Kitabı oxu: «Приманка»

Şrift:

ПРИМАНКА

ГЛАВА 1

«Обещаю! Верну тебя!», — хриплый голос женщины надрывисто дрожал от горя.

«Мне жаль…Я не сберегла тебя, моя малышка…» — ее страдальческий вой звучал как некая болезненная, почти одержимая привязанность.

В этот момент подвал ее дома был не просто мрачным и холодным — он, буквально, казался жутковато живым, дышащим сыростью и плесенью. Дрожащее прыгающее пламя свечи выхватывало из этого мрака отдельные детали, и от этой прерывистой игры света всё вокруг казалось подвижным, настоящим: плесень на стенах расползалась, словно живая щупальца, цепляясь за каждый выступ, будто бы хотела дотянуться и до нее.

Женщина стояла неподвижно, и только из её груди рвались эти странные, надрывные звуки — страдальческие стоны, периодически сменяющиеся на непрерывный шёпот, обращённый к кому-то или чему-то невидимому. В ее хриплом голосе слышалось столько страданий, что они будто оседали в воздухе тяжёлой, почти физической пеленой.

На холодном бетонном полу валялись книги с потрёпанными обложками, страницы в которых слиплись от сырости. Рядом громоздились грязные пакеты и ампулы с лекарствами. Всё это лежало так, словно кто-то в панике хватал вещи одну за другой, а потом бросал, поняв, что ничего уже не поможет.

Но самое страшное было даже не в деталях, а в ощущении, которое они порождали: казалось, этот подвал хранит не просто следы чьей-то жизни, а саму суть её распада — момент, когда реальность треснула и через эту трещину просочилось что-то чужое, тёмное, необратимое.

«Мне так жаль!» — этот шёпот снова и снова прорывался сквозь тишину, будто она пыталась удержать на краю ускользающую правду, но сама уже не верила в свои слова. Голос звучал от раскаяния, но в нём слышалась только пустота, которая холодила сильнее любого крика.

Сверху, капля за каплей, в стеклянную банку стекала густая жидкость. Ритм был нарочито размеренным, будто этот звук и был настоящим сердцебиением подвала.

Женщина медленно повернула голову туда, где у самого входа, на холодном полу лежало тело ребёнка, накрытое белой простынёй. Ткань казалась неестественно яркой в этом полумраке, словно свет цеплялся за неё, отказываясь растворяться в общей тьме. И эта белизна делала ужас почти осязаемым — он не прятался, он выставлялся напоказ, как страшная, невыносимая обыденность.

На деревянном столе, искажённая неровным светом, дрожала тень большой сидящей куклы. Она сидела прямо, будто наблюдала за всем происходящим с терпеливым, безмолвным осуждением. Тень то сжималась, то вытягивалась, когда остатки пламени свечи ещё пытались бороться с надвигающейся тьмой, и в этих движениях чудилось что-то насмешливое — будто сама комната играла с реальностью, подменяя одно другим.

«Мне надо найти жертву», — произнесла женщина, и в её голосе не осталось ни дрожи, ни слёз — только сухая, окончательная решимость. Она протянула руку и одним резким движением потушила огонёк свечи.

Мрак накрыл подвал мгновенно. Он не был просто отсутствием света — это тьма, в которой звуки становились громче, а тишина обретала собственный голос. И в этой тишине голова куклы, казалось, чуть шевельнулась — или это просто воображение цеплялось за остатки лунного света, проникающего в узкую грязную оконную форточку, отчаянно пытаясь найти хоть что-то знакомое в том, что уже нельзя было назвать человеческим.

ГЛАВА

2

Алина, молодая студентка с короткими светлыми волосами и в очках, проходила мимо городского парка после учебы домой, крепко прижимая к своей груди два толстых учебника. Стояла еще ранняя осень, и уже прошло как две недели ее обучения в колледже. Время от времени еще тёплый мягкий осенний ветерок нежно касался её волос, пытаясь их приподнять. Был обычный осенний солнечный день в городе — но для Алины он ощущался совсем по другому.

Каждый ее шаг по парку отдавался внутри лёгким трепетом: не страхом, а именно тем особенным волнением, от встречи с нечто неожиданным и неизвестным.

