Kitabı oxu: «Магфиг: Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета»

Дизайн серии Натальи Байдаковой.

Иллюстрация на обложке Андрея Клепакова.

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Дмитрий Кружевский, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Магфиг

Пролог

Черные рыцари переглянулись и дружно шагнули в мою сторону. Я затравленно заозирался. Нет, я не герой и хорошей драке предпочитаю не менее хорошее отступление, однако тут деваться было некуда. Мостик над пропастью шириной этак метров пять, впереди по курсу пара здоровенных железных болванов, позади десяток разозленных гоблинов, которые, к счастью, не спешили пока меня преследовать, а столпились у начала моста и выкрикивали в мою сторону не очень лестные отзывы обо мне, любимом. Глубоко вздохнув, я развернулся к железным громилам в черных доспехах и решил попытаться уладить все мирным способом.

– Э-э-э, ребята, мне тут с вашим хозяином надо перемолвиться буквально парой уд… словечек, а потом я сразу же уйду, ладно?

Не подействовало, хотя это никогда не действует, особенно когда ты убеждаешь тех, кто больше тебя и по численности, и по размерам. Вот и сейчас мои противники лишь дружно звякнули доспехами и вновь сделали шажок в мою сторону – я соответственно сделал шаг в направлении обратном. Гоблины позади меня разразились радостными воплями.

Обернувшись, я погрозил им кулаком, заставив несколько стушеваться и затихнуть. Ну да, размерами оного господь меня не обидел, а его дивный запах многие уже успели вкусить, причем после этого некоторые из них кусать уже совсем не смогут – если только что-то мягонькое или кашку, но тут они уж виноваты. Я опять вздохнул и достал из-за спины свою киянку.

Вообще-то это никакая не киянка, а настоящий гномий молот – по крайней мере, так уверял меня мой друг Дорофеич – гном, понятное дело. Однако, по моему мнению, это обычная столярная киянка, правда размерами чуть… ну ладно, не чуть, а намного больше… Длина ручки около полутора метров, сам биток в диаметре сантиметров двадцать, к тому же сделан из превосходной гномьей стали и украшен специальными рунами. Но по виду и форме – все равно киянка, тяжелая правда. Гномы вообще-то выковали ее для какого-то там героя, но тот ее элементарно не смог поднять, и поэтому данное изделие местного кузнечного гения отправили на склад, где оно и пылилось успешно, пока я его там не нашел. Я тогда как раз ограду делал, и для установки столбиков мне кувалда понадобилась…

Короче, пока я это все вспоминал, рыцари подошли поближе и дружно замахнулись своими руками в железных перчатках – видимо, доставать мечи показалось им зазорно для такого оборванца, как я.

Ну да, поистрепался немножко, а вы бы не поистрепались? Особенно когда пришлось наяривать практически без передыху через леса, болота и разные буераки, да еще постоянно встречаться с такими типами, как те же гоблины. Мысленно погрозив им кулаком и пообещав разобраться на обратном пути, я поставил молот рядом и, сжав кулаки, двинулся навстречу рыцарям. Ну что поделаешь, такой я благородный: не могу драться с «безоружными» оружием, так что повезло им, хотя… Свою ошибку один из рыцарей, наверное, понял, когда летел вдоль моста, судорожно пытаясь разогнуть вмятую решетку забрала.

Да, помнится, в армии так же повезло «дедам», которые решили поучить зеленого новобранца уму-разуму. Стоматолог у нас в части был хороший, правда, на время моей службы ему работы прибавилось, – но, надо сказать, он был не в обиде.

Помню, еще наш лейтенант, всегда глядя на меня снизу-вверх, говаривал, что надо было меня в десантуру направлять, а не в мотострелки, ибо такой бугай и в БМП-то толком поместиться не может. Ну это он, конечно, преувеличивал, хотя надо признать, что на свой рост и габариты я никогда не жаловался. Помнится, потом на гражданке я встречал этих самых «качков» – так сильно они мне в размерах уступали. Но это еще сразу после дембеля, а потом гражданка меня распустила, как, впрочем, и первая, но, увы, единственная жена. Короче, из могучего богатыря я как-то незаметно превратился в не менее могучее «тело». К счастью или нет, но моя дурная силушка никуда не делась, однако к ней добавился не менее дурной аппетит.

Ну да ладно, я отвлекся. Короче, второй рыцарь, проследив за полетом своего собрата, видимо, сделал для себя какие-то выводы и, выхватив огромную железяку, здесь почему-то обзываемую мечом, с ревом ринулся на меня. Правда, не добежав пары шагов: я к тому времени отступил на прежние позиции и ожидал его с любимой киянкой, – рыцарь вдруг рухнул ничком и лежа сделал мне ручкой: проходи, мол. Я пожал плечами, закинул молот за спину, подтянул спадающие штаны и, уверенно печатая шаг, направился к воротам.

Глава 1. Про то, как главный герой ищет работу, а после думает, что сошел с ума

Не, пиво в этот день было очень даже вполне, да и матч по футболу нашим удался. В кои-то веки они не бегали по полю с удивленными физиономиями в поисках мяча, а играли в настоящую игру.

К тому же мой друган Серега Тихонов на днях купил себе здоровенную LED-панель, и смотреть по ней футбол было одно удовольствие – это вам не мой старенький «Самсунг» с его диагональю «пятьдесят четыре» и вечно запыленным экраном. Я отхлебнул пиво из высокого бокала и еще удобнее развалился в кресле. Серега, конечно, еще тот пижон – ему пиво из бутылки хлебать, видите ли, не эстетично, да и вообще у него все дома по высшему разряду, а уж чистота… Я тайком вздохнул. Мне даже в моей однокомнатной хрущевке порядок не всегда удается навести, а он вот как-то умудряется его поддерживать в трех комнатах, причем не самого малого размера. А ведь мы оба холостяки. Он – закоренелый, а я – вот уже три года.

Да, извините, забыл представиться – Краснов Ярослав Сергеевич, учитель труда.

А как все хорошо начиналось, какая была любовь (не с Серегой, конечно, а то бог весть что подумаете еще). Да и прожили вместе немало – практически семь лет. Хотя нет, все правильно. Моя жена красавица, умница, окончила учебу и устроилась на престижную работу – не то что я: какой-то учитель труда в заштатной школе. Да у нее одна премия больше моей зарплаты раза в три. Нет, пока она училась, и мы более чем скромно жили на одну мою зарплату, все было в порядке. А вот потом… Сказать, что ссорились… да нет, не было этого. Просто у нас появились разные знакомые, разные интересы, и мы тихо, практически без ругани, расстались. Она сейчас вышла замуж за какого-то бизнесмена и вполне счастлива, а я за последний месяц потерял даже свою преподавательскую работу. А ведь только-только наша школа превратилась в колледж, и я стал чуть больше зарабатывать, – но нет, все моя неспокойная натура.

Дело в том, что в нашу школу… тьфу ты, в колледж напринимали детишек всяких там шишек или просто богатеньких «буратин», и ладно бы их объединили в отдельные классы – так нет, решили, что с простыми детьми будет лучше и демократичней. Ну конечно, классы сразу разбились по группировкам, которые яростно ненавидели друг друга. В одном из классов, где я вел урок труда, учился мальчик – Витя Свиридов. Был он сынком владельца местных заправок и уже с таких лет очень неприятным типом. Вечно ходил с двумя охранниками, которые даже на уроках ошивались за дверью класса, а уж как любил всех задирать!.. А что ему скажешь? Эти его секьюрити даже ребенка готовы были придавить, если тот обидит их подопечного.

Так в принципе и случилось. Как-то раз Витеньке неожиданно пришла в голову блажь повеселиться на уроке, и он, недолго думая, вылил банку «Бустилата» на голову одному из одноклассников. Тот, как ни странно, не стал терпеть, а, смахнув стекающий с лица клей, засветил богатенькому идиоту прямо в глаз. Воплей было… И конечно, сразу залетела охрана и, сбив восьмиклассника с ног, стала его избивать, – тут уж я не выдержал. Нет, это уже какой-то беспредел начинался, так я и сказал одному из охраны, оттаскивая его от мальчика. Тот лишь оскалился и врезал мне под дых. А надо сказать, пресс у меня был ниче так, плюс богатая жировая прослойка, накопившаяся за последние годы, – короче, удар его был не настолько болезненным, как обидным. Я и обиделся. Короче, когда через пять минут прискакал запыхавшийся директор, которого вызвал кто-то из учеников, оба отважных секьюрити ползали среди верстаков, собирая остатки зубов с пола, что с поломанными пальцами, впрочем, не очень-то хорошо и удавалось. Их же подопечный стоял посреди класса и обтекал, так как на него вылили вторую баночку клея, да еще обильно посыпали стружкой.

Короче, вылетел я из колледжа со свистом, да еще его батя грозился меня засадить. Правда, после того как его охрана лишилась еще двух своих сотрудников, он несколько успокоился и, стиснув зубы, пообещал меня пристрелить где-нибудь в темном уголке. Однако прошло уже три месяца, а я все еще живой. Хотя тут надо сказать спасибо Сереге, который работает в местном отделении ФСБ: ему удалось надавить на кое-какие связи, после чего «уважаемому» папаше сделали внушение, да и директора школы уволили с формулировкой «за антидисциплину». К сожалению, вернуть работу это не помогло, да и другие предприятия теперь побаивались меня брать. Хоть продавай свою халупу да подавайся куда-нибудь на заработки – на пособие-то долго не протянешь.

– Ну что, заскучал? – спросил Серега, заходя в зал и кладя на стол свой новенький сотик.

– Опять на работу вызвали? – догадался я, видя смущенное лицо друга. – Даже в выходные отдыха никакого.

– Что поделаешь служба, – сокрушенно вздохнул Тихонов, разводя руками. – Ты, Яр, меня извини, я ведь думал, мы сегодня с тобой футбол глянем, а затем махнем ко мне на дачу – и завтра с утра на рыбалку. Но там, видимо, что-то срочное.

– Да ладно тебе, – отмахнулся я, допивая пиво и поднимаясь из удобного кресла. – Все нормально, Серега, я сейчас к себе приду, попробую уборкой конуры заняться, а то, знаешь, у меня такой слой пыли, что все тараканы в нем перетонули.

Мы вышли из подъезда, и Сергей, махнув мне на прощание рукой, сел в черную «Волгу», ждавшую его у подъезда, а я понуро поплелся домой по пустынным и жарким улочкам нашего городка. Была суббота, полшестого, и все уважающие себя члены общества, отработав, уже находились либо на даче, либо на пляже, ну как минимум – где-нибудь в парке отдыха. Дачи у меня не было, на речку тащиться не хотелось, а идти гулять в парк, который сейчас наверняка оккупировали орды молодежи и молодые мамаши со своими чадами, – да избави бог. Вот так я и брел по жарким улицам, предаваясь мрачным мыслям.

Вообще-то от дома Сереги, расположенного в квартале новостроек, до моей халупы в хрущевке на окраине города не менее часу ходьбы, но ехать в душном автобусе для меня было еще меньшим удовольствием. А уж когда в одном из многочисленных ларьков я купил бутылочку холодного пивка, настроение явно улучшилось. До дома было еще минут двадцать быстрой ходьбы, и я, немного подумав, свернул в один из сквериков. Пройдясь по дорожке с установленными вдоль нее полуразломанными скамейками, я обнаружил одну более-менее уцелевшую от деяний нашей молодежи и тут же ее оккупировал. Пиво, надо сказать, было не очень, но в такую жару и оно казалось чудесным нектаром. Пожалев о том, что не взял рыбки или хотя бы сухариков, я принялся высматривать какой-нибудь киоск, но, увы, ничего поблизости не обнаружил. Если, конечно, не считать пары мусорных контейнеров, почему-то спрятанных в кустах, да доски объявлений, торчащей чуть дальше по курсу. Неторопливо допив бутылку пива, я запустил ею в сторону мусорных бачков и, поднявшись со скамейки, направился дальше. Проходя мимо доски объявлений, я остановился и ленивым взглядом окинул дощатый щит, закрепленный меж двух металлических столбов. Он был довольно старым и уже проломленным в двух местах, однако уцелевшие части были богато усеяны пожелтевшими бумажками объявлений. В основном это были всяческие рекламки, которые обычно расклеиваются где попало и в принципе на фиг никому не нужны. Кстати, меня всегда интересовал вопрос – а для кого они расклеиваются? Неужто хоть кто-то мог клюнуть на объявление типа: «Работа в офисе, карьера, заработок от 3000 у. е.»? – Бред. Это где так надо работать? В крупной нефтедобывающей компании, одним из руководителей? Ага, у них людей, конечно, не хватает настолько, что они объявления чуть ли не на столбах расклеивают.

Но привлекло меня не это – я уже давно и подсознательно не реагирую на подобные бредовые бумажки. Привлек меня белый прямоугольник, видимо наклеенный недавно, так как в отличие от остальных еще не выцвел и не потерял своей первоначальной белизны. Заинтригованный сим фактом, я подошел поближе.

«Элитная школа с профессиональным уклоном примет на работу учителей следующих направлений: история, математика, трудовое воспитание, физкультура. Собеседование состоится 15 июля сего года в 21.00».

Все, и адрес. Ни телефона, ни профессиональной направленности этой элитной школы. Хотя в последнее время их расплодилось столько… и все сплошь элитные. Куда ж простому человеку податься? К тому же время собеседования какое-то странное – девять вечера, в субботу. Почесав в голове и подумав о странностях жизни, и управленческого аппарата элитных школ в том числе, я махнул было рукой, но потом передумал.

«Чем черт не шутит, а терять мне все равно нечего», – решил я, отрывая полоску с адресом.

До собеседования оставалось еще часа три, а значит, есть время переодеться и привести себя в надлежащий вид.

Моя квартира встретила меня тишиной и полным беспорядком. Сняв в прихожей кроссовки, я плюхнулся в кресло и несколько минут бездумно оглядывал комнату, припоминая, куда сунул свой единственный костюм. Так и не вспомнив, однако решив, что всякое действие лучше полного бездействия, я встал с кресла и с тяжелым вздохом отправился разбирать шкаф. Почему с тяжелым? Ну, во-первых, шкаф я открываю максимум раз в месяц, да и то в основном, чтобы сунуть туда что-нибудь, что обычно жалко выкидывать или лень стирать, ибо все, что мне нужно, и так либо висит на стульях, либо валяется тут же под рукой. Во-вторых, последние месяцы шкаф закрывался несколько туговато, и даже сейчас, когда дверки были закрыты на ключ, они выглядели несколько выпуклыми. Вот почему, повернув ключик, я торопливо отскочил в сторону, с тоскою глядя на выпадающую лавину разнообразного барахла. Как ни обидно, но костюма там не оказалось. Кое-как втрамбовав все обратно, я уже в сотый раз пообещал себе навести там порядок и вновь уселся назад в кресло, пытаясь вспомнить – куда я дел этот чертов костюм? Просидев так с полчаса в отчаянной попытке вспомнить, я отчетливо понял, что моя память – не меньшая мусорка, чем моя квартира. Она услужливо подсовывала мне воспоминания: о футболе, об оставленной вчера в холодильнике бутылочке свежего пива, даже о Ниночке из второго подъезда, которая пару раз при встрече строила мне глазки, и, если бы не ее возраст, гм… Короче, в голове было все что угодно, кроме того, что мне нужно. Посидев еще десяток минут и пожалев себя, бедного, неухоженного, я все-таки решил как-то выходить из создавшегося положения. Так, утюг в розетку – какие там у меня еще чистые рубашки остались?

В результате через пару десятков минут я уже был готов отправиться на собеседование. Правда, вместо строгого делового прикида пришлось довольствоваться рубашкой необычного стального цвета и джинсами, зато все это было новое, купленное на последнюю зарплату в федералке и практически ни разу не надеванное по причине: «Авось понадобится, а приличный прикид отсутствует». Так, теперь зеркало.

Я несколько минут покрутился перед трюмо, внимательно разглядывая свое отражение. Ну волосы слегка неухоженные, некоторая небритость, но это даже сейчас модно – брутально, так сказать, – а на самом-то деле обыкновенная отмазка в случаях, когда влом скрестись бритвой. Так что, можно сказать, красавец-мужчина. Я даже попытался втянуть в себя пузо, но оно, как назло, этого делать не хотело, и, как всегда, борьба закончилась в его пользу.

Бросив взгляд на часы, я обнаружил, что до «мгновения истины» осталось чуть меньше часа, и, вздохнув, принялся обуваться. Адрес, указанный в объявлении, я хорошо знал, ибо это был старый кинотеатр, расположенный примерно в квартале от моего дома. В детстве я с друзьями часто там пропадал, причем даже не столько из-за фильмов, сколько из-за возможности перед сеансом поиграть на стоявших в холле автоматах. Как сейчас помню, особенно мне нравился морской бой – пару раз я даже доходил до призовой игры… Однако потом кинотеатр выкупили коммерсанты, и за последние годы он несколько раз переходил из рук в руки, пока не превратился непонятно во что. В данное время там находилось несколько коммерческих фирм, занимающихся не ведомой мне деятельностью, а бывший кинозал регулярно занимали какие-то партии или кружки по интересам. Любители аквариумных рыбок, девушки-феминистки, рокеры-металлисты, кружок вязания морскими узлами или что-то подобное – постоянно устраивали там свои собрания по нескольку раз на дню. Не знаю, что это были за люди, но на дверях регулярно висело объявление об очередном собрании членов такой-то организации с очередным вычурным названием.

