Kitabı oxu: «Ювелир»
Пролог
Проживая свою жизнь, нередко чувствую себя отчужденно. Мне бы хотелось проснуться однажды и оказаться в другом городе, раствориться в его бурной жизни, стать свидетелем страстной любви, лжи и, возможно, даже преступления, проникнуть в подсознание каждого, знать, что движет тем или иным человеком, а после удивляться их непредсказуемым поступкам. Смотрю сейчас в зеркало и вижу этот город в своих зеленых глазах. Чувствую его через вдохновение. Вижу лица, слышу голоса — разные лица, разные голоса. Вот кто-то прямо сейчас засмеялся, а кто-то устроил сцену ревности; кому-то сейчас очень страшно, а кто-то, возможно, умрет. Я бы хотела быть в этом городе просто ветром… кем угодно, чем угодно! Не просто писать историю, а являться ее частью — жить в ней. Не стану мучить свою душу долгими ожиданиями. Сбегу в этот придуманный мною город прямо сейчас. Так велит мне голос сердца, так я найду свои небеса. Ну что, Дайана, сейчас или никогда? А что мне для этого нужно? Ручка и тетрадь. Пожалуй, начну. Глава первая.
Голос Элен
«Я укрою тебя бархатом черным, и лишь ветер прикоснется к губам твоим… И лишь ветер прикоснется к губам твоим…»
1
Девушка неподвижно лежала на заснеженном тротуаре. На ее щиколотках и запястьях были заметны следы от веревки. Тело исполосовано мелкими порезами. Она была прикрыта черным бархатом. Мягкое прикосновение ткани скрывало следы извращенной жестокости. А изгибы тонкой шеи сдавливало ожерелье из металла с множеством толстых длинных шипов, вонзившихся в кожу. Кровь испачкала снег. В безжизненных глазах убитой застыла боль.
Газетная заметка:
«Вчера утром в районе N было найдено еще одно тело девушки девятнадцати лет. За неделю до случившегося отец жертвы обратился в полицию с заявлением об исчезновении дочери. Почерк преступления тот же, что у серийного убийцы по прозвищу Ювелир. Полиция бросила все силы на поимку преступника».
Отцом жертвы был Марк. Мужчина, который ранее потерял жену, — та скончалась от пневмонии. Дочь была единственным ребенком в семье. Теперь у Марка семьи нет.
***
И на этот раз Ювелир оставил девушку на тротуаре. Да и сама жертва была похожа на предыдущую: светлая кожа, худенькая. На запястьях и щиколотках заметны следы от веревки, по всему телу — порезы. Обнаженная, она была прикрыта отрезом ткани. В этот раз вместо черного бархата Ювелир использовал белое кружево. Едва скрывая наготу, ткань впитала капли крови. И самый важный элемент, орудие убийства, — ожерелье.
Газетная заметка:
«Вчера вечером возле католического собора X было найдено тело молодой девушки, предположительно восемнадцати–двадцати лет. Почерк тот же, что и в других преступлениях, совершенных Ювелиром. Полиция предполагает, что убийца работает в одиночку. Поиски преступника продолжаются».
— Поиски преступника продолжаются! — в бешенстве заорал Марк и швырнул газету на стол. — Уже полгода продолжаются!
Полгода прошло с момента первого убийства, совершенного Ювелиром. Свою же дочь Марк похоронил месяц назад в конце января. Первую жертву Ювелир оставил на тротуаре у цветочного магазина. Отрез ткани тогда был из темно-синего атласа, орудие убийства то же, что и всегда, уродливое ожерелье из металла: с острыми толстыми шипами с внешней стороны — для «зрелищного» эффекта, с внутренней — чтобы убивать, душить, вонзать острый металл в плоть. За полгода на его счету четыре жертвы.
***
К началу августа жители города забыли о Ювелире. После убийства четвертой девушки он исчез. Поиски полиции оказались безуспешны. Ничего не предвещало беды. Горожане радовались теплым солнечным дням. Людей тянуло к морю, где небо возвышалось над волнами, а линия горизонта напоминала акварельную растяжку.
— Ну ты и болван! — девушка обиженно посмотрела на своего спутника. Тот за всю дорогу даже не подумал забрать у нее сумку.
— Я-то болван? — не понял молодой человек.
— Ты, ты, — со вздохом подтвердила она и бросила вещи на песок.
— Чего это?
— А того! Ты меня на море позвал? Позвал.
— Я тебя не понимаю.
— Ну какой же ты… — Девушка показала на сумку. — Возьми! Там и твое полотенце тоже есть! Почему я все должна тащить сама?!
Задетый повелительным тоном своей спутницы, молодой человек взял наконец-то сумку в свои руки.
— Так рано, — оживилась девушка, — а так хорошо.
— Угу.
