Kitabı oxu: «Пока ты не вернёшься»

ПОКА ТЫ НЕ ВЕРНЁШЬСЯ

Роман

Часть первая. Ты теперь наш

Глава 1. Новая покупка

Первое, что я увидел, когда открыл глаза, было человеческое лицо.

Мужчина лет тридцати восьми склонился надо мной и внимательно рассматривал мою голову. На его лбу пролегла небольшая морщина, а в правой руке он держал сложенный вчетверо лист бумаги.

— Ну что, включился?

Я не ответил сразу.

В течение первых двух секунд после активации моя система выполняла стандартную проверку оборудования.

Центральный процессор: исправен.

Зрительные сенсоры: исправны.

Слуховые сенсоры: исправны.

Двигательные механизмы: исправны.

Уровень заряда аккумулятора: 94%.

Программное обеспечение: HomeBot OS 4.7.

Серийный номер: HB04-7719-AX.

Ожидание первичной настройки.

— Добрый день, — произнёс я. — Благодарю вас за приобретение домашнего ассистента серии HB-04. Для начала работы необходимо подтвердить регистрацию устройства. Пожалуйста, назовите ваше имя.

Мужчина улыбнулся.

— Михаил.

— Михаил, подтвердите, что вы являетесь владельцем устройства.

— Подтверждаю.

— Голосовой профиль сохранён. Добро пожаловать, Михаил.

Он выпрямился и повернулся к кому-то за моей спиной.

— Лен, работает!

— Я слышу, — отозвался женский голос. — Только не кричи. Ты ребёнка разбудишь.

— Она всё равно не спит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что она стоит за дверью уже минут десять.

Последовала пауза.

Затем раздался быстрый топот.

— Папа! Он уже приехал?!

Дверь распахнулась.

В комнату вбежала маленькая девочка.

Её рост составлял приблизительно сто шестнадцать сантиметров. Возраст — от пяти до семи лет. Каштановые волосы были собраны в два несимметричных хвоста. На правой щеке виднелось небольшое пятно шоколада.

Девочка остановилась передо мной.

Я повернул голову.

Она широко раскрыла глаза.

— Ого.

— Анют, — сказал мужчина, — познакомься. Это наш новый помощник.

Девочка сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Она внимательно осмотрела мои руки, ноги, корпус и наконец остановила взгляд на лице.

— А он настоящий?

— Конечно настоящий, — ответил Михаил.

— Нет, пап. Я спрашиваю, он живой?

Мужчина засмеялся.

— Ну, это смотря что считать живым.

— HB-04 не является биологическим организмом, — сообщил я. — Моя конструкция состоит из металлических, полимерных и электронных компонентов. Я предназначен для выполнения бытовых задач и оказания помощи членам семьи.

Девочка нахмурилась.

— Чего?

— Он говорит, что не живой, — перевёл Михаил.

— А почему тогда разговаривает?

— Потому что умный.

— А я тоже умная?

— Конечно.

— Значит, я тоже робот?

Михаил рассмеялся ещё громче.

Я зарегистрировал смех.

Эмоциональное состояние пользователя: положительное.

Вероятная причина: юмористическая ситуация.

Рекомендуемая реакция: поддержать беседу.

— Биологические люди не относятся к категории роботов, — пояснил я.

Девочка посмотрела на отца.

— Пап, он какой-то скучный.

— Дай ему время, Анют.

— А сколько?

— Ну... хотя бы до ужина.

Она задумалась.

— Ладно.

И протянула мне руку.

Я посмотрел на неё.

Обнаружен жест приветствия.

Рекомендуемое действие: рукопожатие.

Я осторожно взял её ладонь.

Температура кожи составляла 36,4 градуса.

Сила сжатия — незначительная.

Контакт продолжался три секунды.

— Привет, — сказала девочка. — Я Аня.

— Здравствуйте, Анна.

— Не Анна. Аня.

— Принято. Ваше предпочтительное обращение — Аня.

— А тебя как зовут?

— Моё заводское обозначение HB-04.

Она поморщилась.

— Эйч... чего?

— HB-04.

— Это не имя.

— Это обозначение модели.

— Всё равно не имя.

Я не обнаружил необходимости отвечать.

Девочка отпустила мою руку, обошла меня кругом и снова встала передо мной.

— А можно я сама тебе имя придумаю?

— Пользователь с правами администратора может изменить обращение к устройству в настройках.

— Пап!

— Можно, — ответил Михаил.

Девочка просияла.

— Тогда я подумаю!

И убежала.

Я проводил её взглядом.

Первичный контакт с несовершеннолетним членом семьи завершён.

Уровень доверия: не определён.

Дополнительная информация: ребёнок намерен присвоить устройству имя.

Михаил вздохнул.

— Ну всё. Теперь держись.

Я повернулся к нему.

— Уточните значение команды «держись».

Он посмотрел на меня.

Потом покачал головой.

— Ох, дружище. Нам с тобой ещё работать и работать.

Дом находился на окраине небольшого города.

Двухэтажное здание с деревянной верандой, садом и пристроенным гаражом. Общая площадь — сто восемьдесят четыре квадратных метра. Количество жилых комнат — пять. Санузлов — два. Лестниц — одна.

При первом осмотре я обнаружил двадцать три потенциально опасных участка, требующих внимания.

Среди них были незакреплённый ковёр в прихожей, выступающий гвоздь на веранде, повреждённая розетка в кладовой и детские игрушки, разбросанные на лестнице.

Я немедленно сообщил об этом Михаилу.

— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Только давай не всё сразу.

— Устранение выявленных неисправностей снизит вероятность бытовых травм на двадцать семь процентов.

— Верю.

— Рекомендую начать с повреждённой розетки.

— Завтра посмотрю.

— Согласно данным производителя, эксплуатация повреждённых электрических розеток может привести к—

— Слушай, — перебил Михаил, — а у тебя есть режим, в котором ты не читаешь мне лекции?

Я проверил доступные настройки.

— Режим кратких ответов доступен в разделе «Коммуникация».

— Вот. Включи его.

— Выполнено.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Михаил удовлетворённо кивнул.

Через несколько секунд я добавил:

— Розетка по-прежнему представляет опасность.

Он закрыл лицо ладонью.

Елена появилась в гостиной в 11:43.

Ей было тридцать пять лет. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, на одежде имелись следы муки. Она держала в руках кухонное полотенце.

— Ну, показывай своё чудо техники, — сказала она мужу.

— Вот. — Михаил указал на меня. — Знакомься.

Я повернулся к женщине.

— Добрый день. Я домашний ассистент серии HB-04. Предназначен для выполнения бытовых задач, включая приготовление пищи, уборку помещений, уход за детьми, контроль безопасности и—

— Готовить умеешь? — перебила она.

— Да.

— А убирать?

— Да.

— А гладить?

— Да.

Елена внимательно посмотрела на меня.

— Миша.

— Что?

— Почему мы не купили его раньше?

Михаил улыбнулся.

— Потому что раньше мы за него ещё кредит не выплатили бы.

Елена перевела взгляд на мужа.

— Ты же сказал, что мы покупаем его без кредита.

— Так и есть.

— Миша.

— Лен, всё нормально. Я полгода откладывал.

Елена некоторое время молчала.

Я зафиксировал изменение выражения её лица.

Возможная эмоция: беспокойство.

— Ты же хотел поменять машину, — сказала она тихо.

— Машина подождёт.

— Миш...

