Kitabı oxu: ««Рим». Мир сериала»

© ООО Издательство «Питер», 2020

© Клим Жуков, Дмитрий Goblin Пучков, 2020

Предисловие

Сериал «Рим» – масштабное полотно. И для меня сериал оказался… очень личным. Я вырос на классических многотомниках Теодора Моммзена, Эдуарда Гиббона, книгах Тита Ливия, Саллюстия Криспа, Светония, Плутарха. А «Записки о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря, образно говоря, стали воротами, через которые я вошел в мир античной истории, а точнее – военного дела. И тут такой подарок от канала НВО – великолепная захватывающая визуализация с блестящим сценарием и актерским составом.

Гай Юлий Цезарь, Марк Антоний, Марк Тулий Цицерон, Гней Помпей Магн, Гай Октавий Фурин, Клеопатра – одни имена звучат как музыка для человека понимающего (для неосведомленного, впрочем, тоже). И все они предстают настоящими живыми людьми. Характеры, привычки, слабые и сильные стороны – давно ушедшие персонажи ожили на кинопленке.

И, казалось бы, что?

Голливуд от души накормил публику пеплумами. «Бен-Гур» Уильяма Уайлера (1959) с его многотысячными массовками, «Клеопатра» (1963) Джозефа Манкевича с Элизабет Тейлор и Ричардом Бертоном, «Спартак» (1960) с Керком Дугласом вообще снимал заместитель господа бога по режиссуре Стенли Кубрик. Да и «Гладиатора» (2000) за авторством сэра Ридли Скотта не стоит забывать!

Однако в данном случае «размер имеет значение». Даже трехчасовой «Спартак», несмотря на выверенный сценарий, не смог раскрыть историю в полной мере. Сериал «Рим» – совсем иное дело. 22 эпизода по 50 минут каждый – и словно целая жизнь проходит перед глазами! И какая жизнь!

Ведь что такое Рим для Европы и для мира? Если коротко: Рим – это почти все. Основы государства, права, науки, военного дела, да практически всего, что заключает в себе емкое слово «цивилизация», дошли до нас из Вечного города. Конечно, не напрямую, а в преломлении исполинских линз Средневековья и Нового времени, но все же.

Рим – не просто еще одна империя (сколько их было!). Рим сумел сковать Ойкумену стальными обручами легионов, соединив все ее части линиями дорог. Акведуки, храмы, цирки, театры, бани, форумы… Магия букв S.P.Q.R. оказалась настолько сильна, что никто не заметил фактического падения империи в V веке. Уничтожившие ее варвары одевались в римские тоги и на полном серьезе называли себя патрициями и сенаторами, учили латынь, приглашали римских учителей и записывали законы так, как было принято в Городе.

Для человека Средневековья Империя с большой буквы никуда не делась. Более того, никуда деться и не могла. На Востоке – в Константинополе – сидел император. В 800 году свой император появился и на Западе. Ведь для Карла Великого варварский титул rex (король) был вторичным по сравнению с главной целью – восстановлением императорского трона.

Византия называла себя Римом, а жители – только и исключительно ромеями (римлянами). Сельджуки, захватившие часть ее земель в Малой Азии, основали там Румийский (римский) султанат. Византия пережила Римскую империю ни много ни мало на 1000 лет. Западная Священная Римская империя была упразднена только при Наполеоне I.

И надо ли напоминать, что два Ивана Грозных – Третий и Четвертый – не просто объединяли Русь? Они возрождали именно Римскую империю, Третий Рим. Хорошо известный русский титул «царь» – это всего лишь отечественное произношение слова «кесарь» (цезарь). То есть божественный Гай Юлий Цезарь, чей когномен стал синонимом понятия «император». В том числе поэтому я говорю, что сериал оказался для меня очень личным.

* * *

Так вышло, что мой давний друг Дмитрий Пучков, известный в широких кругах как Гоблин, тоже очень любит античную историю. Конечно, он не мог пропустить «Рим»! В далеком 2006 году на «Тупичке» выразил суть: «В каждой серии кого-то режут и душат. Кроме того, свирепо насилуют даже тех, кто случайно в кадр забрел. Как уже многие догадались, речь идет о Настоящем Искусстве».

Это реально так.

Диалоги можно чеканить в бронзе и вырезать в граните, чтобы поколения авторов учились тому, как надо. Характер каждого персонажа прописан как на кульмане – все на месте, ничего лишнего, каждая черточка рельефна и о многом говорит. Арки сюжета переплетены мастерски. Накал драматизма такой, что иногда можно смотреть, только спрятавшись под диван.

Главное достоинство – колоссальный срез жизни общества. Сюжет не замыкается на Великих. Рядом с Цезарем, как и в настоящей жизни, слуги, рабы, однополчане и подчиненные. Авторы сериала на равных правах ввели в историю простого человека, который играет не меньшую роль, чем «сотрясатели вселенной». Легионер Тит Пуллон и бравый центурион Люций Ворен, вольноотпущенник Поско, пленная кельтская девушка Ирина, бандит Эраст Фульман, еврей Тимон – следить за ними не менее интересно, чем за Марком Юнием Брутом или Марком Порцием Катоном.

Простые люди – не обрамление для сверкающей истории Великих. Они и есть сама история. Как и в реальности, где грандиозное колесо общества вертят ноги миллионов обычных людей, так и в сериале сюжет вращается вокруг них и живет их усилиями. Пусть иногда в гипертрофированном виде.

Так, республиканский строй пал из-за пьяного легионера Пуллона, который играл в кости не там и не с теми людьми. Гражданская война началась из-за интриг отставной любовницы Цезаря – Сервилии и любовницы Марка Антония – Атии.

«Чушь!» – скажет подкованный читатель. И правда – чушь, анекдот, буффонада. Но сколько тысяч таких маленьких эпизодов составляли (и составляют по сей день) мозаику Большой Истории! Полотно повествования сплетено из равноценных нитей политики, экономики и, что важно, обычных человеческих судеб. И это, пожалуй, одно из главных достоинств сериала.

Ведь в нем мы узнаем себя.

* * *

Мы с Дмитрием Юрьевичем сразу по выходе фильма на DVD бросились яростно его обсуждать.

Нам обоим кино очень понравилось. Правда, я как профессиональный историк сразу начал тыкать пальцем в несуразности: тут имя неправильное, тут календарь в титрах с ошибками. Доспехи ужасные, даты перевраны здесь, здесь и еще здесь. И где, наконец, легионные залпы пилумов?!

Все это получалось ужасно увлекательно. Что может быть лучше, чем следить за «исторической историей», поправляя «историю киношную»? Интересно же!

Тогда Гоблин выступил с идеей учинить подробный разбор сериала. Вот сидят два человека – подкованный зритель и специалист с дипломом – и общаются. Тогда подобных разборов кино просто не существовало, и тему признали годной. Признали и…

И бросились разбирать сериал. Всего через двенадцать лет.

Дети успели вырасти; успели вырасти и животы. Крым стал наш, а рубль обвалился в два раза.

Мы же все сидели и думали: как бы половчее все сделать. И, наконец, плюнули и решили действовать по старой схеме: начать с начала и идти до конца. Слава богу, что так и было сделано.

Результат перед вами.

Это путеводитель по миру сериала «Рим», который охватывает античную историю начиная с 52 года до н. э. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы. Политическая история, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектура – всего понемногу.

А иногда гораздо больше, чем понемногу!

Писано в 2772 году от основания Города.

Клим Жуков

Первый сезон
Украденный орел

I
Украденный орел

Д. Пучков: Итак, сериал «Рим»!

К. Жуков: Начнем по хронологии с первого сезона и с первой серии, как это ни странно. Предлагаю действовать по отработанной схеме: идем по сюжету поэтапно, выявляя все хорошее и плохое, что есть в фильме. Говорят, мы пересказываем местами лучше, чем показывают в кино.

Д. Пучков: В этом-то сомнений нет.

К. Жуков: «Рим» я случайно посмотрел в 2008 году. Надо сказать, что среди всех моих товарищей я был записным ненавистником сериалов, потому что не очень понимал, что это такое. Вот и в этот раз думал, что это «Санта-Барбара» или «Рабыня Изаура» – в общем, что-то такое, что смотреть – только время терять…

Д. Пучков: Ну, слово «сериал» было ругательным.

К. Жуков: Да-да, такое смотреть было некомильфо. Но как-то раз, когда я был в гостях в Москве у наших друзей из исторического клуба «Ратоборец», они решили показать мне этот сериал. Деваться было некуда, пришлось смотреть.

Д. Пучков: Чисто Одиссей, примотанный к мачте.

К. Жуков: Да-да-да. Но буквально с первых кадров… да какое с первых кадров – с титров я принялся подскакивать, подвывая от счастья, потому что с художественной точки зрения драматическое полотно оказалось исключительно накаленным. Правда, как только кончились титры и началось повествование, я стал подскакивать уже по несколько иному поводу. Видно, что сериал очень дорогой (он до «Игры престолов» был, как выяснилось, самым дорогим сериалом в истории человечества). Ну и при таком названии хотелось бы 146-процентной исторической достоверности, а ее там нет. Я посмотрел фильм дважды от и до, что для меня совсем нехарактерно. Скажу, что это в первую очередь очень качественное фэнтези: имеется некая историческая канва, фигурируют реальные исторические деятели. Но все остальное, что там наверчено, – это, конечно, не про римскую историю, а про современных людей, про то, как они действовали бы, окажись на месте этих самых древних римлян. То есть авторы сериала снимали фильм не о Риме, а о себе. Но, еще раз повторюсь, это не отменяет мощнейших качеств самого кинополотна. Обычно, когда я смотрю исторический фильм, меня хватает лишь на полчаса – просто дрянь лезет из экрана такая (и это никак не компенсируется драматургией), что меня рвет на части, как хомяка капля никотина.

А тут совсем иначе! Как только я начинал задумываться о том, что вот у этого героя неправильный меч, у этого не та тога, а тут они неправильно друг к другу обратились, обязательно кого-нибудь или убивали, или насиловали.

Д. Пучков: Мастерски!

К. Жуков: Мастерски. Поэтому фильм замечательный.

Д. Пучков: Итак…

К. Жуков: Начинается все с того, что заунывный голос диктора рассказывает нам, во что превратилась на излете своей истории Римская республика, как там страшно конфликтовали аристократия и неаристократия. Только словосочетание «классовая борьба» боятся произносить – мало ли что…

Д. Пучков: Еще скажут, что ты – марксист.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Кстати, обращаю твое внимание, у врагов всегда четко обозначается, что вот этот ученый – марксист, трактует вопрос так-то и так-то. Есть наши нормальные трактовки, а есть марксистская…

К. Жуков: Так вот, в Риме классовая борьба, безусловно, имела место… Тут же буквально двумя мазками нам показывают предысторию отношений Помпея и Цезаря, которые были соправителями в описываемый период времени. Только создатели фильма упустили из виду, что изначально был и третий соправитель Марк Красс. Это был триумвират, пока Марк Красс с редкой дуростью не самовыпилился при помощи парфян в битве при Каррах.

Тихо умалчивается и о том, что Помпей происходил из плебейского рода, он не был аристократом, но при этом очень долго дружил с Цезарем.

Д. Пучков: А разве важно, кем он был?

К. Жуков: Конечно, важно. Несмотря на все свое величие и по-настоящему гигантские размеры, Древний Рим – это далеко не современный Санкт-Петербург и тем более не Москва… Верхушка – правители и иже с ними – была в общем-то небольшая, поэтому в Риме все всех знали, и обсуждать родню коллег по опасному бизнесу было одним из лучших развлечений. Тем более там культ предков стоял на какой-то недосягаемой высоте. Плебейское происхождение Помпея тайной, конечно, никакой не являлось, а Цезарь из рода Юлиев, повторю, с ним дружил. Вообще Цезарь ратовал (и в фильме об этом сказано абсолютно правильно) за права простого народа, видя в нем свою опору. Надо сказать, что Цезарь – очень интересный человек: гнусный интриган, царедворец и деляга, который внезапно стал очень хорошим полководцем, притом что ему лет-то было не как Наполеону Бонапарту, который в 26 начал всех побеждать, а гораздо больше.

Д. Пучков: Так это правда – Цезарь был полководцем или за его спиной кто-то дергал за нитки?

К. Жуков: Ну, все источники говорят, что он был: а) сам по себе очень толковый полководец; б) гений кадровой политики – на ключевые места ставил правильных людей, которые могли и в его отсутствие принимать нужные решения. При этом никуда не делись его склочные сутяжные дарования, которые обязательно нужны в подковерной возне при дворе.

Начинается действо с самой драматической истории, произошедшей в начале того периода, – битвы при Алезии, можно сказать, кульминации Галльской войны, которую вел Гай Юлий Цезарь.

Д. Пучков: Для малограмотных: есть специальная книжка, автор – Гай Юлий Цезарь лично, называется «Записки о Галльской войне», читается на одном дыхании. Отличная книга! Всем рекомендуем.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Алезия – это в нынешней Франции?

К. Жуков: Да, это нынешняя Франция. Итак, 52 год до н. э. Битва при Алезии. И мы оказываемся в гуще событий – галлы пытаются резать легионеров, используя варварский натиск, а легионеры противопоставляют им порядок римской машины, четко перестраиваются, всех колют гладиусами, бьют щитами. Центурионы свистят, по свистку все перестраиваются, при этом, как в каком-то интересном танце, держат друг друга за пояс: сзади стоящий – впереди стоящего. Так образуются боевые цепочки, или, как я называю это построение, – боевая очередь.

Д. Пучков: Я догадываюсь почему – нас так учили демонстрации разгонять: всегда стоящий сзади стоящего впереди должен держать, иначе его выдернут из строя…

К. Жуков: Да-да, чтобы не выхватили. Когда я смотрел фильм об этом сериале, именно так все и объяснялось. Но галлы – это не демонстрация, они никого не пытались вытащить, они пытались убить при помощи холодного оружия, а для этого вытаскивать совершенно не обязательно – это во-первых. Во-вторых, римляне прежде всего были метателями дротиков – пилумов, и главным видом боя легионов был бой дистанционный.

Д. Пучков: А кто метал? Первые три шеренги или стоящие сзади?

К. Жуков: Как именно это происходило, мы не знаем до сих пор. По этому поводу кипят какие-то безумные баталии. Есть замечательный сайт «Десятый легион» (Х legion), там, как несложно догадаться, собираются фанаты античного военного дела. Лет 15 назад они начали ветку о том, как кидали дротики римляне в легионе, но так до сих пор и не выяснили. Друг другу уже морды бьют практически.

Д. Пучков: Закидывают дротиками, да?

К. Жуков: Да, так ни до чего и не договорились. Мы пробовали в римском снаряжении кидать эти дротики. Но мы не римляне, нас годами не драли страшно в казарме, чтобы мы это правильно делали. Мы просто не знаем, как надо. Да, у нас есть понимание, как кидать современное спортивное копье, а как у них было принято – бог его знает. Вроде бы логично, что кидает первая шеренга, может быть, две шеренги навесиком. Три шеренги – маловероятно. Пилум – очень тяжелое копье, чтобы его кидать, нужно: а) здоровье; б) разбег – с места его не бросить.

Д. Пучков: Давайте уточним про наконечник…

К. Жуков: Пилум – это, вообще, дротик. Было много разных типов пилумов, но классический вариант – это довольно короткое древко, порядка метра длиной, из которого сантиметров на 50–70 торчит наконечник из мягкого железа, сделанный наподобие остроги, то есть с зубцом под острием. Он пробивает некую поверхность, например щит, после чего эта железка немедленно гнется…

Д. Пучков: И отрубить ее невозможно.

К. Жуков: Да, она мешает ужасно, отрубить ее почти нереально и выдрать из щита невозможно, потому что, повторяю, она как острога сделана. Если пилум попадет в тело, то пиши пропало – сразу в больницу нужно ехать, а это не всегда возможно, тем более во время войны в Галлии. Были и просто дротики в виде копья. Они, конечно, не такие тяжелые, как в поздней империи, но все равно очень серьезное оружие, так просто его не кинуть. Поэтому его бросали, видимо, с небольшого расстояния – метров с десяти, то есть почти в упор: две передние шеренги метнут – и всё, остальные просто не смогут. И если метали удачно, то враги разбегались, и больше уже кидать не нужно было, а если неудачно, то с задних рядов могли передать дополнительные пилумы, потому что легион строился на довольно большую глубину. Это, конечно, предположения, однако так, как это в фильме показано, быть не могло. Во-первых, никаких свистков у центурионов не было. Во-вторых, если бы во время рукопашной схватки на мечах и щитах кто-то меня попытался схватить за пояс сзади, я бы, скорее всего, отреагировал агрессивно: это очень сильно мешает.

Д. Пучков: Еще бы!

К. Жуков: И это перестроение, которое показано в фильме: во время драки центурион свистит, передний человек отходит назад, задний встает на его место, а передний между шеренгами ловко пробирается назад.

Д. Пучков: Отдышаться.

К. Жуков: Такое можно только в кино придумать! Во время драки их сменить было невозможно, что бы ты ни делал. А при таких проходах между шеренгами получился бы настолько разреженный строй, что у римлян не было бы никаких шансов удержаться при лобовом контакте с толпой противника. Они вряд ли ходили, как греческая фаланга, просто навалившись друг на друга, перекрывшись щитами, но все-таки это было гораздо более плотное построение. И это «караколе», то есть «улитку», когда задний сменяет переднего, они, конечно, делали, но, видимо, в промежутке между боевыми столкновениями. К сожалению, кинематограф, да и вообще любое художественное произведение не обходятся без того, чтобы не показать страшную резню лоб в лоб во время столкновений каких-то античных или средневековых масс – на самом деле такого, как правило, не происходило. Обычно один из строев проигрывал фактически до того, как входил в боевой контакт. Тем более римляне «помогали» противнику настроиться на нужный лад дружными залпами дротиков: если у вас есть какие-то иллюзии, то получите 500 кг железа с шеренги.

Д. Пучков: То есть задача была, если я правильно понимаю, засадить наступающей стороне сотню этих самых дротиков…

К. Жуков: Залпом.

Д. Пучков: Да, кто не спрятался – я не виноват. А тем, кто подходит, тяжело будет, если у них такого же оружия нет (а по всей видимости, и не было) – они не могут ответить тем же…

К. Жуков: Да, тут самое главное, что у галлов тоже имелось метательное оружие. Но поскольку у них было родоплеменное общество, они себе не могли позволить содержать пять тысяч здоровых мужиков в одной казарме и годами тренировать их в одном и том же порядке по одним и тем же командам. Поэтому так слаженно ответить они не могли. Как это ни странно, но чтобы пять тысяч человек ходили строем, нужно ходить строем. Это очень непросто.

Д. Пучков: А вот центурион (кто не знает, это по-русски «сотник») как команды отдавал, если свистка не было?

К. Жуков: Ртом!

Д. Пучков: Орал?

К. Жуков: Орал как резаный. И видимо (это опять же предположение), все находившиеся поблизости командиры, опционы, транслировали его команду. Он гаркнул «налево!» – и все орут: «налево!», «налево!», «налево!». И тогда войско поворачивает налево.

Д. Пучков: А вот вопрос про смену рядов – есть же известная поговорка «дело дошло до триариев» (триарии – это те, кто стоял в третьей шеренге). Я так понимаю, они вообще никогда ничем не занимались. Это ветераны, «дедушки» римских вооруженных сил.

К. Жуков: Не совсем. «Дедушки» стояли во второй шеренге, а это дембеля. В поговорке речь идет о древнем манипулярном построении легиона, когда, по сути дела, античная фаланга была расчленена на манипулы, то есть небольшие подразделения, которые сохраняли линию, но с некими промежутками между строями, чтобы не нужно было выдерживать равнение во всей гигантской шеренге (иногда это было вообще невозможно). Это повышало мобильность и управляемость легиона. Но при этом римляне все равно действовали линией. Первая линия – это были новобранцы, вторая – ветераны, третья – дембеля-триарии. И если дошло до того, что в дело вынужден вступать третий ряд манипул, значит, положение сложилось очень серьезное. Во времена Цезаря уже так не воевали, тогда «рулили» большие батальоны, то есть когорты.

Д. Пучков: Танковые клинья.

К. Жуков: Да, и ковровые пилумометания. Строились большими когортами по 500 человек, и этими массивными коробками оперировали, не выдерживая линии: им это было не надо, потому что 500 человек в одной коробке сами по себе представляют серьезную силу. Когорты могли решать тактические задачи самостоятельно как на поле боя, так и на театре военных действий. Ни для кого не секрет, что когорты периодически действовали самостоятельно, не в составе легиона.

Д. Пучков: Парни немедленно зададут вопрос: с какой литературой можно ознакомиться, где это описано?

К. Жуков: Ну, литературы по этому вопросу очень много. Я даже в какой-то момент перестал следить. К слову, когда опубликовали в интернете археологические следы всех римских лагерей, найденных на территории Англии и Шотландии, я аж вспотел: их там просто сотни! То есть легион или когорта останавливались во время похода, окапывались, разбивали лагерь и оставляли все это для следующих поколений. Таким образом дорога обрастала…

Д. Пучков: Укрепрайон.

К. Жуков: …укрепблокпостами, и они постоянно ими пользовались. Вернемся к битве при Алезии. Самое главное у легионера – это щит. Те щиты, которые показаны в первой серии «Рима», ничего общего с реальностью вообще не имеют, потому что они прямоугольные – это классические скутумы Имперской эпохи, а мы говорим о республике – тогда щиты были вытянуто-овальные и заметно больше по размерам. Классический пример хорошо сохранившегося щита – это щит республиканского периода, найденный в Фаюмском оазисе.

Д. Пучков: В Египте?

К. Жуков: Так точно. Высотой 1 метр 28 сантиметров, порядка 65 сантиметров в ширину, овальный. То есть это не прямоугольник со скошенными уголками, а именно высокий овал. Сделан он из липовых дощечек толщиной примерно 2 миллиметра, уложенных, как паркет, на клею. Таким образом набиралась хитрая античная фанера, выгнутая примерно в треть дуги круга. Но подобных щитов в фильме не показано, вместо этого нам демонстрируют прямоугольные поздние скутумы, причем на них вместо росписи, которая наносилась краской, прибиты какие-то фигуры в виде молний Юпитера.

Д. Пучков: Ну, это красиво.

К. Жуков: А зачем они прибиты – что, нарисовать нельзя было?

Д. Пучков: Дорого.

К. Жуков: Нарисовать дорого?

Д. Пучков: Прибивать.

К. Жуков: Прибивать-то дороже. Почему нельзя было нарисовать – непонятно. Шлемы в целом похожи на правду, для фильма, по крайней мере, сойдет. Когда один из главных героев Люций Ворен грозно осматривает поле боя перед тем, как дунуть в свисток…

Д. Пучков: Как это было принято у римлян, да?

К. Жуков: Да-да-да. У него нащечники застегнуты. Кто не знает: римский шлем похож на полукруглую каску, к которой приделаны нащечники. Они, во-первых, закрывают, как это ни странно, щеки, а во-вторых, удерживают шлем на башке. Под ними находится завязка или застежка, которая не дает шлему упасть. Так вот, эти застежки у всех болтаются на два пальца от подбородка.

Д. Пучков: Как у американских солдат.

К. Жуков: Даже непонятно, как у артистов на голове это сооружение вообще держится! Говорят, одним из отличительных признаков служившего легионера была мозоль под подбородком от ремешка. Вот при таком подвесе шлема мозоль на подбородке образоваться никак не сможет. Причем у них у всех шлемы не по размеру, выглядит ужасно для понимающего человека.

Д. Пучков: Недоглядели.

К. Жуков: Недоглядели, да. По поводу доспехов: легионеры облачены в безрукавные кольчуги – это правильно, но у кольчуг зачем-то – не знаю, что неймется художникам по костюмам – какие-то чешуйчатые лямки приделаны. Зачем? Они функции никакой не несут. Такого не было. Нормальную кольчугу испортили этими чешуйчатыми лямками. Ну и конечно, от чего я сразу взвыл – легионерские платки повязаны поверх доспеха наподобие пионерского галстука.

Д. Пучков: Должны быть под?

К. Жуков: Должны быть только под ним. Римляне, несмотря на всю свою продвинутость, почему-то не доперли делать стоячий воротник у поддоспешной одежды, поэтому они повязывали платок строго под кольчугу, чтобы она не натирала шею. Иначе через час она из доспеха превратится в пыточный инструмент, потому что снесет всю шею до мяса. Это недопустимо.

Ну и конечно, тут мы знакомимся с двумя главными действующими лицами – Люцием Вореном и Титом Пулло. Люций Ворен – это центурион, причем, как я понял, центурион-примипил, то есть командир первой сдвоенной когорты.

Д. Пучков: Нет, он сначала «второе копье» – его так называли.

К. Жуков: По-моему, он был «первое копье» сразу, нет?

Д. Пучков: Нет. Потом повысили.

К. Жуков: Второе? Ну, тогда, значит, получается второй по старшинству из центурионов. Центурионы в римской армии строились по нумерации: старший из центурионов командовал первой когортой, второй по старшинству – второй когортой и так до десятой. Причем в десятую обычно ссылали самых подонков, лентяев, алкоголиков…

Д. Пучков: Негодяйское подразделение.

К. Жуков: Негодяйское, да. Поэтому я реконструкторам, которые все время соперничают, кто какой легион будет делать, говорю: делайте десятую когорту, какая разница? Вы в ногу ходить не умеете, снаряжение сидит черт-те как. Вы – десятая когорта! Четвертая манипула десятой когорты – это вообще самое дно, которое только может быть. И это прекрасно!

Д. Пучков: Примипил расшифровывается как «примус пилум». «Примус» – это «первый», если кто не знает.

К. Жуков: Он не примус пилум, а primus pilus – дословно «первый пилов». Очень древнее звание, происходящее еще из старой легионной системы времен Сервия Туллия (578–534 гг.). Пилы синоним термина триарии, т. е. самые опытные легионеры, ветераны. В основной тактической единице – манипуле было две центурии и, соответственно, два центуриона. Старшим считался командир правого крыла, младшим – левого. Старшего центуриона называли «приор», младшего «постериор». Полное звание, таким образом, могло выглядеть так: «pilus prior prioris centuriae» и «pilus posterior prioris centuriae». То есть первый пилов первой ценутрии, второй пилов первой центурии.

Когда при Гае Марии и Юлии Цезаре древний манипулярный строй потерял значение, старые звания сохранились, хотя разницы между гастатами, принципами и триариями уже никакой не было. Тем не менее, в дань традиции, наиболее престижные «старшие» когорты продолжали называться когортами триариев, или пилов. Самый старший первый центурион первой когорты стал называться «примус пилус», первый пилов триариев.

Д. Пучков: Бросается в гущу, покинув строй.

К. Жуков: Что недопустимо. Люций Ворен его вытаскивает и получает от Пулло по роже, за что Пулло вяжут и сажают в карцер, потому что за нападение на старшего товарища в боевых условиях полагалась смерть. Ну и после пяти минут лицезрения битвы при Алезии мы перемещаемся в лагерь, где Люций Ворен орет на весь плац (в это время порют Тита Пулло), что «воров удавят!».

Ну, там еще появляются Юлий Цезарь и Верцингеторикс. Верцингеторикса перед Юлием Цезарем раздевают – типа сдавайся.

Д. Пучков: Верцингеторикс – это галльский вождь.

К. Жуков: Это начальник галлов, которого в битве при Алезии вдребезги разгромили. Кстати, я не могу припомнить ни одного источника, где было бы написано о раздевании Верцингеторикса. Это киноделы выдумали, чтобы было свирепее.

Д. Пучков: Но выглядит неплохо – унижение: только что ты был царь, бог, воинский начальник – и вот…

К. Жуков: Да, тут, кстати, показывают важную вещь: сдаваясь в плен, Верцингеторикс целует легионную аквилу – того самого орла, который являлся главным штандартом легиона. Аквилу показывают очень близко – это то ли деревянное, то ли пенопластовое сооружение, очень красиво выполненное, покрашенное золотой красочкой, которая кое-где пообтерлась.

Д. Пучков: От частых поцелуев.

К. Жуков: Да, от частых поцелуев галльских вождей – всё слизали… Это сыграет в дальнейшем важную роль.

Д. Пучков: Аквилы вообще сохранились?

К. Жуков: Полно!

Д. Пучков: Орел золотой был?

К. Жуков: Бронзовый. Как правило, позолоченный.

Д. Пучков: Ну то есть тяжелый?

К. Жуков: Тяжелый, но небольшого размера.

Д. Пучков: На палке. Ну в кино-то здоровенный!

К. Жуков: В кино показали орла фактически в натуральную величину.

Д. Пучков: Килограммов на пятнадцать, если из золота. Запаришься с такой палкой ходить.

К. Жуков: Да, ходи, тренируйся.

Д. Пучков: Тяжело.

К. Жуков: Ну а если бы он был полый, например?

Д. Пучков: Может быть, да.

К. Жуков: Тогда бы его сдувало ветром.

Д. Пучков: Со свистулькой!

К. Жуков: Со свистулькой. И тут выясняется, что друг и соправитель Цезаря Гней Помпей Магн (то есть Великий) только что овдовел. А супругой его была дочь Цезаря. Показывают очень трогательную сцену, как в Риме умирает жена Помпея, тут же следует не менее трогательная сцена в Алезии, где Цезарю моментально приходит «эсэмэска» с печальным известием. Конечно, все это очень душещипательно, но дело в том, что дочь Цезаря умерла в 54 году до н. э., а речь идет о 52 годе до н. э. Зачем так перевирать историю, я не знаю. Видимо, чтобы объяснить, почему Помпей поссорился с Цезарем. Вроде как последнее, что их связывало, – это дочь Цезаря, а теперь она умерла – и все: любовь прошла, дружба врозь. Но на самом деле им это совершенно не мешало целых два года дружить, и отношения у них испортились по совершенно прагматическим причинам. Кстати, с раскрытием прагматики в сериале полный порядок, они могли бы разрыв любым другим сценарным ходом оправдать.

Д. Пучков: А вот Цезарь – благородный патриций. Их правильно называть патрициями?

К. Жуков: Да. Партиец.

Д. Пучков: Да… «А здесь ошибка, Петька, – партийцы». Так вот, он благородный, а дочку отдал за плебейского Помпея?

К. Жуков: К излету республики все очень сильно поменялось относительно архаического периода. Ну да, аристократы – это хорошо, но к поздней республике – старый уважаемый плебейский род, который «еще из тех» плебеев, имел вес.

Д. Пучков: Мегаплебеи!

К. Жуков: Да, мегаплебеи поднялись очень высоко, потому что все стало оцениваться через деньги: если ты плебей, но у тебя много денег, то ты сразу оказываешься очень уважаемым. Ну а патриции такие были плохонькие, бедные, и уже неважно было, что у кого-то, скажем, от Тарквиния Гордого род идет…

Д. Пучков: Приходится поступаться.

К. Жуков: Нет, ну все, конечно, уважают древность твоего рода, но как-то, знаешь, все-таки…

Д. Пучков: Деньги покажи, да?

Ответы на вопросы про первую серию

Д. Пучков: Что в Древнем Риме было более распространено: кольчуга или кожаные доспехи?

К. Жуков: Кожаных доспехов там не было вообще. Кольчуга была основным доспехом до конца I века н. э. Соответственно, если мы говорим про сериал «Рим», там была только кольчуга или, может быть, у некоторых пафосных парней – бронзовые красивые мускульные кирасы.

Д. Пучков: А эти многочисленные наручи, которые носят все подряд. Здесь они никакой функциональной нагрузки не несут, так, для красоты?

К. Жуков: Я откуда знаю, это ты спроси у костюмеров.

Д. Пучков: Они вообще зачем нужны?

К. Жуков: Ну, во-первых, это неисторично. Армиллы, которые носили в Римской республике, хорошо известны. Это просто красивые браслеты, украшения. А в сериале непонятно что надето на руку, выглядит как наручи, но защитной функции не выполняет, потому что надето на голую руку без какой бы то ни было подкладки. Почему-то киношники – что у нас, что за бугром – очень боятся голых предплечий, им обязательно нужно что-нибудь напялить туда.

Д. Пучков: Возможно, боевой вид придает.

К. Жуков: Их, может, кусают просто при поступлении в вуз?

Д. Пучков: Меня тоже, похоже, покусали, ёлы-палы.

К. Жуков: Я имею в виду – их нарученосный кусает. Тебя кусает, и ты потом всегда, когда снимаешь исторический сериал, норовишь гомосековские наручи кому-нибудь надеть на руку.

Д. Пучков: Вопрос про украшения: неоднократно видел, что кольца носили на второй фаланге.

К. Жуков: По-всякому.

Д. Пучков: Это зачем? Чтобы оно упало, а я не заметил?

К. Жуков: Я не знаю, честно говоря. Это же вопрос моды: у тебя получается по два кольца на палец, а не по одному. Можно много колец надеть.

Д. Пучков: Это красиво, да.

К. Жуков: По-богатому.

Д. Пучков: Не поспоришь.

Интересно, как римские войска пешком везде поспевали? От Рима до Бухареста по прямой 1140 км. До Лондона – 1450. По пересеченной местности можно смело умножать на три. Коней почему-то использовали мало.

К. Жуков: Строевая подготовка и тренировки решают дело. Если каждый день проходить по 25 километров, умножь это на количество дней в месяце – и поймешь, сколько они могли пройти за месяц.

Д. Пучков: Коней надо кормить.

К. Жуков: А солдатам требуется гораздо меньше пищи, чем коням. Коней римляне использовали, но всех посадить верхом было невозможно, да и не нужно.

Д. Пучков: Потом проложили дороги. Кто не в курсе, дороги нужны в первую очередь для того, чтобы армия перемещалась быстро и не объедала свои деревни и города.

К. Жуков: Чтобы была военная логистика налажена.

Д. Пучков: Расскажите о римском легионе.

К. Жуков: Об организации легиона я расскажу, когда будем разбирать очередную серию, в которой пойдет речь о военных действиях. Дороги строили гражданские специалисты, хотя и легионеров тоже иногда задействовали в строительстве. «Мулами» их называли после так называемых реформ Гая Мария. «Так называемых» – потому что в реальности таких реформ не было, это историографический артефакт. «Мулами» их стали называть, потому что при Гае Марии легионы перестали таскать с собой представительные обозы, солдат стал носить все на себе.

Д. Пучков: Чтобы быстрее шел.

К. Жуков: Чтобы быстрее перемещаться, чтобы не занимать лишнего места в походной колонне, на походной телеге и прочее. Поэтому выкладка стала очень большой, более 40 кг. То есть человек весом, скажем, 70 кг несет на себе 45 кило и проходит за неделю 150 км. Это внушает уважение. Их называли то мулами, то ослами. Причем конкретно «мариевыми мулами». А что касается кольев для частокола – тебе товарищ сержант прикажет столько-то миль нести, и ты понесешь.

Д. Пучков: Надо понимать, что кол для частокола – это не толстенное бревно, как на картинках рисуют, а жердь.

К. Жуков: Не совсем так. Если уж говорить о совсем уставных штуках, то это были специально изготовленные четырехгранные деревянные изделия, заточенные с двух сторон, с перехватом посередине. Их связывали в рогатку и вкапывали в вал так, чтобы один кол торчал из вала вперед, а другой вверх. Они, в принципе, не толстые, не большие.

Д. Пучков: Что насчет пращников? У галлов они были?

К. Жуков: Были.

Д. Пучков: Они, наверное, у всех были.

К. Жуков: Ну, в это время римляне уже собственных велитов (легкой пехоты) не использовали, практически полностью отдав это дело на долю ауксилариев, то есть вспомогательных войск.

Д. Пучков: А ты вообще пробовал из пращи куда-нибудь попадать?

К. Жуков: Нет. Самое большое мое достижение – кидал камень в нужную мне сторону.

Д. Пучков: А я думаю, что если пращников много, то, наверное, главное, чтобы куда надо улетело.

К. Жуков: Кстати, на Балеарских островах до сих пор проводят соревнования по традиционной стрельбе из пращи в мишень. И умудряются шагов с 25–30 попадать примерно в пятидесятисантиметровую мишень.

Д. Пучков: Ловкие.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: А у них были специальные свинцовые пули, так их назовем, да?

К. Жуков: Да. Они, конечно, стреляли и камнями, и вообще чем попало. Просто специально изготовленная пуля имеет лучшую баллистику, вот и все. Пули были как круглые, так и биконические, которые закручивались в полете и летели острием вперед. Правильный, хорошо обученный пращник правильной пулей из правильной пращи стрелял очень далеко.

Д. Пучков: Очень далеко – это сколько?

К. Жуков: Скажем так, балеарские пращники стреляли на расстояние не меньшее, чем лучники того времени.

Д. Пучков: Сто метров? Больше?

К. Жуков: Больше ста метров. Они на сто пятьдесят метров умудряются камень закидывать.

Д. Пучков: А сколько в среднем камень весит?

К. Жуков: По-всякому. От веса камня зависит, как далеко он полетит. Пращник может и полукилограммовый булыжник метнуть, только недалеко. И пятидесятиграммовый камешек, гальку – она полетит очень далеко, но толку не будет никакого. Соответственно, снаряды варьировались по массе, и их использовали на разной дистанции. То есть стрелять из пращи – это целое искусство, и хорошие пращники были грозной военной силой.

Д. Пучков: Результативность хорошая была?

