Kitabı oxu: «Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе»
Ад согрешивших против русского языка
Список самых противных русских слов
Тайное общество свидетелей литературы
10 признаков того, что с вашим русским языком все хорошо (даже если вы этого не чувствуете)
5 слов, которых никогда не было
От авторов
Дорогие друзья!
Эта книга – о языке, главным образом – о русском языке и о самых разных текстах на русском языке. Ее основу составили заметки, публиковавшиеся нами на протяжении нескольких последних лет в паблике «Глазарий языка» – так называется филологический образовательный ресурс в социальных сетях ВКонтакте и Фейсбук.
Есть много замечательных книг о русском языке, выстроенных традиционно – в виде связного изложения, последовательно раскрывающего те или иные темы. Мы же решили предложить вам калейдоскоп небольших текстов, сменяющих друг друга без очевидной тематической связи. Эти тексты, однако, объединены идеей своеобразного филологического календаря, где на каждый день года приходится заметка на определенную филологическую тему. Каждый новый день – это новый текст, новый взгляд на язык, новые вопросы о нем. В наше мозаичное время предпочтения коротких текстов, господства речевой дискретности, смысловой фрагментарности – естественный ход времени, желанное примиряющее и объединяющее начало, не источенное иронией и эмоциональной усталостью.
Как и в современном гипертексте, в этой книге нет содержательно обоснованных начала и конца, и ее можно читать с любого места и в любой момент остановиться. Но как цикличен календарь, так же циклично и построение книги. Из недели в неделю здесь повторяются, чередуясь, жанры: филологический вопрос и развернутый ответ на него, любопытная цитата, сатирическая зарисовка, аналитическое эссе и др.
Темы предлагаемых вашему вниманию очерков и заметок разнообразны: история и этимология слов и выражений, вопросы нормы литературного языка и ее нарушения, борьба старого и нового в языке, значение и употребление русских диалектных слов, трудные случаи грамматики и орфографии, речь современного общества, особенности языка русских писателей и русского литературного развития, жизнь и деятельность ученых и т. д.
Немало в книге текстов шутливых, юмористических по замыслу. Мы не стали отделять их от текстов совершенно серьезных, что отчасти отвечает стилю эпохи, плохо различающей драму и фарс, но еще больше отражает нашу надежду на здравомыслие и проницательность нашего читателя.
О чем бы мы ни писали, наше главное желание – говорить о языке интересно, иногда с долей эмоциональной провокации и всегда с тем бережным вниманием, которого он заслуживает.
Сергей Монахов, Дмитрий Чердаков
Январь
1 неделя
День 1
Вот отрывок из рассказа Л.С. Петрушевской «Свой круг».
Где в нем речевая ошибка?
«Решил, что лучше останется у себя в Мировом океане, все опять в шоке: бросил карьеру ради воли и свободы, в Мировом океане он простой, рядовой младший научный сотрудник, ему там полная свобода и атлантическая экспедиция вот-вот, давно намечающаяся, с заходами в Ванкувер, Бостон, Гонконг и Монреаль. Полгода моря и солнца. Хорошо, выбрал свободу, там, в его кровном детище, с КПД 36 процентов отделе, уже набрали штат, взяли заведующим бездаря – кандидата наук, все забито, они начали трудиться не спеша и вразвалочку, то в буфет, то в командировку, то курят. За Сержем ездят консультироваться, вернее, сначала ездили, два раза, Мариша смеялась, что в Мировом океане не знают уже, кого за кого принимать, какого-то Сержа, мэнээса, все время у них из-под носа утаскивают на консультации».
Ответ:
В глаза бросаются некоторые стилистические шероховатости, вызванные сказовой манерой повествования с ее ориентацией на непринужденную устную речь. Однако заметить действительно грубое нарушение литературной нормы не так просто. Судя по контексту «взяли заведующим бездаря», слово «бездарь» употреблено здесь как слово мужского рода типа «пахарь». Однако согласно всем существующим нормативным руководствам по современному русскому литературному языку слово «бездарь», имеющее значение «бездарный человек», является существительным женского рода 3-го склонения и ничем в этом смысле не отличается от употребляющегося в том же значении слова «бездарность».
При этом следует отметить, что ни один словарь не допускает ни малейшего послабления в отношении этой рекомендации: мужской род этого слова, широко распространенный в современном языке, даже не упоминается, словно его и не существует.
Таким образом, правильным будет такое употребление: «Это сегодня я знаю твердо, что, если человек, придя в современную науку, слишком долго – десятки лет – не может овладеть грамотой и правильным русским произношением, – этот человек или страшная бездарь, или сволочь, притворщик, нарочно культивирующий свою пролетарскую простоту» (В.Д. Дудинцев. Белые одежды).
А неправильным вот такое: «Один – худой и с растерянным всегда взглядом, совершенный бездарь в учебе, кроткий заика, ничтожный человек, обыкновенный и в то же время совершенный раб божий, вдруг отрывается головой от страниц и застывает» (А.В. Иличевский. Перс).
История этого слова известна, напомним ее. Слово придумал И. Северянин в 1912 году, однако у него оно несло ударение на втором слоге и имело собирательное значение; «бездарь», «бездарные люди» – как «родня», «молодежь»:
Вокруг талантливые трусы
И обнаглевшая бездарь…
И только вы, Валерий Брюсов,
Как некий равный государь…
С тем же ударением это слово употреблял С.А. Есенин несколько лет спустя, но уже не в собирательном значении:
Ах, сыпь, ах, жарь,
Маяковский – бездарь.
Рожа краской питана,
Обокрал Уитмана.
Это слово очень понравилось К.И. Чуковскому, который писал в 1922 году:
«У Северянина меня, например, восхитило его пре-хлесткое слово „6ездарь“. Оно такое бьющее, звучит как затрещина и куда энергичнее вялого речения „без-дар-ность“… Право, нужно было вдохновение, чтобы создать это слово: оно сразу окрылило всю строфу. Оно не склеенное, не мертворожденное: оно все насыщено эмоцией, в нем бьется живая кровь. И даже странно, как это мы до сих пор могли без него обойтись».
Неизвестно почему, но слово быстро получило распространение и зафиксировано уже в «Толковом словаре русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова 1930-х годов (ударение при этом еще на втором слоге, основное значение собирательное, но и нынешнее – «бездарный человек» – уже приведено).
Видимо, во второй половине XX века слово «бездарь» попало под влияние существительных мужского рода на – арь и стало постепенно менять свою родовую принадлежность.
День 2
…И кто умножает познания, умножает скорбь
«Французы, как правило, не отдают себе отчета в том, что в их собственном языке есть ударение, и узнают о его существовании, когда начинают изучать иностранный язык». (Поль Гард. Ударение)
День 3
«Н», «НН» И «ННН» в истории русского языка
Современная орфографическая норма регулирует количество «н» в суффиксах страдательных причастий и прилагательных с опорой на морфологический и синтаксический критерии.
Эта орфограмма существует в русском письме 600 с лишним лет, и к настоящему времени ее употребление стабилизировалось: затруднения возникают только в некоторых сложных случаях, таких как причастия от двувидовых глаголов типа «раненый».
На ранних этапах существования этого явления ситуация была противоположной: орфографическое правило, которым руководствовались пишущие, было достаточно простым, но на письме такая простота создавала значительную вариативность во многих позициях.
Добавочные «н» в русской письменности начали появляться уже в первые века ее существования: первоначально они появлялись в результате адъективации причастий, то есть их перехода в прилагательные. Формальным показателем такого перехода служил суффикс – ьн-; например, причастие «изреченый» (от глагола «из-речи» – «сказать») с отрицательной приставкой получало метафорическое значение, что могло быть подчеркнуто (хотя и не обязательно) добавлением суффикса: «неизреченьный». Но на этом раннем этапе (XI–XIV века), как видно из примера, добавление «н» еще не относилось к сфере орфографии: с его помощью передавалось изменение значения слова.
Кроме того, эта словообразовательная модель, по-видимому, изначально не была свойственна живому древнерусскому языку: формы типа «неизреченьный» встречаются только в церковнославянских текстах, переписанных на Руси с болгарских и сербских оригиналов.
Волна активности этих книжных написаний, следствием которой является наличие орфограммы «н/нн» в современном правописании, поднялась в конце XIV века и пришла на Русь вместе с большим корпусом болгарских сочинений и новых переводов этого времени.
Качественно иное отношение к удвоению «н» на этом этапе сказывается в том, что «нн» начинает восприниматься русскими книжниками как более правильное, чем «н». Это хорошо видно в самый ранний период – в отдельных церковных текстах, написанных в конце XIV века. Писцы этого времени начинают с подозрением относиться почти к любому одиночному «н» в середине слова независимо от его значения, то есть формируется принцип «две „н“ правильнее, чем одна».
На основе этого принципа образовались, в частности, современные прилагательные на – енн- типа «огненный», «болезненный».
В то же время многие написания, созданные по такому правилу, были нежизнеспособными.
Второе «н» могло присоединяться к прилагательным (например, встречаются написания «таинный» вместо «тайный», «достоинный» вместо «достойный»), к существительным («истинна» вместо «истина», «временна» вместо «времена»), к наречиям («сквернно» вместо «скверно»), к местоимениям («инной» вместо «иной»). Если в слове были две «н» в разных частях, они обе могли оказаться удвоенными («именнованный» вместо этимологического написания «именованый»).
В тех случаях, когда в переписываемом оригинале уже имелось «нн», по недосмотру оно могло оказаться и утроенным («покровеньнный» вместо «покровенный», которое, в свою очередь, вместо этимологического «покровеный»). Лучше – больше.
Конечно, все крайности – «нн» за рамками причастий и прилагательных, «ннн» – соседствовали в тех же текстах с привычными написаниями существительных, наречий с одним «н». Простое правило «пиши две „н“ в середине слова» вступало в противоречие с живым произношением, где звучало одно «н», и в такой крайней форме долго не просуществовало.
И только формы страдательных причастий и прилагательных, составлявшие исторический очаг распространения удвоенного «н», и в XV веке продолжили стабильно писаться с применением орфограммы, сохранив эту особенность до нашего времени.
День 4
Десять грустных фактов о русской литературе
1. В русском языке около 300 000 слов, а словарный запас А.С. Пушкина составлял лишь 20 000.
2. Н.В. Гоголь сжег не весь второй том «Мертвых душ», но то, что осталось, все равно никто не читает.
3. Даже тем, кто понимает, почему «Чайка» и «Вишневый сад» А.П. Чехова называются комедиями, читать их не смешно.
4. Из нескольких тысяч русских писателей Нобелевскую премию по литературе получили пять человек.
5. Первое четверостишие «Евгения Онегина» малопонятно.
6. Мы говорим, что ямб – это стихотворный размер, образованный двусложными стопами с ударением на втором слоге, однако в русском ямбе под такое определение подпадает менее 20 % стихотворных строк.
7. Чтение романа М. Горького «Жизнь Клима Самгина» занимает более 70 часов, но единственная фраза, которую следует оттуда знать: «Да был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?» – встречается в самом начале.
8. «Чистый лирик» А.А. Фет был жирным, а «торгаш» Н.А. Некрасов – тощим.
9. Рукопись романа «Что делать?» Н.Г. Чернышевского была потеряна, но нашлась.
10. Русская литература считается очень гуманистической, однако именно она рассказывает нам про то, как утопили собаку, совратили маленькую девочку и зарубили топором старуху.
День 5
«Польтами» – говорить неправильно
А как правильно – см. у Владимира Ивановича Даля: «САЛОП, м., франц. Верхняя женская одежда, большей частью теплая, род круглого плаща; ныне заменен бурнусами, пальтами и шубками».
(Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка)
День 6
Пять слов, которые моложе, чем кажутся
БЫЛИНА. Илья Муромец, Садко, Тугарин-змей и другие – древнерусский героический эпос, русская «Илиада» и «Одиссея», седая древность. Все это так, но слово «былина» в значении «народная эпическая песня» самой древности неведомо. Его ввел в оборот фольклорист и этнограф И.П. Сахаров в конце 1830-х годов. Само слово он взял из «Слова о полку Игореве», где оно означает просто «быль», «то, что было на самом деле». В народе же былины называли «старинами».
ГРОМКИЙ. Трудно поверить, но слово «громкий» появилось, видимо, только в XVII веке. Причем во всех славянских языках, где оно известно, оно является заимствованием из русского. «Гром» известен с незапамятных времен, но прошли века, прежде чем от него образовалось «громкий».
РАДУГА. Радостное и красивое слово, как и само природное явление. Но в древнерусском языке его не было, по крайней мере, его нет в памятниках письменности. Радугу называли «дугой». «Радуга» начинает входить в общерусский обиход (из говоров?) только в XVII веке. Откуда взялось это слово, не вполне ясно. Есть много версий, но ни одна из них не является общепризнанной.
РАДУШИЕ. «Здесь… видна добрая черта русского народа – его радушие, бескорыстная готовность помочь ближнему в беде, что не всегда найдете вы в образованном Западе», – писал критик-славянофил Степан Петрович Шевырев в середине XIX века. Отметим, что эта «добрая черта» имела в древности какое-то другое название, потому что слово «радушие» появляется только в XVIII веке. По одной из версий, сокращено из незафиксированного «радодушие».
СНЕГУРОЧКА. Строго говоря, о степени древности слова как такового судить затруднительно. Но вот в общеупотребительный язык слово попало совсем недавно. Оно становится известно во второй половине XIX века, после того как собиратель сказок А.Н. Афанасьев опубликовал в нескольких вариантах историю о снегурке (снегурушке) – девочке, вылепленной бездетными родителями из снега. А.Н. Островский прочитал Афанасьева и написал о девушке сказочную пьесу «Снегурочка», а Н.А. Римский-Корсаков прочитал Островского и сочинил одноимённую оперу. Примерно в то же время «девочка-снегурка» фиксируется в словаре В.И. Даля. В Национальном корпусе русского языка самое раннее вхождение слова «снегурочка» отмечено в одном из романов Н.С. Лескова. Это 1862 год, и слово здесь употреблено с уничижительным оттенком: «Так, девочка-снегурочка, грибок сыроежка, вздор перед этими белогрудыми лебёдками, которых он всех непосредственный султан…» Впрочем, к нашему пониманию Снегурочки все эти употребления еще не имеют отношения: то ли внучкой, то ли дочкой Деда Мороза она станет позднее, уже в XX веке.
День 7
10 признаков того, что с вашим русским языком все хорошо (даже если вы этого не чувствуете)
1. Вы издаете осмысленные звуки!
2. Вы сегодня что-то кому-то сказали, а могли бы сказать еще больше, потому что у вас есть словарный запас!
3. Ваши слова не валятся на собеседника бесформенной грудой, а объединяются в стройные группы по законам грамматики, которые настолько сложны, что вы даже не подозреваете об их существовании.
4. Когда вы читаете по-русски, то понимаете основной смысл прочитанного, даже если это было написано 200 лет назад самим Пушкиным!
5. Иногда вы и сами можете что-нибудь написать, и на свете есть тот, кто разбирает ваш почерк!
6. Если вам встретилось непонятное слово, вы можете совершенно свободно посмотреть его значение в словаре!
7. Даже если у вас нет словаря, вы всегда можете догадаться о приблизительном значении этого слова из контекста!
8. Вы чувствуете величие и мощь русского языка, даже если не понимаете, в чём конкретно они заключаются!
9. Вы жалеете иностранцев и глухонемых, потому что они мучаются!
10. В конце концов, вы всегда можете научить говорить по-русски красиво своих детей!
Будьте благодарны мелочам. Они очень важны!
2 неделя
День 1
Какая фамилия лишняя: Бодров, Селиверстов, Суворов, Фролов?
Ответ:
Лишней является фамилия Бодров, так как остальные фамилии произошли от слов, образованных путем так называемой метатезы, то есть перестановки звуков в слове. Имя «Селиверст», иначе «Сельверст», образовано от «Сильвестр», из латинского Silvester (лесник); «Фрол» – от «Флор», из латинского flos, floris (цветок). Фамилия «Суворов» происходит от диалектного «суворый», которое из «суровый». Полководец Суворов считал, что его фамилия шведского происхождения, но это легенда.
Метатеза является распространенным явлением в разных языках. Иногда она становится даже регулярным фонетическим средством, то есть охватывает целые серии однотипных слов. Так, в частности, произошло в праславянском языке, где сочетания *tort, *tolt, *tert, *telt (где t – любой согласный) преобразовывались путем метатезы. Отсюда, например, из праславянского *zolt- славянские слова «злато», zloto и т. п.
Но чаще мы видим метатезу все же не в сериях слов, а в отдельных словах. Нередко она происходит при освоении заимствования или при проникновении слова литературного языка в диалектную среду.
Среди хрестоматийных примеров метатезы: «ладонь» из более раннего «долонь» (ср. «длань»), «мрамор» из лат. marmor, «тарелка» из заимствованного «талерка», просторечное «друшлаг» из нормативного «дуршлаг» и др.
Укажем на некоторые менее известные случаи метатезы в русском языке.
В слове «жмуриться» исконный корень тот же, что и в слове «мигнуть», тем самым это результат праславянской метатезы с последующим переходом g > z.
Сравним русское «сыворотка» и, например, белорусское «сыроватка», украинское «сироватка», болгарское «суроватка». В русском слове произошла метатеза, а исконный корень здесь тот же, что и в слове «сыр».
Русское диалектное «тверёзый» наряду с «трезвый» представляет результат метатезы, известной с древних времен: в Изборнике 1076 года фиксируется «по иствере-зении».
Люди советской закалки помнят очень популярную песню «Белый снег», или «Метель-завируха». Украинское «завфюха», белорусское «завфуха» и русское диалектное «завируха», видимо, отражают метатезу, на что может указывать польское wichura. Или наоборот?
День 2
А вы в чем дома ходите?
«Старушка эта время от времени наезжала к родственникам, сперва в Ленинград, потом в Петербург. Все на её речь дивились. „В удоробье дома-то хожу. – А что это? – Да фирябье такое. – Что? – Хахорье, голубчик…“» (Н.В. Галкина).
День 3
Пять слов, которых никогда не было
Таких слов, которые на самом деле никогда не использовались в русском языке, было не пять, а гораздо больше. Они могут относиться к разным эпохам истории русского языка, и причины, по которым они все-таки «были», тоже могут быть разными. Следующие ниже «слова» показывают, в каких разнообразных условиях подобные феномены могут зарождаться.
СТРИКУСЫ. Богатой почвой для возникновения фантомных слов является такая особенность древнего письма, как отсутствие пробелов между словами. Гипотетические слова почти неизбежны в тех случаях, когда такой текст без пробелов дошел до нашего времени всего в одном экземпляре. Классический пример – «Слово о полку Игореве» с его «тёмными местами». Из «слов» этого произведения, заставляющих сомневаться в их реальности, возможно, самое дискуссионное сочетание букв – «стрикусы», до определенного времени существовавшее в науке как слово. Ученые пробовали рассматривать его как заимствование из германских языков, подобрав соответствие streitaxte – «бердыши». Боевые топоры растаяли в воздухе, как только было предложено расставить пробелы внутри «слова»: «с три кусы». Что это значит («около трех кусков» или «тремя поступками»), уже отдельный вопрос. Слова не стало.
