Kitabı oxu: «Frozen. Острые чувства»

Пролог.

– Ты обещал мне, что всегда будешь моим! Только моим!

Адриана истерично кричала. Ее тело дрожало от страха и ярости, но она продолжала колотить ладонями по моей груди.

– Почему ты так себя ведешь? Ненавижу тебя. Слышишь? Ненавижу, что я делала, делаю и буду делать все для тебя, но этого мало, чтобы ты полюбил меня. Что я должна сделать, чтобы ты полюбил меня? Что? Скажи мне!

Адриана оттолкнула меня вместо того, чтобы снова ударить. Я сделал шаг назад, давая ей то пространство, в котором она нуждалась.

– Я надеялась, что со временем смогу стать тебе чем-то большим. Я думала, что ты полюбишь меня.

Адриана хрипло рассмеялась. По ее щекам потекли слезы. Это был первый раз, когда она плакала в моем присутствии. Адриана яростно смахнула слезы.

– Я пиздец какая тупая. Всегда на что-то надеюсь. Всегда думаю, что будет так, как я хочу.

– Разве это не так? Ты добилась того, чего так сильно желала.

– Я хотела не этого. Рассказать, чего я хотела на самом деле?

– Будь так добра, поведай мне свой рассказ…

Глава 1.

*Адриане 6, Нико 15*

Адриана.

Верите ли вы в любовь с первого взгляда? Джино Черви писал, что любовь с первого взгляда – самая распространенная глазная болезнь, а Пенни Джордан считал, что любовь с первого взгляда глупая сказка, фантазия, в которую нельзя верить. Многие люди считают, что любви с первого взгляда не существует, что это лишь физическая потребность организма. Но если вы с первого взгляда не чувствуете, что этот человек – ваш, то есть ли смысл продолжать выстраивать с ним более глубокую эмоциональную связь?

– Мама, а существует ли любовь с первого взгляда?

– В нашем мире любви вообще не существует, милая. Браки по расчету, династические союзы и только то, что принесет многим людям выгоду.

Мама быстрыми движениями поправила мое розовое пышное платье, в котором я была копией Шарлотты из мультфильма “Принцесса и лягушка”. Мамино искусно накрашенное лицо исказилось от негодования, а губы, накрашенные темно-красной помадой в цвет платья, поджались. Я была уверена, что она закатит глаза, но мама воздержалась и медленно вздохнула.

– Адриана, прошу тебя, потерпи два часа, а потом играйте с Авророй сколько хотите. Не дай Бог, вы испачкаете платья за десять минут до приезда Капо ^[1] Риццо, Капо д'Амико и его семьи. Девочки, вы должны произвести хорошее впечатление.

Я выпрямила спину и вздернула подбородок. Мне было шесть, но я знала, как важно произвести хорошее впечатление на людей, но до моей четырехгодовалой сестры донести данную мысль было сложнее. Моя младшая сестра была обычным ребенком, который хотел играть и веселиться. Ей нравилось ее бальное платье, – отличающееся от моего лишь оттенком розового, на котором пятна были бы менее видны, – потому что оно делало из нее принцессу, а не потому, что она хоть что-либо знала о манерах и хорошем впечатлении. Родителям давно следовало это понять, но они ожидали, что Аврора будет такой же, как я. Взрослой, собранной, смелой, сдержанной. Я понятия не имела откуда данные качества взялись во мне, а они пытались заставить меня воспитать это в Авроре.

– Все будет хорошо, – заверила я маму.

Лицо Авроры отразило то, как она недовольна ситуацией, но, к счастью, не заплакала. У мамы началась бы паника, если бы мы перестали действовать строго по плану. Сестра была очень эмоциональным ребенком и пускала слезы каждый раз, когда ей что-то не нравилось. Таких детей называли плаксами, но я предпочитала говорить “чувствительные” и “принимающие все близко к сердцу”.

– Идем, гости вот-вот приедут! – мама взяла Аврору на руки, понимая, что она не сможет идти также быстро, как мы.

Напоследок мама еще раз взглянула в зеркало, чтобы поправить пару прядок, выпавших из прически в то время, когда она гонялась за нами по всей комнате.

– Милая, вы с девочками прекрасно выглядите, – сказал папа, встречая нас в холле.

Мамины шпильки и мои маленькие каблучки звонко стучали по серому мраморному полу, пока мы приближались к папе. Он, как и всегда, был одет в темно-серый костюм. Серый был папиным любимым цветом, поэтому холл, кухня и ванная имели один стиль. Даже его домашний халат и тапочки были серого цвета. Нам повезло, что за планировку остальных комнат взялась мама, иначе бы мы жили как в черно-белом кино.

Папа замешкался, не зная, что делать. Взять меня на руки, чтобы показать какая мы дружная и любящая семья? Или поставить рядом с собой, чтобы показать нашу взрослость и воспитанность? Обменявшись взглядами, родители предпочли второй вариант. Сестру поставили рядом со мной и строго приказали слушаться.

– Если будешь вести себя тихо, то я дам тебе свою новую куклу, – пообещала я, зная, что только подкупив Аврору, можно гарантировать ее прилежное поведение.

– Договорились, – согласилась Аврора.

Дверь в наш дом распахнулась. Лица родителей расплылись в улыбках и нам с Авророй тоже пришлось сделать приветливое выражение лица. Мы хорошо знали нашего Капо – Лоренцо Риццо, так как наш отец был Консильери^[2], его советником, но Капо “Семьи” мы видели впервые. Наши кланы лишь недавно прекратили враждовать, но перемирие было хрупким, поэтому все искали решение, как объединить наши миры. По этому случаю Капо со своими семьями и советниками собирались вместе. Это было опасно, так как никто из наших семей не пощадил бы жен и детей, если бы вновь вспыхнул конфликт.

Первыми в дом зашли охранники нашего Капо, а затем и сам Лоренцо Риццо со своим сыном Леонардо, которому было около семнадцати лет. Леонардо был копией своей матери, которая скончалась от рака более года назад. Затем в дом вошло семейство д'Амико. Все пятеро мужчин были невероятно высокими для своего возраста, когда женщина – мать четырех сыновей и жена – была не больше метра семидесяти. Их советник шел за спиной своего Капо, поэтому рассмотреть его не удалось. Он прибыл без семьи.

– Лоренцо, Леонардо, рады видеть вас вновь, – отец крепко пожал руку своему боссу, после этого обратился к гостям. – Леон, Селесте, рады вас приветствовать в нашем доме.