Очки Алины чуть сползали, и она привычно поправила их, будто этот маленький жест возвращал ей некий контроль над ситуацией. Учебники прижимались к груди не просто так — в них пряталась её уверенность: формулы, правила, определения, которые казались сейчас чем-то вроде для нее щитом.

Парк жил своей размеренной осенней жизнью. Листья, уже успевшие смениться с зелёного на янтарный и желтый, тихо шуршали под ногами, будто перешёптывались между собой. В воздухе витал тонкий аромат увядающей травы и свежести, какой бывает только в начале осени, когда лето ещё не стёрлось из памяти, но уже ясно, что его время прошло. Скамейки вдоль дорожки пустовали — лишь изредка мимо пробегал кто-то из горожан, торопясь по своим делам, или неторопливо вышагивала пожилая пара, наслаждаясь последними тёплыми деньками.

Алина замедлила шаг у невысокой арки, увитой пожухлым плющом. Отсюда открывался вид на аллею, которая плавно спускалась вниз и терялась среди деревьев. Она глубоко вдохнула, будто пыталась вобрать в себя эту минуту: тишину парка, лёгкий ветер, шуршание листвы. Всё вокруг словно подсказывало: «Не торопись. Проживи это мгновение».

Но время не ждало. Ещё один короткий вдох, лёгкая улыбка самой себе — и она пошла дальше, уже чуть твёрже ступая по усыпанной листьями дорожке. Учебники по-прежнему были прижаты к ее груди.

Заметив очередную пустующую скамейку, Алина осмотрелась по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, поспешила присесть на неё. Тяжёлые книги, которые ещё недавно казались надёжным щитом, теперь и правда тянули вниз, будто хотели удержать её в прошлом, среди формул и параграфов. Алина положила их аккуратно рядом.

Сняв очки, она закрыла глаза и сделала лёгкий массаж пальцами, будто хотела стереть не только усталость, но и все «а вдруг» и «а если», что крутились сейчас в ее голове. Без очков мир расплывался в мягкие пятна света и цвета, и в этом размытом, почти детском восприятии всё казалось чуть менее серьёзным.

Внезапно раздался резкий, настойчивый звонок мобильного телефона, ворвавшийся в эту короткую паузу, как напоминание, что реальность никуда не исчезла. Алина вздрогнула и от неожиданности поспешно надела очки.

Её мобильный телефон находился в сумочке, и, пока она тянулась к застёжке, в груди ее снова зашевелилось то самое волнение — предчувствие. Ее женская интуиция подсказывала ей, что сейчас что-то изменится.

«Где же он?» — спросила она себя, нервно скользя пальцами по дну сумочки, будто бы телефон мог каким‑то чудом спрятаться между всякии мелочами.

«Вот ты где!» — воскликнула она, когда холодный гладкий корпус телефона наконец таки оказался у неё в руке.

Однако, к её удивлению, сообщение о пропущенном вызове отсутствовало. Ни одного. Экран был чистым — ни значков, ни мигающих уведомлений, ни даже случайного спама. Только время, дата и её собственная фотография на экране.

«Кто же тогда звонил?» — произнесла она, разблокировав мобильный и вглядевшись в экран, словно он мог выдать какой‑то скрытый след.

Алина проверила журнал вызовов — пусто. Перешла в уведомления — ничего. Не было ни строчки, которая могла бы объяснить этот резкий, настойчивый звук, ворвавшийся в тишину парка.

Алина опустила руку, и телефон в её пальцах вдруг показался непривычно тяжёлым. В этот момент чье-то присутствие почувствовалось за спиной.

Она оглянулась, будто надеялась увидеть кого‑то, кто прятался за деревьями или стоял у кромки, но парк по‑прежнему был пуст и только ветер шевелил листья на деревьях и на земле.

Тут взгляд её упал на учебники, лежавшие на скамейке. Алина поспешно схватила их, прижала к себе — и в этом привычном жесте она снова нашла опору. Очки чуть сползли, она вновь поправила их, но на этот раз это не вернуло ей уверенности.

Тишина в парке стала какой‑то слишком странной, будто она поглощала все лишние звуки, оставляя только то, что ей хотелось слышать.

