Уже у себя в комнате она вспомнила "Эль Победы" около базара, но сразу же отбросила эту идею. Такой известный бард, как Кай, там даже пиво не купит, не говоря уже о том, чтобы задержаться.

Бездумно развесив одежду и даже не умывшись, Кулирак забралась в постель. Задула свечу и закуталась с головой в одеяло, пытаясь отгородиться от одиночества и тоски.

Сейчас она уже не была так уверена что отыщет барда.

Или что уговорит вернуться.

***

На следующий день Кулирак спустилась на завтрак в подавленном настроении. Ульф лично принёс ей яичницу с обжаренными бобами и сардельками.

— Ну, как твои поиски? — Присел он рядом, пододвигая кружку с чаем.

— Никак, — хмуро сказала скальд. — Как сквозь землю провалился!

Дварф фыркнул и задумчиво перевёл взгляд на пустую сцену.

— Знаешь, мы с ним раньше дружили. Даже дрались бок о бок!

— Почему раньше? — чавкая спросила Кулирак.

— А он мою сестру… обесчестил. — Ульф поморщился, будто подбирал слово поприличнее. — Давно это было. Но я тогда сильно его синяками украсил.

Кулирак замерла с набитым ртом. Сердце неприятно громыхнуло. Хотя чего она ожидала? Это же Кай.

— Но скучаю по паршивцу, — вдруг сказал дварф. — Хороший он малый. Хоть и полуэльф — душа что надо!

Улыбнувшись, Ульф вернулся за стойку и загремел стаканами.

Скальд доела и шумно отодвинув тарелку, вышла на залитые солнцем улицы. Настроение стало еще паршивее.

Проталкиваясь сквозь толпу, она поочерёдно заходила во все таверны и харчевни. Почти все знали барда — кто-то больше, кто-то меньше, но где он сейчас — не знал никто. Несколько трактирщиков видели его недавно, а кто-то пару недель назад. Сначала Кулирак записывала прямо на карте все сведения, но не уловив в его перемещениях никакого смысла — забросила это дело.

Не поняв как — она снова оказалась у проклятого базара. Торговцы приметив её, стали подходить ближе, шумно завлекая в свои лавки. Не желая связываться, Кулирак снова забежала в "Эль Победы".

— Скальд! — проскрежетал пропитым голосом Равэн. — Вернулась!

— Получается, да, — невесело улыбнулась Кулирак, усаживаясь напротив него.

— А комнату вчера сняли! — расстроено сообщил трактирщик. — Парочка какая-то. Парень очень пьяный был! Такой бы и огра с собой притащил и не заметил!

— Да ничего, — махнула она рукой.

— Но они брали на ночь, поди уйдут скоро!

— Да бес с ней, с комнатой. Налей мне лучше своего лучшего пива.

— Один момент, мадам, — подмигнул Равэн.

Кулирак бездумно смотрела на прохожих сквозь немытое стекло, пока трактирщик не поставил перед ней битый бокал. Она сделала глоток — и тут же закашлялась. А пиво-то тоже самое что и вчера.

Кулирак вышла на улицу и села за липкий столик в тени. На улице, по крайней мере, не пахло протухшей рыбой. Вывеска над головой протяжно скрипела ржавыми петлями. С каждой минутой раздражение росло. Напряжённо дёргая ногой, Кулирак снова прокручивала в голове список кабаков.

И тут главную улицу перекрыли телегой — как раз туда, куда ей надо! Поставив недопитый бокал, Кулирак резко встала, пнула стул и пошла по переулкам в обход.

Несколько часов она кружила по узким улицам, пока не наткнулась на трактир, в который еще не заходила. На вывеске был нарисован кашалот, выплёскивающий струю воды из дыхала. Фыркнув, Кулирак шагнула внутрь.

Приметив сцену, скальд встала в конце очереди, чтобы поговорить с хозяином. Несмотря на рабочий день — желающих выпить пива хватало. Молоденькая девчонка инферн не справлялась. Она долго считала монеты и еще дольше — разливала напитки. Подвески из цветного бисера на её рогах подрагивали от волнения.

Кулирак переминалась у края стойки, теребя кожаный браслет, подаренный когда-то Фином.

Внезапно, ремешок отстегнулся. Скальд хотела его поймать, выставив вперёд колено, но вместо этого, подкинула браслет вверх, и он приземлился за барной стойкой.

Инферн этого не заметила, и Кулирак чертыхаясь, обошла буфет, чтобы подобрать украшение.

Она наклонилась — и замерла.

На нижней полке лежала лютня.

Сердце ухнуло в живот. Она могла ошибаться… Но её как молнией пронзило — это лютня Кая.

— Я могу вам помочь? — услышала она визгливый голос.

Скальд выпрямилась и увидела незадачливую барменшу.

— Я уронила случайно свой браслет. — И Кулирак показала украшение.

— Украсть что-то хотела, да? — Упёрла руки в бока девушка.

— Нет! Подожди! Чья это лютня?

— Не твоя уж точно!

— Это моего друга! Я ищу его!

— Вот и приходи вечером, когда он здесь будет! А сейчас — нечего тут рыскать!

— Всё, поняла, ухожу!

Кулирак поспешно выскочила наружу, прижимая к себе сломанный браслет. Сердце колотилось. Пальцы подрагивали. Азарт расплылся внутри, не хуже эльфийского вина.

Кажется, она нашла барда.