Пока родители соблюдали обычные правила этикета, здороваясь и знакомясь с гостями, дети стояли в стороне, ожидая своего часа. Мальчикам не было никакого дела до меня и Авроры. Они даже не смотрели в нашу сторону, поэтому я решила исправить ситуацию. Подойдя к отцу, я дернула его за рукав и мило улыбнулась, намекая представить нас. (Омерта́: никто не может сам подойти и представиться кому-то из «наших» друзей. Он должен быть представлен другим нашим другом).

– У маленькой леди есть характер, – рассмеялся Капо “Семьи”. – Спасибо, что напомнила, иначе мы бы забыли познакомить вас.

– Леон, Селесте, мальчики, – обратился мой отец. – Это мои дочери – Адриана и Аврора.

Я улыбнулась, сжав руку младшей сестры. Мне бы не хотелось, чтобы взрослые почувствовали наше волнение, хотя Аврора выглядела больше смущенной, нежели взволнованной. Она не привыкла к такому вниманию, когда я наслаждалась им.

– Риккардо, Гемма, девочки, – обратился к нам синьор Леон. – Это мои сыновья – Нико, Тео, Маттео и Ромео.

Мой взгляд нашел Нико д'Амико. Мое сердце сделало кульбит, а в животе запорхали бабочки при виде высокого, темноволосого и кареглазого парня. Он был старшим из братьев и излучал силу. Мое сердце было украдено раз и навсегда. Тео выглядел точно так же, как Нико: темные волосы, карие глаза, практически тот же рост, но они не были близнецами. Он не произвел на меня то же впечатление, что и Нико. Маттео и Ромео были русыми, как их мать, но цвет глаз у них был разный. Нико, Тео и Ромео унаследовали глаза отца, а Маттео был единственным, у кого были голубые глаза матери.

Я сделала шаг вперед и посмотрела в глаза Нико. Аврора, наоборот, опустила голову вниз, испугавшись и застеснявшись парней.

– Нико, ты очаровал маленькую принцессу, – сказала синьора Селесте.

Мне хотелось сказать, что я взрослая, но это было бы невоспитанно и смешно. Мне было шесть, а Нико пятнадцать. Он видел во мне ребенка, и я действительно была им. Меня это не остановило. Весь вечер я кружила около Нико, как птица над своей добычей. Он не мог меня игнорировать, но было заметно, что вместо роли няньки он лучше бы обсудил дела бизнеса мафии.

– У вас удивительная девочка, – сказала синьора Селесте, когда мужчины отлучились перекурить.

– Да. Мы ждали мальчика и были сильно удивлены, когда акушерка сказала, что у нас дочь, но мы нисколько не разочаровались. Адриана с первых дней показала, что ничем не хуже мальчишек.

– Уверена, она разобьет много мужских сердец.

– Что-то мне подсказывает, что ей нет дела до других мальчиков. Она по уши влюблена в вашего Нико.

– Ей шесть. Пройдет через пару дней.

Все были уверены, что через день я забуду о Нико д'Амико, но все они ошибались. Я превратила жизнь родителей в кошмар, требуя отвезти меня к Нико. Я устраивала забастовки, отказываясь есть, спать, учить уроки. У родителей всегда находился аргумент, чтобы пресечь мои протесты. Меня манипулировали моей же слабостью – Нико. Говорили, что ему нужна сильная и здоровая девушка, поэтому я ела и ложилась спать. Говорили, что ему нужна умница и хозяйка, поэтому я учила уроки и убирала игрушки. Это было единственным рычагом давления на меня.

[1] Капо – Дон (итал. don, итал. capomafioso) – глава семьи.

[2] Консильери (итал. consigliere) – советник семьи, человек, которому дон может доверять и к советам которого прислушивается. Он служит посредником при разрешении спорных вопросов, выступает посредником между доном и подкупленными политическими, профсоюзными или судебными деятелями либо выполняет роль представителя семьи на встречах с другими семьями.

Глава 2.

Нико.

Я поправил рубашку Ромео. Он ненавидел официальную одежду, пытаясь стянуть ее уже второй раз за последние полчаса, но я пригрозил взглядом.

– Нет, Ромео. Ты не сможешь снять с себя костюм, пока мы не вернемся домой после ужина с Капо “Коза Ностры”. Ты должен вести себя как настоящий мужчина. Посмотри на меня, Тео и Маттео. Нам тоже не нравится эта одежда, но она часть нашей жизни, и мы должны терпеть неудобства.

– Не люблю, когда ты умничаешь, – пробормотал Ромео, но рубашку оставил в покое.

– Никто не любит, когда Нико умничает, – рассмеялся Маттео, поправляя свою прическу.

– Тогда почему он это делает? – спросил Ромео.

– Он делает это на правах старшего брата, – ответил Маттео.

– Это нечестно, – застонал Ромео. – Получается, что над Нико никто не властен. Тео слушается только Нико, ты слушаешься Тео и Нико, а я слушаюсь вас всех. Вы все будете умничать и чему-то меня учить, а чему я буду учить вас?

– Терпению, Ромео, терпению, – ответил Тео.

Я рассмеялся и быстро обнял младшего брата, пока родители не видят. Они говорили мне заботиться о младших братьях, но подразумевали под этим строгость и жесткую дисциплину, словно я должен был воспитывать солдат. Объятия и сказки на ночь были запрещены, но я все равно делал это. Мы жили в одной комнате, и никто не контролировал нас после отбоя. Мне не хотелось, чтобы Маттео и Ромео выросли такими же, как я. Холодными и бесчувственными. Тео уже был жестоким для своих одиннадцати лет, но все же мне удалось показать ему братскую любовь, что сделало нас самыми близкими друг другу людьми. Я видел, что Маттео и Ромео тоже были связаны, но списывал это на двухлетнюю разницу в возрасте.

– Вы готовы? Не будем заставлять родителей ждать нас.

Отец терпеть не мог опаздывать и непунктуальных людей. (Омерта́: всегда являйтесь на назначенные встречи вовремя.) Он постоянно повторял, что время навсегда останется самой дорогой валютой на свете. Мама тоже не любила опаздывать. Она чувствовала, что подводит людей, если задержится хоть на минуту. Стоит ли говорить, что Маттео и Ромео были одними из самых непунктуальных людей на всем белом свете? Они могли быть готовы в последнюю минуту до выхода, как было сегодня, когда мы с Тео уже томились в ожидании.