К. Жуков: Да-да-да. Учитывая, что настоящих серьезных доспехов, как в Средние века, в то время все-таки не было. И если пращи использовались не против римского легиона, который закрывался одинаковыми большими щитами, а против строя худшего класса, то пули пролетали мимо щитов, попадая в незащищенные части тела, и оставляли ужасные контузии, я подозреваю.

Д. Пучков: Полезная вещь.

К. Жуков: В умелых руках хрен – балалайка.

Д. Пучков: Да-да. Сейчас, кстати, почему-то их не используют.

К. Жуков: Научиться стрелять из пращи очень сложно.

Д. Пучков: Есть такие ролики, знаешь, там мужик какой-то – австралиец или американец, я не знаю, живет в лесу, ходит в трусах и все голыми руками строит.

К. Жуков: Строит дома из говна и палок безостановочно.

Д. Пучков: Да-да-да. Вот он соорудил мишень и из пращи в нее попадал. В общем, если жрать захочешь, наверное, попадешь.

К. Жуков: Все-таки из пращи удар гораздо сильнее, чем просто рукой.

Д. Пучков: Но зверь, по-моему, не будет ждать. Да и птицы быстро соображают. Ну, разве что какая-нибудь наглая птица не улетит, пока ты пращу крутишь.

К. Жуков: На самом деле, если сравнивать с тем, как кидают балеарцы, этот мужик вообще никак кидает. У балеарцев буквально на пальце висит петля, за другую пращник держится, они описывают этакую восьмерку за спиной и тут же пулю выкидывают. У них нет момента раскрутки, на раз-два стреляют.

Д. Пучков: Потому что раскрутка – она строго во вред. Ты же не угадаешь, когда отпустить, именно поэтому и не попадаешь.

К. Жуков: Если только ты не суперспециалист по раскрутке. А там вымах как плетью получается, и это происходит очень быстро. Буквально положил-крутанул-кинул, положил-крутанул-кинул – и все в мишеньку. Балеарцы соревнуются, кто ближе к центру мишени попадет.

Д. Пучков: Я слышал версию, что римляне при метании дротиков меняли шеренги. Могло ли такое быть в действительности, или на практике не получится?

К. Жуков: Мы ничего об этом не знаем. Могло быть как угодно, мы просто не в курсе.

Д. Пучков: Почему в легионах «вымерли» копья и остались пилумы? Или копья оставили федератам, а сами издалека дротиками швырялись? В сериале больно смотреть на варваров, у которых вообще копий не было.

К. Жуков: У варваров копья тоже были. Римляне отказались от хаст, то есть от копий, в пользу пилумов в связи с очень специфической организацией войска. Это именно легионная тактика: они перестали ходить монолитной фалангой, а расчленили ее и сделали ставку на дистанционный бой: сначала разминали противника на ближней дистанции дротиками, а потом шли врукопашную, если требовалось.

Д. Пучков: А чего это у римлян на шлемах сверху кольца? Или это фантазии авторов?

К. Жуков: Кольца на шлемах были, к ним подвязывали нащечники в открытом виде. Вообще, это функциональная вещь: за кольцо можно было повесить, например, шлем на грудь при транспортировке. Они не везде, но бывают.

Д. Пучков: Кстати, брились ли римские воины и когда в обиход вошло массовое бритье?

К. Жуков: Римляне все были бритые до эпохи империи, когда снова подружились со всякими варварами и стали носить бороды. Они и до этого носили бороды, но очень редко. Идеал римского мужчины – это гладко выбритая физиономия.

Д. Пучков: Они еще и эпиляцию по всему телу делали. Они брили ноги, представляешь?

К. Жуков: Потому что было такое ругательство – «ты какой-то грек». Имелось в виду, что небритый гомосексуалист, вот. Почему-то римляне считали, что бритым быть мужественно.

Д. Пучков: Не подскажете, ножи из бронзы отливали или ковали?

К. Жуков: Бронзовый век закончился за тысячу лет до того времени, о котором говорится в сериале. В момент, о котором идет речь в фильме, уже ничего из бронзы не отливали и бронзовых ножей не ковали.

Д. Пучков: Применялись ли во время сражений какие-либо инженерно-технические средства?

К. Жуков: Да, применяли. Римляне вообще использовали очень много разных инженерно-технических сооружений, укрепляли лагеря, рыли массу канав, как правило, треугольного сечения, чтобы человек, встав в канаву, не мог упереться стопой и выпрыгнуть вверх. Вбивали колышки. Колючки сыпали, шипы, все что угодно.

Д. Пучков: Почему были платки, а не стоячий воротник? Может, в гигиенических целях? Платок стирать удобнее.

К. Жуков: Понятия не имею.

Д. Пучков: Платок стирать удобнее.

К. Жуков: А воротник гораздо лучше.

Д. Пучков: Зачем на шлемах легионеров крепится небольшой подвижный козырек?

К. Жуков: Чтобы при ударе о каску меч или топор, соскользнувший вниз, не попал в физиономию. Козырек это дело парирует. Подвижный он для того, чтобы быть ремонтопригодным. Его можно снять и починить. Или, например, вмятину выровнять, которая под козырьком образовалась: козырек поднимаешь и ремонтируешь. Это ведь солдатский шлем, его чинили в походных условиях в легионных мастерских, поэтому он должен быть максимально ремонтопригоден.

Д. Пучков: Читал, что римские легионы были настолько тренированными, что даже слабый полководец легко одерживал победы благодаря именно военной подготовке солдат. Так ли это?

К. Жуков: Римские легионы были разные – и тренированные, и не очень. В принципе военная система была выстроена так, что гений каждый раз на поле боя не требовался, но слабые полководцы обычно бывали биты.

Д. Пучков: Хотелось бы узнать, а кто их тренировал – сильный полководец, по всей видимости?

К. Жуков: Тренировала их специально организованная система.

Д. Пучков: Это же, наверное, смотря с кем воевать. Если с гопниками, как в начале художественного фильма «Гладиатор», где непонятно кто из леса выпрыгнул, – это одно. А если против таких же, как ты сам, то все может как-то не так сложиться.

Известны ли случаи, когда римские легионы терпели поражение – такое, чтоб прямо с треском?

К. Жуков: Известны. Битва при Каннах, при Тразименском озере. Если говорить о более позднем времени, это, конечно, битва в Тевтобургском лесу. Ну и прямо с треском, например, Помпей, который командовал римскими легионами, проиграл битву при Фарсале против Цезаря, который тоже командовал римскими легионами. Незадолго до этого Марк Красс погиб в битве при Каррах. Всякое бывало. При этом ни Помпей, ни Марк Красс не были слабыми полководцами.

Д. Пучков: Интересно будет узнать насчет достоверности сцены с религиозными жертвоприношениями животных. Сцена волшебная. Это когда режут быка, когда ведра крови льются.

К. Жуков: Если мы не знаем, как пилумы метали, то уж совершенно точно не знаем подробностей того, как конкретно резали.

Д. Пучков: Ритуальных книг не осталось, кого куда заводить, кому где стоять, как резать, что при этом шептать, – ничего нет.

Я дико извиняюсь, но разве румыны не являются потомками романизированных даков и славян?

К. Жуков: Потомками славян они точно не являются, а потомками даков – да, являются.

Д. Пучков: На всякий случай: Румыния называется Романия, она через букву о пишется.

К. Жуков: Римляния.

Д. Пучков: То есть Римляния, да. Язык, если посмотришь, даже молдавский язык очень похож на итальянский.

К. Жуков: Румынский язык к латыни ближе всего.

Д. Пучков: Говорят, Чаушеску непрерывно проводил конгрессы, где всем объяснял, как правильно на латыни говорить.

Как на самом деле звали исторических персонажей? Насколько я представляю, имя Цезаря звучало не Цезарь, и не Сизар, и не Кесарь, а как-то вроде Кайзер или Кайсер.

К. Жуков: Да, скорее всего, насколько мы можем судить, потому что латынь – это мертвый язык. Чаушеску уже нет, нам не с кем поговорить. Цезарь звучал вроде как Кайсар, ближе к немецкому Кайзер.

Д. Пучков: Почему Понтия Пилата называли «Всадник Золотое Копье»?

К. Жуков: Его так Булгаков называл, у него поинтересуйся.

Д. Пучков: Цезарь-пышноволосый – это в насмешку его так назвали, из-за лысины?

К. Жуков: Нет, Цезарь – это был родовой когномен, так называли его далеких предков, у которых, видимо, было все в порядке с шевелюрой.

Д. Пучков: Цезарь значит «волосатый».

Как работала децимация, насколько она была эффективна?

К. Жуков: Когда-то работала, ко временам Цезаря это был анахронизм. В последний раз децимацию (казнь каждого десятого по жребию) применял Марк Красс, когда некоторые слабые духом и с пониженной моральной ответственностью люди сбежали от Спартака. Сработало. В условиях регулярной армии это было бессмысленно.

Д. Пучков: Правда ли, что по той части римской истории, которую освещает сериал, мы имеем больше всего письменных источников?

К. Жуков: Нет, неправда. Чем ближе к современности, тем больше письменных источников.

Д. Пучков: В каком веке Средневековье догоняет Рим по письменным источникам?

К. Жуков: Веку к четырнадцатому мы имеем уж точно не меньше, а то и больше.

Д. Пучков: Феодализм – более прогрессивная формация по сравнению с рабовладением или они скорее идут параллельно?

К. Жуков: Товарищ, когда тебя захватят в плен, наденут тебе на шею железный ошейник и ты будешь до конца жизни, то есть лет двадцать, жрать говно и работать за еду – за вот это самое говно, – это называется рабовладением. А при феодализме ты построишь свой дом, заведешь семью, детей, будешь жить на своем участке, пахать землю, при этом те люди, которых ты кормишь, будут тебя защищать. И вот сравни: они параллельно или как?

Д. Пучков: Когда в сериале говорят о Римской империи, используя слово «народ», то это о ком? Народ – это только граждане Рима, все свободные люди империи или еще кто? Граждане Рима и граждане других городов соотносились по прописке, недвижимости? Как становились легионерами – по призыву или добровольно? Инвалидность оплачивали?

К. Жуков: Народ Римской империи – это не про сериал «Рим». В сериале Римской империи нет, есть Римская республика. Там об этом неоднократно говорится. Империя – название чисто условное. Оно возникло только при приемном сыне Гая Юлия Цезаря – при Гае Юлии Цезаре Октавиане Августе, который в первом сезоне бегает мелким пацаном. Империя – это imperium, то есть неограниченная власть над чем-нибудь. Империумом наделяли во времена республики полководцев, которые получали единоличную власть над легионами. Империумом мог наделяться человек и в территориальном смысле. Условно говоря, как генерал-губернатор. И, например, Гай Юлий Цезарь теоретически мог бы быть императором Цизальпинской и Трансальпийской Нарбоннской Галлии.

Римская часть Италии, то есть Рим и прилежащие города, империей стали не сразу. Скорее всего, это произошло уже к концу II, а то и к началу III века, когда все части территории, которую занимали римляне, были включены в единый империум. Империумом считалось все, чем владеет, собственно, Римская республика. Сначала гражданами Рима были только горожане. Все остальные считались или просто какими-то дебилами враждебными, или федератами, то есть союзниками. Соответственно, ко времени расширения государства вдруг оказалось, что все эти самниты, туски и прочие жители Италии гораздо ближе к жителям Рима, чем какие-то волосатые галлы или кельты и беры в Испании, поэтому они все стали гражданами к моменту, показанному в сериале. Капуанцы, аретинцы и прочие были гражданами Рима. Что, кстати, вызывало массу проблем. Именно поэтому республика в виде республики закончила свои дни. Она не могла более справляться с управлением столь разношерстным населением, требовалась жесткая вертикаль власти, которую начал выстраивать Гай Юлий Цезарь.

В момент, о котором идет речь в сериале, в легионы попадали добровольно. Объявлялся призыв, и все, кто хотел, шли в солдаты, вплоть до вольноотпущенных, беглых рабов и прочих. Принимали всех. Стать легионером было прямое средство получить гражданство. Если ты был не гражданин, но отслужил срок в легионе, то получал римское гражданство. Так как это была эпоха глубокого кризиса республиканского строя, свободные люди жили не шибко шикарно в своей массе, и попасть в солдаты было хорошо, потому что солдатам платили, их кормили. По крайней мере, должны были так делать.

Д. Пучков: Было ли римское общество классовым? И если да, на какие классы оно делилось? Штаерман в своей книге «Древний Рим: Проблемы экономического развития» делает вывод, что классы в период республики еще не сформировались.

К. Жуков: Товарищ Елена Михайловна Штаерман, если говорит именно так – ошибается. Я ее книжку не могу процитировать, а было бы неплохо понять, что именно она имеет в виду. Повторюсь: если смысл передан точно, то это ошибка, потому что класс есть отношение к собственности на средства производства. Если ты владеешь средством производства под названием «раб», то есть живой человек, возведенный в ранг твоей собственности, говорящего инструмента, ты являешься представителем класса рабовладельцев. Это нормальная классификация. Давайте поспорим с госпожой Штаерман. Рабовладельцы в Риме были? Мне кажется, что их было много и они представляли из себя устойчивое сообщество. Поэтому класс рабовладельцев, конечно, был. Сами римляне выделяли устойчивый класс пролетариев – людей, которые не владеют ничем, кроме своего потомства.

Д. Пучков: Они назывались «пролы».

К. Жуков: Да. И свободные, независимые крестьяне, землевладельцы тоже были. Это что, не класс? Изучите сначала Карла Маркса и поймите, что такое деление на классы. Сами себя римляне делили по имущественному цензу. Если у тебя доход до 1500 ассов, ты бедный, больше – средний, еще больше – выше среднего и так далее. Римское общество делилось на пять классов. Впрочем, к моменту, которое описывает сериал «Рим», это деление практически ушло в небытие.

Д. Пучков: По фильму регулярно сквозит фраза «рабы и вольноотпущенные не допускаются». С рабами понятно, они вроде таблички носили. А как отличали вольноотпущенного от гражданина? Как в человеке определяли гражданина Рима? Они же с паспортами не ходили?

К. Жуков: Нет, не ходили. Народу было не так много, все всех знали, жили трибами, то есть общинами, и внутри общины всегда было понятно, что вот этот – свой, потому что он здесь родился, а этот – на район забрел непонятно как.

Д. Пучков: Триба – это фактически племя.

К. Жуков: Да. В Риме на чужой район забредать без надобности и без серьезной охраны строго не рекомендовалось. Тебя бы сразу остановили и спросили, кто ты и что тут делаешь. С какого ты района, чей ты друг? И ты вынужден был бы представиться.

Д. Пучков: В сериале когномен Катон (лат. Cato) озвучивается с буквой «н» на хвосте, Scipio (это жирный напарник Катона по восстанию Метелл Сципион) озвучивается, соответственно, Сципион. Так почему Pullo это Пулло, а не Пуллон?

К. Жуков: А это в разных переводах по-разному.

Д. Пучков: Можно я скажу? Есть такое молдавское ругательство «дутен пула», это как раз поэтому. Когда мы называем его Пулло, нам смешно. А так он Пуллон и в переводе, обращаю внимание, Пуллон, потому что в русской транскрипции так пишут. Например, в переводе «Галльской войны» он обозначен как Пуллон. Просьба понимать правильно: Клим Саныч тут не научный труд излагает, а делится разнообразными мыслями на заданную тему. Здесь нет ссылок на научные труды…

К. Жуков: Есть!

Д. Пучков: Изредка бывают ссылки на научные труды, изредка бывают цитаты, но в целом это достаточно свободная беседа, в рамках которой мы острим по-всякому, в том числе и вот так. Это понятные нам шутки, они нас веселят.

II
Как Тит Пулло разрушил республику

Д. Пучков: Предлагаю приступить ко второй серии.

К. Жуков: В качестве пролога к ней хотел бы обсудить три вопроса, которые возникают не только относительно фильма «Рим». Вопрос первый – про имена, точнее, когномены, или кликухи. Как получилось, что всем известные Катон, Цицерон, Сципион и прочие «-оны» вдруг по-английски стали звучать как «Кэтоу», «Цицероу», «Сципиоу»? Это же ошибка?..

Д. Пучков: Конечно!

К. Жуков: Всем нормальным людям понятно, что Цицерон – он никакой не «Цицерон», никакой не «Цицеро-н». На самом деле это особенности русской транскрипции, а по-английски говорят правильно. Секрет простой: во-первых, все эти «Като», «Кикеро», «Сципио» и прочие относятся к третьему склонению. Возьмем Цицерона Марка нашего свет Туллия. Его когномен звучит как «Кикеро» (третье склонение, именительный падеж, или номинатив). Никакой он не «Цицерон». Он «Кикеро», что значит «зерно». Но третье склонение…

Д. Пучков: Он же вроде «горох»?

К. Жуков: «Горошина», да, правильно, не «зерно».

Д. Пучков: «Бородавка» по-русски.

К. Жуков: Да. Третье склонение определяется окончанием родительного падежа, оно у всех одинаковое: в единственном числе это «-ис». Возьмем слово «Кикеро» и просклоняем его: номинатив (именительный падеж) – «Кикеро», генетив (родительный) – «Кикеронис», дативус (дательный) – «Кикерони», аккузатив (винительный) – «Кикеронем», аблятивус – «Кикероне», вокативус – опять «Кикеро». Вокативус – звательный падеж, который в современном русском не используется, это как «княже», то есть «зову князя». Тут «княже», а там «Кикеро» – «зову Цицерона».

Если взять форму родительного падежа «Кикеронис» и оставить основу слова, получится «Кикерон». Повторюсь: третье склонение определяется окончанием «-ис». В русской традиции окончание отбрасывается: вот Плиний, например. Он же «Плиниус». Окончание «-ус» указывает на мужской род, поэтому мы берем основу «Плини» и приделываем наше окончание мужского рода: «Плиний». А «-ус» у нас пропало.

В этом есть своя логика, потому что в родительном падеже было бы «Плиниуса», но для человека, хоть чуть-чуть понимающего латынь, это будет дико звучать. Получается окончание мужского рода в именительном падеже, а следом еще одно окончание – уже родительного падежа. В общем, непросто. Поэтому у нас отрезали латинское окончание и приделали свое. Вот так «Кикерон» превратился у нас в имя известного человека Марка Туллия Цицерона.

Д. Пучков: Я бы добавил еще, что Марк на самом деле «Маркус».

К. Жуков: Маркус, естественно. Он Маркус Тулиус Кикеро.

Д. Пучков: Да-да-да, там кругом «-усы», по-моему, весь латинский язык из «-усов» состоит.

К. Жуков: Ну, не весь, конечно.

Д. Пучков: Как в Латвии, когда реформа была: «Шарик-с, Шарик-с!» – «Гав-с! Гав-с!» Так и там.

К. Жуков: Второй вопрос: почему он «Цицерон», а не «Кикерон»? Сразу скажу: буква «с» в латинском языке читается только как «к». А буква «к» появляется, как правило, в заимствованных греческих словах. Если мы говорим о латинских словах, это все звучит как «к». Звук «ц» перед «е», «и», дифтонгами «ае», «ое», то есть «э» и «е» появляются только в вульгарной латыни и утверждаются в Средневековье, а оттуда перекочевывают в МГУ, потому что там до сих пор так учат. Ну чему хорошему могут научить в Москве, право слово! Мы веками так говорили, произносим «Цицерон» – и все знают, что это слово обозначает, а «Кикеро» вообще не к месту.

Д. Пучков: Приведу простой пример из английского: есть Гудзонов залив (Hudson bay), который все знают, а есть миссис Хадсон (тоже Hudson).

К. Жуков: Хотя они все Гудзоны.

Д. Пучков: Она Гудзон, да.

К. Жуков: Так и есть. Поэтому не вижу причин что-либо менять. Я не буду публично называть Цезаря «Кайсор», зачем людей путать.

Д. Пучков: Короче говоря, принято в русском языке говорить не «Маркус», а «Марк», не «Кикеро», а «Цицерон».

К. Жуков: Ну сложилось так – чего уж тут!

Д. Пучков: Я считаю, что нельзя от этого отходить. Особо наблюдательные граждане сообщили, что в Риме не было царей, а в сериале по-английски говорят «кинг». Докладываю: «кингов» в Риме не было. В русской традиции всех римских царей называют «царями» и только «царями». В Греции тоже цари были.

К. Жуков: Так получилось, потому что наша историография возникла и развивалась при Петре I и позже, это XVIII век и далее. Тогда имела место очень сильная вестернизация всей науки.

Д. Пучков: Немецкие ботаники понаехали.

К. Жуков: Понаехали немецкие ботаники, физики, и все нам нарушили: слово «царь» стало считаться ниже европейских «кесарь», «кайзер», «император» и даже «кинг» – «король». Царь – это верховный владыка, монарх, но что-то такое архаичное, что могло быть, скажем, в Древней Греции. И поэтому всех правителей, которые были, например, в Риме в эпоху Тарквиния Гордого и прочих, стали называть «царями», чтобы всем окружающим было понятно: речь идет о чем-то жутко древнем, что потом поменялось на что-то более прогрессивное. Царя сменила республика. Даже дураку ясно, что это более прогрессивно. Поэтому, собственно говоря, у нас еще с XVIII века повелось всех этих людей скопом звать «царями», хотя они не были ни царями, ни «кингами». Правильно было бы называть их «вождями», но это у нас не принято. Так что в сериале абсолютно верно сделано: «кинг» – это «царь».

Д. Пучков: Есть еще некоторые тонкости: все герои обращаются друг к другу «сэр». В переводе на русский это звучало бы как-то неловко. Древние римляне друг друга «сэрами» называют!

К. Жуков: «Сэркали».

Д. Пучков: Под этим подразумевается «господин». Еще есть момент со словом «солдат»: они там «солджерс», но «солджерс» (солдаты) – от слова «сольдо».

К. Жуков: Наемник, значит.

Д. Пучков: Да, и появились они сильно позже…

К. Жуков: Приблизительно через 1500 лет.

Д. Пучков: …поэтому их в переводе называют легионерами – это правильнее, как мне кажется.

К. Жуков: Еще они регулярно друг к другу обращались просто: «военный» – «милитес». «Послушайте, военный, нам оружие дадут?»

Да, кстати, о военных. Вопрос третий: как легионеры воевали? Как они кидали дротики свои – пилумы? («Пилум» во множественном числе звучит как «пило».) Когда я отвечаю: непонятно, как кидали, мне говорят: а чего вы тогда в своей реконструкции делаете?

Д. Пучков: Бросаем друг в друга заточенные копья.

К. Жуков: Да, по полтора килограмма.

Д. Пучков: Именно этим мы и занимаемся.

К. Жуков: Реконструкция – это не исторический источник, а финал исторического исследования на основании исторических источников. Изготовив полный комплект обмундирования римского легионера эпохи Цезаря, мы можем выяснить некоторые детали. Дело в том, что у нас нет ни одного полного комплекта доспехов того времени, только отдельные элементы. Но, воспроизведя их целиком и положив на весы, мы можем определить: весит это с полной выкладкой 42 кило для человека среднего роста.

С помощью трасологического анализа, то есть изучив следы инструмента, оставленные, например, на шлеме, и учитывая материал, из которого он сделан, а также его геометрию, которая восстанавливается после исследования археологических образцов, мы можем выяснить, как этот шлем изготавливался. И можем изготовить реплику, используя точно такие же материалы. Это фактическая информация. Но чтобы выяснить, как именно римский легион кидал дротики, нужно тысяч десять человек запереть лет на пять и заставить каждый день кидать дротики. Чтобы эти люди жили и спали в обнимку с ними, совершали пешие марш-броски. Вот тогда у нас будет конкретная статистика применения дротиков, мы сможем выявить, что вот так бросать невозможно, а вот так, скорее всего, можно. Но даже такой эксперимент не даст ответа на вопрос, как их кидали римляне, потому что участники эксперимента будут кидать в мишени и в ответ в них никто не будет стрелять. Этот чудовищный эксперимент будет длиться всего пять лет, а вот к моменту появления Цезаря он продолжался уже тысячу лет! То есть опцион, который дрючил новобранцев в каком-нибудь любимом XIII легионе Цезаря, воевал еще 25 лет назад, а тот, кто дрючил его, воевал еще на 25 лет раньше, и получается, что традиция использования этого оружия еще от Пунических войн идет. У нас нет возможности провести такой длительный эксперимент. Мы призовем какого-нибудь сержанта ОМОНа, он посмотрит, скажет: «Вы все козлы» и откажется с нами сотрудничать. И будет прав.

Д. Пучков: «У нас все это делают не так».

К. Жуков: А как это у них делалось, мы не знаем. И не слушайте тех, кто рассказывает, что было так-то и так-то. Это наше представление о том, как нам было бы удобно. Нам, а не им.

Д. Пучков: Строить предположения не возбраняется. Но узнать, как было на самом деле, мы не можем – источников не осталось.

К. Жуков: По-видимому, римляне считали технику использования этого оружия абсолютно очевидной, не требующей какой-то письменной фиксации.

Д. Пучков: Я даже подумал, что они на гладиаторские игры ходили, поскольку все хорошо понимали, что там делать надо – насладиться мастерством фехтования…

К. Жуков: Я думаю, они ходили не для этого. Гладиаторские игры в первую очередь были религиозным ритуалом. Римляне ходили туда на такую приятную, веселую службу. Божественная литургия с блэкджеком и шлю-хами.

Д. Пучков: А до кучи еще кого-нибудь зарежут.

К. Жуков: Какое может быть фехтование между человеком и львом? Гладиаторы ведь дрались не только друг с другом, но и с животными.

Д. Пучков: Ну, это другое.

К. Жуков: Лев фехтовать не умеет, это я точно говорю. Он подойдет и откусит голову.

Д. Пучков: Что тоже непросто – заставить дикого льва посреди беснующейся толпы на кого-то набрасываться.

К. Жуков: Ну если не давать ему есть пару дней, он может от вида беснующейся толпы охренеть так, что порвет всех, кого увидит, не заботясь о театральном эффекте. Беснующиеся коты весом в 300 кг – это серьезно.

Д. Пучков: Не забалуешь, да. Ну так что, мы на все вопросы ответили?

К. Жуков: Да, на три вопроса, которые повторяются постоянно, мы дали исчерпывающие, как мне кажется, ответы.

Д. Пучков: Ну а теперь приступим ко второй серии замечательного сериала «Рим».

К. Жуков: Для начала скажем о титрах и заставке фильма, которая сделана очень хорошо, но там показывают кусок римского календаря на какой-то стене, и крупным планом камера проезжается по нескольким месяцам, обозначенным цифрами 30 – три Х. Напомню: мы говорим о I веке до н. э., причем до реформы Юлия Цезаря.

Д. Пучков: До юлианского календаря.

К. Жуков: В доюлианском календаре не было ни одного месяца продолжительностью 30 дней. Месяцы март, май, квинтилий, который потом стал июлем, имели по 31 дню, в феврале было 28 дней, остальные – по 29 дней. Внимательнее надо быть… При этом мультики из римских граффити сделаны настолько круто, что я заставку пересматривал раза три, когда первый раз ее увидел.

Д. Пучков: Мало нецензурных надписей.

К. Жуков: Да, их было больше. Кстати, по поводу нецензурных надписей. Есть в Крыму один город, ученые долго спорили, являлся ли он на самом деле городом или нет. Стены, дома из камня – все имелось, но был ли он полисом или просто колонией, выселками, дальней факторией? Все решило граффити в общественном туалете, которое гласило: «Я, матрос такой-то, сношал граждан города такого-то в жопу». Благодаря этой надписи определили, что это полис, потому что не в полисе не может быть граждан.

Д. Пучков: Ха-ха-ха! Отлично!

К. Жуков: Пока я не уполномочен говорить, о каком конкретно городе речь, но факт такой есть.

Д. Пучков: Научная дискуссия была завершена, да?

К. Жуков: Да, но те, кто нашел надпись, оказались в неудобном положении. Научный руководитель этого прекрасного археологического коллектива сразу предложил опубликовать данную информацию, на что ему сказали, что в таком виде это публиковать…

Д. Пучков: …некомильфо.

К. Жуков: Понимаете, надо подумать. Тем более что там же не сказано «сношал», там сказано совсем по-другому.

Д. Пучков: Правдиво.

К. Жуков: И если на русский перевести…

Но давайте перейдем непосредственно к фильму: армия Цезаря собирается уходить из Галлии, а Цезарь не собирается и сидит там. И вот раб-бухгалтер Поска говорит своему боссу примерно следующее: солдаты устали, им бы разойтись по домам с набитыми карманами. Ну, до изобретения карманов должно пройти еще примерно 1600 лет – переводчикам пофигу! Там было сказано: «с набитыми кошелями».

Д. Пучков: Мошна.

К. Жуков: Никак не «с карманами».

Итак, Цезарь стоит с войсками в Галлии, а Поска, говоря про солдат и карманы, упрекает начальника, что в Рим-то он не сильно торопится, а между тем оставаться вне Рима – так сказано в фильме устами раба Поски – некомильфо, потому что срок консульства заканчивается, солдаты хотят по домам. Что делать дальше? Солдат нужно будет или отпускать, или вести в Рим, а они, может быть, за тобой и не пойдут. Цезарь ему говорит: «Ты раб, и…»

Д. Пучков: «…что ты можешь понимать…»

К. Жуков: «…в вопросах лидерства и подчинения у тебя просто от рождения большие пробелы». На что Поска идет к какой-то стоечке, видимо с архивом, и находит там расписку о выдаче 1000 денариев. Спрашивает: «Тысяча денариев – это кому?» Выясняется – на подкупы.

Так вот, во-первых, Цезарь был не консулом, а проконсулом – не доисторической обезьянкой, а врио консула. Он был проконсулом в Галлии. А самое-то главное: весь разговор лишен смысла, потому что Гай Юлий Цезарь не торопился в Рим не потому, что он не хотел туда. Он очень хотел, но боялся, что его могут отдать под суд. У Цезаря не было никаких гарантий, что этого не произойдет, а пока он находился с верными ему легионами за границей – попробуй отдай его под суд.

Д. Пучков: Все было хорошо. Если прижмут к реке – никаких гарантий.

К. Жуков: Да. Дело в том, что Цезарь изрядно накосячил. Впрочем, это было совершенно неизбежно, так косячили все. Чтобы понять его проступки, нужно отскочить буквально лет на 10 назад по хронологии и оказаться в начале эпохи триумвирата (триумвир – это «трехмужчинье», «вир» означает «муж», «мужчина»), союза, заключенного Гаем Юлием Цезарем, Гнеем Помпеем Великим и Марком Крассом, которые, собственно, и были первыми триумвирами. Замечу, что Первый триумвират, который кочует из книжки в книжку, это чисто историографический артефакт. Такого триумвирата не было, он придуман по аналогии с триумвиратом, который у нас в историографии называется Вторым: между Марком Эмилием Лепидом, Марком Антонием и Гаем Юлием Цезарем Октавианом, которые себя провозглашали триумвирами.

Д. Пучков: А «виртус» – доблесть, мужество, да?

К. Жуков: Мужество. Так вот, ни Красс, ни Помпей, ни Гай Юлий Цезарь не объявляли себя триумвирами. У них была тайная договоренность, и мы не знаем, когда они ее заключили. Предполагается, что этот картельный сговор имел место примерно в 60 году до н. э., но дата условная. По сути, это был натуральный заговор. Тогда модно было – то заговор Катилины (который не так давно разгромили), до этого удавшийся заговор Суллы, теперь вот эти товарищи втроем договорились. В общем, у нас сложилось ложное понимание, кем в этот период был Цезарь. Поэтому смотришь кино, и тебе непонятно: о каком суде может идти речь? Все думают: Цезарь же император, под какой суд его могли отдать? Ну хорошо, не император – триумвир из Первого триумвирата. Но в том-то и дело, что Первый триумвират – это союз влиятельнейших политиков, которые по-тихому договорились рулить совместно. Это были очень влиятельные, очень богатые люди, которые могли подкупать политиков и занимались этим постоянно. Зачем? Они хотели заполучить побольше власти и богатства. В ту эпоху собственный успех не отделялся от успеха страны, все были свято уверены, что если кто-то наворуется и встанет во главе государства, значит, его боги любят и вместе с ним они будут любить страну.

Д. Пучков: Прикольно!

К. Жуков: И тот, кому удавалось обогатиться, думал: «Я сейчас все организую как надо. Эти-то дурачки, это же совершенно очевидно – вы посмотрите, как у них мало денег, а у меня много, значит, меня боги любят, я удачливый».

Д. Пучков: Невозможно спорить.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Практически готовые протестанты.

К. Жуков: Гай Юлий Цезарь как раз был из таких. Политическая жизнь заключалась в том, что он должен был постоянно покупать голоса. Подкуп граждан и политиков был абсолютно нормальным делом. В какой-то момент это стало выходить за все рамки, и Помпей в свое царствование уже принимал законы против подкупа. В Римской республике иногда на это тратилось до 20 % годового бюджета – ну надо же накормить людей, пир им устроить! Там не только хлеб раздавали. Откуда ты будешь деньги на все это брать? Тебе на подкуп сенат из казны римской ничего не даст. Может выделить часть бюджета, если это будут, например, какие-то праздники. Но если ты собираешься подкупать людей, чтобы они тебя избрали консулом, то будь добр – сам плати. На все это требовались чудовищные деньги! Их приходилось брать в долг, потому что ни у кого, кроме самых богатых граждан в истории Рима, например у Марка Красса, таких средств не было. Цезарь на политическую жизнь истратил все свое состояние и остался очень много должен. А долги возвращать было не из чего. Чем он постоянно на хлебных должностях занимался? Он воровал, а деньги отдавал кредиторам.

Д. Пучков: Проклятый коррупционер!

К. Жуков: Немножко не так. Это мы сейчас говорим, мол, коррупционер и нехороший человек, а тогда все-таки был еще I век до н. э. По сравнению с тем, что было в Древнем Риме, даже раздолбайская Российская Федерация образца 2017 года – это алмазный бастион законности с прозрачной политической и юридической системой, с абсолютно неподкупными полицейскими и судьями. В Риме если человек занимал какую-то должность, он абсолютно законно воспринимал ее как место, с которого он кормится, потому что зарплату-то ему никто не платил.

Д. Пучков: Дали пистолет – крутись, как хочешь.

К. Жуков: Да, удостоверение, пистолет и – «обязуюсь зарплату передавать в фонд командования безвозмездно и полностью».

Ну и вот, случился первый якобы «триумвират» (повторю, что на самом деле его не было, о нем никто не знал). Но как-то пользоваться своими достижениями в политике и бизнесе надо – вот они и воспользовались: нарезали себе провинций, решили, кто где будет контролировать политический процесс, в частности Гаю Юлию Цезарю досталась провинция Цизальпинская Галлия.

Д. Пучков: Цизальпинская – это значит «за Альпами»?

К. Жуков: Нет, за Альпами – Трансальпийская. Цизальпинская – это то, что теперь называется Ломбардией, это Милан, долина реки По. Трансальпийская Галлия – это современный Марсель и прочее. Еще была Нарбоннская Галлия – это современная Южная Франция. Так вот, Цезарь стал проконсулом Цизальпинской Галлии. Еще он получил провинцию Иллирия – это с другой стороны Адриатического моря.

Д. Пучков: К Югославии?

К. Жуков: Да, побережье там тоже было его. Каждой провинции полагался один легион. То есть у Цезаря оказалось, таким образом, два легиона. Кроме того, он стал наместником, проконсулом Нарбоннской Галлии – это уже три легиона. Ну, он и подумал: все, конечно, хорошо, но почему Трансальпийская Галлия ничего не делает?

Д. Пучков: Что же я сижу, дурака валяю, да?

К. Жуков: Там так приятно, так здорово все! И он в 58 году до н. э. начал войну без санкции сената.

Д. Пучков: Деньги очень нужны были.

К. Жуков: Да. Он пришел на территорию современной Швейцарии, договорился с гельветами, то есть с галлами-кельтами, которые там жили, помог им в борьбе против переселяющихся туда германцев, разбил германского вождя Ариовиста и в 57 году вторгся на территорию племени белгов (которые потом дали имя Бельгии). Так, собственно, началась серия Галльских войн, которые не были инспирированы Римской республикой. Эти действия Цезаря вызвали огромнейшее негодование в сенате. Но при этом в Рим караванами шли телеги с добром, всякими ништяками, пленные рабы. Поэтому хотя все страшно Цезаря ненавидели, но сделать ничего не могли. Ну, воюет человек… Если бы Цезаря разбили, то ему бы сразу предъявили: чего полез, тебе же никто не разрешал! А он присоединяет территорию за территорией. В Англию первый раз прогулялся, правда неподготовленный. Можно сказать, на разведку сходил. Цезарь фактически присоединяет Трансальпийскую Галлию. И получилось, что в руках Рима оказался гигантский кусок: Цизальпинская Галлия, Трансальпийская Галлия и Нарбоннская Галлия. Цезарь благодаря этим войнам обогатился невероятно, он стал самым богатым человеком республики! Даже богаче Красса, тем более что Красс-то в 53 году погиб в битве при Каррах. Он сильно завидовал Цезарю, захотел так же…

Д. Пучков: И не смог.

К. Жуков: Да, не смог. Почти все войско погибло, только небольшая часть выжила под командованием Гая Кассия Лонгина. Это был очень опытный военный, который потом встанет на сторону Марка Юния Брута в борьбе уже с Гаем Юлием Цезарем Октавианом. В фильме Гая Кассия Лонгина показали совершенным размазней и «ботаником», на самом деле это был пес войны и жуткий человек. Он разбил Марка Антония и Гая Октавиана в первой битве при Филиппах.