РАЗМЫСЛ. Новое «слово» может явиться со страниц рукописи и без связи с пробелами. Редкие слова, заимствования, имена собственные могли до неузнаваемости искажаться и уже в искаженном виде наделяться новым смыслом. В словаре, изданном Академией наук в 1847 году, есть такая словарная статья с цитатой из летописи, повествующей об осаде Казани при Иване Грозном: «РАЗМЫСЛЪ, а, с. м. Стар. Инженеръ. Призываетъ къ себе государь Немчина, именуема размысла, хитра, навычна градскому разорение». Слово «размыслъ» отмечено в исторических словарях, но только в значении «ум, разум». Некий инженерный чин (?) это слово означает только в приведенном эпизоде. Контекст подсказывает, что «размыслъ» – искаженное народной этимологией имя инженера Немчина, то есть выходца из Западной Европы. Возможно, не повезло фамилии Расмуссен.
ГЛАЗОЕМ. Возникновение новых слов может быть связано с осмысленными попытками ввести слово в язык. Широко известен подобными опытами В.И. Даль, в словаре которого языковое богатство современного ему языка явлено во всей возможной и невозможной полноте. Собственно новых слов, связанных в основном с желанием Даля создать альтернативу иноязычным заимствованиям, в словаре содержится более 200 (новообразований же от ранее имевшихся в языке слов – около 14 000). Среди них есть и «глазоем», предлагаемый в качестве аналога слову «горизонт». Объединяет же этот «глазоем» и прочие «колоземицы», «самодвиги» и «носохватки» со словами типа «стрикусов» то, что их никто никогда не употреблял. Даже сам В.И. Даль большую их часть использует только как квазисинонимы в ряду более реальных языковых единиц.
ФУРВИН. Не все попытки частного вмешательства в словарный состав языка были осмысленными. Слово «фурвин» обязано своим «существованием» известному фальсификатору, коллекционеру и литератору начала XIX века А.И. Сулакадзеву. В фантастическом сочинении Сулакадзева, выдаваемом автором за исторический источник, под названием «О воздушном летании в России с 906 лета по Р. X.» есть сообщение о полете на воздушном шаре в Рязани в 1731 году, когда «подьячий нерехтец Крякутной фурвин сделал, как мяч большой, надул дымом поганым и вонючим, от него сделал петлю, сел в неё, и нечистая сила подняла его выше берёзы». Слово «фурвин» воспринималось как некое название этого летательного средства немецкого происхождения (неологизм от fahren – «двигаться» и Wind – «ветер»), пока в Библиотеке АН СССР, куда попал фальсификат, сотрудники не установили, что слова «нерехтец Крякутной фурвин» переправлены (видимо, самим Сулакадзевым с целью придать национальный колорит этой истории) из «немец кр(е)щеной („крещёный“) Фурцель».
ЛЕБЯЩАТКА. Часто с фантомными словами имеет дело полевая лингвистика, в рамках которой они рождаются и умирают. С «лебящаткой» я столкнулся лично, прослушивая записанную на диктофон во время экспедиции в Тверскую область беседу с бабушкой. Она сетовала, что принимает гостей с непокрытой головой – «без платка, без лебящатки». Слово звучало в записи вполне отчетливо, но существовало только в виде этого звучания. Конечно же в следующую поездку я спросил эту бабушку, что может значить «лебящатка». Бабушка ответила, что слышит это слово впервые.
День 4
Ад согрешивших против русского языка
1-й круг. Лимб
Здесь пребывают души тех, кто не был уличен в злостном нарушении норм русского литературного языка, но умер до орфографической реформы 1917–1918 годов.
Наказание: тихая скорбь.
2-й круг. Любовь к заимствованиям
В этот круг попадают те, кого на путь греха толкнула любовь к иностранным словам, кто возжелал чужих понятий и жил в разврате варваризмов.
Наказание: штудирование «Словаря русской ментальности».
3-й круг. Многословие
Тут томятся несносные болтуны, пустомели, пустобрехи, демагоги и проч. Любители тавтологий, плеоназмов, перифраз, лексических повторов, полисиндетонов и т. п. принуждены ползать в грязной жиже под ледяным дождем.
Наказание: заслушивание официальных нот Министерства иностранных дел РФ.
4-й круг. Страсть редактирования
Обитель упоенных собственным величием редакторов, жадно кромсавших при жизни чужие тексты, так чтобы полностью вычистить из них любые следы авторской индивидуальности, а ныне толкающих взад и вперед тяжеленные камни.
Наказание: непрекращающийся спор о русской интеллигенции с Виктором Топоровым.
5-й круг. Матерщина
Круг представляет собой бескрайнее болото, напичканное невоздержанными на язык матерщинниками и сквернословами. Люди, которые при жизни стыдливо писали «куй» и «п*зда», опущены в зловонную жижу не по горло, как остальные, а по самые ноздри.
Наказание: общество друг друга.
6-й круг. Любительская лингвистика
Души проходимцев и лжеученых всех мастей изнывают в выбитых в скалах раскаленных гробницах и в неизбывной тоске пытаются обосновать исконно русское происхождение словосочетания «адронный коллайдер».
Наказание: ужас перед появлением академика Зализняка с клубком змей вместо волос.
7-й круг. Безграмотность
Грешники, запятнавшие себя насилием над родным словом, подвергаются здесь непередаваемым мучениям: их варят в кипятке, разрывают на части, жгут в пламени, пронзают железными прутьями, побивают камнями; с неба на души несчастных изливается огненный дождь.
Наказание: созерцание афиши с лицом Максима Кронгауза и надписью «Атмосфера языковой ненависти».
8-й круг. Экспертная деятельность в справочных службах русского языка
Во рвах, заполненных смрадным калом, бичуемые бесами, терзаемые проказой, осуждены навеки пребывать те, кто грешил праздными ответами на бесконечно повторяющиеся бессмысленные вопросы о том, какого рода слово «кофе» и надо ли предпочесть вариант «в Украине» варианту «на Украине».
Наказание: вечное отсутствие Интернета.
9-й круг. Пошлая писанина
В самом центре преисподней находится ледяное озеро, в котором Люцифер своими тремя пастями терзает Александра Сумарокова, Семена Надсона и Сергея Михалкова. Вокруг них из-подо льда торчат головы разнообразных писак верноподданнического толка с сильно посиневшими ушами.
Наказание: коллективное устное сочинение романа-эпопеи «Золотое жнивье».
День 5
Акела промахнулся. И не один раз
Многократно отмечалось, что В.Г. Белинский обладал удивительным даром угадывания талантов в начинающих писателях. Это действительно так, и русская литература (особенно Н.В. Гоголь с Н.А. Некрасовым) премногим ему обязана. Исключительно ради создания объективной картины напомним о нескольких – наиболее вопиющих – ситуациях, в которых чутье отказывало мастеру.
«Теперь мы не узнаем Пушкина: он умер или, может быть, только обмер на время. Может быть, его уже нет, а может быть, он и воскреснет; этот вопрос, это гамлетовское быть или не быть скрывается во мгле будущего. По крайней мере, судя по его сказкам, по его поэме «Анджело» и по другим произведениям, обретающимся в «Новоселье» и «Библиотеке для чтения», мы должны оплакивать горькую, невозвратную потерю. Где теперь эти звуки, в коих слышалось, бывало, то удалое разгулье, то сердечная тоска, где эти вспышки пламенного и глубокого чувства, потрясавшего сердца, сжимавшего и волновавшего груди, эти вспышки остроумия тонкого и язвительного, этой иронии, вместе злой и тоскливой, которые поражали ум своею игрою; где теперь эти картины жизни и природы, перед которыми была бледна жизнь и природа?.. Увы! вместо их мы читаем теперь стихи с правильною цезурою, с богатыми и полубогатыми рифмами, с пиитическими вольностями, о коих так пространно, так удовлетворительно и так глубокомысленно рассуждали архимандрит Аполлос и г. Остолопов!..»
(В.Г. Белинский. «Литературные мечтания», 1834)
«Г-н Баратынский поэт ли? Если поэт, какое влияние имели на нашу литературу его сочинения? Какой новый элемент внесли они в нее? Какой их отличительный характер? Наконец, какое место занимают они в нашей литературе? Несколько раз перечитывал я стихотворения г. Баратынского и вполне убедился, что поэзия только изредка и слабыми искорками блестит в них. Основной и главный элемент их составляет ум, изредка задумчиво рассуждающий о высоких человеческих предметах, почти всегда слегка скользящий по ним, но всего чаще рассыпающийся каламбурами и блещущий остротами».
(В.Г. Белинский. «О стихотворениях г. Баратынского», 1835)
«Выведем окончательный результат из всего сказанного нами о «Горе от ума», как оценку этого произведения. «Горе от ума» не есть комедия, по отсутствию или, лучше сказать, по ложности своей основной идеи; не есть художественное создание, по отсутствию самоцельности, а следовательно, и объективности, составляющей необходимое условие творчества. «Горе от ума» – сатира, а не комедия: сатира же не может быть художественным произведением. И в этом отношении «Горе от ума» находится на неизмеримом, бесконечном расстоянии ниже «Ревизора», как вполне художественного создания, вполне удовлетворяющего высшим требованиям искусства и основным философским законам творчества».
(В.Г. Белинский. «„Горе от ума“. Комедия в 4-х действиях, в стихах. Сочинение А.С. Грибоедова», 1839)
«…Достоевский написал повесть «Хозяйка» – ерунда страшная! В ней он хотел помирить Марлинского с Гофманом, подболтавши немного Гоголя. Он и еще кое-что написал после того, но каждое его новое произведение – новое падение. В провинции его терпеть не могут, в столице отзываются враждебно даже о «Бедных людях». Я трепещу при мысли перечитать их, так легко читаются они! Надулись же мы, друг мой, с Достоевским – гением! О Тургеневе не говорю – он тут был самим собою, а уж обо мне, старом черте, без палки нечего и толковать. Я, первый критик, разыграл тут осла в квадрате».
(В.Г. Белинский. Письмо к П.В. Анненкову, 1848)
«Белинский, с своей стороны, иначе не называл Лермонтова, как пошляком, и когда я ему напоминал стихотворение Лермонтова «На смерть Пушкина», он отвечал: «Вот важность написать несколько удачных стихов! От этого еще не сделаешься поэтом и не перестанешь быть пошляком!» На впечатлительную натуру Белинского встреча с Лермонтовым произвела такое сильное влияние, что в первом же письме из Москвы он писал ко мне: „Поверь, что пошлость заразительна, и потому, пожалуйста, не пускай к себе таких пошляков, как Лермонтов“».
(Н.М. Сатин. «Почин», 1895)
День 6
Пять слов, которые не то, чем кажутся
ДОСКОНАЛЬНЫЙ. Как говорится, разберите слово по составу. Что может быть проще: доек – ональн (ср. «национальный») – ый. Осталось как-то связать смысл слова с «доской». Можно придумать много остроумного, но все будет ошибкой. Во-первых, слово заимствовано из польского, во-вторых, славянский корень здесь – «-кон-», такой же как и в слове «конец». Этимологическое значение слова – «завершенный».
ДОТОШНЫЙ. Так и хочется сказать: «въедливый до тошноты». Но к тошноте слово не имеет отношения. Его первая, ныне забытая форма – «доточный», от глагола «дотечь», «дотекать» в старом значении «дойти», «доходить». «Во всем мне хочется дойти до самой сути» – вот дотошный человек.
ПОДУШКА. Конечно, это то, что лежит под ухом. Ученые против. Однокоренные слова – «дух», «дуть». Этимологически – «что-то надутое».
СВАДЬБА. Хочется чего-то красивого. Например, «свадьба» от «сводить» или от «свадить», то есть «приучить» (ср. современное «отвадить»). Все прозаичнее: изначально это «сватьба», произведено от «сват» и значит всего-навсего «сватовство».
СВИДЕТЕЛЬ. Сейчас слово крепко связано со словом «видеть». Между тем исконно оно было произведено от глагола «вѣдѣти», то есть «знать», и писалось «съвѣдѣтель». Этимологически «свидетель» не тот, кто видел, а тот, кто знает. В древнерусском были еще слова со значением «свидетель» – «видокъ» – «тот, кто видел» и «послухъ» – «тот, кто слышал». Это как раз тот случай, когда уместны будут сетования на то, что русский язык обеднел.
День 7
Антагонимы
Давным-давно в одном всеми забытом учебнике русского языка мне на глаза попался любопытный пассаж: в качестве примера антонимии авторы приводили пару «семит – антисемит». Конечно, это не антонимы, не слова с противоположным значением. Но не получается отделаться от впечатления, что их, как и многие другие подобные пары, все же связывают некие системные отношения.
«Зима» и «лето» – антонимы, «осень» и «весна» – тоже; а как быть с парами «зима – осень» и «весна – лето»? Имеют ли они какое-то обозначение? Предположим (особенно для жителя Петербурга), особой разницы между ними нет. А что насчет «зима – весна» и «лето – осень»? Ведь тут очевидно противостояние: никто не скажет, что зима победила осень; а вот о том, что весна победила зиму, говорят – и даже празднуют это.
Или вот еще другие примеры: «милиционер – пикетчик», «жена – любовница», «работать – проверять», «красивый – умный», «аванс – зарплата», «чиновники – народ», «малая нужда – большая нужда», «собака – кошка», «отчет – акт», «писать – читать», «понедельник – пятница», «спортсмен – болельщик», «филолог – сборщик макулатуры» и т. д. и т. п. (без кавычек). Как быть с ними?
Мне кажется, все эти пары слов имеют одну общую черту. Их объединяет антагонизм (извечный или сиюминутный) тех объектов внеязыковой действительности, которые они обозначают. Поэтому я и предлагаю назвать их «антагонимами». По любому из приведенных выше примеров заметно, как часто отношения антагонимии вступают в противоречие с отношениями антонимии. Возьмем то же слово «красивый»: его антонимом будет «уродливый», а антагонимом, как я и отметил выше, – «умный».
Р. S. После написания этой заметки я решил погуглить придуманное мной слово «антогоним» и обнаружил, что оно уже было придумано раньше (тьфу) английскими лингвистами с целью обозначения того феномена, который в отечественной традиции носит имя энантиосемии – антонимии значений многозначных слов (в русском это, например, слово «одолжить» («дать денег в долг» vs. «взять денег в долг»), а в английском – sanguine («кровожадный» vs. «добродушный»). Тем не менее я намерен продолжать отныне и впредь использовать это слово исключительно в том значении, в котором его придумал; что касается английских лингвистов, то они могут, как все нормальные люди, взять на вооружение энантиосемию.
Петр Заготово-Деревянкин, специально для «Глазария языка»
3 неделя
День 1
В древнерусских текстах встречаются описания разных знамен. Они описываются, например, так: «знамя три черты», «знамя лук [оружие] к земле рогами», «знамя борода, а наверху вилы», «знамя колесо, а под колесом две черты». Что это за знамена такие?
Ответ:
Слово «знамя» в истории русского языка пережило существенное изменение значения. Сегодня оно употребляется только в значении «(воинский) флаг», в том числе и метафорически («под знаменем борьбы» и т. п.).
Это значение у слова «знамя» позднее, оно фиксируется не ранее середины XVI века, а регулярно начинает встречаться только в XVIII веке.
До этого значение «знамя» передавалось словами «стягъ», «хоругвь», «поропоръ» или «прапоръ» (ср. современное украинское «прапор» – «знамя»). Последнее слово, кстати, исконно славянское и связано с «перо», «парить».
Слово же «знамя» являлось параллелью к слову «знамение» и обозначало в самом общем смысле «(отличительный) знак», «признак» (наше слово «знак» очень позднее, начинает употребляться только в XVII веке).
Это общее значение могло уточняться: в частности, в древности «знамя» обозначало родимое пятно, родинку. «Знаменем» также называли какой-либо знак, оставленный вместо подписи неграмотным человеком.
Часто слово «знамя» значило «владельческий знак, клеймо», при этом преимущественно речь шла о знаках, которые использовали бортники – пчеловоды, разводившие пчел в дуплах деревьев. Описание именно таких знаков приведено в вопросе. Как выглядели подобные «знамена», можно видеть на картинке.
Особое положение бортников в данном случае, видимо, связано с тем, что они «своим промыслом составляли для князя самую доходную хозяйственную статью» (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона). Своим фирменным знаком бортники помечали свои борти: деревья с ульями в дуплах. Иногда количество таких бортей доходило до сотни в разных концах леса. «Знамя» бортника переходило по наследству и могло быть продано вместе с бортным хозяйством.
В XVIII веке старое значение слова «знамя» «(отличительный) знак», «признак» стало забываться. Впрочем, мы можем найти его, например, в стихах Н.М. Карамзина:
Когда мир целый трепетал,
Волнуемый страстями злыми, —
Мой взор знамен твоих искал:
Я сердцем следовал за ними!
Но уже в 1757 году митрополит Платон (Левшин) разъяснял, что такое символ, используя слово «знамя» в его новом, понятном для человека XVIII века, значении: «Символ, что до имени его касается, может назваться знамение, или замета, или признак, по которому один от другого распознается: как знамя воинское есть признак, по которому на-шестранцы от неприятелей отличаются».
День 2
Английский язык
Ночами счастливого безмыслия и уверенности в судьбах родины, – ты один раздражал и выбивал почву из-под ног, эх, ничтожный, слабый, лживый, рабский английский язык! Не будь тебя, проклятый, – как сдержать восторг при виде того, что совершается дома. Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан ничтожным народам!
День 3
Пять слов, которые старше, чем кажутся
ГОСТИНИЦА. Слово очень древнее, евангельское (его можно найти в Евангелии от Луки). Долгое время оно хранило в себе этот высокий, связанный с христианским началом, стилистический оттенок и еще в XVIII веке считалось словом церковнославянским. Поэтому возможно было его метафорическое употребление, как, например, в эпитафии Н.М. Карамзина: «И с теми, коих здесь оставим, / Мы разлучимся лишь на час. / Земля гостиница для нас!» С конца XVIII – начала XIX века «гостиница» начала переходить в нейтральный стилистический регистр, где пребывает до сих пор.
МАГ. «Магия», «магический» (а был еще «магик») – поздние заимствования из европейских языков. Они появляются в русском языке только в XVIII веке. А вот слово «маг» в значении «восточный жрец», а также «волшебник» зафиксировано аж в XIII веке. Оно заимствовано, видимо, из позднедревнегреческого.
ПЕНЯ. Злые люди в сберкассе берут пеню за вовремя не оплаченные квитанции. Не отчаивайтесь, в истории России вы не одиноки. Слово это зафиксировано уже в конце XIV века. По основной версии, является заимствованием из латинского.
ПЛАСТЫРЬ. Покупая в аптеке пластырь, помни, к какой древности прикасаешься! Слово «пластырь» в значении «целебная повязка», а также «лекарственное средство», которым пропитывается такая повязка, известно с XI века! Это древнее заимствование из латинского. Прежде слово часто употреблялось метафорически в церковных текстах и даже вошло в пословицу: «Жена мужу пластырь, а муж жене пастырь».
СЛОН. Говорят, что Россия не родина слонов. Однако слово «слон» известно с древних времен и, судя по тому, что в такой форме оно представлено в большинстве славянских языков, принадлежит еще праславянской эпохе. В одной из древнерусских рукописей (правда, переводной) о слоне сказано: «егда хощетъ спати дубѣ ся въслонивъ спитъ», то есть «когда хочет спать, спит, прислонившись к дубу (!)». Таким образом, «слон» так назван потому, что «прислонился» и заснул. Фасмер сомневается в этой этимологии, так как «для наблюдений над образом жизни экзотического животного у славян было слишком мало возможностей». Как знать, как знать…
День 4
Аргументы и фактЫ
Имеется пять наиболее известных доказательств бытия фонемы Ы.
1. Онтологическое доказательство. Объективное существование фонемы Ы следует из наличия ее субъективной идеи: если бы фонема Ы существовала не в действительности, а лишь как идея, этот недостаток противоречил бы понятию фонемы как идеальной сущности.