Наверное, поэтому в бывшем здании кинотеатра было всегда оживленно и шумно – жизнь буквально била ключом, но не сегодня. Видимо, сказывались жара и суббота, когда даже любители аквариумных рыбок предпочитали обсуждать данную живность на природе, лежа на травке с бутылочкой холодного пива и задумчиво жуя засоленную мумию той же рыбки.

Однако сейчас холл кинотеатра был пуст. Присутствовал лишь охранник, сидевший в своей стеклянной будке и изнывающий от духоты, несмотря на работающий вовсю вентилятор. На мой вопрос о местонахождении искомого мною кабинета он молча ткнул куда-то в глубь холла и вновь уставился в экран компьютера. Я пожал плечами и не спеша двинулся в нужном мне направлении, ибо до начала собеседования было еще минут десять, а я не обольщался насчет того, что буду единственным пришедшим.

Так и оказалось: около двери на стульях, стоявших вдоль стены, уже сидело около десятка человек. Нескольких из них я знал и, приветливо поздоровавшись, скромно устроился на дальнем стульчике. Расспросов сегодня мне не хотелось, настроение было не то, да и вообще…

Собеседование началось ровно в девять нуль-нуль. Несколько обшарпанная дверь распахнулась, и на пороге появился приятный молодой человек в строгом деловом костюме. Оглядев сидящих, он приветственно кивнул и жестом попросил первого проходить. Я вздохнул: костюм на парне был явно не из дешевых, а я тут в джинсах за триста с копейками и такой же рубахе – то-то на меня все косятся. Пришел устраиваться в элитную гимназию – смех, да и только. Я уже было собирался подняться и уйти – в конце концов, после программы «Время» должен был начаться неплохой боевичок, но тут дверь распахнулась и на пороге появилась первая из пропущенных претенденток. Сказать, что вид у нее был растерянный, значило совсем ничего не сказать: по моему мнению, женщина вообще находилась в полной прострации. Она ошалевшим взглядом окинула сидящих и медленно направилась в сторону выхода. Все непонимающе переглянулись, но тут дверь опять распахнулась, и в кабинет отправился следующий. Вышел он минут через десять. На вопросительные взгляды других претендентов мужчина только пожал плечами и, буркнув что-то о тестах для космонавтов, спешно удалился. Короче, моя очередь подошла довольно быстро, работодатели долго ни с кем не сюсюкались, отщелкивая претендентов одного за другим. И поэтому, когда подоспела моя очередь, в кабинет я заходил уже из чистого интереса, а не в надежде на хорошо оплачиваемую работу.

К моему разочарованию, внутри не оказалось ничего примечательного. Пара офисных столов со стоявшими на них ЖК-мониторами и принтерами да несколько шкафов, уставленных какими-то толстыми книжками в вычурных переплетах и здоровенной тумбой старого ксерокса в углу. А еще в офисе было прохладно, поэтому после духоты коридора я буквально почувствовал, как мой изнывающий организм облегченно вздохнул. Оглядевшись, я обнаружил, что помимо знакомого мне молодого человека, стоявшего около окна, закрытого жалюзи, за одним из столов сидел старец. Да-да – старец, по-другому я и сказать не мог, – ну или патриарх. По моему мнению, такие личности вообще бывают только в кино. Да он мог этого, как его там, ну, короче, знаменитого волшебника из известного фильма без грима играть. Волевое лицо, орлиный нос, прям как у вождя индейцев, пронзительные глаза из-под белоснежных бровей, а уж борода в стиле а-ля «Санта-Клаус помер от зависти»… Короче, смотришь на него и ждешь, когда он достанет длинную трубку и, закурив ее, начнет рассказывать сказки. Вот только деловой костюм портил весь коленкор – ему бы мантию и островерхую шляпу со звездами.

Видимо, мой вид все сказал вместо меня. Старик как-то сочувственно улыбнулся и жестом пригласил садиться в кресло напротив.

– Итак, насколько я вижу, резюме вы с собой не принесли, – сказал он.

– А надо было? – удивился я, пытаясь припомнить, что говорилось в объявлении.

– В принципе нет, – успокоил меня старец. – У нас и так прекрасная база по всем возможным претендентам.

Он склонился над клавиатурой компьютера и несколько минут сосредоточенно щелкал по клавишам.

– Итак, Краснов Ярослав Сергеевич, 1979 года рождения, тридцать семь лет, в разводе, образование высшее, служил, не был, не участвовал, не замечен.

Чем дальше этот загадочный старик читал мое досье, тем отчетливее я чувствовал нехороший зуд в одном месте. Конечно, в моей биографии нет ничего таинственного, но я ведь пришел наниматься в школу, а не в подразделение ГРУ.

– Что ж, – тем временем продолжил старец. – По данным вы вполне нам подходите, не желаете пройти парочку тестов, для того чтобы мы удостоверились в вашей профпригодности?

Я только пожал плечами, решив дойти до конца этого непонятного представления.

– Хорошо. – Старик повернулся и посмотрел на стоявшего у окна парня: – Генрих, проводите нашего друга.

Молодой человек кивнул и жестом пригласил меня следовать за собой. Пройдя вместе с ним в другую комнату, я неожиданно оказался… Да хрен знает, где я оказался. По количеству электроники на сантиметр квадратный эта комната напоминала лабораторию какого-то безумного ученого из голливудского блокбастера. Свободным от нее был только небольшой столик с огромным монитором и белое кресло посреди комнаты, куда мне и предложено было сесть.

Следующие полчаса меня просвечивали, простукивали и прослушивали несколько докторов – или кто они там, не знаю. Напоследок выкачали из меня миллилитров сто крови и отправили назад, в предыдущую комнату, растерянного и совершенно ошалевшего. Поэтому я несколько минут стоял столбом, затем, оглядевшись и обнаружив, что в офисе совершенно один, подошел к окну и приоткрыл жалюзи. Глаза мои сделали попытку на мгновение вылезти из орбит, а сам я застыл, чувствуя, что моя челюсть медленно едет вниз, и всерьез беспокоясь за свое психическое здоровье.

– Ну что ж, молодой человек, вы нам вполне подходите, – раздалось позади меня.

Я медленно, со скрипом в позвонках, повернул свою голову и посмотрел на старика, который уже раздувал свою длинную трубку. Идиотски хихикнув, я вновь повернул голову к окну и уставился на расстилающиеся далеко внизу луга, а главное – на парящих недалеко от окна золотых драконов. Особенно мне понравился один, с красным гребнем, который лихо выкручивал фигуры высшего пилотажа над шпилем высокой башни, что расположилась напротив моего окна. Дракон, тем временем выйдя из очередной «бочки», пронесся прямо перед окном, на несколько мгновений завис напротив и задорно мне подмигнул.

По-моему, последней моей мыслью было: «Добрые дядечки санитары, не подскажете, где же моя треуголка?»

Глава 2. В которой герой выясняет, что другие миры существуют, маги – не выдумка, а также напевает песню тучки

Если вы когда-нибудь были в сумасшедшем доме, то поверьте мне на слово, это место ненамного лучше. По крайней мере, я до сих пор сомневаюсь, что решение остаться здесь было для меня предпочтительней. Может, было бы лучше, лежи я сейчас на кроватке под присмотром добрых дяденек-санитаров и счастливо пускай слюнки пузыриками. Но что сделано, то сделано. А так… Ну вот вам, предположим, один маленький примерчик из разряда математики. Вы вышли из учительской и направляетесь к кабинету директора, находящемуся от вас на расстоянии десяти метров. Вопрос: через сколько вы будете на месте, если идти быстрым шагом? Думаете, ответ – пара минут? Ага, разбежались – если повезет, минимум минут десять, а однажды я вообще шел два часа и то, если бы не Гаврик…

Пардон, о чем это я? Ах да, извините, что забежал несколько вперед, просто наболело. Итак…

Очнулся я от чего-то холодного, что медленно стекало у меня по щеке. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на кровати, а на голове у меня была намоченная холодной водой тряпка. «Странные у них в дурдоме методы лечения – гомеопатические, можно сказать», – подумал я, снимая со лба тряпку и кидая ее на пол. Ну я же типа сумасшедший, а значит, на все плевать, можно даже было запустить ею вон в тот фикус, что стоит на окне. Но, с другой стороны, я вроде как вежливый сумасшедший, а посему метания предметами оставим на потом, вдруг еще обеда лишат, а там макароны… Однако все же мой пассаж с тряпкой не остался незамеченным: шлепок, надо сказать, получился довольно смачным, поэтому я не удивился, когда через пару минут дверь палаты дрогнула и в нее влетела медсестра. «Не иначе как караулила под дверью», – подумал я, спокойно глядя на парящую в полуметре от пола девушку. А чего мне уже беспокоиться-то? Хотя, с другой стороны, жалко – я еще не такой старый, а уже слетел с катушек, причем, видимо, со всех сразу. Я вздохнул, во все глаза разглядывая стройные ноги медсестры, затянутые в необычные колготки голубого цвета в тон такому же халатику. Надо сказать, что, вероятно, некоторые «катушки» у меня все же сохранились – по крайней мере, на красивых девушек я все же реагирую вполне адекватно, то есть грудь колесом, глаза полны молодецкого огня, ниже пояса, гм… пропустим. А тут не просто красивая девушка, а очень красивая! Тут не банальные 90–60–90, тут где-то 120–50–70. Согласен, несколько странноватая конфигурация, но это так, на глазок. Хотя талия, может, даже еще уже, по крайней мере очень тоненькая, зато выше… закачаешься. А это точеное личико с белоснежной кожей и огромные глаза фиолетового цвета, а губки… Ух. И что главное, ее совершенно не портили даже чересчур длинные, на мой взгляд, ушки и небольшие клычки, торчавшие изо рта. Ну и пусть она в реальности обычная серая мышка, но в моем больном воображении – просто мужской идеал. Девушка неожиданно фыркнула и, бросив на меня кокетливый взгляд, произнесла каким-то шипящим голосом:

– Вот надо же, первый день на работе, а мало того, что в кровати валяется – еще и заигрывает! Вот возьму и доложу о вашем поведении директору.

Она снова фыркнула, резко развернулась и вылетела прямо сквозь дверь. Я только усмехнулся. Похоже, болезнь прогрессировала, правда определенно в приемлемом для меня направлении. Если и далее в моем воспаленном мозгу будут присутствовать такие очаровательные видения, то я в обще-то не против.

Через пару минут, когда дверь вновь открылась и я уже приготовился разразиться комплиментами в адрес этой черноволосой красавицы, в комнату вошел невысокий лысоватый мужик в белом халате, заставив меня разочарованно вздохнуть, отложив признание в искренней любви на потом. Оглядев меня грустным взглядом поверх небольших очков в золотистой оправе, он пощупал мне пульс, посмотрел глаза, заставил высунуть язык, после чего ласково мне улыбнулся, сочувственно похлопал по коленке и сказал:

– Молодой человек, хочу вас разочаровать, но увы, вы не сумасшедший.

* * *

Легко сказать, «не сумасшедший» – тяжелее оказалось принять, особенно когда ты видишь такое, от чего нормальный человек давно начал бы задумываться как минимум о белой горячке. Вот и сейчас, пока я сидел в приемной директора, ожидая, когда меня вызовут, туда ввалилась компания чертей и, расположившись за журнальным столиком, принялась распивать бутылку коньяку. Один из них, заметив, что я кошусь в их сторону, жестом предложил присоединиться, но я вежливо отказался. Не хотелось попасть на прием к начальству с запахом. Черт только пожал плечами и, плеснув из новой бутылки себе в стакан, отсалютовал мне оным. Я только завистливо вздохнул.

Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и чертей точно подменили. Как они смогли за пару секунд ликвидировать все следы своего банкета – понятия не имею. Однако, когда из кабинета вышел знакомый мне молодой человек, те смирно сидели вокруг столика, внимательно изучая какие-то цветастые буклетики. Секретарь бросил на них подозрительный взгляд, но промолчал, затем повернулся ко мне и жестом пригласил пройти внутрь кабинета. Надо сказать, что за время моего отсутствия там ничего не изменилось – лишь хозяин кабинета сменил свой строгий деловой костюм на какое-то подобие поповской рясы, расшитой диковинными узорами. Однако привычный вид обычного городского офиса заставил меня несколько успокоиться, а стоявший в углу запыленный ксерокс прямо вызвал во мне чувство умиления и прошиб скупую мужскую слезу по стремительно утрачиваемой связи с реальностью.

– Садитесь, садитесь, Ярослав Сергеевич, – махнул рукой старик в сторону кресла. – Сейчас Генрих нам кофейку сделает, а знаете ли, батенька, какой у него кофеек?

Знакомые по многочисленным кинофильмам картавые нотки, неожиданно раздавшиеся в голосе старика, заставили меня вздрогнуть и с подозрением посмотреть на хозяина кабинета, вновь усомнившись в своей адекватности. Но тот только добродушно усмехнулся и, взяв с подноса чашку с кофе, шумно отхлебнул. Генрих поставил на стол вазочку с печеньем и, удалившись, вернулся со второй чашкой – для меня.

Кофе действительно оказался прекрасным, по крайней мере, после пары глотков в моей голове точно пронесся маленький смерч, неожиданно сделав мои мысли ясными и четкими.

– Ну как, Ярослав Сергеевич, пришли в норму? – спросил старик, добродушно улыбаясь в бороду.

– Вроде, – кивнул я благодарственно. – Кстати, у вас там в приемной черти.

– Черти? – Старик вопросительно посмотрел на Генриха.

– Команда Меченого. – Голос секретаря был каким-то механическим.

– Ясно. – Хозяин кабинета кивнул и, повернувшись ко мне, пояснил: – Это не черти, а графты – раса такая, они у нас тут за лесников, разгильдяи, конечно, хорошие, но дело знают. Ребята Меченого, например, несут ответственность за Серебряный лес – там почему-то падает поголовье единорогов, вот я их и вызвал.

– А-а, ну если падает поголовье единорогов, то это да, – с умным видом заявил я. – Тогда, конечно, надо пропесочить, и еще за выпивку…

– А что – пьют? – удивился старик.

– Пьют, – вздохнул я. – Причем прямо в приемной, да еще и коньяк…

– Накажем, – пообещал хозяин кабинета, делая пометку в ежедневнике. – За коньяк особенно. Кстати, Ярослав Сергеевич, вы зря ерничаете. Поголовье единорогов – важная составляющая экологического баланса лесов этого мира.

– Этого мира?

– Да, господин Краснов, или после всего увиденного вы до сих пор думаете, что находитесь на Земле?

Он усмехнулся и кивнул в сторону окна. Закрывающие его жалюзи неожиданно разошлись в стороны, открывая прекрасный предзакатный вид. Старик с улыбкой посмотрел на мое вытянувшееся лицо. Если честно, то у меня до этого вопроса была подобная надежда, но сейчас, смотря на заходящее за далекие горы светило, я со вздохом рассматривал второе – чуть поменьше и ярко-белого цвета.

– Налюбовались? – Старик махнул рукой, и жалюзи вернулись на прежнее место.

– Автоматика тут у вас, – констатировал я, чувствуя противную дрожь в коленях: не каждый день тебя похищают инопланетяне, или как их там…

– Успокойтесь, Ярослав Сергеевич. – Старик достал из ящика стола пластиковую папку и протянул ее мне: – Вот, ознакомьтесь с условиями вашего контракта. Кстати, в свой мир вы можете вернуться в любое время. Только сперва прочитайте контракт.

Последние слова меня несколько обнадежили, к тому же я не раз слышал о людях, якобы контактирующих с различными зелеными человечками, – и ниче, живут дальше, еще и бабло на рассказах зарабатывают, хотя скорее большинство из них банально дурят людей. Ну да ладно, сказали, что могу вернуться, так что пока поверю, а там… ну где наша не пропадала.

Я еще отхлебнул прочищающего мозги кофе и, покосившись на закрытое жалюзи окно, принялся читать контракт. Ну так вот, спешу вас разочаровать: ничего необычного в нем не было – даже душу не предлагали закладывать, хотя, если честно, было у меня такое подозрение, – вполне стандартный контракт. Вот только сумма зарплаты… гм, я недоверчиво покосился на старикана, с невозмутимым видом хлебающего свой кофе.

– Вас что-то смущает? – спросил тот, уловив мой взгляд.

– Сумма, – почему-то пискнул я и тут же, смущенно прокашлявшись, добавил: – В смысле зарплата.

– А что не так, или сумма вас не устраивает?

Не то чтобы она меня не устраивала, но если эта цифра была правдива, то с каждой такой зарплатки я мог прикупать себе по машинке, причем не бюджет-класса, и еще бы на булку с маслом оставалось, точнее, с икрой… причем черной. Старик же, точно прочитав мои мысли, усмехнулся:

– Вас мучают сомнения?

– Мучают, – признался я, точно завороженный смотря на цифры возможной зарплаты. – Где тут кровью расписаться надо?

– Кровью? – Брови старика изумленно взметнулись вверх, и он несколько минут меня пристально разглядывал, точно только увидел, затем покачал головой и произнес тихим голосом: – Ярослав Сергеевич, даже не шутите таким образом.

От этого почти шепота у меня мурашки рванули по всей спине и собрались где-то в районе копчика, заставив смущенно заерзать на стуле.

– Подписывайте давайте, – неожиданно твердым голосом почти приказал хозяин кабинета, и я, вздрогнув, послушно взял протянутую услужливым секретарем ручку и вывел в нужной графе свою закорючку, гордо именуемую подписью.

Секретарь забрал документы и, коротко поклонившись, передал подписанные бумаги хозяину.

– Ну вот и хорошо, – кивнул старик, доставая откуда-то длинную трубку. – Если бы вы знали, Ярослав Сергеевич, как я рад, прямо камень с души. У нас ведь вакансия трудовика уже год не занята. Уроки не ведутся, программа не выполняется, из министерства мне уже пару раз шею мылили.