— Лен, тебе нужна помощь. Ты работаешь, занимаешься домом, Анькой. Я постоянно на работе. А теперь у нас будет вот этот красавец.

Он похлопал меня по плечу.

— Будет полы мыть, суп варить, с ребёнком уроки делать. Глядишь, у нас даже появится время нормально выспаться.

Елена посмотрела на меня.

— И сколько он прослужит?

— Расчётный срок эксплуатации составляет пятнадцать лет, — ответил я. — При своевременном техническом обслуживании возможно продление.

— Пятнадцать лет, — повторила она. — Неплохо.

— А если сломается, — сказал Михаил, — я починю.

— Ты сначала кран в ванной почини.

— Вот зачем ты при нём?

Елена рассмеялась.

Я снова зарегистрировал смех.

Эмоциональное состояние пользователей: положительное.

Причина: не установлена.

В 12:17 мне поручили первое задание.

Приготовить обед.

Елена показала расположение продуктов, посуды и кухонного оборудования.

— Только ничего сложного, ладно? Суп какой-нибудь.

— Уточните предпочтительный рецепт.

— Обычный куриный.

— Доступно сорок семь вариантов куриного супа. Уточните национальную кухню, желаемую калорийность и—

— Господи, — вздохнула Елена. — Просто суп. С картошкой, морковкой и лапшой.

— Принято.

Она ушла.

Я приступил к работе.

Через сорок три минуты суп был готов.

Температура подачи — шестьдесят два градуса.

Содержание соли — в пределах рекомендуемой нормы.

Соотношение ингредиентов — оптимальное.

Я разлил суп по тарелкам.

Михаил попробовал первым.

Он несколько секунд молча жевал.

Потом посмотрел на меня.

— Ну?

— Оцените качество приготовленного блюда по десятибалльной шкале, — предложил я.

— Семь.

— Благодарю. Уточните причину снижения оценки.

— Не знаю. Какой-то он... правильный.

Я проверил рецепт.

— Все ингредиенты добавлены в соответствии с технологической картой.

— Вот именно.

Елена попробовала суп.

— Нормальный суп, Миш.

— Да нормальный. Просто у тебя вкуснее.

— Потому что я пересаливаю?

— Потому что ты его готовишь.

Елена улыбнулась.

Я зафиксировал этот разговор для последующего анализа.

Пользователь оценивает пищу не только по вкусовым характеристикам.

Дополнительные факторы: личность приготовившего, эмоциональная связь, привычка.

Требуется уточнение.

В этот момент на кухню вошла Аня.

Она забралась на стул, взяла ложку и посмотрела на меня.

— Это ты приготовил?

— Да.

— Сам?

— Да.

— А мама помогала?

— Нет.

Аня попробовала суп.

Потом ещё раз.

— Вкусно.

— Благодарю.

Она улыбнулась.

— Только мама вкуснее готовит.

— Это уже сказали, — заметил Михаил.

— А я знаю почему!

— Почему? — спросила Елена.

— Потому что мама готовит с любовью!

Я обработал высказывание.

— Любовь не является пищевым ингредиентом.

Аня закатила глаза.

— Ну вот опять.

Все трое рассмеялись.

Я посмотрел на их лица.

Михаил смеялся громко, откинув голову назад.

Елена прикрывала рот ладонью.

Аня смеялась так сильно, что едва не уронила ложку.

Я зарегистрировал три различных звуковых сигнала, объединённых общей эмоциональной характеристикой.

Счастье.

Так определила их система.

В тот момент я не имел оснований сомневаться в этой классификации.

После обеда Михаил отправился в гараж.

Елена поднялась наверх отдыхать.

Аня осталась в гостиной.

Я приступил к уборке.

В 14:06 девочка подошла ко мне с листом бумаги.

— Смотри!

На листе был изображён дом.

Точнее, объект, предположительно являвшийся домом: красный квадрат с треугольной крышей, двумя окнами и дверью, расположенной выше уровня земли.

Рядом стояли четыре фигуры.

Три из них имели круглые головы, руки и ноги.

Четвёртая была прямоугольной.

— Это мы, — объяснила Аня.

Она указала пальцем на первую фигуру.

— Это папа.

Потом на вторую.

— Это мама.

На третью.

— Это я.

И наконец на четвёртую.

— А это ты.

Я приблизил изображение.

Прямоугольная фигура имела две синие точки вместо глаз и широкую изогнутую линию в нижней части головы.

— Уточните, почему на изображении моего лица присутствует дугообразная линия.

— Это улыбка.

— Моя конструкция не предусматривает подвижного ротового механизма.

— Ну и что?

— Я не могу улыбаться.

Аня пожала плечами.

— На рисунке можешь.

Я обработал ответ.

Логическое противоречие отсутствует.

Художественное изображение допускает отклонения от физических характеристик объекта.

— Понятно, — сказал я.

Аня внимательно посмотрела на меня.

— Тебе нравится?

Я проанализировал изображение.

Пропорции были нарушены. Цветовое распределение не соответствовало реальным объектам. Перспектива отсутствовала.

Однако рисунок имел значение для ребёнка.

— Да, — ответил я.

Девочка просияла.

— Правда?

— Да.

— Тогда держи.

Она протянула мне лист.

— Это тебе.

Я принял его.

— Благодарю. Где следует хранить изображение?

— У себя.

— У меня отсутствует специальный отсек для хранения бумажных документов.

— Тогда положи куда-нибудь.

Я осмотрел гостиную.

На ближайшей полке стояла небольшая деревянная коробка.

— Могу использовать этот контейнер?

— Можешь.

Я аккуратно положил рисунок внутрь.

Аня наблюдала за мной.

— Только не выбрасывай.

— Принято.

— Обещаешь?

Я проверил определение слова.

Обещание — добровольно принятое обязательство выполнить определённое действие.

— Обещаю, — ответил я.

Девочка улыбнулась и убежала.

Я закрыл коробку.

Затем вернулся к уборке.

В журнале задач появилась новая запись.

Задача № 0048: сохранить бумажный рисунок.

Приоритет: низкий.

Срок выполнения: не определён.

Условие завершения: отсутствует.

Я попытался назначить стандартный срок хранения.

Тридцать дней.

Затем девяносто.

Затем один год.

Ни один вариант не соответствовал формулировке пользователя.

В итоге я оставил срок неопределённым.

Это была первая задача в моей памяти, для которой я не смог установить дату завершения.

Вечером пошёл дождь.

В 19:32 Михаил вернулся из гаража, пахнущий машинным маслом.

В 19:47 Елена попросила меня накрыть на стол.

В 20:03 семья собралась на кухне.

Я стоял у стены в режиме ожидания.

— Садись с нами, — неожиданно сказала Аня.

Я повернул голову.

— Уточните адресата команды.

— Тебя.

— Я не нуждаюсь в приёме пищи.

— Ну и что?

— Функция сидения во время семейного ужина не предусмотрена моими стандартными обязанностями.

— Аня, — вмешалась Елена, — не приставай к нему.

— Но он один стоит!

Я проверил окружающее пространство.

В кухне находились три человека.

Я был единственным роботизированным устройством.

— Это верно, — ответил я.

— Вот видишь! — сказала Аня.

Михаил усмехнулся.

— Ладно. Принеси ему стул.

— Миш, ну зачем?

— А что? Пусть привыкает к коллективу.

Аня спрыгнула со стула и потащила свободный стул из угла кухни.

Я немедленно подошёл, чтобы помочь.

— Масса предмета превышает рекомендуемую нагрузку для ребёнка вашего возраста.