2. Психологическое доказательство. Фонема Ы наличествует в сознании, что следует из факта ее переживания, при этом само сознание не может быть достаточным основанием для наличия в нем идеи фонемы Ы; следовательно, основу должна составлять внешняя причина сверхзвукового порядка (то есть фонема Ы как существующая).
3. Космологическое доказательство. Выделение фонемы Ы необходимо для придания гармонии системе гласных фонем русского языка, поскольку только так на каждой следующей ступени подъема языка мы получаем на одну фонему больше, чем на предыдущей.
4. Моральное доказательство. Звук «ы» настолько отвратителен и безобразен, что для нравственного сознания невозможно выведение его из каких-либо других фонем; утверждение противоположного подрывало бы основы «морального миропорядка».
5. Телеологическое доказательство. Если бы фонемы Ы не существовало, то она не смогла бы исполнить того назначения, которое у нее, возможно, есть и о сути которого мы, скорее всего, пока не можем даже догадываться.
День 5
Апостолы и эпистолы
Фраза «Апостолы посылали эпистолы» – это не скороговорка, а своего рода фигура этимологика. Слово «апостол» происходит от греч. apostolos < apostellein «посылать кого-либо» < apo- + stellein. Слово «эпистола» образовано от греч. epistolē «послание, письмо» < epistellein «посылать кому-либо» < epi- + stellein.
Легкомысленный ум увидит здесь знак несколько формального отношения апостолов к своим обязанностям: ведь их посылали самих, а они вместо себя посылали послания – к коринфянам, фессалоникийцам, галатам, евреям, ефесянам, колоссянам, римлянам, филиппийцам и т. д.
Ум тяжеловесный вспомнит афоризм Маклюэна «the medium is the message» («средство коммуникации является сообщением») и поймет, что обратное тоже справедливо: «the message is the medium» («сообщение является средством коммуникации»).
День 6
Пять слов, которые именно то, чем кажутся
ВРАЧ. Врач – это не рвач, а врун. Слово родственно глаголу «врать» в его древнем значении «вещать» (английское word, кстати, того же корня). Отсюда – «врач» «заклинатель > колдун > знахарь». В общем, «все лгут», и сам доктор в том числе.
ГВОЗДИКА. Гвоздика связана с гвоздями. Правда, речь не о знакомом нам цветке, а о высушенных цветочных почках гвоздичного дерева, из которых делают гвоздику-пряность. Они и в самом деле похожи на средневековые кованые гвозди. Это сходство было подмечено в немецком, польском и восточнославянских языках. Славяне, видимо, калькировали немецкую словообразовательную модель.
ГОЛУБОЙ. Здесь никуда не деться от «голубя». Ученые ведут долгие споры о том, что же первично: название птицы или название цвета. Их не очень смущает, что голуби в общем-то не голубые. В этимологическом запале они отнесли сюда же и «голубцы»: по форме, говорят, похожи на голубя. Итак, наука установила, что в древности голуби напоминали голубые голубцы.
ЛИПА. Липа, она липкая. Точнее, сок у нее липкий, потому и липа. Любопытно, что «липа» в значении «фальшивка» тоже связана с чем-то липким. Предполагается, что слово возникло в среде картежных шулеров, которые для своих махинаций использовали специальную мазь – «липок».
ПРОСТИТЬ. Нехитрая этимология: «простить» образовано от «простой». Что бы, однако, это значило? Среди старых значений слова «простой» словари отмечают значение «свободный». А.С. Шишков, известный своими фантастическими этимологиями, возможно, был недалек от истины, когда в начале XIX века писал: «…Выражение „прости меня“ не иное что значит как „опростай, освободи меня от наказания или гнева твоего“». Таким образом, простить – даровать свободу. Добавим: и стать свободным самому.
День 7
Боратынский. Детская песенка
Кто «Сумерек» составил том?
Кто с вуза каждому знаком?
Кто был непризнанный поэт,
А покорил весь белый свет,
Кого повсюду узнают,
Скажите, как его зовут?
Бо! Ра! Тын! Ский!
Боратынский!
Украден им чужой табак,
И с истеричкой тяжек брак,
В Финляндии морозит нос,
Белинским доведен до слез,
Ему уж скоро быть не тут,
Скажите, как его зовут?
Бо! Ра! Тын! Ский!
Боратынский!
Он не обласкан был молвой,
Он не А.С. Пушкин – он другой!
В его стихах от грусти ключ,
И потому он так певуч,
Все символисты его чтут,
Скажите, как его зовут!
Бо! Ра! Тын! Ский!
Боратынский!
4 неделя
День 1
В архангельских говорах записано слово «веснодёлить». Что оно значит?
Ответ:
«Весноделить» значит «сдирать кору с бревен при заготовке дров весной». Сами такие дрова называются «веснодельными». Записано, например, на Пинеге: «Нарубил и окорил сразу – это веснодельной лес». Ср. также у Д.Н. Мамина-Сибиряка: «…среди куч не успевшего еще покраснеть хвороста торчали без всякого плана сложенные поленницы веснодельных дров».
А вот еще диалектные архангельские слова, связанные с весной: «весняк» – скот весеннего рождения, «веснянка» и «весновка» – весенний лесосплав, «Веснина» – овечья шерсть весеннего пострига, «веснованье» – весенняя охота на морского зверя.
Самое красивое слово – «весно» «ясно, солнечно», а самое неприятное – «веснуха», которое среди прочего значит «плохая погода весной», а также «болезнь с сыпью на теле» и «лихорадка».
А вот веснушку (пятнышко на теле) называют в том числе и так – «мухосранка».
День 2
Безымянность
«Если бы Дюмарсе был жив, мы бы спросили его о названии алфавита. Давайте попросим ученых мужей, которые работают над „Энциклопедией“, сказать нам, почему ни в одном языке Европы у алфавита нет имени. „Алфавит" значит всего лишь АВ, а АВ не значит ничего; в лучшем случае это обозначение двух звуков, и эти два звука не имеют никакой связи друг с другом. „Бета“ не происходит от „альфа“, просто одно – первое, а другое – второе, а почему – неизвестно.
Как же могло так случиться, что у нас нет слов, чтобы обозначить врата ко всем наукам? Ведь знание чисел, искусство считать – не называются „одиндва“, а основание искусства выражать мысли не имеет в Европе собственного обозначения».
(Вольтер. Философский словарь)
День 3
А всё могло бы быть совсем не так
В XIX веке написание многих слов было неустойчивым. Закреплению их орфографической формы в современном, привычном для нас виде мы во многом обязаны трудам академика Якова Карловича Грота, главного нормализатора правописания конца XIX столетия. Между тем многие рекомендации Грота были совсем не бесспорны и вызывали аргументированные возражения. Так, по ряду частных вопросов оппонентом Грота был выдающийся языковед эпохи Алексей Иванович Соболевский, предлагавший альтернативные орфографические решения. Рассматривая эти дискуссионные вопросы, трудно подчас побороть впечатление, что доводы обеих сторон равносильны и в конечном счете Грот принимал окончательное решение на основе собственного языкового вкуса. Будь этот вкус несколько иным, мы бы писали сейчас по-другому.
«Суббота» или «субота»
Поначалу Грот стоял за «суботу», но затем начал рекомендовать написание с двойной согласной, как мы и пишем сейчас. При этом в древности – и в деловых, и в церковных текстах – решительно преобладало написание с одной буквой «б», встречалось оно и в XIX веке. Написание с двумя «б» – позднейшее церковное преобразование по греческому образцу. В произношении никакого двойного согласного звука нет. Зачем Гроту нужна была здесь двойная согласная, неясно.
«Гостиный» или «гостинный»
Грот предлагал «гостиный», по образцу «лебединый», основываясь в том числе на широком употреблении слова с одной буквой «н» в древнерусских памятниках (почему-то в случае с «суботой» этот фактор он не принимал во внимание). Аргументы Соболевского, выступавшего за «гостинный», были таковы: существует народное «гостины» и почему бы не считать слово «гостин/нный» произведенным именно от него, по образцу «половина» – «половинный». Кроме того, по мнению Соболевского, в слове «гостиный» отчетливо произношение двойного «н». С последним доводом Грот согласился, но рекомендации своей не изменил. Между тем написание «гостинный» – частотная современная ошибка, видимо обусловленная именно теми обстоятельствами, на которые указал Соболевский.
«Пастила» или «постила»
Написание «постила» было широко распространено, и сначала Грот рекомендовал именно его. Но затем, приняв этимологию, возводящую слово к романскому корню, который содержит past-, изменил мнение на противоположное. Соболевский, который в целом придерживался почвеннических воззрений, считал, что это исконное слово с приставкой по- и корнем стил-/стел- («стелить», «постилать»). Сейчас этимология Соболевского считается неверной.
«Потчевать» или «потчивать»
Писали и так, и так. Написание «потчевать» возмущало Соболевского, так как оно исторически абсурдно: «потчивать» следует возводить к древнерусскому «почыцивати», производному от «почьстити» – «оказать честь». И спрягается глагол так: «потчиваю», «потчиваешь» и т. д. Грот же считал, что написание с «и» принимать нельзя, так как в русском языке утверждается спряжение «потчую», «потчуешь», а оно может соответствовать только написанию «потчевать» (ср. «бичевать» – «бичую»).
«Ватрушка» или «вотрушка»
А вот здесь Грот, предлагавший написание «вотрушка», проиграл. Слово неясного происхождения, и Грот доверялся В.И. Далю, который сближал его с «вбтря» «отруби, мякина». Соболевский указывал, что в севернорусских говорах, где господствует оканье, слово произносится также с «а», поэтому «о» здесь никак не может быть исконным. Еще в Толковом словаре под ред. Д.Н. Ушакова даются два написания: «ватрушка» и «вотрушка», но затем утвердился вариант Соболевского.
День 4
Бьючися с коровою, не молоко
В русском языке у нас – ни от камени меду, ни от Фофана приплоду.
Все говорят про великий русский язык. Чем он же сейчас велик? Думу думает велику, а в гумне у него потолику.
Померкли старые русские слова, позабыли мы народную мудрость. А ведь гласит она: всякой Еремей про себя разумей!
Пустили мы все на самотек, но недаром сказано, что без пригляду одни только муравьи плодятся.
Всё за границу глядим, будто с голоду Маланье и оладьи в честь. Мол, с поклону голова не болит.
Вот уж верно подмечено: когда изба без запору, и свинья в нее бродит. Сделайся овцою, а волки будут.
Ведь тысячи лет русскому языку – и что же выходит: служил три леты, выслужил три репы, а красной ни одной? Сорок лет, а сорому нет?
Нет: шапошно знакомство не пойдет в потомство, не бывать калине малиною. Ведь на чужой стороне и сокола зовут вороною.
Иностранные слова – это хорошо, да когда 6 на добра коня да не лысинка, и цены б ему не было.
А что получили мы? Ждали обозу, да дождались навозу? Вышло-то как: камчатная наволочка соломою набита. Шуму уши полны, а перекусить нечего. Семеры яствы, а все грибы.
Рядимся в иностранные одежки, да запамятовали мудрые слова: сукно сине на блядине сыне.
Не жупан пана красит, а пан жупана! Одежка-то спадет, поистлеет, и будет с нами так: кто в камке, кто в парче, а мы в холсту, на том же мосту.
Так и живем: часом с квасом, порою с водою. Да только обижаться не на кого: козел платит кожей с бородою, а виноватый своей головою.
Симон Снегирёв, собиратель, специально для «Глазария языка»
День 5
В помощь учителям РКИ
Говорят, что англичанам легче усвоить русскую фразу «Я люблю вас» с помощью английского словосочетания Yellow-blue bus. Но как англичанам усвоить русское словосочетание «желто-синий автобус» – вот о чем никто до сих пор не задумывался. Мы, как всегда, задумались. И придумали такой вариант: Jolting sinew of topaz – «трясущиеся сухожилия топаза».
День 6
Автора на сцену!
Если вы хотите поставить на что-нибудь деньги, всегда ставьте на то, что человек, которому приписывается то или иное остроумное высказывание, на самом деле никогда его не произносил. Это беспроигрышный путь.
Вчера мы вспоминали расхожее выражение «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса». Эта глубокая фраза принадлежит, если верить коллективному бессознательному Интернету, то ли Карлу Марксу, то ли Георгу Вильгельму Фридриху Гегелю; причем кто бы ни брал на себя труд ее корректной атрибуции, не забывает упомянуть, что «обычно» она «ошибочно» приписывается не тому мыслителю.
В действительности все было чуть сложнее. В 1852 году в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Карл Маркс писал следующее: «Hegel bemerkte irgendwo, daß alle großen weltgeschichtlichen Tatsachen und Personen sich sozusagen zweimal ereignen. Er hat vergessen, hinzuzufügen: das eine Mal als Tragödie, das andere Mal als Farce. Caussidière für Danton, Louis Blanc für Robespierre, die Montagne von 1848–1851 für die Montagne von 1793–1795, der Neff e für den Onkel». [Гегель где-то отмечает, что все великие всемирно-исторические события и личности появляются, так сказать, дважды. Он забыл прибавить: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса. Коссидьер вместо Дантона, Луи Блан вместо Робеспьера, «Гора» 1848–1851 годов вместо «Горы» 1793–1795 годов, племянник вместо дяди.]
Это гегелевское «где-то» – «Лекции по философии истории», опубликованные в 1837 году: «…wie denn überhaupt eine Staatsumwälzung gleichsam im Dafürhalten der Menschen sanktioniert wird, wenn sie sich wiederholt. So ist Napoleon zweimal unterlegen, und zweimal vertrieb man die Bourbonen. Durch die Wiederholung wird das, was im Anfang nur als zufällig und möglich erschien, zu einem Wirklichen und Bestätigten». […как и вообще любой государственный переворот делается в сознании людей как бы санкционированным, в том случае если он повторяется. Так Наполеон дважды потерпел поражение, а Бурбоны были дважды изгнаны. Путем повторения то, что вначале казалось только случайным и возможным, становится чем-то действительным и подтвержденным.]
Таким образом, мы видим, что авторство афоризма «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса» никак не может быть приписано ни Карлу Марксу, ни Георгу Вильгельму Фридриху Гегелю. Оно по заслугам должно быть передано какому-то безымянному идиоту-просветителю, который в погоне за краткостью упустил из виду, что с его слов выходит так, будто все в истории случается не по два, а по три раза – коль скоро она дважды только «повторяется». Вот бы поразился такому открытию Гегель!
День 7
В общем, хирург колеблется
Все мы знаем, что это такое – нравственные дилеммы. В основном мы знаем про них из повести Сергея Довлатова «Заповедник»: «Хирург, б**, делает операцию. И узнает в больном – соперника. Человека, с которым ему изменила жена. Перед хирургом нравственная, б**, дилемма. То ли спасти человека, то ли отрезать ему… Нет, это слишком, это, б**, перегиб… В общем, хирург колеблется. А потом берет скальпель и делает чудо. Конец, б**, такой: „Медсестра долго, долго глядела ему вслед…“».
Мы провели небольшой эксперимент: отобрали пять известных дилемм и видоизменили их, усложнив ситуацию и без того тягостного выбора филологической проблематикой, которая, кажется, запутывает все окончательно. А может быть, наоборот.
5. «Такие разные губы»
Вы на свидании с девушкой, сексуальнее которой никогда в жизни не встречали. Все идет хорошо, и красавица недвусмысленно дает понять, что настроена на романтическое продолжение вечера. Внезапно вы ловите себя на мысли, что за минувшие час-полтора ваша спутница не менее двадцати раз употребила в разных контекстах слово «пипец». Что вы будете делать?
4. «Поезд как проблема»
Вы на железной дороге. Несущийся на страшной скорости поезд вот-вот должен переехать вашего привязанного к рельсам сына. Спасти его у вас нет никакой возможности, но вы можете перевести стрелку и отправить поезд по другому пути, на котором к рельсам привязана только ваша внучатая племянница. Проблема в том, что если пути с сыном ведут, согласно указателю, «На Украину», то пути с племянницей – «В Украину». Как вы поступите?
3. «Когда мы концентрируемся»
Вы узник концентрационного лагеря. Надзиратель-садист собирается повесить писателя Захара Прилепина, который пытался сбежать, и требует, чтобы именно вы выдернули из-под ног несчастного табурет. Он угрожает, что в случае вашего отказа убьет не только Захара Прилепина, но и Людмилу Петрушевскую, которая также находится в этом лагере. У вас нет никаких сомнений в том, что надзиратель сдержит свое слово. Какое решение вы примете?
2. «В дымных тучках»
Вы вместе с группой туристов осматриваете прибрежную пещеру. Увлекшись экскурсией, вы пропустили время прилива – и спохватились только тогда, когда пещеру стало затапливать водой. Первой к выходу устремляется женщина на восьмом месяце беременности. К несчастью, пытаясь скорее выбраться наружу, она застревает в узком проходе. Вытащить ее не удается. Вода все прибывает. По странному стечению обстоятельств у одного из туристов обнаруживается с собой шашка динамита, и он предлагает взорвать женщину, чтобы освободить выход. Вы понимаете, что если этого не сделать, то все находящиеся в пещере утонут – и, что гораздо печальнее, навеки унесут с собой свежее, остроумное прочтение стихотворения А.А. Фета «Шепот, робкое дыханье…», которое открылось им во время прогулки. Каким будет ваш выбор?
1. «Михаил Запорнов»
Вы сидите за компьютером в своем офисе и от скуки смотрите в Интернете выступление Михаила Задорнова о тайнах русского языка. В это время в кабинет неожиданно заходит ваш начальник. Вы в панике выключаете звук и уже тянетесь к мышке, чтобы свернуть окно браузера, как с ужасом вспоминаете: за этим окном у вас скрывается другое – с поставленным на паузу порнофильмом. Выключить компьютер уже не успеть, открыть какую-нибудь другую программу тоже; у вас есть только несколько секунд, прежде чем взгляд начальника упадет на экран монитора. Что вы предпочтете дать ему увидеть?
5 неделя
День 1
Оказавшись на улице какого-нибудь города южной части Германии в определенное время года, вы с большой долей вероятности увидите написанные на дверях буквы «С, М, В». Что они означают и к какому событию приурочены?
Ответ:
Эти буквы, написанные освященным мелом, появляются на дверях 6 января. В этот день католическая и некоторые протестантские церкви отмечают праздник Богоявления. В Русской православной церкви Богоявления как отдельного праздника не существует: для православных это другое название праздника Крещения, который отмечается 6 января по старому стилю, или 19 января по новому стилю. Католики 6 января празднуют именно Богоявление, которое отделено от Крещения.
В западной христианской традиции Богоявление связывается с евангельской историей поклонения Младенцу Христу неких волхвов, которые, увидев новую звезду, прибыли к нему с дарами.
История о волхвах известна из Евангелия от Матфея. В греческом тексте для их обозначения используется слово [idyoi (маги, волшебники). Кто такие были эти маги и откуда они пришли в Вифлеем, непонятно. То ли жрецы-огнепоклонники из Персии, то ли астрологи из Вавилона. Любопытно и то, что во всем библейском тексте только у Матфея это слово употреблено с положительной оценкой, в других местах о магах (астрологах, заклинателях) Библия отзывается плохо.
Матфей не сказал об этих жрецах-язычниках ничего определенного. Неизвестно даже, сколько их было. Однако позднее история о волхвах захватила умы богословов, особенно в средневековом западном христианстве, и постепенно обрастала подробностями.