– Ну я не думал, что с учителями такая большая уж проблема.

– В том-то и дело… – Старик раскурил трубку и, выпустив пару причудливых колец, заметил: – Текучка большая.

– С вашими-то зарплатами? – удивился я, прикидывая, что мне надо купить с первой своей получки.

– Некоторые считают их маленькими, – вздохнул хозяин. – А что я могу сделать? – Он развел руками. – Бюджет, знаете ли.

– Да, бюджет – дело святое, – поддакнул я, уже совершенно успокоившись: в конце концов, за такую-то сумму можно и подопытным кроликом у зеленых человечков побыть. – А когда мне приступать к работе?

– К работе? – Хозяин кабинета на мгновение задумался. – Ну если хотите, то прямо с завтрашнего дня.

– Но ведь еще каникулы, – заметил я.

– Это у вас там, – махнул рукой старик. – У нас до конца учебного года еще три месяца.

– Вот как.

Я обреченно вздохнул: если честно, была у меня подленькая мысль попросить аванс и сделать ноги домой, а там пусть Серега со своей конторой этими странными работодателями занимается, – не прокатило.

– Ну хорошо, Ярослав Сергеевич. – Хозяин кабинета поднялся со своего места, так что пришлось вставать и мне. – Генрих вас сейчас проводит к нашему завучу, а уж он введет вас в дальнейший курс дела. Кстати, – старик хлопнул себя ладонью по лбу, – извините меня, Ярослав Сергеевич, но я ведь совершенно забыл представиться…

Я только мысленно ухмыльнулся – не знал, что у пришельцев маразм тоже в ходу. Хозяин кабинета тем временем протянул мне руку и произнес:

– Христофор Архипович Манглов.

– Мангалов? – не расслышал я, мысленно развивая теорию об иноземных маразматиках.

– Манглов, – поправил меня старик. – Я бессменный ректор академии Штабурга вот уже на протяжении пятидесяти лет.

* * *

Кабинет завуча оказался на следующем этаже, куда меня и отвел молчаливый секретарь ректора. Хотя Христофор Архипович и сказал, что до каникул еще три месяца, школьные – точнее, академические – коридоры были пусты, лишь из пары классов доносились какие-то голоса да один раз навстречу попалась девушка, одетая в какое-то подобие школьной формы необычно ярких расцветок. Зеленая юбочка до колен с блестящими вставками, ярко-синяя блузка и зелененький пиджачок сверху, опять же с разноцветными вставочками. Девушка приветливо поздоровалась с Генрихом, который, надо сказать, не обратил на нее ни малейшего внимания, затем бросила на меня внимательный взгляд, что-то буркнула себе под курносый носик и, гордо выпрямившись, прошествовала мимо.

– Что это с ней? – спросил я у Генриха, но тот лишь равнодушно пожал плечами.

Кабинет завуча больше всего походил на химическую лабораторию – по крайней мере, это было мое первое впечатление при виде комнаты, заполненной различными баночками, колбочками и прочей химической галиматьей, к тому же на стене красовалась таблица, напоминающая менделеевскую, правда, размер ее был несколько побольше. Хотя это, конечно, если мне не изменяет память, ибо все мои познания по данной тематике кончились сразу после окончания институтского курса химии. Ну вот испарились – и все тут, уж сколько ночей я вдалбливал в свою голову очередную формулу какой-нибудь пептидной – или как ее там – цепочки, а в результате в голове полный ноль. Видно, моим мозгам химия была строго противопоказана, и поэтому сработал некий защитный механизм организма, полностью очистив их от этого научного яда.

Внутри кабинета вдруг что-то вспыхнуло, громыхнуло, откуда-то повалил густой едкий дым, заставивший мои глаза разразиться потоками слез, а самого меня зайтись в кашле и быстренько выскочить обратно в коридор.

– У меня получилось!

Раздавшийся из задымленного кабинета восторженный вопль намекнул мне вопросительно поднять брови, а затем саркастически усмехнуться. Подобную дымовуху мы с ребятами устраивали еще в восьмом классе средней школы.

– Господин Краснов… – Из клубящегося в дверях дыма, точно призрак, вынырнул секретарь ректора, на которого едкий дым, похоже, не оказывал никакого влияния. – Завуч вас ждет.

Я кивнул и, кашлянув напоследок, набрал полную грудь воздуха, готовясь нырнуть в едкие облака. Неожиданно Генрих жестом остановил меня и, развернувшись к двери, махнул в ее сторону правой рукой, тут же откуда-то налетел резкий порыв ветра, и задымление точно корова языком слизнула.

– Прошу.

– Спасибо. – Я театрально поклонился, вызвав легкую улыбку на лице секретаря, и вошел внутрь.

Посредине комнаты ко мне спиной стоял невысокий человек, одетый в белый халат, и, наклонившись над столом, что-то записывал в раскрытой тетрадке.

– Кхе, кхе, – деликатно прокашлял Генрих.

– Минутку… – Хозяин кабинета закончил писать и обернулся к нам.

Я замер, а затем, медленно повернув голову к Генриху, констатировал:

– Энштейн.

– Вы ошибаетесь, – спокойно ответил мне Генрих, с тревогой в глазах смотря на идиотскую улыбку, что счастливо растекалась по моему лицу.

А как ей не растекаться, если передо мной стояла копия знаменитого ученого, чью не менее знаменитую фотографию я помню с детских лет? Да-да, ту самую, где, по предположению моего школьного друга Васи Лопаткина, он был заснят после того, как на трезвую голову попытался понять свою теорию. Судя по виду – не получилось.

– Антиох Гоймерович, – представился «Энштейн», подходя ближе. – А вы, насколько я понимаю, наш новый учитель. Э-э-э…

– Краснов Ярослав Сергеевич, – представился за меня Генрих. – Учитель труда.

– Труда? – Завуч вопросительно посмотрел на секретаря, а затем резко хлопнул себя ладонью по лбу: – Точно, совсем забыл. Ну-с, молодой человек, и как вам у нас?

– Ну… – Я неопределенно повел плечами.

– Понятно, – улыбнулся Антиох Гоймерович. – Кстати, молодой человек, я тут одну интересную вещичку приготовил. – Он повернулся к столу и, взяв с него небольшую реторту, протянул ее мне: – Вот, понюхайте.

Я покосился на спокойного в стиле «а я удав, и мне все по фигу» Генриха и осторожно поднес реторту к носу. Удар по моим обонятельным рецепторам был такой, что у меня уши зашевелились и зверски захотелось найти ближайшего белого друга – ага, того самого, что всегда ночует в отдельной комнатке и которого многие из нас любят приобнять с перепою. Видимо, это желание столь явственно отразилось на моей физиономии, что этот химик-экспериментатор быстро сунул мне под нос какую-то колбочку, отчего желание обниматься исчезло, но зато появилось желание взлететь к потолку и, зависнув где-нибудь в уголке, прикинуться тучкой. Я вроде даже песенку тучки стал напевать.

– Совершенно нет реакции, – как сквозь вату донеслись до меня слова завуча. – Поразительно, Генрих, вы не находите?

– Нахожу. – Генрих подошел ко мне и, взяв меня за руку, довел до ближайшего стула и насильно приземлил на него.

«Ну нет», – возмутилось все мое тучкино достоинство, и я, «громыхнув громом», стал прикидывать, как получше их облить своим дождиком, тем более что его приближение остро чувствовалось.

– Чем это вы его? – спросил секретарь.

– Да так, вытяжка из одного коралла, сейчас пройдет, – махнул рукой Энштеин.

Чего там должно было пройти? Я попытался собрать все свои «тучковые» мозги в кучку, как вдруг в них что-то щелкнуло – и ко мне вернулась ясность мыслей.

– Блин… – невольно вырвалось у меня, и я, поспешно отвернувшись, принялся застегивать ширинку с самым независимым видом – мол, со всеми бывает, а вон тот плакатик очень интересный.

– Ну-с-с-с, молодой человек, – начал опять завуч, прерывая мое изучение плаката, на котором был изображен какой-то мужик, запрещающий томной красавице сунуть руку в какой-то ящик.

Мужик был маленький и плюгавенький, в больших роговых очках и колпаке со звездами, а девица была вполне ничего… кхе, даже очень. Она жадно тянула руки к небольшому ящичку, а тот тип буквально закрыл его своей тощей грудью – видать, деньги там тырил или мужские журнальчики.

– Ярослав Сергеевич. – Я вздрогнул. – Задумались?

– Да так, – почему-то смутился я.

– Ну ладно. – Завуч с подозрением покосился на плакатик. – Вы меня извините за этот маленький экспериментик, но я вынужден был убедиться. Дело в том, что подобные вам встречаются очень редко.

– Подобные мне? – удивился я.

– Да, да. – Гоймерович утвердительно кивнул. – Ладно, сейчас объясню.

И объяснил, блин.

Оказалось, что я попал не куда-нибудь, а в элитную академию, причем не просто в академию, а в элитную академию магии и прочих там прикладных наук, с нею связанных.

А учились в ней соответственно… да-да, да, вы правильно угадали – всякие отморозки. Э-э-э… точнее, детишки различных супер-пупер-магов, гениальные самоучки, всякие левши магического толка и прочий помешанный на этих вещах народ.

Короче, история создания сего заведения была проста. Как-то в стародавние времена несколько конкретно крутых ребят занимались своими повседневными делами: воевали там друг с другом, захватывали города, жгли, грабили, вели освободительные войны, изучали свойства материи, разводили бабочек… ну и прочее. Короче, народ развлекался по полной.

Вот и представьте себе. Мужик, значит, собирается на победоносную войну, произносит пламенную речь, все пучком: войска ликуют и рвутся в бой, ну чтобы оторваться, порезать чуток друг дружку, а то скука кругом смертная – средневековье. Так вот, садится наш полководец на коня, и вдруг… оба… нехороший звук. Конфуз. В войсках разброд и хихиканье, а все почему? А все потому, что любимый отпрыск от нечего делать решил приколоться над батей и подсунул ему под попону лошади подушку-пердушку. Или другой пример. Он корпел над огромным трудом всей своей жизни, проник в тайны вселенной, изобрел могучее заклинание, а его дочурка из записей сделала несколько бумажных куколок. Кошмар, вот такенный инфаркт, рубец на половину сердца и все такое.

В общем, народ помучился-помучился и решил основать школу для своих чад, где они, значит, учились бы да ума-разума набирались под присмотром мудрых педагогов. А чтобы не так, как в той песне: «Сделать хотел грозу, а получил…» – короче, хрень какую-то с рогами.

Ну значит, порешили и создали академию, стали детишек учить. А маги, надо сказать, народ путешествующий, причем любят не только по своей планетке шастать, но и в соседние измерения со временем научились заглядывать. А почему бы и нет: прогресс – он и в Африке прогресс. Мы вон на другие планеты рвемся, чтобы, значит, натоптать там, буквально чтобы у каждого инопланетянина в саду был автограф нашего ботинка и надпись: «Развалинами…» – ой, пардон, не из той оперы, вот: «Здесь был такой-то», – и подпись. Вот и маги – они-то чем хуже? Ну значит, постепенно стало налаживаться общение, связи там всякие. Мир-то, по сути, один и тот же, хотя различия, конечно, присутствуют, и порой существенные. Ну, где история пошла по другому пути, где еще что-то, но в принципе все друг друга понимали, хотя, конечно, не всегда.

Даже войны между измерениями случались, но пока не об этом разговор. Короче, академия стала разрастаться, и вскоре под ее размещение даже выделили специальное измерение, а особый договор, заключенный между несколькими сотнями измерений, давал ей статус неприкасаемой территории. Охрану данного измерения поручили золотым драконам и таинственным Хранителям. Причем отчего драконам поручили охранять – еще понятно: они существа такие, им на магию по большому счету наплевать с большой колокольни. Правда, не знаю, как они на тот же ПЗРК посмотрели бы – думаю, очень искоса, но, на их счастье, в мирах магии многое из техники не действовало, и наоборот. Например, в нашем родном мире многие заклинания были бы просто забавным танцем с бубном или потешной песенкой. Маг, метнувший простенький «фаербол», потом бы лежал на кроватке под вот такенной капельницей и получал кайф от уколов по полной.

А вот с Хранителями… ну с ними вообще было мало что понятно. Они просто объявились в мире, где размещалась академия, и взяли ее под свою охрану. Кто они или что они, похоже, не знал никто, но проверять как-то желания ни у кого не возникало. Тем более после одного случая… ладно, не будем о грустном.

Короче, академия процветала. Только вот незадача: текучка среди учительского состава была просто колоссальной. А вы сами попробуйте позанимайтесь с учениками, многие из которых новоявленные Ломоносовы в магических искусствах. Угу, вы правы – не успеете акнуть, как будете квакать или гавкать.

Если честно, мне этого как-то не особо хотелось, о чем я сразу и заявил Гоймерычу.

– О-о-о, это вам как раз и не грозит, – отмахнулся тот. – Вы, батенька, в некотором смысле уникум.

– Уникум?

– Угу, – покачал он у меня перед носом знакомой реторткой. – Запах этого вещества должен был превратить вас в обезьяну часа на два.

Я судорожно сглотнул. Страшно захотелось бананов и почесаться не совсем в приличных местах.

– Вот-вот, – продолжил тем временем Эйнштейн. – А вам хоть бы хны.

– А вторая колбочка? – выдавил я из себя.

– Легкое тонизирующее, ничего страшного – им молодежь иногда балуется. К тому же обладает эффектом прочистки мозгов от всякой дряни.

– Ну спасибо, успокоили, – облегченно вздохнул я.

– Вы, Ярослав Сергеевич, абсолютно иммунны ко всем видам заклинаний, – неожиданно вставил Генрих. – К тому же ваша аура обладает способностью нейтрализовать заклятия где-то в радиусе полутора метров от вас. Так что даже если кто-то кинет в вас огнем, тот просто исчезнет, не долетев.

– Угу, – кивнул завуч. – Только если кто-то собьет дерево, стоявшее за вами, то бац… – Он хлопнул ладонями. – Лепешка.

Да уж, приободрили на все сто. Я только на миг представил себя этаким неуязвимым героем, а тут на тебе. Получается, если кто-то запустит в меня, например, табуреткой посредством магии, то она не долетит, а если кто-то запустит табуреткой посредством магии в другую табуретку, то та, отскочив… Перспектива.

– Все это хорошо, – сказал я, – даже замечательно и, насколько я понял, у меня, как и у драконов, иммунитет…

– Ну не совсем как у драконов, – начал было завуч, но я его прервал:

– Извините меня, народ, но я не понял – на фиг вам учитель труда?

– На что? – Гоймерович непонимающе посмотрел на меня.

– «На фиг» – выражение такое – в смысле зачем?

– Ярослав Сергеевич… – Генрих вздохнул. – Ну, во-первых, труд своими руками – это полезно в воспитательных целях. Во-вторых, можно всегда оказаться в мире, подобном вашему, где магия будет почти бесполезна. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Понимаю, – кивнул я. – Хотите, чтобы дети хотя бы умели гвозди забивать.

– Хотя бы, – вздохнул завуч. – Однако, с другой стороны, программа трудового обучения значительно шире, но все в пределе ваших возможностей, – поспешил он меня успокоить.

– Надеюсь.

– Ну вот и ладненько. – Гоймерыч скинул халат, оставшись в клетчатых брюках и белой полосатой рубахе, поозиравшись вокруг, он извлек откуда-то помятый пиджак и, надев его, направился к дверям. – Пойдемте, молодой человек, представлю вас вашему классу.

– Моему классу? – удивился я.

– Ну да, – подозрительно покосился завуч на Генриха. – Вы что, не поставили его в известность?

Секретарь пожал плечами, равнодушно рассматривая что-то за окном. Гоймерыч вздохнул.

– Дело в том, Ярослав Сергеевич, что вас еще и классным руководителем поставили, в восьмой класс… – Завуч сочувственно посмотрел на меня и вышел из кабинета.

У меня по спине почему-то поползли огро-о-омные мурашки. Снова захотелось бананов и почесаться.

Глава 3. Про первое знакомство героя с его классом, а также про одного запасливого завхоза

Ну на будущее надо заметить, что предчувствие меня не обмануло. Вообще мое предчувствие – вещь уникальнейшая, это еще ребята в армии подметили. Стоило моему копчику зачесаться, как жди неприятностей, а если мурашки побежали – вообще полный северный пушной зверек.

Но надо сказать, что пока мы с Гоймерычем… Ну не могу я его по-другому называть, хоть убейте, не Антиохом же, имя какое-то дурацкое. А Антиох Гоймерыч – не, у меня от одного произношения на тупое «хи-хи» пробивает, чую, если так дальше пойдет, даст он мне нюхнуть чего-нибудь покрепче, что даже мой иммунитет не спасет, – тогда точно: дерево, зоопарк, бананы.

Ну да ладно, идем мы, значит, по коридору, а я верчу головой во все стороны – окружающее разглядываю: другой мир все же, да еще магическая академия. Честно говоря, не очень. Не, так антураж себе вполне, все выдержано в древнеготическом стиле, или как там… Ну всякие там арочки, барельефчики в виде морд различных тварей – наверное, специально для учеников, чтобы не расслаблялись, значит. Я, по крайней мере, не расслаблялся, особенно когда заметил, что некоторые из этих каменных тварей провожают меня вполне плотоядным взглядом. На всякий случай я перешел поближе к окнам, что тянулись вдоль противоположной стены коридора, и, отвернувшись, стал разглядывать знакомые пасторальные пейзажи, раскинувшиеся за окном. Что странно – так это то, что в кабинете у ректора одно из солнц этого мира уже заходило, да и второе клонилось к закату, тут же за окном наблюдалась совсем другая картина. Желтое солнышко светило вовсю, а другое, бледно-белое, только показалось из-за горизонта. Этот факт заставил меня замереть и погрузиться в раздумья. Нет, там у себя я фантастику иногда почитывал, а в ней и не такое встречается, но видеть это воочию… крышу срывает напрочь, уж поверьте.