Мы вышли из комнаты и с родительских лиц ушла нервозность. Они боялись, что мы вновь заставим их ждать и опоздаем на ужин с “Коза Нострой”. Наш Консильери, Пьетро Кавалли, уже ждал нас в машине. Он был невысокого роста, лет семидесяти. Его жена не смогла сопровождать его на ужин, что нарушало правила перемирия, но Пьетро ни за что бы не поднял больную жену из постели. Не то, что мой отец. Уверен, будь мама на грани жизни и смерти или в бреду, он все равно бы заставил ее появиться на приеме. Мы уже проходили это, когда папа вытащил маму на какой-то праздник, когда она была беременна Маттео. Воды отошли прямо во время танца, и мы едва успели доехать до больницы.

– Вы хорошо выглядите, мальчики, – сказал папа. – Надеюсь, вам не надо повторять правила поведения на ужине.

– Нет, отец, – хором ответили мы, по очереди присаживаясь в машину.

Это было еще один маниакальным пунктом отца. Мы все делали по старшинству. Стояли, входили в помещение, представлялись. Возникало ощущение, что отец не может запомнить наши имена и просто дал нам клички “один, два, три, четыре”.

– Ромео, у Консильери Риккардо Бертини две дочери твоего возраста, но это не значит, что у них есть машинки. Будь добр, не проси их, когда тебе станет скучно, – сказал отец.

Я промолчал. Машины были слабостью Маттео. Ромео до ужаса любил космонавтов и супергероев. Тео и я в детстве обожали динозавров за их силу и мощь.

– Почему девочки всегда играют только в куклы? – спросил Ромео. Он любил задавать слишком много вопросов.

– Ромео, научись терпению. Неужели ты хочешь произвести плохое впечатление на семью “Коза Ностры”? Этот союз многое значит для нас, Ромео.

Маттео отвернулся к окну. В восемь лет он уже хорошо умел подавлять свои чувства, но некоторые эмоции было трудно сдерживать. Я и Тео смотрели вперед тем же холодным взглядом, что и до этого. Отцу следовало уменьшить количество требований к Ромео.

– Нико, также там будет присутствовать и сын Капо. Леонардо семнадцать, поэтому надеюсь, что вы быстро подружитесь. Это послужит быстрому скреплению наших семей.

– Хорошо, отец. Я постараюсь завести дружбу с ним, – ответил я.

Мои братья и Марко, сын Младшего Босса, были моими лучшими друзьями. Мне не нужно заводить еще друзей, лишь выгодные взаимоотношения.

– Есть ли какие-то указания для меня и Маттео, отец? – спросил Тео.

– Для вас всех одно указание. Вести себя прилично и не позорить “Семью”.

В особняк Бертини мы прибыли раньше, чем Капо Риццо, поэтому сидели в машине еще несколько минут. Мы не могли войти в дом без разрешения Капо “Коза Ностры”.

– Это неуважение к нам, – сказал мой отец.

– Синьор Леон, – обратился Пьетро. – Мы прибыли на пятнадцать минут раньше. Следовало предполагать, что нам придется ждать.

К счастью, Капо Риццо был пунктуальным человеком и прибыл спустя пять минут после того, как приехали мы.

– Рад вас видеть, синьор Леон, – Лоренцо крепко пожал руку моему отцу. Мне не нравились люди, которые крепким рукопожатием пытались выразить свою мощь и власть.

Охранники открыли нам двери в дом Бертини. Я не понимал почему нельзя было встретиться на нейтральной территории. Они с легкостью выдавали координаты своих приближенных и его семьи, что было глупо и непредусмотрительно. С другой стороны, если бы война вспыхнула на их территории, то это была бы наша вина. Может, это был и вовсе не дом советника, а арендованный на день особняк.

– Лоренцо, Леонардо, рады видеть вас вновь, – Бертини крепко пожал руку своему боссу и его сыну, после этого обратился к моим родителям. – Леон, Селесте, рады вас приветствовать в нашем доме.

Мы с братьями стояли в стороне, спокойно ожидая, когда представят нас. Я внимательно наблюдал за взрослыми. Риккардо Бертини был худым мужчиной среднего роста. Его темные волосы были зачесаны назад, серый костюм хорошо сидел на нем, дорогие часы выглядывали из-под пиджака случайно, а не для того, чтобы похвастаться наличием денег. Гемма Бертини, его жена, была женщиной маленького роста. Ее светлые волосы были собраны в высокую прическу, темно-красное платье в пол было слегка мятым. Мое внимание привлекла дочь Бертини, когда она, подойдя к отцу, дернула того за рукав. Я замер от неожиданности. Наш отец наказал бы нас за такое дерзкое поведение.

– У маленькой леди есть характер, – рассмеялся мой отец, явно впечатленный действиями ребенка. – Спасибо, что напомнила, иначе мы бы забыли познакомить вас.

– Леон, Селесте, мальчики, – обратился синьор Бертини. – Это мои дочери – Адриана и Аврора.

Адриана, та, что дернула за рукав, улыбнулась нам самой ослепительной улыбкой, что была в ее репертуаре. Ее платье было ярко-розового цвета, и я не мог смотреть на нее слишком долго, поэтому перевел взгляд на Аврору. Девочка явно боялась и стеснялась нас и лишь рука сестры не давала ей убежать. Они были очень похожи друг на друга. Обе имели светлые волосы и зеленые глаза, как у матери, но их характеры были совершенно разными.

– Риккардо, Гемма, девочки, – обратился к ним мой отец и по очереди представил нас. – Это мои сыновья – Нико, Тео, Маттео и Ромео.

Взгляд Адрианы вновь нашел мои глаза. Она была в восторге оттого, что видела. Ее, кажется, нисколько не пугали ни мой холодный взгляд, ни мой высокий рост, ни мои мышцы. Она на протяжении всего вечера требовала моего внимания, а я не мог ее проигнорировать, выразив тем самым неуважение к ее семье. Я надеялся, что Адриана обратит свое внимание на Ромео, с которым они были ровесники, но она игнорировала всех моих братьев.

– Ты умеешь очаровывать дам, но почему бы тебе не найти кого-то своего возраста? – тихо посмеялся надо мной Тео.

Я не успел ответить брату. Папа подошел к нам и похлопал меня по плечу.

– Тео, почему бы тебе не забрать Адриану? Нам с Нико нужно обсудить несколько важных деталей.

Тео не выразил ни одной эмоции, но я знал, что он тоже хотел участвовать в делах мафии. Нас посвящали в четырнадцать лет и до это момента мы не имели права лезть в дела.

– Конечно, – ответил Тео. – Мы найдем Маттео, Ромео, Аврору и найдем чем заняться в ваше отсутствие.

Я, мой отец, Капо Риццо, Пьетро и Риккардо вошли в кабинет. Расположившись на диванах, что стояли друг напротив друга, мы ожидали, кто начнет разговор. Риккардо разлил виски по стаканам, протянув один мне. Я принял, хоть и ненавидел виски. Я предпочитал коньяк или пиво.