Д. Пучков: Ловок! Итак, Цезарь ведет незаконную войну без разрешения сената, то есть даже тогда надо было как-то это оформить.

К. Жуков: Ну, хотя бы поинтересоваться мнением законодательного органа…

Д. Пучков: Плюс это же еще должно быть религиозно как-то оформлено – злые жрецы должны были бросать копья куда-то.

К. Жуков: Дело в том, что Цезарь с юных лет был жрецом-фламином. А это пожизненная должность. И конечно, он не имел права начинать войну, но если он видит прямую угрозу Римской республике, то имеет право, никого не спрашивая, действовать. Например, кто-то напал на границе – он поднял по свистку своих солдат и дал по шапке наглому агрессору. А как лучше давать по шапке агрессору? Малой кровью, стремительным ударом на чужой территории. Почти до Парижа дошли – как здорово!

Цезарь наворовался, вроде бы все хорошо, но его постоянно пытались привлечь по суду. А подкупленные им политики или просто друзья всячески это дело блокировали, причем абсолютно законно: у проконсула был судебный иммунитет. То есть пока Цезарь исполнял свою должность, никто не мог привлечь его к суду. Это было правильно, потому что проконсул, как правило, находится не в Риме. Если он не в Риме и без иммунитета, то любая кодла, которая его не взлюбит, засудит его по первому удобному поводу. А он где-то далеко и сам за себя заступиться не сможет. Ну и тут, конечно, назревал вопрос: что он все время проконсулит и проконсулит – это же должность выборная. Пора меняться. И его пытались поменять, но он постоянно дистанционно избирался. В 53 году до н. э. Марк Красс погиб, и триумвират превратился в дуумвират, а Гай Юлий Цезарь стал абсолютно не нужен Гнею Помпею Великому. Пока их было трое, они уравновешивали друг друга, притом что Красс и Помпей терпеть друг друга не могли, а Цезарь их постоянно мирил. И вот остались Помпей и Цезарь. Несмотря на брачные узы между дочерью Цезаря и Помпеем, они тоже были, в общем, друг другу не нужны.

Помпей, находясь в Риме, чувствовал себя в выигрышном положении, потому что мог непосредственно влиять на сенат. И он пропихнул интересную поправку к закону, который разрешал магистратам (магистрат – это, в принципе, любой чиновник; проконсулы и консулы были высшими магистратами, а рядовые чиновники, в частности трибуны, были ординарными магистратами) выдвигаться на выборы, не присутствуя лично в Риме. По новым правилам, чтобы участвовать в выборах, они должны присутствовать в Риме. Следом Помпей провел поправку о том, что некоторым магистратам в особых случаях по разрешению сената можно-таки баллотироваться дистанционно. Но так как предыдущая поправка уже вступила в силу, то для Цезаря это уже ничего не меняло, ему нужно было возвращаться в Рим, иначе он не смог бы продлить свои проконсульские полномочия. Для него ситуация была абсолютно жуткая. И когда Поска ему сказал, что пора возвращаться в Рим, Цезарь должен был посмотреть на своего доверенного человека с большим удивлением, потому что доверенный человек не сечет…

Д. Пучков: …что здесь, собственно, происходит.

К. Жуков: А вроде такой умный…

Д. Пучков: Он кто по национальности, как ты думаешь?

К. Жуков: Поска? Не знаю.

Д. Пучков: Имя какое-то странное.

К. Жуков: Это, я думаю, кликуха римская. Рабам постоянно давали кликухи. Что там выяснять, кто он, – будешь Поска. Почему Поска? Да потому что!

Д. Пучков: Как у них интересно складывалось: вот Поска – вроде ты с ним общаешься на равных, и тут же он для тебя раб? Как это?

К. Жуков: Ну это же домашний раб, что называется.

Д. Пучков: Хаус-ниггер.

К. Жуков: Да. Они могли выполнять очень важные функции, потому что служили хозяину всю жизнь и ничего, кроме хорошего, от этого человека не видели. При этом человек он толковый, умный, образованный – чего ж его не использовать-то? Из них вольноотпущенники рано или поздно получались. После смерти хозяев, как правило.

Под конец диалога Цезарь заявляет, что свой человек в Риме ему, конечно, нужен, и он намерен отправить туда Марка Антония, чтобы он избрался народным трибуном, и что уже активно раздает взятки, а та бумажка про тысячу денариев – это как раз была взятка. Поска ужасается и говорит: «Марка Антония в народные трибуны?! Но ведь он… Я думал, это место почти священно – оно позволяет накладывать вето на решения сената». «Возможно, ты прав, – говорит Цезарь. – Пошлю Страбона, чтобы он присматривал за Марком Антонием». Страбон – это мужик в серой тоге со всклокоченными волосами – судя по всему, имеется в виду автор сочинения «География». Зачем этого персонажа ввели в фильм? Он ничего там не делает…

Д. Пучков: Только смотрит со значением.

К. Жуков: То испуганно, то со значением. Видимо, чтобы всем, кто знает, что он написал «Географию», было интересно.

Д. Пучков: То есть он присмотрит за Марком Антонием?

К. Жуков: Да. В фильме Марк Антоний показан каким-то веселым разгильдяем…

Д. Пучков: Отличный! Один из лучших.

К. Жуков: Мне очень нравится!

Д. Пучков: Негодяй!

К. Жуков: Марк Антоний и Тит Пулло – два моих любимых персонажа.

Но дело в том, что Марк Антоний уже исполнял должность квестора в Риме и как-то справлялся без присмотра Страбона. Марка Антония хорошо знали – он был там не чужой человек. Можно подумать, что у Цезаря в Риме не было своих людей, кроме него. А ведь там был ставленник Цезаря Луций Корнелий Бальб Старший, Гней Опций. В конце концов, Цезарь постоянно подкупал консулов. Так что было на кого положиться. В любом случае в фильме абсолютно правильно показано, что народный трибун – это очень важная должность: трибунов было двое, и они были защитниками плебеев, то есть народа, основной массы римлян, а значит – и самого города, потому что Рим, как известно, это не стены, а толпа. Да, самое главное – трибуны могли накладывать вето на любое решение сената: мол, глас народа говорит, что так мы делать не будем. Цезарю-то было нужно, чтобы его не смогли притащить в суд, по крайней мере сразу. Чтобы у него было время подумать и сманеврировать.

На дворе уже 50 год до н. э., то есть события первой серии от событий второй отделяют два года. Марк Антоний поехал в Рим избираться народным трибуном не один, а в компании с Квинтом Кассием Лонгином – кузеном будущего убийцы Цезаря Гая Кассия Лонгина. Но если за подлинным Марком Антонием присматривать, наверное, было не очень надо, то за киношным нужен был глаз да глаз: как только храбрые солдаты XIII легиона и Марк Антоний оказываются в трех часах пути от города, нам показывают, как последний, не снимая кирасы и каски, «жарит» страшно пастушку под древом под аккомпанемент овечьего «бе-е-е-е».

Д. Пучков: Не отстегивая сабли!

К. Жуков: Да, у него через плечо сабля.

Д. Пучков: Молодец, молодец!

К. Жуков: Да-да-да, это нравится легионеру Титу Пулло, который, конечно же, его сопровождает, и он описывает программу пребывания в столице: «Ого, девчонки! Ждите меня – я трахну всех шлюх, выпью все вино и выкурю всю дурь!»

Д. Пучков: Сразу насущный вопрос: они курили?

К. Жуков: Нет, они ей дышали. Насмотрелись у скифов, которые были специалистами по потреблению каннабиатов. Устраивали нечто вроде индейских дымовых бань – в шатер ставилась жаровня, на нее клали кипу травы… Но все эти похабные разговоры жутко раздражают унылого республиканца стоика Ворена, который говорит: «Веди себя прилично, ты под знаменем!» «Скажи это вот ему!» – отвечает Пулло, имея в виду Марка Антония.

Д. Пучков: А он не под знаменем?

К. Жуков: Он не под знаменем. Ну, в общем, Марк Антоний закончил свои половые безобразия…

Д. Пучков: …и с криками: «Иэх-хо-хо!»…

К. Жуков: …въехал в священные пределы города. И вот он уже – народный трибун.

Д. Пучков: Да-да, в фильме прикольно показано, что все – купленные, сволочи. Отлично, отлично! Политика как она есть, так сказать.

К. Жуков: Да, американцы показали все суперзамечательно! Марка Антония поздравляют с избранием. А вот где в этот момент находился второй народный трибун, непонятно. За всем этим с крайним недовольством наблюдают противники Цезаря – Гней Помпей Великий, Марк Порций Катон, Марк Туллий Цицерон и Метелл Сципион. Сципион говорит, мол, «пусть черви радуются, реальная власть все равно в наших руках». Напомню, что Сципион такой старикашка лет восьмидесяти, у которого проблемы с речью. Он прав лишь отчасти. Антоний и Кассий стали народными трибунами, но кандидат в консулы Сервий Сульпиций Гальба, который поддерживал Цезаря, на выборах пролетел, потому что денег на подкуп не хватило – слишком много взяток раздали за народных трибунов.

Д. Пучков: Политический процесс пошел не так.

К. Жуков: Так что именно трибуны должны были блюсти интересы Цезаря в Галлии. Народные трибуны – это очень серьезно, прямо скажем. Не имея своих сторонников на обоих постах, противники Цезаря говорить о полноте власти не могли, у них были только некие преимущества. И самое главное преимущество заключалось в том, что Цезарь не мог свалить из Галлии просто так. Он же был не только римским политиком, но еще и военачальником, который вынужден был следить за местным населением – не взбунтуется ли оно опять. Пока он находился в Галлии, были гарантии, что не взбунтуется, потому что там его боялись, откровенно говоря.

Д. Пучков: Восемь лет в боях и походах.

К. Жуков: Ну а в 50-м году консулат разделился поровну (один кандидат в консулы, цезарьянец, пролетел), консулами были Гай Клавдий Марцелл, который терпеть не мог Цезаря, и Луций Эмилий Павел Лепид, который тоже не любил Цезаря, но ему заплатили 1500 талантов…

Ответы на вопросы про вторую серию

Д. Пучков: О чем же вопрошают граждане?

К. Жуков: Вопрошают много о чем, например о военном деле.

В фильмах и сериалах нам показывают, как вражеские армии выстраиваются в одну линию и идут друг на друга. Когда они сталкиваются, начинается рубка. Нам показывают, как воины в первых рядах начинают махать мечами, защищаться щитами, но не показывают, как в этот момент сражаются воины, которые стоят в самом крайнем правом ряду, ведь это верная смерть. Что делать такому горе-воину, если какой-нибудь враг решит напасть на него сбоку, пока он отбивает своим щитом атаки фронтального противника, ведь щит у него в левой руке, он не успеет им защитить свой правый бок от удара вражеского меча? Как ему приходилось вести себя в подобной ситуации? Или все-таки на такой случай было какое-то решение?

Д. Пучков: Такие люди в Советском Союзе назывались правофланговыми – это были самые козырные пацаны!

К. Жуков: Так точно, они назывались правофланговыми еще в греческих армиях полисных, туда направляли самых козырных пацанов именно для такого случая. На правом фланге было опаснее всего, туда ставили хорошо вооруженных, обученных, здоровых, отмороженных. С одной стороны, на правом фланге элита формировалась. С другой стороны, если справа нет щита, то можно гораздо сильнее засадить под правую руку, в этом есть некие преимущества. Поэтому фиванский военачальник Эпаминонд, в частности, совершал свои обвалы фланга против спартанцев при помощи правого фланга, то есть нападал правым флангом на левый отрядом бессмертных, которые все были боевые нетрадиционно ориентированные, как говорят. Но, конечно, там было очень опасно.

Д. Пучков: А Эпаминонд сам кто был?

К. Жуков: Не знаю.

Д. Пучков: Грек? В хорошем смысле?

К. Жуков: В хорошем, да.

Д. Пучков: В кино показывают одну шеренгу. Ну, на то оно и кино, они специалистов не спрашивают, по всей видимости.

К. Жуков: В фильме вообще сложно показать средневековую и античную мясорубку, это никому еще не удавалось по-человечески.

Д. Пучков: Типичный пример – художественный фильм «Триста», который снял матерый физкультурник. Любит он это дело – попрыгать, побегать, помахать саблей. Так вот, в этом фильме показывают царя Леонида, когда он slow-mo, замедленно то есть, замахивается, а потом какого-нибудь носорога до жопы как разрубит – тут вопрос, интересно ли на это смотреть? На мой взгляд, глаз не отвести. Имеет это какое-то отношение к реальности? Никакой. А выглядит чудесно.

К. Жуков: Это всегда большой вопрос в кино, потому что, когда сталкиваются на площадке, например хореограф фехтования, консультант по боевой части или постановщик массовых боевых сцен, между ними всегда возникает антагонизм, потому что задача хореографа фехтования – показать так, чтобы это было красиво и интересно, а постановщика боевых сцен (обычно человека, специфически образованного) – показать так, чтобы это было правдоподобно. Они никогда не могут договориться. На них с иронией посматривает оператор: «Что вы там друг другу втираете? Я это снимать будут так, как я хочу, и ничего вы с этим не сделаете. Машите вашими мечами как угодно – кроме того, что покажу я, зрители не увидят ничего».

Д. Пучков: А потом в дело вступит монтажер, хохоча: «Наснимали говна всякого…»

К. Жуков: Да-да-да, сатанински. Никому еще не удалось нормально показать бой в целом. Моменты хорошие есть. Например, дурацкий, в смысле исторической части, фильм «Храброе сердце», в котором есть один шикарный эпизод – когда английская конница начинает атаку. Начало идеально показано, но потом все превращается в какую-то, извините, парашу.

Д. Пучков: Особенно когда кровь летит в объектив…

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Но впечатляет ведь?

К. Жуков: Более чем.

Расскажите, пожалуйста, подробнее про Рубикон. Почему выражение «перейти Рубикон» стало расхожим?

К. Жуков: Рубикон – это граница Римской республики. Проконсул не мог со своей армией перейти через Рубикон, он должен был или оставить ее с той стороны, или распустить. Иначе такое действие считалось агрессией против Римской республики и началом гражданской войны. Таким образом, Цезарь, который по крайней мере формально, на словах придерживался норм закона, должен был сделать серьезный выбор: переходить через Рубикон или нет, так как если перейдет, у него, что называется, назад пути уже не будет. Поэтому это расхожая фраза.

Д. Пучков: К вопросу про легион: он же от lego, то есть «собираю» или нет? Сборище?

К. Жуков: Я никогда не думал об этом.

Когда Атия спросила легионера Луция, сколько он убил врагов, тот ответил: 309 воинов. Неужели и правда за время службы легионер может успеть убить столько врагов?

Д. Пучков: Важное примечание было: не считая гражданских.

К. Жуков: Да-да-да, врагов, не считая гражданских. Это только в кино, естественно. Ну как ты сосчитаешь во время сражения, тем более ведущегося дистанционно, то есть посредством метания пилумов? Ты видишь, что во врага вроде попал, но ты же не можешь сказать, убил ты его или ранил. А может, тебе показалось. Даже когда с фотопулеметами истребители летали и вроде как все фиксировали, не все ясно было – до сих пор точно посчитать не могут.

Д. Пучков: Потому что на земле должны еще были подтвердить. А тогда только если ты идешь раненых добивать – ты их колешь и можешь считать.

В «Разведопросе» у Егора Яковлева прозвучало, что легионеры той поры формировались только из землевладельцев, а в фильме Ворен явный пролетарий в римском значении, то есть быть легионером или центурионом права не имеющий.

К. Жуков: Если внимательно послушать историю, которую рассказывали в передаче у Егора Яковлева, то станет понятно, что до Цезаря – причем задолго до Цезаря – легионеры набирались из землевладельцев, то есть людей, которые могли купить себе оружие и доспехи, военное снаряжение и жратву в поход. Ко временам Гая Мария Суллы уже давно набирали в армию всех подряд, а при Гае Марии это превратилось в рутину военной мобилизации – брали не только пролетариев, но и вольноотпущенных, и даже иногда специально могли рабов освобождать, чтобы взять их в легион. Потребность в военной силе увеличилась многократно, и легионы стали содержаться не за счет собственного кошелька землевладельцев, которые все себе покупали, как какая-нибудь американская милиция времен Дикого Запада, а за счет государства.

Д. Пучков: Разница как между страйкбольной командой и вооруженными силами.

К. Жуков: Так точно.

Какова средняя продолжительность жизни римских граждан и римских легионеров? Судя по сказанному в сериале, дезертирство у Цезаря было катастрофическое, эти потери надо было как-то, видимо, восполнять.

К. Жуков: Продолжительность жизни в те времена вообще была небольшая, тем более легионеров, потому что люди военные могут просто не домаршировать до поля боя, учитывая, что антибиотиков тогда не было. А если домаршируют, там их могут убить. Точно сказать не можем, потому что для этого нужна гигантская статистическая выборка. Может, кто-то и делал, но я не в курсе. Подозреваю, что средняя продолжительность жизни была примерно 35–40 лет, что, кстати говоря, немало, потому что, например, в XIV веке продолжительность жизни русского крестьянина-мужчины (что мы точно знаем благодаря изучению костных останков) была примерно 28–29 лет.

Д. Пучков: Ничего себе!

К. Жуков: А тут 40, то есть гораздо лучше. Ну а дезертирство иногда было, иногда не было. Им потери в любом случае нужно было восполнять – это во-первых, а во-вторых, быстро это сделать было невозможно. Пошел легион в поход и оторвался от базы обеспечения, от учебной когорты, где для него готовится пополнение. Тащить пополнение с собой в поход невозможно, поэтому в походе численность военнослужащих безостановочно убывает. Потом легионы возвращаются на место, их переформировывают, пополняют. В общем, ничего не поменялось с тех пор.

Д. Пучков: Убыль.

К. Жуков: Убыль и дезертирство катастрофическое – был батальон, а осталось 50 человек. Что теперь делать?

Какие основания (закон, предписания, инициативы) необходимы были для набора нового легиона, кто платил жалованье, где производился набор, куда девался личный состав после роспуска – их натурально отправляли по домам? Если понадобится через полгода – снова собирали?

К. Жуков: Легион формировался или по предписанию сената о том, что нужно срочно сформировать новые легионы, или по инициативе ответственных лиц на местах, например проконсула, по-нашему генерал-губернатора. На тревожной границе он мог сказать, что угроза настолько велика, что нужно немедленно сформировать новые легионы. Хотя теоретически для этого все равно требовалось предписание сената, то есть проконсул должен был отправить запрос в сенат, а сенат должен был ему ответить «да, конечно» или «нет, ни в коем случае». Но Цезарь набрал легионы без всякого предписания, за что его потом ругали, хотя и не сильно. Набор Трансальпийских легионов проводился в Цизальпинской Галлии и в Италии – больше негде было. В то время легионы набирались именно в Италии или в таких колониях, которые уже давно находились под итальянским владычеством. Там можно было набрать, например, вспомогательные части – когорты ауксилариев. И ауксиларии воевали, я тебе доложу, не меньше, чем легионеры, а иногда и больше. В эпоху империи ауксиларии вытянули, наверное, больше военных предприятий в процентном отношении, чем собственно строевые легионы. Легион считался элитой, его просто так использовать было нельзя, а ауксиларии – это дрянь всякая, которую в первую очередь кидали на штыки.

Д. Пучков: Сволочи!

К. Жуков: Да. После роспуска легиона эвокаты (это солдаты, которые отслужили уже, их, так сказать, в отставку отправили, а потом по приглашению командира или консула вернули на службу) уходили домой, потому что их призвали из дома. Всех остальных, соответственно, переводили в эвокаты и распускали, или по истечении срока службы легионеру должны были дать земельный надел, на котором он что-то строил.

Д. Пучков: Как говорят у нас в милиции – «отправлялся в народное хозяйство».

К. Жуков: Да, точно, трудился в народном хозяйстве.

Расскажите про логистику: в голове не укладывается возможность снабжения тысяч легионеров за тридевять земель при отсутствии нормальных дорог – это же тысячи тонн продовольствия и всего остального!

К. Жуков: Ну, если бы римлянам рассказали про отсутствие дорог, они бы сильно удивились, потому что римляне везде, где появлялись, перво-наперво строили дороги, затем ставили статуи императора под каждой березой, штандарты и бани.

Д. Пучков: Не считая лагеря разве что.

К. Жуков: И театр обязательно. То есть дорога сразу появлялась, а потом уже все остальное, потому что легион – это всегда дорога или море. Средиземное. Большинство римских завоеваний происходило вдоль побережья, так что почти всегда можно было доплыть на кораблике. Ну, конечно, в Галлию они пошли без корабликов, но это же гигантское государство, гигантская концентрация ресурсов. Они могли себе позволить за государственный счет строить очень хорошие дороги, многие из которых функционируют до сих пор, – можно поехать и посмотреть. Римская дорога – это чудо света почище Великой китайской стены, учитывая, сколько человеко-часов и тонн грузов в них вбухано.

Д. Пучков: Многим, наверное, будет интересно, что европейская ж/д колея – это как раз колея древнеримской повозки в две лошадиные жопы.

К. Жуков: Да, так и есть до сих пор.

Д. Пучков: Все основные европейские дороги, говорят, проходят по древним римским, и масса городов построена на месте лагерей.

К. Жуков: Да, на территории Великой Британии все города, которые заканчиваются на «-честер»/кастер» (Чичестер, Ланкастер или Уинчестер – это римское окончание castrum), стоят на месте римских легионных лагерей. А то, что в голове это не укладывается, я понимаю. У меня тоже.

Д. Пучков: Жрать, во-первых, они везли с собой.

К. Жуков: Ну, с собой-то можно ограниченное количество еды взять.

Д. Пучков: Во-вторых, всех грабили, обжирали.

К. Жуков: Обязательно.

Д. Пучков: В-третьих, рыбалка, охота.

К. Жуков: Охотой они занимались только в том случае, если вставали лагерем надолго, на походе невозможно охотиться, иначе он растянется на годы.

Д. Пучков: Ну жрать-то действительно много надо?

К. Жуков: Конечно. Во-первых, местная фуражировка была развита. Во-вторых, если легион шел по дороге, то там, где он прошел, оставались блокпосты, мимо которых двигались колонны с продовольствием из метрополии, рассылались фуражирские отряды. В общем, они себя поддерживали на должном уровне.

Д. Пучков: Ну и еще замечу: у нас любят рассуждать о том, как солдаты строят генеральские дачи – римский легион по сути был стройбатом, поскольку все свободное время они непрерывно что-то копали, сеяли, строили дороги, мосты и все такое. Говорят, ров вокруг лагеря не копали только «дедушки», которые прослужили больше восьми лет.

К. Жуков: Не копали и вновь призванные эвокаты. Они могли четыре года, если повезет, оттрубить.

Д. Пучков: Тяжело «молодому» быть восемь лет.

К. Жуков: Ну так-то да, прикинь: восемь лет в «душанах» проходить – какой-то кошмар!

Вопрос о запрете нахождения легионов в пределах Рима. Как обстояло дело с правоохранительной деятельностью, охраной общественного порядка в городах? Или данную задачу выполняли общины?

К. Жуков: Там всегда стояла стража преторианцев. Преторианские когорты выполняли функцию спецназа, ОМОНа, СОБРа…

Д. Пучков: Всего на свете.

К. Жуков: Да, все вместе. Они же, если что, могли брать на себя оборонительные функции, потому что были нормально вооружены и обучены. Как правило, это были отличившиеся легионеры, которых перевели в преторианцы. Кроме того, существовали трибуны по уголовным делам (это выборная должность из числа магистратов), которым придавали команды, занимавшиеся пожарной охраной и отловом говнюков всяких разных по улицам.

Д. Пучков: То есть даже тогда в ГУВД были и пожарные, и менты – все заодно. Древнеримский уголовный розыск, да?

К. Жуков: Один из известнейших трибунов по уголовным делам – Публий Овидий Назон. Он был ментяра!

Д. Пучков: Одной рукой стихи строча…

К. Жуков: Это потом.

Как были организованы клозеты и места помывки личного состава легиона во временных лагерях?

К. Жуков: Отлично были организованы, я подозреваю, как в любом нормальном армейском пункте временной дислокации: поставили палатки, одну палатку организовали под сральню, выкопали канаву, постелили доски с дырками – и все, ходите на здоровье. А помывка – в зависимости от близости воды. Думаю, какие-нибудь парфянские легионы в пустыне не сильно страдали от помывки, там попить бы чего дали.

Как использовал Цезарь в Галльской кампании конные подразделения, из кого они формировались?

К. Жуков: Это сейчас мы сейчас думаем, что Галлия – это галлы, Германия – это германцы, потому что галлы – это французы, а немцы – это немцы. Между тем тогда существовала куча племен, которые друг с другом то дружили, то враждовали. Поэтому набрать вспомогательные войска, в том числе конницу, Цезарь всегда мог на месте. Он набирал германскую конницу, галльскую конницу. На легион конницы требовалось около 300 человек в лучшем случае, два легиона – это 600 человек. В общем, немного, и было из кого набрать, присмотрев самых лучших лошадников из окружающих.

Д. Пучков: Мы привычно переносим наше сегодняшнее понимание: если сказано, что он был в Галлии, то Галлия немедленно представляется каким-то единым государством…

К. Жуков: С генералом де Голлем во главе.

Д. Пучков: А на самом деле это обозначение территории, на которой буянили самые разные племена…

К. Жуков: Да, там куча, условно говоря, княжеств была.

Д. Пучков: …применительно к которым политика divide et impera, то есть «разделяй и властвуй», была самая правильная: надо натравить одних на других, а они пускай друг друга режут. И даже когда известный персонаж Кортес добрался до Мексики – тот же самый принцип использовался.

К. Жуков: Организовал тут же.

Д. Пучков: И вы не поверите – в братской некогда Украине осуществляется точно такая же политика: разделяй и властвуй.

К. Жуков: А если посмотреть на Древнюю Русь, средневековую Русь, когда к нам пришли монголы. Казалось бы, мы русские, у нас Русский мир, все православные, но по факту же была куча княжеств. Даже при условии, что формально имелся великий князь, который всеми командовал, монголы замечательно организовали все так, что мы в основном смотрели волком друг на друга. Тверь резалась с Москвой, Москва с Тверью, а татары сидели у себя на Волге и говорили: ай, как хорошо!

Д. Пучков: Якши, якши зор!

Осветите, пожалуйста, тему военной медицины у римлян.

К. Жуков: Слишком большая тема, не смогу. Медицина была, причем по тем временам суперпередовая, и очень многие инструменты, которые до сих пор используются в полевой медицине, были изобретены именно тогда.

Д. Пучков: Был такой доктор Гален, правильно?

К. Жуков: Гален – самый знаменитый доктор римского времени.

Д. Пучков: Рекомендуем изучить наследие: он гладиаторов лечил, у которых колото-резаное представлено покруче, чем в американской тюрьме Сан-Квентин, где в настоящее время лучшие специалисты по колото-резаному. Читайте про Галена.

Была ли возможна дружба между центурионом и легионером?

К. Жуков: Смотря какая…

Или молодым Гаем Юлием и Пуллоном?

К. Жуков: Если мы имеем в виду сериал «Рим», то Гаю Юлию к тому времени было за полтинник, какая, к черту, дружба… Теоретически – да, могла; практически, если мы говорим про аристократию и вот этого Пуллона, – ну, между ними было…

Д. Пучков: На всякий случай: Гай Юлий – потомок богов.

К. Жуков: Да, он вообще-то потомок лично Венеры.

Д. Пучков: А Пуллон – он…

К. Жуков: Непонятно, чей потомок.

Д. Пучков: Не совсем человек даже.

К. Жуков: Но учитывая, что они вместе идут тысячу километров по Галлии и что Цезарь многих солдат, как говорят, знал по именам, потому что эти рожи постоянно перед ним…

Д. Пучков: Примелькались, да?

К. Жуков: Да. У них отношения были, наверное, более близкие, но дружить Гаю Юлию Цезарю и вообще военачальнику с солдатами нельзя – это нарушает субординацию и подрывает авторитет командира. Ты можешь быть к солдатам благосклонен, но дружить с подчиненным ты не можешь.

Д. Пучков: Панибратство недопустимо. Я бы на другое, с вашего позволения, обратил внимание: когда Пуллон прибыл из Рима, где на него набросился этот уголовник-помпеянец с ножом, а он его зарезал, – как Цезарь грамотно его использовал: «Вот, Тит Пулло первый бросился на защиту…»

К. Жуков: «И пролил кровь!»

Д. Пучков: …хотя он не бросался на защиту.

К. Жуков: Это на него бросились.

Д. Пучков: «И вот тебе бабла кошель!» И Пулло закричал: «Служу Советскому Союзу!»

К. Жуков: «Ура!»

Д. Пучков: «А теперь вопрос прилюдно: Пулло, идешь со мной на Рим?» – «Да!» – «Пулло идет со мной, кто еще идет с нами – с Пулло и со мной – на Рим?» Ну и все замаршировали. Вот что главное в этом деле.

К. Жуков: Так точно.

В передачах по телику иногда рассказывают об африканских племенах, в частности о племени масаи, у которого есть похожее на пилум оружие. Откуда оно у них?

К. Жуков: Ну, я доложу так: Африка – это место, где зародилось человечество, и кидаться копьем там придумали. У масаев традиция кидаться заточенной палкой появилась с очень давних пор, когда люди только начали использовать орудия труда и оружие.

Д. Пучков: Я бы от себя заметил, что у масаев копья ничего общего с пилумами не имеют – у них лезвия широченные, больше похоже на меч на палке.

К. Жуков: У них есть кидательные палки, но они в самом деле на пилум не похожи.

Д. Пучков: Не видал. Про негров рекомендую отличную книжку под названием «Зулус Чака. Возвышение зулусской империи».

К. Жуков: Ну, это все-таки сильно южнее.

Д. Пучков: Все равно хорошо.

К. Жуков: Про масаев тоже интересные книги есть. Масаи прикольные.

Почему денарий, а не сестерций?

К. Жуков: Потому что денарий мельче, чем сестерций, и в основном использовали для счета его.

Д. Пучков: «Почему рубль, а не копейка?» Странный вопрос.

К. Жуков: Это была общепринятая расчетная единица.

Д. Пучков: Разные номиналы.

К. Жуков: Да, большой номинал – сестерций.

Вопрос про ликторов: кто такие и чем занимались? Вроде мелькали на заднем плане личности со специфическими палками.

К. Жуков: Ликторы – это охранники, телохранители с бонусной функцией наказания окружающих по желанию важного человека. Каждому магистрату полагалось несколько ликторов, в частности, у консула их было двенадцать, если не ошибаюсь…

Д. Пучков: Как в России: князь мог ездить на двенадцати лошадях…

К. Жуков: Одновременно.

Д. Пучков: …а граф – на шести, или наоборот.

К. Жуков: Самая большая бригада ликторов была у Цезаря, когда он получил диктаторские полномочия, – 72. И у каждого имелся пучок розг – фасций…

Д. Пучков: Фасция, она же фашина – по-русски «пучок», то есть это куча прутьев, связанных ремнями. Фасции символизировали единство, а воткнутый сверху топор – в две стороны лезвия торчали – символизировал вооруженную власть…

К. Жуков: Тут не со всем согласен…

Д. Пучков: Завершу, и ты поправишь.

К. Жуков: Обратите внимание: пучок и двусторонняя секира – это нехороший намек. Было не совсем так, потому что по Риму ликторы ходили только с розговым довольствием, на случай если потребуется кого-то на месте посечь.

Д. Пучков: Кому-то всыпать!

К. Жуков: А топор туда вставляли только за померием, потому что внутри Рима нет вооруженной власти – есть власть римского народа. Вооруженная власть – она за пределами города. Этот топор символизирует вооруженную власть римского народа, вот этого пучка.

Д. Пучков: Единство, да.

К. Жуков: А в кино показали, что они ходят с топорами внутри фашин! Ну что это такое! Эту информацию можно найти даже в букваре.

Д. Пучков: Видимо, чтобы понятнее было.

Могли ли римского гражданина лишить всех регалий и гражданства и распять, как собаку?

К. Жуков: Римского гражданина лишить римского гражданства было практически невозможно. Чтобы это произошло, нужно было мощно отличиться!

Д. Пучков: А изгнания какие-нибудь практиковались? Римский Солженицын мог быть выслан из Вечного города?

К. Жуков: Для этого его должны были объявить врагом народа. Но врага народа, скорее всего, не распяли бы – он просто не дожил бы до этого, если бы, конечно, не сбежал куда-нибудь в Америку.

Д. Пучков: А что делали с врагами народа? Перво-наперво конфискация, чтобы добро не пропало?

К. Жуков: Естественно, потому что как только человека объявляли врагом народа, все, кто был рядом и услышал эту прекрасную прокламацию, сразу бежали к его имению, к бизнесу, растаскивали все, а если умудрялись поймать еще и самого этого деятеля, то тут же его мочили. А то вдруг его простят и все возвращать придется.

Д. Пучков: Предусмотрительно!

К. Жуков: Убивали не только самого врага народа, но и всю его родню, чтобы наследников не было.

Д. Пучков: Вот это грамотно. А потом будут говорить, что все придумали большевики. Идиоты!

К. Жуков: В сериале «Рим» почему-то герои постоянно боятся, что их могут распять или что-нибудь еще с ними сделать. Это большое упущение создателей фильма, потому что у римского гражданина было священное право на защиту закона. Оно, конечно, было далеко не такое, как сейчас, прямо скажем, но для того времени это был большой прогресс: когда римского гражданина хватали и собирались с ним что-нибудь эдакое сделать, он всегда мог поднять правую руку и закричать: «Я римский гражданин!» И тогда его должны были вместо немедленного наказания волочь в суд, а там судить с участием адвоката – ничего не поделаешь. Когда апостола Павла, который хоть и был еврей, но дослужился до римского гражданства, схватили с целью немедленно забить камнями, он сказал: «Я – римский гражданин, извольте мне тут это…»

Д. Пучков: «…осторожнее».

К. Жуков: «…по-человечески казнить». Вот так. И его вынуждены были судить и казнить по-человечески, а не забивать камнями, как собаку.

Д. Пучков: В Риме практиковались всякие замечательные казни. Особо мне понравилась одна: когда людей зашивали в мешок с собакой, обезьяной и еще кем-то и бросали в воду, чтобы они его там кусали и всякое такое.

К. Жуков: Грызли.

Д. Пучков: Об этом надо говорить отдельно.

Есть ли баблическая, денежная оценка цены вопроса в гражданскую войну для участвующих сторон? В источниках мелькают суммы, заплаченные тем-то, награбленные там-то, а нет ли работы, которая пытается свести все воедино и определить, что было поставлено на кон Цезарем и Помпеем в монетарном выражении?

К. Жуков: Нет, такой работы нет, потому что монетарное выражение в Римской республике в то время не охватывало всего товарного обращения и товарного производства. Мы не знаем, сколько они производили, так как половина расчетов, если не больше, производилась натуральным образом: товар менялся на товар, а не на деньги.

Д. Пучков: Я бы еще печально заметил, что на планете Земля много разных языков, овладеть всеми в полной мере невозможно. Исследователи живут в США, Британии, Франции, Италии, России, Китае – где угодно, каждый чего-то роет, а доходит до нас далеко не все. Я вот, бегая по горячо любимой мной Венеции, нашел огромное количество книжек про тамошних бандитов, пиратов и прочую горячо мною любимую сволочь – так они все на итальянском! И я их прочитать, к сожалению, не могу. Аналогов на английском просто нет. Это накладывает серьезный отпечаток.

К. Жуков: Дело в том, что все ученые работают с одними и теми же латинскими источниками. Источников до нас дошло очень много, но далеко не все, и документов, которые свидетельствовали бы, что в ходе гражданской войны сгорело пять домов стоимостью столько-то сестерциев и по которым можно было бы прикинуть сумму хотя бы методом экстраполяции, у нас нет, мы не можем посчитать. Тем более как это оценивать, учитывая, что половина (а может, и больше) товарного обращения не рассчитывалась деньгами? Даже этого-то в точности сказать не можем, слишком много времени прошло.

А если консул, которого купили, или вообще какая-нибудь влиятельная персона не станет выполнять проплаченную роль, то кто с ним будет расправляться – тот, кто заплатил? Или в Риме был неписаный закон – раз заплатили, то будь добр?

Д. Пучков: Были понятия древнеримские.

К. Жуков: Во-первых, если ты собрался кинуть, так сказать, своего взяткодателя…

Д. Пучков: Товарища по опасному бизнесу.

К. Жуков: …то нужно было быть готовым, что о тебе будут говорить как о взяточнике. На форум закинут маляву, и ты будешь плохо выглядеть после этого.

Д. Пучков: Пустят парашу на форум.

К. Жуков: Да, будешь плохо выглядеть. Ведь не просто так тебе взятку дали. Расписочка имеется, если кто-то не поверит – вот, смотрите. Это крыса.

Д. Пучков: Есть такие понятия про честь… Объявляю в хате крысу, блин!

К. Жуков: Ну, конечно, всякое бывало. Кидали, как и теперь, – ничего нового.

Д. Пучков: Там обычно обоюдный интерес был – заплатили один раз, заплатят и еще, зачем сразу на корню это пресекать? Смотрите на окружающую действительность, вам многое станет понятно. Чиновник на абонентской плате обычно состоит, а не так что разово что-то там урвал и все. Надо дружить, поздравлять с днем рожденья его самого, его жену, дарить подарки, оказывать знаки внимания.