– Ярослав Сергеевич! – Раздавшийся над ухом голос завуча заставил меня очнуться от раздумий. – Замечтались?

– Да нет, – покачал я головой. – Вот думаю, почему в кабинете у ректора солнце садится, а здесь светит вовсю?

– Солнце? – Гоймерыч посмотрел в окно. – Ну, наверное, это потому, что кабинет нашего ректора, по сути, находится в искусственно созданной точке флуктуации, а из нее и не такое увидеть можно.

Ну спасибо – объяснил. Я покосился на Гоймерыча. В конце концов, кто из нас больше Энштейн – я или он? Ну вопрос, конечно, чисто риторический. Однако, видать, все эти мысли настолько четко отобразились у меня на лице, что завуч вздохнул и сказал:

– Да не ломайте вы себе этим голову, дорогой мой Ярослав Сергеевич. По-простому, так из кабинета ректора можно попасть в любой из известных нам миров.

– А, типа портал, – решил блеснуть я своим знанием фэнтезийных реалий.

– Портал? – Гоймерыч возмущенно фыркнул. – Не говорите глупостей, любезнейший. Портал – это прямой прокол пространства между двумя точками. Представляете, сколько энергии требовалось бы для его поддержания?

Я попробовал представить и, вздрогнув еще раз, осмотрел открывающуюся из окна местность. Не найдя рядом строений местной АЭС, я облегченно вздохнул.

– Красиво тут, – перевел я разговор на другую тему, ибо, судя по виду Гоймерыча, тот готовился прочесть мне лекцию о флуктуирующих комнатах, а после этого мне точно покой и санитары понадобятся.

Завуч замолк и тоже уставился в окно, за которым носились знакомые мне золотистые драконы. Увидав красногребневого, я приветливо помахал ему рукой, а тот то ли заметил меня, то ли просто ему блажь в голову ударила, но он неожиданно заложил крутой вираж и, взмыв свечой, выпустил в небо фонтан огня, рассыпавшийся разноцветными искрами.

– Классно! – Я показал дракону большой палец и повернулся к завучу: – Красиво выдал.

– Выдала, – поправил меня тот. – Это – она.

– Она?

– Угу. – Гоймерыч кивнул и, развернувшись, отправился дальше по коридору.

В класс я входил точно в клетку с тиграми. Судя по всему увиденному и услышанному мною за сегодняшний день, ожидать можно чего угодно. А вы сами себе попробуйте представить деток, на досуге балующихся магией. Вот-вот, я о том же: тут обычные детишки с палками, рогатками и обыкновенными детскими шалостями часто вызывают такой геморрой, а уж эти… Воображение рисовало мне то различных монстров с кучей клыков, рогов и прочей дребедени, то ряды очкастых мальчуганов с палочками наперевес, то вообще черт-те что и сбоку вот такенный бантик. Реальность оказалась куда прозаичнее. Обычный класс с рядами парт, правда, установленных лесенкой, как в институтской аудитории. К тому же парты имели необычную подковообразную форму и были рассчитаны на одного ученика. Кстати, оных в классе было не так уж и много – человек пятнадцать. Как позднее оказалось, это было сделано специально, ибо в школе как бы практиковался индивидуальный подход к ученикам, но по мне – это так, для отмазки. Просто чем меньше человек в классе, тем проще с ними управляться, уж я-то это знал, не первый год преподаю. Ладно, о педагогике позднее…

Ну в общем, пятнадцать человек или, точнее, не совсем человек. Эльфов вот я сразу определил – эти ребята для нас вообще, как родные братья, столько про них снято фильмов, а книжек написано – жуть. И ведь похожи. Ушки там остренькие, глазки большие чуть с косцой (прямо как у удивленных китайцев – те тоже на рынке мне такие глаза делали, особенно когда я пытался обменять купленный у них сотовый, который с первых минут моего с ним общения жил какой-то собственной загадочной жизнью), а личики – одно загляденье: не детишки, а прелесть, к тому же обе девочки. Им бы еще бантики и косички, а не эти непонятные прически типа «лес густой, кусты, колючки». М-дя, стилистов им тут явно не хватает, хотя скорее это и к лучшему, а то глянешь по телику на наших модных стилистов вот с такими губами – и… не, пусть уж лучше так, как есть. Вот только взгляд мне этих девчушек как-то не понравился – такой придирчиво-оценивающий: смерили меня им вдоль, поперек и, по-моему, даже немного вглубь, а потом выставили оценки, судя по их виду, не очень высокие. Ну и ладно, потом с этим разберемся. Рядом с ними сидит мальчишка, такой невысокий крепыш, в сидячем положении девочкам примерно по грудь, взгляд вполне доброжелательный, на мага не очень похож, хотя если здесь учится… На мгновение я оторопел: мальчишка за секунду вдруг покрылся шерстью, а его лицо вытянулось и превратилось в волчью морду, которая мне дружески улыбнулась, или оскалилась, выберите по желанию. Эльфийки бросили на соседа презрительный взгляд и дружно фыркнули, я покосился на них и сделал самую независимую физиономию. Все верно, в наших ужастиках и не такое увидишь, так что ничего страшного, а марку держать надо. Хотя, признаюсь, коленки подрагивали, особенно когда я в рядах учеников рассмотрел еще одну интересную особу. Такая высокая девочка с пепельными волосами, белоснежной кожей и красными глазами, а уж когда она мне приветливо улыбнулась… Э-э-э, что-то мне сразу поплохело, захотелось нажраться чеснока до отвала и найти где-нибудь осиновый кол.

Остальные присутствующие вроде ничем от обычных людей не отличались, хотя, если судить по примеру того ухмыляющегося мальчугана (ох, будешь ты у меня делать табурет с хохломскими узорами), то на внешний вид уповать не очень-то стоит. Кстати, все в виденной мною ранее зелененькой форме, только у мальчиков отсутствуют все эти разноцветные блестящие вставочки, то есть – просто черные брюки, синяя рубаха и зеленый костюм с гербом академии в районе сердца. Как потом я узнал, на гербе изображена раскрытая книга и морда дракона поверх нее. По-моему, дурацкий знак, но здесь всем вроде нравится, а со своим уставом, как известно…

Так вот, пока я рассматривал свой будущий класс, думая, как я круто влип – помнится, в контракте что-то говорилось о двух годах и о штрафных санкциях (при здешних зарплатах о размерах оных даже не стоило задумываться), – мне на ум приходили картинки из моей школьной биографии. Бедная наша классная руководительница… видимо, вот оно, мое наказание. Я тяжело вздохнул и покосился на Гоймерыча, который беседовал о чем-то с ведущей урок учительницей. Надо сказать, колоритная женщина. Высокая, смуглая и, несмотря на дающий знать возраст, все еще довольно привлекательная, с черными, как смоль, волосами, хотя в их густой гриве кое-где уже проблескивает седина. Одета тоже весьма экстравагантно. Некая помесь вечернего платья с цыганским прикидом. То есть обтягивающий черный верх с глубоким декольте и широкая пестрая юбка. К тому же дама настолько была богато увешана различными кольцами, браслетами и медальонами, что после того как я прикинул их суммарный вес, мне стало ее жалко.

Наконец они наговорились, и учительница, хлопнув в ладоши, видимо, чтобы привлечь внимание детей, сказала:

– Дети, разрешите вам представить вашего нового классного руководителя и одновременно преподавателя ОБЖ и трудового воспитания у мальчиков – Краснова Ярослава Сергеевича.

ОБЖ? Я мысленно почесал в голове. Ну это уже ни в какие ворота… мало того, что классным сделали, так еще и это… И какую, скажите мне на милость, безопасность я могу тут преподавать? Помнится, нечто подобное у нас в школе вел военрук, так мы там разбирали АКМы с пропиленными стволами и кидали муляжи гранат, а еще напяливали противогазы на время, особенно потешно в них смотрелись наши девчонки. Сразу вспомнился бородатый анекдот: «– Пап, а пусть слоники побегают». – «Нет, сынок, слоники устали». – «Ну, пап!» – «Ладно, сына. Рота! Газы! Бегом марш!»

Я мысленно усмехнулся. Ну ладно – это у нас, а тут что мне с ними проходить? Разбор магической палочки на время или безопасность при кормлении дракона гороховым супом? – ну в последнем случае противогазы точно понадобятся, а еще лучше – ОЗК.

Неожиданно над головой что-то треснуло, и сильно запахло озоном. Я вынырнул из пучины раздумий, растерянно посмотрев на Гоймерыча, но тот лишь улыбнулся и кивнул в сторону класса. Зато учительница буквально зверем зыркала в сторону невинно-преданно смотрящих на нее учеников, причем мне на короткое мгновение даже показалось, что с ее губ срывается тихий рык. Наконец, еще раз обведя класс грозным взглядом, она повернулась ко мне и спросила:

– С вами все в порядке?

Я молча пожал плечами, с недоумением глядя на явно взволнованную учительницу и таинственно ухмыляющегося завуча. Чего это с ними? Класс тоже как-то подозрительно примолк. Короче, все дружно пялятся на меня, а я как дурак на них, и причем, похоже, кроме гада Энштейна, никто ничего не понимает. Но тот только ухмыляется и молчит.

– Ладно, ребятки, не будем дальше прерывать ваш урок, а с вашим новым классным руководителем вы встретитесь уже завтра, – сказал Антиох Гоймерыч, подхватывая меня под локоток и увлекая за собой в сторону двери.

– Ну и что это значит? – спросил я, едва за нами захлопнулись двери кабинета.

– А вы правда ничего не заметили? – ехидно так хихикнул завуч.

А что я должен был заметить? Если учитывать местную специфику, то класс как класс, ожидалось кое-что похуже, а так вполне сойдет, ну особенно если раздобыть кое-где крест побольше, вязанку чесноку и ремень с серебряной набивкой, но последнее – чисто для воспитательных целей. Кстати, учительница ниче так себе, все при ней, жаль, мне в тетушки годится. И опять же, судя по количеству навешанных на нее побрякушек, либо фетишистка, либо ярая поклонница металлистов. Хотя… Я задумался. Этот странный треск над головой и запах озона… стоп, стоп.

– Кажется, вы наконец поняли, Ярослав Сергеевич, – усмехнулся завуч, видимо, над моей тормознутостью.

Понял ли? Возможно. По моим логическим измышлениям получается, что кто-то из шалопаев пульнул в меня молнией – вот откуда запах озона и треск, а также недоуменные взгляды учительницы и учеников. Ничего себе тут шуточки: это вам не стул гвоздями к полу или кнопку под одно место – не будь у меня описанного выше иммунитета, получилась бы неплохая запеканка под именем «Ярик Краснов – сочный, румяный, с корочкой». Да уж… Чую, мне эти детки еще устроят. Интересно, долго до них будет доходить, что своей магией они ничего не добьются? М-да, а вот как дойдет… Короче, до этого времени мне надо их будет приручить, причем так, чтобы все были беленькие и пушистенькие, но только не как любимый мой северный пушной зверек, избави меня бог от такого.

Думая об этом, я послушно плелся за Гоймерычем. Мы спустились на два этажа ниже и, пройдя большой холл с висевшим прямо в воздухе у стены расписанием уроков (вот это они классно придумали – такое большое светящееся табло на всю стену), направились по длинному коридору с необычным потолком в виде мозаичного стеклянного панно. Но что самое удивительное – это панно двигалось, узоры складывались и рассыпались, чтобы через минуту вновь сложиться, но уже по-другому. Это несколько напомнило мне калейдоскоп, что был у меня в детстве, такая бумажная трубка с глазком, внутри которой было дробленое разноцветное стекло. Правда, меня почему-то от него всегда чуток мутило, вот и сейчас я сглотнул тягучую слюну и быстренько отвел глаза. Хорошо еще, что прямой солнечный свет не попадал на эту крышу, а иначе здесь была бы такая светомузыка, что наши дискотеки отдыхают.

– Ну вот мы и пришли. – Гоймерыч достал откуда-то из внутреннего кармана своего пиджака длинный ключ и протянул мне. – Прошу вас, господин Краснов.

Я взял покрытый пятнами ржавчины ключ и подошел к высокой двери, перед которой мы остановились. Надо сказать, дверь была конкретная, метра три высотой и вся такая в больших металлических заклепках. Нечто подобное я видел в одном музее – там модель бронепоезда стояла, так вот очень похоже. Интересно, тут она зачем? Или просто, как и у нас, поставили то, что на складе завалялось? Ну соответственно, замок на ней тоже был неслабый – наверное, килограмм на пять весом – и настолько покрыт ржавчиной, что ключик по сравнению с ним выглядел просто полированным, однако, на мое удивление, открылся на раз. Вот так, с огромным навесным замком в одной руке и «золотым ключиком» (Буратино, блин) в другой, я впервые вошел в свой класс.

Надо сказать, впечатлило. Помещение было просто огромным. Это не класс, а-а-а… ангар, блин, для дирижаблей. Окна большие, и помещение прекрасно освещено, минус один – расположены метрах в десяти над полом и несколько пыльны, хотя «несколько» – это мягко сказано. Мне вот сперва показалось, что на некоторых окошках занавесочки висят, – оказалось, остатки паутины. Брр. Нет уж, мыть я их не полезу. Во-первых, я не Бэтмен – это можно определить хотя бы по моей фигуре, – но если бы им и был, то только строго наземной модификации. Во-вторых, этих насекомых с детства не переношу, а тут, судя по оконным коврикам, оные гады не меньше тарантулов. Я судорожно сглотнул и подумал, что надо срочно попросить у Гоймерыча местного дихлофоса или хотя бы той дряни, какой он вонял у себя в кабинете, – забористая штука.

А так в остальном помещение мне понравилось – есть где развернуться. Хошь – табуретки клепай в производственных масштабах, а хошь – авиалайнер забацай. Места просто завались. Кстати, тут даже присутствовала отдельная комнатушка – видимо, сделанная специально для учителя. Ну чайку там попить или просто в тиши умные мысли подумать, пока ребятки мучаются над очередным изделием своих рук. Правда, в данный момент эта каморочка была завалена каким-то хламом: старые доспехи, несколько погнутых мечей, сломанный стол, пара бочек с металлической стружкой, ну и прочее барахло. Под ноги попался старый шлем, о который я с успехом и споткнулся, выдав такую тираду из русских фольклорных слов, что сидевшая на сломанном столе мышь тут же получила обширнейший инфаркт и рухнула в судорогах. Мысленно пожалев попавшую под красное словцо зверюшку (психика, видно, у нее была мягкая – чувственная), я подобрал злополучный шлем и, повертев его в руках, сунул под мышку, ибо шлем был явно не из дешевок. Массивный такой, украшенный затейливой чеканкой, – короче, как пресс-папье или, на крайняк, горшок под какой фикус сойдет.

Антиох почему-то все еще топтался в дверях, наблюдая, как я слоняюсь туда-сюда по огромному залу. Я показал ему свою находку, но он лишь бросил на нее равнодушный взгляд и неопределенно дернул плечами. Ну не надо так не надо – приспособлю.

– Ну как вам тут? – спросил завуч.

– Нормально, просторно, только пусто, – обвел я рукой помещение. – И эхо…

– Эхо? – удивился Гоймерыч.

– Эхо, – подтвердил я, прислушиваясь к отголоскам своего голоса.

– Действительно… – Завуч почему-то смутился. – А оборудование там или еще что – это вы к нашему завхозу, его комната дальше по коридору. Его Дорофеичем кличут, точнее, он Дороф Бал, но так его уже давно никто не зовет. Обратитесь к нему, скажете, что вам нужно, – он мигом все достанет.

– Понятно, – кивнул я. – Кстати, а где мне жить-то?

– Ну на сегодняшнюю ночь вас Дорофеич где-нибудь пристроит, а завтра вам дом предоставим.

– Дом? – удивился я.

– Ну такой небольшой, – развел Гоймерыч руками. – Бюджет, знаете ли, на большие хоромы не рассчитывайте.

Вообще-то максимум, на что я рассчитывал, – это на отдельную комнату или хотя бы с одним соседом, а тут дом.

– Ладно, – как можно спокойней сказал я, стараясь особо не радоваться. – Сегодня как-нибудь перекантуюсь.

– Вот и хорошо. – Завуч расплылся в улыбке. – Устраивайтесь, а мне пора, опыты, знаете ли. Сегодня как раз Алгибрус в Лире стоит, так что надо успеть все подготовить. Вы тут давайте к Дорофеичу, он вам все объяснит, что надо, а завтра с утра – ко мне. Надо обсудить учебный план на четверть.

* * *

«Дальше по коридору» оказалось метрах в двадцати от моего класса, причем идти пришлось по мрачному полутемному коридору средневековой наружности. Освещение почему-то отсутствовало как таковое, лишь небольшие окна в стенах, больше похожие на узкие бойницы, позволяли проникать сюда солнечному свету сквозь мутные, засиженные мухами стекла. Я подошел поближе и провел указательным пальцем по стеклу, оставив на нем яркую дорожку. И тут пыль! Я вздохнул. Похоже, мой новый класс находился в каком-то полузаброшенном крыле академии, хотя, с другой стороны, чего я хотел? Учитель труда в магической академии – да наверняка эту должность-то утвердили по прихоти какого-нибудь чудака из местного министерства, так что надо сказать спасибо, что вообще к черту на кулички не засунули. А они это могли – если уж и не туда, то к этим, как их там… ну тем, что коньяк в приемной ректора хлестали: там я явно больше к месту пришелся бы – единорогов там погонять или еще что. А помещение, надеюсь, в порядок приведут, иначе чему я в этом «ангаре» детишек учить буду, а? Не, можно, конечно, хороводы водить или футбол тот же, ну на крайняк – догонялки сойдут. А еще можно зарядить ударный коммунистический субботник и самим привести там все в порядок.