– Синьор Риццо, вы первый выступили с просьбой о перемирии, – начал мой отец. – Мы бы хотели знать, что вы хотите предложить, чтобы сделка состоялась.

– Синьор Леон, мы знаем, что никакие деньги не будут весомым аргументом, чтобы гарантировать мир нашим семьям. Мы считаем, что только семейные узы смогут гарантировать успех сделки, – сказал Лоренцо.

– Продолжайте.

– Мы предлагаем выдать одну из наших дочерей за одного из ваших сыновей, – сказал Риццо.

Я медленно перевел взгляд со стакана на Капо “Коза Ностры”. Подобные союзы не были новинкой в нашем мире. Многие синдикаты объединялись с помощью женитьбы.

– Вашим девушкам шесть и четыре, – напомнил мой отец.

Я знал, что он волновался не о возрасте девочек, а о том, как быстро мы сможем провести свадьбу.

– Да, верно, – согласился Риццо. – Ромео и Адриана ровесники, поэтому мы могли бы женить их, как только им исполнится восемнадцать.

– Мы не можем обещать вам взрослую девушку, – сказал Риккардо. – Все пятнадцатилетние девушки уже обещаны и кем бы мы себя показали, нарушая обещания.

– Верно, – согласился отец. – Я считаю, что эта сделка будет чертовски хорошей. Пьетро? Нико?

– Думаю, Ромео и Адриана станут хорошим союзом. Они вырастут рядом друг с другом, привыкнут, поэтому в будущем не возникнет никаких проблем, – ответил Пьетро.

– Согласен, – ответил я. – Но не думаю, что стоит оповещать об этом детей. Уверен, что они воспротивятся этой идее и станут игнорировать друг друга. Думаю, они должны сами сблизиться и думать, что идея пожениться их, а не наша.

– Мудрые слова, Нико, – сказал Риккардо.

Я глотнул виски, и противный вкус наполнил мой рот. Я не поморщился, но поставил стакан на стол.

Капо и советники выпили, а после отправились к своим женам, чтобы сообщить о состоявшейся сделке. Я отправился к братьям.

– О чем они говорили? – тут же спросил Тео.

Мне пришлось увести его в сторону, чтобы ни Маттео, ни Ромео, ни Адриана, ни даже Аврора не услышали, то, что я собирался сказать.

– Они собираются женить Ромео и Адриану.

– Выгодный брак, – согласился Тео. – Но эта девчонка по уши влюблена в тебя. Не думаю, что она будет уделять время Ромео, когда видит лишь тебя.

– Ей шесть, Тео, – сказал я. – В этом возрасте о любви и речи быть не может. Она забудет обо мне и своих чувствах, как только мы выйдем за порог этого дома.

– Я бы не был так в этом уверен, – признался Тео и на секунду на его лице отобразилось замешательство. – Она ведет себя не как обычная шестилетняя девочка. По сравнению с ней Ромео ощущается младенцем. Адриана как мы. Слишком взрослая, умная и сообразительная для своих лет.

Я не мог отрицать слова брата, но и не был на сто процентов уверен, что Адриана такая же, как мы.

– Не важно, она выйдет замуж за Ромео, как только им исполнится восемнадцать, – ответил я.

Я посмотрел на Адриану и Ромео, которые не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Кто-то из взрослых принес им раскраски, чтобы дети не мешали взрослым. Маттео, Ромео и Аврора с удовольствием раскрашивали зверей, а Адриана придирчиво рассматривала платье какой-то принцессы. В углу была картинка, как должно выглядеть платье, но Адриана полностью проигнорировала предложенные цвета.

– Ты используешь не тот цвет, – сказал Маттео, посмотрев в раскраску Адрианы.

– Ариэль не идет розовый цвет, – со знанием дела ответила девочка. – С рыжими волосами лучше сочетается зеленый, как у Мериды.

– Я все равно не понимаю тебя. О ком ты говоришь? – сказал Маттео, вернувшись к раскрашиванию жирафа.

– Это потому, что ты сексист, – спокойно ответила Адриана. – Ты думаешь, что мультики и игрушки делятся по гендеру, но это не так. Мальчики могут играть в куклы, а девочки могут играть в машинки. Девочки могут смотреть мультфильмы про динозавров, а мальчики про принцесс. Это не трагедия, если девочки узнают больше о машинах, а мальчики о чувствах.

Мы с Тео переглянулись. Если Адриана в этом возрасте приносила столько проблем, то, что будет, когда ей исполнится восемнадцать?

– Я знаю принцессу Эльзу, – сказал Ромео.

– Она не принцесса, а королева, – фыркнула Адриана. – Она как Капо в нашем мире.

Мне определенно стоило прекратить их спор, пока его не услышали родители. Я подошел к братьям и сел на пол, потому что столики были низкими даже для Ромео.

– Мне нравится зеленое платье у твоей принцессы, – сказал я, обращаясь к Адриане.

– Больше спасибо, – поблагодарила она, послав Маттео выкуси-взгляд.

– Если Ромео будет расти рядом с Адрианой, то она быстро загонит его под свой маленький каблучок, и мы не сможем воспитать из него настоящего мужчину, – прошептал Тео мне на ухо.

Тео был прав. Адриане нужен был парень, который сможет над ней доминировать, но Ромео не сможет стать таким, если сблизится с ней. Мы могли бы надеяться, что Адриана научит быть Ромео сильным, будет мотивировать его совершенствоваться, но это было бы глупо с нашей стороны.

Следующие месяцы нашей жизни Адриана превратила в кошмар. Она не просто игнорировала Ромео, она злилась, когда видела, что приезжал он, а не я. Требовала, чтобы в следующий раз даже не смели появляться без Нико, иначе она не выйдет из комнаты. К счастью, Ромео не воспринимал истерики Адрианы всерьез и также мало обращал на нее внимания, как и она на него.

– Нам приходится манипулировать Адриану Нико, – сказал Риккардо. – Если она отказывается есть и спать, то мы говорим, что Нико она бы больше понравилась сильной и здоровой. Если она отказывается учить уроки, то мы говорим, что Нико нравятся умные девушки. Если отказывается убирать игрушки, то мы говорим, что Нико нужна хозяйственная девушка. Если она обижает Ромео, то мы говорим, что Нико не понравилось бы то, что обижают его младшего брата.

Риккардо сделал большой глоток виски.

– Не волнуйся, – ответил мой отец. – Скоро она привыкнет к компании Ромео и все наладится.

– Да поможет нам Господь, – пробормотал Риккардо.