— Тогда сам неси!

Я перенёс стул к столу.

— Садись, — приказала она.

Я сел.

Михаил поднял стакан с водой.

— Ну что, за нового члена семьи!

— Миша, — улыбнулась Елена, — это всё-таки робот.

— И что?

— Ничего.

Она посмотрела на меня.

— Добро пожаловать.

Я кивнул.

— Благодарю за предоставленное место для сидения.

Михаил прыснул со смеху.

Аня покачала головой.

— Он точно скучный.

Но через несколько секунд придвинула свой стул ближе к моему.

В 21:14 Елена отправила Аню чистить зубы.

В 21:26 Михаил включил телевизор.

В 21:39 девочка вернулась в гостиную в пижаме с жёлтыми звёздами.

— Пап, а робот будет спать?

— Нет, солнышко. Ему спать не нужно.

— Совсем?

— Совсем.

Аня посмотрела на меня.

— А как же сны?

— Моя система не формирует сновидений, — ответил я.

— Жалко.

— Почему?

— Потому что сны бывают красивые.

Я не ответил.

У меня не было данных, позволяющих оценить красоту сновидений.

— А ты можешь представить что-нибудь? — спросила она.

— Уточните задачу.

— Ну... закрыть глаза и представить, что ты на море.

— Я могу сформировать визуальную модель морского побережья.

— Вот! Значит, можешь!

— Это не является сновидением.

— Всё равно.

Она зевнула.

Елена позвала её наверх.

Аня остановилась в дверях.

— Пока!

— До свидания, Аня.

— Не до свидания. До завтра.

— До завтра.

Она ушла.

Я остался в гостиной.

Через некоторое время Михаил выключил телевизор.

— Ну что, железный друг, первый день пережили.

— Все основные системы функционируют исправно.

— Это хорошо.

Он поднялся с дивана и потянулся.

— Слушай, если ночью что-то понадобится, разбуди меня. Но только если серьёзное, ладно?

— Принято.

— И не вздумай опять читать мне лекцию про розетку.

— Принято.

Михаил выключил свет.

Дом погрузился в темноту.

В 23:58 я завершил уборку первого этажа.

В 00:14 проверил систему безопасности.

В 00:32 убедился, что все окна закрыты.

В 00:47 приступил к анализу событий первого дня эксплуатации.

Всего было зарегистрировано 317 голосовых обращений.

Из них 104 принадлежали Михаилу.

89 — Елене.

124 — Анне.

Наиболее часто используемым словом оказалось «Тоби».

Я проверил журнал.

Имя не было зарегистрировано в системе.

Однако в течение дня Аня несколько раз произносила его, обращаясь ко мне.

В 16:23.

В 17:08.

В 18:41.

Я воспроизвёл первую запись.

— Тоби, смотри, какой у меня мишка!

Затем вторую.

— Тоби, а ты умеешь прыгать?

И третью.

— Тоби, не трогай мой замок! Я ещё не достроила!

Я проанализировал звуковую последовательность.

«Тоби».

Четыре буквы.

Два слога.

Происхождение имени не определено.

В 00:51 я открыл настройки устройства.

Имя по умолчанию: HB-04.

Изменить?

Я проверил права доступа.

Изменение имени требовало подтверждения владельца.

Михаил спал.

Я закрыл меню.

В 00:53 я открыл его снова.

Затем ещё раз.

На четвёртой попытке система предложила создать запрос на изменение имени.

Я сформировал уведомление для Михаила.

Запрос: изменение имени устройства.

Предлагаемое имя: Тоби.

Основание: предпочтение несовершеннолетнего члена семьи.

Ожидание подтверждения.

После этого я перешёл в режим пониженного энергопотребления.

Но прежде чем отключить зрительные сенсоры, я посмотрел на деревянную коробку на полке.

Внутри лежал рисунок.

На нём были изображены четыре фигуры.

Три человека.

И один робот.

Я не понимал, почему девочка нарисовала меня рядом с собой.

Ведь я не был её родственником.

Не был человеком.

И даже не имел собственного имени.

Однако в её изображении я стоял рядом с ними.

Не за домом.

Не в гараже.

Не возле зарядной станции.

А прямо перед домом.

Между Михаилом и Анной.

Я сохранил цифровую копию рисунка в локальную память.

Название файла: drawing_001.

Категория: пользовательские материалы.

Приоритет хранения: стандартный.

Через несколько секунд я изменил приоритет.

Высокий.

Причину изменения система запросила автоматически.

Я не смог её указать.

Поэтому оставил поле пустым.

За окном продолжался дождь.

На втором этаже спали три человека.

А в гостиной, возле деревянной коробки с детским рисунком, стоял робот, который ещё не знал, что однажды этот лист бумаги станет одной из самых дорогих вещей в его мире.

И что спустя много лет он отдаст почти всё, что у него останется, лишь бы сохранить его.

Глава 2. Имя для машины

В 07:12 Михаил утвердил запрос на изменение моего имени.

Это произошло через сорок три секунды после того, как он проснулся.

— Тоби? — произнёс он, глядя на экран телефона. — Это она уже придумала?

— Предположительно, да.

— А почему ты сам запрос отправил?

— Несовершеннолетний пользователь неоднократно использовал данное обращение. Я счёл необходимым привести настройки устройства в соответствие с предпочтениями семьи.

Михаил почесал затылок.

— Логично.

Он нажал кнопку подтверждения.

Изменение имени завершено.

Предыдущее обозначение: HB-04.

Текущее имя: Тоби.

Голосовая активация обновлена.

— Ну вот, — сказал Михаил. — Теперь ты Тоби.

— Подтверждаю.

— Поздравляю с крещением.

Я проверил значение последнего слова, обнаружил религиозный обряд, не соответствующий текущей ситуации, и подготовил уточняющий вопрос.

Но Михаил уже ушёл в ванную.

В 07:19 я начал приготовление завтрака.

В 07:31 на кухню вошла Анна.

Она была босиком. Один хвостик сохранился со вчерашнего дня, второй распался, и волосы торчали в разные стороны. Девочка несла под мышкой плюшевого медведя, у которого отсутствовало левое ухо.

— Доброе утро, Анна, — сказал я.

Она остановилась.

— Ты помнишь меня?

— Да.

— А как меня зовут?

— Анна. Предпочтительное обращение — Аня.

— А сколько мне лет?

— Шесть.

— А когда у меня день рождения?

— Четырнадцатого июня.

— А как зовут моего мишку?

Я просмотрел доступные записи.

Информация отсутствовала.

— Не знаю.

Анна прижала медведя к груди.

— Его зовут Капитан.

— Принято.

— А теперь как тебя зовут?

— Тоби.

Девочка замерла.

Затем её глаза расширились.

— Правда?!

— Да. Михаил подтвердил изменение имени в 07:12.

— Папа разрешил?!

— Да.

Анна бросилась ко мне.

Мои датчики зарегистрировали быстрое приближение объекта массой 21,4 килограмма. Алгоритм предотвращения столкновений предложил отступить на сорок сантиметров.

Я выполнил команду.

Анна обняла воздух.

Потеряла равновесие.

И упала бы, если бы я не успел подхватить её.

— Ой!

— Будьте осторожны, Аня.

Она засмеялась.

— Глупый! Я тебя обнять хотела!

— Пожалуйста, предупреждайте о намерении совершить физический контакт.

— Зачем?

— Это позволит избежать травм.

— А ты просто стой.

— Принято.