— Что-то чайки расшумелись.
— Чокнутые птицы! — юноша нашел выход своей обиде.
— Что там происходит?
— О, о… Нужно вызвать копов.
Над морем взлетела чайка, в клюве она утащила лоскут золотой синтетики. На берегу лежало тело девушки.
Газетная заметка:
«Утром на пляже M была найдена новая жертва Ювелира. Долгие поиски не вывели полицию на след серийного убийцы. После перерыва он снова совершил преступление. Полиция делает все возможное, чтобы найти виновного».
— Долгие поиски… полиция делает все возможное! Бла-бла-бла! Осточертели эти кретины. — Марк выбросил газету в мусорное ведро.
***
Сентябрь. В подворотне района N бездомный белый котенок с черными ушками проявил любопытство. На площадке с мусорными контейнерами лежало тело молодой девушки. Котенок хотел исследовать эту территорию, даже лапку и мордочку испачкал кровью. Он бы продолжил свои исследования, но приехала полиция, и котенок испугался и убежал.
Газетная заметка:
«Новая жертва серийного убийцы по прозвищу Ювелир была найдена в районе N…»
Как непорочная душа в одно мгновенье может свет свой потерять и превратиться в ночь…
Марк все чаще стал думать о мести за смерть своей дочери. Читал новости, терпеливо ждал. Знал, что когда-нибудь личность Ювелира станет известна. И тогда он убьет. Ювелира или его семью. Кого угодно, только бы отомстить за смерть дочери. Чтобы душа наполнилась леденящим холодом, чтобы перестала пылать адским огнем.
2
Элен сегодня нарядилась в желтое шелковое платье. Даже дома она всегда выглядела безупречно. Когда Фредерик вошел в гостиную, Элен сидела за фортепиано и наигрывала какую-то простенькую импровизацию.
— Сегодня я уволила пианиста!
— За что, дорогая?
— У него часто потели подмышки! Это портило весь вид, пятна были видны на рубашке. На белой рубашке, Фредерик! Молчу уже о том, как это неприятно. От него дурно пахло. Я не стала терпеть. — Ее возмущенные речи задавали ритм игре. Когда Фредерик только вошел, пальцы Элен аккуратно касались клавиш. Сейчас же инструмент переживал не самые лучшие времена. Элен с таким напором давила на клавиши, будто те виноваты в ее раздражении.
— Дорогая, за такое не увольняют. Джозеф был хороший пианист, — возмутился Фредерик. — В конце концов, проблему с потными подмышками решить проще, чем найти хорошего музыканта. Кто теперь будет тебе аккомпанировать?
— Что я слышу? Это в самом деле мой муж?
— Милая, не драматизируй и верни, пожалуйста, Джозефа. Я всегда восхищался его игрой.
— Ах так?!
— Милая!
— Ну хорошо! Но, Фредерик, неужели ты меня не понимаешь, ну хоть немного? — взмолилась Элен.
— Конечно, понимаю, — ласково ответил Фредерик. — Но, пожалуйста, не увольняй больше музыкантов без моего согласия, их потом не так просто найти хороших.
— Фредерик, я, конечно, увольнять без твоего согласия больше не стану. Но! С потными подмышками мириться тоже не хочу. Это я стою на сцене, не ты!
— Дорогая, — Фредерик едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться, — с потными подмышками я разберусь. Не нервничай. Не порть себе цвет лица. Румянец, конечно, тебе идет, но не настолько же.
— Уфф!
— Я не с пустыми руками.
Тут Элен впервые за время разговора оторвалась от клавиш и посмотрела на супруга.
— Розы, мои любимые! Чудесные! Какой цвет!
— Как у твоих щек.
— Уфф!
— Не злись. Я еще кое-что принес для тебя. Закрой глаза.
— О, как я люблю когда ты так делаешь! — обрадовалась Элен.
Фредерик положил букет красных роз на крышку пианино. Вытащил из пакета черную коробочку, открыл, достал подарок — многорядное каскадное колье из нитей белого жемчуга. Элен почувствовала на коже прикосновения его теплых пальцев и холодных бусин.
— Какая красота! Любимый!
— Спой для меня песню, — попросил Фредерик.
— Какую?
— Ту, что я для тебя написал. Давай я сыграю, а ты встанешь рядом. Хочу, чтобы ты спела для меня.