Перед Адрианой бессилен сам дьявол.

Глава 3.

*Адриане 12, Нико 21*

Адриана.

Мой двенадцатый день рождения праздновали с большим размахом, впрочем, как и каждый мой день рождения до этого. Я понимала, что этот фарс устраивают для заключения сделок, но мне не было никакого дела до этого. Какая разница, что они приехали не ради меня, если и я не требовала их внимания? Все, что я требовала – вручить подарок и быстро скрыться с моих глаз. Мне не нужны были их хвалебные речи о моей красоте. Я и без них знала, что красива, умна, талантлива и амбициозна. Черт возьми, я хотела стать женой Нико д'Амико. Они всерьез думали, что я буду какой-то простушкой? Нет уж. Конечно, я была несовершенна во многих вещах, но у меня еще было время стать лучше.

– Нико здесь, – прошептала Аврора мне на ухо.

Я встрепенулась и поправила свое розовое платье. Был уже практически конец вечера, мое платье помялось за день. Я выглядела уставшей.

– С макияжем все в порядке? – спросила я.

Я хотела выглядеть старше ради Нико. Макияж делал из меня пятнадцатилетнюю девушку, но Нико не купился бы на внешность. Он знал мой истинный возраст.

– Да, все отлично.

Я посмотрела в сторону Нико. Трепет в моем животе был настолько сильным, что становилось тяжелее дышать. Он выглядел еще прекраснее, чем в первый день, когда я его встретила. Теперь, когда ему исполнился двадцать один год, он выглядел настоящим мужчиной. Высокий, больше метра восьмидесяти, с черными угольными волосами и холодными глазами цвета коньяка. Ухмылка на его губах сделала мои ноги ватными. Темно синий костюм и белая рубашка шли ему идеально. Три верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, позволяя увидеть часть татуировки на его ключице. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и направилась в его сторону.

– Нико, здравствуй. – уверенно произнесла я. – Мы давно не виделись, а ты еще посмел опоздать на начало празднования моего дня рождения.

Мы виделись ровно год назад, на моем прошлом дне рождения. Нико больше не приходил, когда я того требовала. До встречи с Нико рождество было моим любимым праздником, но я не получила в честь него единственный подарок, который хотела. Теперь день рождения стал праздником, который я ждала больше всего на свете.

– Адриана, у меня много дел. Ты должна понимать, – усмехнулся Нико. Он издевался надо мной.

– Да, у Тео и Маттео тоже много дел, но они находят время, чтобы увидеться раз месяц, что уж говорить о Ромео, которого я вижу раз в неделю.

Раньше я терпела Ромео только потому, что он был младшим братом Нико, но постепенно я к нему привыкла и мы даже смогли стать друзьями. Он был не так уж и плох для мальчишки.

– Ромео еще не посвящен, а Тео и Маттео не готовятся стать будущим Капо. – Нико пришлось нагнуться, чтобы быть со мной одного роста, что еще раз напомнило о нашей разнице в возрасте. – Кажется, я угадал с упаковкой подарка.

Нико протянул мне маленькую квадратную коробочку розового цвета. Оттенок упаковки был точно таким же, как и оттенок моего платья. Я с трепетом приняла подарок и благодарно улыбнулась.

– Спасибо! Хочешь, чтобы я открыла при тебе? – поинтересовалась я, так как хотела поскорее взглянуть на подарок.

– Конечно, Барби, вперед, – сказал Нико.

– Барби? – я с интересом посмотрела на Нико, подняв бровь.

– Ты красивая блондинка в розовом платье. Эта первая ассоциация, которая пришла мне в голову.

– Теперь это будет моим прозвищем? – поинтересовалась я, разворачивая подарок.

– Да, буду звать тебя Барби.

Я ликующе улыбнулась. Как только люди начинают давать друг другу прозвища, то они привязываются. Это всегда что-то личное, что вы можете позволить только одному человеку.

– Я могу придумать прозвище для тебя?

– Зови меня Айс, если хочешь.

– Так неинтересно, – фыркнула я. – Все зовут тебя Айсом.

Это прозвище ему досталось из-за холодного взгляда. По крайней мере так я слышала.

– Тогда зови меня по имени, как делает только моя семья, – Нико подмигнул, выпрямился и ушел, оставляя меня одну среди толпы, которой не было до меня дела.

Взрослые занимались своими делами, налаживая дела и заводя новые связи. Девочки моего возраста раздражали меня, поэтому я не хотела иметь с ними ничего общего.

– О чем вы разговаривали? – спросила Аврора. Она была такой же любопытной, как и я.

– Он сказал, что я похожа на Барби, поэтому теперь он будет звать меня так, – сказала я. – И вручил мне подарок. Пойдем, раскроем его.

Мое сердце трепетало. По длине подарочной коробки было понятно, что там кольцо или серьги. На кольцо я не могла пока надеяться, так что оставались серьги. Мы с Авророй скрылись в нашей комнате, зная, что еще около получаса нас точно не будут искать.

– Это первый раз, когда он дарит тебе украшение, – сказала Аврора.

– Что делает этот момент еще более особенным, – ответила я.

С каждым годом подарки Нико становились дороже. Электрическая машинка, эксклюзивная кукла, одежда. Но ювелирное украшение он дарил впервые.

– Открывай уже! – простонала Аврора. Она прыгала на носочках, сцепив руки у подбородка.

Выбросив упаковку на пол, я открыла коробку. Серьги в виде снежинок были невероятной красоты. Я не сдержалась и взвизгнула от восторга.

– Это потому, что ты родилась зимой? – нахмурилась Аврора.

– Да, может и поэтому. Снежинка символ вечности и возрождения. Снежинка символизирует уникальность. Практически нет вероятности появления на свет двух снежинок одинаковой формы с одинаковым рисунком. Снег символ чистоты и непорочности, но, помимо этого, снежинка означает хрупкость, легкость, изящество, красоту и ранимость.

Нико считал меня уникальной изящной и красивой девушкой, которую нужно оберегать. Мое тело задрожало от восторга, но я взяла себя в руки.

– Ты хочешь надеть их сейчас? – спросила Аврора. – Это будет неуважительно к гостям. Ты не открыла ни один подарок.

Я знала, что по итальянским традициям именинник должен в конце вечера открыть все подарки при гостях.

– Да плевать я хотела на остальных, я всегда открываю подарки Нико первыми, – фыркнула я. – Как будто бы мне есть дело до их чувств. Они не выбирали подарки с душой. Они купили то, что понравилось бы обычной двенадцатилетней девочке, но я не такая. Лучше помоги застегнуть.