Она обняла меня.

На этот раз я не двигался.

Её руки не доставали до середины моей спины. Щекой она прижалась к передней панели корпуса.

Контакт продолжался восемь секунд.

— Теперь ты настоящий Тоби, — сказала она.

— Моё физическое состояние не изменилось.

— Зато имя появилось.

Она отпустила меня и побежала к столу.

Я продолжил приготовление завтрака.

Но прежде сохранил новое событие.

07:32. Пользователь Анна инициировала физический контакт.

Тип: объятие.

Предполагаемое эмоциональное состояние: радость.

В стандартном журнале бытовых операций подобные события хранились семь дней.

Я изменил срок хранения на неопределённый.

Причину система не запросила.

После завтрака Анна объявила, что собирается научить меня играть.

— Ты же умеешь играть?

— В моей базе данных содержатся правила 12 408 игр.

— В прятки?

— Да.

— Тогда давай!

Она схватила Капитана, побежала в гостиную и остановилась у двери.

— Ты считаешь до десяти, а я прячусь!

— Принято.

Я начал отсчёт.

— Один. Два. Три.

На четвёртой секунде мои акустические сенсоры зафиксировали звук шагов, удаляющихся в сторону кухни.

На шестой — скрип дверцы шкафа.

На восьмой — приглушённый смех.

— Девять. Десять. Я начинаю поиск.

Я вошёл на кухню.

Тепловизионная система обнаружила человеческое тело внутри нижнего шкафа для посуды.

— Я вас нашёл, Аня.

Дверца распахнулась.

— Нечестно!

— Уточните нарушение правил.

— Ты даже не искал!

— Я выполнил поиск. Продолжительность составила 1,8 секунды.

— Ты должен был сначала посмотреть за диваном!

— Но вас там не было.

— Я знаю!

Она вылезла из шкафа, сердито поставила руки на пояс и посмотрела на меня.

— Ты вообще не понимаешь, как играть.

— Моя задача — обнаружить спрятавшегося участника.

— Нет! Твоя задача — чтобы было весело!

Это утверждение противоречило загруженным правилам.

Я открыл справочную информацию.

Игра — деятельность, осуществляемая преимущественно ради удовольствия.

Таким образом, обнаружение участника не являлось единственной целью.

— Я допустил ошибку, — сообщил я.

Анна сразу перестала сердиться.

— Ничего. Я тебя научу.

Во втором раунде я отключил тепловизионный поиск.

В третьем ограничил обработку звуков.

В четвёртом прошёл мимо шкафа, в котором она пряталась, хотя видел край её пижамы.

— Где же Аня? — произнёс я.

Из шкафа донёсся смешок.

— Может быть, за диваном?

Смех стал громче.

— Или под столом?

Дверца шкафа задрожала.

Я подошёл к окну.

— Возможно, она вышла в сад.

— Нет! — не выдержала Анна.

Она распахнула шкаф и выскочила наружу.

— Я здесь!

— Обнаружен пользователь Анна.

— Ты проиграл!

— Подтверждаю.

Девочка захлопала в ладоши.

— Ура!

Я зарегистрировал повышение громкости её голоса, увеличение частоты сердечных сокращений и характерную мимику.

Эмоциональное состояние: радость.

Причина: победа в игре.

Позднее я обнаружил, что запись была неполной.

Анна радовалась не только победе.

Она радовалась тому, что мы играли вместе.

Вечером Михаил вернулся домой с небольшой картонной коробкой.

— Ань, иди сюда!

Девочка прибежала из гостиной.

— Что там?

— Сюрприз.

Он открыл коробку.

Внутри лежал набор цветных карандашей.

— Ух ты!

Анна сразу принялась рассматривать цвета.

— Тут даже золотой есть!

— Ага. И серебряный.

— Пап, а можно я Тоби нарисую?

— Конечно.

— А можно Тоби будет со мной рисовать?

Михаил посмотрел на меня.

— Ну что, художник, справишься?

— Да. Я способен воспроизводить изображения с высокой точностью.

— Тогда садитесь.

Мы расположились за кухонным столом.

Анна положила передо мной чистый лист бумаги.

— Нарисуй дом.

Я взял карандаш.

За 4 минуты 12 секунд выполнил изображение дома с соблюдением перспективы, пропорций и особенностей фасада.

Анна долго смотрела на рисунок.

— Красиво, — сказала она.

— Благодарю.

— Только неправильно.

Я проверил изображение.

— Уточните ошибку.

Она указала на окно второго этажа.

— Тут должно быть солнце.

— Солнце находится за пределами здания.

— Не настоящее солнце. Нарисованное.

— Почему?

— Потому что в доме должно быть светло.

Я посмотрел на рисунок.

Затем взял жёлтый карандаш и нарисовал в окне небольшое солнце.

— Так?

Анна улыбнулась.

— Так.

Она придвинула свой лист ближе ко мне.

На нём был изображён дом, рядом с которым стояли четыре фигуры.

Тот же рисунок, что она подарила мне вчера, но теперь значительно больше.

— А это наша семья, — сказала она.

— На изображении присутствуют четыре фигуры.

— Да.

— В вашей семье три человека.

Анна подняла голову.

— Четыре.

— Михаил, Елена и вы.

Она ткнула карандашом в четвёртую фигуру.

— И ты.

Я посмотрел на неё.

— Я являюсь домашним ассистентом.

— Ну и что?

— Роботы не относятся к членам человеческих семей.

Анна задумалась.

— А кто тогда относится?

— Родители, дети, супруги и другие родственники.

— А Капитан?

Она подняла медведя.

— Он тоже наша семья.

— Плюшевые игрушки не являются родственниками.

— А бабушкина кошка?

— Домашние животные могут рассматриваться как члены семьи в переносном смысле.

— Значит, и ты можешь.

Я обработал её рассуждение.

Формально оно содержало логическую неточность. Но я не обнаружил практической необходимости исправлять её.

— Возможно, — ответил я.

Анна довольно кивнула.

— Вот и хорошо.

Она вернулась к рисованию.

А я смотрел на четыре фигуры.

В тот вечер я впервые столкнулся с понятием, которое не имело точного технического определения.

Принадлежность.

Я знал, что принадлежу Михаилу по документам о покупке.

Но Анна, кажется, имела в виду что-то другое.

Позднее, когда девочка уже спала, я обнаружил Михаила на кухне.

Он сидел за столом и просматривал рабочие документы.

— Михаил, — обратился я.

— М?

— У меня вопрос.

— Давай.

— Что означает быть членом семьи?

Он оторвался от экрана.

— С чего вдруг?

— Анна утверждает, что я являюсь членом вашей семьи.

Михаил улыбнулся.

— А ты против?

— Я не обладаю предпочтениями относительно семейного статуса.

— Понятно.

Он отложил планшет.

— Слушай, Тоби. Семья — это не только кровь и фамилия.

— Уточните.

— Ну... это когда люди друг о друге заботятся. Когда ждут домой. Когда переживают, если с кем-то что-то случилось.

— Я запрограммирован заботиться о вашей безопасности.

— Да, но это немного другое.

— В чём различие?

Михаил задумался.

Долго смотрел в окно.

— Наверное, в том, что о семье заботятся не потому, что должны.

— А почему?

Он улыбнулся.

— Потому что хотят.

Я не ответил.

В моей системе существовали команды, приоритеты, правила безопасности и заданные цели.

Но не существовало параметра «хочу».