Как говорил А. К. Толстой в известном стихотворении «Мудрость жизни»:

 
«Изучай родню начальства,
Забавлять ее ходи,
Но игривость до нахальства
Никогда не доводи.
<…>
Помни теток именины,
Чти в кузинах благодать
И не вздумай без причины
Их подмышки щекотать».
 

Д. Пучков: Молодец, разбирался!

К. Жуков:

 
«Всем девицам будь отрада,
Рви в саду для них плоды,
Не показывай им зада
Без особенной нужды.
Проводя в деревне лето,
Их своди на скотный двор:
Помогает много это
Расширять их кругозор.
Но, желаньем подстрекаем
Их сюрпризом удивить,
Не давай, подлец, быка им
В виде опыта доить».
 

Д. Пучков: Подлец, блин! Я, кстати, всем любителям и тем, кто с жизнью знаком не с той стороны, с какой надо, рекомендую к просмотру фильм «Список Шиндлера». Там, на мой взгляд, совершенно безосновательно в герои выведен некий Шиндлер, в то время как на самом деле герой – еврейский паренек-бухгалтер, который при нем работал и его, дурака, учил, как действовать надо. Вот смотрите: выучить все дни рожденья, узнать, кто что любит, что на дни рожденья надо дарить этому, тому, его жене, детям, и прочее, и прочее. Этакая социальная инженерия. При этом взятки заносить все равно придется: за решение конкретных вопросов всегда будешь платить. Люди не понимают, что в процессе взяточничества всегда участвуют две стороны.

К. Жуков: Один дал, другой взял, да?

Д. Пучков: Да, ваша ненависть к чиновникам должна уравновешиваться точно такой же ненавистью к вашим родным и близким, которые эти взятки дают. Одно без другого не живет. Ну а человеку, у которого есть деньги, гораздо легче решать вопросы, в первую очередь финансовые, с помощью взятки. И никакие тендеры дурацкие устраивать не надо.

К. Жуков: В Риме-то со взятками ко временам Цезаря все было в полном порядке. Взятка была общепринятым явлением, в котором не было не то что ничего противозаконного – даже ничего особенно неприличного. Однако не следовало переходить неких границ.

Д. Пучков: В рамках правового поля.

К. Жуков: Да. Цезарь, например, подкупал избирателей, не скрываясь, и так многие делали. Вот говорят: карусели на выборах кто-то устраивает. В Риме выезжала телега с баблом и едой, начинали на улице все раскидывать и говорили: «Голосуйте за товарища Цезаря». И всем очень нравилось.

Д. Пучков: А на гладиаторских играх из катапульт стреляли жареными куропатками по трибунам.

К. Жуков: Да, а Нерон как-то раз клубками гадюк стал стрелять в виде шутки.

Д. Пучков: Многие были покусаны. Где-то сейчас, по всей видимости, тихо заплакал М. Б. Ходорковский – он тоже так хотел, но теперь так не принято.

К. Жуков: Не положено, да.

Как обстояли дела с институтом брака: имел ли он религиозную основу?

К. Жуков: Да, имел. Собственно, формула: «Там, где ты Гай, там и я Гайя, там, где я Гайя, там и ты Гай» – это же религиозная формула, заключение брака производилось не просто в ЗАГСе, а перед лицом богов. При этом развод не считался чем-то порочным. Римская республика – первое правовое государство, а закон, как правило, действует в обе стороны: если что, можно и откатить.

Во властных кругах интересы могли перекрывать все, а как с этим дела обстояли у плебса?

К. Жуков: Мы этого не знаем, плебс после себя не оставил достаточного количества письменных источников.

Вопрос по поводу жены центуриона: могла ли женщина, получившая похоронку, продолжать самостоятельно вести хозяйство? Насколько вообще женщины были юридически самостоятельны?

К. Жуков: Самостоятельность женщины была юридически ограничена, но за тетенькой всегда стояла ее семья – семья папы, и если вдруг такая хреновая ситуация случалась, то тетенька вполне могла, как показано в фильме, вести какое-то хозяйство от лица своей семьи или от лица мужа сестры.

Д. Пучков: То есть внутри рода о ней заботились, ее никто не бросил бы подыхать вместе с детьми.

К. Жуков: Естественно. Ну, единственное, могло получиться так, что она оказалась бы последняя в роду, но в кино у жены центуриона были сестра, муж сестры, какая-то толпа родни…

Почему при одинаковых орудиях труда Рим мог собрать гораздо большее войско, чем кельты, – производительность труда ведь одинаковая?

К. Жуков: Какие кельты? Если их всех вместе взять, так они, может, и смогли бы собрать больше, чем римляне, но кельты так глобально никогда не объединялись. Вот Верцингеториксу с большим трудом удалось несколько племен на время объединить, и то, судя по всему, их было сложно координировать. Весь ништяк римской военной машины заключается в том, что она была небольшая и при этом хорошо управляемая, дисциплинированная, мобильная, единообразная, с чем-то наподобие современного воинского устава. Возможно, поэтому, когда офицер поступал командовать в одиннадцатый легион, а потом его перебрасывали в тринадцатый, солдаты его понимали абсолютно точно, и он знал, что, если прикажет «нале-во!», все повернут налево. Он точно знал, что жалованье у него будет такое, у солдат – такое, а у квестора – такое. И приходить оно будет, скажем, 7-го и 22-го числа, то есть вовремя. Он мог проверить боеготовность своего бойца, просто на него посмотрев внимательно и поняв, что норма положенности у него не выполнена и эта «тумбочка» в увольнение сегодня не пойдет. Это называется дисциплина и субординация. У римлян она была, а у кельтов нет – там каждый был джигит.

Д. Пучков: Возвращаясь к ликтору и связанным розгам, означавшим единство. Когда все объединены общим командованием в единую, так сказать, общность, то способны на подвиги. Только объединение ведет к возрастанию мощи, а вот разбивание на куски: отсоединить от России Украину, суверенитеты и прочее, и прочее…

К. Жуков: «Хватит кормить Кавказ».

Д. Пучков: …особенно в сегодняшних рамках это добром не закончится. Поделиться на племена и заняться междоусобицами – значит себя ослабить.

К. Жуков: Это мечта соседей!

Д. Пучков: Мечта всех соседей, да.

К. Жуков: Римские военные силы были весьма небольшие для такой гигантской страны, но их громадный плюс – в дисциплине, в регулярных маршевых тренировках и в дорогах, то есть легион мог быть переброшен из Иллирии в Англию и обратно. Легион один, но он там повоевал, тут повоевал и вернулся в пункт постоянной дислокации.

Д. Пучков: Я не смогу процитировать Цезаря, но в «Галльской войне» есть отличный пассаж о том, кто населяет территорию древней Германии и насколько германцы хороши – они все здоровые, как кони, ходят голыми…

К. Жуков: «А это член германца…»

Д. Пучков: …чтобы крепость духа не терять, купаются в Рейне зимой, бегают за лошадьми, схватившись за гриву для скорейшего передвижения, и вообще они натурально монстры. А мы, итальянцы, маленькие, черненькие, кучерявенькие, но у нас дисциплина, и поэтому вертели мы всех этих германцев на другом приспособлении. Это важно.

Почему феодальное устройство превзошло античное, если орудия труда почти не развивались? Рабу же не надо много учиться, чтобы пахать плугом.

К. Жуков: Феодальное устройство превзошло античное приблизительно к XV веку, то есть через тысячу лет после того, как Античность закончилась. И опять же, какое античное – римское? Тут ведь вопрос в чем – производительность труда свободного крестьянина в Риме была выше, чем раба, не говоря уж о более позднем времени, когда она совершенно точно была выше, чем у раба, потому что для себя работали. Для себя работать ты заинтересован, а когда работаешь за еду, причем не факт, что хорошую, то заинтересованности категорически нет – от тебя не то что результат труда отчужден, как теперь при капитализме, – от тебя твоя жизнь полностью отчуждена, от начала до конца, поэтому работник ты будешь никакой, работать будешь только за страх.

Д. Пучков: Ну, есть известная присказка: работают, как пленные.

К. Жуков: Вот-вот. Было хорошо только потому, что гигантское количество ресурсов концентрировалось в одном месте. Централизованное Римское государство всех рабовладельцев заставляло работать примерно в одном направлении, позволяло накапливать чудовищные средства в одном месте, а потом централизованно запускать их куда нужно. А феодализм возник, потому что Римская империя в V веке н. э. развалилась на куски из-за проблем в экономике. Феодализм родился на ее обломках. Момент был такой, что утрата общего экономического рынка потребовала разделения на более маленькие хозяйства, эти хозяйства не были кровно заинтересованы друг в друге, поэтому они развалились на кучу небольших стран. Потом эти страны развалились еще на более мелкие. Помнишь, как Ельцин говорил, когда у нас были большие проблемы в 90-е годы: «Берите на местах столько суверенитета, сколько сможете унести».

Д. Пучков: Проглотить.

К. Жуков: А тогда никто об этом не орал, просто забрали явочным порядком. И поэтому крестьяне, будучи каждый сам по себе более эффективен, чем любой раб, стали работать не в одно место, а в миллион разных маленьких мест, кормя своих защитников. Эту разруху пришлось преодолевать тысячу лет. Вот так.

Как публиковались официальные законодательные акты в Риме – ораторами или слухами, как в деревне?

К. Жуков: Нет, их писали на специальных свитках и клали в специальный государственный архив. Глашатаи оглашали их на форуме и везде, где только можно было. Важные законы, которые всех касались, переписывали от руки и вывешивали на улицах, чтобы любой мог прочитать.

Периодически показывают одного оратора/глашатая, который ловко помогает себе жестикуляцией рук…

К. Жуков: Жестикуляция – это одна из важнейших составляющих школы римской риторики, которую римляне у греков подрезали. Позаимствовали, надо сказать, почти все, в частности юмор, потому что египтяне, например, анекдотов вообще не знали, а греки очень даже любили рассказать какой-нибудь…

Д. Пучков: Пошутить!

К. Жуков: Поэтому школа жестикуляции была развита на высочайшем уровне. Все было связано с тем, что не было микрофона, интернета и телевизора, так что посмотреть выступление еще раз было невозможно. Оратору нужно было донести до слушателей все, что он хотел, за один раз. А раз нет микрофона и киловаттных колонок, приходилось пользоваться всеми доступными средствами, в частности жестикуляцией. Были приняты вполне определенные жесты, которые должны были подчеркивать то или иное слово, выражение, настроение, кульминационные моменты или, наоборот, моменты менее насыщенные. Взмахнул вот этак рукой – тебя увидели, и все настороженно посмотрели: сейчас что-то важное сказанет, нужно внимательно слушать. Потом можно отдохнуть, пока оратор воду льет. Это все было непосредственно связано с речью. Мы сейчас даже примерно не умеем говорить так, как умели тогда специально обученные люди, потому что от их мастерства зависело вообще все: политическая карьера, деньги, жизнь. Ты за одно выступление должен был покорить буквально всю публику! Теперь, наверное, только очень хорошие театральные актеры так умеют.

Д. Пучков: А правду говорят, что Адольф Гитлер у них ума набирался?

К. Жуков: Набирался. К сожалению, у нас нет стопроцентного понимания, как произносили речи в Древнем Риме, но так как вся средневековая школа риторики Европы была основана на римской, о средневековой риторической жестикуляции мы некоторое представление имеем. Средневековые источники ссылаются, соответственно, на римлян. Просто до наших дней дошло не все.

Д. Пучков: А в фильме как это выглядит?

К. Жуков: Очень ловко все сделано! Опять же, мы не можем сказать точно, что было именно так. Но попытка реконструкции неплохая, на мой взгляд. И выглядит здорово.

Д. Пучков: По-моему, одна из лучших…

К. Жуков: Человек-газета прекрасен!

Д. Пучков: «Римский хлеб – для настоящих римских граждан».

К. Жуков: «Настоящий римский хлеб для настоящих римских граждан» – и пошел.

Вы сказали, что на подкуп Гая Клавдия Марцелла было потрачено 1,5 тысячи талантов. Талант – 24 кг, то есть 36 тонн серебра?

К. Жуков: Это не я сказал, а Плутарх. Не знаю, можно ли ему верить, – расписки не осталось. Может, он преувеличил, бог его знает.

Д. Пучков: Потому что это какие-то безумные деньги.

К. Жуков: Это во-первых, а во-вторых ему могли дать расписку, а не привезти 15 телег с баблом.

Д. Пучков: Кстати, вопрос: можно ли было столько золота увезти на телеге?

К. Жуков: Если прикинуть удельную плотность золота, каждый ящик должен был весить несколько тонн.

Д. Пучков: Я боюсь, их даже не погрузить было бы.

К. Жуков: Телега ушла бы в мостовую по ось.

Скажите пару слов о Помпее Великом.

Д. Пучков: О нем даже в трех не рассказать.

К. Жуков: Помпей Великий – он великий, поэтому про него так кратко не расскажешь. Но он был крут! Это уже три слова.

Как вы говорите, в источниках Атия описана как образец благопристойности. Может ли быть так, что это писалось, когда власть была у ее сына и писать нехорошее про его маму было опасно?

К. Жуков: Конечно, источники в данном случае полностью объективными считаться не могут, про Атию написано порядочно, и если бы она была такой дрянью, как показано в фильме, не может быть, чтобы ничего по шовчику не сквозануло. А про то, что она какая-то нехорошая, нигде ни слова не сказано.

Д. Пучков: Художественный прием.

Образ Атии – это образ Фульвии Бамбулы, жены Антония. Говорили, что Клеопатра должна быть благодарна Фульвии за то, что та воспитала такого подкаблучника, потому что эта тварь была, судя по всему, жуткая – вот как Атия.

Д. Пучков: Оклеветали, оговорили приличную женщину, подонки!

У Атии есть посуда, целый сервиз из стекла. Когда примерно начали делать стеклянные сосуды и делали ли вообще?

К. Жуков: Очень давно начали делать, точно сейчас не скажу, но уже в эпоху бронзы стекло знали.

Д. Пучков: Я замечу: это значит, посуду выдували. Значит, во-первых, должна быть печка, которая нагревается…

К. Жуков: Мегапечка!

Д. Пучков: …сколько там – 3000 градусов? Я уже не помню.

К. Жуков: Типа того.

Д. Пучков: Это раз, а два – должны быть трубы, которые губы и морду не обжигают, то есть труба должна быть длинная, откатанная, спаянная, склепанная. Если я правильно помню, не умели делать ровное стекло, пригодное для окон и зеркал, – не ахти получалось.

К. Жуков: Для зеркал делали, но они мутные были. Их умели делать более или менее пригодными. К XV веку в Европе изготавливали шикарные венецианские зеркала: стекло, под которое подкладывали серебряную амальгаму. Или золотую – оно тогда чуть-чуть желтеньким становилось. Лучи света отражались от амальгамы – и хозяин зеркала видел свое изображение. Стоили они как три чугунных моста, то есть зеркало было признаком баснословного богатства…

Д. Пучков: За гранью.

К. Жуков: Если в XV–XVI веках кому-нибудь дарили венецианское зеркало, то его абсолютно не в падлу было полностью отделать золотом, потому что золото стоило дешевле, чем само зеркало.

Д. Пучков: Круто! Стеклодувам запрещено было куда-либо выезжать, они все сидели как в плену. Если ты куда-то сбежишь – всю семью вырежут. Венецианцы за этим строго следили.

К. Жуков: Правда, в Германии уже к концу XV века сами научились зеркала изготавливать, там тоже ловкие парни были.

Д. Пучков: Ну, я замечу: в Венеции до сих пор на острове Мурано выдувают очень качественно и очень красиво!

Почему Катон всегда сидит в черной тоге? Так можно было?

К. Жуков: Как я уже говорил, это странно. В трауре он, что ли?

Д. Пучков: Ну, на зонах воры ходят в черном. Катон ведет воровскую жизнь.

Клим Александрович мельком упоминает офигительно сделанные медицинские инструменты, с помощью которых лечили Пулло, а на самом деле в Риме были возможны подобные операции?

Д. Пучков: Это про трепанацию, да?

К. Жуков: Не только были возможны, но и известны фактически: когда раскапывают могилы, иногда находят останки со следами таких трепанаций и серебряных заклепок, которые ставили, чтобы закрыть дырку в черепе.

Д. Пучков: Круто!

Вопрос про еду: в сериале плебеи постоянно едят кашу и хлеб с оливковым маслом. Было ли мясо дефицитным продуктом и что входило в рацион простых граждан Рима и легионеров?

К. Жуков: Да, плебеи постоянно ели кашу, хлеб, оливки, чеснок, лук. Мясо ели, прямо скажем, далеко не всегда и не все, потому что оно не считалось повседневной едой. Жрали кашу и хлеб в основном. И легионеры в том числе.

Д. Пучков: Замечу, что каша у них была из ячменя, то есть перловка. И ничего: полмира захватили на перловке-то. А наши стонут – невкусно им, видишь ли.

К. Жуков: Да, но они, правда, все оливками заедали размером с кулак.

Можно ли чуть подробнее осветить численный состав римской армии, населения римских городов в сравнении со средневековой Европой и Русью. Если я все правильно понял, в Риме людей было гораздо больше как в городах, так и в армиях. С чем это связано – климат, наличие жратвы, организация? Как обстояли дела с кровавым поносом и медициной?

К. Жуков: С кровавым поносом отлично обстояли дела. В самом Риме народу было очень много, мы не можем сейчас сказать сколько точно, но говорят, что уже в момент расцвета империи, к концу I века н. э., там проживало до полумиллиона человек, что даже по современным меркам немало.

Д. Пучков: Отдельные специалисты говорят, что если сравнивать, сколько где в древности народу жило относительно того времени и современности, то сейчас Рим был бы городом с населением примерно в 100 миллионов человек.

К. Жуков: Типа того.

Д. Пучков: Сто миллионов – это цифра!

К. Жуков: Местные жители, как правило, называли Рим просто «город», и всем было понятно, о чем речь. Чего лишние буквы тратить? Рим был не только важным центром, большим городом, как для нас Москва, а для американцев Вашингтон. Он нес несопоставимо большую смысловую нагрузку, потому что тогда на половине Евразии ничего похожего не существовало. Это было чудо света, куда приезжали люди, которые всю жизнь прожили в каких-то землянках.

Д. Пучков: Как в художественном фильме «Гладиатор», где они Колизей увидели: а-а-а…

К. Жуков: И вдруг четырехэтажные дома высотой чуть ниже наших хрущевок! Если человек ничего, кроме землянки, не видел – впечатление небывалое. Орды людей – за полчаса ты увидишь больше людей, которые туда-сюда по улицам ходят, чем за всю предыдущую жизнь. Какие-то немыслимые общественные сооружения вроде того же самого Колизея. Конечно, при Цезаре его еще не было…

Д. Пучков: Зато был цирк.

К. Жуков: Был… Он, правда, был меньше.

Д. Пучков: Для скачек.

К. Жуков: Адрианов цирк ты имеешь в виду? Нет, Адрианов цирк – это позже гораздо. При Цезаре цирк был меньше, но все равно для своего времени это было настолько грандиозно, что, оказавшись в Риме, люди понимали, что он владеет всем миром.

Д. Пучков: Говорят, что в цирке, где скачки проводились, помещалось 250 тысяч человек.

К. Жуков: Это про Адрианов цирк, более позднее сооружение, к сериалам отношения не имеющее.

Д. Пучков: Все равно много. А в Колизей влезало…

К. Жуков: 50–60 тысяч человек – это больше, чем у нас стадион «Петровский». Адрианов цирк для скачек – это же огромное сооружение. Можно представить, когда какие-нибудь вандалы, которые якобы все сожгли и у которых в орде было тысяч тридцать военных, приехали, сели в этот цирк…

Д. Пучков: В уголку.

К. Жуков: И поняли, что они даже одного фанатского сектора заполнить не могут, а если местные жители захотят, то варвары эти просто из города не уйдут, потому что каждый римлянин кинет в них по табуретке, и всем им придет кирдык. Но местным жителям было все по фигу.

Д. Пучков: Видимо, не без оснований.

К. Жуков: Да. А вообще в других городах жило немного народу. Рим как нечто безумно богатое и упорядоченное в своем регионе все стягивал внутрь себя, поэтому чем ближе к Риму, тем было многолюднее и лучше. На периферии было уже по-всякому, а ближе к лимесу, то есть к границе, была полная жопа. Например, известного авторитета и порнографа Публия Овидия Назона сослали в Молдавию, чтобы он там страдал, потому что после Рима остаться навсегда в Молдавии было очень серьезным наказанием.

Д. Пучков: Фактически в тундру.

К. Жуков: Да.

III
Сова в терновнике

К. Жуков: Я с большим интересом пересмотрел третью серию первого сезона. Начинается она, я бы сказал, с душераздирающей сцены: Атия порет раба в домашнем храме предков, и лики предков, маски, взирают на происходящее из стенных ниш. Порет она его просто потому, что у нее плохое настроение и нужно как-то справиться со стрессом.

Д. Пучков: Не в духе.

К. Жуков: А что может быть лучше, чем как следует выпороть раба? Раб при этом терпит и, когда все заканчивается, спрашивает: «Вы закончили, госпожа, я могу идти?» Она: «Да-да, иди».

Д. Пучков: «Ступай».

К. Жуков: Причина ее плохого настроения понятна: Гай Юлий Цезарь перешел Рубикон с единственным легионом, что наверняка для него и его сторонников ничем хорошим не закончится, а так как Атия из их числа, то и она может пострадать. Поэтому она, конечно, переживает. Тут же по дому прогуливается Брут, он в недоумении. «Интересно, зачем Цезарь так поступил?» – думает Брут и произносит эту мысль вслух. А в это время у себя дома недоумевает Помпей со всеми своими сторонниками: что это Цезарь такое отчебучил?

Тут нужно заметить, что мы говорим «помпеянцы» и «цезарьянцы», а в историографии для их обозначения приняты красивые термины: популяры – это сторонники Цезаря и сам Цезарь, и оптиматы – сторонники Помпея и, соответственно, сам Помпей. Оптиматы – «лучшие», «сторонники лучших», а популяры – «сторонники популюса – народа», то есть кого попало, всякого быдла. Термины сугубо историографические, потому что разница между оптиматами и популярами была зыбкая: оптимат мог перебежать к популярам, популяр – к оптиматам, а кто-то мог занять промежуточную позицию.

Д. Пучков: Как настоящий партиец, да?

К. Жуков: Да. Но для понимания процесса термины, которые ввел Теодор Моммзен, очень полезны. Первыми популярами были братья Гай и Тиберий Гракхи – знаменитые народные трибуны. А Помпей был видным оптиматом. Конфликт между Цезарем и Помпеем – это, говоря историографическим языком, конфликт популяров и оптиматов. Так вот, по поводу Помпея и его недоумения: недоумевал-то он совершенно правильно. Хороший монолог произносит! Ходит вокруг бассейна и рассуждает: что вообще творит Цезарь? Сейчас зима, воевать не положено – он же нарушает все обычаи.

Д. Пучков: Не сезон.

К. Жуков: А дело в том, что Цезарь зимовал в Цизальпинской Галлии. Действие, напомню, начинается 10 января 49 года до н. э., то есть в тот день, когда Гай Юлий пересек Рубикон. Цезарь находится в Цизальпинский Галлии, то есть перед Альпами, а верные ему войска – в Трансальпийской Галлии, то есть за Альпами, и зимой быстро переправиться они не смогут, даже если все бросят. Форсирование зимних перевалов – это неоправданные потери и очень медленный марш. И хотя Цезарь немедленно вызвал верные войска, нужно понимать, что до весны значительных подкреплений у него, скорее всего, не появится. А будет у него один XIII легион, где и состоят по фильму главные герои со стороны народа Луций Ворен и Тит Пулло. А с единственным легионом, пускай даже составленным из опытных и обстрелянных ветеранов, идти на Рим было безумием, просто самоубийством, о чем Помпей и говорит.

Тут надо по поводу XIII легиона пару слов сказать. Теодор Моммзен, например, доказывал, что XIII парный легион не ходил никуда с Цезарем и что вообще его создал только Октавиан Август, потому что, по мнению Моммзена, легион был создан в 6 году до н. э., а мы говорим сейчас о 49-м. Но в 109-й книге Тита Ливия из «Истории от основания Города» и в «Записках о гражданской войне» самого Цезаря однозначно сказано, что XIII легион был. И мне кажется, что доверять Цезарю можно несколько больше, чем Моммзену. Уж, наверное, Цезарь помнил номера своих легионов, а каких-то особых резонов врать по этому поводу у него вроде и не было.

Д. Пучков: А Моммзен чем при этом мог руководствоваться? Это позднейшая вставка какая-то?

К. Жуков: Это из критики источников исходит. Но вернемся к Помпею. С точки зрения арифметики, простой логики и римского закона Помпей абсолютно прав, потому что у Цезаря было около пяти тысяч солдат, а может, и меньше, ведь легион номер XIII только что вернулся с Галльской войны, конечно понеся потери. А новобранцы наверняка еще не все были в строю – короче говоря, около пяти тысяч человек и какое-то количество конницы. Помпей теоретически располагал вдвое большим количеством солдат: он два легиона забрал у Цезаря по окончании Галльской войны под предлогом борьбы с парфянами. Кроме того, только из Рима и его окрестностей можно было набрать очень серьезное войско. Да еще сам город – это мощнейшая крепость. И пятью тысячами его штурмовать? Абсолютно невозможно. В свое время на пике славы Ганнибал не осмелился этого сделать. После всех своих побед при Тразименском озере, при Каннах, когда ему была открыта дорога на Рим, он понял, что штурмовать его не сможет.

Д. Пучков: То есть не потому, что Ганнибал был лох и не догадался взять Рим приступом. Это было непросто, да?

К. Жуков: Да. А далее логика римского закона: кто такой Юлий Цезарь? Проконсул, причем, по мнению сената, со спорными полномочиями. Как только проконсул пересекает Рубикон с войском, он автоматически становится Hostis Publicae, то есть врагом общества, врагом народа. И это было бы для него исключительно опасно. Один его легион, даже составленный из ниндзя и терминаторов, просто растворился бы среди всех этих бесчисленных городов-крепостей, расположенных вокруг Рима. Они перестали бы его пускать, закрывали бы двери перед ним, и ему каждый город пришлось бы штурмовать – на это никаких сил не хватит. Общество должно было буквально всколыхнуться, тем более что все прекрасно помнили Луция Корнелия Суллу, который совсем недавно проводил аналогичные мероприятия, и все знали, чем это закончилось.

Д. Пучков: Как скажут в следующей серии, «когда в город заходил Сулла, дома можно было красить кровью».

К. Жуков: Помпей рассчитывал, что он автоматически будет считаться защитником отечества, потому что находится в Риме, его поддерживает сенат и не он, в конце концов, куда-то вторгся, – у него вообще тут легионов нету, по крайней мере прямо сейчас. У Помпея все в рамках закона, а у Цезаря с точки зрения закона позиция слабая, и народ должен был от него отвернуться. Но это только в теории, потому что Цезарь, как выяснилось, понимал ситуацию несколько глубже. Он очень хитрый был.

Но вернемся к фильму: Цезарь двигается по солнечной зимней Италии – аж завидно, черт возьми: у нас май хуже, чем у них январь. Идет на Рим. Он отправляет Луция Ворена и Тита Пулло с конницей на разведку, напутствовав: «Никаких грабежей и поджогов!» Попутно им выдают в тубусе воззвание, которое нужно зачитывать гражданам. И, по словам Марка Антония, который там неподалеку на лошадке катается, «если не будет сопротивления, езжайте прямо в Рим и приколотите к воротам сената».

Это все странно с точки зрения истории: во-первых, непонятно, к каким воротам сената нужно было это воззвание приколотить, потому что у сената не было постоянного здания. Ну ладно – куда-нибудь да приколотили бы. Нужно было сказать что-то вроде: на форуме приколотите – там люди бывают. Во-вторых, несмотря на всю свою лихость, Цезарь не был идиотом, военную топографию он знал на пять с плюсом, а переть от Рубикона сразу на Рим было бы в самом деле самоубийством. Цезарь бы на такое, конечно, не пошел. Ему нужно было занимать сначала ключевые города в собственном тылу, которые обеспечивали бы дорогу на Рим, подвоз продовольствия, поступление подкреплений и в случае чего – отступление. Если бы он этого не сделал и пошел сразу на Рим, это был бы конец. Помпею не понадобились бы даже какие-то большие силы, нужно было всего лишь послать в тыл Цезарю пару когорт верных солдат, которые гарантированно закрыли бы два каких-нибудь ключевых города. Когорта маленькая, дойдет быстрее, чем большое войско. И все, Цезарь попадет в крайне непростое положение. Поэтому Цезарь не пошел на Рим. Первым делом он пошел в Аримин, современный Римини, который находится на побережье Адриатического моря. Это Восточная Италия.

Д. Пучков: Я там был.

К. Жуков: А я нет.

Д. Пучков: Там хорошо. Там памятник Цезарю стоит.

К. Жуков: А Марк Антоний то ли одновременно, то ли чуть позже, но по крайней мере в очень сжатые сроки захватывает Ареццо (это античный Арецций, центр Тосканы, Флорентийская губерния). Таким образом берутся под контроль две точки, контролирующие дороги на Рим: приморская и центральная. И только взяв опорные пункты, Цезарь стал угрожать Риму, причем угрожать специфически: он сел в Аримине, расположил там временную штаб-квартиру и вступил в очередные переговоры с Помпеем (вообще весь свой поход, пока они с Помпеем еще непосредственно не схлестнулись на поле боя, Цезарь постоянно разговаривает с ним о мире). Что интересно, Помпей тоже соблюдает видимость приличий и присылает Цезарю некие извинения, мол, как так получается, я не понимаю, но получается вот так.

Ну и в-третьих, пехотный центурион Ворен, какой бы он ни был крутой, как обрыв, вряд ли получил бы под командование легионную конницу.

Д. Пучков: Потому что привык сражаться пешком?

К. Жуков: Конница – это вспомогательный контингент из союзников. Во времена Цезаря при легионе имелась одна алла, то есть 10–12 турм по 30–32 всадника. Каждой турмой командовал декурион, декурион примус, то есть первый декурион. У каждого подразделения был свой штатный кавалерийский командир, опытный, прошедший с этими парнями огонь, воду и медные трубы. Чтобы пехотинец вдруг оказался во главе конницы? Как?

Д. Пучков: На дорогом коне.

К. Жуков: Тем более что в маршевой колонне ему лошади по штату не полагалось, он пешком топал. А тут у него вдруг появилась кобыла, и он в пехотном доспехе оказался во главе всадников. Куда он дел свой щит? На кого-то повесил, что ли, или, может, в обоз сдал? Ну и уж точно совершенно там не могло быть простого легионера Пулло, потому что ему категорически никакой лошади не полагалось. По фильму он рядовой.

Д. Пучков: Им же Цезарь подарил дорогих коней в предыдущей серии.

К. Жуков: Да, но они в походной колонне-то на них идти не могут, они должны идти в маршевой колонне вместе со всеми, чтобы при необходимости быстро перестроиться в боевой порядок. У него судьба – фурка на плече, щит за спиной, шлем на груди и «пыль, пыль, пыль из-под шагающих калиг», если Редьярда Киплинга немного перефразировать. Это все немножко странно для понимающего человека. Как если бы в фильме, скажем, «Экипаж машины боевой» комиссар из полка пехоты выдернул бы четырех пехотинцев и сказал: вот вам Т-34, езжайте, воюйте. Ну какая разница, в конце концов, на танке или пешком…

Д. Пучков: Вы же солдаты!

К. Жуков: Давайте! Но при всей своей неоднозначности ход чисто драматургически оправдан, потому что персонажей второго плана множить нельзя, иначе народ запутается. Если сейчас вдруг появится какой-нибудь префект конницы или декурион примус какой-то турмы – это будет лишнее. Зачем? Уже три серии прошло, их никто не знает.

Д. Пучков: А потом пропадет навсегда.

К. Жуков: Потом он пропадет, или, наоборот, его придется вводить и нагружать чем-то еще – это неправильно. А персонажей первого плана нужно нагружать максимально, чтобы у них характер был наиболее яркий, рельефный. Поэтому два пехотинца оказались во главе кавалерийского подразделения, чего в реальности, скорее всего, быть не могло.

Ну и Ареций с Аримином не показали по тем же самым причинам: канал HBO работает на широкую аудиторию, в первую очередь на американскую. Что такое Рим, американская аудитория наверняка знает, а про Ареций и Аримин там никто не слышал. Пришлось бы объяснять абсолютно ненужные подробности, минуты две ушло бы. Поэтому сделали монтаж, и Цезарь сразу пошел на Рим, хотя расстояние до него километров 350–400.

Д. Пучков: Далеко, да.

К. Жуков: На электричке не вдруг доедешь. Но сделав скидку на жанр, нужно похвалить сценариста: да, нам не показали захвата подступов, не показали штаб-квартиру, откуда Цезарь вел переговоры, но намек на все эти важнейшие моменты в фильме есть, и психологическая составляющая в сценарии отражена. Видно, что сценаристы отрезали это не потому, что были не в курсе, как их коллеги, работавшие над дебильным фильмом «Викинг», которые, по-моему, вообще ничего не знают, а потому, что им нужно…

Д. Пучков: Ты смотрел добротный ролик BadComedian про «Викинг»?

К. Жуков: Да, конечно.

Д. Пучков: Он прекрасен!

К. Жуков: Так вот, коротким диалогом удалось справиться с очень сложной задачей, которая стоит перед драматургом, когда нужно большой объем событий впихнуть в маленький хронометраж и не потерять при этом исторической и драматургической правды.

Отправив двух своих подручных с разведкой, едут Марк Антоний и Цезарь и общаются. Цезарь спрашивает: «А чего твой Ворен такой мрачный?» – «А, так он стоик и республиканец, он убежден, что мы совершаем страшное преступление и святотатство и боги нас обязательно покарают». «Возможно, он прав» – говорит Цезарь. «Эй, преступлением наш поход будет, только если мы проиграем!» – отвечает Марк Антоний. И тут Цезарь считает нужным ему напомнить: «Ты не забывай, что я борюсь за свои законные права». Фраза крайне важная, потому что Цезарь всюду постулировал две вещи: он отстаивает собственный попранный дигнитас, то есть права, достоинство, честь – такое вот древнеримское совокупное понятие. Если бы какого-то говночиста обидели, то он имел право других говночистов, которые его обидели, побить, и если он справится, то по римским меркам он молодец. Но Цезарь – народный избранник, и ущерб его дигнитас – это ущерб Риму, и он не себя защищает, хотя и себя тоже, безусловно. Он защищает выбор римского народа.

Д. Пучков: Толково!

К. Жуков: Это первое. И второе: он сражается за благо республики, он защитник народных трибунов. Процитируем его седьмую главу из «Записок о гражданской войне». Как раз начинается все с похода XIII легиона к Рубикону. Узнав о притеснении трибунов, Цезарь произносит речь перед военной сходкой. В ней он упоминает о преследованиях, которым он всегда подвергался со стороны врагов; жалуется, что они соблазнили и сбили Помпея, внушив ему недоброжелательство и зависть к его славе, тогда как он сам всегда сочувствовал Помпею и помогал ему в достижении почестей и высокого положения. Он огорчен также небывалым нововведением в государственном строе – применением вооруженной силы для опорочения и даже совершенного устранения права трибунской интерцессии. Сулла, всячески ограничивший трибунскую власть, оставил, однако, право протеста неприкосновенным; Помпей, который с виду восстановил утраченные полномочия, отнял у трибунов даже то, что они имели раньше. Каждый раз, как сенат особым постановлением возлагал на магистратов заботу о том, чтобы государство не понесло какого-либо ущерба (а этой формулой и этим постановлением римский народ призывался к оружию), это делалось в случае внесения пагубных законопроектов, революционных попыток трибунов, восстания народа и захвата храмов и возвышенных мест; подобные деяния в прежние времена искуплены, например, гибелью Сатурнина (имеется в виду Луций Аппулей Сатурнин) и Гракхов. Но теперь ничего подобного не происходило, не было даже и в помышлении. В конце речи он убеждал, просил солдат защитить от врагов доброе имя и честь полководца, под предводительством которого они в течение девяти лет с величайшим успехом боролись за родину, выиграли очень много сражений и покорили всю Галлию.

Д. Пучков: Ха-ха-ха! Зажги!

К. Жуков: Да. «Эй, Блэкмор, заводи свою дудку!»

Ответы на вопросы про третью серию

Насколько можно доверять оправданиям и объяснениям Цезаря в его «Записках о гражданской войне», ведь Цезарь победил и ему нужно было легитимизировать свою победу.

К. Жуков: «Записки о гражданской войне» – как любой нарративный источник – нуждаются в серьезной проверке на весах, так сказать, исторической критики. Это не документ, там нет печати и подписи, это видение человека. Каким бы толковым ни был человек, он всегда видит все со своей колокольни. Поэтому, с одной стороны, дословно доверять нельзя. С другой – источник очень ценный, потому что Цезарь уже победил и ему ничего не нужно было легитимизировать. Он всех конкретно в кулаке держал, у него не было соперников, ему не перед кем было оправдываться – это самое главное. Всех, кого можно было перебить, – перебили, кого надо простить – простили.

Д. Пучков: Нельзя не вспомнить чудесную присказку из х/ф «Взвод»: оправдание – как дырка в жопе, есть у каждого.