А что? Я со всех сторон оглядел эту идею, обжевал, пропустил через все свои мозговые извилины и признал-таки ее довольно недурственной. Надо будет завтра Гоймерычу эту идейку втюхать. Детишки тут бойкие, вот пусть и поработают, это одновременно труд и воспитательный процесс, а заодно и сплоченность коллектива проверится. К тому же я смогу понаблюдать за отношениями в классе – в такой обстановке они лучше вырисовываются. Раздумывая таким вот образом, я потихоньку плелся по коридору, изредка останавливаясь перед очередной закрытой дверью. В конце концов третья или четвертая по счету оказалась искомой. С минуту постоял перед дверью, на которой белой краской большими буквами было написано «Завхоз», а ниже «После двенадцати ночи пошли все…». Кхм, последние слова были замазаны, а жаль: мне даже стало интересно – куда здесь посылают? Я бы навскидку сразу с десяток мест назвал, но, может, здесь есть свои, так сказать, местные «достопримечательности», для любителей дальних странствий. Усмехнувшись, я вежливо постучал. Тишина. Я постучал посильнее. Опять тишина. Я примерился ногой, но тут дверь распахнулась, и моя конечность сорок шестого размера замерла в полете аккурат рядом с объемным пузом хозяина помещения.

– А я вот тут это и вот? – выдал я, опуская ногу и виновато отводя глаза.

– Ага, – сказал в ответ открывший мне дверь невысокий мужчина, провожая мою ногу подозрительным взглядом.

– Ага, – подтвердил я, виновато шаркнув ножкой. – Стучусь вот… потихоньку.

– Ну тогды заходь. – Хозяин отошел в сторонку, впуская меня внутрь.

«Блин, куда это я попал?» – была первая моя мысль, едва я переступил порог помещения. Пещера Аладдина по сравнению с этим местом – так, кладовочка. Вокруг меня возвышались горы какого-то блестящего, сверкающего и переливающегося всеми цветами радуги барахла. Какие-то монеты, кубки, стекляшки и прочее, причем тут же, среди всего этого богатства, в кучу были навалены различные части доспехов, некоторые весьма ржавые, и разнообразное оружие. За этими холмами добра угадывались горы еще подобного, а уже за ними высились Эвересты и Джомолунгмы вообще непонятно чего.

– Да, да, не прибрано, – вздохнул позади меня хозяин, огибая мою тушку и становясь впереди. – А что прикажете делать? Добра натаскивают вон сколько, спонсоры, мать их за ногу, а сортировать кто будет? И нет чтобы помощников выделить, так Дорофеич ведь все может – он справится. А бедному гному и отдохнуть времени нет.

– Гному?

– А что, не похож?

Я посмотрел на Дорофеича и неопределенно повел плечами. Не, ну скажите мне – откуда я должен знать, как выглядят гномы? У меня там других забот не было, только об этом и думал, только вот никак они мне на глаза не попадались – видно, маскировались хорошо. Уж я по этому поводу так переживал, так расстраивался… Хотя стоп. Почему не попадались? Я быстренько перебрал в уме все виденное и читанное мною на подобную тему и уже без сарказма задумался. Ну в мозгу у меня быстренько сформировались два типа представителей гномьего семейства. Первый – это невысокий крепкий человечек, этакий культурист-недоросль с длинной густой бородой, вечно хмурый и ворчливый, вооружен и очень опасен. Тип два – это маленький подозрительный чувак или группа чуваков роста… ну примерно полметра или меньше, живут в пещерах или лесных домиках, очень любят копать всякие сокровища, складировать и опять их перезакапывать, копать и перезакапывать – ну разновидность удовольствия у них такая: «мазохизм копательный обыкновенный». Хотя иногда бывают неплохими ребятами.

Я саркастически осмотрел стоявшего передо мной. В принципе похож на разновидность номер один. Ростом мне примерно по грудь, плечи широкие, руки мощные, пузо… ну тут мы с ним вообще похожи, правда, борода подкачала – слишком коротенькая и аккуратно подстриженная. Морда лица такая широкая и красная, глаза до-о-обрые, как у моего бывшего директора, когда он меня надбавки лишал. Оружия тоже не видно, если не считать, конечно, того, что накидано вокруг, а вот судя по количеству разнообразного добра – это уже к типу два.

– Наверное, – наконец выдавил я минут через пять.

– Ага, – вздохнул гном. – Значит, все еще не так плохо. Кстати, вы не представились.

– Краснов Ярослав Сергеевич – учитель труда.

– Приятно, – протянул руку хозяин помещения. – А я – Дороф Бал, или Дорофеич, как вам будет удобнее. Кстати, я не ослышался, вы сказали – учитель труда?

– Труда, – подтвердил я.

Гном недоуменно посмотрел на меня, затем полез в карман куртки (кстати, одет он был в шикарную куртку с узорами в восточном стиле, такие же восточного типа шаровары и почему-то клетчатую рубашку), откуда извлек массивные очки в золоченой оправе и, водрузив их на нос, вновь принялся меня разглядывать.

– А что, не похож? – спросил я с сарказмом.

– Ну не знаю. – Гном задумчиво подергал себя за бороду. – А вы какой тип магии практикуете, а то вот никак не могу понять?

– Никакой.

– В смысле? – Дорофеич опешил.

– В прямом. С магией незнаком, мало того – до сегодняшнего дня считал ее выдумкой, ну или сказкой.

– М-да…

Гном обошел меня вокруг, затем еще раз, затем в другую сторону и еще разок. «Еще бы песенку про елочку спел», – подумал я, наблюдая за его похождениями.

– Уважаемый, – сказал я минут через пять, когда мне надоело наблюдать за круговоротом гнома вокруг моего бренного тела, и отошел чуть в сторонку, заставив того сбиться с образовавшейся вокруг меня орбиты. – Меня вообще-то Гоймерыч по делу прислал.

– Кто прислал? – Дорофеич замер, глядя на меня поверх очков растерянным взглядом.

– Ну завуч ваш – Антиох Гоймерович. Сказал, чтобы я обратился к вам по вопросу обустройства своего класса.

– По вопросу обустройства? – Гном мотнул головой. – Ну так бы сразу и сказали, а то поставили бедного гнома в тупик.

– И чем же я вас поставил в тупик? – не понял я.

– Ну, мил-человек, во-первых, вы заявили, что абсолютно незнакомы с магией, а это в рядах нашей академии – нонсенс. Во-вторых, я любую магию за версту чую, а вот в вас… – гном шмыгнул носом и развел руками, – не понимаю. Либо вы сказали правду, либо вы настолько сильны в магическом искусстве, что можете закрыться даже от моего чутья.

Кстати, немного отступая от темы повествования, замечу, что чутье на магию у нашего завхоза было действительно просто феноменальным. Вообще, как оказалось, все гномы могли даже с закрытыми глазами определить, магическая вещь или нет, и даже назвать примерный тип использованной магии, но Дорофеич среди них слыл просто феноменом. Он мог учуять даже самый слабый магический след, и мало того, мог точно определить не только тип магии, но даже школу и примерные составляющие заклинания. Я долго не мог понять, что он делает со своим даром в академии в качестве обычного завхоза, когда мог бы зашибать порядочную деньгу в определенных кругах, пока не узнал, что в свое время Дорофеич перешел дорогу какому-то крутому магу или его подручному. Короче, ему пришлось долго скрываться от него по разным измерениям, пока он не осел в академии. Его преследователь сунулся было сюда, но так получил по соплям от Хранителей, да и дракоши ему добавили, что до сих пор о нем ни слуху, ни духу. А Дорофеич привык – понравилось ему здесь, да и во вкус вошел. Правда, скупердяем стал ужасным, за барахло свое трясется, бюрократию развел. Чтобы получить со склада молоток, приходится бежать за подписью к Гоймерычу, а иногда и к ректору, а того часто вообще в этом мире фиг застанешь, а вот однажды… Ладно, об этом как-нибудь потом.

В общем, в тот день Дорофеич меня приютил, и мы до полуночи просидели за столом, обсуждая нужное мне оборудование, обстановку класса, да и просто всякие мелочи. Например, гнома очень заинтересовали наши сказки, и мне пришлось пообещать, что при случае привезу ему пару книжек. Кроме того, Дорофеич очень удивился, узнав, какую комнату мне выделили, – он долго что-то бурчал себе под нос, потом тяжело вздохнул и рассказал историю того помещения.

Я оказался прав – крыло действительно осталось от старого здания академии. Остальное полностью перестроили где-то полвека назад, а это крыло долго использовали как склад, – кстати, остальные закрытые комнаты до сих пор и являлись складскими помещениями. А вот с той, где должен был разместиться мой класс, было не все в порядке: попытки использования его для складирования всяческого добра обычно заканчивались либо непонятной порчей оного, либо полным беспорядком, либо вообще пожаром. Выдвинули предположение, что буйствует какой-то дух, но все попытки магов поймать его заканчивались провалом. Правда, надо заметить, что те не очень-то и пытались, а кому охота сидеть в полутемном складе и ждать непонятно чего? В результате на помещение плюнули и забыли. Пару раз его пытались использовать для различных нужд, но там постоянно начинала твориться какая-то чертовщина, которая, однако, сразу же прекращалась, стоило только приблизиться к нему специалистам по изгнанию духов. Создавалось такое впечатление, что неведомый призрак просто издевался над местными магами. Лет десять назад в этом помещении группа учащихся хотела организовать тайную вечеринку, в результате чего пострадало несколько учеников. Что там произошло на самом деле – либо просто сами учащиеся что-то не поделили, либо, как уверяли они, на них напал какой-то злобный дух, – как бы там ни было, но помещение опечатали.

И вот теперь, похоже, решили испытать этого духа на мне. А что, у меня ведь иммунитет к различным магическим выкрутасам, а дух – это существо магическое, по крайней мере, очень на это надеюсь. Так что сделать он мне ничего не сможет, ну пошумит там, цепями позвенит или еще что. В принципе мне, выросшему на голливудских ужастиках, чтобы по-настоящему испугаться, надо будет показать такое… хотя, с другой стороны… Я почувствовал, как мой копчик вновь предательски зачесался.

Глава 4. О том, как можно заблудиться в коридоре, и странной девушке, которая помогла нашему герою найти дорогу обратно

Проснувшись, я несколько минут непонимающе пялился на высоченный потолок, украшенный рисунками по мотивам народных мифов и легенд – или не легенд? Я вдруг вспомнил, где нахожусь, и резко сел, оглядываясь. Постель Дорофеича была пуста, а сквозь узкие окна склада уже вовсю пробивались яркие лучи солнца, от которых все эти груды наваленного вокруг добра сверкали так, что мне пришлось прищуриться и несколько минут изображать из себя лицо японской национальности, пока мое зрение хоть немного не адаптировалось к данной светопляске.

Поднявшись со своего импровизированного ложа, которое состояло из тонкого матраса, брошенного поверх кучи каких-то монет, на вид вполне золотых, я с хрустом потянулся. Помнится, вчера, когда Дорофеич сооружал мне спальное место, на мой вопрос о жесткости данной точки отдыха гном лишь улыбнулся и сказал, что, дескать, и сам спит в подобных условиях – и ниче, только телом крепчает. Вскоре гном и вправду приволок откуда-то из глубин склада второй матрас и пристроился на соседней куче, немного разгребя монеты в стороны. Может, и действительно всегда так спал, а может, просто решил приглядеть за мной, чтобы я чего не зажилил, – кто ж меня знает, а добра вокруг…

Кстати, на вопрос о том, почему все плачутся о бюджете, когда вокруг горы сокровищ, гном только грустно усмехнулся и пояснил:

– Угу, горы, только толку… Подобного барахла теперь любой мало-мальски грамотный алхимик тебе знаешь сколько настряпает, – тут только камешки кое-какие ценные попадаются, и то в основном разноцветный хрусталь.

– А зачем же тогда все это хранить? – Я непонимающе уставился на золотые завалы, которые стремительно обесценивались в моих глазах.

– Да это для драконов, – отмахнулся гном. – Их заказик. Они любят, как и я, придремнуть на золотишке, да и в «топку» себе иногда нет-нет, а пару десятков кило закинут. К тому же в этом барахле иногда и ценное попадается, вот я его и отыскиваю – да в отдельную кучку приходую.

– Дела…

Сидя на своем матрасике, я нагреб кучку тяжелых золотых кругляшей, которые в этом мире являлись аналогом драконьей подстилки или, на крайняк, «вискаса», и принялся их рассматривать, размышляя о мировых ценностях, кризисах, финансовых системах и прочих проблемах, да так и уснул, положив голову на эту горку.

Как бы то ни было, но после ночи я напоминал себе заржавевшего железного дровосека. Суставы при каждом движении скрипели так, что я уже всерьез подумывал, где бы маслицем машинным разжиться, – так что не знаю, как насчет крепчать телом, но радикулит у меня точно покрепчал.

– А, наш дорогой гость уже проснулся? – раздался позади меня голос Дорофеича.

– Вроде. – Я обернулся и увидел добродушно улыбающегося гнома с большим чайником в руках.

– Ну тогда чайку – и займемся делами.

* * *

В моем новом классе ничего за прошедшую ночь не изменилось. Даже шлем, который я повесил на какой-то штырь, торчащий из стены, болтался там же.

– Да, давненько я сюда не заглядывал, – вздохнул гном, осматривая запыленное помещение. – Грязновато тут.

– Ниче, проведу с ребятами субботник – пусть немного поработают.

– Ну, не знаю. – Дорофеич пожал плечами. – Твоя идея заставить наших юных гениев убираться попахивает авантюризмом.

– А что, не согласятся?

– Это еще почему? – Брови гнома удивленно взлетели вверх. – Как они могут не согласиться: слово учителя для них закон. У вас разве не так?

Я лишь тяжело вздохнул.

– Понятно, – покачал головой завхоз. – Странные у вас нравы. У нас с подобным не церемонятся – что-что, а за ослушание могут и силы лишить на некоторое время, а это, скажу вам, не сахар.

Я согласно кивнул. Ну с этим все понятно. Сила и власть – она всегда как наркотик, а тут эту силу с детства имеют, ребятишки на нее конкретно посажены, наверное, без какого-нибудь фокус-покуса и дня прожить не могут, – естественно, если этой силы их лишить, то ломка будет, не позавидуешь. Так что, с одной стороны, мера, конечно, садистская, а с другой – ну что прикажете с этими юными гениями делать?

– А не пытались им в детстве способности блокировать до совершеннолетия или пока не поумнеют? – спросил я у Дорофеича, поражаясь простоте и гениальности своей идеи. Ну умный я – и все тут.

– Угу, – только и кивнул гном. – Пытались. Только взрослый детина чаще хуже маленького: такое может потом устроить… К тому же такая блокировка нестабильна и на самом деле сила может в любой момент вернуться, а в неопытных руках… Все же попытки полной блокировки силы обычно заканчивались смертью испытуемых. Нет уж, лучше с детства всему обучить и вообще наставить на путь истинный – поверь моему опыту.

Я бросил взгляд на нахмурившегося гнома и почему-то сразу поверил. К тому же представил, что вот мне, такому умному, красивому (ну мания у меня величия, но самую малость) и вообще всему положительному, вдруг дадут какую силу – теми же молниями кидаться, ну или еще что. Да я… Перед моими глазами возникла сочная картинка поджаривающейся на электрических разрядах тушки моего бывшего начальника. Я мотнул головой, отгоняя заманчивое видение. Нет уж, лучше я как-нибудь так, а то, чую, натворил бы делов.

– Значит, меня они слушать будут? – вздохнул я облегченно. – А я-то уж боялся, как бы эти детки чего чудить не начали.

– И правильно, – кивнул гном. – Они порой такое учудить могут, что все маги академии с трудом разгребут. Но это так, издержки молодости, да и кто внимание на детские шалости обращает.

Шалости? Ну да – это для них, а для меня сплошной нервный стресс. Ну подумаешь, детки позабавляются, поколдуют там, попревращают друг друга черт-те во что или молнией и огнем подпалят полкласса, а мне потом разбирайся. Хорошо, когда учитель тоже маг – он лягушку Петрова от черепашки Васечкина как-нибудь отличит. А я? Короче, вопросы, вопросы… ладно, потом, по мере возникновения подобных проблем, разберемся, главное, что у меня иммунитет, хотя бананов все еще хочется.

– Хорошо, Ярослав Сергеевич, давайте высказывайте свои мысли и пожелания по поводу обустройства вашего класса, – сказал гном, прерывая мой мыслительный процесс.

С полчаса мы с Дорофеичем носились по пустому помещению с местным аналогом рулетки, больше всего похожей на полосатую бечевку, прикидывая, как лучше разместить верстаки и различные шкафчики под инструменты. Гном достал откуда-то мел и делал какие-то понятные только ему пометки прямо на мозаичной плитке пола. И все равно по моим прикидкам свободного места еще оставалось столько, что запросто можно еще баскетбольную площадку обустроить, – и, поверьте, тесно не было бы.

– Ну, вроде все, – наконец сказал гном, сматывая свой измерительный инструмент. – С вашей учительской комнатой я тоже все понял – сделаем все в лучшем виде. Вы со своими учениками пару дней с уборочкой обождите, а то я с ребятками тут намусорю – зачем вам два раза одно дело делать?