Сначала решили, что их было три. Затем установили, что это были не просто рядовые чудодеи, а цари неких восточных государств. Потом начали придумывать им имена, и в Европе закрепился вариант: Каспар, Мельхиор, Бальтазар. После этого вообразили, как эти цари-короли выглядели, при этом получилось довольно политкорректно: Каспар оказался молодым жгучим брюнетом, Мельхиор седобородым старцем, а Бальтазар – так и вовсе чернокожим. Случилось и чудесное обретение мощей трех волхвов-королей, которые с XII века и по сей день покоятся в Кельне, ныне в Кельнском кафедральном соборе.
Надпись на дверях «С † М † В» в европейских странах приурочена к дню Богоявления, или празднику Трех королей. Чаще всего эти буквы интерпретируют как инициалы имен волхвов: Caspar, Melchior, Balthazar. Впрочем, представители католической церкви часто указывают, что эти буквы следует понимать как сокращение той или иной латинской фразы: Christus mansionem benedicat; Christus multorum benefactor; Cogito, Matrimonium, Baptesimus.
Православие праздника волхвов не знает, никак их не пересчитывает и не именует. Само название «Богоявление» принадлежит скорее официальной церковной терминологии, простые верующие его почти не употребляют. Напоминанием о нем могли бы служить имена Епифан(ий) и Феофан: греческие слова, от которых эти имена происходят, обозначают «богоявление». Но сейчас так называют разве что котов.
День 2
В худой котомк поклав ржаное хлебо…
«Он имел для приятелей и вообще для слушателей своих несчастную страсть к виолончелю». (П.А. Вяземский)
«Какое подозренье… отверните ваш вуаль, пока мы здесь одне». (М.Ю. Лермонтов)
«Вот дом Ост-Индийской компании; тут большая госпиталь». (Н.А. Бестужев)
«А с отцом и дядей-башмачником дуэля, кажется, не будет». (А.С. Пушкин)
«Наконец послышалась одушевленная музыка французского кадриля…» (А.А. Бестужев)
«Карусель, который стоил столько издержек, родился от скуки». (К.Н. Батюшков)
«Портфель моя уехала, и я принужден писать на этой бумаге из Нарвы». (К.Н. Батюшков)
«Нет, право, маменька, когда вы этак говорите или сидите в профили, у вас губы все…» (Н.В. Гоголь)
«Когда ты, склонясь над роялью, до клавишей звонких небрежно дотронешься ручкою нежной…» (Л.А. Мей)
«Шоссе ваша очень гладка, по ней катишься, как по маслу». (П.А. Вяземский)
«Вот самая простая и самая достоверная перечень всего события». (О.И. Сенковский)
«Алеша поспешно надел свою красивую бекешь на кроличьем меху». (А. Погорельский)
«Тогда-то он узнал, что добычь не по нем». (И.А. Крылов) «Вдруг свистнула картеча». (В.А. Жуковский)
«Когда уж Лев стал хил и стар, то жесткая ему постеля надоела». (И.А. Крылов)
«Бледнеет, ролю забывает…» (А.С. Пушкин)
«Неба своды… Да не падут на сушь и воды». (А.С. Пушкин)
«Под занавесою тумана… стоит могила Оссиана». (М.Ю. Лермонтов)
«Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!» (А. С. Грибоедов)
«Средь бурей жизни и недуг хранитель ангел мой…» (К.Н. Батюшков)
«Пред ним, с оттенкой голубою, полувоздушною стеною нагие тянутся хребты…» (М.Ю. Лермонтов)
«Укора другим, недостойным боярам и царедворцам, жертва смелой правды и женской необдуманной вспыльчивости…» (Н.А. Полевой)
«Вот страха и упрек незнающий Баярд…» (П.А. Катенин)
«Но сквозь воздушный завес окон недолго лился мрак ночной…» (Ф.И. Тютчев)
«Благодарю, – отвечал Сурков, – только не худо было бы предложить этот замен пораньше…» (П.А. Гончаров)
«С Эльмирой можно близь тенистого просека… любиться, нежиться, как надо пастушку…» (А.С. Грибоедов)
«Я не беру совсем никаких взятков». (Н.В. Гоголь)
«Из этой анализы трудно составить себе эстетическое понятие о творении…» (П.А. Вяземский)
«А где же эта апогея развития? А если она грань принципа, то вместе с своей апогеей принцип доходит до конца…» (Н.П. Огарев)
«Как поседевшая в углах архивы пыльной Мышь хартии грызет со злостью щепетильной». (П.А. Вяземский)
«Или же задавали передержку его густым и очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой». (Н.В. Гоголь)
«Ее окружает балюстрад, непрерывно освещаемый лампами…» (Н.В. Станкевич)
«Длинный пожелтевший гравюр какого-то сражения». (Н.В. Гоголь)
«Сойдите вниз, и вы в двух шагах от гроты Позилипа…» (А.И. Тургенев)
«Вы теряете все расположение общества, карьер, уважение друзей…» (М.Ю. Лермонтов)
«Искал прыгучих вод мне памятной каскады…» (Е.А. Боратынский)
«В киоске пышной, золотой, под шумом резвого, блестящего фонтана дремал визирь Гассан…» (П.А. Вяземский)
«Перешли мне мой опекунский билет, который оставил я в секретной твоей комоде». (Л.С. Пушкин)
«Ваше сравнение Баратынского с Миерисом удивительно ярко и точно. Его элегии и поэмы точно ряд прелестных миниатюров». (А.С. Пушкин)
«Нерв избалованность, причуда». (А.С. Грибоедов)
«И в темный ниш, где сумрак воцарился, чуть крадется неверный свет дневной». (А.С. Пушкин)
«Привстав на звонких стременах, надвинув на брови папах, отважный князь не молвил слова». (М.Ю. Лермонтов)
«Но в четвертой части стихотворений Пушкина есть одно драгоценное перло…» (В.Г. Белинский)
«Из гостиной вели две-три ступеньки на террас». (И.С. Тургенев)
«Фарса наших депутатов, столь непристойно разыгранная, имела в Европе свое действие». (А.С. Пушкин)
(По материалам: Булаховский Л.А. Русский литературный язык первой половины XIX века. Т. 2: Фонетика. Морфология. Ударение. Синтаксис. Киев, 1948)
День 3
Апология Митрофана
Все мы помним нижеследующую сценку из комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль». Все мы от души смеялись над глупым, невежественным Митрофанушкой. Да и как тут не рассмеяться?!
«Правдин (взяв книгу). Вижу. Это грамматика. Что ж вы в ней знаете?
Митрофан. Много. Существительна да прилагательна…
Правдин. Дверь, например, какое имя: существительное или прилагательное?
Митрофан. Дверь, котора дверь?
Правдин. Котора дверь! Вот эта.
Митрофан. Эта? Прилагательна.
Правдин. Почему же?
Митрофан. Потому что она приложена к своему месту. Вон у чулана шеста неделя дверь стоит еще не навешена: так та покамест существительна».
Ничтожный, дважды ничтожный Митрофанушка!
Однако вот что пишет современный ученый:
«В русском языке практически каждое иноязычное существительное может «конверсироваться» – выступать в роли аналитического прилагательного (по степени регулярности подобное «поведение» существительных можно сравнить с образованием на их базе относительных суффиксальных прилагательных). По мнению Р. Ратмайер, препозитивные определительные элементы, совпадающие с существительными, появились в русском языке под влиянием английского языка. <…> Однако и в русском языке аналогичные образования (иногда их называют «биномины» или «биномы») существовали уже давно: «чудо-дети», «царь-пушка», «царь-колокол», «бой-девка», «бой-баба», «бой-парень», «гром-баба». <…> Следует, однако, отметить, что, в отличие от исконных сочетаний, в которых атрибут содержит качественную характеристику предмета, обозначенного определяемым словом («бой-баба», т. е. «боевая, бойкая» и т. п.), в сочетаниях рубежа XX–XXI вв. существительное в роли определителя имеет значение относительного прилагательного («файл-сервер» – «файловый сервер», «акциз-налог» – «акцизный налог» и т. п.). <…> Регулярность конверсии «существительное – > аналитическое прилагательное» является проявлением усилившейся на рубеже XX–XXI вв. тенденции к аналитизму. <…> Многие исследователи отмечают также интернациональность, точнее универсальность, самой модели, представляющей собой сочетание двух существительных (с формально не выраженной грамматической связью между ними), одно из которых служит определением другого. <…> Во многих языках мира есть подобная модель. Существительное, служащее определением, в английском языке занимает в так называемой «атрибутивной группе» (attributive group) препозицию (см.: art critic); в персидском, арабском, тюркских и некоторых других языках – как препозицию, так и постпозицию…»
(Е.В. Маринова, 2010)
Как вам, к примеру, «дверь-проем»? Или «дверь-петля»? Что вы скажете теперь, господин Правдин?
День 4
Вниманию правозащитников
Индоевропейская семья языков – одна из нескольких десятков или даже сотен языковых семей.
При этом:
– на индоевропейских языках говорит большая часть земного населения;
– индоевропейские языки занимают большую часть земной территории;
– почти вся «западная» цивилизация говорит на индоевропейских языках;
– индоевропейские языки – наиболее подробно описанная языковая группа;
– научное описание индоевропейских языков является моделью для описания других языковых семей.
День 5
Важный штрих к портрету русской интеллигенции
Принято считать, что широким распространением в его нынешнем значении русское слово «интеллигенция» обязано писателю, журналисту и критику Петру Дмитриевичу Боборыкину, часто употреблявшему его в печати. Да-да, тому самому Боборыкину, бессмысленная писательская плодовитость которого подарила нам изобретенный М.Е. Салтыковым-Щедриным уничижительный глагол «набоборыкать» – «быстро и плохо написать что-либо объемное».
День 6
Аргумент от барана
Когда в эпоху Возрождения в Европе стали интересоваться древнегреческими текстами, возник вопрос, по каким правилам следует читать греческие слова. Сравнивая современную греческую речь с древними заимствованиями из греческого в латинский, некоторые ученые пришли к выводу, что современное произношение «испорчено», не соответствует древнему, а правильное произношение хорошо бы реконструировать. Так возникли правила чтения, получившие название «эразмовских» – по имени Эразма Роттердамского, который в полушутливой форме изложил их в 1528 году.
«Эразмову» чтению противостоит так называемое «рейхлиново». Немецкий гуманист Иоганн Рейхлин отстаивал идею произношения древнегреческих слов согласно тем живым правилам, которые сложились и закрепились в эпоху Средневековья в ходе исторического развития греческого языка. Фактически это были правила, свойственные греческому языку византийского периода.
Различия между рейхлиновым и эразмовым чтением затрагивают целый ряд букв, например: β – читается как «в» (рейхлиново чтение) или как «б» (эразмово), θ – как англ. «th» / «ф» (рейхлиново) или как «т» (эразмово), η – как «и» (рейхлиново) или как «э» (эразмово) и др. В соответствии с последним примером рейхлиново чтение называют также «итацизмом», а эразмово – «этацизмом».
[Для русской культуры произношение, которое в Европе получило название «рейхлиново», является традиционным и исторически обусловленным благодаря тесной связи с византийской словесностью. Поэтому у нас много греческих слов, оформленных по правилам византийского (рейхлинова) произношения: «варвар», а не «барбар», «Ирина», а не «Эйрена», «Вифлеем», а не «Бетлеем», «Афины», а не «Атены» и др. В то же время новые заимствования из западноевропейских языков, восходящие к греческому, часто соответствуют эразмову произношению: «библиотека», а не устаревшее «вивлиофика», «герой», а не «ирой» и др. В некоторых случаях в русском языке присутствуют сразу оба варианта; например, первая часть «орфо-» («орфография») передает рейхлиново произношение, а «орто-» («ортопед») – эразмово.]
Между сторонниками двух типов произношения в свое время велись жаркие дискуссии, отголоски которых до сих пор погромыхивают на различных интернет-форумах. Приверженцы эразмова чтения упрекают оппонентов в недопустимой произносительной модернизации древних греческих текстов. Кроме того, эразмово чтение гораздо удобнее при обучении языку (собственно, древнегреческий язык мы изучаем, используя именно эразмово чтение). «Рейхлиновцы» говорят о том, что их произношение хотя и позднее, но отвечает исторической реальности: так действительно говорили. Эразмово же чтение – это искусственно сконструированная, эклектичная система, не соответствующая никакому конкретному периоду развития древнегреческого языка.
Существует старый лингвистический анекдот о том, как «эразмовцы» победили «рейхлиновцев». Эта история гласит, что споры продолжались до тех пор, пока в нескольких древнегреческих текстах не нашли описание блеющих баранов. И эти бараны кричали: «(Зг| (Зг|». Поскольку бараны никак не могли кричать «ви-ви», как требовало бы рейхлиново чтение, а только «бэ-бэ», как читается по эразмовским правилам, сторонники Рейхлина были вынуждены признать поражение.
День 7
Вредная и полезная филология за рубежом: российский взгляд
2006 год
Российские специалисты выяснили, что филологические исследования, проводимые в Грузии и Молдавии, не соответствуют требованиям, которые в России предъявляются научным работам в области лингвистики и литературоведения. Установлено, в частности, что в статьях, написанных грузинскими и молдавскими филологами, содержатся вредные утверждения, а кроме того, неправильно оформлена библиография. В связи с этим публикация статей грузинских и молдавских филологов в российских журналах приостановлена.
2013 год
Российские специалисты выяснили, что филологические исследования, проводимые в Грузии, соответствуют российским научным требованиям. Установлено, в частности, что в статьях, написанных грузинскими филологами, вредные утверждения не содержатся. Кроме того, библиографическое описание полностью соответствует норме. В связи с этим публикация статей грузинских филологов в российских журналах разрешена.
2015 год
Российские специалисты выяснили, что филологические исследования, проводимые в Турции, не соответствуют требованиям, которые в России предъявляются научным работам в области лингвистики и литературоведения. Установлено, в частности, что турецкая филология неправильная, а кроме того, в передаче русских фамилий турецкими буквами встречаются ошибки. В связи с этим публикация статей турецких филологов в российских журналах приостановлена.
2016 год
Российские специалисты выяснили, что филологические исследования, проводимые в Турции, полностью соответствуют российским требованиям. Установлено, в частности, что турецкая филология занимает ведущие позиции в мире и благоприятно влияет на русского читателя. В связи с этим публикация статей турецких филологов в российских журналах разрешена.
2017 год
Российские специалисты выяснили, что филологические исследования, проводимые в Молдавии, соответствуют российским научным требованиям. Установлено, в частности, что в статьях, написанных молдавскими филологами, содержится очень много полезных утверждений. В связи с этим публикация статей молдавских филологов в российских журналах разрешена.
2018 год
Российские специалисты выяснили, что филологические исследования, проводимые в Черногории, не соответствуют требованиям, которые в России предъявляются научным работам в области лингвистики и литературоведения. Установлено, в частности, что в статьях, написанных черногорскими филологами, превышены нормы цитирования чужих работ, что плохо влияет на формирование самостоятельного мышления читателя и его здоровье. Кроме того, в конце заголовков статей черногорские филологи ставят точку, что не соответствует нормам. В связи с этим публикация статей черногорских филологов в российских журналах приостановлена.
Февраль
6 неделя
День 1
С какой целью вы могли бы использовать в быту древнее русское гибало?
Ответ:
Гибало – станок для сгибания дуг и полозьев. Слово образовано от широко распространенного диалектного глагола «гибать», которого в литературном языке в бесприставочном виде не существует. Литературный язык, в силу своей не всегда объяснимой избирательности, допускает только приставочные образования: «сгибать», «нагибать» и проч. Слова «гибель», «гибнуть», «погибать» и т. п., а также «губить» и «сгинуть» этимологически родственны словам со значением «гнуть» и в смысловом отношении производим от них. Слова «гнуть» и «-гибать», естественно, исторически однокоренные, однако в первом слове корень *gъb- утратил *b еще в дописьменную эпоху, что ставит перед нами сегодня непростой вопрос: если слова «согнуть» и «сгибать» родственные (что очевидно), где же их общий корень? «Г-»? А что такое тогда «-иб-» в слове «сгибать»? Придумать небывалое чередование: «г-» (или «гн-») // «-гиб-»? Объявить, что слова однокоренные, но корни в них разные? (А какой все же корень в слове «гнуть»?) Или, простите, «спустить все на тормозах», обходя неудобные вопросы? По последнему пути мы обычно и идем. Непростое это дело – словообразование, которое не хочет смотреть в историю языка.
День 2
Возвращение в детство: мы снова в мире волшебных сказок
Заголовки статей на наших просветительских ресурсах:
«Голуби оказались способны отличать слова от бессмыслицы»
«Лошади смогли общаться на языке символов»
«Козлы оказались способны просить помощи у человека»
«Универсальность одного из законов лингвистики доказали на мартышках»
«Переводчик с кошачьего языка на человеческий показали в действии»
«Осьминоги любят общаться»
«Расшифрован язык синичек»
«Бразильская лягушка пользуется языком жестов»
«Шимпанзе способны выучить „иностранный" язык»
«В „языке" кашалотов нашли диалекты»
«Лингвистические способности крыс»
«Словарь обезьяньего языка»
«У дельфинов обнаружили полноценную речь»
(Приведены заголовки статей с сайтов: https://nplusl.ru, http://www.nkj.ru, http://zhizninauka.info, https://lenta.ru)
День 3
Бессмертный диктант
«Господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты, и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами…» – писал много лет назад замечательный драматург и вдумчивый, чуткий мыслитель Алексей Никандрович Арбузов. Как выяснилось, он немного заблуждался. То есть про громадность лесов и необъятность полей все было подмечено верно, с зоркостью подлинного художника, но вот великанов, как показали позднейшие изыскания, в нашей природе не обнаружилось.
Чувствуя себя в глубочайших горизонтах при своем мелком размере немного некомфортно, русские люди инстинктивно стремились к единению и постепенно скучивались, сталпливались, сгруживались, стеснялись. Так родилась Община. Но при всем своем несомненном величии, при радости коллективного труда, потребления, досуга и мыслительного процесса даже Община не могла вытеснить из сердца маленького человека тоску по великанам, по настоящим, здоровым, огроменным великанам. И тогда на свет явилась Гигантомания.
С тех древних пор, описанных еще в наших берестяных грамотах, русские люди очень полюбили не просто делать все сообща, как один, но делать это с размахом, на полное, так сказать, декольте. Чтобы гром гремел. Чтобы земля тряслась. Чтобы все охренели. Это достойное с любой точки зрения свойство с течением исторических эпох, с подъемом нас, фигурально выражаясь, с глубины океана времени, вызвало у нации род недуга. Размах стал считаться главной целью любого действия, а то, что изначально было главной целью, – забывалось или даже менялось прямо на противоположное.
В таком виде, в таком разрезе все это и дошло до наших дней. Хорошим примером излагаемой здесь мысли могут служить две недавние, прошедшие буквально одна за другой, совершенно разные по смыслу и абсолютно родственные по психологической природе, общенациональные акции – «Бессмертный полк» и «Тотальный диктант» (хронологически в обратном порядке). Кажется, можно с уверенностью утверждать, что в прошедшем году обоим этим мероприятиям было свойственно гомерическое увеличение размаха при раблезианском нивелировании исходного смысла.
Мы наблюдали в чистом виде гротеск – доведение до крайнего предела, граничащего с абсурдом, какой-то одной, наиболее характерной черты явления. В случае с «Бессмертным полком» это проявилось в (потенциально бесконечном) расширении круга лиц, изображения которых стало допустимым нести на плакатах; теперь это мог быть не только родственник демонстранта, но и в некотором смысле совсем не его родственник – и даже вообще не пойми кто, то ли Сталин, то ли Студебеккер.