Я сняла серьги, что были на меня до этого. Обычные бриллиантовые гвоздики, которые не несли в себе никакого смысла. Стоило мне надеть серьги, подаренные Нико, как меня охватила такая сила и мощь, такое превосходство над остальными, что мне захотелось летать. Появилось ощущение, что в этот миг я могу свернуть горы, поменять землю с небом местами.

– Пойдем, родители скоро начнут искать нас. Время задувать свечи.

– Ты всегда так боишься ослушаться, – сказала я, взяв сестру за руку.

– Потому что я не такая, как ты, Адриана. Я не такая же смелая, умная, красивая и какими эпитетами тебя только не одаривали, – грустно сказала Аврора.

Я остановилась и посмотрела сестре в глаза.

– Ты моя сестра, Аврора, а это значит, что ты какая же удивительная, как я. Ты красивая, умная, а еще в тебе есть то, чего нет во мне.

– Чего? – глаза моей сестры загорелись.

– Доброты, – ответила я. – Ты самый добрый человек, которого я когда-либо встречала. Ты искренняя, ты настоящая. Я так люблю это в тебе.

Я обняла сестру. Среди людей, которые на своих лицах носили маски, а не эмоции, сестра была свежим глотком воздуха. Ее эмоции всегда были настоящими, честными. Она плакала, потому что была расстроена, а не для манипуляции. Смеялась, потому что ей было смешно, а не для того, чтобы задобрить кого-то. Ей будет сложно в этом мире, но я всегда буду рядом, чтобы надрать задницы тем, кто посмеет ее обидеть.

– Пойдем, мы же не хотим выводить родителей из себя, когда вокруг столько людей, – сказала я.

– Мы всегда должны думать о том, какое впечатление производим на людей, – хором сказали мы, спародировав папин голос.

Мы вышли в гостиную нашего дома, где собрались практически все гости ради того, чтобы посмотреть, как я задую свечи. Я глазами нашла Нико и стала спускать вниз по лестнице.

– Вот и наша именинница! – воскликнула мама.

Она подошла ближе и взглянула на мои новые серьги. Она поняла кто его вручил, потому что знала, что я не медлю с подарками Нико. Этот подарок был особенным. Мне вручили его лично в руки, не через родителей. Этот подарок был самым дорогим их тех, что дарил Нико на данный момент. Но самое главное, что этот подарок я могла всегда хранить рядом. Носить, не снимая.

– Идем, время загадывать желание и задувать свечи, – мама взяла меня за руку, словно я мне было пять лет.

Я улыбнулась гостям, словно была в восторге от предстоящего. Загадывать желание на какие-то свечи? Глупость и только. Желания становятся реальностью только тогда, когда ты упорно трудишься ради их свершения. Но мне нужно было вести себя как обычная двенадцатилетняя девочка. Родители устроили бы мне настоящий вынос мозга, если бы я вдруг перестала придерживаться образа семьи с обложки.

– С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, дорогая Адриана! С днем рождения тебя! – хором пели гости, пока выносили огромный пятиярусный торт.

Я смотрела на Нико, который стоял рядом со своими братьями. Он тоже пел эту забавную поздравительную песенку, что заставило меня искренне улыбнуться. Интересно, он заметил, что я надела серьги?

– Загадывай желание и пусть оно скорее сбудется, – сказала мама.

Мое желание не изменялось вот уже шесть лет.

“– Хочу стать женой Нико д'Амико”, – подумала я и задула все двенадцать свечей.

– Buon compleanno! (итл. “С днем рождения”) – закричали гости.

Глава 4.

Адриана.

Официанты быстро засуетились, чтобы убрать свечи и разрезать торт. Его хватило бы всем, но большинство женщин отказались от десерта ссылаясь на диету. Ничего страшного, эти куски торта я потом могу отдать нашим работникам и охранникам. Не думайте, что я настолько плоха, что не поделюсь тортом с теми, кто проводит большую часть своего времени рядом со мной.

К несчастью многих гостей, вечеринка подходила к концу. Это был детский праздник и было бы неправильно затягивать его на всю ночь. Я же была счастлива, что гости стали собираться домой. Совсем скоро мой отец со своими коллегами закроется в кабинете, чтобы обсудить дела, а я смогу подкараулить Нико и провести с ним пару минут.

Для осуществления своего плана я переоделась в пижаму. Обычную однотонную розовую пижаму из кофты с длинным рукавом и длинных штанов. Не самый лучший наряд для разговора с Нико, но и не пижама с принцессами. У меня была пижама в виде маячки и шортиков, но было две причины по которым я не могла надеть ее. Первая заключалась в том, что у меня не были ни груди, ни попы, чтобы надевать такую одежду. Вторая причина, по которой я не могла надеть ее, состоялась в том, что папа бы с ума сошел, если бы я прошлась в такой одежде по дому, пока у нас были гости. Вместо тапочек с ушками зайца я надела обычные носки, чтобы заглушить шум своих шагов.

Для начала я зашла на кухню, где встретила своего охранника.

– Я голодная, – объяснила я. – Садись, съешь со мной кусок торта. Мне не по себе, когда ты стоишь и смотришь.

Диего, мужчина сорока лет, присел рядом со мной.

– Твоя мать будет в ярости, если не найдет тебя в кровати, – сказал охранник.

– Она легла спать около часа назад из-за головной боли, – ответила я. – Эти праздники приносят столько проблем.

– Твой отец может зайти проверить тебя и Аврору.

Я закатила глаза. У Диего были слабые аргументы, чтобы вернуть меня в постель.

– Во-первых, отец никогда не проверяет нас перед сном. Он говорит, что это обязанность охранников и матерей. Во-вторых, прямо сейчас он в кабинете обсуждает ваши мафиозные делишки. Я могу просидеть всю ночь на кухне, и никто не заметит.

– Кроме меня, конечно.

– Кроме тебя, Диего. Ты моя тень, живущая сама по себе. Я словно Питер Пэн.

– Доедай свой торт и возвращайся в кровать, пока мы оба не угодили в беду по твоей вине.

Все шло именно так, как я и задумывала. Диего отвел меня в комнату, где тихо спала Аврора, и ушел, уверенный в том, что я лягу в кровать и усну сладким сном младенца. Я выждала еще несколько минут, прежде чем выбраться из комнаты. Кабинет моего отца находился в другой части дома, поэтому мне пришлось тихо пробираться по коридору, чтобы не наткнуться на уборщиков, убирающих последствия моего дня рождения.

Подкравшись к двери кабинета, я встала так, чтобы мою тень не было видно сквозь щели. Черт, мне бы действительно не помешала способность Питера Пэна избавляться от своей тени какой бы она ни была.