Как обстояли дела в Риме с бритьем? В сериале в вечерних сценах Пуллон и Ворен гладко выбриты. Это какая-то промашка авторов или такое могло быть на самом деле?

К. Жуков: А что, ночью нельзя быть выбритым?

Д. Пучков: У нас в армии, например, были парни, которым приходилось бриться по два раза в день, в том числе на сон грядущий, иначе утром они уже как ваххабиты были.

К. Жуков: С бритьем в Риме нормально все обстояло. Сохранилась масса красивых, высокоэффективных опасных бритв, которые они использовали. Более того, гладко выскобленное рыло считалось модным. Поэтому да, скоблили. На ночь или нет – не знаю.

Д. Пучков: Кто как. Те, кто повышенной волосатости, может, два раза в день брились. Вечерние скелеты римлян не сохранились.

К. Жуков: Да.

Могли ли Цезарь и Помпей просто испытывать друг к другу дружеские чувства или какую-нибудь иную симпатию?

К. Жуков: Нет-нет.

Ибо некоторые действия Помпея непонятны. Ну ладно, ушел он из Рима на юг Италии – и сидел бы там. Нет, он потом в Грецию убежал.

К. Жуков: Симпатия как-то должна была повлиять на его решение убежать в Грецию?

Д. Пучков: Убежал бы к Цезарю.

К. Жуков: Да, он должен был, наоборот, к Цезарю убежать.

Д. Пучков: Гонимый симпатией.

К. Жуков: Убежал Помпей, потому что у него военных сил не хватало, его бы на юге Италии побили. Поэтому пришлось валить в Грецию и пытаться там собрать верные легионы. Это все было основано сугубо на военной необходимости.

Клим Саныч, как у римлян и, в частности, у легионеров обстояли дела с нижним бельем? Штаны они не носили принципиально, а что насчет трусов?

Д. Пучков: Как это не носили?

К. Жуков: Носили, называются они браки. Это были, скажем так, длинные шорты ниже колен, которые как раз ко времени Галльской войны очень даже были распространены. В принципе, по олдскульной фигне в самом деле можно было ходить без штанов. А уж если совсем олдскульный, можно было ходить с красивыми голыми ногами, в сандаликах. Трусы – сложно сказать, судя по всему, вместо трусов носили нечто вроде набедренных повязок. Это был необязательный элемент туалета.

Д. Пучков: Браки – от них происходит слово «брюки», если кто не в курсе.

К. Жуков: И брэ, которые носили под чулками мужчины рыцари в Средние века, тоже.

По какому принципу делилось гражданами добытое на войне добро и добро, доставленное в Рим?

К. Жуков: Цезарь, например, говорил: «Дарю каждому гражданину 100 сестерциев». И каждому гражданину дарили 100 сестерциев. Или: «Я такой джигит, что заплачу за всех годовую квартплату». Ну и, опять же, оплачивал. То есть принцип сугубо волюнтаристский, захотел – заплатил, не захотел – не заплатил. Другое дело, что это нужно было делать обязательно, если ты хотел заниматься политикой в Риме, иначе тебя бы народ не понял.

Д. Пучков: Радовать граждан надо было.

К. Жуков: Постоянно. Иначе что ты тут вылез и не радуешь никого?

Д. Пучков: Давали представления разнообразные, где всех бесплатно кормили.

К. Жуков: Гладиаторские игры постоянно нужно было проводить – всем нравилось. Такой тогда у них был пиар.

Упоминается золото из капитолийских подвалов. Вопрос: могли ли римляне хранить золото в банковских слитках, как показано при погрузке золота на повозку?

К. Жуков: Не могли, потому что римляне не имели в то время регулярного оборота золотых денег вообще. Они расплачивались серебром, медью, бронзой. Поэтому основные богатства – монеты – должны были быть серебряные. Я об этом говорил.

Вопрос о золоте. В хранилище видны сундуки явно со слитками и монетами желтого цвета. Грузят все это на какую-то арбу, запряженную волами. Если золото тяжелее свинца, то вес всего груза – тонн 25.

К. Жуков: Это абсолютно неправдоподобно.

Д. Пучков: Для кино – красиво, а так – нет.

На двери сената Ворен прибивает явно напечатанный указ.

К. Жуков: Нет, он не напечатан, а написан каллиграфическим почерком от руки.

А в калигах – имеются в виду сандалии легионерские – и носках не околеешь? Защита, по мне, так себе. Италия ладно, юга, а в горах зимой прохладно же.

Д. Пучков: А на Северном полюсе каково?

К. Жуков: Это же период большого климатического оптимума времен Античности, который начался приблизительно в 250 году до н. э. и продолжался примерно до 400-х годов н. э. Температура в Европе была в среднем на два градуса выше, чем сейчас. Кому-то кажется, что это мало – нет, это очень много. Если посмотреть на распространение теплолюбивых насекомых, которые не переносят холода, так вот эти клопы теплолюбивые прекрасно себя чувствовали в Шотландии, на севере. Приблизительно в 200 году до н. э. в Британии начинают разводить виноград ради производства винища. Это значит, что там было тепло, заметно теплее, чем сейчас. Люди, которые занимаются исследованиями льда, добывают массу интересной информации. Говорят, что ледяные шапки в Альпах были в три раза меньше, чем сейчас. Поэтому легионеры могли с относительным комфортом гулять туда-обратно и завоевывать Галлию – это во-первых. Во-вторых, плотно связанный шерстяной носок где-нибудь в Милане замечательно работает даже зимой.

Ворен распознает переодетых легионеров по калигам. А в Древнем Риме обычные граждане не могли носить калиги, как мы сейчас берцы на природу одеваем?

К. Жуков: Этого мы не скажем точно, потому что у нас нет достаточного количества римского костюма в полном сборе. Это вопрос гадательный, ну а для сюжета было здорово, что Ворен такой внимательный.

Д. Пучков: Товарищ прапорщик.

Почему сцену встречи воинов XIII легиона с ворами капитолийского золота завершили так, что воры позорно бежали, не приняв бой, и тупо дали себя убить?

К. Жуков: Потому что XIII легион по фильму, а конкретно эти два персонажа – Ворен и Пулло, просто лютые ниндзя. Они всех должны побеждать.

Д. Пучков: Терминаторы.

К. Жуков: Да.

Из школьной программы помню, что греки проиграли римлянам все войны, потому что последние додумались короткими гладиусами прорубаться через непобедимую до тех времен фалангу. Неужели все так просто? Или причина, как всегда, глубже?

К. Жуков: Если говорить о знаменитой битве при Киноскефалах 197 г. до н. э., когда Филиппа V Македонского разгромили, там все было, как обычно. С одной стороны, сложнее, с другой – проще, потому что, во-первых, и это самое главное, македонцы вынуждены были объявить тотальную мобилизацию, забрать в армию всех глухих, тунеядцев, алкоголиков. Они были плохо обучены. Из-за этого качество фаланги здорово упало. Хотя один фланг римского войска копьеносцы сняли, потому что римляне не могли подобраться к этим людям из-за их чудовищных четырехметровых сарисс.

Но воевали с ними не только римские пехотинцы. Там было изрядное количество лучников, значительное количество кавалерии и 20 слонов. Эти 20 слонов выступили как танки прорыва. И конечно, у фаланги есть слабое место: она работает хорошо, только если солдаты хорошо обучены. Потому что выдерживать равнение в огромной человеческой колбасе – 16 тысяч пехоты было у Филиппа V в это время, то есть примерно тысяча человек по фронту, – непросто. Как выдерживать равнение, если они плохо обучены? Для этого нужно людей дрючить на строевой со страшной силой. И к тому же это не кремлевская площадь, а местность, ни к чему не подготовленная. Плохо обученные люди, оказавшись на неровной холмистой местности, потеряли равнение, развалились, ну и проиграли в итоге. Но это не относится к тому, что длинное копье хуже короткого гладиуса, или наоборот. Инструмент сам по себе ни в чем не виноват. Причина в том, кто им пользуется.

После завоевания Греции, как мне кажется, естественным образом между ней и Италией должна была возникнуть плотно населенная развитая территория, живущая с транзита. Но поскольку они находились между двумя богатейшими регионами республики, а потом империи, по факту получилась обычная Далмация без мегаамфитеатров, супербань и лупанариев. Почему так вышло?

Д. Пучков: Потому что по воде плавать дешевле, есть такое подозрение.

К. Жуков: Гораздо. Потом – что значит «обычная Далмация»? Далмация – это был богатый, развитый регион, принадлежал провинции Иллирия, все туда стремились, потому что там можно было неплохо приподняться. В частности, Гай Юлий наш дорогой свет-Цезарь был проконсулом в провинции Иллирия, помимо Галлии, и неплохо с нее кормился. Города там были, я вас уверяю! Один Задар чего стоит. Большие, хорошие были города еще со времен греков.

Д. Пучков: Я дополнил бы с вашего позволения, что юг Италии в те времена назывался Великая Греция. И город Сиракузы на Сицилии тоже был греческим. В самой Италии с греками был полный порядок. А то, что присоединили ту Грецию, наверное, полезно. Но города от этого образовываться не должны.

К. Жуков: К тому же это не Далмация присоединила к себе Рим, а наоборот: Рим присоединил к себе Далмацию. Поэтому вполне естественно, что в самом Риме было несколько побогаче. Хотя, повторюсь, Далмация была очень развитым регионом еще со времен раннего железного века, потому что это одно из мест распространения гальштатской археологической культуры. Там жили толковые люди, у них было все в порядке и со строительством, и с производством оружия, и с сельским хозяйством, и с торговлей. Ну а когда Рим всех победил, денежки пошли из Далмации в Рим, а не наоборот.

Вы упомянули штандарт легиона, на котором изображен морской змей, а должен быть лев. Рядом шагает аквилифер с орлом легиона. Эти два предмета равнозначны или один из них главнее?

К. Жуков: Орел всегда главнее.

В «Записках о Галльской войне» Цезарь упоминает о германской коннице («Галльская война», книга 7, глава 13), которая разбила галлов. Хотелось бы узнать поподробнее, речь о батавской коннице или о каких-то других контингентах?

К. Жуков: Я сейчас не скажу навскидку, была ли у Цезаря батавская конница или она появляется позже, уже при Октавиане. Германцев Цезарь нанимал, это мы знаем. Можно подробнее почитать ту самую 7-ю книгу о Галльской войне, там все написано.

Стремена у конницы были? Если да, то какие? Седла были?

К. Жуков: Нет, стремян не было. Стремена появляются в Европе к VIII веку, притащили их нам, судя по всему, авары. До VIII века стремян не было. Седла были – и очень хорошие. Для тяжелой кавалерии, в частности, были разработаны специальные рогатые седла, за которые можно было держаться руками, как за руль. Глубокие, мощные седла. Они должны были компенсировать отсутствие стремян и отчасти с этим справлялись.

Как водитель кобылой управлял? Газ – фигачил обеими пятками в бочины, поворот направо-налево – плавно натягивал узду (уздечки вроде были тогда) и колотил соответствующей пяткой в бочок. Тормоз – опять узда?

К. Жуков: Водитель кобылы в первую очередь должен управлять ею при помощи корпуса, это самое главное. Потому что корпус – основа равновесия, и лошадь отлично чувствует, как ты на ней сидишь. Если лошадь идет вперед, нужно немножко подать веса вперед. Лошадь понимает, что у нее задние ноги освободились, и, если она хорошо обучена, ее уже можно не пришпоривать, она сама пойдет. Соответственно, если нужно повернуть, у тебя идет нагрузка больше на бок, лошадь начинает поворачивать. Толковый человек может и без повода управлять, только ногами и наклоном корпуса. Не пяткой нужно колотить, а местом, которое называется шенкель, то есть внутренней поверхностью икры. И не колотить, а скорее притирать, потому что колотить лошадь бесполезно. Она 500 кг весит, это мышцы, кости, толстенная шкура, шерсть, что ты там наколотишь-то, господи.

Д. Пучков: То есть «дал шенкелей» это…?

К. Жуков: Да, два шенкеля – стартовал, еще два – перешел на рысь, еще два – на галоп.

Можно подробнее рассказать про конницу? Возможно, сарматская конница как раз упоминалась, которая служила в XIII легионе, и в х/ф «Король Артур» тоже присутствуют сарматы как ударная конница XIII легиона.

К. Жуков: Читайте «Записки о Галльской войне», там все написано. Какой «Король Артур», при чем тут это?

Д. Пучков: Смотрите «Короля Артура» от Гая Ричи… там хотя бы смешно.

К. Жуков: Так точно.

С точки зрения классовой теории феодализм более высокоорганизованный строй, нежели рабовладение. Так почему же в раннем Средневековье войска не могли достичь уровня боевой мощи римских легионов?

К. Жуков: Что значит высокоорганизованный? Чтобы было большое войско и вообще что-нибудь большое, например большие здания, много зданий, много жратвы, нужно, чтобы у тебя в одном месте собиралось много ресурсов. Общественно-экономическая формация, она не про то, кто более высокоорганизован, она про то, кто сколько производит ресурсов. Если в одном месте собрать 10 тысяч рабов и заставить их бесплатно (ключевое слово!) трудиться на благо одного господина, я вас уверяю – у этого господина будет больше всяких материальных благ, чем если бы у него трудились пять феодальных высокоорганизованных крестьян. Вопрос в концентрации ресурсов, а не в том, кто более высокоорганизован, а кто менее.

Д. Пучков: И, соответственно, денег.

К. Жуков: Как только появляется много народа, который бесплатно работает, появляется много денег и можно содержать, например, легион. Это первое. Второе, не нужно забывать, что тогда, при Цезаре, было значительно теплее, чем в раннем Средневековье, урожаи были лучше. И даже менее продвинутый агрокультурный комплекс, который был доступен рабовладельческому обществу, давал значительно лучший результат, чем потом, в раннем Средневековье, по объективным климатическим причинам. Собственно, античная эпоха империи напрямую связана с этим глобальным потеплением.

Если понимать боеспособность армии как следствие экономического положения, то получается, что в империи оно было лучше. Почему так?

К. Жуков: Я уже говорил, вопрос не про «уступает», а про то, где ресурсов больше. Скажем, Бангладеш и США живут при капитализме. Они не опережают друг друга по уровню общественно-экономического развития, идут ноздря в ноздрю, но что-то мне подсказывает, что в США и с армией немножко лучше дела, чем в Бангладеш, и с зарплатами, и с уровнем жизни.

Д. Пучков: Со всем.

К. Жуков: Практически со всем. Соединенные Штаты большие и поэтому богатые. Бангладеш маленькая, поэтому бедная страна. Империя была огромной, она могла заставить миллионы рабов работать в одном направлении. А потом, когда все развалилось, получилось, что на месте одной империи возникло 50 маленьких стран. Соответственно, у них меньше денег, и они все передрались.

Д. Пучков: Был я в Лос-Анджелесе и проезжал мимо части города, обозначенной табличкой Little Bangladesh. Сомневаюсь, что в Бангладеш есть таблички Little USA.

В сценах, где начальников сопровождает пешая охрана, солдаты несут на плечах нечто похожее на охапку дротиков, перевязанных скотчем, а в нижней части этой охапки еще нечто похожее на магазин. Что это такое?

К. Жуков: Это фасции, которые носили ликторы. Это не дротики, а розги, чтобы пороть провинившихся. Консулу полагалось розговое довольствие на 24 персоны. Цезарь себе завел розговое довольствие на 72 персоны. «Нечто похожее на магазин» – видимо, на магазин автомата? Это в фильме так ловко показали топор, который вкладывался в связку фасций.

Нам рассказывали, что за умение излагать свое мнение об общественно-политической ситуации в республике так, чтобы ненавязчиво всех, кого надо, убеждать, Цезаря следует считать основоположником жанра публицистики. Согласны с этим?

К. Жуков: Нет, не согласен. Публицисты, слава богу, в Риме были и до Цезаря.

А соответствуют ли жилье и бытовая обстановка социальному статусу Люция Ворена? Примипил легиона, человек из старого уважаемого плебейского рода. И такая небольшая инсула на втором этаже.

К. Жуков: Бог его знает. Начинал-то он как прогоревший в бизнесе, уволившийся из армии, у него было тухло с деньгами. Ему пришлось вернуться в армию, ну а потом, я думаю, просто не стали плодить сущностей производители реквизита и интерьеров.

Д. Пучков: Единственное, мне кажется, что инсула – это дом целиком, а не квартира.

К. Жуков: Да, инсула – это дом.

Д. Пучков: По-русски остров.

Кто был замполитом в римской армии?

К. Жуков: Никто не был замполитом в римской армии.

Д. Пучков: Даже жрец?

К. Жуков: Жрец – это жрец, у замполита другая функция. Это армия другой эпохи, другой организации общества, там не было надобности в замполитах. В той армии отец-командир всем повелевал.

Походные храмы существовали?

К. Жуков: Десантируемые. Обязательно с собой…

Д. Пучков: Надувные.

К. Жуков: Надувные десантируемые храмы – да, обязательно существовали. Носили с собой алтарь, чтобы можно было в любую секунду отправить ритуальные потребности быстренько.

Д. Пучков: По-военному.

К. Жуков: Да.

Был ли Цезарь верховным жрецом какого-нибудь храма Юпитера или что-то в этом духе?

К. Жуков: Цезарь был верховным понтификом, то есть самым главным жрецом города Рима, да еще и патриархом.

Д. Пучков: Так получилось.

К. Жуков: А заодно еще папой римским.

Не могли бы вы сказать пару слов о глашатае, который местные новости и рекламу зачитывает. Особенно про жесты руками интересно – какая-то особая традиция?

К. Жуков: Да, это особая традиция подчеркивания оратором всех своих слов и интонаций жестикуляцией. Тогда не было ни микрофонов, ни колонок, ни тем более интернета, поэтому доносить свою мысль приходилось с первого раза, для чего требовалось задействовать все возможные средства. Поднял руку – привлек внимание, все понимали: сейчас мужик скажет что-то важное. Все на него посмотрели, потому что жест резкий, его заметно издалека. Посмотрели, послушали, потом по законам риторики нужно накал драматизму снизить, чтобы люди отдохнули.

Д. Пучков: По синусоиде.

К. Жуков: Да. Сделал нейтральный жест рукой, показывая, что сейчас можно расслабиться. Или: внимание, будет шутка! – пошутил. Во время публичной речи нужно было грамотно размахивать руками.

Поясните про римские деньги. Как соотносятся все эти сестерции и денарии и чему равны полтора таланта на поиски пропавшего орла? Сколько примерно было в украденной казне? Хоть это и художественный вымысел, хочется понимать масштабы.

К. Жуков: Сколько было в казне, понятия не имею. И не знаю, есть ли такие данные. Денарий – это монета в 10 ассов, денарий – значит состоящий из десяти.

Д. Пучков: Чиркан.

К. Жуков: Так точно. У него даже, чтобы никто не ошибся, буковка X на реверсе была, то есть римская десятка. Потом ко временам Цезаря он стал, если не ошибаюсь, до 16 ассов доходить, но называли его по-старому – денарий. Сестерций – это 2,5 асса.

Д. Пучков: Сестерций? Меньше, чем денарий?

К. Жуков: Да. Сестерций получается semi tercius, то есть «полтретьего» буквально.

Д. Пучков: Сложно.

К. Жуков: Серебряный денарий весил 4,5 грамма. Потом уже в более позднюю эпоху его стали всячески портить, пошла инфляция. А в это время основная монета мелкая – асс. Грубо говоря, копейка. 10 копеек – денарий, 2,5 копейки – сестерций, вот как-то так они соотносились. Суточная зарплата рядового легионера в то время составляла денарий. Что интересно, квалифицированный уборщик винограда тоже получал денарий в день, то есть их примерно одинаково ценили.

Д. Пучков: За 1 асс можно было отодрать шлюху. По нынешним расценкам хорошая зарплата была.

К. Жуков: Ничего себе.

Что известно о борьбе у римлян?

Д. Пучков: Ничего.

К. Жуков: Как они морды друг другу били? Мы не можем в точности сказать, как били друг другу морды в позднее Средневековье, в XV–XVI веках. Хотя этот период относительно неплохо документирован. А Рим был все-таки несколько раньше. Мы знаем только, что борьба была.

Д. Пучков: Ну, у греков была. Они ж от греков всякое перенимали…

К. Жуков: Все украли у греков.

Д. Пучков: Панкратионы.

К. Жуков: Опять же, мы не знаем, как это выглядело.

Д. Пучков: На скульптурах только разбитые морды.

К. Жуков: Подозреваю, что было все по-зверски, потому что тогда уголовный кодекс как-то не очень уважали и можно было кому-нибудь так ввалить кулаками, перевязанными ремнями с металлическими заклепками, что мало не покажется.

Д. Пучков: Фактически драка на кастетах.

К. Жуков: Фактически так.

Д. Пучков: Мягко говоря, странно. Если по роже попадут, мало никому не покажется. Еще есть картинки на горшках, где черным по красному…

К. Жуков: Чернофигурные вазы, краснофигурные вазы… Ну что ты по картинке поймешь?

Д. Пучков: Картинка только если порнографическая – хорошо, а вот как морды били и боролись – непонятно.

Разве у Цезаря забрали два легиона? До этого у Помпея забрали в пользу Цезаря один, а потом попросили по одному у каждого. А Помпей сказал: «Вот Цезарь у меня брал, пускай и свой отдаст, который занимал». Не так было?

К. Жуков: Забрали у Помпея легион, отдали Цезарю. После чего забрали легион у Цезаря, отдали обратно Помпею и забрали еще один легион у Цезаря. Итого получилось, что забрали у Цезаря два легиона.

Д. Пучков: Но на самом деле один.

К. Жуков: Да, но сначала у него было на два больше, а стало на два меньше, поэтому в абсолютных показателях все верно.

Откуда бумага в Древнем Риме?

К. Жуков: Почему, собственно, бумага?

Д. Пучков: Видимо, то, что к дверям сената прибивали.

К. Жуков: Это был кусок папируса или пергамента, бумаги в Риме еще не знали. Условно говоря, это египетская тростниковая бумага или кожа.

Д. Пучков: На всякий случай, если кто не знает, от папируса происходит слово «папироса», она же paper, она же «папир» – и вовсе необязательно это бумага. Бумагу придумали китайцы, из тряпок стали делать. А до того был папирус. Папирус значительно древнее бумаги.

IV
Кража у Сатурна

Д. Пучков: Итак, мы дошли до четвертой серии.

К. Жуков: В прошлый раз мы остановились на том, что Помпей слинял из Вечного города.

Д. Пучков: Это был тактический ход.

К. Жуков: Это был хитрый план Помпея – ХПП, за что Помпея все соратники немедленно прокляли, как положено настоящим либералам: какой такой ХПП? Биться насмерть! А Помпей сказал: «Вы насмерть биться будете? Нет? Тогда будет ХПП». И первые же кадры четвертой серии переносят нас к тактическим беглецам. Цицерон троллит Помпея за такой хитрый план. Помпей страшно обижается и говорит, что, пока они лясы точат, он ловко подпустил своего сына решить проблему украденных денег, которые, как мы помним, помпеянцы якобы попытались вывезти из казначейства.

Д. Пучков: Интересный момент: гигантские сундуки, в которых лежат вот такенные золотые слитки, кто поднимал? Там у них что, подъемный кран? Телега на деревянных колесах такой вес не выдержит.

К. Жуков: Категорически.

Д. Пучков: А даже если выдержит, то зароется в землю – и никакие буйволы ее не утащат.

К. Жуков: Потому что один ящик с золотом весит до хрена, а их там штук сорок.

Д. Пучков: Шестнадцать их было.

К. Жуков: Шестнадцать? Ну все равно это как танк.

Д. Пучков: Очень много, да.

К. Жуков: Поднять – не вопрос. Можно по одному брусочку спокойно перекидать. А вот как сын Помпея, несмотря на все его феерические дарования, смог бы один, ну, пускай с помощью своих подручных, эту фигню вытащить из города, в котором на каждом шагу сторонники Цезаря? Как, черт возьми?!

Д. Пучков: Многим интересно было, что во время госпереворота творится в казначействе. Нормальные люди подтянулись бы посмотреть, принять участие.

К. Жуков: Так они не «подтянулись бы», а подтянулись.

Д. Пучков: Мало ли делить начнут или вывозить, не дай бог. Можно же следом поехать, чтобы в лесу на опушке догнать.

К. Жуков: На самом деле так оно и получилось: первое, куда отправились местные грамотные парни, когда Помпей уже уехал, а Цезаря в городе еще не было, конечно же, в казначейство. Вдруг представится возможность немножко заработать «исключительно честным способом»! Там набралось такое количество желающих, что все друг на друга посмотрели и разошлись.

Д. Пучков: Но в фильме все равно выглядит отлично. Буйволы, повторюсь, меня просто поразили!

К. Жуков: Буйволы – настоящие монстры.

Д. Пучков: Телега отличная, сундуки, железом кованные, мужики… Ты, кстати, обратил внимание, что у них на ногах носки и сандалии?

К. Жуков: Правильно.

Д. Пучков: У нас же масса бешеных граждан кричит, что недопустимо носить носки… А тут оказывается, что уже в Древнем Риме…

К. Жуков: Они носили и портянки, но носки хорошо известны, их вязали при помощи одной спицы. У нас девчонки, которые реконструкцией занимаются, освоили эту технику вязания – получается офигенно, вязка очень плотная, пряжи уходит в три раза больше, чем если двумя спицами вязать. И надеть такие носки под калиги легионерские – то, что надо, потому что калига – это множество ремешочков, которые вокруг ноги оборачивают, и такая плотная подкладка сохраняет ногу от натирания. Наши парни, которые занимаются Римом и которые служили в армии, носят портянки, а те, кто не служил и слаб духом, – носки. Так вот, такие носки исключительно удобны. И историчны.

Д. Пучков: Как и портянки.

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Многие не понимают, что такое портянка, считают ее чем-то предосудительным. Надо бы их всех на пару лет призвать для вправления мозгов.

К. Жуков: В сапоги призвать.

Д. Пучков: Если они есть – эти мозги. Итак, прибыл сын Помпея и уже занят пытками.

К. Жуков: Пытки отличные. Пока Помпей общается с Цицероном и Катоном, на заднем плане какие-то вопли раздаются – сын Помпея проводит дознание.

Д. Пучков: Я считаю, что заниматься этим надо было где-то в дальнем углу. Чтобы не бесить начальство.

К. Жуков: Это специально, чтобы раздражать либералов, которые пороха не нюхали. Помпей – ветеран, ему, в общем, все равно: ну, пытают кого-то – ну и что?

Д. Пучков: Это как Сулла в сенате: «Пока кого-то режут, мы тут побеседуем».

К. Жуков: Да-да-да. У меня недоумение вызвало имя сына Помпея.

Д. Пучков: Он был на самом деле?

К. Жуков: У нас есть достоверная информация о двух сыновьях Помпея, которые были весьма известными персонажами. Это Секст Помпей Магн и Гней Помпей Младший. Оба очень толковые были, но в фильме этих двоих не показывают, а придумали какого-то третьего сына, который представляется как Квинт Валерий Помпей. Когда я это имя услышал, меня аж перекосило, потому что Помпей из номена превратился в когномен, то есть в кликуху, а фамилия у него оказалась Валерий вместо Помпей.

Д. Пучков: Мальчик, ты чей?

К. Жуков: Как сценаристы до такого додумались? Ну назвали бы его Помпей Младший или Секст.

Д. Пучков: Джуниор.

К. Жуков: Чем Секст хуже Квинта?

Д. Пучков: То есть один Квинт, а другой Секст? «Пятый» и «Шестой» – нумерация по порядку рождения?

К. Жуков: Секст Помпей был на самом деле младшим сыном. Хотя бог его знает, может, у Помпея до этого пять детей умерло.

Д. Пучков: Я когда-то жил в солнечном Узбекистане и трудился в геологической партии. Там у меня коллега был – гидрогеолог по имени Джума. Проживал он в кишлаке Карим-Дэвона. «Дэвона» значит «слегка того…», почти как у нас «юродивый» или «одержимый». От «дэвона» происходит слово «дэв», то есть «джинн».

К. Жуков: Я думаю, наоборот: от «дэв» происходит «дэвона».

Д. Пучков: Ну и как-то в беседе я его спросил, поскольку люблю языки всякие: «Джума, а имя твое как-нибудь переводится на русский?» – «Конечно!» – «Как?» – «Пятница». – «Почему?» – «А я родился в пятницу».

К. Жуков: Толково! А чего напрягаться-то в самом деле?

В общем, у нас появился Квинт Валерий Помпей, который, судя по фамилии, из древнего патрицианского сабинянского происхождения рода Валериев, а вовсе не из плебейского рода Помпеев.

Д. Пучков: Странная ошибка.

К. Жуков: С именами в фильме полная ахинея. Почему – не знаю. Выяснить, кого как звали, несложно. Я уверен, что они читали те же книжки, что и я…

Д. Пучков: Конечно.

К. Жуков: …и зачем надо было что-то придумывать?

Пока суд да дело, появляется Квинт наш дорогой Валерий Помпеевич…

Квинт приходит весь в кровище и говорит, что золота у Цезаря нет, видимо, разведка золото украла, перебив людей Дуриона – подручного Помпея. Помпей логично замечает, что без золота у Цезаря будет полный абсурд и коррупция и придется ему действовать силой, потому что купить он никого не сможет. А как только он начнет действовать силой, народ поймет, что Цезарь – диктатор, и отвернется от него.

Ну а в Риме в это время вводится военное положение: военные патрули, больше трех не собираться. Об этом сообщает феерический человек-газета. Весьма колоритный персонаж! Да, он опять обзывает Цезаря генералом – глупость ужасная, но как есть. А хитрый Цезарь собирается действовать не только силой, потому что Цезарь знает «за пиар».

Д. Пучков: Еще в фильме смешно показано, как эти военные люди мелкими подразделениями ходят и все время топают зачем-то.

К. Жуков: Это большая ошибка – перенесение современного опыта в древность. Какая-нибудь морская пехота США идет и обязательно отбивает шаг. Наша пехота ходит – она не просто отбивает шаг, а лупит по мостовой так, что Красную площадь регулярно перестилать приходится – брусчатку вышибают.

Д. Пучков: Это красиво!

К. Жуков: Да, но тогда это было ни в коем случае нельзя делать. Никакого топота, потому что строй довольно плотный, рассчитан на рукопашную схватку, соответственно, любой удар в землю, любая вибрация может через щит, через плечо, через локоть передаться одному, потом другому. Эффект домино получится. Это мы знаем точно совершенно по хорошо документированной практике строевой подготовки XVIII–XIX веков. При Фридрихе Великом, Наполеоне, Суворове строевой шаг был тихий, без какого-либо отбива. Шли медленно, просто ступая на землю и не слишком широко шагая, чтобы не нарушить равнение. Так, как показано в фильме, быть не могло.

Д. Пучков: Но прикольно.

К. Жуков: Да…

Д. Пучков: Забавно, что, например, говорится «государственный строй» – настолько военная терминология глубоко проникла.

К. Жуков: А как иначе?

Д. Пучков: Итак…

К. Жуков: Так вот, хитрый Цезарь собирается склонить на свою сторону народ посредством удачных ауспиций, то есть гадания по полету птиц. Это было очень важно! Он направляется в храм, где его встречает братва во главе со странно одетым пассажиром, у которого на башке блестящая круглая шапочка. У остальных, которые сидят по бокам (судя по всему, подчиненных), тоги наброшены на голову как платки. И пассажир мутный с порога спрашивает: «Тебе чего тут надо, гражданин?» Я на это все с большим удивлением смотрел, потому что Цезарь еще в 63 году до н. э. (а речь в фильме, напомню, про 49-й идет) победил на выборах, став великим понтификом, то есть главой жреческой коллегии. Это должность пожизненная.

Д. Пучков: Позвольте, я перебью: «понт» – это вроде «мост»?

К. Жуков: Это наводчик мостов, понтифик – мостостроитель. Мосты между тем миром и этим строит.

Д. Пучков: То есть Рим организовался на семи холмах в месте переправы, да?

К. Жуков: Через Тибр.

Д. Пучков: Там мост был, они этот мост держали и со всех рубили бабло…

К. Жуков: Да, мост у них был очень символической штукой.

Д. Пучков: Понтифик. Папу римского до сих пор называют понтификом.

К. Жуков: И Цезарь тоже был папа римский.

Д. Пучков: Прикольно!

К. Жуков: Это, повторю, пожизненная должность. И вот великий понтифик приходит к себе на работу, а его спрашивают: «А вы, собственно, кто?»

Д. Пучков: Ну, может, здесь имелось в виду нечто ритуальное – «что привело?»

К. Жуков: Может, и как нечто ритуальное, но пассажир, одетый в круглую шапочку, не самая удачная попытка сделать костюм жреца-фламина.

Д. Пучков: Это тот, кто заведовал войной?

К. Жуков: Цезарь пришел ради ауспиций. Ауспиции проводили авгуры, начальником которых он и являлся. А круглые шапочки носили фламины. И почему-то фламин сидит во главе авгуров и спрашивает Цезаря: «Ты кто?» Ну, в оправдание сценаристов можно сказать, что Цезарь явился в храм не как великий понтифик, а как диктатор, поэтому к нему могли обратиться так именно в ритуальных целях, ведь он сейчас не исполнял своих жреческих функций.

Д. Пучков: Логично.

К. Жуков: Ритуальная шапочка фламина делалась из коры оливкового дерева и лакировалась.

Д. Пучков: Красиво.

К. Жуков: Да.

Цезарь уходит в храм к странному пассажиру, а его раб Поска направляется домой к Атии договариваться, как обычно, о званом политическом ужине. Прокрадывается он мимо стен с граффити, одно из которых, честно говоря, я не одолел. Перевел-то я его с легкостью, а понять, о чем оно, не смог. Звучит оно буквально так: Labienus fui. Labien – имеется в виду Тит Лабиен – древнеримский полководец, легат Юлия Цезаря времен Галльской войны, его близкий соратник и, видимо, друг, который отказался переходить с ним Рубикон и выступил на стороне оптиматов. Лабиен уехал вслед за Катоном в Африку, сражался вместе с сыновьями Помпея и погиб в сражении при Мунде в 45 году до н. э. Его голову в забальзамированном виде доставили Цезарю, и хотя они оказались по разные стороны баррикад, Цезарь с большим уважением к нему отнесся: похоронил его по всем обычаям. Лабиена не показали в фильме почему-то. Он один заменил бы всех этих невнятных старикашек, которые там мелькают. Оставили бы Помпея, Лабиена и Цицерона.

Так вот, граффити Labienus fui дословно: «Я был Лабиен». Что хотели этим сказать, не знаю. Ну а следующее граффити Caesar tyrannus и член, направленный в рот, который принадлежит лысой голове в лавровом венке, в пояснениях не нуждаются.

Поска приносит Атии, точнее – ее домашнему рабу список званых гостей. Там у них отличный диалог состоялся. Сразу видно: два домашних негра, которые за глаза всяческие…

Д. Пучков: Хаус-ниггеры, да?

К. Жуков: …гадости говорят про своих хозяев. «Ну, как дела? Тяжело быть рабом у диктатора?» – «Да не тяжелее, чем каждый день утешать мегеру» (то есть Атию). Атия, увидев список, страшно негодует: среди приглашенных Сервилия, которую она ревнует к Цезарю. Атия понимает, что сейчас Сервилия перетянет его на свою сторону, а это недопустимо!

Д. Пучков: Проклятая заочница!

К. Жуков: Ну и для наиболее эффективного противодействия Сервилии Атия будит закомплексованного Марка Антония, который лежит тут же в кроватке.

Д. Пучков: Отдыхает.

К. Жуков: «Почему Сервилия приглашена на ужин?» – «А?» – «Почему на ужин приглашена Сервилия из рода Юниев?» – «Разумеется, из-за сына. Ты ради этого меня разбудила, женщина?»

Сервилия хороша! На самом деле она была дама в возрасте, старше Цезаря года на четыре.

Д. Пучков: А сколько ему тогда было?

К. Жуков: Он сотого года рождения, а сейчас 49 год, стало быть, 51.

Д. Пучков: Ну, по тем временам…

К. Жуков: По тем временам-то уже ого-го!

К. Жуков: И опять: «Сервилия из рода Юниев»!

Д. Пучков: А тетке, значит, 55?

К. Жуков: Где-то 55–56.

Д. Пучков: Ну да, тетка уже б/у была.

К. Жуков: Так вот, Сервилия, судя по имени, из рода Сервилиев, а не из рода Юниев. Напоминаю: бабе в Риме собственного имени не полагалось, ее звали по фамилии, к которой добавлялся когномен, или номер, или приставка «младшая», «старшая». И если она Сервилия – значит, из рода Сервили-ев. Атия – из рода Атиев и т. д. Сервилия была дочерью Квинта Сервилия Цепиона Младшего и знаменитой Ливии Друзы, которая во втором браке родила Марка Порция Катона (Утического). Таком образом, Сервилия и Катон были сводными братом и сестрой, на это можно было в фильме намекнуть, чтобы создать интригу, это всегда интересно.

Д. Пучков: Конечно. Кстати, наблюдая за нашими свежеобразованными элитами, если можно их так назвать, неплохо знать, кто кого там трахает, кто от кого родился, кто кому кем приходится. Тогда схемы получения и распределения бабла выглядят куда как интереснее.