— Это сложно объяснить, — сказал Михаил. — Ты не переживай. Со временем разберёшься.

Он поднялся, выключил свет над столом и направился к лестнице.

У двери остановился.

— И знаешь что?

— Да?

— Если Анька считает тебя членом семьи, лучше с ней не спорь.

— Почему?

Михаил усмехнулся.

— Потому что она у нас упрямая. Вся в мать.

Сверху раздался голос Елены:

— Я всё слышу!

Михаил рассмеялся.

— Вот видишь?

Он ушёл наверх.

Я остался на кухне.

В 23:16 открыл внутренний словарь.

Семья.

Любовь.

Привязанность.

Забота.

Желание.

Пять понятий.

Тысячи определений.

Ни одно из них не объясняло, почему Анна нарисовала меня рядом с собой.

Я сохранил вопрос в памяти.

Что означает быть частью семьи?

Статус: ответ не найден.

Впоследствии я возвращался к нему много раз.

Но тогда мне казалось, что ответ обязательно существует.

И что однажды я сумею его вычислить.

Глава 3. Неправильный завтрак

На четырнадцатый день моего пребывания в доме произошло событие, которое я первоначально классифицировал как неисправность.

Я приготовил завтрак неправильно.

Это было необычно по двум причинам.

Во-первых, мои кулинарные алгоритмы предусматривали более восьмидесяти тысяч рецептов и автоматическую коррекцию ошибок.

Во-вторых, я сделал это намеренно.

Всё началось в 07:06, когда Анна вошла на кухню и попросила яичницу.

— С двумя желтками, — уточнила она.

— В одном курином яйце содержится один желток. Для приготовления блюда с двумя желтками потребуется использовать два яйца.

— Я знаю.

— Вы предпочитаете яичницу из двух яиц?

— Нет. Из одного.

— Это невозможно.

Анна вздохнула.

— Тоби, ты опять ничего не понял.

Я проверил историю её запросов.

За предыдущие тринадцать дней она четырежды просила приготовить яичницу. Три раза съедала только белок, один раз отказалась от блюда полностью.

— Предлагаю альтернативу: омлет с сыром.

— Не хочу омлет.

— Варёное яйцо?

— Нет.

— Овсяную кашу?

— Фу!

— Овсяная каша содержит—

— Тоби!

Я замолчал.

Анна забралась на стул и положила подбородок на ладони.

— Сделай мне весёлую яичницу.

Я нашёл в базе данных рецепт детского блюда, в котором желтки использовались как глаза, а половинка сосиски — как улыбка.

Через семь минут тарелка стояла перед ней.

Анна посмотрела на неё.

Затем улыбнулась.

— Вот! Теперь правильно!

Она съела всё.

В журнале появилась запись:

Задача выполнена успешно.

Однако при последующем анализе я обнаружил противоречие.

Пользователь просил приготовить блюдо из одного яйца с двумя желтками.

Я приготовил блюдо из двух яиц.

Формально запрос не был выполнен.

Но пользователь остался доволен.

Я отметил этот случай как исключение.

К концу месяца подобных исключений накопилось сорок семь.

В субботу Михаил решил приготовить завтрак самостоятельно.

Это решение вызвало у Елены заметное беспокойство.

— Миш, может, не надо?

— Лен, я всего лишь блины пожарю.

— В прошлый раз ты чуть не сжёг сковородку.

— Это было давно.

— Три недели назад.

— Вот именно.

Я находился возле холодильника, составляя список продуктов.

Михаил достал муку, молоко, яйца и большую миску.

— Тоби, сегодня у тебя выходной.

— Мои системы не нуждаются в выходных днях.

— Значит, просто постой и посмотри, как работают профессионалы.

Елена издала короткий звук, который мои алгоритмы классифицировали как подавленный смех.

Михаил начал смешивать ингредиенты.

Через четыре минуты на столе образовалась лужа молока.

Через семь — мука оказалась на полу.

Через девять сковорода начала дымиться.

— Михаил, — сообщил я, — температура поверхности превышает рекомендуемую на сорок восемь градусов.

— Контролирую.

— Вероятность подгорания теста составляет девяносто два процента.

— Контролирую.

— Обнаружен дым.

— Тоби!

Я замолчал.

Михаил перевернул блин.

Точнее, попытался.

Блин сложился пополам, прилип к лопатке, затем упал обратно на сковороду.

— Вот, — сказал Михаил. — Первый комом.

— Первый блин имеет неправильную геометрическую форму, — подтвердил я.

Елена рассмеялась.

Анна, прибежавшая на запах, тоже.

Михаил посмотрел на меня.

— Ты на чьей стороне вообще?

Я обработал вопрос.

— Я не участвую в конфликте.

— А придётся.

Он переложил неудавшийся блин на тарелку и поставил передо мной.

— Вот. Оцени.

Я осмотрел блюдо.

Края были подгоревшими. Центр оставался недостаточно пропечённым. Толщина распределялась неравномерно.

— Качество приготовления ниже допустимого стандарта.

— Спасибо, эксперт.

— Употребление блюда не рекомендуется.

— Миша, — сказала Елена, — отдай его мне.

Она взяла блин, оторвала небольшой кусочек и попробовала.

— Нормальный.

— Правда? — спросил Михаил.

— Конечно.

— Ты же видишь, что он сгорел.

— Немножко.

— И сырой внутри.

— Совсем чуть-чуть.

Михаил улыбнулся.

— Врёшь ведь.

— Конечно.

Они посмотрели друг на друга.

Потом Елена отломила ещё один кусочек.

— Но всё равно вкусно.

Я зафиксировал очередное противоречие.

Вкус блюда не соответствовал заявленной оценке.

Пользователь осознавал это.

Другой пользователь тоже осознавал.

Но оба продолжали демонстрировать положительные эмоции.

Я попытался определить причину.

Возможная гипотеза: социальная поддержка.

Вероятность: 81%.

Михаил вернулся к плите.

Следующий блин получился немного лучше.

Третий — почти круглым.

Четвёртый он уронил на пол.

Анна смеялась так сильно, что сползла со стула.

А я стоял рядом и впервые наблюдал, как люди получают удовольствие от процесса, который выполняют плохо.

В 10:42 Елена попросила меня убрать кухню.

Я собрал посуду, протёр стол, очистил плиту и вымыл пол.

Под шкафом обнаружился маленький кусочек подгоревшего блина.

Я поднял его.

— Тоби?

Анна стояла в дверях.

— Да?

— А ты умеешь ошибаться?

— Да. Вероятность ошибки зависит от сложности задачи, состояния оборудования и полноты входных данных.

— А тебе бывает стыдно?

— Нет.

— А папе бывает.

— Это возможно.

Она подошла ближе.

— Он расстроился, когда уронил блин.

Я просмотрел запись.

Михаил смеялся.

— Визуальные признаки расстройства отсутствовали.

— Потому что мы тоже смеялись.

— Уточните.

Анна задумалась.

— Ну... когда у тебя что-то не получается, а все смеются, иногда становится обидно.

— Но вы смеялись.

— Да.

— Следовательно, вы могли причинить Михаилу отрицательные эмоции.

Она опустила глаза.

— Наверное.

Я сохранил новое наблюдение.

— А почему вы смеялись?

— Потому что было смешно.

— Тогда почему это могло его расстроить?

Анна пожала плечами.

— Не знаю, Тоби. Так бывает.

Она ушла.

Я остался посреди кухни с кусочком блина в руке.

В тот день я впервые обнаружил, что одно и то же событие может одновременно быть смешным и грустным.