– Пару дней… – Я удивленно посмотрел на гнома. – Так быстро?

– А чего тянуть-то, – фыркнул тот. – Вот с инструментом посложнее: на складе почти нет, так что придется заказывать. А насчет некоторых вещей вам вообще лучше к ректору или завучу обратиться. Вот, например, – гном напялил очки и, достав из кармана штанов мятую бумажку, по слогам прочитал: – Штан-гун-цур-куль – это что за инструмент?

– Измерительный, – пояснил я.

– Ага, – усмехнулся гном. – И где его я вам возьму? Вы бы мне хоть его изобразили как-нибудь.

Я пожал плечами и, попросив у него мел, прямо на полу набросал рисунок штангенциркуля, на ходу поясняя принцип работы с данным инструментом.

– Райсвиндер, – наконец выдал гном, выслушав мой монолог. – У нас так его называют, только выглядит он несколько по-другому.

Он забрал у меня мел и нарисовал рядом. Я, посмотрев на рисунок, из которого выходило, что пресловутый райсвиндер напоминает гибрид пассатижей с наждачной пилой и раскладным метром, только обреченно вздохнул. Хочешь не хочешь, а, видимо, придется обучаться работе с местным инструментом, и, наверное, не только с ним: ученики-то из разных миров. Об этом я и сказал Дорофеичу. Тот на минуту задумался, а затем заявил, что у него где-то завалялся справочник по различным инструментам, и он поищет, а я выберу нужные образцы. Пока же придется обходиться тем, что смогут предложить его поставщики. Мы еще поболтали с часок – благо гном оказался довольно-таки общительным собеседником, и вообще он мне понравился, гм… ну как человек… тьфу ты, как гном, естественно, а то подумаете невесть что. Тут я вспомнил, что меня сегодня просил зайти к себе Гоймерыч, и вообще вроде намечалась встреча с классом. Я бросил взгляд на часы, которые показывали около двенадцати, и мысленно выругался: время-то местное наверняка другое. Оказалось, не сильно. Гном минут десять разглядывал мои наручные часы, качая головой и что-то бурча себе под нос, затем заявил, что они вперед всего лишь на полтора часа. Быстро подведя стрелки и поблагодарив гнома, я пообещал забежать вечерком, после чего направился на встречу с начальством.

* * *

Как мне казалось, дорогу до кабинета завуча я помнил хорошо. Да и чего тут было сложного: от моего класса через знакомый тоннель с калейдоскопной крышей, затем через холл, по широкой лестнице на два этажа вверх – и вперед по коридору до нужной мне двери. Ага, два раза. Что что-то не так, я понял, уже поднимаясь по лестнице на нужный мне этаж. Дело в том, что академия на этот раз выглядела очень оживленной, в холле толпилось множество учеников, занятых различными делами; кто разглядывал расписание, кто разговаривал с друзьями, а кто просто слонялся без дела – короче, обычная школьная суета, или студенческая? Над этим вопросом я задумался. С одной стороны, ученики явно не дотягивали до возраста студентов, но с другой – данное учебное заведение гордо именовалось академией, так что еще тот вопросик. Хотя скорее всего все-таки школа, а академия – это так, для солидности. Размышляя таким образом, я не спеша двигался к нужной мне точке, лавируя между учениками и постаравшись придать лицу выражение типа «я тут давно и вообще в своей жизни не такое видел». Хотя посмотреть было на что. Такого разнообразия рас вы, пожалуй, нигде больше не увидите. Эльфы, гномы, люди, по-моему, орки – ну такие зеленые, клыкастые, с прическами Чингачгука. На мой взгляд, в школьной форме они смотрелись несколько нелепо – им бы боевую раскраску и томагавки, а не пиджачки и тетрадки. Заметил я и пару вампиров, или как их там, но по виду точь-в-точь как та девочка у меня в классе, – они стояли в сторонке и о чем-то спорили с эльфом. Ну это я перечислил всех, кого смог опознать, а уж скольких не смог. Например, я несколько минут с интересом смотрел на стоявших у расписания девушек, судя по виду, уже старшеклассниц, у которых за спиной была сложена пара кожистых крыльев, а из-под юбок выглядывали длинные тонкие хвосты. Некоторые ученики тоже с интересом оглядывались на меня и даже здоровались, я молча кивал в ответ, стараясь не пялиться на них во все глаза.

И вот теперь – подозрительная тишина, лишь один раз мне навстречу попался какой-то паренек, который при виде меня ойкнул и припустил вверх по ступеням. Поднявшись на нужный мне этаж, я с недоумением посмотрел на пустой коридор. Слишком тихо. Подойдя к ближайшей двери, несколько минут прислушивался, затем решительно взялся за ручку и потянул ее на себя. Дверь с легким скрипом открылась, и я вошел внутрь, оглядывая пустой класс. Непонятно. Я спешно вышел из класса и быстрым шагом двинулся вдоль коридора, по пути заглядывая во все двери. Везде пусто. Странно, может, в задумчивости проскочил этаж? Но все равно – где ученики? Не каникулы ведь. Я пожал плечами и, развернувшись, направился назад к лестнице. Шел минут пять, а знакомый лестничный пролет так и не появился. Тут уж меня пробрало. Длинный пустой коридор с рядами одинаковых дверей – и такая тишина, что я даже услышал, как шевелятся от страха мои волосы, причем на ногах! И лишь за окнами знакомый пейзаж, да все так же резвятся в небе золотые драконы. Их вид почему-то меня несколько успокоил, и я, облокотившись на подоконник, задумался. То, что я шел прямо по коридору и никуда не сворачивал, было ясно-понятно по моей цепочке следов, отпечатавшихся в толстом слое пыли. Пыли! Я чертыхнулся: откуда ж ее столько? Да судя по толщине, тут столетия никого не было. Стало действительно жутко, на ум полезли фрагменты всяческих ужастиков, и когда позади раздался протяжный скрип, я (воздух не портил, ей-богу, тут и так воняло) аж подпрыгнул, оборачиваясь прямо в полете, и, приземлившись на одно колено, с изумлением уставился на стоящую метрах в пяти от меня женщину. Возникла пауза. Я, значит, как идиот стою на одном колене – рыцарь испуганного, блин, образа, – незнакомка тоже пялится на меня во все глаза, как будто увидела призрака, – и тишина…

А женщина, надо сказать, шикарная. Лет тридцати, высокая, стройная, фигуристая, а волосы… огненно-рыжий водопад, падающий на плечи, – а лицо, а глаза… Мне даже подниматься расхотелось – наоборот, впервые пожалел, что не являюсь рыцарем, и, наверное, впервые в жизни понял этих железных чурбанов, вечно бегающих по различным походам. Да за такую красавицу я бы лично… в поход, да любое чудо-юдо – в бараний рог, да, да даже на рынок, на весь день, таскать за нею баулы с покупками и послушно ждать, пока она примерит новую кофточку… эх.

«Стоп, стоп, что это со мной?» – мелькнула у меня в мозгах светлая мысль. Я мотнул головой, чувствуя, что еще немного – и начну поскуливать от радостной преданности. С трудом отведя глаза от восхитительной незнакомки, я поднялся на ноги и, бросив взгляд на замаранные джинсы, громко чертыхнулся, после чего с самым независимым видом принялся их отряхивать.

«Да что же это такое?» – вертелось у меня в голове, пока я приводил свой гардероб в относительный порядок. Закончив с джинсами, я с опаской покосился на незнакомку, стараясь рассмотреть ее получше. Действительно красавица. Белоснежная кожа, миловидное личико, правда, губы, на мой взгляд, чересчур тонки, глаза же – наоборот, большие, необычного янтарного цвета и с ВЕРТИКАЛЬНЫМИ зрачками! Упс-с, холодок пробежался у меня по спине. Похоже, меня только что чуть не загипнотизировали: чем-то другим я свое, недавнее состояние объяснить не могу. Магия на меня не действует, но гипноз – и не магия вообще, хотя после наших зомбоящиков (помнится, Серега всегда так отзывался о телевизоре) и различных психотерапевтов, магов, целителей, а особенно политиков, по ним выступающих, может, у меня и к этому уже иммунитет выработался. Если это так – хорошо, а то здесь всего можно ожидать, посмотрит такая красавица – и все… горшок на голову, на верного Буцефала – и с дикими криками в атаку на ближайшую мельницу.

Женщина тем временем моргнула и каким-то неуловимым движением вдруг оказалась рядом со мной. Я только и успел, что вздрогнуть, когда ее руки легли мне на плечи.

– Э-э-э-э, – только и смог я сказать, ибо эта странная дамочка вдруг принялась меня обнюхивать.

Блин, а ведь я со вчерашнего дня и не мылся, к тому же ночь, проведенная на душном складе Дорофеича, отнюдь не способствовала моему благоуханию. А дамочка прижалась ко мне – и елозит носом у меня по лицу, шее, щекам… Не сказать, что неприятно, тем более она так плотненько ко мне прижалась… Эх, соскучился я по женскому общению, помнится, мы с моей бывшей… хотя ладно, не буду об этом. Так вот стоим мы, как два тополя, нет, точнее, как баобаб и лиана посередь саванны, – кто есть кто поняли, надеюсь. И знаете, становится мне волнительно – в учебном заведении все же находимся, не дай бог кто из учеников или преподавателей увидит. И фиг с ним, если после таких поползновений жениться придется, а то ведь выставят за дверь – и плакала моя зарплата вместе с планами на будущее (кстати, я вам еще о них не рассказывал).

– Фу, – наконец выдавил я, пытаясь отодвинуть дамочку от себя. – Фу, ой, то есть хватит. Вы мне же в шее дырку протрете.

Подействовало. Женщина отошла от меня на шаг и вновь уставилась на меня своим змеиным взором.

– Может, хватит? – вздохнул я, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Вы кто? – вдруг спросила та каким-то необычно грубым голосом.

– Учитель.

– Учитель? Я всех учителей знаю.

– А я только вчера прибыл, вот шел к завучу – и заблудился.

– К завучу? – Женщина, казалось, задумалась, а зрачки глаз из змеиных стали вполне обычными.

И все же она красива. Я вздохнул. Ей даже эти змеиные глаза к лицу.

– Хорошо, – неожиданно сказала прекрасная незнакомка приятным голосом. – Я вас провожу.

Она резко развернулась и направилась по коридору, сделав жест рукой следовать за ней. Несколько минут мы молча шли по пыльному коридору.

– А вы какой предмет будете преподавать?

Вопрос застал меня врасплох. Я в это время разглядывал странную одежду моей провожатой, пытаясь понять, что это: платье из необычного материала или мелкоплетеная кольчуга в виде платья. В конце концов стал больше склоняться к первому – трудно представить столь мелкое плетение.

– Учитель труда, – ответил я через мгновение и спросил сам: – А вы тоже преподаете?

Женщина неожиданно повернулась ко мне и улыбнулась. Я вздрогнул. Ничего себе белоснежная улыбочка! Зубов было явно больше положенных тридцати двух и все заостренные!

– В некотором роде, – ответила она.

Я кивнул и тоже улыбнулся в ответ, чувствуя предательскую дрожь в коленях.

– Ну вот мы и пришли.

Незнакомка указала рукой на знакомую лестницу. Я посмотрел на нее, затем на лестницу, которой мгновение назад не было, и только вздохнул. Магия, растудыть ее налево.

– Спуститесь на этаж ниже – и окажетесь там, где надо.

– Спасибо вам. – Я прижал руку к груди и поклонился. – Не скажете, как вас звать?

Ну последнее я спросил как-то на автомате. Вряд ли она скажет, да и вообще знай я, что у нее во рту такая пила, так бы обнюхивать себя не позволил – а то вдруг голодная. Однако ответила, правда, судя по взлетевшим вверх изящным бровям, мой вопрос ее несколько удивил:

– Эльфира.

И снова, блин, улыбнулась. Эх, совсем никому моих нервов, видимо, не жаль. Короче, ретировался я поспешно вниз по лестнице и через пару мгновений оказался в знакомом коридоре. Несколько учеников, сидевших на широком подоконнике, при виде меня спрыгнули вниз и поздоровались. Я молча кивнул в ответ и чуть ли не бегом направился к кабинету завуча, уже отсюда чувствуя знакомый запах.

* * *

Гоймерыч встретил меня как родного и даже хотел дать еще чего-то нюхнуть, но я отказался, чем несколько разочаровал этого чудного старикана.

– Ну ладно, – наконец сказал он, убирая пробирочку с подозрительной желтой жидкостью в небольшой сундук с какими-то каббалистическими знаками на крышке. – Как там Дорофеич поживает?

– Нормально, – усмехнулся я. – Все уже обговорили, сказал, что через пару дней все будет готово.

– Да? Ну так это просто замечательно, – констатировал завуч.

– Я тоже так думаю. Кстати, мне тут одна идейка пришла в голову.

– И какая же?

– Ну… – Я замялся. – Грязно у меня там. Вот и подумал, почему бы мне свой класс к уборке не привлечь.

– Учеников – к уборке? – Гоймерыч задумался, затем пожал плечами: – В принципе, как хотите.

– Вот и ладушки. Да, еще насчет того духа…

– Уже насплетничал? – вздохнул завуч, наверное, имея в виду Дорофеича. – Так вот, не берите в голову. Этот дух – так, мелочь, если будет сильно доставать, пришлю кого-нибудь из шаманов. Просто у Дорофеича насчет этого помещения всегда были свои планы, вот он страшилки и рассказывает. Ладно, посидите здесь секундочку, а я пока принесу материальчик, что специально вчера для вас подобрал.

Он скрылся где-то в глубинах своей лаборатории, оставив меня разглядывать стоящие на столе ряды химической посуды. Руки как-то сразу зачесались что-нибудь куда-нибудь насыпать, или на крайняк капнуть, но я решительно подавил в себе данные поползновения. Хотя если в ту реторточку с зеленой жидкостью сыпануть вон того порошочка…

– А вот и я. – Голос завуча быстро вернул меня на грешную землю, заставив загнать поганые мысли в дальний угол моих мозгов.

Гоймерыч со вздохом облегчения опустил на стол предо мной несколько толстенных запыленных книг.

– Вот, – выдохнул старик, вытирая со лба пот.

– Это что? – спросил я, с подозрением глядя на толстенные фолианты.

– Это «Энциклопедия рас», выпущенная, кстати, под редакцией вашего покорного слуги. – Завуч почти ласково похлопал по обложке верхнего тома, вызвав из оного небольшой выброс пыли.

– И зачем мне это?

Я взял одну из книг и взвесил ее на ладони. Прилично. О таких обычно и говорят: «Знание – это сила». Приложишь таким «знанием» по башке – мало не покажется.

– Как это зачем? – между тем возмутился Гоймерыч. – Вы хоть знаете, сколько учеников различных рас учится в нашей академии? А из скольких миров? А ведь у всех есть свои особенности, традиции и табу.

Вот те на, я аж остолбенел. Действительно, как-то об этом я не подумал. Ведь даже у нас таких особенностей хватает – что уж говорить о разных мирах. Так, значит, первое время надо быть поосторожнее, поделикатнее и повнимательнее. Я с благодарностью посмотрел на Гоймерыча. Нет, ну кажется, я уже люблю этого старикана (в дружеском смысле) – умный мужик.

– Ну вижу, наконец вы осознали данную проблему, – покровительственно улыбнулся мне тот. – Так что читайте, вникайте. Кстати, вот вам еще одно чтиво.

Он протянул мне толстую папку в твердом переплете, расписанную причудливым орнаментом.

– Это личные дела учеников вашего класса – думаю, с ними вам нужно ознакомиться в первую очередь. До конца занятий еще часа три, так что время у вас есть. Кстати, я вас ждал пораньше.

– Ну, – вздохнул я и принялся рассказывать о странном случае.

Гоймерыч внимательно меня выслушал и лишь развел руками.

– Ну, Ярослав Сергеевич, не знаю, чем вы так не угодили нашей академии, что она вас в «изнанку» отправила.

– Куда?

– Ну в «изнанку» – это как бы обратная сторона нашего мира.

Я непонимающе посмотрел на местного Эйнштейна, который принялся сыпать какими-то научными терминами и даже притащил откуда-то книжку с графиками, по которым пытался мне объяснить понятие изнаночного мира. В результате всей этой лекции я понял одно. Изнаночный мир – это что-то типа отражения данного мира, этакая другая сторона монеты. Об этом я честно сказал Гоймерычу. Он несколько минут смотрел на меня как на придурочного, затем лишь махнул рукой, буркнув, что и так пойдет.

– Кстати, Антиох Гоймерович, а что вы имели в виду, когда сказали, что я не угодил академии?

– То и имел, – пожал плечами завуч. – Дело в том, Ярослав Сергеевич, что здание академии в некотором роде существо одушевленное. Да, да, не смотрите на меня, как на выжившего из ума старика, – одушевленное. Мало того, обладает своей странной магией.

– Но ведь на меня магия не действует? – удивился я.

– Не действует, – согласился Гоймерыч. – А на окружающую вас действительность еще как, или вы до сих пор думаете, что мы с вами на родном вашем языке разговариваем?

Вот те на – номер. Если честно, именно так я и думал, конечно, иногда проскальзывало удивление: неужто наш «великий и могучий» настолько велик, что на нем и другие расы балакают? Но факт-то был, как говорится, налицо. А тут, оказывается, не все так просто…

– Понимаете, дорогой мой Ярослав. – Завуч вздохнул. – Ваша невосприимчивость к магии – вещь у людей, конечно, редкая, можно сказать, даже уникальная, но этот мир целиком пропитан магией, и не думаете же вы, что ваша способность может нейтрализовать ее всю.