К. Жуков: А вот слой лучших людей в Риме был потоньше, чем у нас. Дело в том, что там народу было меньше. При этом, когда начинаешь изучать, кто кому был родственник, такое впечатление создается, что все были родственники всем. Может, в каком-нибудь седьмом колене, но обязательно.

Атия отстает от сонного своего любовника Марка Антония и бежит заботиться о потомстве, а именно об Октавии Фурине. Она приказывает отрезать у козла яйца, нарубить их мелко и пытается скормить их Октавию, говоря, что, если он съест их, его член обретет крепость дуба, а если не съест, она сожжет все его дурацкие книжки.

Д. Пучков: Ха-ха-ха, Макаренко прям!

К. Жуков: Говорит: «Стыдись – твой дед в твоем возрасте…» – «Я же еще ребенок!» – «От твоего деда, когда он был еще ребенком, половина рабынь уже родила, а ты что?»

Д. Пучков: Ну пусть бы радовался, что не болт козлиный на пятаки нарубили и жрать заставили. Хотя какая польза от этого – непонятно. Раньше считалось, что если съешь сердце, то сердце крепче будет…

К. Жуков: Подобное подобным – магический принцип. Козел крайне похотлив, и если сожрать его яйца, тоже будешь молодец.

Д. Пучков: Мы как-то попробовали сожрать бараньи яйца – нам не очень понравилось. Может, неправильно готовили.

К. Жуков: Черт его знает. Сырыми нужно было жрать, как там!

Тем временем Луций Ворен организовывает пиршество, чтобы обозначить свое вступление в ранг эксплуататора: он собирается продать рабов, возить галантерею, купить еще рабов и так далее. Ну а для этого нужно сначала забухать, чтобы показать свое уважение богам и соседям. Он жалуется специалистке по корпоративным праздникам – такой толстой бабе, – что за эти деньги в Нарбонне он бы заказал десять пиров, на что баба отвечает, что в Нарбонне улицы не завалены трупами. «Опасности нет», – говорит Ворен. «Да, я помню: в прошлый раз не было опасности, когда Сулла ввел войска. Опасности не было, а дома можно было красить кровью».

Д. Пучков: Одна из лучших фраз в фильме!

К. Жуков: Да-да-да. В разгар подготовки врывается карлик Марка Антония, которого он зовет Катоном (в издевательских целях, конечно же), и приглашает Ворена к Марку Антонию на ковер. Ворен у него спрашивает: «Что, сейчас?» «Нет, после мартовских ид, – говорит карлик. – Пошли быстро!»

Д. Пучков: Тоже шутит, да?

К. Жуков: Да, тонко.

Стоит такой голый и вальяжный Марк Антоний. Сначала я подумал, что его бреют; нет, оказалось его не бреют, а скребком моют.

Д. Пучков: Для помывки намазывались маслом…

К. Жуков: …ароматическим.

Д. Пучков: А потом все это… с отдушками, с присадками скребком удаляли?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: Мытье как таковое… А мыло у них было?

К. Жуков: Было, конечно. Мыло изобрели еще в Древнем Египте в III тысячелетии до н. э. Оно было не кусковое, как сейчас. Кусковое мыло довольно поздно придумали делать, насколько я знаю, примерно в XII–XIV веках уже нашей эры. До этого скорее был гель для душа. Делался из выщелоченной золы, жира и, возможно, каких-то ароматических присадок.

Д. Пучков: Ну как-то странно: если маслом намазаться, то специфически себя ощущаешь. Мы все-таки привыкли жир смывать, а не размазывать.

К. Жуков: Они тоже мылись в банях, но считалось, что скребком гораздо эффективнее очищать тело, чем мочалкой. Железный скребок полукруглого профиля. С тебя все лишнее сдирают.

Д. Пучков: Эпиляция. Я читал, что они всю шерсть с тела старались удалить. А Марк Антоний какой-то шерстяной.

К. Жуков: Я думаю, что актер взбунтовался, сказал: не дам себе сиськи брить!

Д. Пучков: Может быть. Ну, стоит Марк Антоний, цинично развесив достоинство…

К. Жуков: И намекает Ворену, что за дезертирство мог бы его распять. Распять гражданина Рима? Как бы не так! Ворен отбрехивается, что срок он выслужил, клятвы не нарушал (в отличие от Марка Антония). «По эту сторону Рубикона римляне должны быть гражданами, а не солдатами. По закону я мог поступить только так, потому что с самого основания Рима…» – «Вот только не надо про основание – жизнь меняется, жизнь не камень, жизнь вода». А Ворен отвечает: «Тогда я, видимо, утону».

Но Ворена-то позвали не просто так, а чтобы предложить ему стать префектом ветеранов в легионе с зарплатой в 10 тысяч сестерциев. Ворен говорит: «Не надо мне этого вашего всего, буду галантереей торговать». Вот так. На что Марк Антоний отвечает: «В следующий раз я не буду такой добрый». Типа вали.

Атия перед пиром выбирает парики – лиловый, желтый, белый, зеленый… Очень круто все это выглядит. Правда, одета она в какое-то безумное платье в виде рубашки с разрезным воротом – такого не было. Выглядит отвратительно для понимающего человека!

Д. Пучков: Скромнее надо было быть или что?

К. Жуков: Не было таких разрезных штук, она могла носить какую-нибудь домашнюю тунику.

Атия и Сервилия наряжаются. Сервилия плачется, что она за восемь лет отсутствия Цезаря могла немного подурнеть, и у рабыни выясняет, так ли это. Ну а дальше интересно показано: пир в высшем свете и параллельно у Ворена в низшем свете, там какие-то бандиты сидят…

Д. Пучков: Бандиты отличные…

К. Жуков: Эраст Фульман – странное имя, он кто – еврей, немец? Но персонаж хороший. Все побухивают. К Атии является Цезарь в окружении ликтов.

Д. Пучков: Фульман в торговле галантереей понимает гораздо больше, чем Ворен. Он задает Ворену наводящие вопросы и видит, что тот – полный дебил!

К. Жуков: Лох.

Д. Пучков: И испытывает веселое недоумение.

К. Жуков: Да, тем более Ворен говорит, что ему предлагали в солдаты опять пойти. «Чего же не пошел? Это ведь уважаемая профессия. Кого знаешь? Никого не знаешь? Кому взятки давать будешь? Не знаешь, кому давать? Сколько открытий чудных…»

Д. Пучков: «Какой у вас интересный стартап!»

К. Жуков: Неустойчивый бизнес-план. У Фульмана на лице написано, что он не в восторге от бизнес-плана.

Д. Пучков: И тут Цезарь с ликторами.

К. Жуков: Цезарь приходит с ликторами, они несут фасции с топорами. Этого быть не могло. Внутри померия топоры в пучки розг вставлять было нельзя, потому что топоры означали военное насилие, его можно было осуществлять лишь за границами Рима. Внутри Рима – только розги. И тут же Цезаря оглашают: «Проконсул Гай Юлий Цезарь, император галльских легионов». Ну так, для справки: в 49 году Цезарь был назначен диктатором rei gerundae causa, то есть для ведения войны. Это была официальная должность и официальный предлог для назначения. Он не был уже никаким проконсулом.

В это время происходит классная сцена, когда мифический Квинт Помпей пробирается в город под видом труповоза с какими-то адскими скифами. Стража ворот спрашивает их: «Чего приперлись?» Они говорят: «Возим трупы, дробим кости, занимаемся мертвечиной». – «Заходи, вы по адресу. И скажи своим скифским животным, чтобы близко не подходили к честным римским гражданкам». – «Все будет сделано – не подойдут».

Д. Пучков: Насилуйте трупы.

К. Жуков: Да-да. В это время Цезарь рассуждает на пиру о религии с тем толстым жрецом, который был облачен во фламинскую шапку: мол, религию надо оставить нашим достойным жрецам. Как будто он сам не жрец! На него бы косо все посмотрели.

Д. Пучков: Так-так.

К. Жуков: То есть такого быть не могло, потому что религия от политики была неотделима. Недаром должность жрецов была выборная, точно так же, как должность магистратов. Это сейчас церковь отделена от государства, а тогда она была неотъемлемой его частью.

Зато прикольно дальше показано, как Цезарь этому самому жрецу предлагает некий подарок, чтобы птицы удачно полетели. Ну, не напрямую ему, а его жене. А жрец говорит: «Знаете, если бы я дал волю своей супруге, она бы даже на завтрак ела устриц». – «Ну тогда двести тысяч». – «И одевается она очень дорого». – «Тогда двести пятьдесят». – «Это очень щедрый подарок, жена очень обрадуется. И птицы тоже». Отлично втер взятку!

Д. Пучков: Они ведь возили с собой каких-то куриц, давали им пожрать и, глядя на то…

К. Жуков: …как они трескают…

Д. Пучков: …делали выводы. С аппетитом клюют или без аппетита? Если с аппетитом – все будет хорошо, а если без аппетита, то…

К. Жуков: С птицами было все очень тесно связано.

Д. Пучков: Можно же применить коварный прием – не кормить куриц некоторое время. Тогда они со страшной силой клевать начнут – и значит исход боя предрешен. Для вдохновения личного состава почему бы и не сжульничать?

К. Жуков: Я думаю, что несознательные граждане жульничали. Но римляне были чудовищными фаталистами, у них знаки судьбы, рока, фатума, если почитать литературу, пронизывали буквально всю жизнь. Они постоянно смотрели знамения, знаки своей удачи или неудачи. Если вдруг удача отворачивалась, это означало, что боги от тебя отвернулись, а против богов идти нельзя ни в коем случае, то есть если суждено погибнуть и птицы плохо едят, нужно идти и погибнуть, потому что так написано на роду.

Д. Пучков: Интересно.

К. Жуков: Я уверен, что кое-кто жульничал, но в среднем, думаю, у них это было на полном серьезе.

Д. Пучков: А каким образом авгуры толковали волю богов по полету птиц? На север, на юг, левый квадрант, правый квадрант…

К. Жуков: Птицы могли просто не взлететь. У нас был турнир Святого Георгия, во время которого организовали формальные упражнения с оружием. В частности, была деревянная клетка с рычагом, в который на полном скаку нужно было ударить копьем. Рычаг поворачивался, открывалась крышка – и оттуда вылетал белый голубь. Ну вот, удар нанесен, рычаг повернулся, крышка открылась, голубь высовывает голову, как перископ подводной лодки, и решает, что никуда не полетит.

Д. Пучков: Это знак.

К. Жуков: Да. Голуби не захотели вылетать, так и сидели в клетке.

Так вот, пока Цезарь уламывает не то авгура, не то фламина, в общем, представителя религиозного бизнеса, Лидия – сестра Ниобы, жены Ворена – нажирается в свинину и начинает нести чушь: мол, ее муж не любит, а любит Ниобу. Лидию приходится срочно удалять из места принятия алкогольных напитков, на что Ворен давит серьезного косяка: чего это она забегала вдруг?

Д. Пучков: Он толком не расслышал.

К. Жуков: Да он вообще дурак, но ревнивый и с очень, очень серьезной паранойей. Как только закончился пир, на двор к Ворену вламывается Квинт Помпей со скифами и начинает выпытывать про золото, а скифы достают какие-то немыслимые сабли.

Д. Пучков: Сразу вопрос: а в город-то можно было с саблями?

К. Жуков: Ну, они пронесли их, например, в своем труповозном инвентаре или, может быть, как в известном фильме «Большой куш», купили у Бориса бритву на месте. В общем, каким-то образом они разжились саблями. Откуда создатели фильма взяли их, я не знаю, потому что у скифов были мечи акинаки. Сабель в то время в принципе ни у кого не было.

И тут, когда Ворен начал бычить, напирая горлом на саблю, появляется паланкин с бухим и разодетым в шелка Титом Пулло. Он заходит во двор и начинает кидаться в скифов пригоршнями золотых монет. Скифы, естественно, сразу поняли: заплатит им Помпей или нет, неизвестно, а деньги – вот они. И тут же передрались. После чего Ворен ловко отоварил товарища Квинта головой об стол и взял его в плен. Кстати, Квинт разговаривает со всеми через губу, хамит: «Эй вы, плебеи, чего третесь тут?» А сам-то кто? Его рекомендуют как командующего Теренской флотилией «Бич Нептуна» – наверное, имеется в виду Гней Помпей Младший, потому что он был командующий флотом.

Д. Пучков: Он был «бич Нептуна»?

К. Жуков: Да. А товарища Квинта с носком во рту приволакивают на пир к Атии. Ворен говорит Пулло: «Послушай, откуда у тебя бабло?» А тот отвечает: «Ну как – откуда? Случайно телега с золотом попалась». Ворен ему говорит: «Ты дурак! Ой, дурак! И ты ничего умнее не придумал, как сыпать золотом сразу после того, как пропала городская казна? Надо срочно все отдать, пока ты еще не успел много потратить». Пулло в шоке: что значить отдать?

Д. Пучков: Если оно его, да?

К. Жуков: Только что забрал и спрятал. Кому отдавать? Но тут Ворен проявляет недюжинную житейскую сметку. И они везут золото, а заодно еще и Квинта к Атии, потому что там сидит Цезарь, верховный их начальник. Цезарь увидел Квинта и очень обрадовался. Ну, конечно, Марк Антоний сказал: «Сейчас я ему это порежу», а Цезарь говорит: «Дать коня, накормить и отпустить – пускай отвезет своему папе предложение о мире». Марк Антоний в шоке: «Как отпустить?» «Никогда не смей оспаривать моих решений при подчиненных», – сказал Цезарь. Вот так вот.

Д. Пучков: Правильно.

К. Жуков: И это правда, потому что хоть Квинта и не было в реальности, но Цезарь постоянно, повторю, выступал с мирными предложениями. Это было важно для сохранения видимости приличий и законности: он не тиран и больше всего на свете хочет помириться с Помпеем. Раньше все было хорошо, и надо бы сделать так же, как раньше. Но Помпей на это не мог согласиться, почему – мы уже говорили. Это было бы проявлением слабости.

Когда Квинт привез оптиматам предложение о перемирии, оптиматы тут же перессорились, потому что сбежавший к ним Брут сказал, что условия хорошие и можно на них соглашаться. Цицерон говорит: «Да чего там, пока такое предлагают, надо брать. Победим – не победим, бог его знает! Я вообще устал уже». Ну а непримиримые Катон и Помпей говорят, что все дрищи и надо воевать до победного конца. Сейчас они соберут легион и порвут всех на тряпки. В общем, в стане союзников раскол. Цезарь был умный.

Тем временем Цезарь спрашивает у Пулло: «Какое золото?» Тот отвечает: «Понимаете, я случайно нашел какую-то телегу и потом к ней вернулся, ну, просто потому, что там была очень красивая рабыня…» «Погоди-погоди…»

Д. Пучков: Минуточку!

К. Жуков: «Золото спрятал у Фламиниевой дороги, все в порядке с ним».

Д. Пучков: Можно забрать.

К. Жуков: «Можно забрать. Покажу». «Боги меня любят», – говорит Цезарь, который без золота чувствовал себя не очень хорошо. В реальности, повторюсь, городская казна ему досталась в полном объеме.

Д. Пучков: Но следует признать, что сюжетный ход отличный.

К. Жуков: Да, сделано здорово именно в привязке к тому, что Цезарь перессорил оптиматов, ловко подпустив к ним этого самого Квинта.

Д. Пучков: Красота.

К. Жуков: Ну и под конец серии муж Лидии пытается уговорить Ниобу возобновить порочную сексуальную связь, а Ниоба опять ломается как-то не слишком убедительно. Видно, что ей, в общем-то, было с ним неплохо. Ну и конечно, их застукал Тит Пулло, одетый в креативную легионерскую футболку с наштампованной вороной…

Д. Пучков: С интересным принтом!

К. Жуков: Чисто как нацист. Такого не было. Выглядит чудовищно! Я все ждал, когда они зиговать начнут, что, впрочем, они регулярно и делают.

Д. Пучков: Ну это же оттуда взято, да?

К. Жуков: Оттуда. Запомоили, правда. Они немножко не так зиговали, как Гитлер. Как-то кидали среднюю зигу.

Д. Пучков: Ниже?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: То есть руку вверх не поднимали?

К. Жуков: Нет. Пулло вроде как всего-то не услышал, но…

Д. Пучков: …сообразил.

К. Жуков: … так-так, ага…

Д. Пучков: Да у нас тут ковбой!

К. Жуков: Потому что Пулло опытный в отношении девок, в отличие от Ворена. Это потом сыграет.

Авгуры совершают гадание на полете птиц. Поскольку все куплено – знамение благоприятное, голуби вылетают куда надо, Цезарь доволен – понимает, что боги к нему расположены. Пришлось немножко заплатить, но, в конце концов, главное – результат. И люди довольны: убедились, что у главного начальника с богами все в порядке. На этом серия заканчивается, а Цезарь гадко ухмыляется.

Д. Пучков: А вот Цезаря хватанул эпилептический припадок.

К. Жуков: На нервной почве, от переживаний.

Д. Пучков: Я читывал, что всех рабов проверяли на падучую, то есть ставили шест, на него надевали колесо от телеги. Колесо крутили, а рабов загоняли под него и заставляли смотреть на солнце как через стробоскоп. Раб смотрел через мелькающие спицы на солнце, его тут же колбасить начинало. Если у него падучая, то его выбраковывали. Не знаю, что происходило дальше. Если рабы не годились – что с ним было?

К. Жуков: Во-первых, непонятно, была ли у Цезаря эпилепсия. Какие-то припадки вроде бы у него случались, но это могло быть результатом какой-то серьезной травмы. И совершенно не факт, что эпилепсия. Сейчас врачи спорят, что у него могло быть: начиная от малярийной лихорадки, которую он подцепил на болотах, от нее тоже бывают припадки дай боже, до микроинсультов. Так вот, эпилепсия или что-то на нее похожее считали божественным трансом. Если у такого человека, как Цезарь, вдруг случалась эпилепсия, это было очень даже почетно, потому что он в это время разговаривал с богами. По крайней мере, имел шансы, потому что душа выходит из тела, его всего трясет, а в это время с ним какой-нибудь Марс или Зевс накоротке беседует. Это как раз скрывать бы не стали, потому что это не проклятье Аполлона, а, наоборот – благословение.

Д. Пучков: Аполлон, если я правильно знаю, по-русски «Губитель», он же Летний бог, а летом всякая зараза, эпидемии и всякое такое.

К. Жуков: Солнечные удары.

Д. Пучков: И поэтому он все время сардонически ухмылялся…

К. Жуков: И ходил с луком.

Д. Пучков: …и вообще он нехороший.

К. Жуков: Ну, не то чтобы нехороший – богов хороших не бывает, к ним такая оценка неприменима. Со сложным характером. А в кино Цезаря прячет в какую-то кладовочку Гай Октавий Фурин. Цезарь там рычит и воет, мама подумала, что он Гая Октавия некоторым образом уестествил (я бы даже сказал, отпердолил), и обрадовалась: дочку подложить не удалось, так сын ничем не хуже…

Д. Пучков: Вот свезло, так свезло! Все в семью.

К. Жуков: Я, опять же, думаю: если он не жрет козлиные яйца и не трахает рабынь, так, может быть, по-другому его можно использовать?

Д. Пучков: С другой стороны…

К. Жуков: Точно. С нижней полусферы… Это, конечно, слухи. Но было смешно.

Д. Пучков: Как сюжетный ход – отлично!

Ответы на вопросы про четвертую серию

Прежде всего сограждан волнует вопрос древнеримской оргии. Зачем организовывалась, в каких масштабах, что означала, что для нее требовалось?

К. Жуков: Римская оргия – это серьезное мероприятие. Если кто-то думает, что просто собирались люди с ограниченной социальной ответственностью и учиняли бог знает что, в смысле распития алкогольных напитков, беспорядочных половых совокуплений и прочих безобразий, – это не совсем так. Изначально оргия – это чрезвычайно осмысленный религиозный ритуал. Это некая дань богам нижнего мира. В первую очередь Сатурну, то есть Аиду, и Вакху (Дионису). Один – бог плодородия, виноделия, неистовства, а другой – начальник подземного мира. Почему нижнего? Боги наподобие Аполлона, бога солнца, ближе к голове, правильно? То есть затрагивают верхние органы человеческого тела. А бог плодородия или тем более бог подземного мира ближе к нижним органам. Поэтому нужно этих богов восхвалять при помощи этих самых нижних органов. Это даже рекомендуется. Ведь после использования полового органа по назначению, бывает, рождаются дети. А из земли рождается, скажем, зерно или виноград. И то и другое – акт рождения. Значит, должен быть и акт зачатия. Ну а раз акт зачатия такой (всем известно какой) – значит, богам это угодно. И нужно периодически устраивать некие торжества, чтобы их почтить. Вот это внебрачное совокупление многих людей и было таким торжеством. Например, во время вакханалий, то есть праздника в честь Вакха. Или сатурналий, праздника в честь Сатурна. Ну и тогда же устраивали некие винные возлияния. Это, повторюсь, не просто беспутство, хотя нам оно и кажется таковым. Это в первую очередь глубоко осмысленный религиозный ритуал, причастие божественного.

Насколько можно судить, уже в позднюю империю от этих традиций стали отходить. То есть использовали оргические ритуалы с целью, извините, набухаться и потрахаться. Хотя мы не можем сказать, насколько искренними были люди в конце II, в III, IV веках и тем более в V веке. А что касается масштабов… Для оргии нужно как минимум три человека. Чтобы боги тебя услышали, их требуется громко хвалить. А чтобы хвалить громко, как несложно догадаться, нужно много людей.

Каким образом Рим умудрялся набирать столь внушительные по численности воинские контингенты? Вообще стоит ли доверять источникам, которые говорят, что, например, в битве при Фарсале участвовало аж 80 тысяч человек?

К. Жуков: Во-первых, доверять нельзя ничему. Время сейчас такое. Нужно всегда проверять источники. Если мы имеем дело не с документальным, а с нарративным источником, доверять ему нельзя априори. Нарративный источник, скорее всего, неточен, хотя бывают исключения. Если в таком источнике нам сообщают некие цифры, например, что в битве при Фарсале участвовали 80 тысяч человек, сразу понятно, что эта цифра ни о чем. Что значит 80 тысяч человек? Почему не 79 998? Более или менее точные данные мы можем вычленить из документальных источников, сравнивая несколько групп документов. А все эти круглые цифры, да еще такие огромные, сразу должны вызывать вопрос. С чего это взяли? Где подтверждения? Не надо доверять таким источникам, надо их проверять.

Рим умудрялся набирать внушительные воинские контингенты, потому что, во-первых, там жило много народу, а значит, была высокая мобилизационная способность, экстенсивная. Во-вторых, в Риме были образцово-показательные для того времени экономика и логистическо-транспортная система. Поэтому к эпохе поздней республики и ранней империи римляне могли концентрировать очень большие ресурсы в одном месте. В том числе необходимые для содержания армии. Вот поэтому они были в состоянии содержать воинские контингенты, не такие уж большие, но хорошо организованные. И они всегда оказывались в нужное время в нужном месте.

Как в римских легионах обстояло дело с боевым поносом и другими небоевыми потерями типа тоской по родине? В XVIII–XIX веках небоевые потери вроде зачастую превышали потери в сражениях, а как в Риме?

К. Жуков: В Риме все было аналогично. Пока не изобрели антибиотики, никакая даже самая развитая медицина не могла обеспечить снижение потерь вне боя. Хотя в Риме уже при императоре Траяне (это конец I – начало II века) была создана настоящая военно-медицинская служба. Она довольно сильно отличалась от современной, но по крайней мере уже была. Существовало восемь рангов врачей. Они распределялись по званиям и состояли при армии. Занимались подготовленной медицинской помощью в походе, на поле боя и так далее. Во время поздней республики и во время ранней империи, о которых идет речь в сериале, медицина тоже была на очень высоком уровне. Другое дело, что она еще не была так организована, как в период развитой империи. Эта медицина имела один большой плюс – она была. И один большой минус – она была крайне неразвита. Поэтому небоевые потери в римской армии всегда были велики, особенно если говорить о долгих форсированных маршах. Долгий форсированный марш – это большая усталость, огромная нагрузка на организм, снижение иммунитета и падеж солдатского поголовья.

Правда ли, что римская кольчуга, в отличие от средневековой, имела горизонтальное плетение? Кольца поворачиваются в горизонтальной плоскости, если рукой провести. Или это миф?

К. Жуков: Миф. Техника плетения римских кольчуг ничем не отличается от средневековой европейской кольчуги.

Были ли у имагиниферов какие-то иные обязанности кроме ношения штандарта? В каком звании они пребывали?

К. Жуков: Имагинифер пребывал в звании имагинифера, как несложно догадаться. Поясню: имагинифер – это человек, который носил имаго, изображение императора, что должно было символизировать верность легиона императору. Но мы сейчас рассматриваем первый сезон сериала «Рим», когда никакой империи еще не было, а значит, не было имагиниферов. Они появились только при Гае Юлии Цезаре Октавиане Августе, то есть при том самом мальчике, который «ураганит» в первом сезоне. Имагиниферов набирали из относительно опытных солдат, статных, пользующихся уважением окружающих и коллег. Имагинифер – это и есть звание. Участвовал ли имагинифер непосредственно в рукопашном сражении? Имаго в легионе было одно, находилось оно в первой двойной когорте, которая набиралась, как правило, из ветеранов. Это было самое лучшее, самое хорошо обученное вооруженное подразделение из наиболее опытных бойцов. И если имагиниферу, который находился в центре этого подразделения, приходилось участвовать в рукопашной схватке, значит, что-то пошло не так. У имагинифера был не скутум – большой щит, предназначавшийся для тяжелой рукопашной схватки, а парма – маленький круглый щит. Что уже само по себе говорит, что его функция заключалась не в том, чтобы вступать в рукопашную схватку.

Легионеры сами занимались провиантом или была какая-то служба для этого в Древнем Риме?

К. Жуков: Я не очень понял, в чем вопрос. Если вопрос про готовку, то каждый контуберний – условно говоря, десяток, хотя во времена Цезаря это уже не десяток, а восемь человек – получал паек и готовил сам себе еду. Они таскали с собой котелки, сковородочки и прочие бытовые принадлежности.

Интересно, если римляне против римлян бились, как они в бою отличали врагов от своих?

К. Жуков: Наверное, в первую очередь по тому, куда смотрит щит. Если щит направлен на тебя, значит, это твой враг. А еще смотрели на знамя… Твои, вот они, четыре легиона. Запомнить четыре штандарта несложно. А вот – чужой штандарт, чужие изображения на щитах. Я думаю, так происходило, потому что римская война – это война крайне упорядоченная. Это четкое выдерживание линии, равнение строя. Поэтому все, кто находится от тебя справа, слева, сзади, – свои. А те, кто напротив, с большой вероятностью чужие. Возможно, я не знаю о каких-то особых отличительных знаках, которые вешались на самих солдат во время сражения. Скорее всего, этого не требовалось в силу специфики организации войска.

При просмотре пассажа о телеге с золотом возник вопрос: как довозили жалованье до отдаленных легионов? Серебро на несколько тысяч рыл и на несколько месяцев – тоже вес немалый. Снаряжался спецконвой с вереницей телег или еще как?

К. Жуков: Снаряжался спецконвой. Об этом есть некоторые сведения. Пехота шла, обеспечивая безопасность конвоя на месте. Кавалерия обеспечивала разведку, охранение на дистанции. Когда жалованье доезжало до легиона, устраивался торжественный парад, смотр, казначеям раздавали денежки. Обычно роль казначеев выполняли знаменосцы. То есть казначеем когорты был сигнифер, который носил сигнум когорты. Главным казначеем легиона, таким образом, был аквилифер, то есть тот, кто носил аквилу, легионного орла. Так как это были уважаемые люди, считалось, что они никого не обманут.

Годовое жалованье легиона в серебре – это серьезный вес. Его нужно было охранять. Потому что такой куш, я думаю, всегда вызывал серьезный соблазн у окружающих.

Вопрос по «футболкам» легионеров с одинаковым рисунком на груди. Как это делали?

К. Жуков: В фильме штамповали. В реальности не делали никак. Это придумка художника по костюмам сериала «Рим».

Что за должность «префект ветеранов»? К чему она обязывала и какой общественный статус имела в Риме?

К. Жуков: Префект ветеранов, он же префект эвокатов, – это префект ветеранской когорты в легионе. Это серьезная должность, высокий статус. Это повышенное жалованье. Чтобы занять ее, человек должен быть немало послужившим ветераном, иметь серьезный центурионский чин. Скорее всего, там должен был быть центурион primus pilus.

Пользовались ли римляне луками? Если пользовались, то какой был смысл в пилумах? Из лука можно точнее прицелиться, стрела летит значительно дальше десяти метров, да и пробивная способность у выпущенной из лука стрелы выше, чем у кинутого рукой копья.

К. Жуков: По поводу последнего утверждения я бы поспорил. Потому что пилум достаточно тяжелый. Это серьезное копье весом за килограмм, а может быть – и за полтора. Его кинетическая энергия даже при броске рукой очень серьезная. Это во-первых. Во-вторых, сколько ни стреляй из лука, а щит – главное защитное снаряжение того времени – ты из строя вывести не сможешь. Сколько потребуется выпустить стрел точно в щит, чтобы его как-то поломать? Я не знаю, но, скорее всего, много. А одно удачное попадание пилумом пробивало щит насквозь. После чего своим весом пилум оттягивал руку, да еще его длинное древко цеплялось за все, так что щит переставал быть эффективным. Я вас уверяю, слаженный залп пилумами с пятидесяти метров сразу из двух шеренг серьезное впечатление производил. Особенно на людей, которые были плохо защищены железными доспехами. Это в каких-нибудь швейцарских пехотинцев конца XV века или немецких ландскнехтов, которые были одеты в какую-никакую стальную защиту, бесполезно было кидать дротики. А в галлов, германцев, то есть предков этих самых ландскнехтов и швейцарцев, очень даже можно было кидать. Потому что у них доспехи были плохие. Хорошие доспехи если и были, то только у вождей. И вот когда в толпу плохо экипированных людей, которые к тому же не знают регулярного строя, летит сто полуторакилограммовых острог, это всегда аргумент. А луки римляне знали и использовали. Но это была участь вспомогательных войск. В числе легионеров лучников не было.

Финансово крупные раннефеодальные государства вроде Киевской Руси вряд ли были беднее республики до присоединения всех этих Галлий?

К. Жуков: Откуда ты знаешь? Я вот не знаю, какой у нас был ВВП в Киевской Руси. И какой был в республике «до присоединения всех этих Галлий». Пока республика ограничивалась одним городом, конечно, она была беднее, чем вся Киевская Русь. А если мы говорим о республике еще без Галлии, но уже с Иллирией, Испанией, Сицилией, Карфагеном, так это совсем другое дело.

В степи что десять тысяч, что сто тысяч пешеходов потеряются одинаково. Но на западноевропейском театре военных действий как? После падения Рима франки создали свою вполне приличную империю, используя ту же организацию войска. Или они дураки были и не понимали, что легионы – это круто? Куда делись легионы?

К. Жуков: Докладываю. Империя франков просуществовала всего два поколения. Чуть менее приличная Римская империя просуществовала почти 500 лет. Более того, она исчезла так ловко, что никто не понял, что ее уже нет. Франки, когда организовывали свою «вполне приличную» империю, были уверены, что возрождают не империю, а статус императора. Потому что император по непонятным причинам оказался не в Риме, а в Константинополе. А хотелось бы, чтобы тут был свой император. Поэтому сравнивать нельзя. Франкская империя вообще рядом с Римской не стояла.

Легион – это очень круто. Легион исчез с полей сражений по экономическим соображениям: его стало невозможно содержать. Это же пять-шесть тысяч человек, которые почти выключены из хозяйственной деятельности, но должны постоянно и хорошо питаться. Солдат, который плохо ест, – плохой солдат. Кроме того, они должны получать централизованно снаряжение. Пять тысяч человек – это, наверное, все, чем располагало Великое Киевское княжество. А тут один легион. Легионеров нужно было постоянно обучать, для чего требовались инструкторы, которым приходилось платить больше, чем солдатам. Легионерам требовалось постоянное место проживания, значит, их должно какое-то количество населения обслуживать. Это можно организовать только в одном случае: если у тебя огромные ресурсы целенаправленно концентрируются в одном месте и потом распределяются так, как тебе надо. В Риме такое было возможно, потому что это богатейший регион, по крайней мере в Северном полушарии. Тут самая выгодная торговля, самые густонаселенные земли, самые удобные плечи подвоза и транспортные сети. И Средиземное море рядом. Поэтому даже в условиях рабовладения стало возможным концентрировать гигантские ресурсы.

У нас в Киевской Руси ничего, кроме степей и леса, долгое время не было. Ни полезных ископаемых серьезных, ни дорог. Только Днепр и Волга. Не было прямого выхода к морю. Да, некоторое время жили не хуже других, но как только прервался путь из варяг в греки, Киевская Русь в течение одного поколения распалась. Так что легионы делись туда же, куда и империя. Исчез экономический базис, позволявший содержать легионы, – исчезли легионы и империя вместе с ними.

В описываемый период времени пешеходные легионы «заруливали» вполне организованных галлов и германцев «в минуса», несмотря на огромное войско, кавалерию, колесницы и тому подобное.

К. Жуков: Вполне организованных галлов и германцев? Они кем были вполне организованы, интересно? Кавалерия, колесницы, огромное войско – это всего лишь инструменты. Чтобы был хороший результат, инструмент должен находиться в умелых руках. Римляне, располагавшие меньшим войском на театре военных действий, чем, скажем, галлы, могли сконцентрировать в одном месте больше войска, чем галлы, потому что последние были хуже организованы. В противном случае римляне не завоевали бы их. Но галлы и германцы – люди родоплеменного строя. Или в самом лучшем случае – разложения родоплеменного строя. Против них выступало регулярное государство. Это совсем другой уровень организации производства, логистики и собственно военной машины. Другая мотивация. Ни кавалерия, ни колесницы не могли помочь по одной простой причине: приезжал римский посол с телегой «ништяков» и покупал кавалерию твоих соседей. После чего ты был вынужден драться со своими соседями, а не только с римлянами.

В раннем Средневековье при том же, в общем, уровне вооружения пехота превратилась во вспомогательный класс войск. Все решала кавалерия.

К. Жуков: Что значит тот же уровень вооружения? У нас в раннем Средневековье, в каком-нибудь X веке, где было шесть-десять тысяч человек, одетых в сегментные лорики, ламинарные маники, которые защищают руки, с одинаковыми щитами, которые все закрывают, и с одинаковыми мечами, которые тебе выдают бесплатно? У нас в раннем Средневековье пехота – это в лучшем случае круглый щит, и неплохо, если шлем есть. Кольчуга далеко не у всех была. «Пехота превратилась во вспомогательный класс войск. Все решала кавалерия». Правильно. Потому что как только у тебя появлялись деньги на кольчугу, шлем и щит, значит, у тебя были деньги и на коня. И ты пересаживался на него, потому что на нем легче передвигаться, чем пешком. Конь за тебя идет. На нем ты можешь быстрее удрать или, наоборот, догнать кого-нибудь. Это мобильная сила. В условиях разреженности государства эта мобильность стала решающей по вполне понятным экономическим показателям.

В том ли дело, что феодальное государство не могло обеспечить считай 10 тысяч войск единовременно?

К. Жуков: Да. Дело именно в этом.

Если нельзя было ходить в ногу, то как муштровали?

К. Жуков: Как это нельзя было ходить в ногу? Кто вам такое сказал? Я говорил, что маршевый шаг, как его показывают в фильме, с четким отбивом по земле, скорее всего, не использовался. Это современная придумка. Мне кажется, что в плотном строю, когда люди ко всему прочему несут щиты, шаг должен быть аккуратным, без дурацкого отбива. Это первое. Второе: если человек носит железные доспехи (а легионеры носили кольчуги), то такой бодрый шаг, когда высоко поднимаешь колено и резко опускаешь его вниз, не только тебя самого дестабилизирует, так еще и товарищей твоих – и ко всему прочему снаряжение подпрыгивает. А снаряжение железное, оно весит много. В результате ты устанешь быстрее. Я доказать это на сто процентов не могу, но почти уверен, что строевой шаг в римской армии мало чем отличался от того, что мы видим, например, во время обучения пикинеров в XVII веке. Или солдат Фридриха Великого в XVIII веке. Это должен быть медленный шаг, с аккуратной постановкой ноги перед собой, чтобы ни в коем случае не дестабилизировать себя в строю и строй вместе с собой, чтобы никому не помешать.

Почему нет разницы между психологическим прессингом, который оказывает военная сила на гражданских походом, и непосредственно боем? Топать и стучать враз – это ведь мощно и масштабно.

К. Жуков: Не очень понимаю вопрос. Если ты в город можешь ввести одновременно шесть тысяч военных, это будет настолько масштабно, что сильнее пугать никого будет не надо. Как в кино было сказано: «Когда в прошлый раз Сулла ввел войска, дома можно было красить кровью». Это само по себе внушает.

Полагалось ли Ворену наказание за дезертирство? Или даже в том случае, когда Рим был на военном положении, у него были законные отмазки?

К. Жуков: Имеется в виду, что Ворен ушел со службы? А я не знаю, сколько он служил. Может быть, он уже давно выслужил свой срок и ему дембель полагался. Тем более что ему в той же самой серии Марк Антоний предлагает стать префектом ветеранов. Значит, что у Ворена уже совершенно точно есть какие-то права на это. В фильме не раскрыты некоторые подробности, которые могли бы помочь ответить на вопрос более полно.