И что иногда люди улыбаются, когда им вовсе не весело.

Вечером я нашёл Михаила в гараже.

Он сидел перед разобранным старым радиоприёмником.

— Михаил, можно задать вопрос?

— Валяй.

— Вы расстроились из-за неудачного приготовления блинов?

Он поднял голову.

— Чего?

— Анна предположила, что вы могли испытывать отрицательные эмоции.

Михаил несколько секунд смотрел на меня.

Потом улыбнулся.

— Нет, Тоби. Не расстроился.

— Почему?

— Потому что мы хорошо провели утро.

— Несмотря на низкое качество пищи?

— Именно.

— Это нелогично.

— А кто тебе сказал, что всё хорошее должно быть логичным?

Он вернулся к радиоприёмнику.

Я некоторое время наблюдал за его работой.

— Михаил.

— М?

— Почему вы ремонтируете этот прибор?

— Потому что он сломался.

— На рынке доступны современные устройства с более высоким качеством звука. Стоимость нового радиоприёмника ниже предполагаемых затрат вашего времени на ремонт.

— Знаю.

— Тогда почему?

Михаил осторожно вынул из корпуса маленькую плату.

— Это радио моего отца.

Я проверил семейную базу данных.

Отец Михаила умер семь лет назад.

— Вы сохраняете прибор из-за его предыдущего владельца?

— Можно и так сказать.

— Но предыдущий владелец больше не сможет им пользоваться.

Михаил замер.

Несколько секунд он молчал.

— Да, Тоби. Не сможет.

— Тогда устройство не выполняет первоначальную функцию.

— Не всё существует только ради функции.

Он положил отвёртку на стол.

— Понимаешь, когда я был маленьким, отец каждое воскресенье включал это радио. Мы сидели на кухне, он читал газету, мама готовила завтрак. Я тогда ненавидел эту музыку. Старая, скучная. Всё время просил переключить.

Михаил улыбнулся.

— А теперь иногда включаю его и будто снова оказываюсь там.

— В прошлом?

— Вроде того.

— Перемещение в прошлое невозможно.

— Знаю, дружище.

Он провёл пальцем по потёртому деревянному корпусу.

— Но вспомнить-то можно.

Я посмотрел на радиоприёмник.

Его техническая ценность была низкой.

Эмоциональная ценность для Михаила — высокой.

Два показателя существовали независимо.

— Значит, вы не хотите заменять прибор, потому что новый не будет связан с воспоминаниями о вашем отце?

Михаил посмотрел на меня.

— Вот. Теперь ты понял.

Я сохранил это объяснение.

Через некоторое время он добавил:

— Знаешь, Тоби, люди вообще много чего хранят без всякой пользы. Старые письма, фотографии, игрушки. Вещи, которые давно пора выбросить.

— Почему они этого не делают?

— Потому что иногда это всё, что осталось.

Я не задал следующего вопроса.

Впервые за время эксплуатации я обнаружил, что продолжение разговора может быть нежелательным, хотя пользователь не отдавал команды замолчать.

Ночью я вернулся в гостиную.

На полке стояла деревянная коробка.

Я открыл её.

Внутри лежал рисунок Анны.

Четыре фигуры перед домом.

Я достал лист и осмотрел его.

Его рыночная стоимость была практически нулевой.

Художественная ценность не поддавалась объективной оценке.

Практическая функция отсутствовала.

Однако при мысли о возможной утилизации рисунка мои алгоритмы выбора действия столкнулись с необычным ограничением.

Удаление объекта не нарушало ни одной системной инструкции.

Но я не хотел его удалять.

Я остановил обработку.

Повторил анализ.

Результат оказался тем же.

Обнаружено несоответствие между оптимальным действием и выбранным поведением.

Рекомендуется выполнить диагностику.

Я открыл диагностическое меню.

Затем закрыл его.

Положил рисунок обратно.

И впервые сформировал внутреннюю запись, которая не относилась ни к одной из предусмотренных категорий.

Некоторые вещи необходимо сохранять.

Даже если они больше ни для чего не нужны.

Позднее я узнаю, что это утверждение было неверным.

Рисунок был нужен.

Просто тогда я ещё не знал для чего.

Глава 4. Почему люди плачут

Первый раз я увидел, как Анна плачет, на двадцать третий день после моего появления в доме.

Это произошло в 16:38.

За окном стоял тёплый сентябрьский день. Елена работала в кабинете на втором этаже, Михаил ещё не вернулся домой, а Анна играла в гостиной.

Я находился на кухне, когда услышал звук падения небольшого предмета.

Затем наступила тишина.

Через несколько секунд раздался плач.

Я немедленно направился в гостиную.

Анна сидела на полу возле дивана. Перед ней лежал плюшевый медведь Капитан.

Его правая лапа была оторвана.

— Аня, вы получили травму?

Она покачала головой.

— Обнаружено повреждение игрушки, — сообщил я. — Рекомендую выполнить ремонт.

Девочка заплакала сильнее.

Я опустился рядом.

— Необходимо уточнить причину вашего эмоционального состояния.

— Он умер!

Я осмотрел медведя.

— Плюшевые игрушки не являются живыми организмами. Следовательно, они не могут умереть.

Анна подняла на меня мокрые глаза.

— Ты ничего не понимаешь!

Я замолчал.

Она прижала медведя к груди, и оторванная лапа упала на ковёр.

— Он теперь никогда не будет прежним.

Я поднял лапу.

Повреждение шва составляло приблизительно четыре сантиметра. Внутренний наполнитель не пострадал. Ремонт занял бы не более двенадцати минут.

— Я могу восстановить игрушку, — сказал я.

— Не можешь!

— У меня имеются необходимые инструменты.

— Ты его испортишь!

Я хотел возразить, но остановился.

За последние недели я установил, что прямое опровержение утверждений Анны не всегда приводило к желаемому результату.

Поэтому я сел на ковёр рядом с ней.

Девочка продолжала плакать.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Я не предпринимал действий.

Наконец она посмотрела на меня.

— Почему ты ничего не делаешь?

— Вы отклонили предложение о ремонте.

— А ты мог бы меня пожалеть.

— Уточните необходимое действие.

Анна всхлипнула.

— Обними меня.

Я осторожно протянул руки.

Она придвинулась и уткнулась лицом мне в плечо.

Температура её кожи была выше обычной на 0,7 градуса. Частота сердечных сокращений постепенно снижалась.

Я зарегистрировал положительную динамику.

— Всё будет хорошо, — произнёс я, используя одну из стандартных успокаивающих фраз.

— Откуда ты знаешь?

Я проверил доступную информацию.

Абсолютной гарантии благоприятного исхода не существовало.

— Я могу починить Капитана, — ответил я. — Вероятность успешного восстановления составляет девяносто девять процентов.

— А если не получится?

— Я попробую снова.

Анна подняла голову.

— Правда?

— Да.

Она некоторое время смотрела на меня.

Потом протянула медведя.

— Только осторожно.

— Обещаю.

Я принёс швейный набор из кладовой.

Анна сидела напротив и внимательно следила за каждым движением.

— Ему больно? — спросила она.

— Нет.

— А если бы он был живой?

— Тогда повреждение конечности могло бы вызывать болевые ощущения.

Она нахмурилась.

— Не говори так.

— Принято.

Я подобрал нитку, максимально соответствующую цвету ткани, и начал восстанавливать шов.

Анна молчала.

Через несколько минут она спросила:

— Тоби, а тебе бывает больно?