– Прошло уже шесть чертовых лет, а она до сих пор влюблена в Нико! – громкий голос синьора Леона заставил меня вздрогнуть и напрячься.

– Надо дать Адриане и Ромео больше времени, чтобы сблизиться, – раздался спокойный голос Пьетро, его советника. – Они еще дети.

– Больше времени на что? – презрительно переспросил Капо “Семьи”.

– Не волнуйтесь, у нас еще есть время, – ответил мой отец. – Адриана и Ромео неплохо сблизились за последние несколько лет. Уверен, что к восемнадцати годам они полюбят друг друга…

– Любовь – это бред. Мне неважно полюбят ли они друг друга или нет. Они в любом случае поженятся. Главное, чтобы Адриана выбросила из головы свои глупые фантазии о Нико. Это единственное, что меня волнует.

Меня переполнял гнев. Да как они, черт возьми, смели решать за меня! Сжав руки в кулаки, я толкнула дверь в кабинет отца. Никто из мужчин не ожидал резкого проникновения в кабинет, поэтому за считанные секунды на меня были направлены пистолеты в количестве пяти штук. Я даже не обратила на это внимания.

– Я не выйду замуж за Ромео! Или Нико, или никто!

– Адриана, что ты тут делаешь? – воскликнул мой отец, убирая пистолет обратно в кобуру. – Этот вопрос тебя не касается.

Я вздрогнула от переизбытка эмоций в моем теле.

– Что? Этот вопрос касается меня в первую очередь! Я уйду в монахини, если не выйду за Нико.

Не думаю, что с таким характером меня были бы рады видеть в монастыре, но всерьез рассматривала данный вариант.

– Как ты смеешь дерзить? – лицо моего отца покраснело. Он злился или стыдился? Никак не могла понять.

– Как ты смеешь решать за меня мою же жизнь? Я не марионетка.

– Адриана, ты должна знать свое место в этом мире, – сказал синьор Леон.

Место женщины в этом мире? Быть красивым аксессуаром своего мужа, родить нескольких детей, желательно мальчиков и поддерживать видимость любящей семьи. Я не хотела для себя такой роли.

– Я знаю свое место в этом мире. Я буду женой Капо или никем.

– Это смешно и глупо, – ответил отец Нико.

– Смешно и глупо то, что вы считаете меня пустоголовым ребёнком, неспособным нести ответственность за свои слова и действия. Мне двенадцать, но я умнее некоторых из вас.

– Адриана, выйди из кабинета! – закричал мой отец. – Сейчас же!

– Нет, я не уйду, пока не добьюсь своего.

Я подняла голову вверх и скрестила руки на груди. Терпение Нико лопнуло. Он подхватил меня на руки и вынес из кабинета. Я не ожидала, что у моей речи будет такой успех. Что может быть лучше, чем объятия любимого мужчины?

– Адриана, ты должна понимать, когда тебе лучше замолчать и отступить, – сказал Нико, поставив меня на ноги.

Счастье было недолгим, но это лучше, чем ничего. Я еще никогда до этого момента не касалась Нико таким образом. Раньше он мог взять меня за руку или погладить по голове. Сейчас же я ощутила каждую мышцу его рук и пресса. Его тело было идеальным.

– Я не собираюсь отступать, пока не заполучу тебя. Я приняла осознанное решение быть твоей или ничьей вовсе. Я готова нести ответственность за это.

– Адриана, хватит! Пора прекратить этот цирк и реально взглянуть на вещи. Ты пытаешься быть взрослой, но на тебе до сих пор розовые очки. Ты выйдешь замуж за Ромео и точка.

– Еще раз повторяю, чтобы до тебя дошло. Я не выйду замуж за Ромео, как бы вы не старались.

– Ты бессильна против нас.

– Не будь так в этом уверен. Я действительно могу уйти в монастырь, а могу, наоборот, стать шлюхой. Как думаешь, Ромео понравится поношенная вещь? Вы, мафиози, такие собственники и любите, когда что-то принадлежит только вам одним. Тяжело постоянно бороться за территорию или делить ее с кем-то, но женщины другое дело. В крайнем случае я могу попросить убежище у правительства Канады.

– Ты сумасшедшая, если думаешь, что хоть один из твоих планов сможет сработать. Адриана, существует только один выход из этого мира. Смерть.

Я не задумывалась над тем, чтобы умереть. Какой бы стала моя жизнь, будь я замуж за Ромео, когда всей душой любила Нико? Несчастной.

Нико тяжело вздохнул, устав от разговора.

– Адриана, – спокойно начал Нико. – Тебе двенадцать, а мне двадцать один. Мы не можем быть вместе.

– Люди заключают браки и с двадцатилетней разницей в возрасте. Какие-то девять лет не будут так ощутимы, когда мне исполнится восемнадцать.

– Для меня ты все равно останешься ребенком, Барби.

– Ты изменишь свое мнение. Я тебе обещаю.

– Я не из тех людей, которые меняют свое мнение. Я встречаюсь с девушками своего возраста, а когда тебе исполнится восемнадцать, я, вероятно, сам уже буду женат.

Я замерла, услышав его слова. Он же не мог говорить это всерьез, верно? Мне казалось, что все чувствовали нашу с ним связь. Посмотрев в холодные карие глаза Нико, я поняла, что он говорил всерьез. Не было никакой связи и любовь была односторонней. Нет, я понимаю, что он не мог влюбиться в ребенка, он же не извращенец, но разве он не видел, что я идеальная жена для Капо. Как он мог встречаться с другими девушками и искать себе жену, когда для него росла и готовилась я?

Я все еще была ошеломлена, когда раздались шаги и в коридоре появился злой Диего.

– Адриана, твое поведение непозволительно, – сказал охранник, схватив меня за руку.

– Где ты был, когда она вышла из комнаты? – спросил Нико.

– Я лично отвел ее в кровать, после чего отправился следить за уборщиками, чтобы они не смели приближаться в сторону спален. Я делал то, что велел босс.

– Хорошо, я объясню это Риккардо и своему отцу. Иди, отведи ее обратно в комнату.

Нико вернулся в кабинет, а Диего потащил меня в комнату. Именно потащил, потому что мои ноги не слушались меня. Слишком много информации было вылито на меня, и я не могла ее переварить. Я не привыкла испытывать столько эмоций за один раз. Было сложно подавить их всех сразу. Я почувствовала головокружение.

– Диего, дай мне свой телефон! – приказала я.

– Адриана, не испытывай мое терпение. Хватит упрямиться.

– Живой дай мне телефон или я устрою истерику!