Гротескность «Тотального диктанта» прошлого года очевидным образом воплотилась в изобретении и реализации неких баснословных способов и форматов его написания. Диктант, кажется, писали под водой, под землей, в небе, в космосе, на полярной станции, в тесной печурке, в зоопарке, в Интернете, в кремлевском туалете; писали чернилами, молоком, кровью, на бумаге, в граните, на снегу, вилами по воде и чуть ли не вырубали топором. Что именно писать, а также кого и куда нести, стало не очень важно. Смысл стушевался перед размахом. Символично поэтому и участие в шествии каких-то запредельных прокуроров с иконами, и выбор в качестве автора диктанта записного графомана.
Что сказать в заключение? Кажется совершенно логичным на будущий год двинуться еще дальше – и объединить обе эти акции в одну. Наиболее естественным решением здесь представляется организация прохода по России единой общенациональной колонны с текстами тотального диктанта, наклеенными на плакаты. Так мы сможем сполна и сразу удовлетворить две свои вековечные потребности: ходить строем и писать под диктовку.
День 4
Вся гражданская мысль Ф.М. Достоевского в 33 наиболее частотных словах его публицистических сочинений1
чтоб (876), Россия (873), всякий (872), без (865), вопрос (855), тогда (842), ваш (838), Европа (819), конечно (806), ничто (805), хотеть (799), сила (785), хоть (770), русский (765), первый (764), вдруг (757), кто (707), надо (706), иметь (704), почти (692), мысль (691), раз (681), идея (671), можно (661), правда (651), между (647), совсем (638), ну (616), видеть (614), думать (595), мало (594), тоже (583), статья (580)
День 5
Всякая вещь – или есть, или нет
Слово «приумножить» в русском языке безусловно есть, а вот со словом «преумножить» творится что-то странное.
Словарь Академии Российской. 1789–1794
«Приумножить» – есть; «преумножити» – есть.
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. 1863—1866
«Приумножить» – есть; «преумножить» – есть.
Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. 1935—1940
«Приумножить» – есть; «преумножить» – нет.
Словарь современного русского литературного языка. В 17 т. (Большой академический словарь). 1948—1965
«Приумножить» – есть; «преумножить» – есть.
Словарь русского языка. В 4 т. / Под ред. А.П. Евгеньевой (Малый академический словарь). 2-е изд. 1981— 1984
«Приумножить» – есть; «преумножить» – нет.
Зализняк А.А. Грамматический словарь. 3-е изд. 1987
«Приумножить» – есть; «преумножить» – есть.
Ожегов С.И. Словарь русского языка. 23-е изд. 1990
«Приумножить» – есть; «преумножить» – есть.
Большой толковый словарь русского языка / Гл. ред. С.А. Кузнецов. 1998
«Приумножить» – есть; «преумножить» – есть.
Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. 2000
«Приумножить» – есть; «преумножить» – есть.
Большой орфографический словарь русского языка / Под ред. С.Г. Бархударова, И.Ф. Протченко и Л.И. Скворцова. 3-е изд. 2007
«Приумножить» – есть; «преумножить» – есть.
Зализняк А.А. Грамматический словарь. 5-е изд. 2008
«Приумножить» – есть; «преумножить» – нет.
Русский орфографический словарь / Под ред. В.В. Лопатина, О.Е. Ивановой. 4-е изд. 2013
«Приумножить» – есть; «преумножить» – нет.
День 6
В дымке истории
Что может быть прозрачнее слова «дымка» – уж простите за такой каламбур. «Предрассветная дымка», «горы в дымке» и т. п. – ясно, что это производное от слова «дым».
Внимательного любителя русского языка, впрочем, может насторожить женский род слова, произведенного с помощью вроде бы уменьшительного суффикса от слова мужского рода. Да и слово «дымок» существует, зачем же еще одно?
И этот пытливый ум будет прав: слово «дымка» к дыму отношения не имеет. Первое значение этого слова – «легкая, прозрачная ткань». Только так оно, например, употреблялось в XVIII веке. И так же, например, в «Горе от ума»:
Умеют же себя принарядить
Тафтицей, бархатцем и дымкой,
Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой.
Или у В.К. Кюхельбекера:
Возле рощи милая пастушка:
Лик прелестный, грудь под снежной дымкой.
Но уже с начала XIX века слово начинает употребляться в переносном значении: «полупрозрачная завеса», «легкая пелена тумана». Ср. у А.А. Бестужева-Марлинского в 1830 году:
И за девственною дымкой,
Чуть блестя росою сна,
Возлетала невидимкой
Благодатная луна.
В течение XIX века прямое значение слова уходит, а изначально переносное укрепляется в качестве основного. Мало того – слово «дымка» становится не только поэтическим, но и научным: используется в качестве метеорологического термина.
Этимологический путь слова извилист: в русский язык оно попало из польского (возможно, через украинский), куда было заимствовано турецкое dimi «бумазея» (разновидность хлопчатобумажной ткани), которое, в свою очередь, является переосмыслением греческого δίμιτος δίμιτον (δι «два двух-», μίτος «нить).
Любопытно, что аналогичная судьба и у слова «флер» (из нем. Flor), которое означало поначалу «тонкая, прозрачная (обычно шелковая) ткань». Ср. в «Евгении Онегине»:
И, флер от шляпы отвернув,
Глазами беглыми читает
Простую надпись – и слеза
Туманит нежные глаза.
Однако уже в «Письмах русского путешественника» Н.М. Карамзина читаем: «Печальный флер зимы лежал на природе». Впоследствии в подобном значении слово «флер» стало употребляться и в сочетании с абстрактными существительными: «флер тайны», «флер мистицизма» и т. п.
А прямое значение этого слова почти окончательно забыто.
День 7
Выбирай сердцем
Некоторые наши коллеги, молодые русисты, зачастую стоят перед выбором и колеблются: чему же отдать свои силы – изучению современного русского языка или истории русского языка.
Мы решили помочь им и рассказать, что нужно знать исследователю в том и в другом случае – помимо, естественно, основного предмета изучения.
I. Итак, что нужно, чтобы более или менее профессионально заниматься историей русского языка?
1. Свободно читать научную литературу по-английски и по-немецки. Если вы намерены заявить о себе urbi et orbi, тогда еще и свободно писать по-английски, причем в строгом научном стиле.
2. Знать греческий (абсолютно необходимо) и латинский (желательно) языки.
3. Хорошо знать сравнительную грамматику славянских языков, регулярно и без затруднений работать со словарями и грамматиками (в том числе историческими) всех славянских языков (их более десяти).
4. Очень хорошо знать восточнославянскую (русскую, украинскую, белорусскую) диалектологию.
5. Быть знакомым с основами балтистики, финно-угро-ведения и тюркологии. Без затруднений работать со словарями и грамматиками (в том числе историческими) литовского, латышского, финно-угорских и тюркских языков (распространенных на территории России и сопредельных землях).
6. Без непреодолимых трудностей читать староболгарские, старосербские и (хорошо бы) старопольские тексты.
7. Знать основы палеографии и текстологии, иметь опыт работы с древнерусскими рукописями, уметь разбирать старорусскую скоропись.
8. Хорошо знать политическую и культурную (прежде всего литературную) историю восточных и южных славян, а также Византии, Польши и Великого княжества Литовского.
9. Знать основы библеистики, патристики и вообще христианской (православной прежде всего, но хорошо бы и неправославной) литературы.
10. Прочее – по желанию.
11. Что нужно, чтобы более или менее профессионально заниматься изучением современного русского языка?
1. Свободно читать научную литературу по-английски. Если вы намерены заявить о себе urbi et orbi, тогда еще и свободно писать по-английски, причем в строгом научном стиле.
2. Прочее – по желанию.
Теперь, надеемся, вы сделаете правильный выбор.
7 неделя
День 1
Какое из нижеприведенных слов, зафиксированных в псковских говорах, является ласковым обозначением легкового автомобиля?
1) болтанка, 2) говнянка, 3) дрыгалочка, 4) измятка, 5) каблучинка, 6) крутоделка, 7) лихачка.
Ответ:
Два слова из этого замечательного списка: «измятка» и «говнянка» – в несколько иной форме известны далеко за пределами Псковщины. «Измятина», то же, что «измятка», – широко распространенное слово для обозначения жидкости, остающейся после сбивания сметаны в масло, а «говнюшка» (неожиданно записанное в Ростовской области), то же, что псковское «говнянка», – это самодельное устройство для катания с ледяных горок: решето (скамейка, ящик и т. п.), низ которого обмазывается коровьим пометом и замораживается.
Актуально звучащее слово «крутоделка» известно еще с XIX века и также распространено не только в Псковском регионе. Так говорят о той, кто быстро и хорошо выполняет любую работу.
Остальные слова, насколько можно судить по словарям, псковские. «Болтанка» – «жидкая грязь», «лихачка» записано как характеристика резвой лошади, а «каблучинка» – это «спинка у саней». А названием автомобиля служит в одном из значений слово «дрыгалка», «дрыгалочка».
(Рядом со словом «каблучинка» в «Псковском областном словаре» можно найти слово «каблучок» со значением «легковая машина, на которой возят продукты». Однако эта дефиниция явно неточна. «Каблук» – известное разговорно-просторечное наименование советских времен, однако не всякой легковой машины, а популярного грузопассажирского автомобиля, выпускавшегося на Ижевском автозаводе.)
День 2
Два завещания
Завещание Льва Толстого
«Мое завещание приблизительно было бы такое. Пока я не написал другого, оно вполне такое. 1) Похоронить меня там, где я умру, на самом дешевом кладбище, если это в городе, и в самом дешевом гробу – как хоронят нищих. Цветов, венков не класть, речей не говорить. Если можно, то без священника и отпеванья. Но если это неприятно тем, кто будет хоронить, то пускай похоронят и как обыкновенно с отпеванием, но как можно подешевле и попроще. 2) В газетах о смерти не печатать и некрологов не писать. 3) Бумаги мои все дать пересмотреть и разобрать моей жене, Черткову В.Г., Страхову (и дочерям Тане и Маше)… тем из этих лиц, которые будут живы. Сыновей своих я исключаю из этого поручения не потому, что я не любил их (я, слава богу, в последнее время все больше и больше любил их), и знаю, что они любят меня, но они не вполне знают мои мысли, не следили за их ходом и могут иметь свои особенные взгляды на вещи, вследствие которых они могут сохранить то, что не нужно сохранять, и отбросить то, что нужно сохранить. Дневники мои прежней холостой жизни, выбрав из них то, что стоит того, я прошу уничтожить, точно так же и в дневниках моей женатой жизни прошу уничтожить все то, обнародование чего могло бы быть неприятно кому-нибудь. Чертков обещал мне еще при жизни моей сделать это. И при его незаслуженной мною большой любви ко мне и большой нравственной чуткости, я уверен, что он сделает это прекрасно. Дневники моей холостой жизни я прошу уничтожить не потому, что я хотел бы скрыть от людей свою дурную жизнь: жизнь моя была обычная дрянная, с мирской точки зрения, жизнь беспринципных молодых людей, – но потому, что эти дневники, в которых я записывал только то, что мучало меня сознанием греха, производят ложно одностороннее впечатление. <…> Из остальных бумаг моих прошу тех, которые займутся разбором их, печатать не все, а только что может быть полезно людям. Все это пишу я не потому, чтобы приписывал большую или какую-либо важность моим бумагам, но потому, что вперед знаю, что первое время после моей смерти будут печатать мои сочинения и рассуждать о них и приписывать им важность. Если уже это так сделалось, то пускай мои писания не будут служить во вред людям». (1895)
Завещание Шекспира
«Я, Уильям Шекспир из Стратфорда-на-Эйвоне, в графстве Уорик, джентльмен, в совершенном здравии и полной памяти (слава Всевышнему!), привожу в порядок дела и выражаю мою последнюю волю и мое завещание таким образом и в следующей форме:…я отдаю и отказываю моей дочери Джудит сто пятьдесят фунтов ходячей английской монетой, которые должны быть ей выплачены следующим образом: сто фунтов в виде ее приданого через год после моей кончины, с выдачей дохода в два шиллинга с фунта, которые она будет получать в течение всего времени, пока означенная сумма не будет выплачена полностью после моей смерти; а остальные пятьдесят фунтов, как только она согласится принять. <…> Кроме того, я завещаю моей упомянутой сестре Джоанне двадцать фунтов и весь мой гардероб, которые должны быть ей вручены через год после моей смерти, и отдаю ей в пожизненное владение стратфордский дом, где она живет, а также все службы, с выдачей ежегодного дохода в двенадцать пенсов. Далее я завещаю каждому из ее трех сыновей, Уильяму Харту, Томасу Харту и Майклу Харту, сумму в пять фунтов, уплаченную им через год после моей кончины. Сверх того, я завещаю вышепоименованной Элизабет Холл всю мою столовую серебряную посуду (за исключением моего большого серебряного вызолоченного кубка), которую включаю в число завещания. Далее я завещаю бедным названного местечка Стратфорда десять фунтов; г-ну Томасу Комбу – мою шпагу; Томасу Расселу, эсквайру, – пять фунтов и Фрэнсису Коллинзу, джентльмену из местечка Уорик в графстве Уорик, – тринадцать фунтов шесть шиллингов и восемь пенсов; эти суммы должны быть выплачены через год после моей кончины. Сверх того, я завещаю Гамлету Сэдлеру двадцать шесть шиллингов восемь пенсов на покупку перстня; Уильяму Рейнольдсу, джентльмену, – двадцать шесть шиллингов восемь пенсов для покупки перстня; моему крестнику Уильяму Уокеру – двадцать шиллингов золотом; Энтони Нэшу, джентльмену, – двадцать шесть шиллингов восемь пенсов; и г-ну Джону Нэшу – двадцать шесть шиллингов восемь пенсов; и каждому из моих товарищей – Джону Хемингу, Ричарду Бербеджу и Генри Конделу – двадцать шесть шиллингов восемь пенсов для перстней. <…> Кроме того, я завещаю моей жене вторую из лучших моих постелей со всею принадлежащей к ней мебелью. Сверх того, я завещаю моей дочери Джудит мой большой серебряный вызолоченный кубок». (1616)
День 3
Важен токмо звон
Стихотворение А.С. Пушкина «Арион» не сразу оформилось в том виде, в котором оно сейчас знакомо всем нам. Вот один из любопытных примеров изменения автором первой редакции текста.
Заключительная часть этого произведения включала изначально следующие стихи:
Лишь я – таинственный певец —
На берег выброшен грозою —
Гимн избавления пою
И ризу влажную мою
Сушу на солнце под скалою.
Затем Пушкин, очевидно, недовольный слишком сильным выделением слова «гимн» за счет постановки на нем сверхсхемного ударения и желая крепче связать начальную и конечную части стихотворения, меняет две строчки:
…На берег вынесен грозою,
Я песни прежние пою…
Но не удовлетворяется этим – в результате чего возникает итоговая, знакомая всем нам редакция:
…На берег выброшен грозою,
гимны прежние пою…
Именно эти две последние правки особенно интересны с точки зрения психологии творчества. Мы, кажется, вправе предположить, что в обеих редакциях решения о замене слов были продиктованы в первую очередь соображениями звукописи.
Заменив сперва «гимн» на «песни», Пушкин меняет и «выброшен» на «вынесен», поскольку это позволяет ему создать межстиховой звуковой повтор: «выНЕСен – пЕСНи». Однако найденное решение не устраивает его, возможно, по одной из следующих двух причин.
1) Внутристиховая инструментовка показалась автору более значимой, чем межстиховая, – и «вынесен» было заменено обратно на «выброшен», что позволило восстановить звучный ряд «на БеРеГ выБРошен ГРозою». После этого «песни» стали больше не нужны и уступили место прежним «гимнам».
2) В стихотворении уже была строка, в которой все значимые слова начинались с одного согласного, и эта строка занимала самое ударное, последнее место: «Сушу на Солнце под Скалою». В связи с этим предварение ее строкой, использующей тот же принцип: «я Песни Прежние Пою», – могло показаться излишним и ослабляющим эффект. (О том, что этот эффект в заключительной строке был для Пушкина важен, косвенно свидетельствует тот факт, что ради него он смирился даже с очевидной логической бессмыслицей: нельзя сушить что-то на солнце под скалою, так как его там нет, под скалою – тень.)
День 4
Генетика русской поэзии
1-я хромосома – Сумароков
Всего 283 гена, в том числе ген приятного приятства, ген разнообразия жанров, ген амфибрахия, ген вздорной оды.
2-я хромосома – Херасков
Всего 64 гена, в том числе ген эпической поэмы.
3-я хромосома – Карамзин
Всего 176 генов, в том числе ген уменьшительных суффиксов, ген нежных чувств, ген послания, ген тонкого вкуса, ген слезности, ген заимствования иностранных слов.
4-я хромосома – Жуковский
Всего 677 генов, в том числе ген гимносложения, ген прославления русских воинов, ген баллады, ген далекого от первоисточника перевода.
5-я хромосома – Фет
Всего 920 генов, в том числе ген чистого искусства, ген назывных предложений, ген эротизма, ген короткой формы, ген местоимения «ты».
6-я хромосома – Алексей Толстой
Всего 325 генов, в том числе ген фантастики, ген сатирических афоризмов, ген исторической трагедии в пяти актах, ген пародийного летописания.
7-я хромосома – Тютчев
Всего 384 гена, в том числе ген славянофильства, ген двухстрофной композиции, ген философских максим, ген восприятия любви как роковой страсти.
8-я хромосома – Мандельштам
Всего 679 генов, в том числе ген интертекстуальности, ген образов-загадок, ген античности, ген католицизма, ген протестантизма, ген иудейства, ген оссианизма, ген историзма, ген экфрасиса.
9-я хромосома – Блок
Всего 1359 генов, в том числе ген символизма, ген отвержения плотской любви, ген скифства, ген трехиктного дольника, ген восхищения революцией.
10-я хромосома – Ахматова
Всего 945 генов, в том числе ген психологической детали, ген женской лирической поэмы, ген смешения блуда с молитвой, ген памяти о жертвах репрессий.
11-я хромосома – Тредиаковский
Всего 162 гена, в том числе ген поэтического косноязычия, ген латинизированного синтаксиса, ген свободного употребления междометий «ах», «увы», «ох», ген дактило-хореического гекзаметра.
12-я хромосома – Ломоносов
Всего 145 генов, в том числе ген силлабо-тонического стихосложения, ген полноударного ямба, ген восторга, ген непостижимых метафор, ген барочного остроумия.
13-я хромосома – Державин
Всего 415 генов, в том числе ген бурлеска, ген смешения высокого и низкого стилей, ген эпикурейства, ген анакреонтики, ген смачного описания еды.
14-я хромосома – Крылов
Всего 213 генов, в том числе ген вольного ямба, ген аллегорического повествования, ген басни о животных, ген смешной и нелепой морали.
15-я хромосома – Лермонтов
Всего 474 гена, в том числе ген метрико-строфического экспериментаторства, ген разностопных трехсложников, ген неистового романтизма, ген уподобления дороги жизненному пути.
16-я хромосома – Есенин
Всего 428 генов, в том числе ген смешения пьяного угара и вдохновения, ген случайного вкрапления диалектизмов, ген грамматических ошибок, ген свободного употребления матерных и похабных слов.
17-я хромосома – Маяковский
Всего 634 гена, в том числе ген записи стихотворной лесенкой, ген акцентного стиха, ген местоимения «я», ген мужской лирической поэмы, ген неологизмов и окказионализмов, ген гиперболы.
18-я хромосома – Цветаева
Всего 1468 генов, в том числе ген эллипсиса, ген тире, ген восклицательного знака, ген лексического повтора, ген градации, ген нагнетания всепожирающих страстей.
19-я хромосома – Андрей Белый
Всего 505 генов, в том числе ген лирической ритмизованной прозы, ген символизированного мистического изображения российской государственности, ген научного подхода к ритмике стиха.
20-я хромосома – Пастернак
Всего 531 ген, в том числе ген предельной точности словоупотребления, ген обескураживающе ярких образов, ген граничащей с пошлостью простоты.
21-я хромосома – Гумилев
Всего 524 гена, в том числе ген экзотики, ген романтических образов и страстей, ген преклонения перед словом, ген жизнестроительства.
22-я хромосома – Бродский
Всего 277 генов, в том числе ген межстиховых и межстрофических переносов, ген усложненных конструкций, ген длинных списков перечислений, ген языкотворчества и языковой игры, ген иронии.
Х-хромосома – Пушкин
Всего 927 генов, в том числе ген гармонии.
Y-хромосома – Некрасов
Всего 446 генов, в том числе ген дисгармонии.
День 5
Десять двустиший Анны Ахматовой
Когда умрем, темней не станет,
А станет, может быть, светлей.
1911
От других мне хвала – что зола,
От тебя и хула – похвала.
1931
Если ты смерть – отчего же ты плачешь сама,
Если ты радость – то радость такой не бывает.
1942
Самый черный и душный самый —
Это город Пиковой дамы.
1958
Мне безмолвие стало домом
И столицею – немота.
1950–1959
И прекрасней мраков Рембрандта
Просто плесень в черном углу.
1950–1959
Не давай мне ничего на память,
Знаю я, как память коротка.
1959
Так скучай обо мне поскучнее
И побудничнее томись.
1962
Врачуй мне душу, а не то
Я хуже чем умру.
1963
Молитесь на ночь, чтобы вам
Вдруг не проснуться знаменитым.
1964–1965
День 6
Великий, но непонятный
В день рождения Александра Сергеевича Пушкина обычно вспоминается что-нибудь из его стихов. Вот и на этот раз вспомнилось: «Ночной эфир струит зефир». Или «Ночной зефир струит эфир»? Впрочем, порядок слов не важен. Где здесь подлежащее? Иначе говоря, что струит что? Грамматически определить это невозможно. Остается опереться на смысл: «эфир» – это вроде воздух, а «зефир» – это вроде ветер. Итак, что струит что? С одной стороны, можно понять так, что воздух струит ветер, то есть ветер из воздуха берется. И это правда. Но с другой стороны – можно понять и так, что воздух из ветра берется, то есть душно, Гвадалквивир не спасает, и вот ветер подул – «ну, хоть воздух какой-то!». Нет ясности!
И Пушкин, родоначальник всего, не он ли породил этим сладким зефиром всю вот эту нашу обволакивающую двусмысленность: «День сменяет ночь», «Мать любит дочь», «Жизнь победила смерть»? «Ваше предложение обусловило наше возражение» – пойди разберись, что обусловило что? Грамматика не поможет. Контекст нужен, интонация нужна, человек нужен, нужный человек рядом, взгляд его, один полунамек, один звонок по телефону – и многое проясняется. До чего дошло: главный вопрос философии, главный тезис мироустройства – «Бытие определяет сознание», – и как его понять?
И как же нам жить с таким великим, но таким непонятным русским языком?
Ч. Земледельцев, специально для «Глазария языка»
День 7
Главные лингвистические бунты в истории
Часть I. Древние германцы против первого передвижения согласных
В силу далекой древности этой истории очень многое здесь неясно. Сведения об этих драматических событиях исследователи черпают в основном в скандинавском и исландском эпосе. И картина восстанавливается такая.
Первое передвижение согласных – древний звуковой процесс, в результате которого некоторые индоевропейские согласные (частично сохранившиеся, например, в санскрите, древнегреческом и латинском языках) в прагерманском языке изменили свое качество. Это проявляется, например, в таких соответствиях, как др. – греч. καρδία, лат. cor «сердце» и англ. heart, нем. Herz (передвижение *к > h), др. – грен, био, лат. duo «два» и англ, two, дат. to (передвижение *d > t), лат. frater (где начальное f из индоевропейского bh) и англ, brother (передвижение *bh > b) и др.
По предположениям ученых, около 700–600 годов до н. э. некто Вернекарл (возможно, имя связано с тем, что он был родом из племени маркоманнских лилипутов) отказался от использования новых согласных и перешел в своей речи к древним индоевропейским звукам. Поначалу его инициатива воспринималась соплеменниками как чудачество, однако после того, как Вернекарл сообщил, что эта идея пришла ему во сне, суеверные германцы один за другим стали подражать Вернекарлу в речи. Постепенно бунт против передвижения согласных охватил целый ряд поселений, а ретивые последователи Вернекарла вербовали все новых сторонников, несогласных сбрасывая в Эльбу. Дошло до того, что они перекрыли главную ютландскую дорогу и почти вся Ютландия оказалась во власти бунтовщиков, заговорив по-индоевропейски.
Этого конунг Гримораск, вождь приютландского племенного союза, стерпеть уже не смог. Прорвав линию обороны мятежников, он с войском вплотную подошел к поселению, где обитал Вернекарл. Гримораск, хотя и был варваром, отличался мягким нравом. Поэтому, перебив охрану, он с воинами вошел к Вернекарлу и сказал, что не хочет крови. Начались тяжелые переговоры, которые продолжались неделю. Вернекарл ссылался на традиции, а Гримораск упрекал его в измене свободолюбивому духу германцев, который и стал, по мнению вождя, причиной первого передвижения согласных.
Позже обе стороны объявляли себя победителями в споре. Так или иначе, но компромисс был достигнут. Вернекарл согласился вернуться к «передвинутым» согласным, однако добился целого ряда уступок. В частности, Гримораск и Вернекарл договорились, что глухие щелевые согласные h, th, f, а также сохранившееся индоевропейское s озвончаются только в том случае, если непосредственно предшествующий гласный не имел на себе индоевропейского главного ударения. Этим, кстати, объясняется то, что в современных немецких словах Vater и Bruder в середине произносятся разные согласные, хотя оба восходят к одному индоевропейскому звуку.
Помните, когда изучаете современный английский или немецкий языки, что многими их особенностями мы обязаны той знаменитой неделе, когда конунг Гримораск и маркоманн Вернекарл в окружении горящих костров искали согласие на ютландском берегу Северного моря.
8 неделя
День 1
Как вы думаете, почему автор вдруг обрушился на букву Ж?
«Не разбираясь в сложной культурно-политической и языковой действительности, балканские книжники становятся проводниками совершенно абсурдных и глубоко реакционных мероприятий. В орфографию вводятся элементы, абсолютно чуждые русскому языку XV века: восстанавливается буква „Ж“ (никогда не имевшая фонологического оправдания на восточнославянской почве)».
(Исаченко А.В. Если бы в конце XV века Новгород одержал победу над Москвой (Об одном несостоявшемся варианте истории русского языка) // Вестник РАН. 1998. № 11)
Ответ:
Приведенная фраза про букву Ж настолько нелепа, что не может не насторожить даже тех, кто имеет весьма смутное представление об истории русского языка. Что же не так с буквой Ж, которая, как нетрудно убедиться, не только вошла в состав первоначальной славянской азбуки, но и встречается во многих сверхчастотных восточнославянских словах, ср. хотя бы «жизнь», «жити», «животъ» (да и, простите, «жопа» туда же – как справедливо заметил один из комментаторов)?
Парадоксально, но, чтобы правильно распознать, что же хотел сказать автор, вовсе не обязательно знать собственно историю языка, достаточно быть знакомым с издательской практикой советских времен, когда в некоторых изданиях (слава богу, не во всех) буквы старой кириллицы по техническим причинам передавали прописными буквами современного алфавита. Так, букву Ъ (ять) передавали как Ь, букву А (юс малый) как Я, ну а буквой Ж передавали Ж (юс большой).
Именно об этой букве идет речь у А.В. Исаченко. Она обозначала в эпоху Кирилла и Мефодия носовой звук [о], но затем носовые были утрачены почти во всех славянских языках, и в древнерусском языке эта буква действительно не имела «фонологического оправдания» уже в эпоху начального распространения письменности. Это привело к ее утрате. В конце XIV – середине XV века, в эпоху так называемого второго южнославянского влияния – время архаизации и славянизации книжно-письменной культуры Московской Руси, юс большой вновь появляется в текстах как знак древности и высокого стиля (об этом и пишет автор), но и это его пришествие не было удачным. Надолго он не задержался; современный церковнославянский алфавит, например, включает в себя много букв первоначальной кириллицы, в том числе и юс малый (А), но юса большого среди них нет.
В конце 1990-х годов, когда «Вестник РАН» перепечатал статью Исаченко, впервые опубликованную в 1973 году, появление Ж вместо Ѫ в журнале, не рассчитанном на специалистов в области исторической русистики, нельзя расценивать иначе как вопиющий недосмотр или непрофессионализм.
Однако статья Исаченко любопытна не только этим редакторски-издательским курьезом. Александр Васильевич Исаченко, яркий представитель зарубежной русистики XX века, родился в Петербурге, но уже семилетним мальчиком вместе с родителями покинул родину и всю жизнь прожил за границей – в Чехословакии и Австрии. (Между прочим, он был женат на старшей дочери Н.С. Трубецкого.) Его статья о Новгороде и Москве написана очень задорно, и это ее главное достоинство – вполне, впрочем, достаточное, чтобы статью прочитать (ее легко найти в Интернете).
По мысли Исаченко, если бы в XV веке русские земли объединились под властью Новгорода, а не Москвы, все было бы хорошо. Новгород был свободным (не был разорен монголами), образованным, широко контактировал с Европой, культивировал деловую письменность, тяготел к ереси протестантского толка. Новгородская Русь в таком случае пережила бы свою Реформацию, Библия была бы переведена на живой русский язык, книжно-письменный язык сближен с разговорным, появилась бы основа для развития светского, внецерковного распространения знания, восторжествовала бы идея личной свободы и все было бы как в странах просвещенного мира.
Однако все это написано Исаченко в духе даже не лекции для неофитов филологии, а в духе ни к чему не обязывающего разговора в курилке. С собственно научной точки зрения изложение Исаченко не выдерживает критики, особенно в свете достижений исторической русистики последних десятилетий, что хорошо показано в рецензии на статью, написанной крупнейшим современным специалистом в области истории русского языка Вадимом Борисовичем Крысько (рецензия называется «Без гнева и пристрастия» и тоже легкодоступна). Сведения о новгородской письменной культуре, приводимые Исаченко, приблизительны, неточны или даже грубо ошибочны.
Впрочем, как признается сам Исаченко, весь этот «мысленный эксперимент» нужен ему для того, чтобы показать «сущность того, что было на самом деле», то есть заклеймить – вполне в духе многих современных фейсбук-мыслителей – реакционный характер культуры Московской Руси. Исаченко выстраивает такой ряд: архаизация и славянизация русского книжного языка в конце XIV – середине XV века привела к углублению разрыва живой и письменной речи, узурпации книжного знания церковью, подавлению всяких ростков светской интеллектуальной культуры, торжеству мракобесия и кровавому самодурству политической власти. Все это немножко напоминает детский стишок: «Не было гвоздя – подкова пропала» – и так далее вплоть до «Враг вступает в город, пленных не щадя».
Надо сказать, что Крысько, хотя и указывает на неприличную для научной статьи идеологическую и политическую тенденциозность рассуждений автора, сам этот причинно-следственный ряд оспаривает довольно вяло.
Вот тут-то и задумаешься поневоле: неужто и впрямь Малюта Скуратов зверствовал в глубоких подвалах Александровской слободы именно потому, что за сто лет до этого русские книжники стали вновь вставлять в слова забытый юс большой?
День 2
Диалог у Википедии
– Пушкина звали Евлампий Христофорович.
– Вы с ума сошли? Александр Сергеевич же!
– Проверим?
– Да вот хоть в Википедии посмотрите – написано черным по белому.
– Ну, знаете, вы нашли, на что ссылаться – на Википедию…
День 3
Веселая тризна
В литературе встречается полузабытое ныне выражение «чтобы дома не журились», где диалектно-просторечный глагол «журиться» означает «печалиться», «горевать». Это выражение является своеобразным присловьем, сопровождающим призыв выпить или закурить.
Ср.: «Покурим, чтоб дома не журились» (В.П. Катаев, 1925); «– Ну, чтоб дома не журились! Они выпили стоя…» (Г.Я. Бакланов, 1961); «Закурим, что ли, парнишка? Чтоб дома не журились» (В. Быков, 1966); «И дядя Юра предложил выпить, „щоб дома не журились“» (А. и Б. Стругацкие, 1972).
Выражение фиксируется в народной среде и в XIX веке, и его ритуальный характер заставляет предполагать его древнее происхождение, как и то, что первоначально оно применялось именно к распитию напитков, а на курение было перенесено позже.
Смысл этого выражения для современного человека непонятен. Какая связь между тем, что человек, выпивая вне дома, веселит себя, и душевным состоянием его домочадцев, оставленных где-то далеко?
Александр Афанасьевич Потебня, крупнейший лингвист и этнограф XIX века, полагал, что в этом выражении закреплены древние представления о родстве душ и сходстве настроения всех членов семьи – тех, кто остался дома, и тех, кто отправился в путь. Веселишься в дороге – весело будет и домашним.
Этот психологический параллелизм важен в отношении распространенного у всех славян мифологического уподобления дороги и смерти. Горевать об умерших, которые ушли, покинули дом, – значит передавать им свою печаль. И наоборот: воспринимая их уход легко и весело, живущие передавали свою радость усопшим.
«Мертвому тяжело на том свете, если на этом долго за ним убиваются: каждая слеза, канувшая на мертвого, жжет его огнем (слеза горюча). По сербскому поверью, кукушка – это сестра, превращенная в птицу за долгую печаль по брате, который от печали этой страдал… В лужицкой песне девица, за неутешный плач по смерти милого, обращена в дерево. Отсюда у чехов и поляков примета, что сострадание присутствующих при битье скотины и птицы длит ее предсмертные мучения» (А.А. Потебня).
С этим, возможно, связано и неоднозначное для нас понятие языческой тризны, «где с поминками» соединялся «веселый пьяный пир» (С.М. Соловьев). Княгиня Ольга, как нам известно из Повести временных лет, во время тризны на могиле убитого мужа напоила древлян до бессознательного состояния.
Явно к древним обычаям отсылает и известное описание в сборнике юридических норм времен Ивана Грозного «Стоглав»:
«В троицкую суботу по селом и по погостом сходятся мужи и жены на жальниках [могилах] и плачутся по гробом с великим кричаньем. И егда [когда] начнут играти скоморохи гудци и прегудницы [музыканты], они же, от плача преставше [перестав плакать], начнут скакати и плясати и в долони [ладони] бити и песни сотонинские пети…»
Впрочем, еще в середине XIX века М.Н. Загоскин вопрошал: «Что за чудная страсть у нашего простого народа веселиться на кладбищах? <…> Простой народ пьет вино и гуляет на поминках почти так же, как на свадебном пиру…»
Стихи Блока:
Я буду одиноко ликовать
Над бытия ужасной тризной —
мы склонны воспринимать как выразительный прием.
Наши предки не оценили бы этот оксюморон: конечно, ликовать, а как же иначе?
День 4
Гороскоп
Наш гороскоп на неделю поможет вам чувствовать себя увереннее и провести время полезно и интересно.
ОВЕН. Трудности со спряжением глагола на этой неделе отступят. Только в среду возможны затруднения с глаголами «выздороветь» и «махать». В четверг не исключены проблемы со склонением существительных, особенно со словом «городишко». В целом неделя пройдет спокойно. Она особенно благоприятна для использования причастных оборотов.
ТЕЛЕЦ. Намечаются переломные тенденции. Произношение «звонит» покажется вам допустимым. Используйте его только при встрече с представителями социальных низов. Прибегайте к информации, с понедельника по четверг не менее пяти раз в день заходите на сайт gramota.ru. В письменной речи удача будет сопутствовать вам при употреблении корней с чередующимися гласными, в частности «-мир / мер-» и «-бир / бер-».
БЛИЗНЕЦЫ. Вас ждет много нового: всю неделю вам будут встречаться окказионализмы и новейшие заимствования. Дни с понедельника по четверг очень благоприятны для словотворчества: не стесняйтесь изобретать слова. В пятницу вас ждет успех в области устной речи, особенно в жанре «рассказ о себе». Говорите много, предпочтительно использовать интонационную конструкцию № 3. В выходные лучше посвятить себя внутренней речи.
РАК. Всю неделю легкая языковая игра будет держать вас в тонусе. В начале недели опасно проявлять самонадеянность, не отвечайте на каверзные вопросы «Сколько частей речи в русском языке?», «Что такое – ть / ти- в инфинитиве: окончание или суффикс?». При ведении переговоров широко используйте безличные предложения типа «Кабана убило молнией». В выходные вы можете почувствовать небольшую нервозность из-за хаоса в области дефисных написаний.
ЛЕВ. Лучшее время для Львов. Смело претендуйте на то, чего вы достойны: используйте смайлики в официальной переписке, пишите «вы» с маленькой буквы, говорите: «Норма – это я». Всю неделю синонимы и антонимы (но не паронимы!) – это ваш конек. Будьте осторожны при встрече с конкурентами, они могут потребовать от вас привести инфинитив глагола «приемлю». В выходные возможен сюрприз в области склонения числительных.
ДЕВА. На этой неделе лучше побыть в стороне от употребления активного залога. Старайтесь использовать больше глухих согласных. Не привлекайте к себе внимание яркими переносными значениями слов. Будьте внимательны в понедельник и четверг: в эти дни возможен речевой коллапс и коммуникативный провал. На совещании у начальника используйте фигуру умолчания. Выходные – удачное время для овладения тайными языками.
ВЕСЫ. На этой неделе фортуна будет на вашей стороне, слова-паразиты уменьшат свою активность. Вся неделя и даже выходные неблагоприятны для типа речи «рассуждение». В понедельник важную роль будут играть омонимы «брак», «лук» и «ток». Во вторник и среду возможны произносительные проблемы, исходящие от слов «тпру» и «выкристаллизовывающуюся». Во второй половине недели вероятны романтические встречи с диалектоносителями.
СКОРПИОН. Энергетически наполненная неделя. К месту будут взрывные согласные и гиперболы. В понедельник не надо бояться поэтизмов «ланиты» и «перси», а во вторник следует быть осторожным с историзмами: неприятности могут исходить от слова «смерд». В среду, четверг и пятницу на письме лучше избегать обособления. В выходные начинайте разбирать слова по составу с конца.
СТРЕЛЕЦ. Вас ждет несколько острых ситуаций, одна из них, скорее всего, будет связана с употреблением удвоенных согласных в словах «блоггер» и «шоппинг». Начало недели не благоприятствует составным сказуемым и одиночным приложениям. В четверг при встрече с сослуживцами исключите табуированную лексику и алкоголь. В пятницу употребляйте непроизносимые согласные. В выходные запятую при слове «например» ставьте в любом случае.
КОЗЕРОГ. Крайне неприятная неделя для употребления деепричастий совершенного вида. В остальном все пройдет ожидаемо: диалог будет преобладать над монологом. Вторник не лучший день для экспериментов с научным стилем. Для того чтобы наладить контакты, используйте больше слов с соединительными гласными. В выходные обратите внимание на букву «е», опасность может исходить от слов «помет» и «передохнете».
ВОДОЛЕЙ. В начале недели вы можете столкнуться с речевой агрессией, отвечайте на нее речевой манипуляцией. Вечер среды проведите дома, заучите глаголицу. Поддержите свою вторую половинку в ее грандиозных планах ограничить свободу русского ударения. В четверг и пятницу ваши собеседники благосклонно воспримут литоты и перифразы в ваших словах. В выходные все важные события будут связаны с непроверяемыми безударными гласными в корне.
РЫБЫ. В понедельник будьте последовательны, следуйте принципам русской орфографии. Вторник – день ошибок в словах «достоин – удостоен». В среду и четверг ваша обеспокоенность будет связана с судьбой малых языков Севера. В пятницу придется жертвовать личными местоимениями, в переписке с начальством будет много подчинения. Традиционный еженедельный диктант с друзьями назначьте на вечер воскресенья.
Сост. Б. Мансардов, специально для «Глазария языка»
День 5
Добрый критик Дмитрий Иванович Писарев
«Так как эти господа [Жуковский и Пушкин] уже теперь ничем не связаны с современным развитием нашей умственной жизни, то мы можем надеяться, что их прославленные имена скоро забудутся или по крайней мере превратятся для русских людей в такие же пустые звуки, в какие уже давно превратились имена Ломоносова, Сумарокова, Державина и всяких других бардов прошлого столетия. С именем Жуковского уже совершилось это превращение, но Пушкина мы все еще не решаемся забыть, или, вернее, мы боимся признаться самим себе, что мы его почти совсем забыли. О Пушкине до сих пор бродят в обществе разные нелепые слухи… Говорят, например, что
Пушкин – великий поэт, и все этому верят. А на поверку выходит, что Пушкин просто великий стилист – и больше ничего. Говорят далее, что Пушкин основал нашу новейшую литературу, и этому тоже верят. И это тоже вздор».
«В самом деле, что такое «Мертвые души»? Изображал человек «бедность, да бедность, да несовершенства нашей жизни», и все шло хорошо и умно; а потом вдруг, в самом конце, пустил бессмысленнейшее воззвание к России, которая будто бы куда-то мчится, как бешеная тройка, да так шибко мчится, что остальные народы только рот разевают и диву даются. И кто тянул из него эту дифирамбическую тираду? Решительно никто. Так, сама собою вылилась, от полноты невежества и от непривычки к широкому обобщению фактов. И вышла чепуха: с одной стороны – «бедность», а с другой – такая быстрота развития, что любо-дорого».
«В романе Гончарова [„Обломов“] я вижу только тщательное копирование мелких подробностей и микроскопически тонкий анализ. Ни глубокой мысли, ни искреннего чувства, ни прямодушных отношений к действительности я не замечаю».
«Таким образом, жестокая судьба весьма наглядно показала [Аполлону] Григорьеву, что он нисколько не ошибается, называя себя человеком ненужным».
«[Издатели] со временем… продадут его [сборник стихов Фета] пудами для оклеивания комнат под обои и для завертывания сальных свечей, мещерского сыра и копченой рыбы. Г. Фет унизится таким образом до того, что он в первый раз станет приносить своими произведениями некоторую долю практической пользы».
День 6
Витиеватость
Если вы начнете искать в Интернете картинки по запросу «витиеватость», то получите множество случайных изображений. Пожалуй, единственным, что их объединяет, будет изобилие маняще плавных, непредсказуемо изогнутых, причудливо извивающихся линий. Такое понимание витиеватости находит себе подтверждение и в толковых словарях. Ср.:
– Слишком изысканный, напыщенный, с замысловатыми выражениями (о речи). Витиеватый стиль. (Толковый словарь Ушакова)
– О языке, стиле: замысловатый, лишенный простоты, цветистый. Витиеватая речь. Писать витиевато (нареч.). | сущ. витиеватость, – и, жен. (Толковый словарь Ожегова)
– 1. Отличающийся необычностью и сложностью очертаний, осложненный украшениями; замысловатый, затейливый. 2. перен. Изобилующий напыщенными оборотами, красивыми словами (о речи, стиле). (Толковый словарь Ефремовой)
– Лишенный простоты; затейливый, замысловатый. В-ые украшения здания. В. узор. В. почерк. В. стиль. В-ая речь. <Витиевато, нареч. Писать, говорить в. Витиеватость, – и; ж. (Толковый словарь Кузнецова)
Из этого расположенного в хронологическом порядке (от более ранней даты опубликования словаря к более поздней) перечня толкований хорошо видно, как сфера применения слова постепенно расширялась: если для Ушакова и Ожегова подобная характеристика была приложима только к явлениям речи, то у Ефремовой она уже осознается в этом качестве как метафора, а у Кузнецова и вовсе перемещается в зону речений – на равных правах с остальными примерами словоупотребления.
Так дает о себе знать деэтимологизация слова «витиеватый», происходящего от существительного «вития» «оратор». См. у М. Фасмера: «вития», др. – русск. «вiтии» – то же, ст. – слав. «вiтии». Связано с «ответ», «завет», «вече», др. – русск. «вiтити, вiчу» «говорить».
Любопытно, что понимание «витиеватости» как «изломанности», «изогнутости» и наделение ее в этом качестве отчетливо отрицательными коннотациями отражает магистральное направление эволюции нашего языкового вкуса. Мы все стали большие поклонники прямоты – мы убеждены, что речь должна представлять собой кратчайший путь из точки А в точку Б. «Не юли! Говори прямо!» – одергиваем мы презрительно человека, слишком долго подбирающего слова, и совсем не задумываемся о том, что выглядим в этот момент так же смешно, как тот император, что провел дорогу на карте по линейке.
День 7
Государственная инспекция безопасности коммуникации (ГИБК)
Поскольку единственные правила, которые более или менее соблюдаются в нашей стране значительной частью ее жителей, – это Правила дорожного движения, мы подумали, что хорошо было бы применить разработанную ГИБДД систему для обеспечения безопасности такой не менее важной вещи, как наша повседневная коммуникация.
Ниже предлагаются некоторые варианты возможных нарушений и штрафов за них.
Сотрясание воздуха без цели – 500–800 руб.
Повторное сотрясание воздуха без цели – 5000 руб. или заклеивание рта 1–3 мес.
Опубликование для читателей числом более восьми (не считая автора) текстов, которые не прошли осмотр редактора и корректора, – 500–800 руб.
Опубликование текстов без соблюдения литературных норм, а равно с применением видоизмененных либо заведомо подложных литературных норм – 2500 руб.
Опубликование в общем доступе текстов лицом, не имеющим при себе диплома о высшем филологическом образовании, – 500 руб.
Передача слова лицу, не имеющему ничего сказать, – 3000 руб., конфискация.
Использование в речи без соответствующего разрешения риторических фигур, экспрессивной лексики, матерных выражений, которые не соответствуют Правилам безопасности коммуникации, – 5000 руб.
Выступление с речью при наличии дефектов произносительного аппарата, повреждении головного мозга или диагностированного в установленном порядке расстройства психики – заклеивание рта 6—12 мес.
Выступление с речью с заведомо неясными перспективами – 500 руб.
Попытка объяснения чего-либо лицом, находящимся в состоянии опьянения, – 30 000 руб.
Превышение нормальной скорости говорения (тарато-рение) – 1000–1500 руб.
Несоблюдение нормальной скорости говорения (мямление) – 1000–1500 руб.
Продолжение говорения несмотря на запрещающие жесты слушателей – 1000 руб.
Невыполнение требования Правил безопасности коммуникации уступить слово более умному человеку – 1000 руб.
Невыполнение требования Правил безопасности коммуникации подать сигнал перед началом и по окончании говорения – 500 руб.
Повтор ранее сказанного, поворот мысли не в том направлении, непредсказуемая жестикуляция и проч. в местах, где такие маневры недопустимы, – 500 руб.
Нарушение правил остановок в речи – 500 руб.
Пользование говорящим во время разговора телефоном – 1500 руб.
9 неделя
День 1
Как вы полагаете, какой аллегорический смысл заключен в этом изображении?
Ответ:
На картинке представлен один из старообрядческих рисованных листов XIX века (выполнялись вручную и чаще всего вклеивались в религиозные книги), созданных в Архангельской области в традициях северодвинской художественной школы.
Чтобы понять смысл нарисованного, нужно прежде всего обратить внимание на хвосты лошадей. Один из них развевается, из чего следует, что лошадь скачет слишком быстро, в отличие от другой, которая движется ровно и спокойно. Первый колесничий-монах позволил себе ехать излишне резво, и цели он не достиг: упал, и колесница его перевернулась. Второй уверенно движется по намеченному пути.
Тем самым на бытовом уровне мы могли бы истолковать смысл рисунка пословицей «Тише едешь – дальше будешь» (как справедливо указал один из наших читателей). Однако в этом истолковании нет ничего аллегорического и религиозного, потому это явно недостаточный ответ.
Перед нами графическое воплощение одного из важных христианских топосов – размышления о душе и теле. Передадим слово Василию Великому – крупнейшему византийскому христианскому богослову IV века:
«…Тело не заслуживает укоризн в глазах тех, которые хотят судить о нем правильно…Прекрасная вещь – конь, и чем он по природе резвее и горячее, тем лучше, но он требует наездника и управителя, потому что не наделен он рассудком.
…Если наездник как должно распорядится стремлениями подъяремного животного, то употребит его с пользою для себя и достигнет предположенной цели: и сам остается в целости, и животное окажется весьма годным в дело. Если же наездник худо правит молодым конем, то конь неоднократно сбивается с большой дороги, попадает на дорогу непроезжую, низринувшись же со стремнины, уносит иногда с собою и самого седока и нерадение наездника подвергает опасности обоих. Так рассуждай о душе и о теле. Тело получило естественные стремления, которые не бессмысленны, но, без сомнения, на что-нибудь хороши и полезны, но оно не получило на свою долю рассудка… Если душа как должно управляет стремлениями тела, то и тело спасено, и душа пребывает вне опасностей. Если же вознерадит об управлении и, объятая сном беспечности, перестанет держать тело в узде, то и само оно, как не имеющее рассудка, совращается с прямого пути, и душу ввергает в равные со своими падения – не по собственной негодности, но по нерадению души».
В русской литературе «лошадиная» религиозная символика, где конь – символ тела и плоти, особое место, как полагают некоторые исследователи, занимает у Ф.М. Достоевского. Так, крупный современный специалист по творчеству Достоевского Т.А. Касаткина смело разворачивает перед нами картину передачи смыслов, связанных с темой плоти, в «Идиоте». В этом романе, пишет она, «значение „конь, лошадь“ – „тело, плоть“ прочитывается ясно и отчетливо». Крик осла, пробудивший к жизни Мышкина в Швейцарии, символизирует его вхождение в мир плотского человека, где кони, как оказывается, повсюду: Конев (Василий Васильевич, «отписавший» Рогожину о смерти родителя), шесть княжон Белоконских и княгиня Белоконская из рассказа генерала Иволгина, реальная «старуха Белоконская», Настасья Филипповна («Филипп» по-гречески – «любитель лошадей»), Ипполит (по-гречески «распрягающий коней») и т. д. и т. п.
Таким образом, – возвращаясь к рисунку, – перед нами предостережение и наставление: как плохо управляемый конь сбросит всадника, так и тело погубит душу, если не держать его в узде и позволять ему слишком много. Впрочем, все это в большей степени касается монахов и подвижников. Нам же, мирянам, все равно: яждь, пий, веселися. Пока конь твой еще хоть как-то передвигает ноги.
День 2
Достоевский и деньги: выбранные места из переписки с друзьями
«Милый друг Миша, не отвечал на твое письмо (от 14-го), ожидая, пока придут деньги, а получил я их только вчера, 19-го. За деньги очень благодарю; слишком уж надобилось. Пишешь, что через неделю пришлешь еще столько же (то есть 100). Сделай одолжение, пришли. Эти присланные сто рублей только на затычки пошли. Слишком, слишком надобно. Да еще прибавляешь, что и после этих вторых ста рублей, если понадобится, вышлешь еще сто рублей; понадобится, голубчик, понадобится, слишком понадобится. И потому усиленно прошу тебя, вышли и те (третьи) сто рублей».
«Многоуважаемый Иван Сергеевич, П.В. Анненков передал мне еще неделю тому назад, чтоб я выслал Вам братнин долг за «Призраки», триста рублей. Об этом долге я и понятия не имел. Вероятно, брат мне говорил о нем тогда же, но так как память у меня очень слабая, то я, разумеется, забыл; да и прямо это меня тогда не касалось. И жаль мне очень, что я не знал об этом долге еще летом: тогда у меня было много денег, и я наверно тотчас бы Вам, без Вашего требования, его выслал».
«Гончаров все мне говорил о Тургеневе, так что я, хоть и откладывал заходить к Тургеневу, решился наконец ему сделать визит. Я пошел утром в 12 часов и застал его за завтраком. Откровенно Вам скажу: я и прежде не любил этого человека лично. Сквернее всего то, что я еще с 67 года, с Wisbaden’a, должен ему 50 талеров (и не отдал до сих пор!) Не люблю тоже его аристократически-фарсерское объятие, с которым он лезет целоваться, но подставляет вам свою щеку. Генеральство ужасное: а главное, его книга «Дым» меня раздражила».
«Добрейший, незабвенный друг мой Степан Дмитриевич, если Вы уже в Москве и, следственно, не нашли на своем столе моего письма, не судите меня поспешно, не обвиняйте. Письмо Ваше со 100 рублями я получил уже более двух недель назад, и если я не отвечал Вам до сих пор, то не по лености или безразличию, но только вследствие моей мучительной теперешней ситуации. Вы понимаете, когда в душе мрак, тяжко обращаться к кому-либо, особенно для такого ипохондрика, как я».
«Ваши 100 рублей вытащили меня из беды, правда только на некоторое время. Хочу объяснить Вам свое положение: я должен 4000 рублей «Русскому вестнику», который мне их дал вперед. Эти четыре тысячи рублей были израсходованы на мою свадьбу, на уплату ряда мелких долгов, на некоторые другие расходы и на поездку за границу. Вот уже давно от денег моих ничего не осталось, а, с другой стороны, мне не удалось еще послать в «Русский вестник» ни одного листа моего нового романа (за который 4000 рублей и были получены вперед). Почему я не работал? Работа не шла».
День 3
Главный завет
Ругаемся матом – плохо, бескультурье. Выходишь во двор филфака, а там милые девушки говорят словами лесорубов, разбавляя их «короче». Запретили мат – еще хуже, закручивают гайки, лишь бы что-нибудь запретить. Пора валить, короче.
Заимствуем слова – плохо. Повылазили, как черви после дождя, склизкие «коворкинги», «митболы» и «смузи». В словаре Даля двести тысяч слов. Мало, что ли? «А коншенс у тебя есть?» – к этому все придет. Не заимствуем слова – еще хуже. «Сыграем в шарокат» – ну не смешно? Давайте еще в косоворотках в офис ходить. Вспоминается Чаадаев: «К. Аксаков оделся так национально, что народ на улицах принимал его за персиянина».
Был один школьный учебник по русскому языку – ужасно, всех под одну гребенку, все творческие способности под корень, учителя, неудовлетворенные, страдают, дети ненавидят русское слово. Стало много учебников – никуда не годится, разброд, к тому же их все Сорос написал за сорок миллионов долларов и внедрил детям опасные мысли.
Не было ЕГЭ – плохо, репетиторы, коррупция и вообще. Стал ЕГЭ – полный мрак, мыслить разучились, а грамотности не научились, да и репетиторы опять (только другие), коррупция, все куплено, видеокамеры у каждого унитаза, учительница в очках Google Glass, Путин за всем следит, хотя у него есть дела и поважнее.
Как говорить? Как писать? Караул! Где лингвисты? Какая, вообще, практическая польза от вашей науки? Ах, вот лингвист, ах, вот словари. Надо же, оказывается, они всегда были. Нет, чудовищно, это неправильный лингвист, неправильные словари. Он про «звонит» говорит, про «черное кофе» говорит. Нет ли какого-нибудь другого лингвиста?
Почему всё так? Почему всегда плохо? Не по-людски как-то, как ни поверни.
Потому что мы все через страдание должны пройти и через него очиститься. Об этом писали великие русские писатели. А тех, кто не писал, уже и не вспомнит никто и никогда.
Ч. Земледельцев, специально для «Глазария языка»
День 4
Дело № ПИЗ-46881
Никогда ранее не публиковавшийся, рассекреченный протокол допроса О.Э. Мандельштама оперуполномоченным 467-го отделения 59-го отдела 8-го Управления мл. лейтенантом госбезопасности И.С. Шпилькиным от 19 мая 1938 года
Шпилькин (пьет водку из графина). Вы арестованы за антисоветскую деятельность, а именно за сочинение стихов с отброшенным ключом. Признаете себя виновным?
Мандельштам. Виновным себя не признаю.
Шпилькин (закусывает луковицей). Следствию известно, что в 1920 году вы написали стихотворение «За то, что я руки твои не сумел удержать…» С какой целью?
Мандельштам. Должен признать свою вину в том, что, не имея разрешения, я действительно написал это стихотворение. Цели у стихотворения, в сущности, не было.
Шпилькин (закуривает). У вас там прослеживается странное нагнетание «деревянных» образов, что не согласуется с нашим представлением об античности как о времени каменного строительства. Кроме того, необоснованно появление образов приступа, штурма, обстрела из луков – ведь Троя была взята с помощью военной хитрости. Наконец, остается неясным главное: с кем в этой картине отождествляет себя автор – с троянцами или с ахейцами? Дайте правдивые показания.
Мандельштам. Древесина напоминает мне теплую, обжитую домашность эллинизма. Штурм выдуман – разве у поэта нет права на вымысел? Что касается отождествления авторского «я» с троянцами или ахейцами, то признаюсь, что действительно хотел запутать читателя в противоречиях.
Шпилькин (ваксит сапог). Вернемся в проклятый дореволюционный 1914 год. Вы написали и читали друзьям стихотворение «Домби и сын». Признаете это?
Мандельштам. Признаю.
Шпилькин (плюет в колечко из сложенных пальцев). Все образы у вас там диккенсовские, но к роману «Домби и сын», название которого вынесено в заглавие, они не сводятся. Оливер Твист ни в какой конторе не работал и вообще не из этой книги; повесившийся банкрот – также персонаж из другого романа: как установила доследственная проверка, он из «Николаса Никльби». Получается монтаж ассоциаций, но новые связи между ними приходится достраивать читателю. Как вы можете оправдать эту невозможность уследить за лирическим сюжетом ваших произведений?
Мандельштам. Мне казалось, что звенья между высказываемыми положениями ясны собеседнику так же, как мне самому, поэтому я их и пропускал. Тут нет злого умысла, просто я оказываю собеседнику доверие.
Шпилькин (выковыривает и съедает козявку). Ваша «Грифельная ода» 1937 года также вызывает массу вопросов. В первых же двух строчках вы пишете: «Мы только с голоса поймем, что там царапалось, боролось…» Разъясните следствию, что и где именно у вас царапалось?
Мандельштам. Речь идет о разных редакциях стихотворения. «Там» – это в версии 1923 года, которая относится к версии 1937 года как подтекст. Я хотел сохранить память о том, в какой трудной черновой работе складывалась «Грифельная ода».
Шпилькин (засыпает, сквозь сон). Не юлите. Следствие считает, что ваша вина безусловно доказана.
День 5
Если бы Пушкин прожил в 2,5 раза больше, он бы написал такие стихи:
Десятистопный ямб мне надоел:
Им пишет всякий…
День 6
Глеб Жеглов и Володя Шарапов
Часть первая
«Странный вы народ, блатные. Как собаки жучки, ни имени, ни роду, одни кликухи поганые», – произносит Жеглов, обращаясь к Копченому и оглядываясь на Шарапова.
Лингвистически необразованный Копченый не догадался возразить: «Вы на свои имена посмотрите». Сделаем это вместо Копченого.
Фамилия «Жеглов» происходит, как считают, от старо-русского «жегало» (от «жечь») – «каленое железо», «жало». Специалисты центра «Анализ фамилии» добросовестно указывают, по какой причине человек мог получить такое прозвище-фамилию: кузнец, заводила, острый на язык. Однако по неясным причинам забыто одно из основных значений слова «жегало» – не просто «каленое железо», а «каленое железо как орудие пыток». Не истязатель ли старых времен получал такое прозвище? Как тут не вспомнить слова Георгия Вайнера о книжном прообразе Жеглова – Высоцкого: «Кто читал этот роман, те знают, что там очень осторожно и очень аккуратно, безо всяких революционных криков написано, что замечательный человек, выдающийся сыщик Глеб Жеглов является по существу сталинским палачом. Для него не существует ценности человеческой жизни, свободы, переживаний».
А с Шараповым еще хуже. Само имя «Шарап», видимо, старое и заимствованное, но в новое время оно тесно ассоциировано с уголовным миром: жаргонное «шарап» – это «грабеж», «брать на шарап(а)» – «действовать грубо, нахально, решительно», «на шарап!» – «хватай! разбирай!».
В общем, «говорящие фамилии» у наших любимых героев.
Часть вторая
Итак, фамилия «Жеглов» происходит от старого «жегало» – «каленое железо», «жало», и ее ближайшими вариантами являются «Жегалов», «Жигалов».
Впервые в документах фиксируется «Жегалов». Жил такой человек в Москве в 1534 году.
И как же, вы думаете, его звали?
Его звали Шарап Тимофеевич.
День 7
Душители
Давно известно, что в пушкинском стихе «Души прекрасные порывы» слово «души» – это глагол.
Мы хотели бы обратить внимание наших читателей, что призывы к удушению характерны не только для нашего великого поэта, но и в целом для русской поэзии: они встречаются постоянно и в самых разных контекстах. Наши поэты проявляли здесь редкую изобретательность.
Приведем некоторые примеры и распределим их по группам, принимая во внимание различные обстоятельства чаемого поэтом удушения.
Во-первых, кого душить?
Ну, конечно, в первую очередь женщину, часто неназванную:
«Души ее, точи по капле кровь» (И.С. Никитин).
Иногда хотят задушить и мужчину, но это требует больших усилий – душитель выбивается из сил:
«Его души полуживой!» (А.И. Полежаев)
Некоторые призывают душить особенно сильно, дойти аж до костей:
«Все содержание души,
Устройство плоти и скелета» (Д. Самойлов).
И даже, добившись результата, не успокаиваются, готовы душить уже бездыханную жертву:
«Смертное тело
Намного сильнее души» (Д. Самойлов).
Во-вторых, где и когда душить?
В принципе душители призывают скрыть свое преступление, например в осенней мгле:
«Так осенью души, когда уже немножко Пугают призраки последней темноты» (Т.Л. Щепкина-Куперник).
Или в мрачных лесных закоулках:
«По обочине мира, по темным тропинкам души» (В. Блаженный).
Или в каком-то малолюдном, странноватом месте:
«В скрипичном заповеднике души» (С.М. Гандлевский); «На пепельных развалинах души» (И.В. Чиннов). Некоторые, чтобы подобраться к жертве, предлагают маскироваться, например под бездомного:
«В нищем одеянии души» (В. Блаженный).
Другие призывают душить, когда человек полностью тебе доверяет, – в минуты близости:
«Лишь в обнажениях души» (Г.С. Семенов).
Есть, однако, и такие, которые готовы к дерзкому преступлению – на публике:
«В воскресном театре души» (И.В. Елагин).
Наиболее опасны серийные убийцы, готовые душить везде:
«В безмерной одинокости души, в дому своем и далее – в глуши» (И.А. Бродский).
В-третьих, чем душить?
Здесь все предсказуемо. Конечно, прежде всего, как в фильмах про мафию, – струной:
«Души тончайшею струною» (Ю.Н. Верховский);
«Со струнами души» (В.В. Набоков).
Однако встречаются и нетрадиционно-экзотические варианты, например:
«Пеплом ее души» (О.Ф. Берггольц);
«Морозным изваянием души» (В. Блаженный). Маньяки предлагают испробовать разные способы:
«И каждый раз по-новому,
До самых недр души» (М. Вега).
В-четвертых, зачем душить?
Вот об этом русская поэзия почти ничего не говорит. Возможно, это какая-то плохо рационализируемая тяга. Ясно одно: самому душителю тоже не сладко:
«Без любви – души,
Без радости» (А.В. Кольцов).
И сам он понимает, что делом занят мрачным и участь его предрешена:
«Нет, не для подвигов духовных,
Не для спасения души» (А.Н. Майков).
Но нам, признаться, нет дела до его, душителя, переживаний. Поэтому, друзья, остерегайтесь русских поэтов!
Март
10 неделя
День 1
Как вы думаете, какова логика следующих написаний, встречающихся в рукописных канцелярских текстах середины XVIII века: «возвратилъся», «с Рыбушъкиным», «денежъную», «Каморъколегiи», «Геролдъмеистерскои канторы»?
Ответ:
Известно, что в рукописных канцелярских текстах середины XVIII века при переносе слова из одной строки в другую знак переноса не использовался: со временем он начал понемногу проникать в них из печатных книг. Писцы старались писать последнее слово строки без переноса, в связи с чем оно часто имело выносные буквы на конце. В том случае, если остававшаяся в конце строки при переносе часть слова оканчивалась на согласную букву, после нее мог ставиться Ъ (ер) – в качестве показателя конца строки.
Василий Евдокимович Адодуров, ученый XVIII века, автор первой русской грамматики, написанной на русском языке («Первые основания российского языка»), называл такое употребление Ъ «кустодой» (из нем. der Custos, мн. ч. die Custodes; в значении «страж листа», из лат. custos – «страж»). Здесь использовалась аналогия с термином книгопечатников, который обозначал слог или слово, специально ставившееся в конце страницы или строки и дублировавшее первое слово на следующей странице или строке. Кустода использовалась в старых книгах для того, чтобы помочь переплетчику расположить страницы и тетради в правильном порядке. На прикрепленном снимке – образец кустоды в «Словаре ручном натуральной истории» Василия Алексеевича Левшина (1788).
Впрочем, в русских канцелярских текстах XVIII века данный прием употреблялся крайне непоследовательно. См., например, в одном и том же допросе А. Турченинова следующие примеры переносов: «дене|жная», «денеж|ная» и «денежъ|ная» – с тем самым Ъ (Памятники московской деловой письменности XVIII века. М., 1981. С. 159).
День 2
И говорит по радио товарищ Левитан:
В Москве Погода Ясная, а в Лондоне туман
Погода – общеслав. Образовано с приставкой «по-» от исчезнувшего «года» (ср. «год», чешек, «negoda» – «плохая погода», бот. «года» – «приданое» и т. д.). Первичное значение – «хорошая погода» (отсюда «непогода») (Н.М. Шанский, В.В. Иванов, Т.В. Шанская. Краткий этимологический словарь русского языка. М., 1975).
Weather – от среднеанглийского weder, из древнеанглийского; родственно древневерхненемецкому wetar с тем же значением и древнецерковнославянскому (старославянскому) vetm – «ветер» (Merriam-Webster).
То есть: ветреную погоду спихнули германцам в приданое, а себе взяли погожие деньки круглый год. Годно.
День 3
Голова обвязана, кровь на рукаве
Фразеологизм «ломать голову» – «усиленно думать, мучительно стараться решить какую-либо проблему, найти выход из положения» известен в буквальных эквивалентах во множестве европейских языков, например славянских и романских. В русском языке он фиксируется впервые у В.К. Тредиаковского в 1748 году.
Источником этого оборота, постепенно вошедшего в виде фразеологической кальки в различные языки, считается немецкое выражение sich den Kopf (zer)brechen, зафиксированное гораздо раньше, чем аналогичные фразеологизмы в других хорошо задокументированных языках, – уже в XVI веке.
Венгерский славист Андраш Золтан ставит под сомнение то, что это выражение родилось именно в немецком языке. Он пишет: «В немецком sich den Kopf (zer)brechen и других, построенных по его модели фразеологизмах поражает жестокость образа, приводящего прямо в ужас, если вдуматься в него по-настоящему… во всяком случае никак не соответствующая такой интеллектуальной деятельности, каковой является мышление, пусть и очень усиленное. Зачем ломать, разбить себе голову? Как это поможет? Если даже отвлечься от упомянутой жестокости образа, тогда все еще остается явная бессмыслица – разве можно стимулировать мышление уничтожением или серьезным повреждением органа этой деятельности? Едва ли».
По мнению ученого, в немецкий язык это выражение пришло из граничащих с немецкоязычными славянских земель, в частности населенных хорватами и словенцами. В соответствующих языках этот фразеологизм известен в том числе в форме «тереть голову», ср. словенское treti si glavo. Этот образ имеет, как отмечает Золтан, ясный смысл и физиологическое обоснование (стимулирование кровообращения в голове).
Как же славянское «тереть» превратилось в немецкое «разбивать»? Дело в том, что праславянский глагол *terti «тереть» был многозначен и означал, в частности, «дробить». В некоторых случаях соответствующие славянские глаголы передаются в немецком языке именно словом brechen; ср. словенское treti konopljo, lan «мять коноплю, лен» и немецкое Hanf, Flachs brechen «то же».
Итак, «тереть» > «дробить» > «ломать» – и бессмысленный, кровавый фразеологизм отправился завоевывать Европу.
День 4
Если у вас роман с девушкой из Сербии или Хорватии, помните
Baba – это бабушка;
bulka – это полевой мак;
varenje – это пищеварение;
vranje – это ворoнье;
vredna – это трудолюбивая
gubasta – это прокаженная
dubina – это глубина
život – это жизнь
žir – это желудь
žuriti – это спешить
zarez – это запятая
izmena – это обмен
laskati – это льстить
nuditi – это угощать
orati – это пахать
pečenje – это жаркoе;
pečalba – это заработки
pračka – это рогатка
rasprava – это обсуждение
samac – это холостяк
shvatiti – это понять
ukus – это вкус
užtina – это полдник
četa – это отряд
štiš—это вeртел;
jad – это горе
Ну, a grudasta – это комковатая.
День 5
И не благодарите
Только в русском и южнославянских языках благодарность выражается славянскими по происхождению словами: «спасибо», «благодаря» (бот.), «хвала» (серб.) и т. п. В остальных славянских языках, в том числе украинском и белорусском, «спасибо» передается словами, восходящими к нем. Danke.
День 6
Грамматическая теология
Как разобрать по составу местоимение «их»?
Предоставим слово нашим воображаемым читателям.
«А местоимения разве разбирают?» – спрашивает один из них. Действительно, ведь местоимения не разбирают по составу в школе, да и в вузе как-то не очень. Между тем это изменяемые слова, почему же их не разделить хотя бы на основу и окончание? Так почему же их не разбирают? Потому что от греха подальше.
«Личное или притяжательное?» – уточняет другой читатель. А вот это правильный вопрос, и он сводится к другому: одно или разные местоимения в сочетаниях «люблю их» («их»-1) и «их школа» («их»-2).
Противники умножения сущностей выступают за то, чтобы видеть в «их»-2 то же слово, что и в «их»-1, просто синтаксически обособившееся. У их оппонентов есть два серьезных довода. Во-первых, русскому языку не свойственно употребление косвенных падежей личных местоимений для обозначения принадлежности: мы не говорим «дом меня» и уж тем более «меня дом». При нейтральном порядке слов конструкция типа «отца дом» также неупотребительна. Во-вторых, «их»-1, следуя за предлогом, выступает в виде «них»: «у них», «за них», «от них», а «их»-2 не меняется: «у их школы» (понятно, впрочем, что предлог здесь относится не к «их», а к «школе»). Если «их»-2 (так же как «его»-2, «ее»-2) считать отдельными словами, значит, надо признать их неизменяемыми, а в звукосочетании «их» видеть – что? Корень? Ср. замечание еще одного нашего читателя: «„Ихний“ проще». Да, в этом слове, образованном от «их»-2, вроде все прозрачно: «их-н-ий».
Вернемся, однако, к «их»-1. Сложности с морфемным членением этого слова, видимо, по историческим меркам молоды. В речи некоторых пожилых людей можно услышать бывшее нормативное произношение: [йих] (как и [йим], [йими]). С нами солидарен еще один наш читатель: «Даже до сравнительно недавних пор (начало и где-то до середины XX века) произносили это местоимение как [jnx]. Что еще интереснее, 3–4 года назад я присутствовал на лекции, которую читал потомок белого эмигранта: он все еще произносил местоимение как [jnx]». В этом случае морфемное членение простое: корень [й] и окончание [их]. Так же как: [й-эго], [й-эму] и т. п.
Но так уже не говорят. Что же делать? Читатели, прошедшие суровую школу структурализма, предлагают нам ответ: нулевой корень + окончание [их]. Если же простым языком, без структуралистских изысков – это слово, состоящее из одного окончания. Не окончание, вытянутое из языка в парадигму учебника, а живое слово-окончание. Слово, полностью порвавшее с отяжеляющей вещественностью и материальным началом. Это – чистая, незамутненная грамматическая форма. Форма как таковая.
«Форма есть внутреннее начало, приводящее предмет к его совершенству; поэтому-то Аристотель и Бога называет чистой формой, чистой деятельностью» (Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона).
Вы хотели знать, как выглядит Господь? Так полюбуйтесь: Бог – это «их».
День 7
Живой великорусский
При всей любви к словарю Владимира Ивановича Даля нельзя не признать, что читать его порой трудновато.
Типичная статья из этого словаря выглядит примерно так:
ХАЛБАЛА, ж., сиб. фалбора, пережабина, вят.? бористый подзор, кур. хайлан, иногда смешивая с крюкиши, зап. закукры, наплав, кундурак, из англ.? ошибочно жалга, жагла? каз. борок, жагодбой, переход из топки в оборот. Галуха с ним, парья (арханг.).
11 неделя
День 1
Английские слова flammable и inflammable значат одно и то же – «огнеопасный, воспламеняющийся», хотя в силу своего морфемного строения должны были бы означать нечто противоположное. А есть ли подобные примеры в русском языке?
Ответ:
Сначала об английских словах. Первым в английском языке появилось слово inflammable, фиксируемое с XVI века. Это, собственно, копия французского слова, которое выглядит так же и значит то же самое. Приставка in, восходящая к латыни, этимологически не имеет здесь отрицательного значения. Затем, спустя век-полтора, неизвестно зачем в английском языке было придумано, с опорой на латинский корень, слово flammable, ставшее смысловым дублетом первого. Во французском языке такого слова нет. В XX веке, благодаря противопожарным службам, которые были очень обеспокоены тем, что слово inflammable люди понимают неправильно, слово flammable стало использоваться как официальная предупредительная надпись на воспламеняющихся предметах и постепенно стало гораздо более употребительным, чем inflammable. Чтобы не путаться, специалисты по английскому языку рекомендуют пользоваться парой flammable – nonflammable.
Чтобы найти аналогичный случай в русском языке, нам нужно отыскать два слова, которые были бы полностью взаимозаменяемы и при этом отличались бы только морфемой со значением отрицания.
Наиболее близким аналогом в таком случае будет пара слов «ужели – неужели». Первое из этих слов сейчас является устаревшим и многим наверняка помнится только из пушкинского «Ужель та самая Татьяна?». Следует, однако, отметить, что это слово активно употребляется в художественной литературе не только в XIX, но и в XX веке, прежде всего в поэзии, но и в прозе тоже, в чем легко убедиться, обратившись к Национальному корпусу русского языка.
Кстати, в тот же день, когда был задан обсуждаемый вопрос, мы в качестве подсказки опубликовали стихотворение Николая Гумилева 1912 года, где он в пределах одного текста употребляет «ужели» и «неужели» как полные дублеты. Сначала в первой строфе звучит:
Пленительная, злая, неужели
Для вас смешно святое слово: друг?
а затем во второй строфе:
Ужели до сих пор в мечтах неясных
Вас детский смех не мучил никогда?
(В скобках отметим, что это очень близкая, но все же неполная аналогия, потому что, в отличие от flammable – inflammable, мы не можем здесь истолковать смысл гипотетической антонимии – то есть, что бы могло значить «ужели», если бы это были слова с противоположным значением, непонятно. Это происходит потому, что «ужели – неужели» – это частица, а не знаменательное слово.)
Остальные приходящие на ум пары еще дальше от случая с flammable – inflammable. Чаще всего вспоминают «истово – неистово». Строго говоря, эти слова не могут считаться взаимозаменяемыми, во всяком случае, они никак не являются полностью взаимозаменяемыми. «Истовый» – это «истинный», «твердый в правилах» и «усердный, ревностный», а «неистовый» – это прежде всего «исступленный» и затем «чрезвычайно сильный в своем проявлении, безудержный». Во многих контекстах «ревностный» и «сильно проявляющийся» плохо различимы, и тогда можно говорить о синонимии, например: «истово отстаивать» и «неистово отстаивать». Но для чуткого уха, скажем, «истово следить» и «неистово следить» – это все же разные по смыслу сочетания. «Неистовые аплодисменты» едва ли могут быть «истовыми». А вот такое употребление: «Когда он смолкал, до нас доносились удары волн, истово бившихся в парапет» (Леонид Зорин. Юдифь. 2008), – это просто речевая неряшливость, к сожалению широко распространенная. В то же время нельзя не признать, что довольно высокая частотность слова «истовый», которое словари давно записали в разряд «устаревшее», связана с тем, что многие говорящие стали воспринимать это слово как синоним слова «неистовый».
Прочие возможные примеры тоже касаются всегда только части, причем чаще всего неосновной, употреблений слова: «пожарный» – «противопожарный», «кризисный» – «антикризисный», «предельный» – «беспредельный», «реальный» – «нереальный» (об этих и некоторых других похожих словах можно прочесть в специальной статье С.В. Друговейко-Должанской: http://gramma.ru/ RUS/?id=14.85).
Напоследок мы хотели бы сказать несколько слов о предложениях типа «чай долго остывает» – «чай долго не остывает», которые наши читатели приводили в качестве ответа, хотя они не имеют прямого отношения к заданному вопросу, потому что здесь речь идет о синонимии или тождестве не слов, а высказываний. Такого рода предложения («белье долго сохнет – не сохнет», «ребенок долго засыпает – не засыпает» и т. п.) много раз фигурировали в Интернете как в виде шуток, так и в качестве предмета более или менее серьезного обсуждения.
Подобные примеры хорошо иллюстрируют разницу между смыслом и значением. Эти предложения действительно имеют одинаковый или близкий смысл, то есть описывают примерно одну и ту же ситуацию действительности (в современной лингвистике сказали бы, что они «прагматически эквивалентны»), но при этом они, конечно, имеют разное значение. Чтобы убедиться в этом, достаточно попытаться заменить слово «долго», которое и создает иллюзию семантического тождества, на слово «медленно». Это удастся только в одном случае: «белье медленно сохнет», но невозможно «медленно не сохнет», как и «медленно не остывает», «медленно не засыпает». Тем самым сразу видно, что «сохнет», «остывает» и т. п. обозначают собственно переход из одного состояния в другое, а «не сохнет», «не остывает» обозначают как раз отсутствие такого перехода.
Просто в речи мы употребляем выражения типа «белье не сохнет» в качестве своеобразной литоты: «белье не сохнет» = «белье очень медленно сохнет». Так же как, например, ребенку, который медленно и долго ест, мы можем сказать: «Ну что же ты не ешь?»
Pulsuz fraqment bitdi.