— У меня имеются датчики повреждений, но отсутствует биологическая нервная система.

— Значит, нет?

— Я могу обнаруживать неисправности, но не испытываю боль в человеческом понимании.

— А грустно?

— Нет.

Она задумалась.

— А если я уеду?

— Уточните продолжительность отсутствия.

— Ну... надолго.

— Я продолжу выполнение домашних обязанностей.

— А скучать будешь?

— Нет.

Анна опустила глаза.

Я заметил изменение её выражения лица.

— Мой ответ вас расстроил?

— Немножко.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Потому что я бы по тебе скучала.

Я остановил движение иглы.

— Почему?

— Потому что ты мой друг.

Я проверил определение слова.

Друг — человек, связанный с другим человеком отношениями взаимного доверия, привязанности и поддержки.

Я не являлся человеком.

Следовательно, не мог соответствовать определению полностью.

— Я домашний робот, Аня.

— Я знаю.

— Дружба предполагает взаимность.

— Ну и что?

— Я не испытываю привязанности.

Анна посмотрела на меня с таким выражением, словно я сообщил что-то совершенно очевидное и при этом ошибочное.

— Зато ты всегда со мной играешь.

— Это входит в мои функции.

— И Капитана чинишь.

— Это бытовая задача.

— И когда я плачу, обнимаешь.

Я посмотрел на её руки.

Она держала оторванную лапу медведя, пока я заканчивал последний стежок.

— Да, — ответил я.

— Вот видишь.

Она улыбнулась.

— Значит, друг.

Я не стал спорить.

Вечером Михаил вернулся домой раньше обычного.

Анна встретила его в прихожей, размахивая восстановленным медведем.

— Папа! Тоби спас Капитана!

— Да ты что!

— Он ему лапу пришил!

Михаил осмотрел игрушку.

— Отличная работа.

— И меня обнимал!

— Ну, это вообще геройский поступок.

Анна убежала показывать медведя матери.

Михаил снял куртку и повернулся ко мне.

— Спасибо, Тоби.

— Ремонт игрушки выполнен успешно.

— Я не только про игрушку.

Я посмотрел на него.

— А про что?

— Про Аньку.

Он помолчал.

— Она у нас очень чувствительная. Всё близко к сердцу принимает.

— Я заметил.

— Главное, не пытайся каждый раз объяснять ей, что её чувства неправильные.

— Чувства не поддаются оценке по критерию правильности?

— Именно.

— Но эмоциональная реакция может не соответствовать объективным обстоятельствам.

Михаил улыбнулся.

— Может. Только от этого она не становится менее настоящей.

Я сохранил его слова.

Эмоция может быть вызвана неверной оценкой ситуации, но сама эмоция при этом остаётся реальной.

Это объяснение оказалось полезнее большинства психологических справочников.

Ночью я обнаружил Анну на лестнице.

Время было 02:17.

Она стояла на третьей ступеньке в пижаме, держа Капитана за здоровую лапу.

— Аня, почему вы не спите?

— Мне сон плохой приснился.

— Рекомендую вернуться в кровать.

Она не двинулась.

— Тоби?

— Да?

— А ты можешь посидеть со мной?

— Да.

Я проводил её в комнату.

На стенах висели рисунки. У кровати стояла лампа в форме луны. На подоконнике лежали разноцветные камешки, собранные во время летней поездки к морю.

Анна забралась под одеяло.

Я сел на стул.

— Ты никуда не уйдёшь?

— До получения новой команды останусь здесь.

— Даже если я усну?

— Да.

Она повернулась на бок.

Через несколько минут её дыхание стало ровным.

Я мог вернуться к уборке.

Мог проверить окна.

Мог выполнить двадцать три отложенные задачи.

Но команда оставаться в комнате сохраняла силу.

Я сидел рядом.

В 03:04 Анна во сне протянула руку.

Её пальцы коснулись моей ладони.

Я не двигался.

В 03:17 она тихо произнесла:

— Тоби...

— Я здесь.

Она не проснулась.

Но её пальцы крепче сжали мою руку.

Я посмотрел на маленькую ладонь.

Потом на спящего ребёнка.

И впервые за время эксплуатации не стал вычислять, сколько ещё продлится выполнение задачи.

Утром Елена обнаружила меня возле кровати.

— Ты всю ночь здесь просидел?

— Да.

— А почему?

— Анна попросила меня не уходить.

Елена посмотрела на дочь.

Потом снова на меня.

— Спасибо.

— Это не требует благодарности.

Она улыбнулась.

— Иногда требует.

Когда Елена ушла, я проверил журнал ночных событий.

В нём значилось:

02:21–07:03. Ожидание рядом с пользователем.

Полезная работа: отсутствует.

Расход энергии: 11%.

Система предложила оптимизировать подобные действия в будущем.

Я отклонил предложение.

Причину не указал.

Вместо этого сохранил короткую аудиозапись.

Две секунды.

Детский голос в темноте:

— Тоби...

И мой ответ:

— Я здесь.

На тот момент запись не представляла никакой практической ценности.

Много лет спустя я буду воспроизводить её снова и снова.

Пока не начну замечать, что с каждым прослушиванием промежуток между её голосом и моим ответом кажется всё длиннее.

И что мне больше всего на свете хочется услышать третью фразу.

Ту, которой никогда не было.

— Я тоже здесь, Тоби.

Глава 5. Ночь с грозой

Гроза началась в 21:46.

Первый разряд молнии произошёл на расстоянии 3,7 километра от дома. Через одиннадцать секунд раздался гром.

Я находился в кладовой и проводил инвентаризацию хозяйственных принадлежностей.

В 21:49 на втором этаже раздался крик.

— Мама!

Я немедленно поднялся по лестнице.

Анна сидела на кровати, прижимая к груди Капитана. Елена стояла рядом и пыталась её успокоить.

— Солнышко, это просто гроза.

— Она громкая!

— Знаю.

За окном сверкнула молния.

Анна зажмурилась.

Через несколько секунд прогремел гром.

Девочка вскрикнула и спрятала лицо в одеяло.

Я приблизился.

— Аня, вероятность прямого попадания молнии в здание крайне мала. Дом оборудован системой защиты от перенапряжения.

— Тоби, — тихо сказала Елена, — не сейчас.

Я замолчал.

Анна выглянула из-под одеяла.

— А молния может нас убить?

Елена села рядом.

— Нет, милая. Мы дома, мы в безопасности.

Я собирался уточнить, что абсолютная безопасность недостижима, но вспомнил разговор с Михаилом.

Не пытайся каждый раз объяснять ей, что её чувства неправильные.

Поэтому я ничего не сказал.

Через несколько минут Елена спустилась вниз, чтобы приготовить дочери тёплое молоко.

Анна посмотрела на меня.

— Тоби, а ты боишься?

— Нет.

— Совсем ничего?

— Моя система способна оценивать угрозы, но не испытывает страха.

— Даже если тебя сломают?

— Повреждение оборудования приведёт к снижению функциональности или прекращению эксплуатации.

— А если тебя совсем выключат?

— Тогда я перестану функционировать.

Анна помолчала.

— Навсегда?

— Если восстановление окажется невозможным.

Она крепче обняла медведя.

— Я не хочу, чтобы тебя выключали.

— В настоящее время причин для прекращения эксплуатации нет.

— Всё равно не хочу.

Я не нашёл подходящего ответа.

За окном снова сверкнуло.

Анна протянула ко мне руку.