– Нет конечно, – согласился я.

– Вот и я о том же, – кивнул Гоймерыч. – В принципе, это относится и к академии. Вы со своей невосприимчивостью радиусом около полуметра для нее не больше, чем заноза в одном месте (вот за занозу большое спасибо), хотя даже, скорее всего, меньше (опустил он меня, получается: я даже на занозу не тяну). А так ваше сегодняшнее путешествие – просто ее каприз или вообще стечение обстоятельств, но все равно я этим займусь, так что, думаю, в дальнейшем все будет в порядке.

– Спасибо, успокоили, – усмехнулся я. – Вот только насчет языка я не понял – вроде вы говорите на чисто русском.

– На чисто русском. – Гоймерыч покачал головой и подошел ко мне вплотную: – Агован, руг разут найден?

– Чего? – оторопел я.

Завуч улыбнулся и сделал шаг назад.

– Не поняли? – спросил он уже на нормальном языке. – Я просто попал в вашу полутораметровую зону. Вне ее то, что я произношу, сразу преображается магией академии в понятные для вас звуки. А звуковые колебания – это уже не магия. Вблизи же магическое преобразование осуществиться не может. Вот так.

Я оторопело посмотрел на Гоймерыча. Ну тут вроде все понятно, но с другой стороны, возьмем ту же молнию, что запустили в меня, – это ведь тоже не магия, а электричество, или там действие идет по другому принципу, или… Так, хватит, а то голова треснет. Видимо, как ни крути, а все придется выяснять на собственной шкуре – чую, сладкие деньки меня ожидают.

– Ладно. – Я подхватил лежащие рядом тома. – Вы мне хоть класс выделите, а то где я первое классное собрание проводить буду?

– Конечно, выделим, – кивнул завуч. – Соседний со мной класс как раз пустой. Располагайтесь, почитайте пока про ваших учеников. А после собрания я лично провожу вас в ваше новое жилище.

– Хорошо.

Я уже развернулся, чтобы идти, но Гоймерыч остановил меня вопросом:

– Кстати, еще раз: как звали ту женщину, что вас проводила до лестницы?

– Эльфира, – ответил я, покосившись на задумавшегося завуча. – Симпатичная такая. А она тоже преподает? А то спрашивал – толком ничего не сказала.

– Странно, что она вообще с вами говорить стала, – покачал головой старик. – И вообще она не женщина, а дракон.

– Дракон?!

Глава 5. В которой наш герой читает на расстоянии и думает о том, что детишки бывают разные… странные… очень странные

Вы когда-нибудь пробовали читать книги с расстояния полутора метров – нет? Повезло вам. Вроде бы и недалеко, но посидеть, расслабиться с чашечкой кофе, неспешно перелистывая страницу за страницей, явно не получится. Хорошо, хоть у меня зрение стопроцентное. А к чему это я? Ах да… Короче, когда я открыл эту папочку с делами, то обнаружил, что все страницы покрыты какими-то черточками, загогулинами или вообще пиктограммами. Несколько минут я недоуменно хлопал глазами, пока до меня не дошло. Примостив папочку к стопке «Энциклопедий рас», тома которой я положил на стол, выстроив таким образом мини-башню знаний, я отошел на пару метров назад. Опа-на, ура моему гению. Строчки непонятного языка пошли волнами, точно мое зрение на мгновение расфокусировалось, и вот уже на меня смотрят родные буквы русского алфавита. Написано не мелким шрифтом, но, блин, похоже, придется где-нибудь раздобыть бинокль – так, на всякий случай. Я вздохнул. Утешает одно: хорошо хоть, что я преподаватель труда, а не русского языка и литературы, а то от проверки тетрадок у меня глаза бы точно на лоб повылазили, а уж ошибки подчеркивать… пришлось бы палку с прикрепленной к ней ручкой заводить. Хотя про палку идея неплохая – страницы же надо как-то переворачивать. Ладно, приступим к изучению класса, остальные проблемы потом. Итак, по списку у меня в нем четырнадцать человек.

Значит, нумер один: Аййдарано Эльторис и Аййдарано Глайдуэль, блин, чуть язык не сломал, кто же такие имена придумал. Оба, да это знакомые эльфийки, к тому же еще и родные сестры. Я с интересом принялся рассматривать фотографии девушек, неожиданно изображение на одном из фото подмигнуло мне, повернулось боком, и затем невидимая камера отдалилась, показав запечатленную девушку во весь рост. Через мгновение на меня вновь смотрела статичная картинка. Я только хмыкнул. Ну движущимися картинками нас не удивишь. Фотка тем временем вновь ожила, повторяя предыдущие действия. Ладно, теперь почитаем, что об этих девочках написано. Так, дочери одного из владык какого-то там королевства и бла-бла-бла… я торопливо пробежал глазами по строчкам, пропуская ничего не значащие для меня названия и чины. А, вот: магическая специализация. Пожалуй, это самое важное в моем случае: всегда нужно знать, что с тобой может сотворить сей отрок, – просто поджарить на медленном огоньке или еще дать поколбаситься от электрошока. Так… «магия леса» – ну кто бы сомневался, эльфы же. Я ухмыльнулся. Знать бы еще, с чем эту «магию леса» едят. Ну можно, конечно, предположить, что эти девочки хорошо цветочки разводят и зверюшек всяких селекционируют, но что-то верится мало. Ладно, двигаем дальше.

Второй номер или, точнее, третий. Арландино Грей фор Маушам де-пум-пурум, пум Банко, ну и как прикажете его величать – да пока я эту фамилию прочту, половина урока пройдет. Так, фото. Ну вполне ничего паренек, по виду вылитый чистый ариец. Белобрысый, с ясными синими глазами и взором, устремленным в бесконечность, нос вот только подкачал – курносый и веснушчатый. Ему бы орлиный такой профиль – вот тогда да.

Так, родители. Ни фига себе. Я несколько раз перечитал указанные сведения. Прямо цельная сага в трех частях. Отец какой-то супермегазлодей, местного, конечно, масштаба, этакий Темный властелин деревни Загогулино фиг знает какого уезда, но все равно – впечатляет. Так, специализация – «магия земли». Ну да, конечно, понятно и внятно – «магия земли», ха, и что же ею делают? Червей на рыбалку за один присест набирают или картошку там самокопом окучивают, а может, погреба под заказ сами выкапываются, хотя… судя по папочке, там скорее могилка сама выкопается, и еще плитку сверху уложит – гранитную, тонны на три. Хе-хе.

Так, четвертый. Ом Кум – во, проще простого, ну хоть имя нормальное. Так, судя по фото, вылитый мальчик-волшебник – худой и в очках на полфизиономии. Родители – ну точно, тоже маги, отец какой-то доктор магических наук, мать – фея. Фея? Такая маленькая, с крылышками, это, извините, как? Или все же… бр-р-р, хватит подобных фантазий. Специализация – «молния». Стоп, стоп – молния?! Ага, значит, это он меня хотел чуток подпалить, ради шутки, а на вид такой интеллигент, очки даже нацепил. Ну-ну, генератор ходячий.

Короче, просмотр списка занял у меня около часа. Кроме вышеуказанных в классе были еще два эльфа, мальчик и девочка, правда, темных – причем в натуральном виде: этакие негры местного общества, точнее, мулаты. Колайс и Анрайс Эльдурейз, в общем, Колян и Анька. От первых девочек-эльфиек отличающиеся прежде всего цветом кожи, которая у них была темно-коричневого цвета, как будто ребятки в солярии перезагорали. К тому же, как оказалось, они муж и жена… Не спрашивайте меня почему, сам знаю, что им лет по четырнадцать-пятнадцать стукнуло, но факт остается фактом.

Позднее я, правда, узнал, что в их мире женят еще до рождения и разводы, увы, не предусмотрены, разве что в случае гибели одного из супругов.

Ну про мальчика-оборотня и девочку с красными глазами, которая и в самом деле оказалась вампиром, можно и не рассказывать особо: у нас про данный типаж столько фильмов наснимали, что можно сказать, ребята практически родные. Парня звали Теодор Эф, и в специализации у него стояла «трансформация», как позднее оказалось, парень может быть не только волком. Девочка – Эрнеста Гадриан, судя по записям, имела успехи в «звуковой магии», что бы это ни значило, и кроме всего, была чистокровным вампиром в десятом поколении. Кстати, света она не боялась, правда, даже на слабом солнце мигом обгорала, а кремами от загара здесь не особо разживешься, так что, когда мы с ребятами поехали на отдых, пришлось мне ей доставать пару флаконов, и потом… упс-с, опять отвлекся.

На чем я там остановился? Ах да, еще две девицы, какие-то там магички, причем одна из них блондинка (мамма мия!), специализирующаяся на магии огня (вообще кирдык – срочно заказать Дорофеичу десяток огнетушителей или что тут вместо них используется?!). Не, вы не подумайте чего, вообще я к блондинкам вполне толерантен, они мне даже симпатичны, но тут… короче, лучше перебдеть, чем недобдеть. К тому же имечко Парфулия Омен, бр-р-р, придумают же, правда, к концу чтения у меня создалось впечатление, что такие имена – это особенность перевода, ну тут уже никак не проверишь, приходится довольствоваться тем, что имеем. Вторая, Тея Гария, вообще ведьма. Ага, прям так и написано – ВЕДЬМА. Правда, весьма симпатичная, такая миленькая девочка с косичками. Эх, и не подумаешь даже.

Ну и кто еще остался? Парень и девчонка – Райка Майлар Озерная и Дерик Ойбалд Луговой, оба из рода дриад: кто это, интересно, такие? Что-то вроде слышал, типа эльфов или что-то подобное. Хотя по фотке не скажешь, что похожи: обычные люди, разве только волосы зеленого цвета и ба… ушки на макушке, а-ля «я киска», – прикольно. Кстати, вроде дриады должны все быть женского пола, ну хотя кто их знает, в конце концов не почкованием же размножаются, хотя здесь, чую, все может быть. Девочка специализируется на «магии ветра», мальчик – на «магии воды».

Так, и наконец последние в моем классе, – вот тут интересно. Тори Гай Урсул фон Ройзенбраун – сын повелителя добра (да-да, так прям и было написано). М-да, значит, полный набор, то есть сын злодея – одна штука, сын добродея – тоже одна штука. Вот, блин, сладкая парочка. Как же они уживаются? Так магия, вообще нормаль – маг-универсал. Значит, может все, но очень – не очень, вот такой, блин, каламбурчик.

И последняя в списке – Рейнерна Ярай. Техномаг, и все. Ага, и все – в смысле вообще все, ни строчки больше. Техномаг – это в смысле? Маг, производящий технику или ремонтирующий ее, или, наоборот, поганящий? М-да-а-а. А как же быть с тем, что тут многое из технических устройств не работает, хотя у ректора я даже компьютеры видел, или… бр-р-р, вопросы, вопросы. Так, сейчас бы кофейку… Бабах, короткая вспышка – и на другом конце стола появляется дымящаяся кружечка, причем, судя по разнесшемуся аромату, как раз с кофе. Я неверящими глазами уставился на возникший из ниоткуда сосуд, затем встал и осторожно стал подходить к дымящейся кружке. Бабах. Я вздохнул: так и есть – стоило мне приблизиться, как магия испарилась, но стоило мне усесться на свое место, как кружка с кофе вновь возникла на краю стола. Издевательство какое-то. Интересно, кто это так постарался? Я резко встал и двинулся к кружке… Бабах. Я сел на место. Бабах… Минут через пять я уже возлежал посреди стола, а дымящаяся кружечка возникла на ближайшей парте. Садюги! Хотя, скорее всего, это развлекается сама академия – как ни парадоксально это звучит, но, видимо, завуч прав: чем-то я ей не приглянулся. Хотя чем – понятно: вон Гоймерыч меня с занозой в одном месте сравнил, а кто же будет любить занозу? Через полчаса, когда ко мне заглянул Гоймерыч, чтобы сообщить, что уроки уже закончились и мои ученики скоро будут здесь, он застал вашего покорного слугу в раздраженно-нервно-депрессивном состоянии, задумчиво взвешивающим на руке один из томов энциклопедии и неторопливо прицеливающимися в стоящую на одной из дальних парт кружечку кофе. Покачав головой, он быстро куда-то смотался, и вскоре перед моим взором предстал объемный кофейник с какой-то плошкой, заполненной различными сладостями. Нет, все-таки местный Энштейн – мировой старикан, если бы не эти его постоянные попытки испробовать на мне различные магические смеси, кхе-кхе, ну да ладно, у каждого, в конце концов, свои слабости имеются. Короче, когда в класс стали входить первые ученики, мы с Гоймерычем пребывали в спокойно-расслабленном состоянии и неторопливо вели беседу о вечном, прекрасном и добром – ну в смысле о женщинах.

Ребятки подтянулись шустренько и, потихоньку рассевшись за парты, практически молча ждали, пока мы с завучем наточим наши лясы, – сразу видать, дисциплина тут не так уж и страдает, может, я зря переживал.

– Так, вроде все собрались, – сказал Гоймерыч, прерывая нашу беседу и оглядывая шушукающийся класс. – Ну-с-с, начнем-с.

Завуч поднялся и несколько минут рассматривал замолчавший класс, затем заложил руки за спину и сказал:

– Итак, дети, как вы знаете, у вас теперь новый классный руководитель. С прежним вы как-то не особо ужились, и теперь он поправляет здоровье на курорте, кстати, заметьте, за счет академии.

Вот так новость! Я обеспокоенно покосился на стоявшего ко мне спиной завуча: что ж эти «ангелочки» сделали с прежним классником, что он до курорта докатился?

– Ну-с-с, я все сказал. Надеюсь, вы найдете общий язык с вашим новым преподавателем. Засим хочу откланяться, – между тем закончил свою речь Гоймерыч и повернулся ко мне: – Ну, Ярослав Сергеевич, теперь они все ваши, а я побежал, не то пропущу Герту в созвездии Дракона.

Проводив глазами завуча до двери, я медленно повернул голову к классу. Сидят мои умницы и даже не шелохнутся, ну-ну, меня этим не проведешь, я внутри просто сжатая пружина и, как пионер, готов ко всему.

– Ну. – Я, нахмурясь, обвел грозным взглядом класс. – Вы меня уже знаете, теперь я хотел бы познакомиться с вами, поэтому давайте проведем перекличку, а затем обсудим кое-какие вопросы. Все понятно?

Молчат, только дружно улыбаются. Ох, не нравится мне эта атмосфера – поди, пакость какую задумали. Помню, когда в школе к нам пришла молоденькая учительница физики вместо нашей заболевшей, хе-хе, короче, не зря мой сосед по парте все утро доску воском натирал, а на химии, когда мы пересыпали реактивы, – во фейерверк был! Интересно, что эти гаврики для меня припасли?

Ладно, а пока – перекличка. Я взял в руки журнал и… м-да, забыл как-то.

– Э-э-э, а кто у вас сегодня дежурный?

– Дежурный? – Сидящая в переднем ряду эльфийка недоуменно посмотрела на меня.

– Ну да, доску там вытирает, за порядком следит и прочее.

Теперь уже весь класс дружно таращит на меня глаза. Так, понятно, с дежурными облом, ну ничего, это мы быстро исправим.

– Значит, нет дежурных, ну да ладно. Вот ты. – Я ткнул пальцем в эльфийку, отчего та аж подпрыгнула на месте и густо покраснела, а класс подозрительно и ехидно захихикал.

Блин, что-то не то, я быстро убрал руки за спину. Елки-палки, надо скорее прочитать энциклопедию, а то, кто знает, что у эльфов обозначает подобный жест, – может, я ей только что в любви признался.

– Да, нер.

Эльфийка поднялась с места, кротко уставившись глазами в парту. Нет, ну точно что-то не то сделал.

– Э-э-э…

– Аййдарано Эльторис, нер, – представилась девочка.

– Точно, – облегченно вздохнул я. – Ты меня извини, я человек новый, может, что не так сделал…

– Вы только что обратились к ней как к младшей жене, – неожиданно хихикнул сидящий на соседней парте очкастый мальчуган.

Блин, я почувствовал, что краснею. Не хватало, чтобы меня еще в местные педофилы записали.

– Ну ты извини, – пробормотал я. – У нас этот жест ничего такого не значит.

– Я понимаю, нер, – кивнула девочка. – Завуч нас предупредил, что вы можете допускать подобные оплошности, просто так неожиданно…

Она подняла на меня свои необычайно изумрудные глаза и кокетливо улыбнулась. Блин, я почувствовал, что краснею сильнее, причем в районе ушей, а мои ученички только что под партами не лежат от хохота. Очкарик вон вообще сполз по стулу и дергается в судорогах, как будто сам себя током шандарахнул. Приколисты, блин.

– Так, – хлопнул я ладонями по столу. – Эльторис, давай заканчивай с глазками, ну а с твоим замужеством потом разберемся. Пока марш сюда, будешь мне список присутствующих зачитывать.

– Да, нер. – Эльфийка подошла ко мне и взяла протянутый мною журнал. Открыв его, она удивленно посмотрела в мою сторону: – Это же не список, а личные дела.

– Ну и что, просто называй каждого по фамилии, а названный пусть встает.

– Хорошо, нер. Тогда мне это не нужно, – положила она папку с делами обратно на стол.

Ребятки вставали по очереди, а я их внимательно рассматривал, сравнивая свое первое впечатление с увиденным. В принципе все совпало, только это… тьфу ты, ну сын мегазлодея оказался таким невысоким, худеньким белобрысым пареньком, постоянно читающим какую-то книгу. На фотке он выглядел внушительней.