Элен уступила место мужу. С легкостью опытного музыканта Фредерик начал играть аккомпанемент, а Элен запела:
— В тот миг, в тот самый сладкий миг, когда глаза посмотрели на солнце, когда облака пробегали по небу… В тот самый сладкий миг душа наполнилась жизнью. В тот миг, в тот самый сладкий миг, когда волны омывали берег, когда чайка взлетела ввысь… В тот самый сладкий миг солнце окрасило небо пламенной краской заката. В тот миг, в тот самый сладкий миг, когда луна осветила звезды, в тот самый сладкий миг, когда уже за полночь наступает тишина и холод. Ты лежишь на земле, пропитанной скорбью. Я укрою тебя бархатом черным, и лишь ветер прикоснется к губам твоим… И лишь ветер прикоснется к губам твоим…
— Браво! Элен, это прекрасно! Твой голос звучит лучше любого инструмента. — К комплиментам Фредерик добавил громкие аплодисменты.
— Мама, папа, — в гостиную вошла Элиза, — снова развлекаетесь?
— А почему бы и нет? — Элен радостно встретила дочь. — Ты уже выбрала костюм для следующего выступления?
— Ну конечно, ни за что не угадаешь какой.
— Радость моя, — вмешался Фредерик, — думаю, твой выбор для нас очевиден.
— Правда? — удивилась Элиза.
— Правда, — согласилась мать.
— Но мне так красиво в черном!
— Солнышко, но ведь есть и другие цвета. — И Элен начала перечислять: — Белый. Почему бы тебе не надеть в этот раз белый костюм? Это же так благородно смотрится, когда балерина в белом. Так изящно! Или в нежном розовом. Да можно хоть в красном! А синий, чем не хороший цвет?
— Мама! Балерина в огне! — напомнила Элиза. — Черный в сочетании с огнем лучше передает характер танца.
— Элиза сама разберется, — подытожил Фредерик. — Черный и правда хорош для ее выступлений.
— Иногда можно чередовать и с другими цветами, — не уступала Элен.
— Мама! Как скажешь!
— О, милый, — мечтательно протянула Элен, когда их дочь вышла из гостиной не желая больше спорить о вкусах своего туалета, — давай зимой у входа в кафе закажем скульптуры балерин из льда? Представь только, как они будут смотреться при свете фонарей!
— Моя милая Элен, конечно, давай закажем. Все, как ты хочешь, дорогая. — Фредерик оставил на ее шее нежный поцелуй, а затем с настойчивостью любовника поцеловал жену в губы.
Спустя двадцать три года совместной жизни их поцелуи не были лишены первобытной страсти, а каждое прикосновение вызывало трепет. Они были гармоничной красивой парой. Элен всего сорок один год, но как она прекрасно выглядела! Темные, как летняя ночь, глаза; черные волосы всегда уложены в холодную волну мягко касались плеч. Родинка на щеке. Ее красота была ослепительной. А Фредерик! Что такое для мужчины сорок пять? Он выглядел как настоящий ловелас. Брюнет с трехдневной щетиной, зелеными глазами, всегда носил костюмы. От него пахло мужчиной: парфюмом с древесными нотками и табаком. А их девятнадцатилетняя дочь Элиза унаследовала от обоих родителей только лучшее, но ее красота была более сдержанной. Элиза не укладывала волосы как мать, если и красилась, то только для выступлений. Ее макияж был не столь броский, как у Элен. Элиза, в отличие от матери, никогда не красила губы красной помадой. Но иногда любила использовать темные тени для век на выступлениях. В повседневной жизни Элиза не красилась. Грацию унаследовала от матери, игривый и чем-то даже хищный взгляд — от отца. У семьи был свой бизнес: кафе «Балерина в огне». Кафе славилось своей атмосферой. В центре зала располагалась небольшая сцена, на которой выступали Элен и Элиза. Мать завораживала гостей своим бархатистым голосом и яркими образами; дочь захватывала внимание драйвом и грацией. Фредерик вел дела, хотя Элен, как полноправная владелица заведения, тоже не стояла в стороне и принимала активное участие в делах. Выступала больше для удовольствия. А иначе они давно бы уже наняли вокалистку или изначально, когда открывали кафе, не стали развивать это направление. За десять лет, посетители так привыкли к голосу Элен, что если бы ее заменили на другую вокалистку, выручка кафе уменьшилась бы в разы. Многие приходили именно ради нее. А кто-то ради выступлений Элизы. Изначально кафе называлось по-другому, но когда их дочь стала заниматься балетом, когда стала просто гореть своим делом, Фредерик и Элен решили посвятить название кафе ей. Вывеску с названием, подсвеченную неоном, поменяли несколько лет назад. К тому же «Балерина в огне» очень перекликалось с выступлениями Элизы. Когда девушка танцевала, на сцену направляли 3D-проекцию огня. Создавалась иллюзия, что балерина и вправду танцует в огне. В какой-то момент кафе стало сердцем города. Люди приходили не только за вкусной пищей и напитками, но и затем, чтобы отдохнуть душой. Элен казалось, что она проживает лучшие годы своей жизни.
— Сьюзен! Принеси, пожалуйста, два бокала красного полусладкого вина!