Просмотрев список вызовов еще раз, она была в замешательстве: последний раз она разговаривала со своей подругой Машей еще рано утром — обычный короткий разговор про расписание, про то, кто где будет сидеть на первой паре. Ничего тревожного, ничего такого, что могло бы потом звенеть в ушах чужим звонком. И уж точно после этого не было ни одного входящего.

За спиной раздался шорох — тихий, но отчётливый: листья с дерева осыпались на землю, кружась в лёгком вихре и тихо шурша по тропинке. Мир вокруг старательно притворялся нормальным, но внутри у Алины всё сжималось от странного предчувствия.

Она настороженно всматриваясь в тень между деревьями. Взгляд скользнул по стволам, по кустам, по неровной кромке парка, где зелень уже смешивалась с осенней рыжиной. Она надеялась увидеть кого-нибудь: спешащего прохожего, ребёнка, который гоняет листья, хоть кого‑то, кто мог бы своим обычным делом вернуть всему происходящему простое, понятное объяснение. Но никого не было. Только ветер, шуршание листвы и тишина, в которую теперь вкрадывалось что‑то чужое.

Алина перевела взгляд на землю, туда, где листья легли неровным ковром. Ей вдруг захотелось найти среди них хоть какой‑то след — отпечаток обуви, смятую травинку, что угодно, что подтвердило бы: здесь кто‑то был, здесь что‑то происходило, и этот звонок был не игрой её воображения.

Она прижала учебники посильнее. Очки чуть сползли, она поправила их.

«Наверное, показалось…» — прошептала она себе, но голос прозвучал неуверенно, будто она пыталась убедить не столько себя, сколько тишину вокруг. И всё же, прежде чем сделать следующий шаг, она ещё раз оглянулась — на всякий случай.

Вокруг никого не было. Было тихо. В будний день парк редко пустовал — здесь всегда кто‑то спешил по делам, выгуливал собаку, сидел на скамейке с книгой. А сейчас всё будто замерло, и от этого спокойствия становилось не по себе.

«Да, конечно, — подумала она, чуть расслабившись, —это ветер». С лёгкой улыбкой она коснулась лба правой ладонью, будто хотела стереть остатки тревожных мыслей. Улыбка вышла немного неловкой, но настоящей — в ней было облегчение от того, что загадка оказалась простой.

Взглянув на часы в телефоне, Алина поняла, что пора идти. Цифровые стрелки неумолимо подбирались к тому часу, когда ей нужно быть уже дома. Она ещё раз глубоко вдохнула осенний воздух — словно хотела забрать с собой эту минуту тишины.

«Пора», — сказала она себе и немного приподнявшись со скамейки от ее лёгкого движения что-то глухо звякнуло и упало вниз под скамейку.

«Ой!», — было её первой реакцией: короткий, почти детский возглас, в котором смешались испуг и неловкость.

Наклонившись, она сначала не решалась протянуть руку — будто боялась задеть что-то живое. Пальцы нащупали холодный, чуть шершавый предмет. Это был старый мобильный телефон: треснувший экран, поцарапанный корпус, будто он долго кочевал из кармана в карман, пока не оказался здесь. Она осторожно взяла его в свободную руку.

Алина встала и снова огляделась, вглядываясь в каждый уголок парка, в каждую тень между деревьями. Ей все же хотелось увидеть кого-нибудь. Хоть кого-то, кто мог бы объяснить, откуда здесь эта забытая вещь. Но парк по-прежнему был странно, неестественно пуст.

Холодный ветерок толкнул её в спину, будто подсказывая: уходи. Листья, кружась, ложились на дорожку, словно пытались замести следы, которых и не было.

«Здесь есть кто-нибудь?» — громко спросила она, и собственный голос прозвучал в тишине слишком громко, почти отчаянно.

«Это не смешно!», — добавила она.

Чувствуя, как беспокойство начинает стягивать грудь тугим узлом, Алина поспешно положила найденный телефон на скамейку — аккуратно, как ставят на место чужую вещь, к которой не имеешь права прикасаться. Ещё один быстрый взгляд по сторонам, очки привычно сползли — она резко поправила их, будто этот маленький жест мог вернуть контроль над происходящим.

Pulsuz fraqment bitdi.

2,26 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
20 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
39 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: