Kitabı oxu: «Над десятью сталинскими ударами. Противостояние в воздухе от Ленинграда до Белграда. 1944»

Name: Над десятью сталинскими ударами. Противостояние в воздухе от Ленинграда до Белграда. 1944
Author: Дмитрий Дёгтев
ISBN: 978-5-227-10097-9

Дмитрий Дёгтев

Şrift:

Серия «Сражения в воздухе. Военная авиация XX века» выпускается с 2012 года

Предисловие

О воздушных сражениях Великой Отечественной войны уже написаны сотни книг и статей. Но как в советской, так и в современной историографии сложилась любопытная традиция: большая часть работ посвящена событиям первых двух лет противостояния, с 22 июня 1941 г. до Курской битвы. Действия же советской и немецкой авиации в последующих грандиозных сражениях описаны гораздо скромнее, зачастую обобщенно, а многие важные и драматичные эпизоды и вовсе остались вне поля зрения исследователей. Достаточно сказать, что за последние 30 лет вышла только одна серьезная работа, посвященная роли ВВС КА в наступательных операциях 1944 г. Это книга известного московского военного историка Дмитрия Хазанова «Авиация в операции „Багратион“» (М.: Фонд «Русские витязи», 2019). Она достаточно подробно описывает боевую работу нашей авиации (и фрагментарно немецкой) в сражении, известном также как «пятый сталинский удар». О том, как проходила война в воздухе над остальными девятью ударами, широкому читателю до сих пор практически не известно.

К началу 1944 г. в составе 13 воздушных армий и соединений резерва ВВС Красной армии (ВВС КА) насчитывалось свыше 9000 самолетов, в том числе почти 4000 истребителей, 2400 штурмовиков и 2900 бомбардировщиков. Еще порядка 1000 самолетов имелось во флотской авиации (ВВС СФ, ВВС БФ и ВВС ЧФ), к этому следует прибавить тысячу бомбардировщиков Авиации дальнего действия (АДД). К 1 июня советская авиация достигла своей максимальной общей численности – примерно 15 000 самолетов, в том числе свыше 6000 истребителей! Значительную долю парка составляла американская и самая современная отечественная техника, а тысячи пилотов уже имели за плечами огромный летный опыт.

Немецкая авиация к этому периоду войны, наоборот, в значительной степени утратила свой боевой потенциал как вследствие понесенных потерь, так и в результате переброски части подразделений в Западную и Южную Европу. Хотя к началу 1944 г. люфтваффе и достигли своей максимальной с начала Второй мировой войны численности (5500 самолетов, в том числе 1500 бомбардировщиков и примерно столько же одномоторных истребителей), лишь чуть более трети от этого числа оставалось на огромном Восточном фронте. При этом немецкие бомбардировщики больше не могли наносить удары в дневное время, а вездесущие тактические разведчики – знаменитые «Рамы» – больше не висели над нашими войсками во время боев. Так же ушли в историю и «церштореры» – двухмоторные «Мессершмитты», в былые годы наравне с известными «Штуками» сильно досаждавшие советским войскам. Фактически в 1944 г. у «сталинских соколов» осталось два основных соперника: немецкие дневные истребители и штурмовики, общая численность которых не превышала 600–700 машин.

Казалось бы, в таких условиях советская авиация должна была без труда захватывать господство в воздухе на любом участке фронта, надежно прикрывать свои штурмовики и бомбардировщики, а также сухопутные войска от ударов люфтваффе. Ну и соответственно без труда громить врага в воздушных боях. Однако «десять сталинских ударов» не стали для ВВС КА легкой прогулкой. Достаточно сказать, что их общие потери за 1944 г. составили около 25 тысяч самолетов, при этом почти 10 тысяч из них относят к боевым потерям, еще порядка 15 тысяч – к небоевым. Но вопреки расхожему мнению под «небоевыми» потерями у нас подразумевались не только и не столько самолеты, разбитые в авариях и катастрофах, сколько все машины, причина гибели которых не была точно установлена. То есть пропавшие без вести, в советских документах отражавшиеся как «не вернувшиеся с задания».

Одних этих цифр достаточно, чтобы понять, насколько ожесточенными были воздушные бои 1944 г.! Нелегкими оказались и наземные баталии для советских танкистов, пехотинцев и артиллеристов.

В данной книге на основе огромного массива документов рассказано обо всех крупных воздушных сражениях на Восточном фронте, произошедших в рассматриваемый период войны: операция «Январский гром» (окончательное снятие блокады Ленинграда), битвы в районе Корсуня, Каменец-Подольска, Тарнополя и под Яссами, операция «Багратион», битва за плацдармы на Висле, битва за Прибалтику, битва за Балканы, а также операции советских ВВС по поддержке Варшавского и Словацкого национальных восстаний. Операция же по освобождению Крыма уже была рассмотрена автором в отдельной книге.

При этом в работе рассмотрены особенности боевого применения и тактики практически всех родов авиации противоборствующих сторон: истребителей, штурмовиков, бомбардировщиков, транспортников, разведчиков и даже довольно экзотических «железнодорожных охотников». Кроме того, автор собрал материал обо всех (в том числе ранее неизвестных широкому читателю) операциях союзных ВВС (USAF и RAF), проводившихся в Восточной Европе. Большая часть этих событий никогда подробно (или совсем) не описывалась ни в отечественной, ни в зарубежной литературе.

Книга впервые отвечает на ряд важных вопросов. Какие задачи ставились советской авиации при прорыве вражеской обороны и дальнейшем наступлении? Как заметно ослабшая германская авиация действовала в условиях постоянных кризисов и отступлений? Насколько значима была роль «сталинских соколов» в тех самых «десяти сталинских ударах»? Удалось ли имевшим большое численное превосходство и богатый боевой опыт советским летчикам поддерживать господство в воздухе на всем огромном фронте? Какую тактику немцы противопоставили подавляющему численному преимуществу противника? Почему сорвались запоздалые планы командования люфтваффе по созданию полноценной стратегической авиации? Насколько топливный кризис повлиял на боеспособность германской авиации и не испытывала ли аналогичных проблем советская авиация? Оказывали ли действия известных и «распиаренных» немецких асов вроде Хартмана, Баркхорна и Руделя серьезное влияние на ход сражений и насколько их успехи были преувеличены нацистской пропагандой? Каков был вклад в воздушную войну наиболее известных советских асов вроде Ивана Кожедуба и Григория Речкалова? Наконец, каково было реальное соотношение потерь советской и немецкой авиации в этот успешный для Красной армии период войны?

Автор выражает благодарность за помощь в работе над книгой Сергею Богатыреву и Михаилу Зефирову.

Глава 1
Январский гром

Атаки в тумане

14 января советские войска начали операцию «Январский гром», первоначальной целью которой было окончательное снятие блокады Ленинграда, а конечной – окружение и разгром основных сил 18-й немецкой армии и создание условий для быстрого освобождения Прибалтики. Это был «первый сталинский удар», который наносился на участке фронта, где два года и четыре месяца шла изнурительная позиционная война.

С Ораниенбаумского плацдарма перешли в наступление части 2-й ударной армии, через день из района Пулково, то есть с окраин Ленинграда, атаковали войска 42-й армии. Несмотря на длительную и тщательную подготовку, в первые дни Красная армия добилась лишь незначительных успехов, натолкнувшись на упорную оборону 50-го армейского корпуса и 3-го танкового корпуса СС. К 20 января после ожесточенных боев была взята Ропша. После этого под угрозой окружения 26-й армейский корпус противника начал отход из района Мги – «заколдованной твердыни», которую советские войска не могли взять в ходе бесчисленных атак, продолжавшихся на протяжении более двух лет. Закрепившись на новом рубеже, проходившем вдоль автомобильного шоссе Москва – Ленинград, немцы снова заняли оборону.

В преддверии наступления советская разведка довольно точно оценила противостоящие довольно скромные силы люфтваффе. По данным радиоперехвата была установлена работа 1-го метеоотряда, а 12 января истребителями был сбит случайно попавшийся под руку Me-110, который упал в районе Никольского. При этом взятый в плен летчик сообщил, что на аэродроме Сиверская базируется 54-я истребительная эскадра. Однако данные аэрофотосъемки уже долгое время свидетельствовали о том, что эта авиабаза практически пуста. В связи с этим 13 января несколько истребителей 13-й воздушной армии пролетело над Сиверской на бреющем. По возвращении летчики доложили, что все немецкие самолеты тщательно укрыты белыми маскировочными сетями.

Фактически под Ленинградом находились только IV./JG54¹«Грюнхерц» гауптмана Рудольфа Зиннера и II./JG5 гауптмана Хорста Карганико, базировавшиеся на аэродромах Дно, Плескау (Псков) и использовавшие Сиверскую в качестве передовой площадки. Штаб эскадры и I./JG54 гауптмана Вальтера Новотны в это время находились в Орше, II./JG54 гауптмана Эриха Рудорффера воевала на Украине, a III./JG54 гауптмана Зигфрида Шнеля в конце 1943 г. вообще «переехала» на Запад. Также на аэродроме Плескау базировалась эскадрилья метеоразведки Wekusta 1, оснащенная самолетами Ju-88D. Помимо своих прямых обязанностей по замеру атмосферного давления, температуры и направления ветра, это подразделение зимой 1943/44 г. занималось бомбардировкой различных целей в советском тылу, в том числе путей снабжения Ленинграда. Из ударной авиации на севере у немцев имелась только I./SG5 майора Мартина Мёбуса, оснащенная штурмовиками Ju-87 (базировалась на аэродроме Дно), и авиагруппа легких ночных бомбардировщиков, на вооружении которой состояли бипланы Go-145 и Не-46.

13-й воздушной армии генерала Степана Рыбальченко на первый день наступления были поставлены масштабные задачи: обеспечение прорыва вражеской обороны, сопровождение пехоты на поле боя, разрушение траншей, постановка дымовой завесы, разрушение командных пунктов и т. д. Однако утром 14 января в районе Ленинграда стояли сильная облачность и туманы, видимость составляла всего 500—1000 метров. В результате на бомбардировку вылетело только три Пе-2 из 276-й БАД (два из них были сбиты зенитным огнем), на штурмовку – 4 Ил-2, а на разведку – 8 У-2!

Вечером армейское командование на Ленинградском фронте обвинило летчиков в бездействии и саботировании оперативных планов. Мол, мы тут в атаку лезем на неприступные траншеи и ДОТы, а они под предлогом тумана на аэродромах отсиживаются. В результате на следующий день Рыбальченко пришлось все же бросить «сталинских соколов» в бой.

15 января 13-я В А осуществила 248 вылетов, в которых участвовало 188 самолетов. Большая часть из них пришлась по наземным целям в полосе наступления, причем в штурмовках участвовали как штурмовики, так и «Киттихауки» из 191-го ИАП. Из-за сильного тумана и плохой видимости им приходилось действовать на бреющем, пролетая прямо над головами идущих в атаку солдат и в упор поливая вражеские окопы и ДОТы из пушек и пулеметов. Истребители же в основном занимались сопровождением корректировщиков Ил-2, действовавших в интересах гаубичной артиллерии. Советская авиация понесла серьезные потери, было сбито и пропало без вести 10 машин (6 Ил-2, 2 Р-40 и 2 Пе-2). При этом по крайней мере одна пешка (командир экипажа лейтенант Копычевский) была сбита немецкими истребителями. Советские летчики утверждали, что видели в небе несколько бипланов Хш-126.

«Мессершмитты» из 10-й эскадрильи JG54 довольно активно действовали над левым флангом 18-й армии и доложили о 7 воздушных победах (5 Ил-2 и 2 Пе-2). Причем почти все бои проходили на высоте 30–50 метров. Даже упомянутый выше Пе-2 Копычевского сначала в 13.40 был обстрелян унтер-офицером Хельмутом Пруссгером на высоте 250 метров, после чего пилот, видимо, бросил машину в пике, пытаясь уйти на бреющем, но через две минуты бомбардировщик был добит обер-ефрейтором Герхардом Либецайтом на высоте 50 метров.

В этот день в боевую работу включилась 14-я воздушная армия генерала Ивана Журавлева, приданная Волховскому фронту. Соединение выполнило 178 вылетов и не понесло боевых потерь. Правда, три истребителя и два штурмовика потерпели катастрофы из-за технических неисправностей и погодных условий.

Отметим, что советские воздушные армии на северном участке фронта были оснащены достаточно скромно по меркам начала 1944 г. В той же 14-й В А к началу операции имелось всего 184 самолета, в том числе 89 штурмовиков из 281-й ШАД, 35 истребителей (Ла-5 и Як-1) из 269-й НАД, 18 бомбардировщиков Пе-2, 17 разведчиков Пе-2 из 280-й САД и 25 ночных бомбардировщиков У-2. Подобное количество матчасти в целой воздушной армии было свойственно скорее началу 1942 г. И лишь по ходу наступления соединению было обещано усиление в виде 94 штурмовиков и 50 истребителей из резерва Ставки.

Немецкая авиация проявляла небольшую активность, а «операцией дня» стал налет девятки Ju-87 на озеро Ильмень (в буквальном смысле). «Штуки» кололи бомбами лед в районе Троицы и Береговых Малин с целью не допустить форсирования советскими войсками данного водоема!

На следующий день из-за плохой погоды на Ленинградском фронте действовали только пары «охотников» Ил-2, летавших над районом боевых действий без истребительного прикрытия и атаковавших подходящие цели. «Соседи» из 14-й ВА также ограничились несколькими вылетами штурмовиков. Несмотря на скромную поддержку с воздуха, на некоторых участках фронта она оказала заметную помощь наземным войскам. «Взаимодействие штурмовиков с танками проходило исключительно хорошо, – сообщал командир 29-й танковой бригады подполковник Иосиф Бачакашвили. – Танковая колонна шла с боями. Серьезную помощь ей оказали штурмовики, которые, появляясь мелкими группами, одна за другой, в течение двух часов подавляли артогонь, мешавший движению танков».

В ночь на 17 января «Харрикейны» из 26-го ГИАП ПВО вылетали к аэродрому Красногвардейск. Достигнув цели, пилоты увидели загоревшиеся огни в форме буквы «Т». Затем из темноты показался Me-110², заходящий на посадку, который был атакован и сбит. Но из этой удачной миссии не вернулся «Харрикейн» младшего лейтенанта Глаголева.

Днем 17 января 13-я воздушная армия выполнила 254 вылета. Было зафиксировано 8 безрезультатных воздушных боев с немецкими истребителями. В свою очередь, пилоты 10./JG54 доложили о четырех воздушных победах. Героем дня стал оберлейтенант Роберт Вайсс, который в 10.50–10.56 на высоте 300–800 метров сбил сразу три Ил-2. Также отличился унтер-офицер Хельмут Пресгер, который в 10.05 на высоте 2000 метров сбил Р-40.

В действительности потери советской авиации составили 5 машин. Два Ил-2 из 277-й ШАД были подбиты огнем с земли и совершили аварийные посадки на брюхо на советской территории, один был поврежден истребителем и разбился во время вынужденной посадки около Красного Бора. Из-за сильного тумана потерпели катастрофы на аэродроме еще две «черные смерти»³, а из их экипажей выжил лишь один воздушный стрелок старшина Тютрюмов. «Киттихаук» старшего лейтенанта Шаронова из 191-го ИАП во время штурмовки был подбит зенитным огнем, после чего, по словам товарищей, летчик направил горящий самолет на колонну автомобилей.

А вот 14-я воздушная армия в полном составе оставалась на земле, отменив все миссии, в том числе планировавшийся налет пешек на северную окраину Новгорода.

На следующий день все было наоборот, 13-я ВА бездействовала, а 14-я сумела поднять в небо 96 самолетов. При этом практически все они занимались атакой наземных целей: колонн автомашин и повозок на дорогах, железнодорожных составов и опорных пунктов противника. Штурмовики атаковали цели с высоты 20–30 метров, а истребители делали горку, затем пикировали с высоты 600–800 метров, открывали огонь и выходили из пике на 100—80 метрах. При этом соединение Журавлева, несмотря на сложные метеоусловия, смогло избежать потерь.

19 января в условиях сильной облачности, висевшей на высоте 50—100 метров, туманов, мороси и теплой погоды (около 0 градусов) советская авиация продолжала действовать в том же духе. Бомбардировщики Пе-2 носились на бреющем, сбрасывая бомбы замедленного действия. Штурмовики тоже летали на высоте около 40–50 метров и ниже. При этом ни о каком истребительном прикрытии в таких условиях не могло быть и речи. Сами истребители тоже занимались преимущественно атаками наземных целей. Также в роли дневных бомбардировщиков действовали и 12 бипланов У-2 из 386-го НБАП. «Земля» подобной вынужденной тактикой была довольна, ведь краснозвездные машины проносились прямо над головами пехотинцев, поднимая их боевой дух. Правда, о каком-либо точном прицеливании говорить было трудно, а полеты над самой поверхностью в условиях плохой видимости были чреваты авариями и высокими потерями от огня пехоты. А та всякий раз палила по выныривающим из тумана самолетам из всего, что было под рукой. В общем, сразу 21 самолет из 300 вылетавших на задания (из обеих воздушных армий) не вернулся на свои аэродромы. Было сбито и пропало без вести 13 Ил-2, 4 Як-7, 2 У-2, 1 Як-1 и 1 Р-40.

Один Пе-2 был подбит зенитками, но дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку на брюхо. При этом как минимум шесть самолетов стали жертвами немецких истребителей. «Мессершмиттами» были сбиты Як-1 младшего лейтенанта Синолицына из 269-й ИАД и два биплана из 386-го НБАП. Из их экипажей два человека погибли, два спаслись, получив тяжелые ранения. Во время обстрела штурмовиками 703-го ШАП бронепоезда были сбиты одноместные Ил-2 младших лейтенантов Стешенко и Кольцова. Первый выпрыгнул на парашюте и потом вернулся в полк, второй совершил вынужденную посадку, после которой самолет взорвался и сгорел. Но летчик остался цел. Также в воздушном бою с «Мессершмиттами» был поврежден Ла-5 младшего лейтенанта Кольцова из 254-го ИАП, который был ранен, но смог совершить аварийную посадку на фюзеляж на аэродроме Новоселицы.

Летчики IV./JG54 заявили о 7 воздушных победах на Волховском фронте. Обер-лейтенант Роберт Вайсс из 10./JG54 в 09.45 и 10.15 сбил два Ил-2, лейтенант Рудольф Гратх в 09.55 сбил еще один «цементбомбер»⁴. При этом атаки происходили на высотах от 50 до 300 метров. Лейтенант Тилен и оберлейтенант Детерра из 11./JG54 сбили по одному У-2, а на счету лейтенанта Хорста Хартрампфа и обер-фельдфебеля Карла Брилла были Ла-5, сбитые в 13.12 и 13.15. Как видим, эти заявки практически полностью подтверждаются советским данными.

В следующие дни погодные условия еще более ухудшились, вследствие чего 20-го числа авиация бездействовала, а 21-го на бомбардировку отходящих войск противника на Ленинградском фронте взлетали только бипланы У-2. Действуя на бреющем, они сквозь туман и дымку сбрасывали на подходящие цели бомбы с взрывателями замедленного действия. Кстати, использование «кукурузников» в качестве бомбардировщиков в дневное время было вовсе не единичным в ту зиму. Во-первых, эти неприхотливые машины могли взлетать даже с «раскисших» грунтовых аэродромов, во-вторых, их низкая скорость на малой высоте обеспечивала более точное прицеливание, и, в-третьих, бипланы были даже менее уязвимы для огня с земли, чем неповоротливые штурмовики Ил-2. Кстати, с противоположной стороны действовала аналогичная техника. «Авиация противника произвела один самолето-пролет Хш-126 на Красносельском направлении для корректировки огня своей артиллерии», – сообщал журнал боевых действий 13-й ВА.

На Волховском фронте соседи из 14-й ВА смогли поднять в воздух 24 Ил-2, которые также действовали с предельно малых высот, чуть ли не маневрируя между деревьями и возвышенностями. При этом ни о каком строгом боевом порядке речи быть не могло, самолеты действовали поодиночке или парами, следовавшими друг за другом с небольшими интервалами. Две «черные смерти» были сбиты огнем с земли, а вот Ил-2 младшего лейтенанта Крылова и старшего сержанта Столярова был атакован немецкими истребителями. Штурмовик загорелся, а воздушный стрелок после первых очередей перестал отвечать на крики пилота. Поняв, что Столяров, скорее всего, убит, Крылов стал отчаянно маневрировать, бросая машину из стороны в сторону, и в итоге сумел дотянуть до своей территории и совершить аварийную посадку на брюхо в районе Люболядов. Выбравшись из кабины, летчик отбежал в сторону и долго наблюдал за печальным зрелищем, как его самолет сгорает вместе с телом стрелка…

22 января в сложнейших метеоусловиях (дождь со снегом, видимость 500 м) обеими воздушными армиями было выполнено 50 вылетов, из которых 36 пришлось на У-2. Последние бомбили отступающие войска противника и технику на дорогах и перекрестках. Аналогичная картина была и на следующий день, немцев бомбили только 24 У-2, в то время как одиночный Ил-2 занимался разведкой. Правда, на сей раз от пулеметного огня серьезно пострадало два биплана, три члена их экипажей были ранены.

На следующий день ни один советский самолет на северном участке фронта в воздух не поднимался.

24 января метеоусловия чуть-чуть улучшились, что позволило 13-й воздушной армии поднять в воздух 89 самолетов, а 14-й – 8. При этом первых с начала операции успехов добились советские истребители. И опять же против бипланов! Летчики 275-й НАД доложили о двух сбитых Хш-126 и одном ФВ-190. «Хеншели» были на счету младшего лейтенанта Мелокума из 191-го ИАН и пары Ла-5 из 2-го гв. ИАК ПВО. Еще один «костыль» сбила пара Яков из 269-й НАД.

Немецкие истребители заявили о 5 воздушных победах в данном секторе фронта. По две одержали обер-лейтенант Роберт Вайсс и обер-фельдфебель Карл Брилл из 10./JG54, которые в 13.20–13.35 на малой высоте сбили четыре «цементбомбера». Обер-лейтенант Пауль-Рудольф Детерра из 11-й эскадрильи сбил Пе-2.

В действительности потери советской авиации составили 9 машин, как минимум четыре из них (2 Ил-2 и 2 Пе-2) были на счету немецких истребителей. Обе пешки⁵ дотянули до своей территории и приземлились на брюхо.

25 января на счету 13-й ВА было 290 вылетов, из которых 86 пришлось на Ил-2, 80 – на Пе-2, 116 – на истребители и 8 – на У-2. Основными целями стали Гатчина (в особенности железнодорожный узел) и аэродром Сиверская. Летчики отчитались о 5 сбитых самолетах (2 Me-109, 2 ФВ-190 и 1 Хш-126) и еще 13, уничтоженных на земле.

А вот для IV./JG54 «Грюнхерц» этот день стал рекордным с начала года, пилоты «Мессершмиттов» заявили о 12 победах (5 Пе-2, 5 Ил-2 и 2 Р-40). Героем дня опять стал Роберт Вайсс, на счету которого было сразу четыре сбитых самолета. По немецким данным, все бои проходили на малых высотах (500–800 м), но все же не на бреющем.

Несмотря на плохую видимость и туманы, немецкие летчики довольно точно определяли типы атакованных ими самолетов и практически не завышали свои успехи. Потери советской авиации в этот день действительно оказались тяжелыми. Было сбито и не вернулось с заданий 16 самолетов, в том числе 8 Пе-2 из 276-й БАД, 7 Ил-2 из 277-й ШАД, 2 Як-9, 2 Як-7, 1 Р-40 из 275-й ИАД и 1 «Харрикейн» из 2-го гв. ИАК ПВО. При этом как минимум 10 из них (6 Пе-2, 2 Ил-2, 1 Р-40 и 1 Як-9) стали жертвами немецких истребителей. Так, в 12.05 в воздушном бою был сбит «Киттихаук» младшего лейтенанта Иванова из 191-го ИАП, а в 15.45 мессеры сбили Як-9 старшего лейтенанта Михайлова из 14-го ГИАП. Летчик, имевший на своем счету 7+4 побед, выпрыгнул на парашюте из горящего самолета и позднее вернулся в часть.

14-я ВА ограничилась 14 вылетами. В 15.50 пара Як-7 в районе Медведя из 845-го ИАП была атакована «Мессершмиттами», в ходе боя лейтенант Грановский и старший лейтенант Дмитриев сбили по одному из них. При этом истребитель самого Дмитриева также был сбит и совершил аварийную посадку в районе Дудни. Самолет сгорел, а сам пилот был ранен. В действительности «сталинские соколы» столкнулись с истребителями из II./JG5 «Айсмеер», которые были только что переброшены на аэродром Дно. Первую воздушную победу на новом участке фронта одержал фельдфебель Август Морс из 6-й эскадрильи. Также в ходе вылета на штурмовку пропал без вести Як-1 младшего лейтенанта Стенчева.

На следующий день немецких самолетов в небе замечено не было, поэтому все советские истребители вместе со штурмовиками занимались исключительно ударами по наземным целям. При этом зенитным огнем были сбиты Ла-5 и Як-7 из 2-го гв. ИАК ПВО и пропал без вести один «Киттихаук» из 191-го ПАП.

К 26 января войска Ленинградского фронта освободили Красногвардейск, а через четыре дня вышли к реке Луге, захватив плацдарм на западном берегу у Ивановского. Тем временем Гитлер приказал создать новый рубеж обороны по рекам Луга – Мшага до озера Ильмень. Поскольку первые попытки 2-го Прибалтийского фронта прорвать оборону 16-й немецкой армии вдоль реки Ловать и под Старой Руссой потерпели неудачу, он все еще надеялся сохранить за собой этот пустынный болотисто-лесистый район, который с таким трудом удалось удержать в 1942–1943 гг.

27 и 28 января действия авиации были практически полностью парализованы погодой, а в последующие дни действовали лишь одиночные самолеты. Война в воздухе активизировалась только в последний день месяца. Несмотря на низкую облачность и снегопады, 13-я и 14-я воздушные армии смогли поднять в воздух 244 самолета и выполнить 334 вылета. В небе произошло 9 воздушных боев, в ходе которых были подбиты 1 Me-109 и 1 Хш-126. По данным противоположной стороны, зенитным огнем были сбиты 2 Ju-87 из I./SG5. Также огнем с земли был подбит Bf-109G-6 фельдфебеля Хайнриха Брухера из 11./JG54. Он совершил аварийную посадку на брюхо в районе Томашева (в 30 километрах севернее Луги). При этом истребитель был полностью разбит, а летчик получил тяжелейшие травмы и в тот же день умер. Также пропал без вести Bf-109G-6 унтер-офицера Р. Хаберихтера из 6./JG5.

В то же время немецкими истребителями были сбиты 2 Ил-2 из 277-й ШАД, 1 Як-7 и 1 «Харрикейн» из 2-го гв. ИАК ПВО. Еще по одному Як-9 и «Харрикейну» были сбиты зенитками, а две «Аэрокобры» пропали без вести. Истребители ПВО активно участвовали в наступлении, в основном нанося удары по наземным целям. Весьма странный воздушный бой произошел в 16.45. Четверка «Киттихауков» из 191-го ИАП во время обстрела наземных целей была атакована «черными истребителями», идентифицированными как Як-1. Летчики провели с ними затяжной воздушный бой, который закончился вничью. Ценой одного потерянного Р-40 «сталинские соколы» сбили один «призрак»…

В 14-й ВА не вернулись с задания 2 Ил-2 из 261-й ШАД и 3 Ла-5 из 254-го ИАП. В 16.20 четверка «Лавочкиных» из 254-го ИАП на высоте 250–300 метров барражировала над своими войсками в районе станции Передольская, Великого Села и Лунца. Сквозь белую мглу летчики увидели, как большая группа «лаптежников»⁶ бомбит район Мелковичей. Капитан Виктор Труханов со своим ведомым младшим лейтенантом Плаховым отвернули и стали заходить в атаку на них. Однако через какое-то время мимо наших истребителей пронеслось несколько трассеров, а оглянувшись назад, летчики увидели вырисовывающиеся из тумана силуэты фоккеров⁷. Затем Труханов наблюдал, как его ведомый резко рванул вверх в облачность, а немец выпустил вслед ему длинную очередь. Через несколько секунд Ла-5 Плахова сделал переворот и исчез где-то внизу. Сам Труханов стал уходить от преследователей змейкой, делая то левый, то правый отворот. «Фокке-Вульфы» преследовали его до железнодорожного перегона Батецкая – Уторгош, при этом в истребитель попало три 20-мм снаряда: в козырек, верхний край бронеспинки и правую плоскость. Летчик благополучно вернулся на аэродром, а вот вторая пара лейтенанта Хруща и младшего лейтенанта Федорова пропала без вести. По всей вероятности, оба Ла-5 также были сбиты немецкими истребителями.

Еще три штурмовика и три истребителя из-за плохой погоды и проблем с двигателями потерпели аварии и совершили посадки на фюзеляж. К примеру, младший лейтенант Бицаев из 269-го ИАП немного не дотянул до взлетно-посадочной полосы аэродрома Кречевицы, самолет снес шасси о бугор и затем грохнулся на брюхо. А Як-7 его однополчанина младшего лейтенанта Дохнова выкатился за пределы полосы и скапотировал, уткнувшись носом в грязь.

Кстати, никаких «Фокке-Вульфов» под Ленинградом и Новгородом тогда не было, а «Лавочкины» стали жертвами обычных «Мессершмиттов» из IV./JG54 и II./JG5. В 14.28 (по берлинскому времени) лейтенант Вернер Тилен из 11./JG54 на высоте 50 метров сбил ЛаГГ-5 (Ла-5), а в 14.48 жертвой обер-лейтенанта Теодора Вайссенбергера из 6./JG5 стал Ла-5, атакованный им на высоте 30 метров.

Уже на следующий день Виктору Труфанову и его товарищам пришлось выдержать новый трудный бой все с той же II./JG5, чьи Bf-109G-6 летчики опять приняли за зловещие фоккеры. В 12.40 шестерка Ла-5 вылетела на прикрытие своих войск в районе станции Передольская, Великого Села. При этом в нее входили заместитель командира 254-го ИАП по политчасти майор Кольцов и заместитель командира полка по воздушно-стрелковой подготовке капитан В.П. Синчук.

Во время полета в целевую зону у одного истребителя возникли перебои с мотором, и он преждевременно повернул «домой». Прибыв к Передольской, летчики увидели впереди, как на высоте 600 метров кружатся Ju-87, которые по очереди переходят в пикирование и бомбят наши войска. Внизу гремели взрывы и поднимались огромные клубы дыма. «По команде капитана Синчука группа в составе 5 Ла-5 пошла в атаку на 7 Ю-87, но в это время 6 ФВ-190 пытались снизу-сзади атаковать наших истребителей, – сообщал журнал боевых действий полка. – Истребители противника были вовремя обнаружены, причем капитан Синчук зашел в хвост одному и с короткой дистанции под ракурсом 0/4 зажег один ФВ-190, который горящим врезался в землю и взорвался. После отражения атаки истребителей противника 5 Ла-5 атаковали 7 Ю-87, причем капитан Синчук, майор Кольцов в паре с младшим лейтенантом Серегиным и младшим лейтенантом Ершовым пристроились каждый в хвост 1 Ю-87 и короткими очередями с дистанции 50–25 м подожгли их. 3 Ю-87 горящими пошли вниз.

После атаки Ю-87 наши истребители были атакованы 20 ФВ-190, которые разбили общий строй группы 5 Ла-5, после чего воздушный бой, по донесению возвратившихся трех экипажей, протекал следующим образом. Еще во время атаки бомбардировщиков противника капитан Труфанов получил прямое попадание снаряда ЗА среднего калибра в хвостовое оперение (предположительно подбила своя ЗА, ведущая огонь по группе Ю-87), в результате попадания снаряда у Труфанова оторвало руль поворота и сильно повредило стабилизатор. Самолет стал плохо управляемым, и Труфанов, выйдя из боя, взял курс на свою территорию. Выход из боя Труфанова был замечен 2 ФВ-190, которые преследовали последнего до линии железной дороги Батецкая – Передольская. От преследующих самолетов Труфанов уходил на скорости змейкой. В результате огня преследующих самолетов перебита гидросистема у самолета Труфанова, сам капитан Труфанов имеет легкое осколочное ранение в ногу. По возвращении на свой аэродром Труфанов из-за повреждения гидросистемы произвел посадку с убранными шасси».

Тем временем Кольцов и Серегин атаковали еще один «лаптежник», но опять были отогнаны от него немецкими истребителями. Когда справа и слева засверкали трассеры, Серегин резко взял ручку от себя, разогнался на пикировании, а потом резко рванул вверх – в облачность. При этом он видел, как один из истребителей (вероятно, Кольцова) врезался в землю и взорвался. Младший лейтенант Ершов тоже «уходил огородами», точнее, на бреющем и облаками. При этом, по его утверждению, удирая от фоккеров, он вскоре увидел впереди идущие тем же курсом два самолета, которые в тумане опознал как свои Ил-2. Какое-то время Ершов летел за ними, затем увидел, как «Ильюшины» заходят на посадку, и в тот же момент осознал, что это «Юнкерсы-87»! Причем экипажи последних, видимо, также были уверены, что их сопровождает свой «Мессершмитт». Первый штурмовик, скорее всего, возвращался с повреждениями, Ершов видел, что тот снижался с креном, а после касания с землей скапотировал и загорелся. Второй же «лаптежник» был им обстрелян и сбит. Затем, достигнув советской территории, Ла-5 приземлился на первом попавшемся аэродроме. А вот что стало с капитаном Синчуком, никто не видел.

Данный воздушный бой (как и предыдущий) показал довольно низкую квалификацию пилотов 254-го ИАП. При атаках вражеских истребителей летчики бросали ведомых и ведущих и практически кидались врассыпную, полностью оставляя инициативу в руках противника. Саму задачу – прикрытие наземных войск – при этом выполнить не удавалось, сопровождавшиеся своими истребителями «Штуки» продолжали сбрасывать бомбы на различные цели. И это не говоря уже о путанице с определением типов самолетов, которые, впрочем, в тот период были свойственны многим авиаполкам на всех участках фронта.

Немцы же в этом бою сильно завысили свои успехи. В 10.53–10.58 обер-лейтенант Вайссенбергер из 6./JG5 в течение пяти минут сбил сразу 5 Ла-5 (на высоте 300–500 метров). Примерно в это же время воздушные победы одержали также обер-лейтенант Рудольф Гликнер, лейтенант Эрнст Шеуфеле, фельдфебель Август Морс и фельдфебель Альфред Лехнер. Всего, по немецким данным, в одном бою над станцией Передольская было сбито 9 Ла-5, что втрое превышает реальные потери 254-го ИАП (истребитель Труфанова, по немецким правилам, тоже являлся подтвержденной победой).

Помимо этих самолетов немецкими истребителями были сбиты 2 У-2 из 386-го НБАП, которые на малой высоте доставляли боеприпасы своим войскам. Еще один биплан старшего лейтенанта Иванова, вылетевший для установления связи с передовыми частями, пропал без вести.

В свою очередь, у противника был сбит Bf-109G ефрейтора Хорста Людевига из II./JG5, который погиб. Пропал без вести унтер-офицер Адольф Шад, который сообщил по рации о неполадках с двигателем, но на свою базу так и не вернулся. Также были потери и в составе I./SG5.

Несмотря на то что авиация в ходе операции действовала лишь эпизодически, а точность бомбометания в тумане и облаках оставляла желать лучшего, штаб генерала Рыбальченко оценивал свои заслуги высоко: «13-я В А, несмотря на тяжелые метеоусловия, основные задачи по прорыву обороны противника частями 42-й А и сопровождению наступающих частей на Красносельском направлении выполнила». Потери советской авиации, включая оперативно подчиненный 2-й гв. ИАК ПВО, за две недели составили 107 самолетов, в том числе 49 Ил-2, 15 Пе-2, 12 Як-7, 7 Р-40Е, 6 Ла-5, 5 Як-1, 4 «Харрикейна», 4 Як-9, 3 У-2 и 2 Р-39. Правда, около половины из них разбилось или совершило аварийные посадки вследствие сложных метеоусловий.

30-го числа части советской 67-й армии достигли Сиверского, где с осени 1941 г. находилась крупная авиабаза люфтваффе, за это время подвергавшаяся сотням налетов штурмовиков и бомбардировщиков. Тем временем южнее соединения Волховского фронта также прорвали до того неприступную немецкую оборону на реке Волхов, 20 января освободили Новгород. Отныне сплошного фронта не существовало, основная группировка немецких войск (примерно 14 дивизий) отступала с востока, северо-востока и севера к Луге, а вторая в составе 5–6 дивизий, распавшихся на отдельные мелкие боевые группы, отходила на запад, к Нарве. Гитлер испугался, что все это превратится в неконтролируемое бегство, в связи с чем снял со своего поста командующего группы армий «Норд» фон Кюхлера, заменив его на проверенного «пожарника» генерал-оберста Вальтера Моделя.

Тем временем самолеты-разведчики фотографировали западный берег реки Нарва, обнаружив там мощную линию обороны из множества траншей и ДОТов. Все населенные пункты были приспособлены к круговой обороне. В действительности это была самая северная часть так называемой линии «Пантера», или Восточного вала, которую немцы начали возводить силами местного населения и немецких подрядчиков еще осенью 1943 г. Она тянулась от Нарвы через Чудское озеро – Псков – Невель – Витебск и далее по возвышенностям восточнее Орши и Могилева. В полосе группы армий «Норд» линия включала в себя около 6000 полевых укреплений (включая 800 бетонных бункеров), 180 километров колючей проволоки и 30 километров противотанковых рвов. В отличие от южного участка фронта, где «Пантеру» даже не успели начать возводить до того, как советские войска форсировали Днепр, на севере все было готово к упорной обороне на новых рубежах.

К началу февраля полки 13-й воздушной армии перебазировались с «насиженных» аэродромов в районе Ленинграда на бывшие немецкие авиабазы Красногвардейск, Пушкин и Горелово. Вообще же продвижение воздушных армий вслед за наступающими фронтами в 1943–1944 гг. всегда создавало большие проблемы и, так сказать, «пробелы» в работе советской авиации. Пока вылеты осуществлялись с хорошо подготовленных площадок с налаженной системой снабжения и ремонтно-технической базой, одинаковыми маршрутами, над привычной местностью с изученными личным составом ориентирами, совершалось наибольшее количество вылетов, а штурмовики и истребители буквально сопровождали наступающие части. Вышедшие из строя самолеты быстро вводились в строй, а боеспособность подразделений, несмотря на потери, поддерживалась на достаточном уровне.

Когда же линия фронта быстро перемещалась на 100–200 километров и более, полкам приходилось перелетать на брошенные противником зачастую в непригодном состоянии площадки. Батальоны аэродромного обслуживания прибывали на автотранспорте, зачастую с задержками, быстро возникали перебои со снабжением топливом, боеприпасами и запчастями. Налаженная система взаимодействия между штурмовой, бомбардировочной и истребительной авиацией нарушалась, а на смену тщательно спланированным рейдам приходила сплошная импровизация. Поэтому на втором и последующих этапах наступательных операций, как правило сопровождавшихся сильными контрударами противника с новых позиций, поддержка с воздуха была значительно слабее.

В условиях зимы 1943/44 г. эти проблемы усугублялись еще и теплой погодой. В житейской психологии лето всегда представляется жарким и солнечным, октябрь непременно дождливым, декабрь и январь – морозными и снежными. При этом дождь в декабре, оттепель в январе или холод в июне всегда воспринимаются как «аномалии» в духе известной поговорки «никогда у нас такого не было, и вот опять…». Это же касается и фильмов о войне, в которых зимой всегда снежно и морозно, а летом – тепло и солнечно. В действительности «аномалии», которые в непредсказуемом континентальном климате скорее составляют норму, случались и в годы войны. Третья военная зима, в отличие от двух предыдущих, выдалась очень теплой и влажной. На всем Восточном фронте (исключая Крайний Север) в основном держалась температура, близкая к нулю градусов, снежный покров был очень тонким, частыми явлениями были туманы и дожди.

Понятно, что это приводило к стабильной распутице как на дорогах, так и на аэродромах. Большинство самолетов в январе все еще летало с летним черно-зеленым камуфляжем, покрытым толстым слоем грязи. С больших и средних высот, как правило «занятых» непроглядными тучами, воздушная война надолго переместилась непосредственно к земле, воздушные бои проходили максимум на 500, а чаще всего на 300 и даже 50 метрах над лесами, полями и деревнями. При этом количество небоевых потерь вследствие неудачных взлетов, посадок и катастроф в ВВС КА нередко было таким же, как боевых.

Люфтваффе благодаря более совершенной системе обслуживания самолетов и авиабаз в ходе отступления, как ни парадоксально, оказывались в более выгодном положении. Эвакуируясь с передовых хорошо оборудованных аэродромов, штурмовики и истребители перелетали в тыл на столь же подготовленные площадки с развитыми аэродромными службами и удобной отработанной логистикой.

Трудный путь к «Пантере» и второе «Ледовое побоище»

3 февраля передовые подразделения 2-й ударной армии вышли к реке Нарва. 43-й стрелковый корпус форсировал ее севернее одноименного города, захватив на противоположном берегу два плацдарма, а 122-й стрелковый корпус занял два плацдарма южнее. Нарва являлась важнейшим опорным пунктом в северной части линии «Пантера» и воротами в Прибалтику. Гитлер заявил, что удержание города имеет первостепенное политическое значение, в том числе с точки зрения позиции Финляндии, посему отдал уже привычный приказ оборонять его до последнего солдата и патрона. Оборону Нарвы, отныне объявленной «фестунгом» (крепостью), осуществлял 54-й армейский корпус генерала Отто Шпонхаймера, который в критический момент получил небольшие подкрепления (моторизованную дивизию «Фельдхернхалле» и один полк 58-й пехотной дивизии). «Слава солдатам, совершившим отход. Теперь не может быть и речи об отступлении! Нарва должна быть удержана до последней капли крови. Мы умрем за Нарву, но не пустим русских в Германию!» — говорилось в пафосном воззвании, зачитанном солдатам.

Воздушные бои в начале месяца по-прежнему происходили лишь эпизодически, причем многие из них опять носили, так сказать, «экзотический характер». Так, в 09.20 2 февраля четверка Ла-5 из 254-го ИАП вылетела на прикрытие своих войск в районе озера Череменецкого. В указанном районе было относительно ясно, и в какой-то момент летчики увидели летящую впереди группу бипланов, три из которых опознали как Хш-126, остальные два – как Фш-156. Пара старшего лейтенанта Константина Назимова и младшего лейтенанта Серегина атаковала их сверху-сзади с дистанции 45–25 метров и сбила два «Хеншеля». После этого Назимов обстрелял «Шторьх», и тот, по его словам, горящим врезался в землю. Остальные «тихоходы» скрылись в облаках. Правда, ответным огнем был сбит и Ла-5 Серегина. Летчик спасся, выпрыгнув с парашютом, а потом вышел в расположение своих войск.

В следующие дни театр боевых действий опять накрыли сильные снегопады и туманы, приковавшие авиацию обеих сторон к земле. А вот наступающие наземные войска Красной армии погода не остановила. Пользуясь отсутствием сплошной линии фронта и невозможностью быстро организовать оборону в условиях распутицы и малонаселенной лесистой местности, передовые части стремительно обходили очаги сопротивления и опорные пункты, вновь и вновь создавая для противника угрозу обхода и окружения и заставляя отходить дальше на юг и на запад. Правда, и советские войска испытывали большие трудности. «Войска на своем пути встречали разрушенные мосты, дороги, завалы, – сообщалось в журнале боевых действий 108-го стрелкового корпуса, продвигавшегося на Гдов – к Чудскому озеру. – Это работа наших партизан, орудовавших в немецком тылу. Продвижение затруднялось из-за плохих дорог. На дорогах образовывались пробки до 2 километров. Тылы и артиллерия отставали. Царица наших боевых полей, матушка пехота преодолевала трудности бездорожья, отказываясь от отдыха, двигалась вперед, догоняя врага».

Нередко продвижению мешали и действия немецкой авиации. Так, 5 февраля тот же 108-й СК подвергался ударам немецких самолетов, которые группами по 5–7 машин носились над шоссе Губин – Перевоз – Гдов и с бреющего бомбили «матушку пехоту». В результате было убито и ранено около 30 человек. А на следующий день самолеты, опознанные как Ю-88, дважды бомбили колонны и обозы 90-й и 126-й стрелковых дивизий. В результате были убиты 8 красноармейцев, 43 получили ранения, погибли и получили ранения 42 лошади.

Днем 6 февраля видимость увеличилась до 4—10 километров, что привело к первому в этом месяце крупному воздушному сражению. 13-я и 14-я воздушные армии осуществили 588 вылетов, при этом бомбардировщики Пе-2 совершили первые налеты на Нарву. Всего советские летчики донесли о 14 сбитых самолетах (8 Ю-87, 3 ФВ-190, 2 Ме-109 и 1 Ме-110). При этом большая часть из них была на счету славного 254-го ИАП, который, если верить советским документам, устроил фрицам настоящее побоище!

В 15.30 четверка Ла-5 во главе со старшим лейтенантом Назимовым, пролетая над аэродромом Коростовичи, встретилась с большой группой «лаптежников», летящих строем «ромб» на высоте 1500 метров. После этого сам Назимов, его ведомый младший лейтенант Серегин, а также пара лейтенантов Василия Сидоренкова и Иванова ринулись в атаку и сбили сразу три Ю-87. После этого немецкие самолеты ринулись врассыпную, а с самого аэродрома начали взлетать истребители противника. Но еще до того, как последние успели вступить в бой, «сталинские соколы» сбили еще три «Штуки». Тем временем Серегин и Иванов были атакованы «Фокке-Вульфами», оставили своих ведущих и скрылись в облаках. Но даже оставшись вдвоем, Назимов и Сидоренков продолжали вести бой, в ходе которого Ла-5 первого получил сильные повреждения (пробиты фюзеляж, винт, элероны), а сам летчик был ранен. Тем не менее он смог оторваться от противника и вернуться на базу.

Таким образом, бой прошел в «фирменном» для 254-го полка стиле с быстрым распадом строя и переходом на индивидуальные действия и возвращением на базу поодиночке. Тем не менее Назимову и Сидоренкову записали по два сбитых Ю-87 и по одному ФВ-190, а Серегину и Иванову – по два Ю-87.

Василий Сидоренков и Константин Назимов относились к асам «третьей волны», которым не пришлось воевать в 1941–1942 гг., а также на истребителях старых типов и ранних образцах новых типов. Оба служили на Волховском фронте с марта 1943 г. на Ла-5, при этом Сидоренков в описанном бою одержал свои 9-ю – 11-ю, а Назимов – 10-ю – 12-ю личные победы.

Потери советской авиации составили 12 машин, в том числе 10 Ил-2. Половина из них была из состава 999-го ШАП, который с бреющего полета наносил удары по дорогам в районе Толмачево и Стругов Красных. Четыре штурмовика были подбиты огнем с земли и совершили аварийные посадки на советской или ничейной территории, еще один Ил-2 младшего лейтенанта Книжкина и сержанта Лыкова пропал без вести.

У противника отличились лейтенанты Рудольф Грат и Хорст Хартрамп из 10./JG54. Первый сбил Ил-2 и ЛаГГ-3, второй – два Ил-2. Также на счету фельдфебелей Георга Фюредера и Адольфа Ланцебахера из 11./JG54 были Ла-5 и Пе-2.

На следующий день советская авиация выполнила 595 вылетов, из которых 277 пришлось на истребители. В 10 воздушных боях сбито 7 самолетов (4 ФВ-190, 1 Me-109, 1 Ю-52 и 1 Фш-156). Что касается ударной авиации, то из-за плохой видимости многие экипажи не смогли отыскать цель, остальные бомбили и штурмовали практически наугад. Штурмовики из 15-го гвардейского, 566-го и 999-го ШАП впервые действовали в районе Нарвы, оказывая поддержку войскам 2-й ударной армии.

Пропали без вести 4 Пе-2, 1 Ла-5, 1 Як-9 и 1 Ил-2. Еще две «черные смерти» были сбиты зенитным огнем. Пилоты «Мессершмиттов» в данном секторе доложили всего о двух победах (Ла-5 и ЛаГГ-3). Немецкие штурмовики группами по 17–20 машин бомбили переправы через Нарву около Усть-Жердянки.

13 февраля тяжелые потери понесла 277-я ШАД. Поддерживая наступление 2-й ударной, 42-й и 67-й армий, в условиях сильной облачности, штурмовики с малой высоты и без истребительного прикрытия наносили удары по немецким войскам на самых разных участках фронта. 15-й ГШАП действовал парами и тройками на Елизаровском направлении. При этом в ходе обстрела автотранспорта на лесных дорогах огнем с земли были подбиты 3 Ил-2, которые совершили аварийные посадки на брюхо на своей территории. 943-й ШАП действовал на Плюсском направлении, при этом штурмовики также летали практически на бреющем, постоянно подвергаясь обстрелу с земли. Ил-2 младшего лейтенанта Воронова и ефрейтора Карнаущенко в районе Николаевки был сбит зенитками и разбился при попытке совершить вынужденную посадку. Летчики получили травмы. Еще один «Ильюшин» летчика Полякова также получил серьезные повреждения, но смог долететь до аэродрома Красногвардейск. В том же районе пропал без вести штурмовик младшего лейтенанта Данилушкина и старшины Бельчикова. В окрестностях Стругов-Красных был сбит зенитным огнем Ил-2 младшего лейтенанта Семенова и сержанта Сербина. Машина вертикально врезалась в землю и взорвалась, а экипаж погиб. Одноместный Ил-2 лейтенанта Скольника во время штурмовки войск противника в районе Плюссы был подбит огнем с земли. Летчик сумел дотянуть до ближайшего передового аэродрома, но во время посадки самолет был полностью разбит. Правда, пилот остался цел. Более удачно прошла посадка Ил-2 летчика Манохина. Он приземлился на фюзеляж возле деревни Каменки, но самолет остался в пригодном для ремонта состоянии.

999-й ШАП поддерживал наступление 2-й ударной армии на Нарву, в основном так же действуя по дорогам. Потери полка составили два самолета: двухместный Ил-2 младшего лейтенанта Христенко и сержанта Голубева и одноместный младшего лейтенанта Липчанского были подбиты стрельбой с земли и совершили аварийные посадки на своей и ничейной территории. Оба штурмовика были полностью разбиты. В том же секторе работал и 566-й ШАП. Во время штурмовки немецких позиций в районе Середки Ил-2 старшего лейтенанта Тихонова и красноармейца Буздалина был подбит зенитками, причем пилот получил тяжелое ранение и не мог управлять самолетом. В итоге штурмовик упал на немецкой территории и развалился. Тихонов и Буздалин вылетели из кабины и упали в снег. Но если первый был уже мертв, то Буздалин не получил ни царапины, а потом смог перейти линию фронта и вернуться к своим. Всего 277-я ШАД выполнила 95 вылетов и потеряла 12 самолетов и 5 летчиков.

Нелегко приходилось и истребителям. 14 февраля летчики обеих воздушных армий заявили о двух сбитых самолетах (Me-109 и Ю-52) при собственных потерях в 13 машин. Содержательно прошел боевой день в 254-м ИАП. В 09.15–10.15 пара Ла-5 лейтенантов Закревского и Серегина осуществили разведывательный вылет к железнодорожной станции Плюсса. Пролетая на малой высоте над местами боев, летчики видели сквозь разрывы в облачности многочисленные колонны противника, отходящие по шоссе Луга – Псков и вдоль него. Достигнув Плюссы, самолеты выполнили аэрофотосъемку, а через несколько секунд Серегин, оглядевшись по сторонам, своего ведущего не увидел. Несмотря на то что шел уже 1944 г., рации на многих советских истребителях все еще отсутствовали либо не работали, так что, потеряв визуальный контакт с товарищами, летчики понятия не имели, где они!

Через некоторое время Серегин заметил силуэт какого-то самолета, похожий на Ла-5, и подумал, что это Закревский. Однако, приблизившись, летчик понял, что это пара ФВ-190, барражирующих над шоссе. Вовремя опомнившись, он резко рванул в облака. Пробив их и выйдя на чистое небо, Серегин снова увидел ниже себя какую-то пару самолетов. Сблизившись с ними на дистанцию около километра, летчик идентифицировал цели как Ю-52. Зайдя сзади-сверху, Ла-5 атаковал один из «Юнкерсов», после чего тот пошел вниз и, по утверждению Серегина, врезался в лес в неустановленном районе. Тем временем сзади показалась пара немецких истребителей, от которых он снова скрылся в облачности.

Пока происходили все эти события, у истребителя, способного держаться в воздухе около одного часа, практически закончилось горючее. С трудом восстановив ориентировку, Серегин в итоге совершил вынужденную посадку на первое подходящее деревенское поле. В условиях наступления и плохой видимости летчикам часто приходилось садиться неизвестно где, при этом сплошной линии фронта не существовало и принадлежность территории, в отличие от позиционной войны, была весьма относительной. Первым делом Серегин убежал подальше от самолета, затем занялся осмотром окружающей местности. Через какое-то время он увидел деревню, осторожно пробрался к ней и узнал от местных жителей, что здесь уже проходили наши войска.

Ну а в то время как Серегин блуждал по полям, его ведущий уже давно в одиночку вернулся на аэродром и в 12.40 снова был в воздухе, на сей раз в паре с лейтенантом Ивановым. Их задачей была разведка в секторе Луга – Плюсса— Струги-Красные. В районе озера Песно навстречу внезапно показалась идущая на высоте 400 метров четверка Ил-2, которую сзади сопровождала пара Як-7. По идее «сталинские соколы» должны были мирно разойтись «по своим делам», но внезапно Закревский увидел, как его ведомый, видимо приняв Яки за истребители противника, пошел на них в лобовую атаку, открыл огонь, после чего начал выполнять боевой разворот и скрылся в облачности. «Черные смерти» и эскорт ушли на северо-восток, Закревский стал делать круги, ожидая появления Иванова. Однако Ла-5 зав. № 39212914⁸ так и не появился и на свой аэродром также не вернулся.

Тем временем другая шестерка истребителей 254-го полка сопровождала пятерку Пе-2, которые бомбили отходящие немецкие войска на шоссе Луга – Псков. «Наблюдалось много прямых попаданий бомб по автоколоннам, в результате чего произошло много взрывов и пожаров», – докладывали потом пилоты истребителей. При подходе к цели вся группа вместе с пешками вошла в облачность, а когда вынырнула из нее, куда-то исчез Ла-5 зав. № 39214211 младшего лейтенанта Ершова, который на базу не вернулся. Позднее выяснилось, что летчик по неизвестной причине совершил аварийную посадку в зоне боев, после чего самолет был уничтожен минометным огнем. Но сам Ершов сумел спастись и позднее вернуться в полк.

В 15.40 другая пара Ла-5 зав. № 392114173 старшего лейтенанта Минко и Ла-5 зав. № 37212788 младшего лейтенанта Лазникова вылетела на разведку в район Луга – Милютино— Уторгош. Однако обратно ни один из них не возвратился. Впоследствии выяснилось, что у Лазникова же в полете отказал мотор, и он совершил вынужденную посадку на брюхо в окрестностях деревни Хотилово. Минко же пропал без вести.

Тяжело сложился боевой день и у некоторых летчиков 999-го ШАП. Пара Ил-2 (пилоты лейтенант Сорокин и майор Горохов) во время вылета на поддержку 2-й ударной армии были дважды атакованы «Мессершмиттами». И если в первом случае штурмовикам удалось отбиться сосредоточенным огнем воздушных стрелков, то во втором случае немецкие пилоты действовали более умело. Разделившись, они одновременно атаковали ведущего и ведомого. «Один из истребителей противника огнем воздушного стрелка был подбит и, будучи горящим, произвел атаку ведомого Ила, – рассказывает журнал боевых действий 277-й ШАД. – Пристроившись в хвост, пушечным огнем подбил мотор и ранил воздушного стрелка. Ведомый, получив повреждение мотора, перетянув линию фронта, произвел вынужденную посадку в районе Низы. Самолет разбит, экипаж невредим. Ведущий лейтенант Сорокин произвел вынужденную посадку в районе Бол. Мусталадва – Со на территории, занятой противником. С боевого задания не вернулся». Интересно, что экипажи штурмовиков в этот день заявили об 11 уничтоженных немецких автобусах.

По немецким данным, оба штурмовика стали жертвами фельдфебеля Августа Морса из 6./JG5, который в 11.47 и 11.50 на высоте 50 метров сбил два Ил-2.

15 февраля 14-я воздушная армия потеряла 13 самолетов. Не вернулись с задания 4 Ил-2, 2 Як-7, 1 Як-9 и 1 Пе-2, 3 штурмовика были сбиты зенитной артиллерией в районе Нарвы, а 1 пешка и 1 «Лавочкин» стали жертвами немецких истребителей. Так, в 17.00–18.05 четверка Ла-5 из 254-го ИАП сопровождала бомбардировщики Пе-2 в район Хольхинского переезда. Достигнув цели, те нанесли удар по эшелону, двигавшемуся в сторону Пскова. Отметим, что пешки хоть и считались «пикирующими бомбардировщиками», в реальных боевых условиях почти никогда не пикировали на цели, особенно под большим углами, а чаще всего сбрасывали груз с горизонтального полета. В данном случае Пе-2 выполняли атаку с пологого пикирования с высоты 1200 метров. И как раз перед сбросом бомб вся группа была внезапно атакована «Мессершмиттами» из 11./JG54, появившимися сзади справа и слева. В результате был сбит Ла-5 старшего лейтенанта Козлова, который выпрыгнул с парашютом над целью, а также один бомбардировщик, который горящим отвернул в сторону и исчез в облачности. Когда мессеры выходили из атаки и оказались впереди эскорта, старший лейтенант Шариков выпустил им вслед две длинные очереди. По его словам, один из вражеских истребителей загорелся и врезался в землю недалеко от переезда.

По немецким данным, эти два самолета стали жертвами унтер-офицера Альфреда Байне и фельдфебеля Георга Фюредера, которые в 15.35–15.37 (по берлинскому времени) сбили Ла-5 и Пе-2. Всего же пилоты немецких истребителей заявили о 15 победах (7 Ил-2, 3 Ла-5, 2 Як-9, 1 ЛаГГ-3 и 1 Пе-2), и, видимо, несильно завысили своих успехи.

В течение следующих девяти дней советская авиация действовала очень ограниченно, не оказывая никакого серьезного влияния на ход боевых действий. Которые, несмотря на это, продолжали развиваться для Красной армии успешно.

12 февраля была освобождена Луга, а части 42-й армии, ранее во многих местах форсировавшие реку Плюсса, стремительным броском заняли Гдов и вышли к Чудскому озеру. Одновременно с этим Волховский фронт был расформирован, а 14-я воздушная армия оперативно подчинена Ленинградскому фронту. После этого генерал-оберст Модель вынужден был санкционировать эвакуацию 16-й армии с ее позиций вдоль Ловати, а также общий отход к линии «Пантера».

Однако в тот момент советские войска внезапно для противника оказались по ту сторону этого рубежа, причем там, где этого меньше всего ожидали! 12 февраля бойцы 286-го стрелкового полка 90-й стрелковой дивизии по тонкому льду сумели переправиться на остров Пийриссар, расположенный в южной части Чудского озера. В тот момент он оборонялся небольшим гарнизоном из штрафников и эстонских добровольцев. К 15.00 красноармейцы достигли западной оконечности острова, откуда отчетливо просматривался эстонский берег. Попутно в плен был захвачено 16 солдат и 1 офицер из 4-го штрафного батальона. Бойцы заняли круговую оборону. А уже в 17.00 над Пийриссаром на бреющем пронеслись «Мессершмитты», очевидно проводившие разведку, а заодно сбросившие несколько бомб и обстреляв местность из бортового оружия.

Тем временем несколько немецких подразделений, которые не успели отойти через пешую переправу от Пийриссара на западный берег, попали в окружение на восточном – в районе станции Ямм и так называемого Межозерья в нижнем течении реки Желча. Несколько дней группировка снабжалась по воздуху, с 10 по 13 февраля самолеты Не-111 несколько раз сбрасывали в этом районе контейнеры с боеприпасами и продовольствием.

Отметим, что в полосе группы армий «Норд» у немцев была большая напряженка с двухмоторными бомбардировщиками. С 12 по 22 февраля на аэродроме Ковно (Каунас) базировалось штабное звено KG53, которое затем сменила авиагруппа I./KG53. Кроме того, 13-го числа на аэродром Плескау-Зюд (Псков) перебазировалась эскадрилья «железнодорожных охотников» 14.(Eis)/KG55.

День 14 февраля на острове прошел довольно насыщенно. Проведенный обход показал, что в расположенных в его северо-восточной части трех небольших рыбацких деревушках все еще находятся немцы и эстонцы. Получив подкрепления с восточного берега, 286-й полк проводил зачистку и взял еще несколько пленных. При этом остров дважды подвергался налетам Ju-87 из I./SG5. Что касается котла на восточном берегу, как только стемнело, немцы пошли на прорыв. Добравшись до Пнёво, расположенного на небольшом полуострове в самой узкой части пролива между Чудским и Псковским озерами, они отдельными группами перешли по льду на эстонский берег в районе села Мехикорма.

К утру 15 февраля 128-я стрелковая дивизия внезапной атакой сумела захватить плацдарм на западном берегу озера глубиной до 2 километров и шириной около 10 километров, заняв населенные пункты Педаспяс, Парапалу, Метсаяэре и другие. Бойцам удалось захватить 10 зенитных орудий и 2 прожектора. Военный совет 42-й армии был так окрылен неожиданными успехами, что 15 февраля приказал подразделениям одновременно наступать на Псков, взяв его в течение 10 дней, и на Тарту, расширив плацдарм на западном берегу озера.

Когда генерал-оберст Модель узнал о советском плацдарме, он быстро осознал, какую угрозу он может таить, посему приказал немедленно и любыми средствами ликвидировать его, а также запросил срочную поддержку с воздуха. В кратчайшие сроки из состава 11-й пехотной дивизии и оперативной группы «Крохер» была сформирована ударная группа, которая вечером 15-го числа заняла исходные позиции. Ночью послышался гул моторов приближающихся бомбардировщиков Не-111. Сбросив над советским плацдармом и островом Пийриссар осветительные бомбы, «Хейнкели» с малой высоты высыпали на них сотни осколочно-фугасных бомб SD50. При этом несколько самолетов снизилось и обстреляло позиции советской пехоты из бортового оружия. Когда бомбардировщики улетели, в небо взвилось несколько сигнальных ракет, после чего немецкая пехота при поддержке нескольких штурмовых орудий перешла в атаку. Почти не имея тяжелого вооружения и понеся большие потери от бомбежки, красноармейцы быстро оставили плацдарм и к утру отошли частью на остров, частью на восточный берег.

А вот 1-й батальон 533-го стрелкового полка, наоборот, оказался в окружении на западном берегу озера, притом что штабы дивизии и корпуса были уверены, что подразделение полностью уничтожено противником. В течение двух дней, находясь в полной изоляции, бойцы наблюдали, как над ними в сторону острова на небольшой высоте пролетают немецкие самолеты. Потом где-то на востоке гремели взрывы бомб. Характерно, что самолеты со звездами в течение всех этих дней над Пийриссаром не появлялись ни разу. Не имея ни связи, ни снарядов и израсходовав почти все патроны в ночь на 18 февраля, часть солдат 1./533 СП сумела добраться до острова. Большая же часть подразделения либо погибла, либо попала в плен.

Несколько дней на озере царило затишье, которое, как оказалось, предваряло бурю. На рассвете 24 февраля люфтваффе совершили мощный налет на Пийриссар, в котором участвовали как двухмоторные бомбардировщики, так и пикировщики. Когда весь остров окутали клубы дыма, в 07.00 немецкая пехота, скрытно подобравшаяся к побережью по льду, поднялась в атаку. Гарнизон, в основном состоявший из недавно прибывшего 374-го стрелкового полка, оказал отчаянное сопротивление. В течение дня небольшая часть суши несколько раз переходила из рук в руки, в связи с чем противнику еще дважды приходилось запрашивать поддержку авиации. К вечеру красноармейцы, понеся большие потери, эвакуировались на восточный берег озера. Небольшое «ледовое побоище», отчасти напоминавшее события 700-летней давности и произошедшее примерно в том же месте, закончилось. «Войска армии в течение дня овладели восемью населенными пунктами, в том числе районным центром Ленинградской области Середка, – говорилось в журнале боевых действий 42-й армии. – Одновременно оставили остров Пириссар⁹, тем самым лишившись удобного плацдарма для выхода на западный берег оз. Чудское». В провале обвинили офицерский состав некоторых подразделений, который допустил грубые ошибки, халатно организовал разведку, вводил части в бой без взаимодействия, хаотично переподчинял батальоны и т. п.

Ну а на другом конце растянувшегося фронта 11 февраля войска 2-й ударной армии перешли в решительное наступление с целью расширения плацдармов на западном берегу Нарвы, с тем чтобы выйти к Балтийскому морю западнее «крепости» и полностью окружить ее. После нескольких дней ожесточенных боев советским войскам удалось добиться незначительных успехов. Части 43-го стрелкового корпуса, наступавшие северо-западнее Нарвы, сумели продвинуться на 2 километра на узком участке. Юго-западнее города подразделения 109-го и 122-го стрелковых корпусов сумели продвинуться на 12 километров, но также были остановлены фанатичной немецкой обороной. Наибольших успехов добился 30-й гвардейский стрелковый корпус, части которого 17 февраля перерезали железную дорогу и шоссе Нарва – Йыхви и захватили Аувере. Однако упорное сопротивление и постоянные контратаки противника на Синих горах – последнем естественном препятствии, отделявшем красноармейцев от побережья, заставили приостановить наступление и в этом секторе.

Люфтваффе оказывали лишь эпизодическую поддержку наземным войскам. Так, 13 января немцы с танками «Тигр» предприняли контратаку севернее Аувере. В 16.30 6 Не-111 в сопровождении пары истребителей совершили налет на переправу через Нарву в районе Долгой Нивы и Криуши. Затем в 17.40 ту же цель бомбили еще 12 бомбардировщиков. В ночь на 15 февраля и днем противник снова атаковал плацдармы юго-западнее и северо-западнее Нарвы. В 16.50 «Хейнкели» в сопровождении «Мессершмиттов» совершили налет на позиции 43-го стрелкового корпуса, сбросив на них 90 фугасных и осколочных бомб.

23 февраля, после получения подкреплений, части только что сформированной опергруппы «Нарва» снова предприняли контратаки по всему фронту, поддержанные ударами авиации. В 15.25 двухмоторные бомбардировщики совершили налет на переправу в районе Долгой Нивы. Затем в 17.07 ту же цель атаковало 25 Ju-87. В результате прямых попаданий и близких разрывов бомб было повреждено 35 полупонтонов и разрушена западная часть моста через реку.

На следующий день немцы предприняли мощную атаку против плацдарма в районе Тырвалы (северо-западнее Нарвы), при этом одна из ударных групп даже пыталась под прикрытием дымовой завесы форсировать реку и переправиться на северный берег. Ав 16.55 был совершен очередной налет на переправу в районе Долгой Нивы, на которую было сброшено около 100 бомб. В результате был разрушен понтонный мост. Периодически немцы поднимали в воздух аэростаты наблюдения, с которых корректировали артиллерийский огонь. При этом таковые, как правило, прикрывались парой или четверкой Bf-109, непрерывно круживших в небе чуть выше.

Что касается советской авиации, то на первом этапе 2-ю ударную армию в основном поддерживали штурмовики 277-й ШАД, перебазировавшиеся на аэродромы Пустомережье и Ивановское. 16 февраля они выполнили 49 вылетов, атакуя пути подвоза. На следующий день «черные смерти» с малой высоты бомбили и обстреливали ДОТы и другие полевые укрепления в районе Лагны, Каннуки, Куртны и Моонакюлы. 18 февраля было осуществлено 45 вылетов в район Нарвы, целями были в основном артбатареи и танки. Огнем с земли было подбито два Ил-2. 20 февраля на счету 277-й ШАД было 50 вылетов, два самолета стали жертвами зенитного огня, при этом машина младшего лейтенанта Бондаренко, старшего сержанта Островского упала на немецкой территории. Все эти дни штурмовики действовали без истребительного прикрытия группами по три-четыре единицы.

В течение февраля лишь дважды советская авиация – 13-я ВА и ВВС КБФ – массированно поддержала 2-ю ударную армию. 24 и 25 февраля в районе Нарвы было выполнено по 300–350 вылетов, в том числе на прикрытие переправ, разведку и удары по узлам сопротивления. В остальные дни в этот сектор прилетали лишь отдельные самолеты.

Впрочем, основную роль в том, что вермахту в ситуации, казавшейся катастрофической, все же удалось сначала удержать фронт, а потом и очистить от советских войск железнодорожный перегон Нарва – Таллин, сыграла не авиация, а артиллерия. Сосредоточив на узком участке фронта множество стационарных и подвижных батарей, умело сочетая огонь дальнобойных гаубиц с полевыми орудиями и реактивными минометами, корректировавшийся с десятков наблюдательных пунктов, бойцы «бога войны» полностью взяли под контроль удобную для обороны местность. Например, 20 февраля по советским позициям было выпущено свыше 5000 снарядов и мин всех калибров, в том числе реактивных, 27 февраля – 4500, а 5 марта – 4000. В некоторые дни немцы буквально засыпали переправы и исходные позиции 2-й ударной армии градом боеприпасов, препятствуя любым передвижениям вблизи своей линии обороны. И именно от артиллерии наши войска понесли наибольшие потери.

Несмотря на неудачи и общее усиление обороны противника, 22 февраля Сталин приказал Ленинградскому фронту как можно быстрее форсировать реку Великая, овладеть Псковом и Островом, после чего развивать наступление на Ригу.

25 февраля впервые с начала операции установилась ясная погода, в результате в воздушном пространстве между Балтийским морем и озером Ильмень произошло 10 воздушных боев. В ходе которых «сталинские соколы» сбили один Me-109, еще два вражеских истребителя посчитали подбитыми.

Уже много раз приходилось отмечать, что в дни, когда советские летчики докладывали о большом числе побед, те, как правило, завышались в несколько раз или не подтверждались вовсе. В дни же, когда сообщалось о скромном количестве сбитых «стервятников», эти заявки более соответствовали действительности. Причем именно в этих эпизодах (а не во время крупных воздушных сражений) нередко гибли или прыгали с парашютами именитые германские асы. Так вышло и в этот раз. Во время воздушного боя в районе Нарвы был сбит Bf-109G-6 W.Nr. 411675 командира IV./JG54 майора Зигфрида Шнелла. Это был опытнейший ас, участвовавший в боях над Францией и Англией, награжденный Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту. Шнелл впервые попал на Восточный фронт, считавшийся у пилотов истребителей «курортом», только в начале 1944 г. И успел одержать здесь свои 88-ю – 93-ю победы. «Мессершмитт» врезался в землю, а пилот погиб.

В свою очередь, немецкими истребителями были сбиты Ил-2 и Р-40Е, еще два истребителя и бомбардировщик Пе-2 не вернулись с заданий.

На следующий день на Ленинградском фронте было зафиксировано 13 воздушных боев и заявлено рекордное за всю операцию число сбитых самолетов – 12 (8 ФВ-190, 3 Me-109 и 1 Ю-88). А группа в составе 23 Ил-2 из 566-го и 943-го ШАП в сопровождении истребителей 14-го ГИАП совершила налет на аэродром Тарту, расположенный западнее Чудского озера. Рейд был очень рискованным, ибо расстояние от передовых площадок Пустомережье и Ивановское, с которых действовали «черные смерти», до цели составляло 150 километров по прямой, то есть она находилась на пределе дальности штурмовиков. Маршрут полета проходил через Гдов с выходом на аэродром с северо-западного направления, далее летели на восток до острова Пийриссар, после чего ложились на курс на базу. Несмотря на сложность, атака, по советским данным, прошла успешно. Уничтоженными посчитали 19 самолетов, в том числе 6 Ю-88. При этом только один Ил-2 капитана Балакана и старшего сержанта Чурилина был поврежден зенитным огнем и затем совершил аварийную посадку на льду Чудского озера севернее упоминавшегося острова Пийриссар. Самолет был полностью разбит, а воздушный стрелок погиб. Но сам пилот не пострадал и пешком дошел до восточного берега.

Потери советской авиации составили 5 машин. 2 штурмовика, 2 бомбардировщика и 1 истребитель исчезли в белой мгле. В то же время соседи из 14-й воздушной армии провели всего один воздушный бой и сбили 1 «Мессершмитт».

Впрочем, небольшое похолодание не принесло существенных улучшений метеоусловий. По-прежнему стояла сильная облачность, периодически шел снег, а видимость обычно не превышала 2–4 километров. 28 февраля истребители 13-й ВА провели несколько боев с «лаптежниками», бомбившими переправы через Нарву, и сбили два из них. Еще два Ю-87 посчитали подбитыми.

К концу февраля передовые части 42-й и 67-й армий вышли к главной оборонительной полосе псковского-остров-ского укрепрайона, являвшегося частью линии «Пантера». Там стартовавшее от самого Ленинграда наступление окончательно выдохлось. В дальнейшем на целых пять месяцев бои в этом секторе приняли позиционный характер. Немцам также удалось удержать и плацдарм на восточном берегу реки Нарва в районе Ивангорода. Несмотря на то что амбициозные планы советского командования по окружению и полному разгрому группы армий «Норд» не были осуществлены, вермахт понес очередное тяжелое поражение, а линия фронта сместилась на 100–250 километров на запад – к границам Прибалтики.

Общие потери 13-й и 14-й воздушных армий за эту операцию составили 230 самолетов, из которых чуть меньше половины (104) пришлось на штурмовики Ил-2. Тяжелый урон понесли и некоторые истребительные авиаполки. К примеру, тот же 254-й ИАП за полтора месяца лишился 15 своих Ла-5, то есть больше половины матчасти, имевшейся к началу наступления.

Глава 2
«Бомбардировки заставят Финляндию одуматься»

«…Не отборная группа асов»

Еще в конце 1943 г. Сталин приказал командующему Авиацией дальнего действия маршалу Александру Голованову подготовить операцию по массированной бомбардировке Хельсинки. Во-первых, после Тегеранской конференции, на которой Рузвельт и Черчилль намекнули ему на готовность Финляндии к переговорам, вождь хотел оказать нажим на ее правительство. Последнее настаивало на возвращении старой советско-финской границы, существовавшей до ноября 1939 г., Сталин же был согласен только на новую, установившуюся весной 1940 г. Во-вторых, он с завистью читал новости о массированных налетах союзной авиации на Германию и ее союзников, видимо, мечтал осуществить нечто подобное, пусть и в ограниченных масштабах.

По состоянию на 1 января 1944 г. в составе АДД насчитывалось в общей сложности 1003 бомбардировщика, в том числе 512 Ил-4, 273 Ли-2, 161 В-25 и 20 Пе-8. Из них 777 машин находились в боеготовом состоянии. К операции было решено привлечь большинство имевшихся подразделений, за исключением 56-й авиадивизии, еще находившейся в стадии формирования и оснащенной ночными истребителями на базе «Бостонов».

Подготовка заняла около месяца, на аэродромы Выползово (в 23 километрах южнее Бологое), Луга, Андреаполь, Хотилово (в 16 километрах южнее Бологое), Торжок, а также Углово и Левашово (в окрестностях Ленинграда) было перебазировано около 500 самолетов. При этом только в Андреаполь доставили 114 железнодорожных составов с бомбами. Помимо обычных фугасных и зажигательных боеприпасов, было также выделено небольшое количество специальных, вроде ФАБ-500ТГА, ЗАБ-10 °CВ, а также бомбы особой мощности ФАБ-2000 и ФАБ-5000, весом соответственно 2 и 5 тонн. Последние являлись, по сути, «штучным товаром», и их мог поднять в воздух (и то с трудом) только один советский самолет – четырехмоторный бомбардировщик Пе-8. Но даже для него подобный груз был тяжеловат! Максимальная штатная бомбовая нагрузка «корабля» составляла 4 тонны, а бомба ФАБ-5000 помещалась в бомбоотсек не полностью. В связи с этим лететь к цели приходилось с приоткрытыми створками, при этом ухудшалась аэродинамика, а расход топлива у и без того «прожорливой» машины возрастал до рекордных показателей. Больше, чем Пе-8 с пятитонной бомбой, горючего потреблял разве что транспортный самолет Ме-323.

16 декабря штабы авиакорпусов и авиадивизий АДД получили секретный боевой приказ № 2, в котором были обозначены общие параметры операции: маршруты полета, высота атаки, типы используемых боеприпасов и т. п. В качестве целей были намечены 17 военных предприятий и 11 крупных складов на территории Хельсинки, а также порты Катаянокка и Яткясаари. При этом сама финская столица получила кодовое обозначение «цель № 2». Добавим, что большинство бомбардировщиков базировалось на Валдайской возвышенности и до цели им нужно было лететь порядка 700 километров по прямой.

8 января маршал Голованов доложил вождю о полной готовности АДД к операции. «При первой погоде поставленная вами задача будет выполнена. Прошу ваших указаний», – сообщалось в его телеграмме. Сталин приказал начать бомбардировки, как только позволит эта самая погода. Но вот с ней-то как раз вышли проблемы. Как уже говорилось выше, на протяжении всего января район Ленинграда и Финского залива был постоянно закрыт тучами и туманами. И если для штурмовиков Ил-2 и «ночников» У-2 взлет и посадка в таких условиях еще были возможны (хотя и с повышенным риском), то для дальних бомбардировщиков подобные метеоусловия были неприемлемы. Как из-за трудностей с выходом на цель, так и с последующим возвращением на базы и организацией посадки. Иными словами, хорошая погода требовалась одновременно и над Финским заливом, и над Валдайской возвышенностью.

В результате прошел целый месяц с упомянутой телеграммы, прежде чем Голованов наконец решился на первый удар. Причем никакого кардинального улучшения метеоусловий не наступило, просто чем дольше тянулось время, тем больше маршал нервничал и в итоге попросту не мог далее откладывать выполнение приказа товарища Сталина. К тому же уж очень хотелось проверить истинную мощь и возможности АДД, тщательно создававшейся и усиливавшейся в течение двух лет.

В 10.00 6 февраля штаб находившегося на аэродроме Андреаполь 10-го гвардейского авиаполка дальнего действия¹⁰получил предварительное распоряжение № 027: «Быть в готовности к налету на цель № 2». Это означало, что техникам нужно готовить бомбардировщики к вылету и подвешивать боеприпасы, а летчикам находиться в ожидании к выезду из казарм на аэродром. В 15.00 было получено распоряжение № 028: «Время первого удара по цели № 2 – 20.30–20.55».

В 16.30 экипажи были доставлены на взлетную полосу, а через 15 минут командир полка подполковник Николай Кичин объявил боевую задачу: налет всеми исправными машинами на Хельсинки согласно заранее утвержденному плану. В 17.30 в воздух поднялся первый самолет-целеуказатель Героя Советского Союза капитана Парашенко. Затем с интервалом в одну минуту взлетели остальные 27 Ил-4. Собравшись в боевой порядок, бомбардировщики взяли курс на северо-запад. При этом на первом отрезке полета в небе стояла сильная двухслойная облачность, достигавшая почти самой поверхности, в связи с чем у летчиков возникали сомнения в том, что цель вообще удастся обнаружить. Но по приближении к Финскому заливу тучи вдруг начали понемногу рассеиваться, а внизу было отчетливо видно море. Бомбардировщики шли на высоте около 4000 метров, а экипажи сохраняли радиомолчание.

В 19.16 финская станция звуковой разведки, находившаяся на острове Гогланд (в 100 километрах восточнее Хельсинки), зафиксировала шум множества авиационных двигателей. И почти сразу же на экранах радиолокационных станций появилось множество целей, идущих над Финским заливом. В 19.17 в городе был введен режим полного затемнения, а в 19.51 подан сигнал «воздушная тревога». Поскольку Хельсинки подвергался авиаударам с ноября 1939 г., спустя четыре года в нем было построено множество бункеров и укрытий, которыми был обеспечен практически каждый житель.

Около 20.00 летчики Ил-4 из 1-го гв. АП ДД увидели впереди темную полосу берега, которую через несколько минут в одном месте буквально разрезали лучи прожекторов, вспышки выстрелов и многочисленные разрывы снарядов зенитной артиллерии. А вскоре внизу показались яркие вспышки взрывов. Когда же самолеты достигли цели, та уже напоминала разворошенный муравейник. В разных частях города полыхали пожары и гремели взрывы бомб, сброшенных впереди идущими полками. Прицеливание было затруднено, а определить, куда упали фугаски и зажигалки, не представлялось возможным. Но позднее шедший позади всех экипаж-контролер сообщил, что взрывы прогремели в центре Хельсинки и на юго-восточной окраине. В 23.30–23.45 все бомбардировщики из 10-го гв. АП ДД благополучно вернулись в Андреаполь.

В налете приняли участие и 16 четырехмоторных бомбардировщиков Пе-8 из 25-го гв. АП ДД и 890-го АП ДД, базировавшихся на авиабазе Кратово. Первый «корабль»¹ поднялся в воздух в 17.08, последний – в 17.49. Набрав высоту около 6000 метров и собравшись в колонну, все экипажи установили радиосвязь между собой, после чего взяли курс на Хельсинки. Полет проходил в режиме радиомолчания, и только экипаж ведущего Пе-8 по личному распоряжению заместителя командующего АДД генерал-лейтенанта Скрипко получил разрешение связываться с землей для сообщения свежих данных о погоде. При этом остальные экипажи получали сообщения о метеоусловиях только через сообщения наземной радиостанции. Маршрут полета проходил над Загорском¹¹^¹², Вышним Волочком, Новгородом, мысом Кургалово и далее над Финским заливом. Заход на цель выполнялся со стороны моря с юго-восточного направления.

Первым – в 21.10 – над Хельсинки оказался «корабль» № 42088, через минуту цели достиг Пе-8 № 42076, а в 21.13 – Пе-8 № 42028. Сначала по городу отбомбился 25-й гв. АП ДД, после чего в 21.22–21.55 задачу выполнили 8 самолетов из 890-го полка. Сброс бомб выполнялся с высот от 5200 до 7100 метров. Основными целями тяжелых бомбардировщиков были кабельный завод (объект № 49) и железнодорожный вокзал (объект № 6), на которые и были сброшены две бомбы особой мощности ФАБ-5000. Остальные самолеты прицеливались по южной части города. Один Пе-8 из-за отказа матчасти не дошел до финской столицы и сбросил 9 фугасных бомб на железнодорожную станцию Сонва.

В 00.21–00.50 большинство бомбардировщиков, проведя в воздухе около 7 часов, благополучно вернулись в Кратово, и только один самолет – Пе-8 № 421010 из 25-го гв. АП ДД – из-за технических неисправностей совершил вынужденную посадку на аэродроме Иваново.

Тем временем руководивший операцией из Ленинграда маршал Голованов, получив первые донесения об успехах бомбардировщиков, приказал после полуночи всеми исправными самолетами нанести повторный удар по Хельсинки. Соответствующий приказ получил и штаб 10-го гв. АП ДД. При этом в нем четко оговаривалось, что последние машины должны взлететь не позднее 02.00, с тем чтобы бомбардировка закончилась до 5 часов утра.

В результате подготовка к вылету велась в спешке и к назначенному времени трудившиеся по-стахановски техники попросту не успели заправить бензином все самолеты. Из состава 10-го авиаполка на задание успели отправить только 22 бомбардировщика. При этом полет к цели проходил уже не компактной группой, а отдельными группами по 6–7 Ил-4. Сами Хельсинки к этому времени были затянуты тучами, поэтому прицеливание осуществлялось по просматривавшимся очагам пожаров и разрывам снарядов зенитной артиллерии. В 03.10–03.55 «Ильюшины» с высоты 3900–4100 метров сбросили на город 102 ФАБ-100ТГА, 12 ФАБ-500 и 12 ФАБ-250, а также 123 осветительные бомбы. На обратном пути зарево от пожарищ в финской столице было отчетливо видно даже над Чудским озером, то есть в 300 километрах от цели.

Во время возвращения на базу над Валдайской возвышенностью также установились плотная облачность и туман, видимость сократилась до 500 метров. В итоге экипажи получили приказ садиться на запасном аэродроме Торопа. Но и его смогли отыскать не все, вследствие чего два Ил-4 сели во Ржеве, два – в Калинине, а один вообще в Клину – под Москвой!

В целом АДД осуществила в эту ночь 785 вылетов на бомбардировку Хельсинки, при этом только 733 бомбардировщика достигли цели, сбросив на нее 6443 бомбы. Семь самолетов разбились во время взлетов и посадок и на маршруте, 11 преждевременно вернулись на базу из-за технических неисправностей, а 34 сбились с курса.

Для самих финнов налет стал полной неожиданностью. Зенитная артиллерия выпустила 10 803 снаряда, однако в целом зенитки вели огонь достаточно хаотично, а к началу второго удара у большинства батарей закончился штатный запас боеприпасов.

Тем не менее точность бомбометания оставляла желать лучшего. По данным финской службы гражданской обороны, в черте города упала только 331 бомба, 3169 разорвались за его пределами, а около половины вообще упали в море. Что касается боеприпасов особо большой мощности, то одна ФАБ-5000 попала в лесопарковую зону Каапилла (в 2 километрах от цели), вторая взорвалась на острове Куусиаари (в 3 километрах от цели)! В результате налета в Хельсинки и пригородах было полностью разрушено 34 дома, 331 сгорел вследствие пожаров, еще 66 зданий получили повреждения. Серьезно пострадали портовые склады, здания Технического университета и бывшего советского посольства. В гавани Катаянокка в результате прямого попадания бомбы ФАБ-1000 был потоплен грузовой пароход «Патриа» водоизмещением 695 тонн, сторожевой катер VMV-12 и сгорело судно «Антарес» водоизмещением 1381 тонна. Погибли и пропали без вести 105 человек, еще 299 получили ранения и контузии.

На следующий день в 14.05 над Хельсинки пролетели самолеты-разведчики, которые установили, что над городом поднимается огромная пелена дыма, а в восточной части все еще полыхают пожары. Однако немедленно продолжить операцию не представлялось возможным из-за ухудшившейся погоды.

В ночь на 10 февраля 150 бомбардировщиков совершили налет на порт Котка, сбросив на него около 800 бомб. Однако в цель, по финским данным, попали только 34, большинство взорвалось в воде. Тем не менее в гавани были потоплены 3 баржи, еще 10 получили повреждения. Зенитным огнем был сбит 1 Ли-2, еще два бомбардировщика столкнулись над городом. После этого рейда советские самолеты разбросали над Финляндией листовки, в которых говорилось: «Бомбардировки Хельсинки и Котки – это только начало! Мощь советских ВВС возросла бесконечно, они снова и снова будут наносить удары по промышленным и административным центрам Финляндии, по транспортным узлам и коммуникациям. Бомбардировки заставят Финляндию одуматься».

Тем временем финское правительство в срочном порядке запросило у немцев помощи в ночных истребителях, которых у ВВС Финляндии попросту не было. Рейхсмаршал Геринг распорядился на сей счет довольно оперативно, и уже 12 февраля на аэродроме Ютербог-Дамм было сформировано боевое подразделение «Хельсинки» (Einsatzkommando Helsinki) в составе 12 Bf-109G-6 под командованием гауптмана Левенса. Личный состав был набран из I./JG302, которая применяла тактику «Дикий кабан», основанную на совместных действиях прожекторных подразделений и одномоторных истребителей, не имевших на борту РЛС. 13 февраля «Мессершмитты» перелетели на аэродром Хельсинки-Мальми.

Кроме того, из 255-тысячного населения столицы в кратчайшие сроки была эвакуирована 71 тысяча человек, а порядка 10 тысяч детей были вообще вывезены в соседнюю Швецию. Противовоздушная оборона была усилена тремя батареями перестволенных под 88-й калибр советских 85-мм зениток 52-К. Финны восприняли угрозы всерьез и готовились к худшему.

В 22.30 15 февраля штабы авиакорпусов и авиадивизий АДД получили предварительное распоряжение о том, что через сутки вероятен повторный удар по «цели № 2». На следующий день в 10.30 поступило подтверждение, что операция продолжится в случае улучшения погоды. Наконец, в 16.20 16 февраля поступил приказ немедленно привести в боевую готовность матчасть, а экипажи доставить на аэродромы. Надо сказать, что метеоусловия к ночи так и не улучшились, но Голованов все же не стал отменять налет. В результате в этот раз рейд прошел не по плану и в ряде случаев хаотично.

В 20.16 с аэродрома Андреаполь взлетел первый Ил-4 из 10-го гв. АП ДД. За ним в мрачное небо ушли еще два самолета. А у четвертого во время разбега лопнуло колесо, вследствие чего тот застрял посреди взлетной полосы. На то, чтобы убрать самолет, ушло 20 минут, а за это время аэродром полностью заволокло туманом. В результате вылет остальных экипажей был отменен, а первым трем пришлось действовать самостоятельно. В 22.37 первый Ил-4 достиг цели на высоте 4500 метров, сбросив над ней 10 осветительных бомб. Затем остальные два отбомбились по центру города.

В 02.00 самолеты вернулись на базу, сообщив, что от Новгорода до Хельсинки погода ясная. Тем временем туман понемногу рассеялся, и в период 02.35–03.50 из Андреаполя вылетел еще 21 Ил-4 из 10-го гв. АП ДД. Самолеты следовали к цели парами и тройками с большими интервалами, так что, когда одни бомбардировщики пролетали в районе Нарвы на северо-запад, другие уже возвращались обратно. Правда, Хельсинки к этому времени затянуло облаками, поэтому припозднившимся экипажам пришлось сбрасывать груз фактически наугад.

Всего АДД осуществила 406 вылетов, при этом 381 самолет достиг цели, на которую было сброшено 63,8 тонны бомб всех калибров. Однако примерно половина из них упала в море. Сам город на сей раз пострадал незначительно. «Короче говоря, вылет на Хельсинки в ночь на 17.2.44 является выдающимся достижением всего боевого коллектива полка, при этом следует учесть, что его выполняла не отборная группа „АССОВ“¹³, а все рядовые экипажи полка», – отмечалось в журнале боевых действий 10-го гв. АП ДД. Добавим, что четырехмоторные Пе-8 в этом рейде не участвовали из-за плохой погоды в районе Москвы.

По финским данным, на город упало только 130 бомб, в результате было разрушено 22 здания, еще 53 получили повреждения, погибло 25 человек и 29 получили ранения.

Боевое соединение «Хельсинки» в эту ночь заявило о двух воздушных победах. Кроме того, еще о двух сбитых самолетах доложили экипажи Ju-88G, вылетавших к Хельсинки из Эстонии.

Фактически АДД потеряла в ходе налета 8 самолетов. 3 Ли-2, по 1 В-25 и Ил-4 пропали без вести, еще по 1 Ли-2, В-25 и Ил-4 разбились в результате аварий. Как минимум 5 летчиков попали в плен к финнам.

«Видны были целые „пуки"»

После этого советские дальние бомбардировщики переключились на другие цели. Так, в ночь на 19 февраля 50 Ил-4 из 10-го гв. АП ДД и 20-го гв. АП ДД совершили налет на железнодорожный узел Псков. В 19.30 над городом появилась пара лидирующих самолетов, которые с большой высоты сбросили осветительные бомбы на парашютах. Через 10 минут над целью прошла первая группа «Ильюшиных», после чего до 20.30 на нее было сброшено 80 тонн фугасных и зажигательных бомб. Экипажи доложили, что на станции возникло 15 пожаров и прогремел взрыв большой силы. Правда, сделать аэрофотоснимки не получилось из-за нештатного срабатывания фотобомб (ФОТАБ). В районе Пскова вели огонь четыре зенитные батареи и работало пять прожекторов, кроме того, летчики видели в небе немецкие ночные истребители, один из которых безрезультатно атаковал Ил-4 командира 10-го авиаполка.

Когда бомбардировщики возвращались обратно, Андреаполь был затянут тучами и туманом, поэтому все машины перенаправлялись на запасной аэродром Торопа. Но и там была ограниченная видимость, в результате многим самолетам пришлось по часу кружить над базой, дожидаясь сигнала на посадку. Последняя проходила очень нервно, вследствие чего старший лейтенант Баринов снижался под углом 45 градусов (фактически пикированием), без щитков, коснулся земли на большой скорости и в итоге проскочил полосу и врезался в ранее застрявший в снегу Ил-4 капитана Даценко. Оба самолета были полностью разбиты и не подлежали восстановлению.

В авиаударе по Пскову участвовало и 17 Пе-8 из 45-й АД ДД. При этом целью 25-го авиаполка была товарная станция, а 890-го – пассажирская. Заход осуществлялся с юго-западного направления с последующим правым разворотом. Первые «корабли» достигли Пскова в 20.20 на высоте 4500–5000 метров, а последним – в 21.15 – над ним пролетел Пе-8 № 42910. На железнодорожный узел было сброшено 16 ФАБ-2000, 2 ФАБ-1000ТГА, 6 ФАБ-1000, 12 ФАБ-500ТГА, 36 ЗАБ-500, 12 ФАБ-250ТГА, 8 ФАБ-250, 27 ЗАБ-100ЦК – всего 73,5 тонны. Экипажи доложили, что большая часть боеприпасов попала в цели, но часть из них взорвалась среди жилых кварталов, в том числе в 500 метрах от железной дороги. При этом два самолета доложили о визуальном контакте с ночными истребителями. «Два экипажа отмечали патрулирование ночных истребителей, – сообщалось в журнале боевых действий 45-й АД ДД. – По сигналу истребителей красной фарой и красной ракетой зенитная артиллерия прекращала огонь в тех секторах, откуда подавался сигнал истребителями, а прожектора интенсивно работали».

Сделанные после налета аэрофотоснимки показали, что в результате массированного налета в Пскове были разрушены здания НКВД, школы № 11, комплекс Омских казарм, электростанция водопровода, гараж, веерное депо, несколько общежитий, госпиталь, повреждены железнодорожные пакгаузы и мост через реку Великая. При этом, по мнению штабистов АДД, в указанных жилых и учебных зданиях проживали исключительно немцы разных чинов и родов войск, эстонцы и власовцы¹⁴.

В ночь на 23 февраля 3-я гвардейская АД ДД получила приказ совершить налет на цель № 3 (г. Турку). Однако из-за плохой погоды рейд был в последний момент отменен и на задание вылетел только один Ил-4 из 10-го гв. АП ДД. Он сбросил на Турку 5 ФАБ-100ТГА и 5 ЗАБ-100.

Через двое суток дальние бомбардировщики атаковали опорный пункт Ластеколоний, расположенный в 18 километрах западнее Нарвы. Учитывая малые размеры цели и отсутствие сильной противовоздушной обороны, сброс бомб на сей раз выполнялся с высоты 1200–2500 метров.

Несмотря на то что погода по-прежнему не радовала, утром 26 февраля маршал Голованов принял решение нанести третий удар по Хельсинки. В 10.30 соответствующие предварительные распоряжения поступили на аэродромы, а в 13.00 пришло подтверждение – атаковать цель № 2. Через два часа начался инструктаж пилотов и штурманов, в 16.00 техники приступили к запуску двигателей.

В 17.00–17.45 с аэродрома Андреаполь взлетели 23 Ил-4 из 10-го гв. АП ДД. Правда, три из них вынуждены были прервать задание из-за проблем с моторами. Через три часа полета, который, в отличие от начала операции, теперь практически целиком проходил над советской территорией, летчики снова увидели перед глазами финскую столицу. В небе на разных высотах горело множество САБов, над ними был «фейерверк» из разрывов снарядов зенитной артиллерии, а внизу виднелись огни пожаров. Первыми в 20.09 над Хельсинки оказались экипажи-осветители Парашенко и Алина, которые с высоты 4100 метров сбросили первую партию из 10 осветительных бомб, а через некоторое время вторую. Из-за сильного зенитного огня неопытные экипажи на подходе к цели стали набирать высоту и сбрасывали свой груз с 5000 метров. Правда, ни о какой точности в таких условиях не могло быть и речи, точкой прицеливания был примерный центр города, расположенного на большом полуострове.

Летчики 10-го гв. АП ДД не видели в небе ночных истребителей, но при этом загадочно исчез Ил-4 летчика Борисова¹⁵. Тот доложил по рации, что сбросил бомбы на город, после чего связь с ним оборвалась. В 22.45 остальные бомбардировщики вернулись в Андреаполь.

После этого был получен приказ нанести повторный удар по цели № 2. Первоначально из состава полка в нем должны были участвовать 17 самолетов. Однако в полночь взлетную полосу затянуло туманом. В результате вылет сильно растянулся по времени и до 04.00 в воздух удалось поднять только 10 машин, причем одна из них не дошла до цели из-за технических проблем. На сей раз на маршруте полета над Финским заливом стояла ясная погода, и уже с расстояния 200 километров летчики отчетливо увидели горящий Хельсинки. Первый самолет из 10-го полка достиг цели в 04.10, а последний отбомбился уже в 05.55. По возвращении экипажи рассказали, что к тому времени все улицы города были охвачены пожарищами. «ПВО Хельсинки на 27.2.44 по своему составу не увеличилась, однако экипажи отмечают, что сама организация ПВО, ее система управления стала лучше, огонь зенитной артиллерии более сосредоточен, и беспорядочной пальбы, как в первые ночи, уже нет, – говорилось в журнале боевых действий 10-го гв. АП ДД. – Отмечено так же, что орудия МЗА, прикрывавшие Хельсинки, были очевидно другой конструкции и их огонь был так же отличен от ранее встречавшихся орудий МЗА, т. е. вместо очереди трассирующих снарядов видны были целые „пуки“, которые шли вверх на одной высоте». При этом финская зенитная артиллерия продолжала стрелять на протяжении всего растянутого налета с неослабевающей интенсивностью.

В третьем авиаударе по финской столице участвовали и 18 Пе-8 из 45-й АД ДД. Как и у других подразделений, действовавших в ту ночь, рейд носил не характер массированного налета, а представлял собой сильно растянутый по времени рейд парами и одиночными машинами. Взлет четырехмоторных бомбардировщиков растянулся более чем на час – с 17.02 до 18.06. Первая пара Пе-8 № 4214 и № 42098 достигла Хельсинки в 21.02–21.05 на высоте 6300–6400 метров, следующие машины подходили с интервалом от 5 до 20 минут, заходя на цель разными курсами и на разных высотах. Всего пешки сбросили 113 бомб, в том числе 20 весом в 2 тонны.

Несмотря на большую высоту полета, экипажи четырехмоторных бомбардировщиков тоже ощутили на себе значительное усиление противовоздушной обороны. Четыре самолета были освещены прожекторами, при этом два из них были повреждены осколками снарядов. А Пе-8 № 421010 из 25-го гв. АП ДД пропал без вести. По свидетельству летчиков из трех экипажей, примерно в 22.05 тот на высоте 7000 метров прямо над Хельсинки внезапно вспыхнул, а затем упал северо-западнее города. Кроме того, при возвращении с задания на Пе-8 № 42089 из 890-го АП ДД заклинило мотор и возникла течь из маслобака 1-го и 4-го двигателей. Бомбардировщик совершил вынужденную посадку на аэродроме Выползово.

В целом налет советской авиации на Хельсинки в ночь на 27 февраля стал самым массированным за всю войну. Из 900 вылетевших самолетов АДД 863 (445 Ли-2, 290 Ил-4, 111 В-25 и 17 Пе-8) достигли цели, сбросив на нее свыше 100 тонн бомб.

По финским данным, в черте города упало только 338 бомб из более чем 5 тысяч, большая часть попала в море. Возникло 67 пожаров, было разрушено 59 зданий и 135 повреждено. Среди них были универмаг «Стокман», пивной завод «Сине-брюхофф», туберкулезный санаторий, кофейный завод «Паулинг» и университет. Потери же гражданского населения благодаря частичной эвакуации и своевременному выводу в бомбоубежища оказались минимальными: 18 убитых и 34 раненых.

Немецкие ночные истребители одержали три победы. Обер-фельдфебель Наумайер из St.I/JG302 в 20.00 сбил Ли-2, обер-фельдфебель Е. Йаакс из 3./JG302 в 21.01 сбил ТБ-7 (Пе-8), еще один четырехмоторный бомбардировщик был на счету фельдфебеля Д. Райхе (в 21.11).

В действительности АДД потеряла 9 бомбардировщиков, в том числе 4 Ли-2, 4 Ил-4 и 1 Пе-8. Из них по крайней мере один «Лисунов» был достоверно сбит «ночниками». Экипажи видели, как около полуночи после сброса бомб Ли-2 старшего лейтенанта Б.С. Чернышева из 12-го гв. АП ДД был сбит «Мессершмиттом» и горящим упал в Балтийское море. Вероятно, он и стал жертвой Наумайера.

В ночь на 28 февраля был запланирован еще один массированный налет на Хельсинки. Однако в 17.45 он был отменен.

Тем временем финны решили нанести ответный удар. Еще 19, 23 и 25 февраля самолеты-разведчики Пе-2 из PLeLv4848 с большой высоты сфотографировали аэродромы Левашово, Углово и Горская в окрестностях Ленинграда. На полученных снимках было зафиксировано большое количество самолетов Ли-2 и других. После тщательной подготовки вечером 29 февраля несколько Do-17Z-2 из PLeLv46, а также все имевшиеся ДБ-3 и Ил-4 из PleLv48 совершили налет на Левашово. Маршрут полета проходил над Ладожским озером с последующим заходом на цель с северо-восточного направления. Рейд оказался совершенно неожиданным для советской противовоздушной обороны, самолеты смогли незамеченными достичь аэродрома и сбросить на него фугасные и осколочные бомбы. В результате были уничтожены 3 Ли-2 из 7-го АК ДД и 1 В-25 из 4-го АК ДД, еще 10 самолетов получили повреждения. Погибли два человека, еще семь получили ранения. В 20.03 на перехват было поднято 2 «Харрикейна» из 26-го ГИАП ПВО, а затем в 23.30 еще один. При этом летчики получили приказ прикрыть Ленинград от налета вражеской авиации и никого над ним не обнаружили.

Днем 6 марта в районе Ленинграда на большой высоте пролетел самолет-разведчик, опознанный как Ю-88. В 13.15 он был перехвачен парой Як-9 из 27-го ГИАП ПВО, однако у одного из них – лейтенанта Целовальникова – быстро иссяк запас кислорода в кабине, что заставило преждевременно прекратить атаку. Преследование продолжил лейтенант Козаченко. Через какое-то время тот, видимо, уже находился в полубессознательном состоянии, во всяком случае, на аэродром от него пришло странное сообщение: «Дайте, наконец, кислороду 20 атмосфер». В районе станции Войбокало Козаченко открыл огонь по «Юнкерсу», но вскоре потерял сознание. Истребитель перешел в беспорядочный полет, постепенно снижаясь, но на высоте 4 километра летчик все же пришел в себя и смог восстановить управление.

В 13.24 в воздух было поднято еще 4 «Аэрокобры» из 102-го ГИАП ПВО. Набрав высоту 10 тысяч метров, старший лейтенант Кузьменко и младший лейтенант Усатов смогли настичь «Юнкере», когда тот прошел над западной окраиной города и взял курс на Карельский перешеек. В 14.07 ему удалось сблизиться с целью на дистанцию 50 метров и открыть огонь. Согласно докладу летчика, сначала у разведчика загорелся правый мотор, затем он взорвался и упал в районе Мусталово. При этом как минимум два члена экипажа выпрыгнули с парашютами.

Впрочем, пилоты двух Як-7Б из 27-го ГИАП лейтенант Кручнов и младший лейтенант Кошелев, которые также были подняты на перехват высотного разведчика, описали этот бой несколько иначе! По их словам, преследуя противника с одновременным набором высоты, они увидели, как пара Р-39 преследует Ю-88 на высоте 9700 метров. Ведущий истребитель стрелял по нему, но безрезультатно. После чего именно Кошелев, сблизившись с целью на дистанцию 100—50 метров, выпустил по ней две длинные очереди, вследствие которых у «Юнкерса» сначала загорелся левый мотор. После этого из кабины выпрыгнул один парашютист, а затем на высоте 7000 метров самолет взорвался и разлетелся на куски.

Интересно, что пара Ла-5 из 11-го ГИАП, вылетавшая на перехват той же цели, на высоте 9200 метров в районе Ораниенбаума внезапно встретилась с одиночным ФВ-190! Который, по утверждению летчиков, еще и пошел в лобовую атаку, но был умело подбит старшим лейтенантом Кобрановым. Когда же последний ринулся в погоню за фоккером, уже на высоте 6000 метров его снова атаковала подстерегавшая пара вражеских истребителей. Спасаясь от них, Ла-5 ушел резким снижением и приземлился на аэродроме Кронштадт.

В тот день их истребители заявили о 7 сбитых самолетах (2 Пе-2, 4 Ла-5 и 1 Як-1). В том числе командир LeLv34 майор Эйно-Антеро Луукканен примерно в указанное летчиками 11-го ГИАП время доложил о сбитом Ла-5 (в районе Нарвы). Ас одержал свою 34-ю победу, но при этом и его Bf-109G-2 получил попадание четырех 20-мм снарядов в заднюю часть фюзеляжа. Тем не менее Луукканен смог дотянуть до аэродрома Кюме. Правда, в боях над Финским заливом был еще сбит Ла-5 лейтенанта Ивана Рыбина из 3-го ГИАП ВВС КБФ. Пилот погиб. Еще один «Лавочкин» лейтенанта Юрия Шорина получил тяжелые повреждения, но тяжело раненный пилот смог дотянуть до базы и приземлиться. Кроме того, флотская авиация действительно потеряла два Пе-2 из 12-го гв. БАП, причем все шесть членов их экипажей (пилоты младшие лейтенанты А.Т. Абушенко и Н.Г. Туренко) погибли. Потерь же в составе финских ВВС не зафиксировано…

Если в дневное время советские истребители ПВО еще могли оказать отпор противнику, то в темное время суток эта оборона становилась чисто символической. В ночь на 7 марта группа в составе 21 бомбардировщика Ju-88A-4 и «Бленхейм» из PLeLv42 и PLeLv44 совершила налет на советские аэродромы в районе Ленинграда. При этом самолеты удачно присоединились к советским бомбардировщикам, возвращавшимся на базы после налета на Таллин. В результате финнам удалось уничтожить еще 10 самолетов, а также хранилище топлива. В течение ночи 26-й ГИАП ПВО выполнил 5 вылетов на прикрытие Ленинграда, но встреч с противником не было.

Впоследствии финская авиация осуществила еще несколько налетов на советские аэродромы, а вот авиаудары по самому Хельсинки, вопреки тревожным ожиданиям, так и не возобновились.

Развязка же данной истории получилась довольно комичной. После третьего налета финны через перевербованного советского агента «слили» противнику «ценную информацию» о том, что столица разрушена на 90 %, а район Коттаянока вообще сровнен с землей. Эти сведения донесли Сталину практически одновременно с оптимистическим докладом маршала Голованова, который был дополнен тщательно отобранными эффектными аэрофотоснимками. Обрадованный вождь сделал вывод, что нажим оказан, и приказал прекратить операцию, тем более что дальние бомбардировщики в тот период требовались по всему фронту. Сразу 83 летчика из состава экипажей АДД получили награды, в том числе 35 – звания Героев Советского Союза.

Когда же спустя 7 месяцев, уже после заключения перемирия между СССР и Финляндией в Хельсинки прибыл нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, он был потрясен увиденным. Вместо развалин и многочисленных строек он увидел, что большинство зданий в историческом центре города цело и невредимо, о чем впоследствии доложил и фактически обманутому Кобе.

Глава 3
Корсуньское побоище

«Мы воюем с очень сильной, упорной и устойчивой армией»

В начале 1943 г. главные события на Восточном фронте все же происходили не на севере, а в южном секторе – на Украине. Группа армий «Зюд» генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна в течение зимы отражала бесконечные атаки Красной армии. Фюрер требовал удерживать линию обороны вдоль Днепра, даже когда советские войска с захваченных ими многочисленных плацдармов глубоко вклинивались в немецкую оборону. В результате 28 января 1944 г. подразделения 11-го и 42-го армейских корпусов были окружены на южном берегу Днепра, в районе Корсуня¹⁶. Возник очередной котел, в котором оказалось 56 тысяч солдат: 9 пехотных дивизий, одна охранная дивизия, 5 дивизионов штурмовых орудий, 3 саперных батальона, 4 строительных батальона, бельгийская бригада СС «Валлония», дивизия СС «Викинг», эстонский батальон, 810-й армянский батальон, русский кавалерийский кубанский полк и другие подразделения. Общее командование над группировкой взял на себя генерал артиллерии Вильгельм Штеммерман. Поначалу периметр котла был довольно большим, но затем быстро сократился до 35 километров в диаметре.

Дальше события стали развиваться по стандартной гитлеровской схеме: деблокирующий удар извне и воздушный мост. Но в данном случае фюрер сразу же разрешил Манштейну действовать по обстоятельствам, в том числе прорываться в юго-западном направлении.

Ответственность за снабжение блокированной группировки была возложена на VIII авиакорпус. Первоначально для операции были выделены I., II. и III./TG3, которыми командовали соответственно майор Ханс Элленброк, майор Отто Бауманн и майор Пауль Риш. Авиационные группы Ju-52 действовали с аэродромов Умань, Голта и Проскуров. Внутри котла прием транспортных самолетов был организован на аэродроме Корсунь. Ввиду нехватки и разбросанности по фронту истребительных авиагрупп люфтваффе для сопровождения Ju-52 была выделена венгерская истребительная эскадрилья 5/2. V.SzcL Интересно, что советская разведка достаточно быстро установила факт участия в операции эскадры TG3. «На аэродром Умань прибыла 3-я транспортная группа 4-го воздушного флота в составе 38 самолетов Ju-52 для помощи окруженной группировке», – сообщалось в соответствующем донесении.

Полеты в котел начались утром 29 января, когда первые 14 Ju-52 вылетели из Умани с 30 тоннами боеприпасов на борту. В обратный рейс отправлялись в первую очередь раненые, которых к этому времени накопилось уже свыше 2000 человек. Затем в котел были доставлены легкие зенитные батареи для обороны аэродрома Корсунь. Также к операции было решено по уже сложившейся традиции привлечь и бомбардировщики Не-111. Привычная миссия была поручена KG27 «Бельке». В начале февраля эта эскадра базировалась на авиабазах Голта и Проскуров и располагала 44 исправными самолетами.

У Красной армии также был богатый опыт операций по окружению немецких войск, и для наших командиров не было секретом, что немцы сразу же организуют воздушный мост. В первые же дни на кольце блокады были размещены зенитные батареи. Кроме того, в небе над котлом стали барражировать истребители. Но у «сталинских соколов» были два главных недостатка, которые часто использовали немецкие пилоты. Это отсутствие навыков ведения боя на малых высотах и неспособность действовать в плохую погоду. А таковая в конце зимы, которую бы в нынешние времена окрестили «аномально теплой», стояла почти каждый день! Поэтому экипажи Ju-52 предпочитали летать в сомкнутом строю на высоте около 500 метров. Однако и эта тактика таила в себе опасности. Несмотря на постоянное варьирование маршрутов и заходы к цели с разных направлений, Ju-52 часто подвергались обстрелу с земли, в том числе из стрелкового оружия. И отнюдь не у всех экипажей хватало выдержки на это.

Первые два дня работы воздушного моста обошлись без потерь, но уже вечером 31 января был сбит первый Ju-52/3m W.Nr. 6230 «4V+LV» унтер-офицера Фрица Мюкенхайма из 11./TG3. Из всего экипажа уцелел только бортстрелок Курт Роланд, попавший в плен.

В ночь на 1 февраля солдаты советской 5-й гвардейской танковой армии, находившиеся на внешнем кольце блокады, видели, как с юга на небольшой высоте пролетают группы по 6—10 Ju-52. Самолеты удалялись в сторону Корсуня. К утру погодные условия резко изменились, в районе котла установилась относительно ясная погода. Утром в Корсунь прилетела группа самолетов из III./TG3. По пути к цели транспортникам приходилось постоянно маневрировать, уклоняясь от снарядов и пулеметных очередей. Некоторые экипажи летели прямо над деревьями, чтобы затруднить обнаружение себя. Это было очень нервное и рискованное занятие. В результате командир группы майор Риш, вопреки строгим инструкциям, принял решение на обратном пути лететь на большой высоте. Как оказалось, это было роковой ошибкой. Как только все Ju-52 взлетели и собрались в боевой порядок, они были внезапно атакованы большой группой советских истребителей. В результате было сбито сразу 12 самолетов, в том числе и Ju-52 самого Пауля Риша. Еще 3 Ju-52 получили повреждения, два из них затем совершили аварийные посадки на немецкой территории, а один разбился на аэродроме¹⁷.

По советским данным, в этот день шестерка Ла-5 из эскадрильи старшего лейтенанта Петра Базанова из 3-го гвардейского ИАП сопровождала к цели 6 Ил-2 (бомбардировка железнодорожной станции Корсунь). При подлете к ней летчики неожиданно увидели большую группу транспортных самолетов. Базанов оставил пару Ла-5 для сопровождения штурмовиков, а сам четверкой атаковал транспортники. Они подходили к Ю-52 сзади и с небольшой дистанции вели стрельбу из пушек и пулеметов.

После возвращения на свой аэродром Базанов доложил, что он и его ведомый Иван Иванов сбили по четыре Ю-52 каждый, а летчик Иван Богачев – два «Юнкерса». В это время на аэродроме находился командир 10-го ИАК генерал-майор Михаил Головня, который не поверил докладу командира эскадрильи, назвав его «фантазией». Но Базанов настаивал на своем. Тогда Головня и на своем личном Як-9 в сопровождении Базанова вылетел парой в район боя. На земле они увидели десять больших костров от горящих самолетов, которые, видимо, перевозили горючее. Потом они заметили еще пару «Юнкерсов», которые стояли на земле после аварийной посадки. Головня и Базанов обстреляли их, но в этот момент их самих неожиданно атаковали венгерские Bf-109. Каждый из летчиков вел бой в одиночку, но все закончилось благополучно. Головня долетел до Киева (его Як-9 вылетел с подвесными топливными баками), а Базанов приземлился на своем аэродроме. Впоследствии летчику были засчитаны четыре воздушные победы. Кстати, для Базанова это была привычная цель, еще во время блокады 6-й армии в Сталинграде он лично сбил 4 Ю-52 и еще 2 в группе¹⁸.

Понесла первые потери в этот день и венгерская 5/2. V.SzcL Во время сопровождения Ju-52 в районе Корсуня Ла-5 из 3-го ГИАП сбили Bf-109G-4 хаднадя (лейтенанта) Дьёрдя Дебродя. Летчик совершил аварийную посадку на советской территории. Вскоре Дебродь стал свидетелем воздушного боя, во время которого его друг хаднадь Миклош Кеньерес из той же эскадрильи сбил Ла-5. Дебродь стал размахивать руками и сумел привлечь внимание товарища. Тот, не раздумывая, посадил свой Bf-109 рядом с ним! При этом на другом краю поля уже виднелись бегущие и кричащие советские пехотинцы. Кеньерес выбросил свой парашют и летную куртку, чтобы освободить место в тесной кабине. Дебродь сел на колени к нему, после чего «Мессершмитт» немедленно начал взлетать. При этом один летчик ногами нажимал на педали руля управления, а второй действовал ручкой. Двум венграм удалось осуществить фантастический взлет, сидя друг на друге и двигаясь по грязи и снегу. На малой высоте Bf-109 пролетел над холмами, кишевшими советской пехотой, и благополучно достиг авиабазы Умань.

Дебродь и Кеньерес были одними из лучших асов венгерских ВВС. Первый был вторым по числу побед, второй – пятым. Но воевать вместе после счастливого спасения им оставалось недолго…

Всего в этот день советская 5-я воздушная армия осуществила 417 вылетов, и летчики доложили о 25 сбитых самолетах.

После больших потерь, понесенных 1 февраля, руководство операцией по снабжению было поручено командиру II./TG3 майору Отто Бауманну. Он решил найти компромиссный вариант между бреющим полетом и полетами на большой высоте. Отныне Ju-52 следовали большим группами на высоте 1500–2000 метров в сопровождении Bf-109 из JG52 и 5/2. V.SzcL Впрочем, истребителей последних постоянно не хватало, поэтому соединения по 36 Ju-52/3m следовали с эскортом из двух-трех мессеров. Но в условиях плохой погоды этого оказалось вполне достаточно для надежной защиты.

2 февраля в руки к красноармейцам попала большая группа пленников. Они рассказали, что офицеры требуют от солдат оказывать ожесточенное сопротивление и не падать духом. Окруженным обещали, что уже через три-четыре дня с юга начнется наступление трех танковых дивизий, которые прорвут кольцо блокады и деблокируют части 8-й армии. Однако командование 2-го Украинского фронта смотрело на ситуацию с оптимизмом. К тому моменту на внешнем кольце блокады располагалось 10 стрелковых дивизий и 3 танковых корпуса, а на внутреннем кольце – 8 стрелковых, 3 кавалерийские дивизии, 4 танковых полка и одна танковая бригада. Наши располагали на этом направлении 243 танками. «Таким образом, превосходство в силах на нашей стороне, что дает возможность, сочетая наступление с обороной, отразить любые танковые атаки противника с юга и юго-запада и разгромить окруженные дивизии противника», – говорится в журнале боевых действий 2-го УФ.

В этот день в районе Корсуня стояла сильная облачность и шел дождь. 5-я воздушная армия осуществила 202 вылета и доложила о 7 сбитых самолетах. По немецким данным, во время вылета в котел в районе Городища был сбит Не-111Н-16 W.Nr. 162 112 «1G+KS» из 8./KG27. Весь его экипаж в составе 5 человек (лейтенант Хельмут Шён, унтер-офицеры Эрих Гюнтер и Рудольф Михель, фельдфебели Ханс Боттхер и Пауль Косубек) пропал без вести. Позднее выяснилось, что штурман 23-летний Гюнтер попал в плен. Однако на родину он так и не вернулся. Больше повезло экипажу другого Не-1 ПН-16 W.Nr. «1G+BR» из той же эскадрильи. В районе Городища он был поврежден зенитным огнем, при этом были ранены бортмеханик и бортстрелок. Но самолет смог благополучно вернуться на аэродром Голта. Что касается «классических» транспортников, то на маршруте Корсунь – Умань пропал без вести Ju-52/3m лейтенанта Рольфа Дахла из 10./TG3.

Командиры эскадрилий немецких бомбардировщиков применяли разную тактику. Некоторые достигали цели на высоте 3000 метров, потом по спирали снижались до высоты 200 метров, сбрасывали контейнеры, снова «завинчивались» (поднимались по спирали) на высоту 3000 метров, потом брали курс на базу. Эти маневры были очень опасны и часто приводили к потерям. Поэтому командир 8./KG27 Карл Ансельм стал использовать другую тактику, аналогичную той, которую часто применяли экипажи Ju-52. Бомбардировщики летели в котел на низком уровне, прямо над деревьями и холмами. Советские зенитчики, увидев несущиеся над землей «Хейнкели», просто не успевали прицелиться и развернуть стволы, а атаки истребителей на данной высоте были не опасны. В точке сброса группа поднималась на высоту 200 метров, скидывала груз, после чего снова на бреющем уходила на немецкую территорию.

3 февраля погода стала еще более пасмурной, температура воздуха составляла плюс 3 градуса по Цельсию. Активность ВВС КА снизилась до 166 вылетов, наши летчики доложили о двух сбитых самолетах. По немецким данным, в районе Корсуня был потерян Ju-52/3m W.Nr. 6021 «DS+ВВ» унтер-офицера Людвига Тонсора из 8./TG3. Правда, его экипаж остался цел.

С 29 января по 3 февраля в котел доставлялось в среднем 120–140 тонн грузов в сутки, а оттуда было эвакуировано 2800 раненых солдат.

4 февраля тучи немного рассеялись. Советские наблюдатели зафиксировали пролет 50 транспортников над кольцом блокады. 5-я воздушная армия осуществила 306 вылетов, в том числе 113 на атаку наземных целей в котле и на внешнем кольце. Атаки проводились и против авиабаз люфтваффе за его пределами. Так, 22 Ил-2 из 5-го ШАК и 30 истребителей Ла-5 из 10-го ИАК нанесли удар по аэродрому Умань. Советские летчики отчитались о 34 уничтоженных на земле самолетах Ю-88 и Ю-52, хотя это было, как всегда, сильным преувеличением.

5 февраля в районе Корсуня стоял сильный туман и шел дождь. Из-за этого советская авиация вообще не поднималась в небо. Немецкие транспортные самолеты, несмотря ни на что, продолжали летать. Солдаты постоянно докладывали о пролетах Ю-52 на малой высоте в северном и южном направлениях. Над позициями 5-й гвардейской танковой армии пролетело 70 транспортников. «Для борьбы с транспортными самолетами противника, пролетающими через нашу территорию в сторону окруженных войск, войскам приказывается использовать все средства и возможности: стрельба залпами дежурных подразделений, стрельба из противотанковых ружей, полевую артиллерию, всю зенитную артиллерию и пулеметы», – говорилось в приказе штаба 2-го Украинского фронта.

Тем временем сама операция по деблокированию развивалась медленно. Еще 1 февраля с юга (из района Антоновка – Кал игорка) перешла в наступление немецкая ударная группа. С севера им навстречу атаковали окруженные войска. Танки и пехота двигались навстречу друг другу, чтобы соединиться в районе Шполы. Уже к 5 февраля немцам удалось значительно продвинуться с обоих направлений, сузив кольцо блокады. Но одновременно с этим Красная армия с разных направлений атаковала периметр обороны и стала быстро сжимать его. Только в течение 4 февраля 52-я армия продвинулась на 14 километров на запад. На следующий день кавалеристы 4-й гвардейской армии окружили и захватили важный немецкий опорный пункт Олыпана, расположенный южнее Корсуня. Кроме того, в район Шполы были переброшены значительные резервы, что позволило отразить дальнейшие атаки. «Несмотря на то что немецкая группировка полностью окружена уже в течение нескольких дней, и наступление наших войск неуклонно сжимает кольцо окружения, несмотря на полную неудачу деблокирования окруженных войск с юга и невозможность выбраться из этого огненного кольца, несмотря на то что окруженные несут огромные потери в живой силе и технике, нет фактов деморализации и дезорганизации в окруженных дивизиях, – констатировал штаб 2-го Украинского фронта 7 февраля. – В плен сдаются единицы, сопротивление упорное, контратаки не прекращаются. Это явление еще раз показывает, что мы воюем с очень сильной, упорной и устойчивой армией». 5-я воздушная армия осуществила за день лишь 16 вылетов, из них 14 на разведку.

6 февраля при сопровождении Ju-52 в Корсунь был сбит зенитным огнем Bf-109G-4 хаднадя Миклоша Кеньереса из 5/2. V.SzcL Пилот выпрыгнул с парашютом над советской территорией и оказался среди черных стволов деревьев, которые тянулись во все стороны, насколько хватало глаз. Этот эпизод, как и прошлый раз, видел товарищ Кеньереса – хаднадь Дебродь, которого он пять дней назад спас в аналогичной ситуации. Но в этот раз рулетка «военной судьбы» повернулась другой стороной. Кеньерес находился в лесу, и ни о какой посадке на такой местности не могло быть и речи. Дебродь какое-то время покружил над напарником, потом топливо стало подходить к концу, и он вынужден был возвращаться на базу. Венгерский летчик пытался выйти к немецким позициям, но через два дня все-таки был взят в плен. «В плен попал венгерский летчик Кеньерес, – сообщал журнал боевых действий 2-го Украинского фронта. – На допросе он рассказал, что воевал в составе „5/2 венгерского королевского истребительного отряда“, входящего в состав 102-й авиационной бригады. Подразделение занимается сопровождением немецких транспортных самолетов»¹⁹.

«Транспортная авиация противника, несмотря на очень плохую погоду, продолжала действовать»

В начале февраля немцам стало ясно, что усилий одной транспортной TG3 и бомбардировочной KG27 для снабжения группировки 11-го и 42-го армейских корпусов недостаточно. В связи с этим 6 февраля авиагруппа I./KG4 майора Ханса Бётхера перебазировалась из Сарабуза (Крым), где она поддерживала оборону 17-й армии, на аэродром Ново-Николаевка, расположенный в районе Винницы. Уже днем бомбардировщики совершили первые вылеты в котел. «Хейнкель», самолет самого Бётхера, согласно записям в его летной книжке, поднялся в воздух в 12.30. Это был уже 645-й боевой вылет летчика, который больше года тому назад принимал активное участие и в снабжении Сталинграда. На сей раз Бётхер сбросил пять грузовых контейнеров Mun С250, после чего в 14.35 благополучно вернулся на базу. Следующую миссию командир I./KG4 выполнил в 06.55 7 февраля. Продолжительность полета составила ровно два часа.

8 февраля Бётхер уже дважды поднимался в воздух. Первая миссия началась в 07.20, а в 09.00 бомбардировщик вернулся обратно. Отдохнув чуть больше двух часов, в 11.20 Бётхер взлетел повторно. В этот день Не-1 ПН-16 «1G+MN» из 5./KG27, пилотом которого был обер-лейтенант Шмолка, выполнял особую миссию. Находившийся на борту фотокорреспондент снимал процесс сброса контейнеров для военного журнала «Адлер». Но отснятые материалы по какой-то причине не очень понравились редакции. То ли вид у котла с воздуха был слишком мрачный, то ли лица у летчиков не очень героические. Поскольку фотошопа в то время не было, в издании была просто помещена часть фотографий из совсем других вылетов, которые смотрелись более красочно!

Что касается «тетушек Ю», то в ночь на 8 февраля и днем в котел вылетал 51 транспортник, но только 31 из них смог достичь цели. Они доставили окруженным частям 37,8 тонны боеприпасов, 14 кубометров горючего и 127 контейнеров с другими грузами. При этом сразу пять «Юнкерсов» застряли в грязи на аэродроме Корсунь и не смогли улететь обратно.

5-я воздушная армия в течение 8 февраля осуществила 232 вылета, в основном на атаку наземных целей в районе Городища. При этом советские самолеты сбросили 22 тысячи пропагандистских листовок, но сбили (по советским сведениям) всего 2 самолета. В этот день советское командование предъявило ультиматум окруженным войскам от имени маршала Жукова, генералов Конева и Ватутина. Его текст был типовым и фактически копировал аналогичный ультиматум, выдвинутый 13 месяцев назад 6-й армии в Сталинграде. Немцам предлагали в полном составе сдаться и сдать неповрежденной всю боевую технику. В обмен им гарантировали сохранить военную форму, знаки различия, ордена и офицерское холодное оружие, обеспечить питание, медицинскую помощь, а после войны – отъезд в любую страну мира.

Однако окруженные даже не ответили на это предложение. Тем более наступление деблокирующей группировки развивалось успешно. Не сумев прорваться к котлу с южного направления в районе Шполы, III танковый корпус начал наступление с юго-западного направления по оси Тихоновка – Лысянка— Шандеровка. Входившие в него четыре танковые дивизии смогли быстро прорвать фронт. 7 февраля немцы захватили поселок Виноград, а на следующий день заняли Татьяновку, Косяковку и Репки. В штабе 2-го Украинского фронта оптимистическое настроение сменилось на тревожное. Стало очевидно, что немцы прорываются к Лысянке – Шандеровке с тем, чтобы в этом районе соединиться с окруженными войсками 8-й армии.

Однако начавшаяся оттепель сделала дороги почти непроходимыми. В ударной группировке насчитывалось 126 танков и штурмовых орудий, которые из-за распутицы расходовали в три раза больше топлива, чем обычно. Немцы были бы не немцы, если бы они чего-нибудь не придумали! Экипажам ничего не оставалось, как прибегнуть к доставке бензина из застрявших бензовозов в ведрах. Впрочем, сделать это было легче босиком, так как у «переносчиков» каждые 10 минут сапоги застревали в грязи. В связи с этим было принято поистине невероятное решение! А именно снабжать наступающие танковые дивизии по воздуху.

Получилась весьма драматичная ситуация. Деблокирующая группировка медленно двигалась узким клином в направлении котла, подвергаясь контратакам с обоих флангов. При этом периодически на бреющем из тумана появлялись забрызганные грязью «тетушки Ю», сбрасывая на парашютах или без них контейнеры с боеприпасами, бензином и продуктовыми пайками. Грязь и снег настолько смягчали удар контейнера об землю, что даже упакованные в тяжелые ящики 75-мм и 88-мм снаряды не получали никаких повреждений. С бензином было хуже. В среднем одна из пяти сброшенных бочек с топливом взрывалась при ударе. Чтобы уйти от зенитного огня, отчаянные пилоты опускались почти до самой земли, буквально прячась за леса или низкие холмы! По ночам, когда мороз сковывал грязь, наиболее опытные летчики совершали посадки в открытой местности вдоль дорог.

9 февраля в районе Корсуня стоял сильный туман, шел мокрый снег, температура воздуха составляла около 0 градусов. Советские наблюдатели зафиксировали пролет 200 транспортников над кольцом блокады. По немецким данным, в котел вылетали 199 Ju-52 и Не-111, доставившие туда 140 тонн боеприпасов, 34 кубометра горючего, еще 396 контейнеров было сброшено с воздуха. Обратными рейсами транспортники вывезли 668 раненых солдат. Такой интенсивности удалось добиться благодаря подключению к воздушному мосту дополнительных сил – эскадры TG1.

Среди летавших в тот день в Корсунь были и бомбардировщики из I./KG4. Майор Бётхер в этот день поставил очередной рекорд в своей насыщенной летной карьере. Он осуществил сразу четыре миссии по снабжению котла (в 12.30, 15.45, 19.45 и 22.35). Такая интенсивность была следствием отчаянных запросов от деблокирующей группировки и окруженных войск. Суммарно в течение суток Не-111 Бётхера сбросил 5 тонн грузов. При этом только во время первого «обеденного» вылета экипаж самолета видел в небе два советских истребителя. Остальные полеты проходили в «чистом» небе.

Группе бомбардировщиков из 1./KG27, вылетевших с воздушной базы Голта, повезло меньше. В районе Корсуня они были атакованы советскими истребителями, которые сбили He-111H-16/Rl W.Nr. «IG+АН». Бомбардировщик упал на территорию котла, и весь его экипаж (фельдфебели Теодор Кляйн и Конрад Шмидт, обер-ефрейторы Рудольф Бониш, Вернер Кухлен и Эрнст Шуволка) погиб. Другой He-111H-16/Rl W.Nr. «IG+СН» получил попадания в кабину (ранены штурман и радист), но смог вернуться на базу.

5-я воздушная армия выполнила 88 вылетов. Летчики доложили о 10 сбитых Ю-52. По немецким данным, во время полетов в котел пропали без вести Ju-52/3m W.Nr. 640420 «IZ+ОК» лейтенанта Петера Гронвальда из 2./TG1 и Ju-52/3m W.Nr. 5180 «IZ+РК» командира 4./TG1 гауптмана Вернера Грубера. Также в районе котла был потерян Ju-52/3m W.Nr. 7387 «IZ+ВК» унтер-офицера Ханса Бергмайера из 1./TG1. Но его экипаж смог спастись.

Самолеты 2-й воздушной армии дважды атаковали авиабазу Винница. В первом налете участвовали 12 Ил-12 и 16 Ла-5, во втором – 13 Ил-2 под прикрытием 18 истребителей. Советские летчики заявили о 20 выведенных из строя транспортных самолетах. Группы Ил-2 из 8-й ГШАД обстреливали и бомбили немецкие войска внутри котла, в том числе посадочную площадку самолетов в районе Черепени. Летчики доложили о 6 уничтоженных на земле Ю-52. Фактически был разбит только один Ju-52/3m W.Nr. 131153 «4V+XI» из 5./TG3.

Тем временем 4-я гвардейская армия захватила опорный пункт Городище, расположенный юго-восточнее Корсуня. Все улицы разрушенного города были забиты брошенными и сгоревшими автомобилями, всюду были разбросаны ящики, различные грузы и оружие. Немцы больше не могли удерживать весь периметр обороны, сосредоточив все войска в крупных опорных пунктах.

10 февраля был зафиксирован пролет 159 транспортных самолетов в Корсунь. Среди них снова был и Не-111 майора Бётхера. В этот день он осуществил только один полет в котел. Всего в котел удалось доставить около 370 тонн грузов, а обратными рейсами вывезено 760 раненых. Таким образом, по своим масштабам воздушный мост в Корсунь сравнялся со Сталинградом! Потери тоже были соответствующими, сразу 13 Ju-52 потерпели аварии и вышли из строя.

5-я воздушная армия осуществила 80 вылетов, в том числе 43 на атаку наземных целей и посадочных площадок немецких самолетов в котле. Летчики доложили об 11 уничтоженных на земле самолетах, но эти данные снова являлись сильным преувеличением.

В этот день опытный экипаж из 597-го НБАП (пилот капитан К.В. Рыжаков, штурман младший лейтенант В.М. Фирсов) получил боевую задачу непосредственно от Сталина. Их миссия состояла в том, чтобы днем на биплане У-2 сбросить на Корсунь 12 вымпелов с личными письмами от генерал – фельдмаршала Паулюса и других генералов, которые попали в плен в Сталинграде. Они предназначались для командования окруженной немецкой группировки, так сказать, для подрыва их морального духа. В журнале боевых действий авиационного полка записано: «16.15 вылет с аэродрома Фурсы. 17.15 посадка в Дашуковка для дозаправки. Вылет в 17.30. Над целью сильный зенитный огонь. В 18.15 с высоты 50 метров сброшены вымпелы. 19.15 посадка на аэродром Фурсы. У-2 получил 8 прямых попаданий мелкокалиберных снарядов». Дошли ли письма до адресатов, неизвестно, но после успешного выполнения миссии по сбросу вымпелов экипаж У-2 был награжден орденами Красного Знамени.

11 февраля в районе Корсуня по-прежнему стояла теплая и дождливая погода, температура воздуха составляла +4 градуса по Цельсию. 5-я воздушная армия осуществила 39 вылетов, в том числе 24 на атаку наземных целей. Наши несколько раз бомбили и обстреливали посадочные площадки немецких самолетов в районе Корсуня и доложили о 17 уничтоженных на земле Ю-52.

В этот день Ханс Бётхер осуществил три миссии по снабжению окруженных войск. И каждый раз нагрузка состояла из пяти 250-килограммовых контейнеров с едой и боеприпасами. Последний вылет в 14.45 11 февраля стал для летчика 655-м и, как оказалось, последним на Восточном фронте. Несмотря на то что бомбардировщик пыталась атаковать пара советских истребителей, в 16.10 он благополучно приземлился в Ново-Николаевке. Через три дня Бётхер был откомандирован в штаб 4-го воздушного флота, вместо него командиром I./KG4 стал гауптман Эрнст Гёпель.

Тем временем 12 февраля наступила кульминация битвы. Немецкие танки достигли реки Гнилой Тикич и вышли к окраинам Лысянки. Одновременно с этим окруженные войска начали прорыв из района Стеблев – Тараща в юго-западном направлении. «Транспортная авиация противника, несмотря на очень плохую погоду, продолжала действовать, сбрасывая грузы окруженным войскам, – говорится в журнале боевых действий 2-го Украинского фронта. – Всего зафиксировано 150 пролетов боевой авиации и 60 пролетов транспортной авиации». В полдень произошел необычный случай. На развилке дорог севернее Скалеватки находился в засаде (закопан в землю и замаскирован) трофейный танк «Пантера» из советского 20-го танкового корпуса. Неожиданно из-за деревьев на небольшой высоте появился Ju-52. Самолет сделал пару кругов над танком, после чего сбросил рядом с ним контейнер со 120 75-мм снарядами и бочку с бензином. Летчики хорошо знали силуэты немецких танков и приняли эту машину за свою.

Советское командование отчаянно принимало меры для того, чтобы не выпустить немцев из котла. Но сосредоточению войск мешала все та же ужасная распутица, вызванная дождями и таянием снега. Танки Т-34 застревали и тонули в непролазной грязи, бензовозы не могли доставить им топливо. Артиллерия тоже не могла проехать к районам сосредоточения, потому что даже лошади не могли пролезть через образовавшиеся топи. «Войска действуют в исключительно трудных условиях при полной непроходимости дорог, при дефиците топлива для танков и автомобилей, – констатировал штаб 2-го Украинского фронта. – Питание солдат осуществляется за счет местных ресурсов».

ВВС КА тоже испытывали серьезные проблемы. Из-за распутицы аэродромы были непригодны для интенсивных взлетов и посадок, большая часть самолетов простаивала. Многие летчики после выполнения миссии не могли найти свою авиабазу и приземлялись, где попало, прямо на снег. Командование сухопутных войск требовало от авиации добыть точные сведения о противнике и его передвижениях, но она не могла это сделать из-за плохой погоды и нехватки самолетов-разведчиков. 12 февраля командиру 1-го штурмового авиационного корпуса генералу Алексею Рязанову даже пришлось сформировать специальную разведывательную эскадрилью в составе 6 самолетов-разведчиков Ил-2. Опытные экипажи «черных смертей», хорошо ориентировавшиеся на местности, должны были на низком уровне летать над немецкой территорией и контролировать движение танков.

Советской авиации тоже приходилось тратить много сил на снабжение своих войск в районе котла. Например, с 8 по 16 февраля 326-я ночная бомбардировочная авиадивизия (НБАД), оснащенная самолетами У-2, осуществила 822 транспортных рейса. При этом часть грузов сбрасывалась с воздуха, часть выгружалась при посадках. Всего за этот период было доставлено войскам 49 тонн горючего, 65 тонн боеприпасов, 620 реактивных снарядов для «Катюш».

13 февраля бомбардировщики Не-111 бомбили позиции 5-й гвардейской танковой армии, препятствовавшей прорыву из котла. Над прячущимися от бомб танкистами регулярно пролетали Ju-52, следующие в район Шандеровки и обратно. 5-я воздушная армия осуществила 128 вылетов, включая 64 на атаку наземных целей и аэродрома Корсуня. Летчики доложили об уничтожении на земле 12 транспортных самолетов.

14 февраля в районе котла шел сильный снегопад. «Сталинские соколы» бездействовали, благодаря чему командование понятия не имело, что происходит внутри кольца блокады. Когда вечером солдаты 52-й армии в тумане достигли города Корсунь, они обнаружили там только пустые улицы и 15 неисправных самолетов Ju-52. Немцы уже ушли на юго-запад, перемещая все оставшиеся подразделения в район Шандеровки.

Но одиночные советские истребители все же барражировали в районе котла. Во всяком случае, Не-1 ПН-16 W.Nr. 162 104 был атакован над Корсунем. На борту самолета были ранены бортстрелок фельдфебель Эрвин Шротт и бортрадист унтер-офицер Фридрих Бруннер. Бомбардировщик благополучно вернулся на аэродром Проскуров (повреждения 45 %), но 20-летний Бруннер через восемь дней умер в госпитале. «Военная судьба» другого экипажа из 6./KG27 оказалась более суровой. Вылетевший в 06.30 с аэродрома Проскуров Не-111Н-16 W.Nr. «IG+МР» по неустановленной причине упал в районе Стоблова (Quadrat 10542/35Ost). Весь экипаж самолета (пилот унтер-офицер Йоханнес Фоллмер) пополнил длинный список пропавших без вести.

В ночь на 15 февраля бомбардировщики из I./KG27 продолжили рейсы снабжения. При этом в 00.31 Не-1 ПН-16 W.Nr. 161 915 «1G+DN» по неустановленной причине совершил аварийную посадку внутри котла. Впоследствии четыре члена экипажа смогли выйти к немецким линиям, но пропал без вести штурман унтер-офицер Эрих Кухне.

Советские наблюдатели зафиксировали пролет 20 транспортных самолетов над кольцом блокады. Они с малой высоты сбрасывали грузовые контейнеры в районе Шандеровки. По немецким же данным, в течение ночи и светлого времени суток в котел было выполнено в общей сложности 190 вылетов, из которых 124 пришлись на Не-111 и 66 – на Ju-52 из TG1 и TG3. Потери составили три самолета. Ju-52/3m W.Nr. 10040 «1Z+BL» обер-фельдфебеля Хайнца Штюклера из 1./TG1 вследствие сильного обледенения совершил аварийную посадку в районе котла. Впоследствии три члена его экипажа попали в плен. Еще один «Юнкере» пропал без вести, а третий приземлился на территории, занятой советскими войсками.

15-го числа советская разведка выяснила, что немцы сжигают и взрывают технику, которую невозможно взять с собой, и готовятся к решающему прорыву из окружения. Но подготовиться к нему из-за распутицы нашим войскам по-настоящему так и не удалось. Советские танки к этому моменту остались без топлива и снарядов. Например, в 27-й танковой бригаде имелось 50 Т-34, но дизельного топлива осталось только на 0,3 заправки, а боеприпасов – 0,5 боекомплекта. На кольцо блокады были срочно переброшены две гвардейские воздушно-десантные дивизии. Десантникам приказали окопаться на открытой местности и отражать атаки немецких танков с помощью противотанковых ружей и гранат.

В ночь на 16 февраля над позициями 5-й гвардейской танковой армии, отчаянно пытавшейся сдержать деблокирующий удар в районе Лысянки, пролетело 70 транспортных самолетов. От окруженных войск пришла радиограмма о том, что боеприпасы подходят к концу, поэтому некоторые экипажи TG3 на пределе человеческих возможностей совершили по пять миссий! В этот период транспортники летали в основном по ночам. На то были две причины. Ночью грязные аэродромы подмерзали, и посадка на них становилась более безопасной. К тому же ночное небо было чисто от советских истребителей. Продолжали жертвовать собой и экипажи немецких бомбардировщиков. Во время ночного вылета на снабжение окруженных войск в районе Христиновки потерпел катастрофу He-111H-16/Rl W.Nr.161 929 «IG+ВН» из 1./KG27. Во время полета на малой высоте «Хейнкель» задел землю, после чего упал и загорелся. Очередной экипаж в составе пяти человек (пилот фельдфебель Курт Шперлинг) погиб.

16 февраля немцы полностью захватили Лысянку и расширили плацдарм на северном берегу реки Гнилой Тикич. К 19.00 был захвачен поселок Октябрь. В результате ожесточенных боев ударной группировке удалось пробить в сторону котла коридор длиной в 20 километров. Теперь части III танкового корпуса и группу Штеммермана разделяло около 7 километров.

В ночь на 17 февраля на фронте шириной в 4,5 километра начался прорыв из котла. В 03.00 огромная колонна, во главе которой двигались танки и штурмовые орудия, вышла на позиции 180-й стрелковой дивизии и 5-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, оборонявшиеся в районе поселков Комаровка и Хильки. Пехотинцы и десантники, почти не имевшие артиллерии и снарядов, были быстро смяты. После этого немцы сплошным потоком устремились в юго-западном направлении. Когда рассвело, красноармейцы увидели, как из Шандеровки на Хильки двигалось несколько колонн пехоты, танков и обозов с ранеными. Штаб 2-го Украинского фронта приказал командирам авиационных подразделений собрать все исправные самолеты и наносить удары по прорывающимся немцам. Но он не был выполнен. Из-за сильной метели, сокращавшей видимость до 1 километра, ни один советский самолет в небо так и не поднялся.

Уже утром большей части немцев, преодолевая неимоверные трудности, по сугробам и через замерзшие реки, удалось соединиться с подразделениями III танкового корпуса. После этого немецкие войска начали отход на юго-запад. Хотя потребность в снабжении с воздуха с этого времени отпала, Ju-52 продолжали совершать полеты в этом районе и даже совершали посадки на двух аэродромах вдоль маршрута отступления, чтобы забрать больных и раненых. Во время этих миссий пропал без вести Ju-52/3m W.Nr. 7193 «IZ+КМ» унтер-офицера Хорста Шрёдера из 4./TG1, еще один «Юнкере» из 1-й эскадрильи потерпел аварию. Экипаж последнего не пострадал.

Успех операции по деблокированию Корсуньского котла был в основном обеспечен отчаянной работой немецких транспортных самолетов. В течение 17 дней они совершили 1310 миссий, из которых 832 пришлось на Ju-52 и 478 – на Не-111. За это время окруженным было доставлено свыше 2000 тонн грузов и вывезено 2400 раненых.

По советским данным, было сбито и уничтожено на земле 329 самолетов, в том числе 179 Ю-52. Конечно же, эти цифры являлись сильным преувеличением, но люфтваффе действительно понесли в этой операции тяжелые потери. Например, TG3 потеряла при снабжении Корсуня 32 Ju-52/3m (включая застрявшие в грязи и брошенные на аэродромах). Еще 113 самолетов получили различные повреждения, в основном от стрельбы с земли и вследствие мелких аварий. KG27 «Вёльке» потеряла сбитыми и пропавшими без вести 5 Не-111, еще 3 были повреждены. При этом погибло и пропало без вести 22 члена экипажей бомбардировщиков.

Хотя прорыв удался, и «второй Сталинград» не состоялся, урон для вермахта все равно был огромен. Из 56 тысяч солдат, оказавшихся в окружении, 37 тысяч в итоге смогли пробиться к своим. Но при этом им пришлось бросить всю артиллерию и тяжелую технику. 11 тысяч немецких, бельгийских солдат и коллаборационистов попало в плен. Причем большая часть из них представляла собой уже не боеспособные части, а деморализованный и изнуренный сброд.

Среди вырвавшихся из котла не оказалось 55-летнего генерала Штеммермана, который еще на рассвете лично вел свои войска в атаку. 18 февраля в районе поселка Петровского (на полпути между Шандеровкой и Лысянкой) красноармейцы обнаружили на снегу труп в генеральской форме. При нем оказалась солдатская книжка № 2, водительское удостоверение, выданное 28 августа 1930 г., охотничий билет, выданный 1 апреля 1941 г., и другие документы с фотографиями. На них стояли имя и фамилия Вильгельм Штеммерман. Кроме того, труп опознали пленные, которые были лично знакомы с генералом. По приказу генерала Ивана Конева Штеммерман (Гитлер наградил его посмертно Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту) был похоронен с воинскими почестями в отдельной могиле на кладбище села Журжинцы. Так будущий маршал проявил уважение к нацистскому военачальнику.

Параллельно Конев составил рапорт Сталину, в котором значительно приукрасил свои успехи. «Наши войска – пехота, танки, конница и артиллерия – обрушились на врага, огнем, штыком, гусеницами и саблями в течение дня вели беспощадное уничтожение противника», – писал он. Совинформбюро тоже объявило о полном разгроме вермахта и даже о его деградации. «Пленные немцы рассказали, что за последние 3–4 дня солдаты и офицеры окруженных войск совершали массовые самоубийства, – говорилось в сообщении. – Раненые немецкие солдаты и офицеры по приказу Главного командования умерщвлялись и сжигались… Окруженные войска немцев оставили на поле боя 52 тысячи трупов, сдалось в плен 11 тысяч солдат». Сталин остался доволен и уже 20 февраля присвоил командующему 2-м Украинским фронтом звание маршала.

Глава 4
Западноукраинский крах

Грузы для «блуждающего котла»

Идиотская «стратегия» Гитлера, основанная на глупом и примитивном принципе «стоять насмерть», неизбежно приводила к образованию все новых и новых кризисов и котлов. Все чаще люфтваффе (особенно бомбардировщики) приходилось отвлекать от их основных задач на обеспечение очередных воздушных мостов. Транспортная авиация работала буквально на износ, еле-еле справляясь со своими многочисленными миссиями. Бомбардировщики же, занимавшиеся доставкой грузов, не могли быть использованы для поддержки своих войск, что тоже усугубляло кризис вермахта.

В конечном счете, весь этот героизм немецких экипажей не имел никакого смысла, потому что «стратегия» немецкого командования приводила все к новым и новым крахам. С трудом прорывавшиеся из окружения немецкие дивизии, как правило, оказывались небоеспособными и почти безоружными и уже не могли полноценно воевать. Образовавшиеся бреши в линии фронта затыкались плохо подготовленными новыми дивизиями и за счет «смыкания рядов». Потом Красная армия наносила очередной удар, фюрер снова запрещал отступление, и все начиналось сначала!

Не успела группа армий «Зюд» оправиться от битвы за Корсунь, как в начале марта советские войска предприняли еще более широкомасштабное наступление на огромном пространстве от Припятских болот до устья Днепра. Они оттеснили немцев на всех направлениях и стали стремительно продвигаться в направлении Карпат. Практически не прекращавшаяся из-за теплой зимы повсеместная распутица только усугубляла полный хаос в немецкой обороне. Вместо армий и единой линии фронта действовали различные боевые группы, сформированные из случайно оказавшихся в одном регионе подразделений. Пехотные и танковые дивизии перемешались между собой, а также различными добровольческими формированиями и тыловыми подразделениями. Немецкое командование утратило контроль за ситуацией, связь осуществлялась в основном по радио, а все наземные линии снабжения были перерезаны. Все это дополнялось хаосом на аэродромах.

Последний факт наглядно подтверждают приключения III./JG52 гауптмана Гюнтера Ралля. В ночь на 13 января на аэродром Малая Виска, где базировалась эта авиагруппа, прорвались советские танки Т-34. В результате все самолеты были передавлены либо брошены, а летчиков спешно эвакуировали в тыл для перевооружения. 23 февраля III./JG52 вернулась на авиабазу Умань, но после этого стала менять места базирования с невероятной скоростью. С 6 по 7 марта группа базировалась в Калиновке, с 8 по 11 марта – в Виннице-Ост, с 12 по 23 марта – в Проскурове, с 23 по 24 марта – в Каменец-Подольске, с 25 по 26 марта – в Коломые, с 27 марта по 9 апреля – в Лемберге (Львов). После этого большую часть III./JG52 через румынские аэродромы перебросили в Крым, где началось очередное советское наступление. В таком же духе, «прыгая» с места на место, действовали и другие авиагруппы. Советским авиационным частям так же приходилось постоянно перемещаться вслед за хаотично изменявшейся линией фронта, что создавало большие трудности в ремонте матчасти, снабжении и боевой работе.

Уже в середине марта к снабжению немецких войск снова пришлось привлекать все наличные силы, включая бомбардировщики. Например, KG27 «Вёльке» с 20 по 24 марта осуществляла вылеты на снабжение Боевой группы «Гилле» (Kampf-gruppe «Gille»), находившейся юго-восточнее Ковеля, и Боевой группы «Хотин» (Kampfgruppe «Hotin»), которая вела бои около Балты. Для подобных миссий привлекли даже эскадрилью, которая специализировалась на ночных бомбардировках железнодорожной инфраструктуры. 24 марта в 13.08 с аэродрома Лемберг (Львов) взлетел He-111H-18 «IG+СУ» из 14.(Eis)/KG27. Этот «железнодорожный охотник» получил задание сбросить контейнеры немецким войскам в районе Каменец-Подольска. Во время пролета над советской территорией самолет получил попадание в плоскость и левый мотор. Но несмотря на это, «Хейнкель» благополучно вернулся на базу, совершив приземление в 15.50.

На следующий день на аналогичную миссию отправился He-111H-20 W.Nr. 700 211 «1G+GM» из 4./KG27. Его «военная судьба» оказалась более жестокой. Самолет должен был сбросить грузовые контейнеры в точке Iwachnowsy. Но там вместо благодарности от наземных войск в него попал зенитный снаряд (неизвестно кем выстреленный). В результате бомбардировщик был сбит, а весь экипаж из пяти человек пополнил список пропавших без вести. Другой бомбардировщик из той же эскадрильи (Не-1 ПН-20 «1G+DM») вылетел из Лемберга в то же время, но с другой целью – снабжение танков в районе Jurkowey. Над этим местом «Хейнкель» тоже был поврежден зенитным огнем, но уже в 09.19 вернулся на базу.

25 марта огромная немецкая группировка общей численностью около 200 тысяч человек была окружена в районе Каменец-Подольска. Там оказались боевые группы «Бюкелманн», «Маус», «Голлник», «Хотин», «Хефаллиер», а также 75, 82 и 168-я пехотные дивизии, 18-я зенитно-артиллерийская дивизия, 168-я пехотная дивизия, 1, 6, 7, 16 и 17-я танковые дивизии. Общее командование над этими разношерстными подразделениями осуществлял штаб 1-й танковой армии генерала Ханса Хубе. Одновременно с котлом в районе Каменец-Подольска часть сил 4-й танковой армии тоже попала в окружение в Тарнополе.

4-й воздушный флот снова получил уже привычный приказ организовать воздушный мост. Операция была поручена 2-му авиационному транспортному командованию (Tr.Fl.F.2) во главе с генерал-майором Морциком. Для снабжения 1-й танковой армии в короткий срок удалось собрать весьма значительные силы авиации, около 300 самолетов Ju-52, Не-111, Ju-290, Ме-323, Piaggio-108T. К 25 марта большинство выделенных подразделений прибыли на грязные и переполненные авиабазы. Заправку самолетов провели по-спартански, прямо шлангами из бочек с бензином.

Несмотря на плохую погоду, операция по снабжению началась на следующий же день. Посадка внутри кольца блокады поначалу осуществлялась на аэродроме Проскуров. Однако этот котел отличался тем, что был, если так можно выразиться, «подвижным» (Wandernde Kessel). Подразделения, оборонявшие его западный фронт, постепенно наступали, а те, что на востоке, также постепенно отходили, не допуская при этом сжатия фронта окружения. Поэтому в дальнейшем вдоль маршрута отступления специальная команда проводила рекогносцировку местности и организовывала временные посадочные площадки. Затем место приземления обозначалось с помощью радиомаяков и световых сигналов, были разработаны специальные кодовые сигналы в виде крестов, окружностей и треугольников.

Например, KG27 в период с 22 марта по 11 апреля использовала 30 различных посадочных площадок и установленных мест для сброса контейнеров (приведены в немецком обозначении): Kurylowce-Murowane, Sauca, Wierzbowiez, Nefedowcze, Dunajewce, Sinkoff, Bolschaja Lewada, Berezanka, Bricani Targ, Wonkowzy, Lipcani, Gruzka, Rozca, Nowa Sulita, Kamenez Podolsk, Hotin, Surzence, Marianowka, Borszczow, Ulaskowce, Jezierzany, Nowosiolka, Kostiakowa, Mielnica, an der StraBe Jagielnica-Czortkow, Fluste Miaste, Glebozcek, Worwo-lince, Berestek, Gleboka, Jagielnica.

В конце марта в основном использовался большой аэродром в Каменец-Подольске. «Юнкерсы», «Хейнкели» и шестимоторные «Мессершмитты» приземлялись там до тех пор, пока советские танки не оказались уже на подступах к городу. У автора нет полных данных по потерям люфтваффе за этот период, но на примере KG27 видно, что они были значительными. В первый же день операции – 26 марта – эта эскадра потеряла два самолета. В 12.18 с аэродрома Лемберг (Львов) взлетела группа бомбардировщиков из 4-й эскадрильи. Часть из них должна была сбросить груз на площадке «Большая Левада», другие – на площадке «Березянка». Уже над котлом сразу у двух Не-1 ПН-20 (W.Nr. 700 260 «IG+АМ» и W.Nr. 700 271 «IG+НР») возникли проблемы с одним из двигателей. Но если первый смог долететь до немецкой территории и совершить аварийную посадку в 2 километрах севернее Львова, то второй пропал без вести вместе с экипажем из пяти человек. Еще один бомбардировщик («1G+LM») получил повреждения от обстрела с земли, но благополучно вернулся на авиабазу с раненым бортстрелком на борту.

Советские ВВС почти не препятствовали работе воздушного моста. Действовавшая в районе Каменец-Подольска 2-я воздушная армия к концу марта состояла из четырех авиационных корпусов и пяти отдельных авиационных дивизий, в которых насчитывалось суммарно 709 самолетов (279 истребителей, 159 штурмовиков, 57 бомбардировщиков, 199 ночных бомбардировщиков и 15 разведчиков). При этом численность противостоящих сил люфтваффе командование армии (на основе данных разведки) оценивало в 642 самолета. Но при этом концентрация транспортной авиации люфтваффе не была зафиксирована советской разведкой, и никаких иных самолетов, кроме привычных Ju-52, замечено не было. Это объяснялось тем, что аэродромы их базирования находились в 150–250 километрах от котла и более и были разбросаны на большом расстоянии. А в такую «даль» советские самолеты-разведчики (которых было всего 15!) попросту не залетали. Как и в начале войны, функции тактической разведки у ВВС КА чаще всего выполняли обычные истребители, радиус действия которых не превышал 100–120 километров.

Исходя из обстановки 27 марта командование 2-й воздушной армии поставило своим частям задачу в первую очередь оказывать поддержку своим наступающим войскам. И только 10-му истребительному авиационному корпусу (10-й ИАК) с 224-й ШАД было поручено «борьбой с транспортной авиацией противника в районе Дунаевцы» содействовать частям 1-й гвардейской армии в дальнейшем наступлении. В 14.56 экипажи бомбардировщиков Пе-2 из 202-й БАД бомбили Дунаевцы и сообщили, что на соседнем поле стоит группа Ju-52. В 19.40 6 Ил-2 в сопровождении 4 истребителей атаковали эту площадку и доложили об уничтожении 2 транспортов, 10 автомашин, стоявших под загрузкой, и повреждении еще нескольких самолетов.

На следующий день истребители 2-й воздушной армии были в основном заняты атаками наземных целей и борьбой с транспортной авиацией, но ни о каких успехах сводка не сообщала. Бомбардировщики и штурмовики тем временем атаковали скопления немецких войск в районе Тарнополя и переправы через Днестр. Главным успехом стало потопление «охотником» Пе-2 старшего лейтенанта Кокова из 202-й БАД немецкого парома в районе Гринчука (24 километра южнее Каменец – Подольска).

29 марта командование ВВС КА поставило частям задачу «не допустить работы транспортной авиации противника в районе Дунаевцы». Но в отличие от ударов по переправам и скоплениям автомашин и танков (экипажи бомбардировщиков отчитались о десятках уничтоженных грузовиков) никаких сведений об успехах в борьбе с транспортниками не поступило. Кстати, советские войска в районе котла тоже нередко снабжались по воздуху. Например, самолеты 208-й НБАД доставляли боеприпасы танковым подразделениям прямо на передовую.

Активность люфтваффе в сравнении с предыдущими днями сильно повысилась. «Большими группами 30–40 бомбардировщиков в сопровождении 3–4 истребителей, а иногда и без прикрытия бомбардировали боевые порядки войск 13-й и 60-й армий», – сообщал журнал боевых действий. «Авиация противника по-прежнему продолжала проявлять активность бомбардировочной и транспортной авиацией, – сообщалось в сводке за 30-е число. – В районе юго-западнее и западнее Тарнополь бомбардировочная авиация противника действовала по нашим боевым порядкам 13-й и 60-й армий… Всего отмечено 65 самолета-пролетов, из них 40 самолето-пролетов транспортных самолетов». На перехват транспортников специально выделялось 24 истребителя из 331-й НАД, но из-за плохой погоды их действия оказались безуспешными. Тем не менее люфтваффе несли потери. Во время вылета на снабжение немецкой пехоты в квадрате 69413 пропал без вести с экипажем из пяти человек Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 274 «Ю+GK» из 2./KG27.

И только в последний день марта авиация 2-й воздушной армии, если верить советским документам, добилась первого серьезного успеха в борьбе с немецкими транспортниками. В тот день стояла облачность 7—10 баллов на высоте 600–800 метров, шел слабый снег, а видимость составляла от 4 до 10 километров. Утром экипажи самолетов-разведчиков доложили, что немецкие транспортные самолеты массово приземляются и взлетают прямо на северной окраине Каменец-Подольска. В связи с этим истребители 5-го и 10-го авиационных корпусов получили приказ атаковать их. Летчики совершили несколько рейдов в указанный район и отчитались сразу о 10 сбитых в воздухе Ю-52 и еще 4 уничтоженных на земле.

Сведений о потерях Ju-52 в этот день не сохранилось, но серьезный урон от действий советской авиации понесла все та же KG27 «Вёльке». Во время взлета с аэродрома Каменец-Подольск с миссией по переброске радиомаяка на другую посадочную площадку Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 414 «IG+АК» из 2-й эскадрильи был внезапно атакован истребителями. В результате «Хейнкель» получил многочисленные повреждения и не смог подняться в воздух, были ранены два члена экипажа (бортрадист и бортстрелок) и три радиста, находившиеся на борту. Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 212 «1G+DP» из 6./KG27 в это утро сначала сбросил грузовые контейнеры в районе Руши (квадрат 6916/24 Ost), после чего совершил посадку в Каменец-Подольске, чтобы забрать оттуда раненых солдат. В 10.55 бомбардировщик стартовал, но вскоре был атакован и сбит советскими истребителями. Весь экипаж в составе пяти человек пропал без вести. Аналогичная миссия была и у экипажа Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 155 «IG+ВМ» из 4./KG27. Сбросив грузовые контейнеры в районе Руши, самолет приземлился в Каменец-Подольске. Погрузив на борт раненых, он взлетел и взял курс на северо-запад. Вскоре в районе Koszowa «Хейнкель» тоже был внезапно атакован истребителями. В результате на борту был убит бортмеханик унтер-офицер Пауль Ретшлаг и ранены бортрадист ефрейтор Дитер Крех и бортстрелок обер-ефрейтор Карл Шольц. Тем не менее бомбардировщик сумел уйти от погони и благополучно приземлился на авиабазе Лемберг.

Вообще же 31 марта «сталинские соколы» отчиталась о многочисленных победах. В районе юго-восточнее Бродов четверка Як-9 из 331-й ИАД встретила группу из «70 Ю-87» в сопровождении 8 ФВ-190 и, по докладу летчиков, без потерь со своей стороны в районе Баратын – Гаи Дубецки сбила сразу четыре «лаптежника». Две победы были записаны на счет старшего лейтенанта Василия Федосова и две на счет младшего лейтенанта Александра Григорьева из 513-го ИАП. В действительности немцы никаких серьезных потерь в этом районе не отметили, за исключением штурмовика Hs-129B-2 W.Nr. 141549 белая «D» из 10.(Pz)/SG9, который в 2 километрах юго-западнее Гая Старобродска был сбит (очевидно, огнем с земли). Его пилот унтер-офицер Отто Мелиг погиб.

Уже на следующий день громкие успехи сменились простоем. 1 апреля командование 2-й воздушной армии поставило подразделениям следующие задачи: «Средствами 5-го ИАК с 227 ШАД, 10 ИАК с 224 ШАД, 4 БАК, 5 ШАК с 331 ИАД, 19 ИАП бомбардировочно-штурмовыми действиями уничтожать технику и живую силу противника в районе западнее и северо-западнее Каменец-Подольск (Скала, Марьяновка, Нечин, Голосоково, Вербки); уничтожать транспортную авиацию противника на земле и в воздухе в районах: Тарнополь, Каменец-Подольск, вести свободную охоту и разведку, прикрыть свои войска в районах: Броды и западнее Каменец-Подольск». Однако ни одну из этих масштабных задач выполнить не удалось из-за плохой погоды. «Части 2-й ВА боевой работы не вели по причине плохих метеоусловий», – кратко сообщал журнал боевых действий.

Немцы тем не менее летали, так как Bf-109G-6 W.Nr. 411415 фельдфебеля Вернера Никеля из 12./JG54 был сбит зенитным огнем в районе Шопсни. Пилот был ранен и надолго выбыл из строя. IV./JG54 была переброшена из-под Ленинграда в конце марта, сразу после того, как в том секторе наступило затишье. В этот период вследствие переброски некоторых истребительных авиагрупп на Запад немцы уже не могли позволить себе держать таковые на спокойных участках фронта и вести там позиционную воздушную войну, как это нередко бывало в 1942–1943 гг.

2 апреля авиационные полки 2-й воздушной армии получили те же задачи, в том числе «вести борьбу с транспортной авиацией противника». «ВВС 2-й ВА стоящей перед ними задачи не выполнила из-за плохих метеоусловий и негодности аэродромов», – сообщалось в конце сводки. Фактически наши летчики не летали вовсе.

Впрочем, немцы тоже сталкивались с проблемами, и начиная со 2 апреля поставки в котел по воздуху несколько сократились из-за погодных условий. Транспортники стали летать в основном по ночам, когда метеоусловия были более благоприятными. Днем в районе котла постоянно возникали метели и висели низкие облака. Взлет, как правило, начинался сразу после наступления темноты. Ju-52, Не-111, Ju-290 и Ме-323 поднимались в воздух с интервалом три – пять минут. Каждый экипаж старался подниматься в воздух столько раз, сколько ему было под силу, многие выполняли до четырех-пяти вылетов в сутки.

Между тем советская авиация и 3 апреля в небо почти не поднималась. Действовали только 5-й ШАК и 331-я ИАД. При этом пара Ил-2 (ведущий капитан Ватков) атаковала немецкие автомашины в населенном пункте Мушкатовка. Во время первого захода летчики внезапно увидели стоящие на юго-западной окраине 7 Ю-52. После этого штурмовики сделали еще один заход и обстреляли транспортники. По докладу Ваткова, был поврежден один самолет.

4 апреля погодные условия улучшились. Люфтваффе не только активизировали полеты в котел, но и нанесли серию авиаударов по советским войскам и аэродромам. Так, в 11.00 пара FW-190 внезапно атаковала аэродром Зубув, повредив 2 Як-9 и ранив 7 человек из наземного персонала. В 13.05–15.35 группа штурмовиков совершила повторный налет на ту же цель, сбросив на нее 5 фугасных бомб и несколько контейнеров АВ500 с мелкими осколочными бомбами. В результате было повреждено 16 Як-9 и убит один человек.

Что касается 2-й воздушной армии, то она снова действовала ограниченно. Причем на сей раз ей помешала уже не погода, а отсутствие авиационного масла. Оно полностью отсутствовало на 7 из 16 аэродромов, на которых базировалась 2-я ВА. Еще на трех не было бензина, а на шести его запасы были близки к нулю. Сами аэродромы по-прежнему были непригодны для взлетов и посадок. Поэтому бомбовые удары по окруженной и медленно «перекатывавшейся» в западном направлении немецкой группировке (днем!) в основном наносили… ночные бомбардировщики У-2. 208-я Киевская Краснознаменная ночная авиадивизия (ККНАД) и 326-я НБАД выполнили 65 вылетов и потеряли один самолет. Решение использовать тихоходные бипланы в светлое время дня объяснялось просто – тем было проще взлетать с грязных аэродромов. «Активную борьбу» с транспортной авиацией люфтваффе вели только истребители 10-го ИАК. По докладу летчиков, на площадке в 1 километре юго-западнее Иванково было повреждено 7 Ю-52 (не подтверждается немецкими сведениями).

5 апреля сводка 2-й воздушной армии сообщала: «Транспортная авиация противника, несмотря на сильное противодействие нашей авиации и большие потери, продолжала транспортировать грузы окруженным группировкам». Кто именно оказывал это сопротивление и какие нанес потери, не уточнялось. Зато сообщалось об успешном воздушном бое в районе Бережан, где группа из 6 Ил-2 в сопровождении 8 истребителей 331-й ИАД была атакована 9 немецкими истребителями и без потерь со своей стороны сбила 4 ФВ-190. Немцы снова дважды атаковали аэродром Зубув, на котором базировался 5-й ИАК, и уничтожили еще два Як-9 и один транспортный Ли-2, повредив четыре Як-9 и убив четырех человек. Советские истребители на перехват не взлетали, так как «аэродром для эксплуатации был не годен». Всего вокруг котла было зафиксировано около 300 самолето-пролетов люфтваффе.

На следующий день самолеты 2-й воздушной армии снова действовали ограниченно, «небольшими группами и одиночно». При этом о борьбе с транспортной авиацией не сообщалось (в боевых задачах она также не значилась), и имели место некоторые «инциденты». Например, группа из 5 Ил-2 из 5-го ШАК под прикрытием 6 Як-1 из 331-й ИАД после удара по немецким войскам в районе Подгайцы возвращалась на базу. В районе Збараж командир эскорта передал по радио: «Летите неправильно, следуйте за нами». После этого Яки отвернули в сторону. Однако ведущий группы штурмовиков не поверил этому и продолжил лететь тем же курсом. В итоге все Ил-2 приземлились на своем аэродроме, а вот группа Як-1 пропала без вести…

7 апреля 331-я ИАД получила приказ: «Уничтожать транспортную авиацию противника на рубеже Броды – Подгайцы». Но о каких-либо успехах в этом направлении сводка не сообщала. Для бомбардировок немецких войск днем снова широко применялись бипланы У-2 в сопровождении истребителей Як-1 и Як-9.

8 апреля задачу вести свободную охоту против транспортных самолетов в районе Ягельпица – Тлусте получил 19-й ИАП. И снова никаких сведений о сбитых самолетах в штаб 2-й В А не поступило. Видимо, летчики попросту не обнаружили ни одной цели. Несмотря на увеличившееся количество вылетов (стояла облачность на высоте 800—2000 метров, а видимость составляла до 8 километров), советская авиация по-прежнему действовала в основном хаотично, небольшими группами и одиночными машинами. Самолеты со стоянок на старт приходилось буксировать тракторами, хронически не хватало топлива и моторного масла (бензовозы застревали в грязи, а снабжение осуществлялось в основном по воздуху). В этот день снова заблудилась и потерялась шестерка Ил-2 из 224-й ШАД.

В ночь на 10 апреля летчиками 208-й ККНАД был случайно обнаружен ночной аэродром в 10 километрах юго-западнее Ягельница, на котором предположительно садились немецкие транспортные самолеты. Экипажи сообщили о пяти садившихся и взлетавших машинах и еще четырех стоявших на земле под разгрузкой. У-2 сбросили на аэродром бомбы, доложив об одном уничтоженном транспортнике неустановленного типа. На следующий день пилоты истребителей из 10-го ИАК обнаружили еще один временный аэродром в 8 километрах западнее Бучача, на котором находились 4 Me-109, 1 Me-110 и 2 Ю-52. Вскоре эту цель атаковала пятерка «черных смертей» из 224-й ШАН. Летчики доложили об одном уничтоженном на земле Ю-52.

В общем, немцы не врали, когда сообщали о довольно слабом противодействии со стороны советской противовоздушной обороны и авиации во время снабжения 1-й танковой армии. При этом летчики больше жаловались на зенитный огонь, чем на атаки истребителей. Маршруты полетов постоянно изменялись, выбирались зоны, свободные от зениток. Широко практиковался сброс грузовых контейнеров на парашютах. Не-1 ПН-20, как правило, брали на борт девять 250-кг контейнеров либо восемь 250-кг контейнеров и один контейнер весом 500 килограммов. Ju-52 также брали на борт контейнеры, которые сбрасывались вручную через грузовой люк. На последнем этапе операции 1-я танковая армия получила приказ питаться за счет реквизированных продуктов у местного населения. Поэтому самолеты доставляли главным образом боеприпасы, бензин и запчасти для танков.

8 апреля после упорных боев и трехсоткилометрового броска на запад передовые части немцев соединились со II танковым корпусом СС в районе Бучача. Последние вылеты для снабжения уже не окруженной группировки были выполнены 10 апреля. Хотя солдаты 1-й танковой армии съели почти всех своих лошадей, а большая часть тяжелого вооружения застряла в грязи, почти все 200 тысяч человек избежали плена и гибели. Но в целом это был очередной разгром вермахта, который привел к потере огромных территорий, материальных запасов, большого количества техники и выходу советских войск на территорию Румынии.

Транспортная авиация люфтваффе выполнила около 8000 рейсов в котел, доставив окруженным войскам 4000 тонн грузов (в среднем 200–250 тонн в сутки). Почти столько, сколько в свое время запрашивала 6-я армия в Сталинграде.

«Крепость» Тарнополь

Кроме «блуждающего котла» в районе Каменец-Подольска в тот же период люфтваффе снабжали по воздуху еще два окруженных гарнизона. В середине марта войска 1-го Белорусского фронта, продвигавшиеся по лесам вдоль Припятских болот, достигли города Ковель. Поскольку это был последний опорный пункт на пути к Брест-Литовску – в глубокий тыл группы армий «Митте», все еще обороняющейся на берегах Днепра, немецкое командование приказало оборонять город «любой ценой». Потом к делу подключился и Гитлер, объявивший Ковель очередным «фестунгом». В результате Красная армия окружила город, но дальше продвинуться не смогла.

25 марта небольшой ударной группе на тяжелых танках «Пантера» удалось прорваться к Ковелю и доставить туда припасы и подкрепления. Через два дня немецкие войска начали операцию по деблокированию окруженного гарнизона. Поскольку в этот же период авиация была занята снабжением 1-й танковой армии и гарнизона другой «крепости» – Тарнополь (об этом ниже), снабжение по воздуху Ковеля осуществлялось лишь от случая к случаю (в том числе планерами DFS-230 из Schlepp.Gr.l). 2 апреля во время вылета на сброс грузовых контейнеров гарнизону был поврежден зенитным огнем Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 490 «1G+CL» из 3./KG27. На борту был ранен бортстрелок обер-ефрейтор Франц Трипольд. Самолет получил повреждения в 20 %, но смог благополучно вернуться на аэродром Кроссно.

3 апреля во время вылетов на сопровождение Ju-52 в районе Ковеля тяжелые потери понесло штабное звено JG51 «Мёльдерс». Утром были сбиты два истребителя: FW-190A-5 W.Nr. 157230 унтер-офицера Франца Киндлера и FW-190A-6 W.Nr. 550885 обер-фельдфебеля Курта Вальца. Первый выпрыгнул с парашютом и позже был взял в плен, а второй погиб. По советским данным, в это время командир 163-го ИАП подполковник Павел Пологов восточнее Ковеля (около села Колодяжного) сбил Ю-52 и 2 ФВ-190, причем один из них тараном.

Пологов являлся опытнейшим асом «первой волны». Он начал воевать летом 1941 г. в составе 149-го ИАП, затем долгое время служил в составе 737-го ИАП, отличившись во время воздушной битвы за Воронеж, а с июля следующего года перешел в 163-й ИАП. В описанном бою он одержал свои 11—13-ю личные победы, а после тарана спасся, выпрыгнув из своего тяжело поврежденного Як-9 с парашютом.

Уже 5 апреля при беспрерывной поддержке Ju-87 и Hs-129 двум немецким танковым дивизиям удалось прорвать кольцо блокады. В этот день немцы потеряли в этом секторе еще один «Вюргер»²⁰ – FW-190A-6 W.Nr. 0036 унтер-офицера Фридолина Цидереца из S1./JG51. Он совершил вынужденную посадку на советской территории и пропал без вести.

Позднее коридор в Ковель был расширен и город остался в руках вермахта еще на несколько месяцев. Гораздо более драматичной стала военная судьба небольшого гарнизона в Тарнополе. 26 марта он занял круговую оборону в надежде на скорое деблокирование. Снабжение «крепости» в основном осуществлялось Не-111 из KG27 и TGr.3O, а также с помощью грузовых планеров DFS-230 из Schlepp.Gr.l. Операция проходила в условиях сильного противодействия советской противовоздушной обороны, особенно зенитной артиллерии. Поэтому все миссии проходили только рано утром и вечером при ограниченной видимости. Если прибавить к этому еще и метели с сильным ветром, становится ясно, что пилоты планеров были поистине отчаянными ребятами! Отцепившись от буксировщиков Не-111, им нужно было преодолеть заградительный огонь зениток, обнаружить небольшую взлетно-посадочную полосу на окраине города, после чего с первого захода приземлиться на ней. Но немцы и в этой ситуации нашли выход. После отцепки от буксира планеры некоторое время кружили в воздухе, а бомбардировщики тем временем снижались и начинали бомбить позиции зенитных батарей, сбрасывая по одной-две осколочных бомбы. Тем самым «Хейнкели», делавшие по несколько заходов, заставляли артиллеристов прижаться к земле и отвлекали на себя их огонь. В это время DFS-230 стремительно проскакивали к городу и садились.

Правда, в данном случае даже успешно приземлившихся водителей планеров некому было вывозить обратно! Так как поблизости попросту не оказалось эвакуационных самолетов Fi-156. Таким образом, доставив окруженным войскам грузы, пилоты получали в руки оружие и присоединялись к ним. Бомбардировщики, сбрасывавшие в «фестунг» грузовые контейнеры, попутно также несли на внешней подвеске осколочные бомбы, которые предварительно сбрасывали на позиции советских войск вокруг города.

Все это являлось крайне рискованным «аттракционом»!

29 марта в районе Тарнополя был поврежден зенитным огнем Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 195 «1G+AN» из 5./KG27. В результате попаданий осколков на его борту были ранены бортрадист, бортмеханик и бортстрелок. Однако бомбардировщик благополучно вернулся на базу, а его повреждения оценили в 5 %.

30 марта во время вылета на снабжение Тарнополя был сбит Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 226 «IG+АС» из 6./KG27. Горящий бомбардировщик упал на территории города в 300 метрах от здания католической кирхи. Весь экипаж гауптмана Ральфа Зельтера погиб. Кроме того, советские зенитчики повредили еще один Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 267 «IG+ЕР» из той же эскадрильи. В его экипаже был ранен бортстрелок, но самолет сумел сбросить грузовые контейнеры, а потом вернуться на базу. «Транспортная авиация противника транспортировала грузы своим войскам, находящимся в окружении в городе Тарнополь», – сообщал журнал боевых действий 2-й воздушной армии.

ВВС КА из-за плохой погоды и здесь не проявляли большой активности. Только 31 марта, когда небо стало ясным, они собрались с силами. 26 пикирующих бомбардировщиков Пе-2, 83 штурмовика Ил-2 в сопровождении 41 истребителя совершили массированный налет на Тарнополь. Затем, ближе к вечеру, был произведен второй авиаудар по городу с участием 27 Ил-2 в сопровождении 34 истребителей. Всего на цель было сброшено 45 тонн бомб, вызвавших многочисленные пожары.

Пока в руках оборонявшихся оставалась посадочная площадка, объем поставок держался на уровне 12–15 тонн в сутки, но, когда она была захвачена, оставалось только сбрасывать грузы на парашютах. Объем поставок сразу снизился до 8 тонн в сутки. Впрочем, даже эти грузы чаще всего не попадали адресатам. 1 апреля командующий гарнизоном генерал-майор фон Найдорф сообщил по рации, что в прошлую ночь из 90 сброшенных контейнеров только 5 оказались в руках немецких солдат. Остальные попадали на советской территории, в озера и болота, либо были попросту потеряны среди развалин.

Тем временем советские войска продолжали сжимать кольцо окружения, овладев к 4 апреля большей частью города. А с юго-запада к Тарнополю пробивалась деблокирующая группа. Зная о кризисном положении гарнизона, в ночь на 14 апреля она предприняла последнюю отчаянную попытку. Однако она не достигла цели. В это же время самолеты Не-111 продолжали, несмотря ни на что, сбрасывать грузы с воздуха. 6 апреля KG27 понесла еще одну потерю на этом воздушном мосту. Не-1 ПН-20 W.Nr. 700 540 «1G+IK» из 2-й эскадрильи пропал без вести в районе Тарнополя вместе с экипажем из пяти человек.

В полдень 15 апреля из котла пришло последнее сообщение о том, что фон Найдорф пал в бою. Последние бои на окраине города стихли через два дня. 2400 солдат и офицеров вермахта пополнили длинный список пленных.

Наибольший вклад в снабжение окруженных группировок на сей раз внесла TGr.30 майора Вальтера Хорнунга. С 25 марта по 8 апреля эта авиационная группа, летавшая на Не-111, совершила 1285 транспортных рейсов, доставив 11 020 грузовых контейнеров общей массой 1670 тонн. Позднее 9 июня Хорнунг за успешное выполнение поставленных задач был награжден Рыцарским крестом.

Интересно, что в тот период, когда основная часть KG27 занималась транспортными миссиями в котел 1-й танковой армии, Ковель и Тарнополь, учебная 10-я эскадрилья неподалеку воевала с советскими партизанами в районе Бреста. «После немецкого наступления 1941 года в пересеченные лесные и болотистые районы отступили многочисленные окруженные русские подразделения, – писал в своем рапорте X. Хайнерт. – Там действовали организованные партизанские отряды, которые нарушали немецкое движение поездов. Чтобы эффективно прочесать большие территории и ликвидировать бандитизм, не хватало войск. В партизанских районах имелись небольшие аэродромы, на которые в основном ночью совершали посадки советские самолеты снабжения и курьеры. Мы все больше и больше переносили наши ночные навигационные полеты в эти партизанские районы и как своего рода „побочный продукт“ нашей разведки осуществляли бомбометание ночью фугасными бомбами. Несколько раз мы и днем совершали полеты над этими районами и сбрасывали наши фугасные бомбы на заранее разведанные опорные пункты на лесных полянках. Воздушные атаки обычно происходили на высотах сброса 3000–4000 метров».

В период беспросветного хаоса и кризисов немецкие летчики иногда в самый последний момент удирали от Красной армии. Подобные эпизоды нередко напоминали сцены из голливудских блокбастеров! Например, Хельмут Вольф, с января 1944 г. служивший в штабе I авиакорпуса в Николаеве, после оставления города немецкими войсками 28 марта оказался в Одессе. Там Вольфа задержали многочисленные дела, и он оставался в портовом городе вплоть до 10 апреля, когда большая часть его уже была занята советскими войсками. В то время как последние арьергарды саперов после взрывов портовых сооружений покидали Одессу на кораблях и десантных паромах, в распоряжении Вольфа остался только один неповрежденный Не-111, стоявший в ангаре на краю аэродрома. Причем на противоположном краю летного поля уже находились красноармейцы. Они не спешили, так как считали, что фрицев здесь давно нет!

Немцы запустили двигатели, немного прогрели их и только после этого открыли ворота ангара. К удивлению пехотинцев, изнутри выехал бомбардировщик, битком набитый людьми (на борту находилось 20 человек), а потом по лужам, ломая тонкий лед, понесся на взлет. «Не доезжая до края аэродрома, он поднялся всего на несколько метров, – вспоминал Вольф. – В низкоуровневом полете мы увидели, как русские солдаты испуганно смотрят на наш самолет, по которому стреляли из всех орудий. Мы были за пределами русских позиций до того, как произошло какое-либо противодействие. Впервые я помнил Одессу по событиям прошлого. 24 июня 1941 года я совершал аварийную посадку в 50 километрах к западу от Одессы²¹. А 23 июля 1941 года после 5 прямых зенитных попаданий мой Не-1 ПН-6 W.Nr. 4226 вернулся в Фокшаны на одном моторе».

Глава 5
Последний бой «Лосей»

«Наша авиация сколь-нибудь серьезного сопротивления действиям авиации противника не оказывала»

Итогом зимнего наступления Красной армии на Украине стало почти полное освобождение территории этой республики (за исключением самых западных районов), а также выход к Карпатам и вторжение на территорию Румынии. На фоне этих успехов в начале апреля Сталин приказал 2-му и 3-му Украинским фронтам немедленно, безо всякой паузы начинать наступление вглубь Румынии. В Москве казалось, что немецко-румынская оборона развалилась и, следовательно, нельзя допустить, чтобы противник закрепился на новых рубежах. Операция, ныне известная как первая Яссо-Кишиневская, преследовала в первую очередь политические и военно-экономические цели: вывести из войны Румынию и Болгарию и лишить Третий рейх доступа к нефтепромыслам в Плоешти.

5 апреля части 2-го Украинского фронта с ходу форсировали верхнее течение Днестра и Прута, захватив Хотин и Дорохой, приблизившись к Тыргу-Фрумосу и Ботошани. Через три дня 27, 40 и 2-я танковая армии начали наступление на Тыргу-Фрумос и Пашкани, одновременно с этим 52-я и 6-я танковая армии нанесли вспомогательный удар севернее Ясс. В самой Румынии в эти дни царили панические настроения, в армии начались случаи повального дезертирства, а военное руководство постоянно взывало к диктатору Иону Антонеску в духе «шеф, всё пропало!». А тот, в свою очередь, засыпал тревожными письмами Гитлера. Но тот в ответ лишь призывал союзника ускорить мобилизацию последних резервов, сражаться до конца «с верой в конечную победу».

И на фронте в этот момент действительно наметился долгожданный для немцев и румын перелом. Во-первых, началась распутица, замедлившая продвижение советских танков. Во-вторых, 10 апреля моторизованная пехотная дивизия «Гросс-дойчланд» нанесла контрудар в районе Тыргу-Фрумоса, одновременно с южного направления атаковали румынские 1-я гвардейская и 7-я пехотная дивизии, которые сумели отбросить советские войска на север. В результате подразделения 3-й гвардейской воздушно-десантной, 93-й гвардейской стрелковой и 206-й стрелковой дивизий оказались в окружении, а ослабленная 2-я танковая армия была практически разгромлена. К 18 апреля в последней осталось всего 8 исправных танков. Севернее группа армий «Норд Украин» также предприняла контрнаступление против передовых частей 1-го Украинского фронта и также сумела отбросить их на 30–50 километров.

Однако советское командование, несмотря на явную нехватку сил и средств, боеприпасов и топлива, не собиралось отказываться от своих планов. В конце апреля командующий 2-м Украинским фронтом генерал Конев получил приказ прорвать оборону противника в районе Тыргу-Фрумоса, затем выйти на коммуникации Яссо-Кишиневской группировки и наступать на юг. Для операции в указанном секторе были сосредоточены 7-я гвардейская и 5-я гвардейская танковая армии. В составе первой насчитывалось 53,5 тысячи человек (11,5 тысячи «активных штыков») и 938 орудий. Плотность насыщения артиллерией в полосе наступления составляла 124 орудия на километр фронта. 5-я гв. ТА в составе 3-го гвардейского, 18-го и 29-го танковых корпусов была сосредоточена в исходном районе за неделю до атаки. При этом части были сильно измотаны, а бронетехника изрядно изношена после 300—400-километровых маршей по грязи и раскисшим дорогам. Тем не менее подразделение представляло собой внушительную силу, в составе одного лишь 3-го гв. ТК насчитывалось 130 танков Т-34, 33 «Валентайна», 42 «Шермана», 21 Су-85, 21 Су-76 и 18 ИСУ-152. Всего же в армии насчитывалось 330 танков и САУ и 25 тысяч активных штыков.

Но главные, причем не беспочвенные, надежды советские генералы возлагали на слабое «политико-моральное состояние» войск противника, особенно румынских. «Тяжелые бытовые условия на фронте (румынские солдаты получают в день 700 граммов хлеба и пол-литра супа), отсутствие целей и перспектив борьбы и ненависть против немцев являются основными факторами, определяющими политике-моральное состояние румынских солдат. Большинство из них воевать не хочет», – говорилось в соответствующей сводке штаба 7-й гвардейской армии. Правда, и моральное состояние части своих войск тоже вызывало вопросы. Так, 6-я гвардейская стрелковая дивизия в преддверии операции получила маршевое пополнение в количестве 200 человек. Из них 82 % вообще не имели обмундирования, а остальные 18 % были обмундированы «не полностью» (не было обуви). Оружия новобранцы не имели вообще… Эти «гвардейцы не кардинала», видимо, были спешно мобилизованы с недавно освобожденных территорий Украины.

К этому времени немцы и румыны успели создать в междуречье Прута и Серета довольно мощную линию обороны. Ее передовые позиции с полевыми укреплениями проходили по цепи господствующих высот, в то время как в тылу находились долговременные укрепления с множеством дотов и дзотов, противотанковым рвом и четырьмя линиями колючей проволоки. Рельеф в виде холмистой гряды с оврагами, покрытой густым низкорослым лесом, также хорошо подходил для обороны и препятствовал действиям танков.

Начиная с 25 апреля немецкие самолеты-разведчики, пользуясь хорошей погодой, беспрерывно фотографировали позиции советских войск. В результате противнику удалось заранее определить направления ударов и места наибольшей концентрации танков. А уже утром 1 мая люфтваффе и FARR²²неожиданно нанесли превентивный авиаудар по огневым позициям советской гаубичной артиллерии в районе Васкания и Бэйчени. Затем в 18.00 «Штуки» и «Хеншели» совершили налет на районы сосредоточения войск в районе Думбрэвицы. «Авиация противника группами 30–70 самолетов типа Ю-87, Ю-88, „Капрони“ в течение дня беспрерывно бомбила наши войска на переднем крае, районы сосредоточения войск и дороги», – сообщалось в журнале боевых действий 5-й гв. ТА. При этом все эти налеты прошли безо всякого противодействия советской авиации, которая получила приказ не подниматься в воздух, чтобы не раскрыть направление главного удара! К примеру, 4-й ИАК генерал-майора Ивана Подгорного в течение 1 мая корпус осуществил всего 8 боевых вылетов (4 Ла-5 и 4 Як-1), но и те прошли без встреч с противником. Из состава 7-го ИАК генерал-майора Александра Утина (оба корпуса входили в состав 5-й воздушной армии) отличилась только группа «Аэрокобр» из 438-го ИАП, которая провела бой с большой группой Ю-87 и доложила об одном сбитом «лаптежнике».

Надо сказать, что советская авиация на данном участке фронта к началу мая была значительно ослаблена. В состав упомянутого 4-го ИАК входили пять истребительных авиаполков (6, 183, 193, 240 и 427-й ИАП), но к началу наступления в них насчитывалось только 47 исправных самолетов. При этом на аэродромах базирования (Путенешти, Биволари, Табэра, Аннополь и др.) почти отсутствовали запасы горючего, в связи с чем даже немногочисленные истребители в основном бездействовали.

На рассвете 2 мая после часовой артподготовки части 7-й гвардейской и 5-й танковой армий перешли в наступление в направлении Романа. Как только сообщение об этом поступило в штабы немецкой и румынской авиации, в воздух, согласно заранее заготовленному плану, стали поднимать все, что могло летать. На бомбардировку советских войск вылетели и старые самолеты из состава 2-го авиакорпуса FARR: PZL-37 из Esc. 76 Bomb, и Esc.77 Bomb., JRS-79B из Esc.73 Bomb, и Esc.74 Bomb, и даже IAR-39, использовавшиеся в роли легких бомбардировщиков.

По советским данным, первыми над полем боя появились группы по 4–6 FW-190, которые рассредоточивались и ожидали подхода ударных машин. Затем в 07.10 показались двухмоторные бомбардировщики (опознаны как Ю-88 и Хе-111), которые заходили на цели на высоте 3000 метров со стороны солнца и сбрасывали бомбы с горизонтального полета. В 10.40 прибыла большая группа Ju-87, которые встали в круг, а затем поочередно стали пикировать на различные цели. Затем удары пикировщиков повторялись каждые три часа, но уже по более простой тактике. «Ю-87 применялись на поле боя большими группами, бомбили всегда с пикирования и по одной цели, – сообщал журнал боевых действий 7-й гвардейской армии. – К полю боя подходили всегда в строю клина, но для пикирования самолеты перестраивались в цепочку один за другим, цель выбирал только ведущий, и по ведущему пикировали все. Каждый самолет сбрасывал бомбы самостоятельно. Подходили самолеты на высоте 2000 метров и бомбили по площади. Материальный ущерб от таких бомбометаний был невелик, но повторяющиеся массированные налеты подавляли моральное состояние бойцов».

Немецкие летчики из I./JG52, H./JG52 (базировались соответственно на аэродромах Мамайя и Цилистеа) и IV./JG54 (с 20 апреля находились в Мамайе) одержали над Молдавией 20 побед. Героем дня стал гауптман Вильгельм Батц, который сбил сразу 5 самолетов (3 Р-39, Як-1 и Ил-2). Также отличился лейтенант Франц Шалль из 3./JG52, который в ходе трех вылетов сбил три «Аэрокобры». Это были 45—47-я победы аса. На счету обер-лейтенанта Пауля Детерры из 10./JG54, обер-лейтенанта Хорста Хартрампа и лейтенанта Карла фон Олена из 11./JG54 было по два сбитых самолета (в основном Р-39).

Советская ударная авиация тоже действовала по плану. В то время как группы по 6–8 Ил-2 из 1-го гвардейского ШАК наносили удары по целям непосредственно в полосе наступления (часть целей была определена в плане операции, остальные давались непосредственно перед вылетом по заявкам войск), бомбардировщики А-20 и Пе-2 бомбили позиции артиллерии и тыловые районы противника.

4-й ИАК выполнил в течение дня всего 66 вылетов, в том числе 48 на прикрытие своих войск и 18 на сопровождение штурмовиков Ил-2. Летчики доложили о 7 воздушных боях и 10 сбитых самолетах (6 ФВ-190 и 4 Ю-87). Собственные потери составили 1 самолет, пропал без вести Як-1 лейтенанта Отпетова из 427-го ИАП.

Куда более активен был 7-й ИАК. Входящая в него 205-я ИАД осуществила 172 вылета, из которых 168 на прикрытие своих войск, и провела 13 воздушных боев. В 14.00–14.15 группа в составе четырех Р-39 из 129-го ГИАП во главе с гвардии старшим лейтенантом Федором Архипенко была наведена по радио на огромную группу вражеских самолетов (50 Ю-87, 12 Хш-123 и 30 Me-109). За «Хеншели» наши летчики, разумеется, приняли румынские IAR-39. «Аэрокобры» пытались атаковать штурмовики, но, оказавшись в огромном (прямо как в приснопамятном 41-м) численном меньшинстве, были тотчас отогнаны «Мессершмиттами» и вынуждены были вести с ними изнурительный и затяжной воздушный бой на высотах от 100 до 1200 метров. Тем не менее летчики доложили о трех сбитых Me-109 при одной собственной потере. Гвардии младший лейтенант Мариинский во время боя потерял из виду своего ведущего гвардии лейтенанта Виктора Королева, и последний с тех пор числится «не вернувшимся с задания». Летчик воевал в полку с мая 1943 г. и имел на своем счету 10 личных и 3 групповые победы, последнюю из которых он одержал в этом роковом вылете.

Еще менее удачно сложился боевой день в 438-м ИАП. Проведя четыре воздушных боя, летчики никого не сбили, зато пропали без вести Р-39 младших лейтенантов Демченко и Кострикова. «Аэрокобры» из 508-го ИАП участвовали в шести тяжелых воздушных боях с численно превосходящим противником, их пилоты заявили о 5 сбитых самолетах (2 ФВ-190, 1 Ю-87, 1 Me-109 и 1 ФВ-189). Не вернулись с заданий истребители младших лейтенантов Гаврилова и Петухова.

Для 1-го ГШАК боевой день тоже прошел не просто. Выполнив 136 вылетов, корпус лишился 7 штурмовиков. Из них как минимум два (гвардии лейтенанта Бычкова и младшего лейтенанта Терентьева, гвардии младшего лейтенанта Заборы) стали жертвами вражеских истребителей.

В свою очередь, немецко-румынская авиация понесла в этот день минимальные потери. В районе Мотки зенитным огнем был сбит Ju-88A-4 (бортовой № 112) из 6-й бомбардировочной авиагруппы. А в районе Хелештени был сбит румынский штурмовик Hs-129B-2. Его пилот не пострадал. А немецкие истребители понесли всего одну потерю, но и ту в боях с союзниками. Bf-109G-6 W.Nr. 162450 лейтенанта Хайнриха Тюроффа из 2./JG52 был сбит в бою с Р-38 в районе Пудрио. Пилот был ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом. Дело в том, что в этот период люфтваффе вели в Румынии войну на два фронта, одновременно воюя как с советской авиацией, так и с USAF, осуществлявшими налеты на нефтепромыслы в Плоешти и другие объекты с авиабаз в Южной Италии.

Советским войскам удалось местами прорвать первую полосу обороны противника и продвинуться в южном направлении на 10–12 километров, заняв Думбрэвицы, Васканий, Бужху, Джуражеэчий. Этот успех стоил нашим частям больших жертв, например, 3-й гвардейский танковый корпус потерял 50 танков Т-34 и «Валентайн» и 300 человек убитыми и ранеными.

Следующий день операции ознаменовался довольно крупными воздушными боями. На сей раз наряду со «Штуками» очень активно действовали штурмовики Hs-129 и FW-190, которые обстреливали советские танки и другую бронетехнику, действия ударных самолетов прикрывались большим количеством истребителей. «Наша авиация сколь-нибудь серьезного сопротивления действиям авиации противника не оказывала, изредка над полем боя патрулировали пары истребителей», – жаловался штаб 5-й гвардейской танковой армии. «Губительный огонь с двух направлений и массированные налеты авиации противника вынудили бригаду перейти к обороне и окопаться», – вторил ему штаб 2-й гвардейской мотострелковой бригады. Ju-87 в течение дня действовали с передового аэродрома Роман, что значительно сократило время подлета к линии фронта. По советским данным, «Штуки» действовали большим группами по 50–60 машин, появляясь над полем боя каждые полтора часа, а в перерывах позиции советских войск бомбили Не-111, JRS-79B и PZL-37.

29-й танковый корпус первую атаку предпринял в 11.00, но она была отражена артиллерийским огнем и сопутствующими ударами немецких штурмовиков. В 18.00 началась вторая атака, но и она вскоре захлебнулась по той же причине. В течение дня корпус лишился 7 танков и САУ, из которых 6 были уничтожены авиацией (в основном «Бюргерами»). Но самый большой урон снова понес 3-й гв. ТК, потерявший 50 танков и 600 человек личного состава! Многие из них также стали жертвами немецких штурмовиков. В полосе 7-й гвардейской армии основными целями беспрерывных авиаударов стали прежде всего огневые позиции артиллерии.

Советская же авиация не только не увеличила активность, но, наоборот, сократила ее. Штаб 7-го ИАК в ответ на претензии, что вражеские самолеты безнаказанно бомбят наши войска, ответил, что в подразделениях мало бензина…

В 11.30–12.30 группа в составе 5 Як-7Б и 1 Як-1 во главе с лейтенантом Алексеем Сергеевым из 6-го ИАП прикрывала советские войска в районе Велчешти. От наземной станции наведения поступило сообщение, что рядом появилась большая группа ФВ-190. Обнаружив противника, Яки атаковали «Фокке-Вульфы» сверху-спереди и сверху-сзади. В результате Сергеев, лейтенанты Кривобрюхов и Гагаринский сбили по одному самолету. Одновременно с этим младший лейтенант Сошников, прикрывавший ударную группу, заметил поблизости группу Хш-129 и сбил один из них.

Всего же летчики 4-го ИАК провели 8 воздушных боев и заявили о 10 сбитых самолетах (6 ФВ-190, 2 Me-109, 1 Хш-129 и 1 Ю-87). При этом единственный «лаптежник» был на счету капитана Ивана Кожедуба из 240-го ИАП, который в районе Думбрэвицы одержал свою 38-ю личную победу. Несмотря на то что шел уже 1944 год, «сталинские соколы» сетовали на большое численное превосходство противника в воздухе. В то время как сам корпус осуществил 87 вылетов, количество немецких истребителей, с которыми вели воздушные бои, оценили в 113 штук. Потери в этот раз составили 3 машины. Пропали без вести Як-1 лейтенанта Прошкина и стажера старшего лейтенанта Бабышева из 427-го ИАП. В воздушном бою был сбит Ла-5 лейтенанта Брызгалова из 240-го ИАП, который выпрыгнул с парашютом над советской территорией.

Активно действовала, несмотря на нехватку горючего, и 205-я авиадивизия, выполнившая 130 вылетов на прикрытие своих войск. В 16.40 8 Р-39 из 508-го ИАП вылетели в районе Думбрэвицы – Хелештиени. Во время выполнения задания в небе появилось сразу две группы немецких и румынских самолетов, опознанных как Ю-88 и Ю-87 под прикрытием «Мессершмиттов». Ведущий группы майор Алексей Сергов сверху-сзади атаковал один из двухмоторных бомбардировщиков и сбил его. Горящий самолет упал в районе Хелештиени. В момент атаки в хвост Сергову пытался пристроиться Me-109, но он был сбит ведущим командира младшим лейтенантом Владимиром Морозовым. Отличился также старший лейтенант Анатолий Свистунов, который в районе Тыргу-Фрумоса сбил Ю-87. Вероятно, жертвой Сергова стал PZL-37B (бортовой № 210) из Esc.76 Bomb., который был сбит Р-39 в районе Оргеева (Орхеи). Весь экипаж в составе пилота адъютант-стажера Плие Нутиу, штурмана сублокотенанта Мирчи Акойокаритеи, радиста сержанта Сабина Джорджу и стрелка сержанта Йона Борцы выпрыгнул с парашютами и попал в плен около деревни Браешти.

Интересно, что в ходе этого сражения советские летчики ни разу не идентифицировали вражеские самолеты как румынские (ни по опознавательным знакам, ни по типам), зато им мерещились разного рода экзотические машины вроде тех же «Капрони».

Добавим, что Сергов и Свистунов являлись опытными асами. Первый воевал с июня 1941 г. и после этого боя имел на своем счету 9+6 побед, а второй – с мая 1942 г. (9+8 побед). Оба долгое время воевали на ЛаГГ-3, потом пересели на Як-7Б и, наконец, освоили американские «Аэрокобры». Ну а 129-й ГИАП доложил о 6 сбитых самолетах (5 Me-109 и 1 Хе-111). При этом был сбит истребителями Р-39 младшего лейтенанта Лебедева, который выпрыгнул с парашютом.

Немецкие истребители в этот день одержали в районе Ясс 11 воздушных побед. Командир JG52 оберст-лейтенант Дитрих Храбак сбил Як-7, обер-лейтенант Пауль Дёне – 2 Р-39 (это были 87—88-я победы летчика), обер-фельдфебель Вальтер Янке – 2 Як-9, гауптман Вильгельм Батц – Р-39 и Як-7, а лейтенант Франц Воидих – Р-39. Кроме того, обер-лейтенанты Пауль Детерра и Зигурт Хаала сбили по одному Пе-2. Свои успехи немцы завысили примерно вдвое, но и никаких потерь при этом не понесли. Интересно, что в заявках на победы нет ни одного Ил-2, хотя 1-й гвардейский ШАК потерял четыре штурмовика, из которых два были сбиты вражескими истребителями. По всей вероятности, те стали жертвами румын.

Вид с земли и вид с воздуха

4 мая советская ударная группировка пыталась возобновить атаки по всему фронту, но они снова уперлись в упорную немецко-румынскую оборону. «Наступающие части были встречены сильным огнем и контратаками пехоты под прикрытием бомбардировочной авиации противника, продвижения не имели и вели огневой бой на занимаемых рубежах», – докладывал штаб 24-го гвардейского стрелкового корпуса. И только соседнему 25-му ГСК удалось продвинуться на полтора километра, достигнув передовых траншей противника.

Ранним утром над позициями 7-й гвардейской армии появилось 15 FW-190, которые встали в круг и стали барражировать над огневыми позициями артиллерии. В 06.30 в небе показалось 12 «Аэрокобр». Однако те, к удивлению солдат, вместо активных действий сами разбились на две шестерки и встали в оборонительный круг. «Защищая друг друга, ФВ-190 сначала находились на внешнем кругу и держались парами, но, заметив, что наши самолеты активности в атаках не проявляют, разбились по одному, набирая высоту, с пикирования атаковали наши самолеты, – говорилось в журнале боевых действий 7-й гв. А. – Одному ФВ-190 удалось пристроиться в хвост „Аэрокобры “ и, преследуя ее около трех минут, подойти в упор и очередью подбить наш самолет, после чего ФВ-190 стал догонять впереди идущую „Аэрокобру “, но был атакован нашим самолетом и с дымом ушел на свою территорию».

Артиллеристы наблюдали действия двух шестерок Р-39 из 7-го ИАК. Причем в рапортах «сталинских соколов» описанный с земли бой выглядел совсем по-другому, как в плане «проявления активности», так и достигнутых успехов. Бой с «Фокке-Вульфами» (на самом деле это были «Мессершмитты» из 10./JG54) вела шестерка старшего лейтенанта Федора Архипенко из 129-го ГИАП, причем численность противника в его глазах и последующем отчете удвоилась до 30 самолетов. Летчики доложили о трех сбитых самолетах, причем один из них был записан командиру. Это была уже 21-я личная победа известного аса, воевавшего с июня 1941 г. (также имел на своем счету 9 групповых побед). А сбитым самолетом оказался Р-39 младшего лейтенанта Мариинского, который совершил вынужденную посадку на своей территории. Истребитель был полностью разбит, но сам пилот не пострадал. По немецким данным, в это время обер-лейтенант Пауль Детерра на высоте 1400 метров сбил «Аэрокобру».

Ну а вторая шестерка из 508-го ИАП во главе с капитаном Павлом Чепиногой доложила об успешном бое с Ю-87 и Me-109. На счет известного аса в этот день было записано сразу три личных победы (22—23-я). Этот пример наглядно показывает, насколько описание воздушных боев самими «сталинскими соколами» отличалось от того, как они выглядели с земли, со стороны самих прикрываемых войск!

4-й ИАК выполнил 51 вылет, в том числе 36 на прикрытие своих войск. При этом воздушные бои, если верить рапортам наших пилотов, снова проходили в условиях большого численного превосходства противника. Снова отличилась группа лейтенанта Сергеева из 6-го ИАП. В 12.00–13.00 шестерка Яков прикрывала части 7-й гвардейской и 5-й танковой армий в районе Хелештиени – Тыргу – Бейчешти. В какой-то момент поступил сигнал о приближении большого количества немецких самолетов, а затем внизу показалась целая армада из 100 Ю-87 и прикрывавших их истребителей. «Ведущий группы лейтенант Сергеев решил: имея преимущество в высоте, всей группой, сзади-сверху атаковал группу Ю-87, которые в результате атаки были рассеяны на отдельные группы и одиночные самолеты, – сообщал журнал боевых действий 4-го ИАК. – Второй атакой сзади-сверху под ракурсом ³/₄ с дистанции 70–50 м лейтенант Сергеев зажег 1 Ю-87. Старший лейтенант Рязанкин в это время с дистанции 100— 50 м зажег второго Ю-87.

Выйдя из атаки, старший лейтенант Рязанкин заметил 2 ФВ-190, которых атаковал со своим ведомым лейтенантом Карасевым. После атаки со своим ведомым, ведущий пары ФВ-190 ушел влево-вверх, а ведомый резким пикированием пошел вниз. При выводе из пикирования старший лейтенант Рязанкин оказался сзади и выше ФВ-190, по которому произвел атаку с дистанции 80–60 м и длинной очередью зажег последнего. При выводе из атаки на высоте 700–800 м заметил группу Ю-87, одного из них снизу-сзади под ракурсом 2/4 с дистанции 50 м несколькими очередями пушечно пулеметным огнем – зажег. В это же время лейтенанту Гагаринскому зашли в хвост 2 ФВ-190 и 2 Me-109. Лейтенант Гагаринский резким пикированием вышел из-под атаки истребителей противника и на высоте 500 м завязал воздушный бой. Атакой снизу-сзади под ракурсом 2/4 с дистанции 100—80 м зажег 1 Ме-109». Всего по итогам боя посчитали сбитыми 5 вражеских самолетов, при этом пропал без вести Як-1 младшего лейтенанта Сошникова. По всей вероятности, он стал жертвой унтер-офицера Юргена Нордмана из 1./JG52, который в 11.34 (12.30 по московскому времени) сбил Як-9. Собственно этим воздушным боем все значимые события того дня и ограничились…

Наши летчики опять сильно завысили свои успехи. Во всяком случае, никаких потерь в румынской авиации и у немецких истребителей в этот день не зафиксировано.

5 мая люфтваффе и FARR снова наносили массированные удары по боевым порядкам советских войск, при этом в некоторые моменты немецкие и румынские самолеты шли непрерывными волнами по 30–40 самолетов, особенно активно действовали штурмовики и истребители FW-190. А вот 4-й ИАК выполнил всего 66 вылетов, в том числе 56 на прикрытие своих войск.

«Героем дня» в 5-й ВА снова стал лейтенант Алексей Сергеев из 6-го ИАП. Во время патрулирования над позициями своих войск в 09.50–10.50 его шестерка снова встретила большую группу Ю-87 и ФВ-190 и, судя по отчетам полка, опять разгромила ее. При этом на счет Сергеева были записаны сразу два «лаптежника». Это были соответственно 12-я и 13-я личные победы летчика, который воевал в полку (с перерывами) с июля 1942 г., но настоящим асом, сбившим в течение трех дней 5 самолетов, стал именно во время 1-й Яссо-Кишиневской операции²³. Снова отличился и однополчанин Сергеева старший лейтенант Рязанкин, сбивший в районе Холештиени и Преботы Ю-87 и Ме-109. Летчик, воевавший в 6-м полку с сентября 1943 г., до этого не имел побед, зато теперь всего за пару дней отличился четырежды. А вот упомянутый капитан Кожедуб (на тот момент уже самый результативный советский ас) за это короткое воздушное сражение отметился только одной победой.

205-я НАД в течение дня выполнила всего 37 вылетов, летчики отчитались о четырех воздушных боях и двух сбитых самолетах (на счету 129-го ГИАП был ФВ-190, а на счету 508-го ИАП – Хш-123).

В действительности авиация противника потеряла как минимум два самолета. IAR-81 сублокотенанта Григое Панаита из Gr.2 Van был сбит в воздушном бою. Пилот, имевший на своем счету 9 воздушных побед, погиб. Также в воздушном бою в районе реки Прут был сбит и Bf-109G-2 W.Nr. 20189 унтер-офицера Йозефа Нидермайера из 10./JG301. Неопытный летчик, не имевший воздушных побед, тоже погиб.

К 6 мая советское наступление окончательно выдохлось. Но воздушное сражение как бы по инерции продолжалось. Так, в 07.25 большая группа бомбардировщиков, опознанных как Ю-88, бомбила рощу в 800 метрах южнее Строешти, а в 10.12 12 Хе-111 бомбили Бэйчений, Мэгура и высоты между ними. 5-я воздушная армия снова не оказывала никакого противодействия. К примеру, 205-я ИАД выполнила в течение дня 32 вылета, но все они прошли без встреч с противником.

Всего в течение 2–6 мая люфтваффе и FARR выполнили около 4000 вылетов. На что 5-я воздушная армия ответила только 1970 вылетами, причем львиная доля от этого числа традиционно приходилась на легкие ночные бомбардировщики По-2. Советские части понесли в ходе операции большие потери. 5-я гвардейская танковая армия за первые три дня боев лишилась 155, то есть почти половины имевшихся к началу наступления танков! Потери 7-й гвардейской армии составили 3140 человек убитыми и ранеными, то есть почти треть ее «активных штыков».

Ну а на следующее утро после длительной двухчасовой артподготовки и нескольких массированных налетов авиации уже сами немцы перешли в контрнаступление на левом фланге 7-й гвардейской армии силами 40–45 танков и штурмовых орудий. В результате гибели командиров 223-го и 475-го стрелковых полков части 53-й гвардейской стрелковой дивизии были дезорганизованы и отступили, оставив Сэкерешти и Кукутений. Таким образом, немцам удалось не только удержать позиции, но и вернуть часть утраченной территории.

Некоторых успехов противник добился и на других участках. В частности, 5-я гвардейская армия, занимавшая плацдарм на западном берегу Днестра возле села Ташлык, была сменена 8-й гвардейской армией. Германское командование вскрыло эти перегруппировки и решило нанести упреждающий удар. Была быстро сформирована «группа Кнобельсдорф» в составе трех танковых дивизий, которая нанесла удар по 8-й гвардейской армии и практически разгромила ее, ликвидировав плацдарм. Чтобы спасти положение, 14 мая советский 34-й гвардейский стрелковый корпус перешел в наступление на соседнем участке, заняв длинную и узкую излучину Днестра возле села Кошница. Однако попытка форсирования Днестра закончилась катастрофой, а затем окружением в этой самой излучине. В ночь на 21 мая остатки советских войск с трудом вырвались из окружения.

Все эти события позволили выдохнуть и германскому командованию, и в первую очередь Антонеску и его окружению. Непосредственная угроза выхода Красной армии на Балканы была предотвращена, создан новый мощный рубеж обороны, а победы (в том числе в воздухе) вселяли некоторый оптимизм. Причем такой, что вскоре немцы и румыны решили начать собственное наступление под Яссами!

Глава 6
Вторая битва над Яссами

Черные дни «Аэрокобр»

Еще 24 марта во время пребывания маршала Антонеску в «Волчьем логове» Гитлер пообещал тому вскоре предпринять крупное контрнаступление с целью «преградить русским путь в Румынию». После того как в начале мая немцам и румынам удалось сдержать наступление 5-й танковой и 7-й гвардейской армий, была разработана операция «Соня». Ее целью было отбросить советские войска за реку Жижия, тем самым устранив непосредственную угрозу Яссам и Тыргу-Фрумосу и вернув ряд стратегически важных высот, потерянных в конце апреля. С этой целью была сформирована ударная группировка в составе пяти немецких (14, 23 и 24-я танковые, 3-я и 79-я пехотные дивизии) и двух румынских дивизий (11-я пехотная и 18-я горная дивизии). Согласно плану, 14-я ТД и 23-я ТД наносили удар в районе деревень Редиул Алдей – Стынка, а затем продвигались на Редиул Метрополию. 24-я танковая дивизия наступала в направлении высоты 162 – Будэул Импоцита.

29 мая 22 Ил-2 из 568-го и 873-го ШАП (231-я ШАД) осуществили налет на аэродромы Роман-Северный и Роман-Юго-Западный. Летчики доложили о 16 уничтоженных самолетах неустановленного типа и 1 ФВ-190, сбитом в воздухе. При этом над целью штурмовики были встречены очень мощным зенитным огнем. В результате был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Мещерякова и младшего сержанта Бахметова из 873-го ШАП. По наблюдению товарищей, воздушный стрелок выпрыгнул из горящей машины на парашюте, а пилот совершил аварийную посадку на румынской территории. Еще 5 штурмовиков получили повреждения, но смогли вернуться на базу.

30 мая в 04.40 по московскому времени началась артподготовка, в которой участвовало около 300 орудий. Затем в небе послышался рев авиационных моторов. Сначала двухмоторные бомбардировщики с горизонтального полета нанесли удар по позициям 48-го и 73-го стрелковых корпусов и переправам через Прут, затем появились «Штуки» и другие штурмовики, атаковавшие полевые укрепления, артиллерийские позиции и различные цели в ближнем тылу. После этого в течение всего дня советские войска подвергались непрерывному воздействию с воздуха. «Авиация массированными налетами группами 8—60 самолетов в течение дня непрерывно бомбила боевые порядки войск 73 и 48 СК и переправы через р. Прут, – сообщал журнал боевых действий 52-й армии. – Всего в течение дня отмечено 663 самолете-пролета». Фактически же люфтваффе осуществили свыше 2000 вылетов, а 1-й румынский авиакорпус – еще 476.

«Операция явилась полной неожиданностью для противника, так как принимались строгие меры по соблюдению режима секретности и была тщательно организована маскировка», – сообщалось в журнале боевых действий 4-й румынской армии. И это соответствовало истине. Хотя в полосе 27-й и 52-й советских армий накануне было взято несколько «языков» и штабу 2-го Украинского фронта была известна дислокация большинства дивизий противника, никто из пленных ничего не знал о готовящемся наступлении, никаких других разведданных, указывавших на подготовку к нему, получено не было.

Основной удар пришелся в стык между упомянутыми стрелковыми корпусами. К концу дня советская оборона была прорвана на довольно широком фронте, 294-я стрелковая дивизия вынуждена была отойти к Бахне, Лучению Стурзолею и частично на северный берег Жижии, 254-я и 373-я стрелковые дивизии отступили к Стынке, а 116-я СД – к Будэу и южному берегу озера Ноу.

Узнав о немецко-румынском наступлении, штаб фронта стал спешно перебрасывать в район прорыва подкрепления. Уже в 10.00 штаб 5-го мехкорпуса 6-й танковой армии, находившегося на восточном берегу Прута в районе Никоень— Гыртопул Попий, получил приказ немедленно выдвигаться в район Стынки, после чего совместно с 73-м стрелковым корпусом контратаковать прорвавшегося противника. На тот момент в состав корпуса входили 9-я мехбригада, 233-я танковая бригада, 458-й мехполк и 1494-й самоходный артполк (6 Су-85). Понятно, что совершить дневной 20-километровый марш целым корпусом за несколько часов в условиях господства вражеской авиации было весьма затруднительно. Поэтому двигаться в назначенный район и вступать в бой пришлось по частям.

Первой в 11.00 на запад по шоссе Фалешти – Скулени двинулась 233-я ТБР в составе 54 танков (в основном «Шерман») и батальона автоматчиков. Когда танкисты достигли переправы через Прут, им предстало зрелище, скорее напоминавшее май двухлетней давности. Немецкие и румынские самолеты группа за группой появлялись над рекой и сбрасывали бомбы, повсюду поднимались огромные султаны воды, взрывы, на берегах горели грузовики и повозки. С воздуха свидетелями этого эпизода стала группа разведчиков Ил-2 из 873-го ШАП, которые получили задание отслеживать происходящее в ближнем тылу противника и на фронте в целом. «12.21. Н=500 метров. 25–30 Ю-87 под прикрытием 18 ФВ-190 бомбили переправу с пикирования, что в 1 км южнее Скулянъ и сам пункт Скулянь. В районе Вуртурул патрулировало 12 ФВ-190 на высотах 200—2000 метров. Атак не производили», – сообщалось в результатах наблюдения. Для самого полка день прошел относительно удачно. Несмотря на то что штурмовики неоднократно подвергались атакам истребителей, только два из них было сбито (пилоты лейтенант Кострыкин и младший лейтенант Романов), третий был подбит и совершил вынужденную посадку на брюхо на одном из советских аэродромов, а на четвертом был убит прямым попаданием авиационного снаряда в голову воздушный стрелок старшина Никандров.

Отметим, что именно штурмовики Ил-2 в этой битве являлись «глазами фронта», группами по 4 машины в сопровождении истребителей Ла-5 и Як-9 они периодически летали над районом боевых действий в роли тактических разведчиков. Впрочем, в люфтваффе эпоха использования для тактической разведки ближнего тыла специальных самолетов вроде FW-189 или Bf-ПО тоже прошла, в последний год войны эту функцию в основном выполняли разведывательные модификации Bf-109 и FW-190. В нашей же авиации эта эпоха, можно сказать, и не начиналась, с самого начала войны самыми надежными добытчиками информации о происходящем в ближнем тылу врага были обычные истребители или те же штурмовики.

С трудом перебравшись на западный берег, 233-я бригада, подвергаясь авиаударам и постоянно останавливаясь, смогла достичь виноградника в 2 километрах северо-западнее Стынки. Затем туда прибыли и самоходки 1494-го САП.

Это сосредоточение было быстро зафиксировано самолетами-разведчиками. Немцы оттянули танки назад, выдвинув вперед противотанковую и зенитную артиллерию, затем виноградник подвергся сильной бомбардировке. В свою очередь, советские бомбардировщики совершили налет на Стынку. Наконец, в 20.30 танки с десантом автоматчиков и собранной пехотой 254-й стрелковой дивизии пошли в атаку. Группе удалось достигнуть юго-западных окраин Стынки, но там она подверглась мощному обстрелу с флангов и новым ударам авиации. В итоге, понеся большие потери, под покровом темноты бригада отошла на исходные позиции. 9-я МБр на переправе через Прут и по дороге также подвергалась ожесточенным авиаударам и прибыла в район боевых действий только к ночи, поэтому участия в атаке принять не успела. «Желательно, чтобы столь спешное сосредоточение новой группы войск для нанесения контрудара по прорвавшемуся противнику проходило под мощным прикрытием специально выделенной для этой цели истребительной авиации», – жаловался штаб 5-го МК по итогам дня.

4-й ИАК, располагавший к началу сражения 79 истребителями, осуществил в течение дня 86 вылетов и доложил о 9 сбитых самолетах (7 Ме-109 и 2 ФВ-190). В 16.30 во время затяжного воздушного боя с истребителями свою 35-ю личную победу одержал один из лучших асов 240-го ИАП капитан Кирилл Евстигнеев (сбил Ме-109 в районе Скулени). Собственные потери корпуса оказались минимальными. В районе Вултурула был сбит зенитным огнем Ла-5 лейтенанта Спирина из 193-го ИАП, а в воздушном бою – Як-9 старшего лейтенанта Гапунова из 427-го ИАП. Оба летчика погибли.

Но наиболее успешно, если верить советским документам, боевой день выдался у прославленного 16-го ГИАП под командованием гвардии майора Аркадия Чавчанидзе, оснащенного истребителями Р-39, который перебазировался на аэродром Стефанешти в Северной Молдавии еще 11 мая, сразу после окончания битвы за Севастополь. Затем в течение двух недель истребители занимались исключительно облетом нового района боевых действий и тактической разведкой. Кстати, новой эта местность была для большинства летчиков 16-го ГИАП, но не для всех. Командиру 9-й ГИАД подполковнику Александру Покрышкину Молдавия и восточные районы Румынии напомнили роковое лето 1941-го. Ведь именно здесь в составе тогда еще 55-го ИАП и на истребителях МиГ-3 они начинали эту войну, будучи «зелеными» младшими лейтенантами и еще никому не известными летчиками. И так же летали на разведку и периодически вели бои в основном с румынскими самолетами…

С тех пор прошла, можно сказать, целая вечность. 55-й ИАП прошел всеми дорогами отступления вместе с Южным фронтом, затем в конце 1941 – начале 1942 г. долго воевал на Донбассе. Потом выжившие летчики оказались среди счастливчиков, которых отправили не под Сталинград, а в Закавказье – осваивать тогда еще экзотические американские «Аэрокобры». На фронт уже 16-й гвардейский авиаполк вернулся только в апреле 1943 г. и в течение двух месяцев участвовал в битве за Кубань. Именно в этот период волюнтаристским решением командующего ВВС КА маршала Новикова подразделение было объявлено образцовым, про его пилотов стали постоянно писать в газетах и сообщать в сводках Совинформбюро. При этом сами летчики, до этого сумевшие одержать лишь мизерное число побед, именно на Кубани превратились в лучших советских асов. Ну а потом были битва за Донбасс, блокада Крыма, битва за Никопольский плацдарм – длинный путь, выложенный сотнями вылетов, боев, побед и потерь. И вот теперь, спустя почти три года с начала войны, Покрышкин и Речкалов волею военной судьбы снова оказались там, откуда начинали. Только первый теперь командовал дивизией и являлся первым (по уровню известности) советским асом, а второй командовал своим старым полком. При этом оба продолжали летать, только Покрышкин делал это скорее для «разминки», от случая к случаю, а вот Речкалов чуть ли не ежедневно поднимался в воздух наравне с подчиненными и уже довел свой счет до 48 личных побед.

В течение 30 мая 16-й ГИАП выполнил в общей сложности 60 вылетов, первый из которых начался в 10.10, а последний завершился в 20.20. Так, в 12.45–13.30 десятка «Аэрокобр» во главе с гвардии капитаном Павлом Ереминым прикрывали свои войска в районе Вултурул – Скулени. С южного направления на высоте 4000 метров показалась большая группа Хш-129 в сопровождении истребителей. Еремин в паре с ведомым атаковали их сзади-сверху и сбили по одному «Хеншелю» и «Фокке-Вульфу». Затем уже гвардии старший лейтенант Старчиков во главе четверки произвел вторую атаку, в результате которой, по докладу летчиков, сразу 3 Хш-129 взорвались в воздухе и еще один упал в районе Дорошкани. Всего же гвардейцы отчитались о 18 сбитых самолетах, в том числе 8 ФВ-190, 5 Хш-129, 3 Me-109 и 2 Ю-87. Еще несколько вражеских самолетов посчитали подбитыми. Особенно отличился гвардии капитан Александр Клубов (но героем дня все же стал не он!), который в ходе двух вылетов одержал сразу четыре победы, по две было записано на счета гвардии капитана Карпова и гвардии лейтенанта Николая Трофимова.

Собственные потери оказались минимальны. Р-39 гвардии лейтенанта Примаченко был подбит и совершил аварийную посадку на советской территории. Истребитель Клубова тоже получил тяжелые повреждения в последнем бою: отстрелена левая половина руля глубины и пробит руль поворота. Тем не менее опытный ас дотянул до своего аэродрома и совершил посадку на шасси. Еще несколько машин получили пробоины от снарядов и патронов.

А вот другой полк 9-й ГИАД – 100-й ГИАП гвардии майора Лукьянова, также оснащенный американскими истребителями, осуществил 56 боевых вылетов и провел 5 воздушных боев. Летчики доложили о 9 сбитых самолетах (4 Me-109, 4 ФВ-190 и 1 Ю-87). Собственные потери оказались тяжелыми: пропали без вести гвардии старший лейтенант Шкатов, младшие лейтенанты Швецов, Гуров и Паршев.

Тяжелым выдался боевой день для 205-й ИАД. Располагая к началу дня в общей сложности 70 «Аэрокобрами», дивизия осуществила 157 боевых вылетов, которые сопровождались многочисленными воздушными боями с немецкими и румынскими самолетами. Так, в 18.04–19.07 группа в составе 6 Р-39 из 129-го ГИАП во главе с гвардии капитаном Николаем Тулаевым прикрывала наземные войска в районе Скулени – Вултурул. Первый воздушный бой с тройкой «Мессершмиттов» закончился успешно, командир и гвардии лейтенант Л.В. Задирака сбили по одному истребителю. Затем в небе появилась большая группа «лаптежников», которые с пикирования начали бомбить позиции советских войск внизу. Гулаев в ходе первой же атаки сбил один Ю-87, а выходя из атаки левым разворотом, как бы походя сбил еще и Me-109 из эскорта штурмовиков. Еще одну «Штуку» сбил лейтенант С.З. Букчин, но во время набора высоты он сам был атакован парой мессеров и сбит. Летчик выбросился из горящей «Аэрокобры» на парашюте. Задирака также сбил Ю-87, потом в лобовой атаке – Me-109, но после этого его истребитель так же был расстрелян «Мессершмиттами» и подбит. Летчик совершил аварийную посадку на брюхо на советской территории. Ведомый Задираки младший лейтенант А.С. Козинов тоже сбил «лаптежник», но при выходе из атаки его Р-39 был сбит «Мессершмиттами». Пилот покинул падающую машину на парашюте. Оба пилота получили ранения и были отправлены в госпиталь.

На свой аэродром в итоге вернулось только три «Аэрокобры», общие же потери полка за день составили 5 самолетов.

А вот Николай Гулаев стал настоящим героем дня, одержав в течение него сразу 5 личных побед, причем один из сбитых самолетов он идентифицировал как Хш-126! Это были 50— 54-я победы летчика, на тот момент являвшегося советским асом номер 1.

Всего же летчики 205-й НАД доложили о 27 сбитых самолетах, в том числе 12 Ме-109, 5 Ю-87, 4 Ю-88, 2 ФВ-190, 2 «АР-80» (очевидно, имелся в виду IAR-80), 1 Хе-111 и 1 Хш-126 (имеется в виду IAR-39). Общие потери дивизии составили 14 самолетов и 11 летчиков. Таким образом, в течение дня над узким участком фронта было сбито сразу 19 истребителей Р-39.

5-я воздушная армия в течение дня осуществила 703 вылета, уступив по этому показателю противнику примерно в 2,5 раза. Летчики доложили о 54 сбитых самолетах. Еще на 56 (!) претендовала зенитная артиллерия.

Румынская и немецкая авиация действительно понесли в первый день операции серьезные потери. Было сбито сразу 3 JRS-79B (бортовые номера 101, 102 и 129), еще 2 бомбардировщика (бортовые номера 109 и 121) были подбиты и совершили вынужденные посадки на брюхо на румынской территории. В районе Скулени – Поприкани в бою с Р-39 (вероятно, из 129-го ГИАП) было сбито 5 Ju-87D-5 (2 из Gr.3 Picai и 3 из Gr.6 Picai). Один из пилотов – командир 87-й эскадрильи капитан Ф. Сучаняну – был взят в плен. Погибли также экипаж из 3-й авиагруппы адъютант К. Мазилу и сержант Г. Плие. Кроме того, было сбито 5 истребителей IAR-81C из Gr.2 Van. и Gr.4 Van., при этом погиб командир 65-й эскадрильи капитан Гога. Также в течение дня было подбито 2 Ju-87D-3 и 1 Bf-109G-6, которые были разбиты при вынужденных посадках. Добавим, что именно румынские IAR-80 и IAR-81 советские летчики обычно принимали за немецкие ФВ-190. Хотя нередко как фоккеры идентифицировались и обычные «Мессершмитты».

Bf-109G-6 W.Nr. 163194 унтер-офицера Йозефа Лехнера из 3./JG52 был сбит в воздушном бою в районе Ясс. Пилот был тяжело ранен и позднее умер в госпитале. В том же секторе в 19.00 был подбит истребителями Bf-109G-6 W.Nr. 163505 ефрейтора Вольфганга Флориана из 9./JG52. Товарищи видели, как «Мессершмитт» произвел аварийную посадку в районе Ясс. По всей видимости, это произошло на советской территории, так как в свою часть Флориан так и не вернулся. A Bf-109G-6 W.Nr. 165032 унтер-офицера Хайнца Юнгера из той же эскадрильи был подбит «Аэрокобрами» и совершил аварийную посадку на аэродроме Роман. Летчик был тяжело ранен. Еще один Bf-109G-6 из H./JG52 был сбит зенитным огнем, но его пилот не пострадал.

Кроме того, в воздушных боях было сбито по одному Ju-87D из L/SG2 и IL/SG2, еще одна «Штука» получила повреждения в результате обстрела с земли. Также севернее Ясс советскими истребителями был подбит Ju-87D-5 W.Nr. 130832 «Тб+RU» из «противотанковой» 10.(Pz.)/SG2. Во время вынужденной посадки на своей территории он перевернулся и разбился. При этом пилот обер-ефрейтор Карл Хайнц Тхихатмар и бортрадист обер-ефрейтор Ханс Херольд погибли. Штурмовик FW-190F-3 W.Nr. 316059 «Черная U» лейтенанта Курта Эккеля из 6./SG2 был сбит прямым попаданием зенитного снаряда и упал в 3 километрах севернее Вултуру. Пилот погиб. Еще один «Фокке-Вульф» из той же эскадрильи так же был сбит обстрелом с земли. Но что стало с его пилотом, точно не установлено.

Таким образом, общие потери люфтваффе и FARR составили 27 самолетов, в том числе 10 Ju-87, 5 IAR-81, 5 Bf-109, 5 JRS-79 и 2 FW-190. Из них как минимум 11 были сбиты в воздушных боях.

В свою очередь, немецкие летчики заявили о 68 воздушных победах, еще на 7 претендовали румыны. Больше всех отличился лейтенант Вальтер Вольфрум из I./JG52, сбивший 11 самолетов (в том числе 9 Р-39). Другие известные асы Отто Фённенкольд из IE/JG52 и Ханс Йоахим Биркнер из IIE/JG52 одержали соответственно 8 и 5 побед (в основном над Р-39). А вот майор Герхард Баркхорн, обер-лейтенант Хельмут Липферт, лейтенанты Эрих Хартман и Хайнц Захсенберг скромно отметились в этом сражении всего парой побед каждый. У штурмовиков отличились обер-фельдфебель Герман Бухнер и гауптман Гюнтер Блеккман из 6./SG2, сбившие на своих «Бюргерах» три и два самолета соответственно.

В действительности только безвозвратные потери советской авиации в этом побоище составили 36 самолетов. Помимо уже упоминавшихся подразделений большой урон понес 1-й гвардейский ШАК генерал-лейтенанта Василия Рязанова. Из двух имевшихся в его составе штурмовых авиадивизий – 8-я ГШАД и 9-я ГШАД – в боевых действиях приняла участие только вторая. Выполнив 117 вылетов, она потеряла сразу 10 Ил-2, из которых 6 были сбиты и подбиты вражескими истребителями. 3 из них смогли дотянуть до советской территории и совершить аварийные посадки на фюзеляж.

Не лучше обстояли дела и у эскортной 12-й ГИАД генерал-майора Константина Баранчука, занимавшейся сопровождением и прикрытием «черных смертей». В ее состав входило три авиаполка (152-й ГИАП¹, 153-й ГИАП²⁴^²⁵ и 156-й ГИАП²⁶), которые использовали смешанную матчасть – истребители Як-1, Як-7 и Як-9. Располагая к началу битвы 72 исправными самолетами, дивизия осуществила 129 вылетов. При этом в воздушных боях были сбиты 7 Яков. Так, младший лейтенант Киселев из 152-го ГИАП был сбит в 12 километрах западнее Скулени, выбросился с парашютом, но тот не раскрылся. Пилот погиб. Его однополчанин младший лейтенант Павлов был сбит северо-западнее Ясс, его истребитель упал на территории противника. 153-й ГИАП лишился сразу пяти машин вместе с летчиками.

Добавим, что в этот день обе стороны существенно завысили свои успехи. Так, немцы заявили суммарно о 41 сбитой «Аэрокобре», в действительности ВВС КА потеряли 19 машин данного типа.

31 мая люфтваффе и FARR выполнили 1500 и 300 вылетов соответственно. Только над позициями 233-й танковой бригады было отмечено около 800 пролетов немецко-румынской авиации. Подразделение потеряло за день 33 танка и 58 человек. Тем не менее танкисты и мотострелки сумели отразить восемь танковых атак и в целом удержать занятые позиции.

Советская авиация ответила 888 вылетами. Так, штаб 231-й ШАД, которая к началу дня располагала 34 боеготовыми Ил-2, получил приказ наносить удары по немецким танковым частям. 568-й ШАП двумя группами по 16 самолетов под прикрытием истребителей Як-9 дважды атаковал окрестности Стынки. Бомбы сбрасывались с нескольких заходов, с планирования, с высоты 600–100 метров. В то же время 873-й ШАП девятками штурмовал район Катул-Иваны, высоту 197 и южные окрестности Чужа-Воды. В ходе выполнения заданий 4 Ил-2 были повреждены зенитным огнем и истребителями, но все они смогли благополучно вернуться на аэродром. Правда, без потерь все же не обошлось. Младший лейтенант Селютин из 568-го полка при заходе на посадку в сумерках снес выпущенные шасси о бугор, после чего пошел на второй круг, но приземлиться на брюхо тоже не смог и полностью разбил машину. Экипаж с тяжелейшими травмами был отправлен в госпиталь.

2-й ШАК также наносил удары по немецким и румынским войскам в районе Стынки, выполнив в общей сложности 96 вылетов. На счету штурмовиков рязановского 1-го ГШАК было 207 вылетов. Основными целями являлись позиции танков и артиллерии противника вокруг все той же Чужа-Воды. И всякий раз прибывавшие туда шестерки и восьмерки штурмовиков попадали в осиное гнездо. Снизу по ним палили малокалиберные зенитки, а на подходе к району атаки и отходе они встречались с группами штурмовиков FW-190, которые при каждом удобном случае смело шли в лобовые и «задние» атаки. Сверху же барражировали большие группы истребителей, которые атаковали «черные смерти» с пикирования, а также связывали боем Яки из эскорта. «Гитлеровцы на этот раз применили хотя и не новую, но все-таки иную по сравнению с предшествующими боями тактику воздушного нападения. Действуя двумя мощными эшелонами – верхним и нижним, они решали одновременно две задачи: бомбили наши наземные войска и старались любой ценой блокировать штурмовики. И те несли потери», – вспоминал Семен Донченко, на тот момент полковник, заместитель командира 9-й ГШАД.

1.В люфтваффе все бомбардировочные, истребительные, штурмовые и транспортные эскадры делились на группы, обозначавшиеся римскими цифрами (например, I./KG27, II./JG54, III./SG2, IV./TG3), а входившие в них эскадрильи имели сквозную нумерацию и обозначались арабскими цифрами (например, 5./KG27, 12./JG54, 6./SG2, 1./TG3).

2.Здесь и далее названия вражеских самолетов (при описании воздушных боев и заявок на победы) приводятся так, как они указаны в документах.

3.Распространенное прозвище Ил-2, которое, правда, появилось уже после войны.

4.Такое прозвище у немцев имел Ил-2.

5.Советское прозвище Пе-2.

6.Советское прозвище Ju-87.

7.Фоккер – советское прозвище FW-190.

8.В заводских номерах самолетов, выпущенных Горьковским авиазаводом № 21, первые две цифры означали тип, далее шел номер завода, за ним производственная серия, а в конце порядковый номер машины. В данном случае тип 39, завод № 21, 2-я серия, 914-й экземпляр.

9.Так в документе.

10.Входил в состав 3-й гвардейской авиадивизии ДД 3-го гв. АК ДД.

11.В документах Пе-8 именовались воздушными кораблями.

12.Ныне Сергиев Посад.

13.Так в документе.

14.В документе указаны как «ласовцы».

15.Позднее выяснилось, что Ил-4 был подбит над целью, дотянул до советской территории, где экипаж выпрыгнул с парашютами.

16.Во многих исследованиях и мемуарах, в том числе немецких, ошибочно называется Черкасский котел (Kessel von Tsherkassy). В действительности город Черкассы находился за пределами кольца блокады.

17.Впрочем, точные данные есть только на два сбитых «Юнкерса»: Ju-52/3m W.Nr. 130852 «4V+HN» из 5./TG3 и Ju-52/3m W.Nr. 1365 «4V+FN» из 6./TG3.

18.Всего Петр Базанов одержал 20 личных и 3 групповые победы, из которых было 11 Ю-52.

19.16 ноября 1944 г. Дебродь был сбит в лобовой атаке против советского истребителя Як-9 в 46 км восточнее Будапешта, над своей родиной. Он был тяжело ранен и до конца войны больше не участвовал в воздушных боях. В мае 1945 г. он сдался в плен к американцам. Миклош Кеньерес пережил плен и вернулся в уже социалистическую Венгрию. Боевые товарищи, расставшиеся во время снабжения немецких войск в районе Корсуня, в итоге снова встретились, а потом вместе эмигрировали в Испанию.

20.Вюргер (Wurger) – полуофициальное название FW-190.

21.24 июня 1941 г. He-111Р-2 W.Nr. 6830 «1G+FM» из 4./KG27 был подбит в районе Одессы и совершил аварийную посадку в районе станции Выгода. Его экипаж был эвакуирован другим Не-111 из этой же эскадрильи.

22.La Fortele Aeriene Regale ale Romaniei – Румынская королевская авиация, сокр. FARR.

23.Сергеев воевал в 6-м ИАП (149-м ГИАП) до конца войны, но больше не одержал ни одной победы.

24.Бывший 270-й ИАП.

25.Бывший 516-й ИАП.

26.Бывший 247-й ИАП.

Pulsuz fraqment bitdi.