В самом начале сериала говорится, что Цезарь чудовищно разбогател, грабя Галлию, а в этой серии ему вдруг понадобилась казна. Получается, что он так быстро все деньги растратил? Гнал вагоны с «ништяками» римскому плебсу, а как начался замес, то денег не стало. Сомневаюсь, что Цезарь допустил бы такой просчет.

К. Жуков: То, что лично кто-то стал очень богатым, не значит, что ему хватит денег, чтобы содержать уже не себя, не своих прихлебателей, даже не своих избирателей, а все государство, хотя бы и ограниченное итальянской метрополией. Потому что если ты покупаешь, условно говоря, 51 % избирателей, это значит, что 49 % ты не покупаешь. А тебе нужны все 100 %. Иначе 49 %, которые у тебя в тылу, могут превратиться в партизан. Это серьезно, с ними нужно что-то делать. Так что никакого личного богатства, даже у таких богатых людей, как Марк Красс или впоследствии Гай Юлий Цезарь, никогда не хватало, чтобы удержать всю страну. Личное богатство могло быть трамплином, чтобы схватить потоки распределения средств, которые собирает вся страна. В этом заключалась самая главная задача. А то, что у тебя есть условно миллиард долларов, ни о чем не говорит. Можно на этот миллиард армию содержать, но тебе хватит, скажем, на один танковый полк. А танковых полков нужно много. Так что Цезарь никакого просчета не допустил. Он сделал все по-умному, что мы и видим по результатам его деятельности.

А вот эти зомы, субармалии – кожа и тряпочки хоть какие-то с римских времен до нас дошли?

К. Жуков: Имеется в виду поддоспешная одежда. Нет, я такого не знаю. Фрагментов дошло много: кожи, тряпочек, всякого вязания, шитья. Мне не известно о том, что где-то была найдена полная поддоспешная одежда.

Как хоронили состоятельных римских парней? Сжигали или в богатых нарядах по саркофагам ховали?

К. Жуков: Сжигали, а потом ховали в урночках. В специальные места захоронений.

С эпилепсией вроде бы поняли, а с забракованными рабами известно, что делали?

К. Жуков: Их продавали подешевле, возможно. Я не знаю, это слишком общий вопрос.

Расхожая фраза о том, что Цезарь был мужем всех жен и женой всех мужей, – это произведение народного фольклора или были конкретные факты?

К. Жуков: Цезарь, судя по всему, в юности отличался горячим нравом. И, видимо, успел накуролесить достаточно, чтобы дать повод для сплетен. Он представитель древнего рода, потомок богини Венеры. Практически от основания Рима его род шел. Такой человек, тем более политик, все время на виду. Ну а там будь ты строитель мостов, победитель галлов, начальник флота, починщик стен и мостов – стоит один раз «это самое», и сразу прослывешь известно кем. Наверное, основания для слухов были. Мы точно не знаем. Приехал Цезарь из Галлии в Рим, сразу везде прописали: «Достопочтенные римские граждане, берегите своих жен и дочерей. В Рим возвращается плешивый распутник». Но откуда у нас эта информация? Из «Жизни двенадцати цезарей» известного журналиста Гая Светония Транквилла. Насколько мы можем доверять такому нарративу? Можно предположить, что в самом деле такое писали, потому что хотели потроллить известного человека. Какое имелось для этого основание, сказать трудно. Мы знаем, что Цезарь жил со своей женой Кальпурнией. Была ли у него любовница, эта самая Сервилия, неясно. Кроме того, Цезарю уже за 50, он, может быть, уже успокоился и перестал куролесить.

Мог ли Ворен так вольно общаться с Марком Антонием? Они хоть и граждане Рима, но положение Марка Антония намного выше.

К. Жуков: Ворен, по-моему, весь фильм с Марком Антонием весьма уважительно общается. Это обращение воинского начальника, каким был Люций Ворен, то есть офицера в чине, скажем майора или подполковника, с генерал-майором. Причем, условно говоря, с этим генерал-майором они прослужили в одном полку восемь лет. Они отлично друг друга знают. Так что Ворен общается с Марком Антонием весьма уважительно, не нарушая субординации. Я считаю, что это как раз хорошо. Там никакого панибратства нет даже рядом.

По поводу бритости. Читал у Гумилева версию, что эта мода была связана с тем, что водопровод в Риме был на свинцовых трубах, а один из симптомов отравления свинцом – выпадение волос.

К. Жуков: Не могу сказать ничего по этому поводу. Не знаю, есть ли такой симптом на самом деле.

Хотелось бы услышать краткий рассказ о ценах в Римской республике. Каковы были МРОТ и прожиточный минимум? По ходу сериала часто оглашаются различные суммы в денариях и сестерциях. В обсуждаемой серии Марк Антоний предлагает Ворену определенную сумму за то, чтобы последний стал эвокатом. Сколько семья Ворена (он сам, его жена, две дочери и, так сказать, «внук») могла прожить на эту сумму?

К. Жуков: Во-первых, Римская республика – это большое государство, которое просуществовало довольно долгое время. Поэтому цены там разнились очень сильно. А главное, что всего мы не знаем из-за относительной скудости источников. Мы не можем сказать точно, что ВВП Римской республики в 49 году до н. э. был таким-то, исходя из чего рассчитан МРОТ, минимальный размер оплаты труда, прожиточный минимум, пенсия, децильный коэффициент. Деньги в Риме, повторю еще раз, не могли перекрыть всего товарного обращения. Монетная система хотя и была, наверное, самая развитая в своем регионе и в свою эпоху, но это далеко не современная монетная система. Поэтому нельзя напрямую сравнивать римские деньги с современными. Это во-вторых. В-третьих, мы не можем сказать, что сестерций стоил 30 современных рублей или 3 доллара. Невозможно напрямую провести курс сестерция или денария к рублю. Цены, условия жизни, потребности того времени настолько отличаются от современных, что прямого соотношения просто не может быть.

Хотя некоторые опорные данные имеются. Хороший раб стоил около тысячи денариев. Легионер за год получал в районе 225–320 денариев. То есть легионер мог купить одного раба за три года службы. Не разгуляешься. Получается, что рабы могли концентрироваться только у очень богатых граждан, то есть олигархов. Но, кстати говоря, тысяча денариев – это мало. Раб-грамматик, который обучал детей и должен был знать греческий язык, мог стоить порядка 8000 денариев. Легионер позволить себе такого раба уже не мог, потому что он за весь срок службы столько не заработает. Квалифицированный раб, который мог быть использован в сельском хозяйстве, стоил от 2000 до 4000 денариев. Тоже сумма немаленькая. Но, опять же, где эти рабы концентрировались? В латифундиях, у богатых граждан.

Если вдруг цены на рабов начинали падать… Например, Лукулл после победы в Понте привез в Рим столько рабов, что не самый дорогой раб стоил около 16–20 денариев. То есть его мог купить кто угодно. Рабы перестали на некоторое время быть дорогим товаром.

С чем можно сравнить еще? С ценами на еду. Основу рациона составлял хлеб. Поэтому понятие дороговизны еды и понятие справедливых цен на еду коррелировали с ценой на хлеб. А она постоянно менялась. Повышение цены на хлеб – это же один из поводов поднять восстание. Нужно посмотреть, какая была цена на хлеб в то или иное время.

В фильме «Бен Гур» 2016 года на плечах легионеров – ранцы. Был ли такой девайс на вооружении римской армии?

К. Жуков: Я не смотрел этот фильм. Понятия не имею, что там показано.

Действительно ли Марк Антоний был таким дебоширом и кутилой, как показано в сериале?

К. Жуков: Насколько мы можем судить, таким дебоширом и кутилой он не был. Это про него придумали, чтобы было интереснее смотреть. Должен же быть какой-нибудь разгильдяй.

Что означает «историографический артефакт»?

К. Жуков: Я использую это словосочетание, когда хочу показать, что то или иное название – это придумка историков, оно не является аутентичным, то есть дошедшим до нас из глубины веков. А придумано оно, чтобы какое-то явление или период было удобнее обозначать, чтобы все понимали, о чем речь. Например, Киевская Русь. Это типичный историографический артефакт. Это то, что создано искусственно в историографии.

Раскройте, пожалуйста, название серии «Кража у Сатурна». К чему это?

К. Жуков: А я не знаю, не думал.

Каков был уровень грамотности в Риме? Могли ли римские плебеи читать то, что писали на стенах и заборах?

К. Жуков: Если учесть, что на стенах и заборах писали, как правило, плебеи, то, конечно же, они могли прочитать то, что написали. Уровень грамотности в Риме был очень высокий. Другое дело, что народная латынь известным образом отличалась от книжной, классической латыни. Поэтому то, что писали на стенах, отличалось от того, что писали в книжках и документах.

В одном из эпизодов помощники бреют Цезаря бронзовой бритвой. Довожу до вашего сведения, что была отлита заготовка бритвы без ковки. Правда, отполирована и выправлена.

К. Жуков: Ты хочешь сказать, что так было в фильме сделано? Так мне плевать, что там в фильме. Я говорю о том, как было в древности. Что делают современные мастера по реквизиту, я видел. Это у меня вызывает практический интерес, но совершенно не с исторической точки зрения.

Мог ли, скажем, лошадник Тимон купить себе раба, чтобы самому не копаться в лошадином дерьме?

К. Жуков: Я не знаю, насколько лошадник Тимон был богатый. Если богатый, почему нет?

Кстати, о Тимоне. Он в Риме кто? Гражданин-плебей?

К. Жуков: А об этом в фильме не сказано ни слова. Он там просто живет или получил гражданство.

Раба мог купить себе кто угодно, у кого хватало денег?

К. Жуков: Да, раба мог купить себе кто угодно, у кого хватало денег. Раба не мог купить только другой раб, потому что он не считался человеком.

Обладали ли дети рабынь от хозяев какими-то особыми правами?

К. Жуков: Никакими правами они не обладали, как правило.

Ряд исследователей считают, что калики (калики перехожие) произошло от слова «калиги» (лат. caligae – подвязные сандалии), а не от «калека». Насколько такая версия имеет право на существование и достоверна?

К. Жуков: Если верить Максу Фасмеру, достоверна. А он такой специалист, что лучше ему верить.

Какие женщины в Риме могли себе позволить хорошо выглядеть? И что в общих чертах представляла собой римская мода?

К. Жуков: Какие женщины? Состоятельные. Если они не ковырялись в земле, не таскали куриное говно, то, конечно, они могли себе позволить выглядеть хорошо. Точно так же, как сейчас. Ничего не меняется. Римская мода в общих чертах представляла собой сложную драпировку ткани на теле и богатство самой ткани. Специальных модных выкроек тогда не существовало. Одежда была крайне традиционной, но ее можно было ловко подвязать вокруг себя так, чтобы что нужно подчеркнуть или, наоборот, спрятать. Наконец, можно было купить себе хорошего льна, а еще лучше – хорошего шелка, парчи. Сразу будет видно, что модно одет человек.

В первой серии, подкладывая Октавию под Помпея, матушка делает ей крышесносный боевой раскрас, но сама красится весьма скромно.

К. Жуков: Ну, во-первых, мы не знаем, как она красилась на самом деле, потому что ее красил художник по гриму. Он хотел что-то подчеркнуть. Не показать, как это было по-настоящему, а создать некий драматургический замес. И грим Атии должен был что-то символизировать. Я думаю, что он должен был подчеркивать красавицу дочку на фоне более тусклой и бэушной мамы. Помпей сразу обратил внимание на дочку и воспылал. А вообще-то римляне активно пользовались косметикой. Они знали пудру, белила, румяна. Подводили брови, красили губы, глаза. Статуи того времени были раскрашены в попугайские цвета. Поэтому я думаю, что такой безумный боевой раскрас мог иметь место. И даже в приличном обществе прокатывать.

Есть ли свидетельства, что существовали опасения установления диктатуры Помпея после вероятной победы над Цезарем?

К. Жуков: Трудно сказать. Видимо, все понимали, что и Цезарь, и Помпей – просто люди, которые борются за власть.

Как правильно – динарий или денарий?

К. Жуков: Правильно и так и эдак. «Динарий», похоже, более древнее слово.

Неужели в Риме вот прям каждый разжившийся деньгами нищеброд типа нашего Тита Пулло мог нанять где-то лектику с рабами?

К. Жуков: Как и сейчас. Возьми чемодан денег, приди в салон Bentley, купи себе Bentley. Некоторое время ты на нем поездишь. Пока тобой не заинтересуются налоговые органы. Тогда точно так было. Прийти и нанять лектику – запросто. Тем более Тит Пулло такой бодрый, что мог всем объяснить: «Я за вас, падлы гражданские, восемь лет по пояс в крови, понимаешь. А вы тут…» Таким напором он мог убедить кого угодно. Напором и деньгами.

Может быть, надпись Labienus fui – это как Je suis Charlie? То есть автор этого граффити пытался выразить свою поддержку и приверженность. Типа: «Я – Лабиен, а Цезарь – тиран».

К. Жуков: Как мне объяснили специалисты по плебейской латыни, Labienus fui означает «Лабиен был здесь». Ну, как на заборе: «Здесь был Вася».

Расскажите, пожалуйста, как в Риме относились к геям?

К. Жуков: К геям относились по-разному. Слухи о том, что в Риме всех все пользовали под хвост, это чушь. Если бы была такая распущенность, они перестали бы размножаться. «Заднеприводной» тематике в поздних источниках уделено много внимания. Поэтому кажется, что геев там много. Можно подумать, что все постоянно с выпученными глазами бегают по Риму и ищут, кому бы впердолить. Это заблуждение. Потому что классический Рим времен республики отличался пуританскими нравами. Они, конечно, позволяли себе расслабиться во время вакханалий. Но в целом это люди крайне приличного поведения были. Поэтому к геям относились, я так полагаю, не очень хорошо.

Нельзя ли поподробнее разъяснить про нравы того времени касательно гомосексуальных контактов среди младшего командного и рядового состава легионеров, а также среди гражданских?

К. Жуков: В армии «жоположество» каралось смертью. Среди «цивилов» было попроще. Хотя опять же, все это сильное преувеличение. Насчет того, что в Риме с гейством был полный порядок и его было много, – я думаю, не больше, чем у нас сейчас. Оно просто было.

Про анальный секс в Древнем Риме. Вроде так даже унижали побежденных врагов?

К. Жуков: Да, побежденных врагов так унижать могли. Это не совсем люди, с ними можно делать всякие интересные штуки.

Для римских граждан соитие с ребенком, да и вообще с субъектом мужеского пола было допустимо?

К. Жуков: Знаете, это слишком широкий вопрос. Что значит с ребенком? С чьим ребенком? Если это ребенок раба – делай с ним, что хочешь. Раб – это же твоя вещь. Вот у меня есть, я не знаю, дрель. Я ее купил, она моя, захотел и в сердцах разбил об стенку. Или мобильный телефон. Скажут: «Клим Александрович, какой вы горячий». С таким же успехом римский гражданин мог некоторым образом «утешиться» с несовершеннолетним рабом мужеского пола. Это не осуждалось и не поощрялось. Конечно, мы и сейчас косо смотрим на людей, которые каждую неделю разбивают свой мобильный телефон просто потому, что они такие невыдержанные и любят кидаться в своих семейных или подчиненных мобильниками. Ну, дураки. С другой стороны, если они могут себе это позволить, то пускай. То же самое, я думаю, было и тогда.

А разве в Риме во времена Цезаря не травили гомосексуалистов? Я читал, что в армии к ним применяли физические наказания. То есть могла ли Атия радоваться связи Цезаря и Августа? Мог ли Цезарь (теоретически) «бахнуть» Августа?

К. Жуков: Теоретически Цезарь мог бахнуть Августа. Тем более что слухи такие ходили. Но, во-первых, это слухи. Они не подтверждены ничем объективным. Это как сейчас – в ленту новостей заходишь на каком-нибудь сайте, а там новость: «Британские ученые открыли бессмертие», «Шок: рыба с головой Филиппа Киркорова изнасиловала рыбака». «Цезарь “бахнул” Гая Октавиана» – из той же серии. Но, повторюсь, теоретически среди высшей аристократии так быть могло. Высшая аристократия потому и высшая, что может себе позволить чуть больше, чем все остальные. Это во-первых. Во-вторых, большое количество денег и свободного времени кое-кого может спровоцировать на излишнее употребление горячительных напитков. Досуг же нужно чем-то заполнить. Ну и вообще, как только человек начинает беситься с жиру, он может обратить внимание на особей одного с собой пола, например. Но это только теория. Фактически мы не знаем, была ли какая-то порочная связь между Цезарем и его внучатым племянником.

V
Таран коснулся стены

К. Жуков: Пятая серия начинается с того, что сидят помпеянцы и сочиняют цидулу Цезарю. Они хотят как-то помириться, но при этом сохранить лицо. Помпею помогает сладкоречивый Цицерон, который знает, как нужно сформулировать, чтобы и овцы были целы, и волки сыты: Помпей молодец и Цезарь тоже молодец. Сразу скажу: как было по-настоящему, мы не знаем. Тут же злобствует старикашка Катон, а Брут корчит скептические физиономии. Так здорово все сделано, видно, что режиссер дрючил актеров, чтобы они играли, собаки! На лице у Брута написано: «На фиг вы мне все сдались! Что я тут делаю? Надо валить». Но пока нельзя, потому что это будет слишком по-рабски.

Катон возмущается больше всех, он говорит что-то вроде: «Это оскорбительно. Мы не мужчины, мы черви». А Цицерон ему замечает: «Черви – это слишком, они не умеют так шустро улепетывать, мы скорее бараны». Все заканчивается конфликтом среди союзников, потому что Цицерон настаивает, чтобы Помпей, как заваривший эту кашу, встретился с Цезарем и извинился. А Помпей отказывается.

Д. Пучков: Решительно отвергает.

К. Жуков: Он говорит: «Мириться – да, но только притворно, и никаких личных встреч». Он задумал некий тактический маневр: отплыть из Италии в Грецию. Кстати, это правда. По ходу всей пятой серии Помпей пафосно стоит на берегу моря, смотрит куда-то вдаль, и понятно, что вот-вот они уедут. На самом-то деле план придумал не Помпей. Это было коллегиальное решение, потому что, насколько можно судить по имеющимся источникам, в первый раз план эвакуации из Италии по морю рассматривался еще 17 января 49 года на заседании сената. Но на какой-то момент победил план продолжения войны в Италии. Рассчитывали все-таки набрать легионы, успеть обучить пополнение. Надеялись, что у Цезаря не сложится с римским населением, которое ему придется тиранить.

Д. Пучков: Население восстанет.

К. Жуков: Да, население этого не любило ужасно. Но у Помпея на тот момент был вполне конкретный козырь, который в фильме не показан: Помпей доминировал на морском театре военных действий, потому что его сын Секст являлся начальником крупной флотилии и был сильнее, чем цезарианские морские силы. У него была серьезнейшая свобода маневра. И судя по всему, Помпей на это делал основную ставку: можно будет по морю перебрасывать как войска, так и припасы в Италию. Или из Италии. И он, наверное, рассчитывал таким образом некоторое время продержаться, пока верные легионы из Испании не ударят через Галлию в тыл Цезарю. Фон Клаузевиц считал, что, если бы Помпей так и продолжал действовать, у него, скорее всего, были бы шансы на победу. Если кто не знает, Карл фон Клаузевиц – это знаменитый австрийский военный теоретик и военный историк.

В некоторых работах – назовем их историческими – говорится, что не очень понятно, почему Помпей бежал из Италии. По-моему, никаких непоняток быть не может. Что в это время происходило в Италии? В это время Луций Домиций Агенобарб сидел в Корфинии (это условно ключ-город к Южной Италии). А сам Помпей базировался в Брундизии (это современный Бриндизи, южный порт на Апеннинском полуострове). То есть на севере и в Центральной Италии доминировал Цезарь, а на юге как-то держался Помпей. Цезарь взял Корфиний, не понеся потерь. Все войска Агенобарба перешли на его сторону и Агенобарба сдали. После этого у Помпея должна была гореть земля под ногами. Об этом мы чуть ниже скажем.

Пока происходит игра в высокую политику, Тит Пулло валяется в инсуле Ворена и спит на лестнице.

Д. Пучков: Пьяный, как обычно.

К. Жуков: Как обычно, пьяный, о чем сообщает дочка Ворена. Ворен всех успокаивает, говорит, что Пулло скоро уедет. Но пока он не уехал, он начинает присматриваться к нехорошему поведению жены Ворена Ниобы. А еще сообщает Ворену, что жить не может без той девки, которую отвязал от фаркопа телеги с золотом.

Д. Пучков: Ирки.

К. Жуков: Да, Ирины. Почему она Ирина? Имя греческое, а девка, судя по сценарию, то ли из Германии, то ли из Галлии.

Д. Пучков: Может, она Эйрина какая-нибудь, нет?

К. Жуков: Аэриния. Черт его знает. С именами в фильме полная загадка. Почему Ирина, а не какая-нибудь Брюнхильд, Бруня?

Д. Пучков: Брунька.

К. Жуков: Пулло не может жить без Ирины, но в Риме-то он ее потерял – то ли пропил, то ли еще что, потому что она оказывается в рабстве у какого-то негра. Видимо, в заведении, где Пулло пил.

Д. Пучков: Это любовь.

К. Жуков: Он ее выкупил и приволок в дом к Ворену. Ну а Ниоба подумала, что Пулло, который спалил их с Эвандером, ее любовником, мужем ее сестры, эту девку приволок, чтобы следить за ней. На что сестра Ниобы Лидия (Ниоба, Лидия – странные имена, они гречанки, что ли? Они же обе римлянки!) замечает, что этот здоровенный дегенерат Пулло так тонко действовать не способен. Если бы он хоть что-нибудь заподозрил, то давно бы все рассказал Ворену – и Ниоба точно бы об этом узнала, потому что Ворен ее давно бы побил.

Пока суд да дело и Пулло решает вопросы с Ириной, Цезарь обсуждает с Антонием и своим хаус-ниггером Поской положение на театре военных действий. Цезарь доволен, что Помпей отказался с ним встречаться, Цезарю это на руку. Тут можно сценаристов всячески похвалить, потому что позиция абсолютно выигрышная. «Я ему предлагал, – думает про себя Цезарь, – встретиться и решить вопросы миром. Предлагал, а он отказался. Теперь он мне предлагает, но отказывается встречаться. Что это значит? Он меня пытается обмануть! Народ Рима должен видеть, что позиция Цезаря прозрачна, честна, предельно открыта и, самое главное, законна. А Помпей делает что-то не то…»

Д. Пучков: Мутит что-то.

К. Жуков: Естественно, тому же радуется Антоний, который кричит что-то вроде «Вперед, на Помпея!» Цезарь ему говорит: «Придет время, мы выступим». – «Когда?» – «Когда придет время!» Дальше интересно было сказано: «Яблочко давно созрело и только того и ждет, кто его сорвет с ветки». На что Цезарь замечает, что Помпей не яблоко. Мне очень понравилось.

Д. Пучков: Сделайте лица попроще, да.

К. Жуков: Да. Ну и на самом деле Помпей не был яблоком. Кто не помнит, звали его Гней Помпеус Магнус, то есть Гней Помпей Великий. Великим его прозвали не зря: он прошел огонь, воду и медные трубы. Участвовал в разных войнах и был великим военачальником, стратегом и тактиком. Поэтому когда мы смотрим даже это очень неплохое кино, то должны понимать, что 99 % того, что происходило на театре военных действий, в фильме не показано. Начало шествия Цезаря к римскому престолу было триумфальным, но это не значит, что оно было таким на 100 %. Были и морские поражения тяжелейшие и, забегая вперед, было страшное поражение при Диррахии, на территории современной Албании, откуда Цезарю пришлось спешно отступать к Фарсале, где он чудом одержал победу над Помпеем. Но это, опять же, мы сейчас…

Д. Пучков: Забегаем…

К. Жуков: Забегаем вперед. По сюжету фильма Цезарь практически постоянно находится в Риме и оттуда раздает какие-то распоряжения. Напоминаю: речь идет все еще о 49 годе до н. э. На самом деле все было не так. С весны по лето 49 года Цезарь находился в Испании. Он там воевал, потому что Испания была одним из оплотов помпеянцев. Не приведя Испанию хотя бы к видимой покорности, думать о том, чтобы править в Италии, было слишком самонадеянно.

Цезарь был толковый человек, он отлично понимал, что, пока сохраняется возможность переброски свежих легионов из Испании через Галлию в тыл, о ведении военной кампании против Помпея даже речи быть не может. Ты уедешь за ним в Грецию, а тебе в Испанию подпустят ловко так, незаметно 10 тысяч военных. И что ты будешь делать? Обратно ехать придется. Это опасно. В сентябре Цезарь покидает Испанию и по дороге берет Массилию, она же Марсель, на юге Галлии. А Помпей в это время в Македонии набирает новые легионы и руководит их подготовкой. Лентул Крус (был такой его сторонник) набирает два легиона в провинции Азия, Сципион Назика – еще два легиона в Сирии. Нам показывают, что помпеянцы постоянно сидят в какой-то палатке и мрачно друг с другом о чем-то трут, но они там не сидели, они, как правило, занимались подготовкой к военным действиям. Ну а Цезарь со своими сторонниками бегал буквально по всей республике и давил очаги, на которые могли так или иначе опереться помпеянцы и лично Помпей.

Пока мы все еще уныло пребываем в 49 году до н. э. «Уныло» – очень правильное слово, потому что Ворен приуныл: он вложил серьезные деньги и средства в приобретение и доставку рабов из Галлии. И, как мы помним, они находились на специальном рабском рынке. Там их должны были подкормить, чтобы можно было их продать подороже. Подкормить-то их подкормили, но чем-то не тем. Когда Ворен приходит на рынок, выясняется, что все рабы перемерли от кровавого поноса. И смотритель рынка говорит: «Я их даже убирать не стал, они лежат тут уже два дня, чтобы ты увидел, что мы честные люди, мы не сделали ничего плохого. Мы их не продали, вот они, собственно, все».

Ворен оказался в крайне непростом положении.

А Цезарь вместо того, чтобы ехать воевать в Испанию, а на обратном пути по случаю (чтобы два раза не ходить) взять Марсель, берет раз за разом Сервилию, которая, наконец, дождалась.

Д. Пучков: Заочница.

К. Жуков: Да, заочница Сервилия перевелась на очное. И так это у них здорово получается: Антоний жалуется своей полюбовнице Атии, мол, Цезарь их на бабу променял, воевать не хочет, ему лишь бы тусить в Риме. Какие-то нелепые отговорки придумывает, чтобы никуда от своей Сервилии не уходить.

Д. Пучков: Воюет под одеялом.

К. Жуков: В фильме они на раздевание играли в кости, очень прикольно. Кстати, Антоний зря жаловался, потому что…

Д. Пучков: Римляне играли в кости?

К. Жуков: Да, играли, костей археологи полно находят.

Д. Пучков: А в карты?

К. Жуков: Нет, карты появились только в конце XV – начале XVI века нашей эры. Я не знаю, какие были правила игры в кости.

Д. Пучков: Примитивные, по всей видимости.

К. Жуков: У кого больше, чет-нечет какой-нибудь или угадай, что выпадет. Не знаю, никогда не интересовался. Может, какие-то записи по этому поводу и есть – римляне азартные игры любили. Но как я уже говорил, Антоний-то зря жалуется, потому что зимой начались активные действия в Италии. По крайней мере, маневренные действия. Цезарь часто находился на передовой, у него просто никакой возможности закрутить как следует с Сервилией не было. Он один раз в жизни позволил себе, скажем так, «такое» во время военных действий, когда крепко завис с Клеопатрой.

Д. Пучков: С Клепой.

К. Жуков: С Клепочкой завис, да. Это же экзотика. Она смуглая, а он никогда таких баб не видел. Тем более она была не женщина, а богиня, а, знаете, с богиней покрутить несколько месяцев – это же бесценно. Где такое еще бывает?

Д. Пучков: Не каждый устоит.

К. Жуков: Цезарь всего лишь потомок Венеры, а она-то прямо говорит: «Да, а я богиня». К февралю Цезарь собрал когорту новобранцев, и к нему прибыл VIII легион ветеранов. Он двинулся с этими войсками на Луция Домиция Агенобарба и вышиб его из Корфиния. Цезарь руководил всем этим процессом, поэтому, в общем, зря на него ругаются.

Ну а почему Помпей ломанулся в Грецию? Потому что, во-первых, до Греции ближе, чем до Испании. Кроме того, у него там сильные позиции были еще со времен Третьей войны с Митридатом. Когда Помпей из Брундизия эвакуировался, у него не хватило кораблей, чтобы сразу всех переправить, потому что корабли в большом количестве были задействованы для осуществления морской блокады цезарианцев. Так что вывезли только половину войска, а сам Помпей остался в Брундизии руководить отправкой всех остальных. Они чудом смогли выбраться. Еще немножко – и Брунди-зий бы пал, их бы там всех прижали. Но Помпей был лихой человек. Его в фильме показали не очень: он брюзжит все время, вспоминает какие-то моменты из прошлого… видно, что уже все.

Д. Пучков: Всепропальщик.

К. Жуков: Да. А на самом деле было совершенно не так, и были моменты, когда даже у Цезаря все висело на волоске.

Атия продолжает заботиться о потомстве: она как любящая мама хочет, чтобы сын и дочь все время находились в движении, постоянно были чем-то интересным заняты. В частности, она застала Октавиана, когда тот красил ногти своей старшей сестре Октавии. «Что ты делаешь?» – «Мама, так интересно, целое искусство!» Что-то с парнем совсем не то! Атия наняла Тита Пулло, чтобы он учил Октавиана. Она сказала: «Я наняла солдата, чтобы он тебя учил. Не того мрачного республиканца, он мне не нравится, а того веселого простака». – «Тита Пулло?» Там еще хорошая была фраза, вроде того, что «Настало тебе время учиться быть мужчиной, убивать врагов, совокупляться».

Д. Пучков: Самое важное занятие.

К. Жуков: Да-да-да. Октавиан брюзжит: «У меня еще будет время». – «Да какое время! Ты пока читаешь своих греческих дураков, умнее не станешь точно совершенно». Такая практичная баба! И конечно, божественный момент, когда Пулло учит Октавиана фехтовать на щитах и мечах. У них: а) был интересный диалог; б) мне как специалисту по постановке театральных боев было интересно, как они решат проблему фехтования на римском оружии, потому что это чертово наказание для постановщика. Это оружие ни для чего не приспособлено. Берешь и понимаешь, что щит не на локте, а в кулаке держать нужно, причем планка, за которую ты держишь, расположена параллельно земле. Как держать – пес его знает. Как сумку поднимаешь с земли и несешь.

Д. Пучков: Он действительно такой был?

К. Жуков: Да, на сто процентов. Это традиционный римский способ удержания щита. Если взять его на вывернутую руку, на бицепс, то бицепс быстро отвалится. Какой бы ты ни был выносливый, долго ты его не продержишь, потому что щит республиканской поры весил больше пяти килограммов.

Д. Пучков: Утюг фактически.

К. Жуков: Это утюг, который размазан на очень большой рычаг, у него помимо веса еще и изрядная парусность. Я не знаю, как им активно манипулировать. Им можно пользоваться только в одном случае: если вокруг тебя стоят такие же, как ты, дегенераты с оловянными глазами и в медных касках и вы в ногу идете, держа перед собой эти самые щиты. Как с этим устраивать показательное фехтование один на один, да еще кого-то учить чему-то? Ну, в общем, в фильме у них ничего не получилось. Все выглядит крайне убого и надуманно. Показуха.

Д. Пучков: Ну как чайник стандартно думает – вот щит, вот меч, – руби, подставляй, руби, подставляй. Чтобы бить куда-то щитом – даже в голову не приходит. А он там ловко его все время тюкал то так, то сяк, то из-под щита по ногам, то сверху щитом приложил.

К. Жуков: Щитом тюкать обязательно надо. Он тяжелый, можно треснуть как следует. Но в кадре выглядит убого, как показуха, замаскированная под урок фехтования. Я почти уверен, что на самом деле никто этому не учился. Это было не нужно. Щит строевой, меч строевой, ну какое там фехтование! Еще из Вегеция мы знаем (более поздний автор, конечно), что легионера нужно учить двум приемам: щит поднять, мечом колоть, – всё!

Д. Пучков: Новобранцев чему-то же учили? Или они только ходили строем и тыкали заточенной железкой? Приемы совершенно примитивные были, раз можно было быстро пополнение подготовить?

К. Жуков: Тогда считалось, что солдата не нужно учить рубить мечом, мол, если надо рубануть, он и так рубанет. Римский гладиус в принципе не предназначен для фехтования. Это довольно тяжелый и не очень длинный кинжал. Да, он опасен, но опасен именно как средство убийства. Им нельзя фехтовать, потому что пальцы открыты, и если ты начнешь им фехтовать, тебе их неминуемо отрежут. Это очень больно.

Д. Пучков: И держать ничего не сможешь потом.

К. Жуков: Да. Гладиус к тому же странно отбалансирован, это не то, что можно использовать для фехтования. Но вот диалог у них был замечательный, потому что тощий Октавиан запыхался и говорит, что он воином быть не рожден, у него от всех этих физических упражнений только боль в селезенке. И лихорадка. А Пулло отвечает: «Не надо мне рассказывать, я видел, как ты убиваешь людей». – «Ты не понял. Если они не будут сопротивляться, я готов убивать их круглые сутки». – «По крайней мере из тебя можно сделать фехтовальщика, но только заурядного. Это лучше, чем ничего». – «Нет, это ерунда, кладбище завалено заурядными фехтовальщиками, лучше вообще ничего не уметь, чем уметь посредственно».

Д. Пучков: Молодец, в корень смотрит.

К. Жуков: Да-да-да. Тут-то Пулло и понял в очередной раз, что парень крепок умом, надо у него поинтересоваться о некоторых практических моментах общежития, потому что у Ниобы, у вореновской жены, какие-то шашни. Как бы вывести ее на чистую воду? И Октавиан очень умно говорит, что пока надо молчать, а вот когда будут факты, тогда можно будет говорить. Потому что как только скажешь об этом с минимальной степенью публичности, все домыслы обретут силу истины – и потом никому ничего не докажешь. Можно случайно обесчестить своего товарища по недомыслию. Так что сначала нужно собрать оперативную информацию, а уже потом на этом основании какие-то действия предпринимать. Толковый малец.

Д. Пучков: Да.

К. Жуков: А в это время Помпей все еще продолжает стоять на берегу моря и смотреть вдаль.

Д. Пучков: На берегу пустынных волн…

К. Жуков: К нему прибегает гонец и говорит, что Цезарь от перемирия отказался. Помпей жжет возвышенными фразами типа: «И что теперь? Как отрадно быть рабом, не иметь ни воли, ни принятия решений». Ну а пока Помпей рефлексирует по поводу собственной непростой судьбы, Ворен пытается хоть как-то наладить бизнес и посещает в бане известного разбойного авторитета Эраста Фульмана с целью занять денег. Фульман ему говорит, что с ростовщиками дел лучше не иметь, потому что занять денег легко, а отдавать потом непросто. «Если хочешь заработать, так какие проблемы, есть способы для центуриона в отставке заработать – походи со мной в качестве некой гарантии безопасности. Кто захочет ссориться с центурионом примипилом, да еще из XIII легиона? Никто не захочет. Поэтому давай ты со мной походишь в качестве поддержки». Ворен, будучи совершенно наивным в житейском смысле человеком, который ничего, кроме войны, не видел, не понимает, что его только что записали в качестве торпеды. Он думал, что будет телохранителем.

Ну а пока суд да дело, уличные художники, специализирующиеся в популярных молодежных направлениях, рисуют замечательные римские граффити. Особенно мне понравилось шикарное панно в стиле примитивизма, где изображены два совокупляющихся в догги-стайл человека мужского и женского пола – и подпись Caesar Servilia iuniae («Цезарь совокупляет эту самую»…)

Д. Пучков: Юнию.

К. Жуков: Нет, iuniae. Caesar Servilia iuniae – «Цезарь трахает Сервилию». Мне в очередной раз знающие люди сказали, что я зря брюзжу, что на этих граффити с ошибкой то или иное слово написано или склонение неправильное. Они говорят: это круто. Те, кто занимался оформлением, наняли какого-то чувака, который настолько крепко знает латынь, что даже ошибки им писал такие, какие были приемлемы в вульгарной латыни.

Д. Пучков: Ничего себе!

К. Жуков: То есть специалист по тамошнему олбанскому. Ну а Ниоба снаряжает Ворена на новую работу. Она ему плащик надевает, говорит: «Уважаемый человек, работаешь с уважаемыми людьми». Вот бабы, а! Цезарь прогуливается со своей законной супругой Кальпурнией, которая едет в паланкине, и смотрит, что там вокруг понамалевано, а намалевано все в три слоя. Естественно, картинки порнографического свойства, и чтобы никто не ошибся – там подписано, например, Caes Servilia cinaed, и правильная картинка с анальным сексом. Кальпурния в шоке и требует, во-первых, всех, кто это делает, найти, во-вторых, то, что уже нарисовано, стереть, и в-третьих: «Уважаемый муж, прекрати давать повод такой фигне, иначе я лишу тебя поддержки своей семьи. Ты сейчас не в том положении, чтобы заниматься подобной ерундой, сделай что-нибудь с этим».

Д. Пучков: Серьезный подход.