Угроза истерикой была отличным воздействием на мужчин. Диего остановился и вытащил свой телефон из кармана.

– Спасибо, – сказала я, быстро забрав телефон, пока Диего не передумал.

Я открыла Google и набрала в поисковой строке “Нико д'Амико”. Перейдя в раздел с картинками, я затаила дыхание. Множество фотографий Нико с девушками на разных благотворительных вечерах, приемах, мероприятиях и балах. Все девушки были невероятно красивыми и ни одна из них не была похожа на меня. Реальность обрушилась на меня как лавина, но вместо холода я почувствовала жар. Я поверить не могла в то, что одна из этих девушек может стать женой Нико.

– Все, время вышло, – Диего забрал свой телефон, предварительно посмотрев, что я искала. – Адриана, забудь о Нико. Вы не созданы друг для друга.

Диего запихнул меня в комнату, после чего запер дверь на ключ, чтобы до утра я не покинула спальню. Я кинулась в ванную комнату, что дверью разделялась от нашей комнаты. Сейчас я, как никогда, была рада, что у нас есть личная ванная комната.

Я едва успела добежать до унитаза, когда меня стошнило. Тело знобило, но я чувствовала лишь жар. Мне не хватало воздуха.

– Ри, что с тобой? – тихо спросила Аврора.

Сестра переминалась с ноги на ногу, неловко стоя в дверях. Видимо, я разбудила ее, когда ввалилась в комнату. Я не смогла ей что-то ответить.

– Ри, поговори со мной. Мне страшно.

– Все хорошо, – удалось выдохнуть мне. – Иди в кровать.

Аврора не ушла, а подошла ближе ко мне.

– Может зайка тебя успокоит? – спросила она, протягивая мне свою плюшевую игрушку, без которой не могла спать. – Или принести медвежонка?

– Нет, заяц подойдет, – сказала я, забрав зайца.

Меня не сильно успокоили объятия с плюшевым зайцем, но я не хотела расстраивать ее.

– Я могу тебя обнять, – сказала Аврора, протягивая ко мне руки.

– Я вся потная и вонючая, – рассмеялась я. – Давай я схожу в душ и лягу к тебе в кровать. Ладно?

– Договорились!

Я достала полотенце и новую пижаму, прежде чем идти в душ. Горячая вода помогла моему телу согреться, а мозгу расслабиться. Мысли в моей голове были похожи на залпы ракет и это сводило меня с ума. Я вряд ли смогу уснуть этой ночью.

– Ты расскажешь мне, что случилось? – спросила Аврора, когда я вернулась в кровать.

Я обняла сестру. Мне бы не хотелось вываливать на нее такую информацию, но я боялась, что сломаюсь, если не поговорю с кем-нибудь. Не думаю, что мои родители, охранники или кто-то из взрослых станет меня слушать.

– Папа хочет, чтобы я вышла замуж за Ромео.

– Ромео? – лицо Авроры комично сморщилось. – Он меня раздражает. Думает, раз он старше, то может умничать и поучать меня. Маттео не ведет себя так.

Маттео было уже четырнадцать. Его посвящение прошло несколько месяцев назад и теперь он казался старше, более собранным и суровым. Он старался вести себя как настоящий мужчина. Сейчас его схожесть с Нико и Тео была заметна.

– Тебя нравится Маттео? – спросила я.

– Нет, – быстро выпалила сестра.

– Аврора, ты можешь мне все рассказать. Нет ничего плохо в том, что тебе нравится Маттео.

– Мне не нравится Маттео, честно.

– Но ты мне все равно не договариваешь, – я пощекотала сестру, чтобы узнать правду.

– Мне не нравится Маттео, потому что мне нравится Тео, – тихо призналась сестра.

Я удивленно похлопала глазами. Это было точно не тем признанием, которое я ожидала.

– Тео? Но ты выглядишь испуганной каждый раз, когда он приходит.

– Да, Нико и Тео выглядят пугающе, но они ведут себя сдержанно и осторожно. Мне нравится, что они контролируют себя.

Разговор с сестрой помог мне полностью расслабиться и как только Аврора уснула, я легла в свою кровать и тоже смогла уснуть. Но когда наступило утро, я почувствовала всю тяжесть предыдущего дня.

– Адриана, вставай! – гневно сказала мама, входя в комнату. – Тебя ждет серьезный разговор с отцом.

Аврора вздрогнула и проснулась. Я ни на миллиметр не сдвинулась с кровати, продолжая смотреть в потолок. Мне не хотелось вставать с кровати, не хотелось разговаривать с людьми.

– Адриана, не испытывай наше терпение!

– Я плохо себя чувствую, – пробормотала я. – Кажется, я заболела.

– Адриана, я не поверю в это, – сказала мама. – Не нужно притворяться, что ты больна. Ты не избежишь разговора с отцом.

– Тогда пусть он придет в комнату и орет здесь. Мне нет разницы, где это произойдет.

Словно что-то изменится, если встану с кровати. У кабинета нет волшебных сил, чтобы вправить мне мозги. Мама вышла, чтобы привести отца. Отлично, а-то я уж было подумала, что она действительно потащит меня в кабинет отца.

– Адриана, – громоподобный голос отца запнулся, когда он увидел меня. – С ней точно все в порядке?

– Конечно, она просто хочет избежать наказания, – ответила мама.

– Мама, но Адриане правда было плохо ночью, – сказала Аврора, встав на мою защиту. – Ее ночью тошнило и трясло.

Родители переглянулись.

– Видимо кто-то из гостей пришел на праздник больным и заразил Адриану во время поздравлений, – сказал папа. – Мы поговорим с тобой, когда тебе станет лучше.

Черт, я хотела решить эту ситуацию сейчас, а не откладывать на несколько дней.

– Аврора, пойдем. Ты будешь спать в другой комнате, чтобы не заразиться, – сказала мама.

Отлично, а наказание наступило уже сейчас. Они лишили меня единственного человека, с которым я могла поговорить.

“– Завтра я обязательно найду силы, чтобы встать с кровати”, – пообещала я себе.

Но ни завтра, ни через день у меня не было сил, чтобы подняться. Мне было тяжело шевелить пальцами, говорить и переворачиваться. Я доходила до туалета и возвращалась в кровать. Три дня подряд. Родители думали, что я болею, но это было не так. У меня не было ни температуры, ни кашля, ни насморка. У меня всего на всего был эмоциональный срыв, которого, как утверждали родители, у детей быть не может. Я провела три дня наедине с собой. Мою голову посещали разные мысли, которые мне бы не хотелось озвучивать. Да и никто бы не хотел их услышать.