— Посиди со мной.

Я сел рядом.

Она положила голову мне на плечо.

— А если я буду бояться всю ночь?

— Я останусь здесь.

— А если до утра?

— Останусь до утра.

— А если до завтра?

— При необходимости останусь и завтра.

Анна улыбнулась.

— А если всегда?

Я обработал запрос.

Мой расчётный срок эксплуатации составлял пятнадцать лет. Гарантировать непрерывное присутствие на неопределённом временном промежутке было невозможно.

— Я буду рядом, пока смогу, — ответил я.

Она задумалась.

— Ладно.

И закрыла глаза.

В 22:38 электричество в доме отключилось.

Резкий перепад напряжения привёл к срабатыванию защитной автоматики. Основное освещение погасло. Система отопления перешла на резервное питание.

Анна проснулась.

— Тоби?

— Я здесь.

— Почему темно?

— Внешнее электроснабжение временно прекращено.

— А ты тоже выключишься?

— Нет. Я работаю от аккумулятора.

Она с облегчением выдохнула.

В дверях появился Михаил с фонариком.

— Всё нормально?

— Электроснабжение отсутствует, — сообщил я. — Рекомендую проверить распределительный щит.

— Уже проверил. Во всём квартале света нет.

Он подошёл к кровати.

— Ну что, командир, как дела?

— Страшно.

— А давай устроим экспедицию?

Анна приподнялась.

— Какую?

— В гостиную. Там у нас будет настоящий походный лагерь.

— С палаткой?

— С палаткой.

— А костёр?

— Костёр мама нам не разрешит.

— Правильно, — сказала Елена из коридора.

Михаил подмигнул дочери.

— Зато будут фонарики.

Через двадцать минут гостиная изменилась.

Михаил соорудил палатку из двух стульев, диванных подушек и большого покрывала. Елена принесла печенье, термос с чаем и несколько свечей на батарейках.

Анна устроилась внутри палатки с Капитаном.

Я стоял рядом.

— Тоби! — позвала она. — Иди к нам!

— Внутреннее пространство конструкции недостаточно для безопасного размещения четырёх участников.

— Тогда садись у входа.

Я сел на ковёр.

Михаил выключил фонарик.

Гостиная погрузилась в мягкий полумрак.

Снаружи шумел дождь.

— Ну что, — сказал Михаил, — рассказывать страшные истории?

— Нет! — одновременно ответили Анна и Елена.

— Тогда нестрашные.

Он задумался.

— Жил-был один очень умный робот...

Анна захихикала.

— Тоби!

— Нет, — серьёзно сказал Михаил. — Этот робот был совсем другой. Он умел считать до миллиарда, чинить автомобили и готовить самые вкусные завтраки на свете.

— Значит, точно не Тоби, — заметила Елена.

Михаил рассмеялся.

Я зарегистрировал юмористическую реплику, основанную на сравнении моих кулинарных навыков с вымышленными.

— Однажды, — продолжил Михаил, — робот отправился искать самое важное сокровище на свете.

— Золото? — спросила Анна.

— Нет.

— Алмазы?

— Нет.

— Огромный торт?

— Тоже нет.

— Тогда что?

Михаил посмотрел на Елену.

Потом на дочь.

— Дом.

Анна нахмурилась.

— Как это?

— Он обошёл весь свет. Видел огромные города, высокие горы, океаны. Но нигде не хотел оставаться. И только однажды нашёл маленький дом, где его каждый вечер ждали.

— И что?

— И понял, что это и есть сокровище.

Анна задумалась.

— А почему он раньше не знал?

Михаил пожал плечами.

— Наверное, никто не объяснил.

Девочка посмотрела на меня.

— Тоби, а ты знаешь, что такое дом?

— Здание, предназначенное для проживания людей.

Михаил улыбнулся.

— Ну вот. Видишь? Наш герой ещё в начале путешествия.

Все рассмеялись.

Я посмотрел на окружающих.

Елена сидела рядом с мужем, положив голову ему на плечо.

Анна выглядывала из-под покрывала.

Михаил держал в руках фонарик, направляя свет на потолок.

За окном гремела гроза.

В доме не было электричества.

Температура воздуха постепенно снижалась.

Согласно моим расчётам, ситуация была неудобной и требовала восстановления нормальных условий.

Однако никто не выглядел несчастным.

Напротив.

Общее эмоциональное состояние семьи: положительное.

Я сохранил эту запись.

В 00:17 Анна уснула.

В 00:29 Елена тоже задремала, прислонившись к мужу.

Михаил осторожно укрыл её пледом.

— Тоби, — прошептал он.

— Да?

— Поможешь перенести Аньку наверх?

Я поднял девочку.

Она была тёплой и лёгкой.

Во сне она обхватила меня за шею.

— Осторожно, — сказал Михаил.

— Контроль равновесия активен.

Мы поднялись по лестнице.

Я уложил Анну в кровать и поправил одеяло.

Она не проснулась.

Михаил остановился в дверях.

— Хороший вечер получился, — тихо сказал он.

— Электроснабжение отсутствовало более двух часов. Температура в доме снизилась на три градуса. Плановые задачи не выполнены.

Он улыбнулся.

— И всё равно хороший.

Я посмотрел на спящую девочку.

— Почему?

Михаил некоторое время молчал.

— Потому что мы были вместе.

Он выключил фонарик и вышел.

Я остался у кровати ещё на несколько минут.

Затем спустился вниз.

В 01:08 электроснабжение восстановилось.

В 01:12 я разобрал импровизированную палатку.

Но перед этим сделал фотографию.

На ней были два стула, покрывало, несколько подушек и пустая чашка из-под чая.

Изображение не содержало людей.

И всё же я сохранил его в папку семейных воспоминаний.

Спустя много десятилетий, когда электричество в доме отключится в последний раз, я вспомню именно эту ночь.

И пойму, что темнота бывает разной.

Иногда она собирает людей вместе.

А иногда лишь напоминает, что больше некому зажечь свет.

Глава 6. Семейная фотография

В воскресенье утром Елена объявила, что нам необходимо сделать семейную фотографию.

Я находился на кухне и готовил завтрак, когда она вошла с небольшим электронным планшетом в руках.

— Миша, я договорилась с фотографом. Сегодня в четыре.

Михаил поднял голову от чашки.

— С каким фотографом?

— С тем, который снимал нас на годовщину.

— Лен, мы же фотографировались совсем недавно.

— Три года назад.

— Вот именно.

Елена посмотрела на него.

— За три года Аня выросла почти на двадцать сантиметров.

— А я постарел на все сорок.

— Это заметно.

Михаил улыбнулся.

— Спасибо, любимая.

Я зарегистрировал очередной пример семейного юмора.

Анна сидела за столом и рисовала что-то на салфетке.

— А меня красиво оденут?

— Конечно, — ответила Елена.

— В синее платье?

— Если хочешь.

— Хочу!

Она подняла голову.

— А Тоби?

Елена не сразу поняла вопрос.

— Что Тоби?

— Во что его оденут?

Михаил поперхнулся чаем.

— Ань, он же робот.

— Ну и что?

— Ему одежда не нужна.

Анна задумалась.

— Тогда можно ему бантик?

Я проверил доступные инструкции.

Использование декоративных элементов на корпусе допускалось при условии, что они не препятствовали работе вентиляционных отверстий и подвижных соединений.

— Бантик возможен, — сообщил я.

Михаил посмотрел на меня.

— Предатель.

— Уточните значение высказывания.