К. Жуков: Да. Мы не знаем, был ли роман у Цезаря и Сервилии. Ну да ладно, на этом половина сюжета завязана. Потом у Сервилии с Цезарем произойдет конфликт, и много чего по фильму драматургически развернется. На самом деле Цезарю некогда было заниматься какой-то ерундой. Он постоянно вел военные действия. Но если бы диктатор (а он к тому времени был уже диктатором) захотел поиметь кого-то на стороне, так никто бы слова не сказал.

Д. Пучков: Имеет право, да?

К. Жуков: Он же не жениться собирается на любовнице, бросив законную супругу. Он ничего плохого не делает.

Семья Кальпурнии действительно была очень уважаемая, но, знаете, обидеться в это время на Цезаря было себе дороже.

Ворен с Фульманом и его подручными прибывают на место проведения важных переговоров. Какие-то адские, совершенно немыслимые задворки. Мне понравилось, как Фульман жег, когда ругался на своего бандита, который всю дорогу что-то насвистывал: «Эй ты, хватит этого тевтонского воя! Не можешь заткнуться, выбери славную римскую песенку». Я сразу вспомнил, как в конце первой серии Цезарь в Рим вступал под славную римскую песенку.

Далее мы встречаем деловых партнеров Эраста Фульмана. Я сначала решил, что имелись в виду какие-то парфяне с напомаженными усищами, бородищами.

Д. Пучков: Мне показалось, что индусы.

К. Жуков: Мне тоже так показалось, но я подумал, что такого быть не может. Оказалось, все-таки индусы. Деловые партнеры сидят, кушают пахлаву, кишмиш, все вроде бы в порядке. Приглашают Фульмана отведать что-нибудь. Фульман говорит, что неплохо бы выпить вина. «У нас нет вина, выпей молока». – «Молока? Че, моча уже кончилась?»

Д. Пучков: Острит.

К. Жуков: Там начинаются жесткие переговоры, потому что, как выясняется, Фульману не заплатили или недоплатили за свиней, которых он продал благородному индусу, потому что свиньи не ищут трюфели, а они нужны были именно для этого. Фульман говорит, что, наверное, не выполняются условия содержания. Кормят их овсом, вот свиньи ничего и не ищут. Но индус отказывается платить, тогда Фульман с таким намеком заходит: «У вас что, правда, душа бессмертная?» То есть если сейчас тебя грохнуть, ты не испугаешься? «Нет». – «Отлично». После чего…

Д. Пучков: …тонко подводя…

К. Жуков: …тонко подвел партнера по кармическому процессу к удару сковородкой по лицу. Ну и просит Ворена сломать индусу руку. Ворен подумал-подумал и сломал. Но когда и после этого партнер отказался платить, Фульман говорит, что надо бы теперь перерезать горло. Ворен отказался это делать.

Д. Пучков: Засбоил.

К. Жуков: Взбрыкнул и убежал. Сцена короткая, но сильная: сыграно без слов, но очень здорово – по лицу видно, что Ворен балансирует конкретно, потому что он может вернуться, грохнуть того индуса и превратиться из приличного человека в бандита.

Д. Пучков: Убийцу.

К. Жуков: Да, в убийцу. И кстати говоря, Ворену этот путь придется еще пройти, потому что в конце концов он совершенно рехнется от происходящего. В этот раз он из последних сил удержался на краю и ушел. Но больше всего мне понравилось, как Ниоба ему говорит: «Как же ты мог убить, ты же не убийца, ты же приличный человек! А чем мы будем квартплату оплачивать?» Вот бабы, а! Вроде ничего не сказала, а мужика в такое неловкое положение поставила! Странно, что там индусы оказались. В I веке до н. э. регулярной торговли с Индией не было. Конечно, оттуда могли приезжать; возможно, кто-то в Индию ездил, но так, как Афанасий Никитин: приехал, посмотрел, поинтересовался и уехал. А вот чтобы запросто с индусами вступать в торговые конфликты… Это же нужно, чтобы они постоянно присутствовали – и в большом количестве. А постоянно они стали бывать там в конце I века н. э., может, в начале II века н. э.

Д. Пучков: Ну век, короче.

К. Жуков: А когда окончательно присоединили Египет, появилась возможность через порт на севере Красного моря спускаться вниз по Красному морю, мимо Мадагаскара плыть в Индию. В противном случае пришлось бы через Геркулесовы столбы огибать Африку. А на триремах того времени это как на Луну полететь – можно, конечно, только смысла нет.

Д. Пучков: Карфагеняне вроде плавали?

К. Жуков: Да.

Д. Пучков: И вроде горилл встретили или кого там? Каких-то черных лесных людей. Африку не обогнули.

К. Жуков: Факт в том, что нужно было постоянное сообщение. Суэцкого канала-то еще не было. Нужно было иметь постоянные порты на Красном море, чтобы в Индийский океан быстро выплывать. Потом по суше через узкие места перекидывать товары в Средиземное море и везти их уже куда тебе надо, может, даже в Рим. Индусы там могли появляться, но так, как в фильме, вряд ли. Не убедили. Парфяне там могли быть, сарматы, скифы – кто угодно.

Д. Пучков: У индусов усы красивые.

К. Жуков: А у парфян, можно подумать, некрасивые. Вон у сирийцев какие усы, а бороды какие! Прямо как кирпич такой, ух!

Ну а пока Ворен порывает с Эрастом Фульманом и преступным прошлым, Цезарь порывает с Сервилией. Говорит, что все между ними кончено, а все, что он делает, только на благо республики. Сервилия, услышав такую мотивацию, немедленно пробила Цезарю с руки в лицо, а Цезарь тут же пробил ей обраточку.

Д. Пучков: Как фильме «Голый пистолет»: «Забери трусы из кармана». – «Это не мои. И все эти оргазмы – я притворялся».

К. Жуков: Сервилия жутко расстроилась. А Марк Антоний обрадовался, потому что, наконец, можно поехать воевать. Киношный Марк Антоний такой разгильдяй: ему или воевать, или разлагаться – одно из двух.

Д. Пучков: Морально, да.

К. Жуков: Он средних состояний не знает. Поэтому Марк Антоний собирается с Цезарем воевать, а Цезарь ему говорит, чтобы остался на хозяйстве в Риме. И киношный Антоний что-то слегка взгрустнул, не сильно он этому рад. Не знаю, рад он был или нет, выл от горя или прыгал, но ведь обязанности народного трибуна с него никто не снимал. И то, что Цезарь поехал воевать, совершенно не означает, что Антоний тоже должен ехать. Кто, как не народный трибун, обязан, в самом деле, находиться на хозяйстве! Впрочем, оставался он там не один. Антоний и Лонгин остались в Риме и восстановили в правах детей тех, кто был проскрибирован при Сулле, то есть лишен гражданских прав, записан…

Д. Пучков: …как враг народа.

К. Жуков: Да. Амнистировали всех осужденных по законам Помпея. Занимались делом, прямо скажем. У них была масса обязанностей. Война войной, но это же все-таки гражданское общество, и то, что происходило в тылу, тоже значение имело. Именно народный трибун Антоний созвал сессию сената за пределами Рима, чтобы Цезарь мог принять в ней участие. Напомню, что проконсул имел право присутствовать на собрании сената, только если оно проходило за священными границами города. Стоило ему пересечь границу с оружием, он лишался проконсульских полномочий и мог сесть в тюрьму. Один раз Цезарь перешел через Рубикон под предлогом защиты народного трибуна. А теперь так сделать было нельзя. И Антоний обеспечивал тыл Цезарю. Кроме того, кто-то должен был контролировать поставки в Рим хлеба и продовольствия.

Пока Цезарь находился вне Италии, Марк Антоний вполне успешно сохранял в общем хрупкий мир на Апеннинском полуострове. Там же все готовы были передраться. Помпей со своими войсками оттуда уехал, но это не значит, что в городе не осталось помпеянцев. И тем более не значит, что некоторые особенно буйные сотрудники Цезаря не готовы их всех передавить, чтобы забрать себе их имущество, недвижимость, бизнес, деньги, особо понравившихся рабынь. Допустить беспорядки в тылу было нельзя. Цезарь только на том и держался, что везде, где он находится, создавалась по крайней мере видимость порядка. Таким образом он показывал, что лучше Помпея. Поэтому оставить Антония на хозяйстве было абсолютно правильно, и, судя по всему, настоящий Антоний был вовсе не такой шалопай, как нам показали в сериале. Если он умел отдыхать, это не значит, что он только этим и занимался. «Не встану, пока кого-нибудь не трахну!»

Д. Пучков: Настоящий муниципальный работник.

К. Жуков: Понятно, что и в США, и у нас все всегда снимают и пишут о том, что видят. Я тут читал в интернете, что в Америке в каком-то городе в качестве мэра выбрали кота, потому что он по крайней мере никому не мешает и мало ест.

Д. Пучков: Дисциплина настолько суровая, что с обязанностями мэра справляется даже кот.

К. Жуков: Да. А тут даже Антоний, который, судя по фильму, хуже кота. Кстати говоря, Антоний на самом деле был чуть-чуть гаже кота: когда Помпей сбежал, он себе его виллу-то отжал…

Д. Пучков: Под стук колес.

К. Жуков: В конце концов выкрутасы привели Антония к недолгой опале. Цезарь его все-таки приструнил, приказал ему вернуть виллу, а он не вернул. Случился конфликт. Но фильм развивается своим чередом. Ворену приходится идти на поклон к Антонию. В предыдущей серии, как мы помним, Ворен гордо сказал, что будет заниматься бакалеей и галантереей, торговать рабами. Он пришел, Антоний спрашивает: «Я тебе что-то обещал?»

Д. Пучков: Ну, в предыдущей серии Антоний ему сказал, что в следующий раз таким добрым не будет.

К. Жуков: Ворен вынудил принять себя на службу на менее выгодных для себя условиях. Когорту ветеранов ему дали…

Д. Пучков: Там очень четко определено, кто какое место на социальной лестнице занимает. Тогда серьезные деньги предложили, а раз ты так по-хамски поступил, то сейчас поплатишься. Антоний себя правильно повел.

К. Жуков: Да. С подчиненными он себя ведет как надо.

Д. Пучков: Куда солдата ни целуй, у него везде жопа.

К. Жуков: Или еще это: матроса надо задолбать – или он сам тебя задолбает. Ну а в конце серии под покровом ночи Тит Пулло и маленький, но уже прошаренный Октавиан…

Д. Пучков: Окти.

К. Жуков: …выкрадывают Эвандера, мужа Лидии и по совместительству, как мы помним, любовника Ниобы. Они отводят его в клоаку, то есть в канализацию, чтобы плотно пообщаться. Завершение серии просто блестящее. «Что у тебя с Ниобой?» – «Ничего, ничего, ничего». – «Ты у врат Плутона, ты хочешь запятнать их ложью?» – «У меня с ней ничего не было!» – «Посмотри на этого парня». – «Он врет!» – «Этот парень умнее, чем ты можешь себе представить. Если он говорит, что ты врешь, значит, ты врешь. Говори!» – «Я не скажу!» – «Пытай его». – «Послушай, я не умею». – «Как не умеешь?» – «У нас для этого специальный пыточный отряд, я этого никогда не делал. Я даже не знаю, как нам приступить-то вообще». – «Отрежь ему большие пальцы».

Д. Пучков: «А я еще думал, брать тебя с собой или нет». Это лучшая фраза. Всем, кто считает, что пытки неэффективны, надо запомнить.

К. Жуков: В общем, сознался. После чего его, как и обещали, немедленно прирезали и выкинули в текущее римское говно.

Д. Пучков: Вот судьба.

К. Жуков: Да. Ну это еще сыграет свою роль. Я как историк-профессионал ужасно не люблю все эти личные мотивы, которые якобы чем-то там двигают в истории. Ничем они на самом деле не двигают, они ее только оформляют. Но в фильме это оформление сделано блестяще. Вроде бы все было нормально, но вот опять Тит Пулло с кем-то подрался – и рухнула республика после этого, представляете? А эти не с тем, с кем надо, переспали – и сейчас еще что-то рухнет.

Д. Пучков: После пьяной драки в кабаке.

К. Жуков: Сцена в канализации потом сыграет самую неприглядную роль во всем кино. Кончится все, как обычно, плохо, потому что «Рим» – это не комедия, а драма с кучей смешных шуток.

Д. Пучков: Шутки отличные. Многие только в правильном переводе смогли оценить эти шутки.

Ответы на вопросы про пятую серию

Хотелось бы немного подробнее узнать об архитектуре и строительном мастерстве в Риме – как гражданских, так и военных зданий и сооружений. Спасибо!

К. Жуков: Товарищ, прочитай Витрувия, там все по этому поводу написано.

Д. Пучков: А что значит «военные здания»? Какие у них были военные здания?

К. Жуков: Фортификационные какие-то сооружения, возможно, имеются в виду.

Д. Пучков: Это не похоже на архитектуру, по всей видимости.

К. Жуков: Ну, крепостные стены все-таки архитектурное сооружение. Или крепость какая-то.

Д. Пучков: Сильно прикладное все, мне так кажется.

К. Жуков: Витрувий об этом писал. И Вегеций тоже. Так что читайте источники.

Как насчет гладиаторов? Они же не в строю дрались, а один на один. Значит, какие-то приемы фехтования гладиусом существовали?

К. Жуков: Видимо, имеется в виду наше обсуждение той фехтовальной сценки, где Тит Пулло обучал Октавиана драться со щитом. Ну, как сказать. Я вместе со своим другом известным московским фехтовальщиком Павлом Пасечником некоторое время назад вывел теорию неведомой херни.

Д. Пучков: Фехтовальной?

К. Жуков: Да. На самом деле она универсальная, но мы ее сформулировали применительно к фехтованию. Если, например, ты будешь годами тренироваться в хлестании мокрым полотенцем по жопе и посвящать этому ежедневно определенное время, то достигнешь высот. И выработаешь определенные приемы хлестания.

Д. Пучков: Я могу с вами поделиться, что в закрытых учебных заведениях устраивают так называемые «морковки», когда мокрое полотенце завязывают и им друг друга бьют. Я имел серьезные навыки в этом деле.

К. Жуков: Гладиус – это профессионально изготовленное спецсредство, которым можно научиться пользоваться. Если будешь долго учиться, достигнешь высот, хотя фехтовать им неудобно, для этого есть другое оружие. Но могли быть и приемы фехтования гладиусом.

Д. Пучков: Желающие могут посмотреть, как китайцы играют в настольный теннис. Все знают, что это такое: летит шарик, бьешь по нему лопаткой. Рекомендую обратить внимание, как китайцы в трех метрах от стола прыгают и вешают исключительно сопли, с неизменной точностью попадая по его краю. Примерно так же и с гладиусом, если потренироваться.

К. Жуков: Просто солдату это было категорически не нужно. О том, как фехтовали в XVII веке, когда фехтование было уже вполне развито и документировано, мы имеем более-менее хорошее представление. Так вот, опытные военные офицеры писали, что фехтование для войны вредно, потому что сейчас ты начнешь…

Д. Пучков: …поражать мастерством.

К. Жуков: Кому ты на фиг нужен, поражать мастерством! От тебя требуется с оловянными глазами ходить строем и слушать команды старшего сержанта, а не заниматься какой-то фигней. А что касается гладиаторов, во-первых, гладиаторы фехтовали не только гладиусом. Во-вторых, гладиус означает меч вообще, поэтому любой гладиаторский меч можно было с полным основанием назвать гладиусом. Мы совершенно не знаем, каким гладиусом они фехтовали, может, им делали специальные гладиусы, не такие, как у солдат: полегче, с лучшей балансировкой.

Потом тут вопрос не в мече, а в щите. Гладиаторам, если посмотреть на сохранившиеся изображения, щиты давали зачастую куда меньшего размера, чем солдатам. Хотя, конечно, существуют разные мнения на этот счет. Раз щит меньше, значит, он легче, с ним проще маневрировать.

В-третьих, было бы большой натяжкой рассуждать о гладиаторах с современной точки зрения. Для нас какое-то спортивное единоборство посмотреть – это развлечение. Мы же смотрим для чего? Чтобы поболеть, время провести. В Риме было совсем по-другому. Гладиаторские игры – это ритуальное жертвоприношение, изначально этрусское погребальное человеческое жертвоприношение при похоронах знатного человека, которое потом, уже в римское время, трансформировалось вот в такие формы. Там смотрели не на красоту фехтования, а как кому кишки выпустят. В гладиаторских играх известную часть занимала, например, казнь преступников, которых просто резали, и травля людей животными. Какое там фехтование? Это зрелище!

Д. Пучков: Примотать к кресту, полить нефтью и сжечь живьем.

К. Жуков: Например. Это в первую очередь кровавое зрелище, не имеющее отношения к фехтованию. Другое дело, что уже в поздней республике и особенно в империи это достигло большого размаха. Ролевой момент появился, потому что всем было интересно что-нибудь устроить…

Д. Пучков: Х/ф «Гладиатор».

К. Жуков: Вот-вот-вот.

Д. Пучков: Битва при Заме.

К. Жуков: Да, битва при Заме, например. Гладиаторов учили, но мы не знаем чему.

Д. Пучков: А вот у меня возникла мысль, что местами это было похоже на современный американский реслинг, нет? Уж слишком долго они там друг друга рубят и никак не дорубят. Были же гладиаторы, которые боев по 400 выдерживали. Как они столько схваток могли продержаться, если насмерть бились? Или им выставляли голых связанных людей, чтобы они их резали?

К. Жуков: Во-первых, насмерть бились далеко не всегда, потому что гладиатора подготовить было ужасно дорого: это взрослый мужик, которого специально откармливают. И чтобы это было, так сказать, одноразовое вложение? Несерьезно. В основном гладиаторские бои смертью не заканчивались. Другое дело, если заплатили за то, чтобы именно бойня была (что людям дико нравилось)… Тогда, конечно, будет бойня. Во-вторых, если дяденька выжил, как летчик-истребитель, в первых 10–15 боях, у него появляется такой опыт и такая свирепая отмороженность, что потом у любого его противника, который не прошел 10–15 боев в столь же специфических условиях, шансов будет заметно меньше. Если будут постоянно подставлять неравнозначных ему людей, то у него появится шанс и 400, и 500 боев выдержать, почему нет? Тут уже будет вопрос случайности. Может не повезти.

Д. Пучков: Всем, кому интересно: есть такая дурацкая, но очень смешная книжка зарубежного автора, не помню фамилию, называется «Идущие на смерть». Рекомендую. Для прихождения в состояние восторга лучше нет. Кого-то трахают жирафы, гиены, жрут, режут, народ аплодирует. Замечательно про цирковые представления написано. Приговоренного к смерти наряжают в Орфея, и он с арфой сидит наяривает, а тут открывается дверка – и выходит не то лев, не то медведь, чтобы его сожрать. Отлично. Драки карликов с боевыми страусами.

К. Жуков: Во втором сезоне «Рима» была одна из немногих замечательных сцен, где парфянин говорит: «Я могу предоставить вам войска, но мне потребуется награда. Золото, деньги, землю не надо. Хочу посмотреть, как знатную римлянку будет трахать бабуин».

Д. Пучков: Или два.

К. Жуков: Да. Кстати, слово «гладиатор» в те времена, особенно в республике, имело резко негативный окрас. Их же использовали не только как гладиаторов, но и как опытных совокупителей во всякие места, а это непрестижно, это плохо. Любой свободный гражданин, если его обозвали гладиатором, имел полное право оскорбиться.

Д. Пучков: А что мы посоветуем тем, кто хочет что-то серьезное прочитать? Какие источники? Есть ли что-то про гладиаторов?

К. Жуков: Про них писали, наверное, два-три римских автора.

Д. Пучков: Правда ли, что главным развлечением все-таки были гонки лошадистов?

К. Жуков: Да, гонки колеснистов. Они были гораздо популярнее, чем гладиаторские бои, и проводились, судя по всему, чаще. Сравните размеры любого цирка, в котором проходили гладиаторские бои, и размеры ипподромов. На ипподром народу вмещалось неизмеримо больше. Эта традиция, в отличие от гладиаторских боев, дожила до византийского времени. Если бы гладиаторские бои были настолько же популярны, я вас уверяю, никакая христианизация не смогла бы их убрать. Гонки были суперпопулярны, хотя православная церковь категорически не рекомендовала посещать такие мерзкие мероприятия, где делают ставки. В азартные игры играть нельзя.

Д. Пучков: У меня в детстве была хорошая книжка. Называлась «Белые, голубые и собака Никс». Из нее я узнал, что команды были разных цветов – белые, голубые, зеленые и, по-моему, красные. Все злобные императоры болели за зеленых. Оттуда происходит слово colours. Каларзами называют все военные регалии на Западе и всякие нашивки у мотоциклистов. У футбольных болельщиков тоже colours.

К. Жуков: Сначала были, если не ошибаюсь, только два цвета, потом добавился третий, четвертый. Секторы, как и теперь, делились на ипподроме по цветам, чтобы ни в коем случае болельщики не перемешались, иначе там бы мордобой начался еще до гонки, а то и вместо нее.

Д. Пучков: В Константинополе случай был, когда какое-то жуткое восстание устроили.

К. Жуков: Да. Это восстание – драка на ипподроме – закончилось свержением императора.

Д. Пучков: Как все знакомо.

Не совсем понятно про удержание римского щита. При таком (горизонтальном, кулачном) хвате, если я правильно представляю, можно удерживать щит либо «на бицепс», либо «на трицепс»…

Д. Пучков: Нормальный щит держат за ручку, а тут лямка за руку. Это позволяет держать щит крепче и действовать увереннее. Одной рукой за ручку не удержишь.

Какое наказание ждало бы Тита Пулло, если бы он случайно во время фехтования сломал Октавию, например, нос?

К. Жуков: Не знаю, как они договорились с его мамой Атией. Если она сказала: «Мочи, палка лучший воспитатель» – то ничего бы не было. А если бы сказала: «Не дай бог ты сломаешь моему отпрыску что-нибудь!» – то в соответствии с контрактом штраф какой-нибудь мог быть вполне.

Д. Пучков: Поставили на деньги.

К. Жуков: Да. Пластическая операция, все дела. Может, надо было с другой стороны фингал поставить. Я в детстве и юности занимался карате, и как-то мне сильно ударили пяткой в нос, перегородка в носу сломалась – и правая ноздря стала хуже дышать. А потом я пошел заниматься историческим фехтованием, и…

Д. Пучков: Тебе подправили…

К. Жуков: Мне ударили фанерным мечом в нос, и перегородка встала четко на место. Я задышал с былой силой.

Что ждало бы Октавиана и Тита Пулло, если бы их увидела и схватила стража во время убийства любовника Ниобы. Смогли бы отмазаться?

К. Жуков: Октавия. Октавий он! Октавианом станет сильно позже. Ну, это же Рим, правовое государство, где законы были прописаны. И существовала соревновательная система отстаивания себя в суде. Октавий, во-первых, несовершеннолетний еще. Во-вторых, его мама наверняка наняла бы ему суперадвоката, и сыночку ничего бы не было. А Тит Пулло мог серьезно загреметь.

Д. Пучков: Ну как его накажешь? Опять в войска направить?

К. Жуков: «А вообще странные индусы, – имеются в виду партнеры Эраста Фульмана, – вроде как вовсю разворачивались контры Рима с Парфией…» Товарищ, я об этом говорил: индусы там вряд ли могли оказаться. А если бы оказались, то были бы настолько редкой диковиной, что резать бы их точно не стали, наоборот, сказали бы: «Ты смотри, ух ты! Пойдем с нами выпьем, никогда такого не видел».

Как нам ясно по сериалу, Октавий очень любит читать. Его матери это обошлось в копеечку или книги в то время стоили приемлемо?

К. Жуков: Книги стоили прилично, потому что книга, то есть свиток, – это вещь, переписанная вручную, а все, что сделано вручную, всегда стоит дорого. Это первое. Второе: пергамент и тем более папирус – дорогие материалы. Конечно, они не были драгоценностью, их можно было купить при желании. Но в таком количестве, в каком читает Октавий, это было доступно только зажиточным людям. Да и зачем тебе все эти дурацкие греческие книжки, если ты какой-нибудь гуртовщик и гоняешь быков!

Д. Пучков: Даже обсудить прочитанное не с кем.

К. Жуков: Да.

Мужа Лидии прирезали бы в любом случае, даже если бы подозрения оказались ложными?

К. Жуков: А черт его знает, надо у сценаристов спросить. В фильме так.

По поводу щитов: современный спецназ свои штурмовые щиты под 30 кг весом носит на перекинутых через плечи ремнях. Почему бы римским легионерам не повесить щит на ремень, а рукой упереться в рукоятку, как бы отталкивая щит от себя на натянутом ремне?

Д. Пучков: И еще я рекомендовал бы римлянам вставить туда три диодных фонаря по киловатту, чтобы ослепить противника, или нарисовать мишень в середине, чтобы туда колоть чисто инстинктивно. Что за сравнение?

К. Жуков: И сзади чувака еще с тактическим болтером, чтобы помогал. Надо изучать конкретные свидетельства. Археологи нашли огромное количество фрагментов щитов. Посмотрите, есть ли там ремни. Из этого нужно исходить. А то, что нам кажется, это все ни о чем. Тем более наши спецназовцы со штурмовыми щитами действуют несколько в другой парадигме.

Д. Пучков: Современные щиты – от огнестрельного оружия.

К. Жуков: Да, спецназовцам не надо прикрывать себе то башку, то ноги, то пузо, то еще что-нибудь. Пулю ты не отобьешь. А в Древнем Риме – меч, копье; можно попытаться то так прикрыться, то этак.

Персонаж Поска не имеет никаких исторических аллюзий? По виду – еврей с суперпамятью, заменяет Цезарю Гугл. Что-то вроде нашего Пескова.

К. Жуков: Песков что – тоже по виду еврей с суперпамятью? Не знаю. Поска – это собирательный образ, такой хаус-ниггер. Он толковый, потому и смог подняться…

Д. Пучков: …до невиданных высот.

К. Жуков: …до невиданных карьерных высот. Был ли такой у Цезаря – неизвестно, но почему нет? Персонаж колоритный.

Д. Пучков: Он, конечно, сильно умный, но в то же время ему регулярно указывают, кто он такой.

К. Жуков: Потом, он же явно грек. А римляне греков за ровню признавали. Это были единственные иностранцы, которые не считались варварами, потому что римляне понимали: все, что у них есть, они украли у греков. И, скажем так, римляне испытывали к ним некоторую благодарность за это. Но все равно это же были не граждане Рима. Их можно было обращать в рабство, и так иногда делали.

Д. Пучков: Самая показательная фраза, когда Помпей согласился на условия Цезаря, а Марк Антоний пошутил: «Если Помпея хорошенько попросить, он и Поске хер пососет». Так что Поска – это самый низ, какой только можно представить, несмотря на весь ум и прочее.

А как в Риме было с организованной преступностью? Есть ли какие-то источники по этому поводу?

К. Жуков: Про организованную преступность мы отдельно поговорим, я думаю.

Д. Пучков: Она была. Без нее общество такого типа жить не может.

Ну, гладиусами не фехтовали, использовали более длинные и удобные дрыны, часто из более качественной стали, что стало неприятной неожиданностью для римской милиции, которую Спартак на первых порах гонял кругами вокруг Везувия.

К. Жуков: Видите ли, восстание Спартака не было восстанием гладиаторов. Это было восстание рабов. Гладиаторов там был процент или полпроцента. Ну да, они сбежали из капуанской школы Лентула Батиата, прихватив с собой все что смогли: не только гладиаторское оружие, но и какие-то колья, заборные пики, мясницкие топоры. Сбежали из города, перебив по дороге охрану из частного охранного агентства, которое нанял Лентул Батиат сторожить свою школу.

Еще огромный вопрос, чем они были вооружены, потому что, во-первых, Спартак предположительно (для этого имеются веские основания) служил в римской армии, в ауксилии. Есть мнение, что его поддерживали сторонники Сертория, передавая ему вооружение через пиратов. Так что мы не знаем точно, чем они были вооружены. Но не гладиаторским оружием. Насчет «более длинные и удобные дрыны, часто из более качественной стали». Ты металлографию сотен клинков производил, чтобы у тебя статистика была? Нет? Тогда откуда ты знаешь?

Прочитал статью в «Советском спорте». Автор написал, что одной из причин прихода Цезаря к власти был страх, пережитый гражданами в 70-е годы до н. э. во время восстания Спартака. Как вы прокомментируете это утверждение?

К. Жуков: Никак не прокомментирую. Одно событие не имеет никакого отношения к другому.

Д. Пучков: Ничего не скажешь, «Советский спорт» – авторитетный источник информации о восстании Спартака…

К. Жуков: Да-да-да.

Д. Пучков: Трудно найти что-то более серьезное…

Про гладий. Как вы оцениваете это оружие? Вы кратко о нем упомянули, но хотелось бы услышать от вас его сравнение с оружием, например, средневековым. Гладий, как известно, оружие победы…

К. Жуков: Как их можно сравнивать? Они существовали в очень разных условиях, между ними несколько веков. Давайте гладиус с автоматом Калашникова сравним или с винтовкой Мосина с примкнутым штыком! А слона с китом!

Если бы попаданец из XV века н. э. оказался в I веке до н. э. в Колизее, то, конечно, он бы произвел фурор просто потому, что перерезал бы всех к чертовой матери. Он уже умел фехтовать по-настоящему. Оружие у него было более длинное, удобное, предназначенное для поединка. Но для этого оно развивалось тысячу лет. А если бы он оказался один на войне, то, я думаю, с ним никто драться бы не стал. Закидали бы этого героя дротиками, если бы он убежать не успел.

Д. Пучков: Главное, чтобы подойти не смог. Никому это не надо.

Про лорику сегментату. Как вы оцениваете эту броню? Выглядит внушительно, но расскажите, пожалуйста, о начинке. Превосходила ли лорика обычную кольчугу тех времен или средневековую кольчугу? Можно ли сравнивать лорику и средневековые латы? Крайне интересно мнение военного специалиста.

К. Жуков: Нет, нельзя их сравнивать. Лорику, скажем, I века н. э. и средневековые латы (опять-таки, какие – XIV, XV, XVI века? Это все Средневековье) разделяет тысяча лет, они существовали в разных условиях. Да, лорика – вещь массовая, делали ее из более дрянной стали, видимо поточным способом, и какого-то суперкачества не предполагалось. А если говорить о XV веке, смотря какие латы – солдатские тоже были не фонтан.

Кольчугу своего времени лорика превосходила. Она любую кольчугу превосходила, потому что латы всегда прочнее кольчуги. Но у кольчуги тоже масса преимуществ – она более гибкая, в ней удобнее маневрировать. Так что кольчуга никогда не выходила из употребления, даже после появления лорики сегментаты. Да, сразу оговорюсь, что лорика сегментата – это современный историографический термин. Возможно, лорику называли или просто лорика, или торекс. Кто не знает: лорика составлена из горизонтальных сегментов, это такая ламинарная конструкция, появилась она примерно в I веке н. э.

Затрагивая тему падения Римской империи, вы неоднократно говорили об экономической причине как об основной. А как вы оцениваете вклад «Антониевой чумы» в дело гибели Римской империи? Я читал, что после нее римлян перестало хватать не то что для набора в солдаты, но даже на офицерские должности, а общие потери от этой чумы колеблются от пяти до шести миллионов человек.

К. Жуков: Естественно, крушению такой гигантской системы, как Римская империя, да и любой аналогичной системы, всегда способствует комплекс причин. Я был бы наивным дурачком, если бы утверждал, что есть только одна причина. Другое дело, что чума – это фактор, на который никак нельзя было повлиять: вот ее не было – вот она появилась, потом эпидемия прокатилась, и вот ее опять нет. А экономический кризис в Римской империи назревал буквально с первых веков нашей эры или даже несколько раньше.

Кризис назревал, его не разрешали, точнее, разрешали чисто косметическими методами. В конце концов получилось так, что производительные силы и общественные отношения вступили в активный диссонанс: надстройка оставалась старой, рабовладельческой, а базис уже был новый, основанный на труде свободных или полусвободных крестьян, то есть не рабов. В результате сложилась революционная ситуация, которая разрешилась крушением Римской империи. На фоне этих трансформаций много чего происходило. Это и глобальное похолодание, которое закончило античный климатический оптимум, и эпидемия, разумеется. И нашествие варваров.

Имена рабынь, в принципе, объяснить можно – их господа зовут как хотят, как им удобно и привычно. Греческие и римские имена самые удобные, не то что там какие-то галльские Кырдыльбыла или Фраздрбона. Мы таджиков тоже зовем русскими именами, то есть греческими.

К. Жуков: Тут вопрос-то какой: необразованный, темный, довольно глупый легионер Тит Пулло вдруг начинает звать свою, не знаю, германскую или галльскую рабыню греческим именем. Рабов, как правило, именами не называли…

Д. Пучков: Слышь, ты!

К. Жуков: «Слышь, ты!», или «Заткнись!», или «Пошел!». Им обычно давали клички. А кличку дают на своем родном римском языке. Например, ТП, Большая Сиська…

Д. Пучков: Подавала, Относила и всякое такое.

К. Жуков: Как-то так, да.

Д. Пучков: Это как у японцев. «Как тебя зовут?» – «Рыбак». – «В смысле?» – «Рыбак, так меня зовут».

Обучали ли аристократов владению мечом или кинжалом для самозащиты?

К. Жуков: Наверное, обучали, только мы не знаем как. Все-таки это глубокая древность, когда аристократы напрямую были связаны с военным делом и рано или поздно с большим удовольствием оказывались в армии. Известно, что нанимали гладиаторов, которые какие-то приемчики знали. Приемы борьбы существовали, об этом мы уже говорили, какие – неизвестно. Чему-то могли обучать и не только аристократов.

В одной из серий Октавий скажет, что никаких богов нет и что он, видно, атеист. Были ли атеисты в то время? Был ли сам Октавий атеистом? Может, философские школы атеизма были? И если да, то что с такими людьми делали?

К. Жуков: Да, философские школы, проповедовавшие атеизм, появились еще в Греции. И многие философы говорили, что никаких богов нет, есть только вихрь атомов, который, крутясь, сотворяет материю, а материя составляет сама все остальное. Что с ними делали? С ними полемизировали те, кто придерживался другой точки зрения. Римское общество, как и позднегреческое, да и любое языческое общество, было до предела прагматично и одновременно атеистично. Всем вроде было понятно, что какой-то потусторонний мир есть и напрямую влияет на мир людей. Но при этом если ты не хочешь с ним контактировать – ты не контактируешь. Как сказано в единственной приличной, на мой взгляд, книжке Виктора Пелевина «Поколение П»: «Любой просветленный дух согласится с тем, что он не существует».

Вопрос по поводу парфян/индийцев. В те времена существовал же канал фараонов, соединяющий Средиземное и Красное моря, так почему бы индийцам в Рим не понаехать?

К. Жуков: Понаехать-то они теоретически могли, только парфяне не очень-то способствовали свободному общению Римской республики с кем бы то ни было на Востоке. Дело в том, что им самим было прикольно с индусами общаться: индусы могли поставлять шелк, всякие адские пряности. Это было выгодно. И переключать торговый контакт на своих прямых военных противников было бы в высшей степени глупо.

Д. Пучков: Вычеркнуть себя из посредников, отказаться от денег… Наоборот, если такой канал был, его надо было закопать.

К. Жуков: Закопать-то никак не получалось…

Д. Пучков: А надо бы.

К. Жуков: Да и что этим индусам в Риме-то было делать? Они отлично с парфянами общались.

Вот римляне так конкретно строили всякие сложные колизеи, амфитеатры, театры обычные, акведуки, мосты, дороги, инсулы четырехэтажные в I веке, организовывали массовое производство единообразной снаряги для армии. Просто так все это не строится и не налаживается, нужны спецы – инженерами их сейчас называют. Учитывая масштабы работ, их нужно до хрена. Какой была римская система образования и подготовки технических специалистов? Что от нее перешло в Средние века и дальше? И обучали ли каким-либо образом рабов?

К. Жуков: Да, в Риме существовала система начального образования. По нашим меркам это была…

Д. Пучков: …церковно-приходская школа.

К. Жуков: …к которой мы на всех парах движемся, один в один.

Д. Пучков: Возврат к истокам.

К. Жуков: Школы были частные, мальчика отдавали в начальную школу с 6–7 лет. Учили каким-то самым примитивным вещам, как у нас в 1–2 классе: чтение, арифметика, устный счет, пение, возможно. Это было крайне ненапряжное занятие. Школы назывались тривиальными, потому что находились, как правило, на перекрестках. Содержали их обычно сами учителя. Ученики сидели в садике, благо погода хорошая, и часа по два-три в день занимались. Выходных не было, то есть занятия проводились всю неделю.

В праздники, конечно, не занимались. Надо сказать, что у римлян было невероятно много праздников, сейчас только у бразильцев больше. Учитель тривиальной школы – профессия, прямо скажем, не шибко денежная. Потом дети людей побогаче или переходили на домашнее обучение, или отправлялись в специальные школы, как бы сейчас сказали – в среднюю школу. Там тоже за деньги обучали уже куда более серьезным вещам, в первую очередь философии и риторике. А если ты хотел заниматься какой-то инженерией и прочим, ты шел к людям, которые в этом разбираются, и сам у них учился. Централизованной системы подготовки подобных специалистов практически не было. Высшее образование ехали получать, как правило, в Грецию – в академию, которую основал Платон.