Kitabı oxu: «За порогом»

МИНИ-ПЬЕСА В ДВУХ ЧАСТЯХ

Жанр: Курортная трагикомедия с сочинским нахрапом, ростовским папиным джазовым колоритом и элементами одесского маминого жаргона.

Действующие лица:

Люба Меч-Та — восторженная, напрочь оторванная, бритая наголо барышня.

Носит пляжное платье с таким разрезом, что приличные бабушки на набережной крестятся. В глазах — шальной огонь, постоянно смотрит в окно на морской горизонт и выстукивает чечётку. В мыслях — круизные лайнеры, деньги и свобода!

Апатий Ленц — столетний трутень сочинского розлива. Жил в Одессе на Дерибасовской, но тридцать лет назад приехал в Сочи «на недельку» и так и не смог встать с кушетки. Сидит в засаленной гавайской рубахе, чешет волосатое пузо и выдает мысли битыми фразами.

Фобий Страхов — молодой человек, интеллигент из Воронежа. Ведёт себя так, будто всю жизнь прятался от ярких вспышек над Чернавским мостом. Судорожно протирает очки носовым платком, заикается, боится обгореть, подхватить холеру и сесть на пятнадцать суток.

Алла Стыдова — комендантша коммунального ада. Строгая баба, хозяйка этого недостроенного курятника для бройлерных туристов. Разговаривает матом через «пожалуйста», держит кассовую книгу и связку ржавых ключей.

Киря Пианист — лабух из Ростова-на-Дону. Пальцы вечно дёргаются, на шее — бабочка, которая видела ещё царя Николая, папироса намертво приросла к нижней губе. Характер взрывной. Не женат.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: Курортный тупик

Декорации:

Общая комната в гостевом доме «У Ашота» в сочинском микрорайоне «Светлана», обставленная с чисто одесским коммунальным нахрапом.

На стенах — пожелтевшие плакаты с видами Красной Поляны и объявление: «Секс на пляже — штраф 5000 рублей».

В углу стоит компактный малогабаритный акустический рояль «Yamaha», из которого торчит пустая бутылка из-под чачи.

В центре — плётёное кресло-качалка, в котором Апатий выглядит как прыщ на парадном портрете.

На столе — объедки чурчхелы, заветренный форшмак и чистая тетрадь.

На двери — тяжёлый железный засов.

Начало действия

(Алла мерно шагает из угла в угол, шумно листая кассовую книгу. Апатий полулежит в кресле, ковыряя в зубах грязной спичкой. Фобий дежурит у двери, то и дело заглядывая в замочную скважину. Киря сидит за роялем и напевает «Spain» — инструментальную композицию Чика Кориа, беззвучно разминая свои кривые пальцы над клавиатурой.)

Алла (останавливается, со всей дури хлопает книгой по столу).

Короче, граждане отдыхающие, тунеядцы и прочие паразиты! Кончай вату катать и прогонять порожняк для бедных. Пять минут до рассвета, а у нас жизнь стоит, как глухая пробка на заезде в Адлер. Семьдесят тысяч часов времени ушли в доход государства коту под хвост без единой копейки прибыли! Сколько можно эти чистые листы со стола на стол перекладывать? Кому вы это пишете, поцы? Мэру в администрацию или сразу в Лигу сексуальных реформ?

Апатий (не меняя позы, вяло чешет в паху). Алла, я умоляю — сбавь обороты и засунь свой комсомольский пафос в то самое узкое место, откуда у тебя растут ноги. Не гони волну, от твоего визга у меня уже яйца звенят, как бубенцы на свадьбе. Ну куда ты летишь, как голый на сочинский пляж, шоб я так жил? На кой нам сдался тот вокзал, где нас никто не ждет с шашлыком? Закрой калитку, несчастье ты мое, и не делай мне нервы. Мир шо, треснет, если мы до вечера хурму покушаем, выпьем чачи и массу придавим? На улице жара, приличные люди в тени сидят и пиво сосут.