– Все? – спросил я, когда эльфийка замолчала.

– Нет, нер, – покачала головой девочка. – Рей, как всегда, отсутствует.

– Рей?

– Рейнерна Ярай.

– Та, что техномаг?

Эльторис кивнула.

– И что с ней?

– Не знаю. – Девочка пожала плечами. – Она вообще редко появляется на уроках. И вообще техномаги очень непредсказуемые создания.

Эльфийка фыркнула. Я внимательно посмотрел на девочку, мысленно сделав себе пометочку в голове, что эльфийка, похоже, находится не в самых дружественных отношениях с последней.

– Ну хорошо, – сказал я. – Теперь о планах. Итак, нам, точнее, мне выделили помещение, где будут проходить уроки труда, а так как я ваш классный руководитель, то в каком-то смысле это и ваше помещение. Вот.

Если честно, сам не понял, что завернул, но, надеюсь, звучит умно.

– А что за класс? – спросил мальчик-оборотень, нежно так улыбаясь, но мне что, после улыбки очаровательной драконицы, или драконессы, или… ну короче, его улыбка – так, дружеский оскал хомячка.

– Класс? Ну внизу через холл по коридору, а, да, там еще какой-то призрак обитает.

– Проклятая комната!

Вот, блин, надо же, как дружно, в один голос – и чего это они так этой комнаты боятся? – вон темная эльфийка аж побледнела вся, лишь один… тьфу ты, мать честная, короче, этот белобрысый оторвался так от своей книжонки, оглядел класс изумленным взглядом – и дальше читать.

– Нер, вы уверены? – Помогавшая мне девочка испуганно уставилась на меня.

– Вполне, – пожал я плечами. – Вчера и сегодня там полдня провел, ничего страшного, только грязно. Кстати, насчет этого я и хотел с вами поговорить. Дорофеич сказал, что за пару дней там все установит, так что, ребятки, готовьтесь к генеральной уборке.

– К чему?

– К уборке, ну там помоем все, приберем, шторочки на окна повесим.

– Это еще зачем? – Стоявшая рядом эльфийка удивленно посмотрела на меня. – У нас же есть феи-уборщицы.

– Феи кто?

– Уборщицы, – со вздохом пояснила та.

– Ага, – почесал я в голове. – Это, конечно, все хорошо, но потом, а пока нам самим надо привести будет класс в порядок, и без возражений – считайте это чисто моей блажью.

Судя по их глазам, они именно так и считали.

– Ладно, на том и порешим: через два дня после уроков все в классной комнате, точнее, зале, тьфу… короче, в новом кабинете труда. Всем все понятно?

– Да.

Как-то нестройно и без особого энтузиазма, ну да ладно, даст бог, со временем подправим, будут как пионэры.

– Все – все свободны.

Ребятки дружно встали и, коротко поклонившись (блин, мне даже здесь нравиться начинает – культура), потянулись к выходу. Я проводил их глазами и, облегченно вздохнув, откинулся на стуле. Похоже, сегодня пронесло, наверное, мои гаврики настолько были поражены новостью об их новом классе, что все пакости у них из головы вылетели. Я усмехнулся и принялся раскачиваться на стуле, как вдруг краем так глаза вижу нечто… Голова моя с диким скрипом поворачивается на обнаруженную цель, и я чувствую, что мои глаза начинают медленно вылезать из орбит. Сбоку от стола стоит этакое чудо чешуйчатое, помесь, блин, Годзилы с Гамадрилой, и, так ласково улыбаясь, смотрит на меня. Блин, рука, судорожно шарящая по столу в поисках чего-нибудь, нащупала нечто тяжелое, и я, метнув толстенный том энциклопедии в ЭТО, сиганул с места как Сергей Бубка, только что без шеста. Ну лечу я, значит, над полом, приветы посылаю пробегающей внизу живности, местные мыши мне там уже плакаты развернули с надписями: «Слава нашим летунам», «Быстрее, выше, дальше» – и тут замечаю, что пущенное мною оружие возмездия пролетает сквозь стоящего монстра. Елки зеленые! Приземлился я очень удачно – где-то между вторым и третьим рядом – и с бурными овациями со стороны коридора.

Подловили все-таки! Я, кряхтя, поднялся, чувствуя, как с противными щелчками мои суставы встают на законное место, и бросил гневный взгляд в сторону двери. Тишина… Я хмыкнул и, собрав свое добро в виде тяжелого оружия знаний, направился прямиком на ухмыляющееся чудо-юдо. Как я и предполагал, стоило мне подойти ближе, как этот морок с каким-то протяжным воем испарился.

Ну как и водится, в коридоре уже никого не было, лишь где-то в конце его мелькнул зеленый пиджачок. Я усмехнулся и подумал, что везде все одинаково.

* * *

Гоймерыча, как ни странно, на месте не оказалось. Дверь в его кабинет была заперта, и я, пристроив свои книженции на подоконнике, принялся рассматривать открывающийся из окна вид. Драконы были на месте, правда, моего знакомого, ну того, что с красным гребнем, как-то видно не было. Наверное, на обед улетел. Я вздохнул. Кушать хотелось. Да и правда, не называть же едой те сладости, что мы с Гоймерычем уписывали, а утренняя каша Дорофеича уже давно рассосалась. Позади меня что-то щелкнуло, и я резко обернулся. Метрах в трех на уровне моей головы висел небольшой светящийся шарик, подозрительно смахивающий на шаровую молнию. Вот, блин, похоже, мои молодцы никак не успокоятся: мало им одного прикола – до сих пор ребра болят, хорошо, хоть у меня подушка безопасности спереди хорошая. Я осмотрел пустой коридор. Нет, где-то точно затаились и наблюдают – ладно, сейчас покажу им фокус-покус. Я резко прыгнул к огоньку, протягивая руку. Бабах… Я лежу на полу, а сверху у меня на груди восседает растерянная девица. Короче, это рыжеволосое чудо, увешанное какими-то коробочками и цилиндриками, что прикреплены на блестящих ремнях, нацепленных на манер революционного матроса – крест-накрест, смотрит на меня вот такенными зелеными глазами и так непонимающе ресничками: хлоп-хлоп. Я не менее непонимающе – хлоп-хлоп в ответ.

– Э-э-э, – наконец выдавил я. – Ты кто?

– Рей, ой. – Девочка вскочила.

Слава богу. Я поднялся. Что-то в последнее время у меня пол стал лучшим другом, надо как-то переломить эту дурную тенденцию.

– Значит, ты эта, как там…

– Рейнерна Ярай, – подсказала девочка.

– Вот-вот, и почему, спрашивается, тебя не было в классе?

– Ну… – Девочка сделала невинный вид и даже пошаркала ножкой. – Занята была.

– И чем?

– Так, летала.

– Летала.

– Ага, туды, сюды…

– Вот сюды – это нужно, а туды вообще-то не обязательно, а там надо было быть потом после здесь, – выдал я, попутно сам пытаясь понять смысл сказанного.

Ярай замерла – видно, тоже пытаясь врубиться в вышеобозначенное произведение моего мысленного гения.

– А как вы меня раскомпенсировали?

– Рас… что? – не понял я.

– Ну развернули из компенсат-состояния.

И кто тут дурак? Я недоуменно таращусь на девочку и медленно начинаю понимать, что, видимо, тот огонек – это и было ее компенсат-состояние.

– Ну, это секрет.

Я напустил на себя таинственный вид. Действительно, мой секрет раскрывать пока рано, пусть ребятки помучаются. Хотя надо признать, что пока счет не в мою пользу.

– Странно, – между тем продолжила девочка, отстегивая от ленты одну из коробочек и направляя ее в мою сторону. – Что-то совсем ничего не показывает.

– Может, батарейки сели? – посочувствовал я.

– Он на соликанах, – отмахнулась та. – Ой, а вы что, тоже из техногенного мира?

– Угу, – кивнул я. – Из самого что ни на есть техногенного.

– Здорово. – Девочка непонятно чему обрадовалась и даже захлопала в ладошки, затем вдруг моментально стала серьезной и коротко поклонилась. – Нер, прошу меня извинить, но я должна вас покинуть. Мне нужно связаться с сестрой и сообщить о произошедшем.

Она отступила на несколько шагов назад и вдруг резко сузилась (а как еще сказать? – представьте, что девочку с обеих сторон резко сдавили прессом), превратившись в лучик света, который, в свою очередь, собрался в знакомый шарик. Тот сделал вокруг меня крюк и резко ушел в точку, причем прямо сквозь стекло.

– Ну-с-с, как прошла ваша встреча с учениками?

Блин, ну зачем так подкрадываться! Я обернулся и укоризненно посмотрел на Гоймерыча, но тот улыбался такой добродушной улыбкой, что я чуток расслабился и сразу получил под нос какую-то пробирочку. Епрст, бедный мой нос, подобной вони я не чувствовал, даже когда мы в армейке сортиры чистили. А там запах был еще тот – ядреный, от него даже у противогазов хоботы в узел закручивались. Тут уж мой русский язык не выдержал и выдал по полной, причем с такими фразеологическими оборотами, что парящие за стеклом драконы, по-моему, даже чуть вниз не попадали. Торчавшие же в разные стороны волосы завуча медленно зашевелились, а сам он застыл посреди коридора с открытым ртом. Видать, академия все же как-то перевела ему мою гневную тираду, причем, судя по осоловевшим глазам, весьма точно. А не фиг совать мне что ни попадя! Когда я закончил бегать туда-сюда по коридору и отплевываться, Антиох Гоймерыч молча протянул мне платок.

– Ну спасибо вам, – только и смог выдавить я, вытирая набежавшие на глаза слезы.

– Э-э-э. – Завуч несколько замялся, затем вздохнул и, посмотрев на меня виноватыми, но очень-очень добрыми глазами, поинтересовался: – Ярослав Сергеевич, кушать хотите?

Я недоверчиво покосился на него.

– Нет, нет, – замахал он руками. – Клянусь богами, больше ничего такого. Кстати, а вот ваше последнее выражение… ну про того, трижды… какого-то… дебила – что значит? А то перевод как-то не сработал…

А наш Энштейн – любознательный тип, оказывается. Представив себе подробное объяснение выданной мною тирады, я покраснел.

Глава 6. О новом домике нашего героя и большой доброй домоправительнице

Да уж, такого я точно не ожидал. Ну думал, выделят мне домик типа небольшого коттеджика, а тут, блин, замок графа Дракулы в миниатюре. Я уныло посмотрел на серое трехэтажное здание, сложенное из каменных блоков, и, вздохнув, покосился на стоящего рядом Гоймерыча.

– Да вы не смотрите так, голубчик мой, вполне нормальное жилище. До вас тут уже двое наших учителей жили, и никто не жаловался.

Спасибо, блин, успокоил, да с местным разнообразием здесь кто угодно мог обитать, даже вышеупомянутый граф.

– А они случайно вампирами не были? – ехидно поинтересовался я, но завуч проигнорировал мой вопрос, с задумчивым видом изучая покосившийся забор, оплетенный очень подозрительного вида лианами.

Впрочем, внутри «домика» оказалось не так уж и плохо, по крайней мере, не так мрачно, как снаружи. Чистенько, светленько, и даже стены были добротно оштукатурены, кроме всего, присутствовала обстановочка в стиле раннего Средневековья, или как там это называется. Короче, кресла там с высокими спинками модели «типа трон», стол, который явно делали с расчетом расположения на оном блюда из жареного мамонта, причем жаренного целиком. Но особенно мне понравилась кровать – большая такая, на полкомнаты, с балдахином, ночью в туалет приспичит – спросонья часа два края искать будешь. Ну помимо всего вышеописанного также присутствовали всевозможные украшательства в стиле доспехов по углам и всяких картин с мрачными личностями (вот это я уберу, а то как глянешь на очередной шедевр местного Рембрандта, так душа стекает непонятно куда, но точно не в пятки). Барельефчики с горгульями, дракончиками и прочей нечистью тоже были на месте (а куда без них?) и в должном количестве, так что жить можно. А еще на первом этаже в гостиной был прекрасный камин, напротив которого расположились два мягких кресла со стоящим между ними небольшим столиком. Это жутко напомнило мне один из любимых фильмов – я даже оглянулся в поисках трубки и скрипки и, не обнаружив оных, разочарованно вздохнул.

– Ну-с, Ярослав Сергеевич, как вам?

– Да в принципе лучше, чем снаружи, – сказал я и, кивнув в сторону очередной картины, добавил: – Только вот эти пейзажики мне не очень нравятся.

Гоймерыч пожал плечами, затем, подойдя к одной из картин, несколько минут рассматривал изображенные на ней развалины и стоящего рядом с ними рыцаря.

– М-да, действительно мрачновато как-то, – наконец сказал он. – От прежнего хозяина, видать, остались. Сдай Дорофеичу – тот куда приспособит или продаст.

Вот, кстати, насчет «продаст». Продаст за что? Надо гнома поподробнее расспросить: если тут золото по цене «педи-гри», то что является здесь твердой валютой – может, какие ракушки или еще что? Гном, правда, в разговоре что-то упоминал о магриках, но я тогда не стал вдаваться в подробности, а вот сейчас что-то интересно стало. Кстати, а почему бы не спросить об этом у Гоймерыча? Я и сросил:

– Антиох Гоймерыч, а что такое магрик?

– Магрик? – Завуч удивленно посмотрел на меня, затем понимающе усмехнулся: – Ну это денежная единица, имеющая хождение в магических мирах. Дело в том, что золото и многие из драгоценных камней давно потеряли свою ценность, хотя и не повсеместно. Заменой им стал особый минерал – тероксонит, имеющий свойство аккумулировать внутри себя магическую энергию, он очень редок и добывается всего лишь в трех мирах.

– Наверное, теперь это очень богатые миры, – пробормотал я.

– Да, и довольно могущественные. Как я уже говорил, тероксонит – это природный аккумулятор магической энергии, а значит, чем его больше, тем мощнее магию можно применять. Дело в том, что даже очень могущественный маг может за раз выдать всего лишь три-четыре серьезных заклятия, а потом приходится почти сутки копить силы.

– То есть швырнул пару молний – и на боковую, – усмехнулся я, думая, что эти маги не так уж и круты, как кажутся.

– Не болтайте глупостей, Ярослав, – бросил завуч. – Молния – это так, мелочи, я имел в виду серьезные заклинания.

Вот те на, а я уж обрадовался, – однако, оказывается, тут намного все сложнее. Стоп, стоп, что там с этим минералом… ах да, природный аккумулятор то есть…

– Значит, используя данный минерал, можно колдовать долго и серьезно? – констатировал я с самым умным видом.

– Примерно так, – кивнул маг.

– М-да, вот уж действительно – чем богаче, тем могущественней.

– Ну это не всегда. – Гоймерыч усмехнулся. – К тому же хочу заметить, что в основном у нас в ходу бумажные деньги и – да-да, не удивляйтесь, пожалуйста – золотые, но с примесью тероксонита; вот последние и называют магриками. От количества в них тероксонита зависит и их номинал.

– А что, прям из этого вашего тероксонита нельзя было их нашлепать?

– Ярослав Сергеевич, – вздохнул завуч. – Да за один килограмм данного вещества вы бы могли прикупить себе персональное измерение, подобное этому, да и то еще бы осталось.

– Ну ни фига себе, – только и смог я пробормотать.

Наконец Гоймерыч покинул меня, оставив в полном одиночестве в моей новой «крепости». Почему-то стало одиноко и тоскливо. Вспомнилась моя уютная квартирка с запыленным телевизором и уютным продавленным креслом. Я вздохнул: да уж, без телика тяжеловато будет. Несколько минут побродив по комнатам, я уселся у потушенного камина и погрузился в думы о мирах и судьбах. Я, конечно, не какой-то там великий ученый или могучий правитель, но тоже люблю подумать о судьбах мира, особенно сидя в маленькой комнатке верхом на белом друге. Кстати про белого друга, надо бы его найти. Я поднялся из удобного кресла, сидя в котором у горящего камина, наверняка приятно пропустить стопочку-другую коньячка, но это я так – размечтался, и двинулся из гостиной, заглядывая по пути во все двери.

Первая попавшаяся оказалась банальной кладовкой, заполненной, как положено, какой-то рухлядью, вторая – дверью шкафа. Я сказал «шкафа»? Пардон, точнее сказать, шкафа-хранилища – такая ма-а-аленькая комнатка, где рядами стоят ма-а-аленькие шкафчики, в каждый из которых танк упрятать можно было бы. Блин, ну и зачем это? Я открыл дверцу ближайшего шкафа. Ух ты – гардеробчик. Несколько минут я перебирал висевшие в шкафу костюмы, камзолы и рубашки, парочку даже прикинул на себя, затем вздохнул и прикрыл дверь. Не, носить такое я наверняка не буду. Все эти жабо, рюшечки, бантики и прочее – не по мне, ну не идут они моей типично русской физиономии… не идут. А вот следующий шкафчик меня порадовал: в нем висели куртки различных покроев, некоторые вполне современные. Правда, молнии и прочие нынешние прибамбасы отсутствовали, а вот заклепок и металлических накладок на многих вполне хватало – одна вон вообще вся была сделана из металлических пластин и блестела, как рыбья чешуя на солнце. Кстати, про солнце.

Я задрал голову и увидел висящий в паре метров от меня небольшой светящийся шарик. Ага, а то я как-то даже сперва не обратил внимания, лепестричества ведь здесь нет, а свет есть – магия. Видимо, и в комнатах нечто подобное: на улице ведь уже темнеет. Интересно, они автоматически зажигаются или где включатель есть? – хотя этот ведь сам загорелся. Ну и хорошо, главное – близко к этим лампочкам не подходить, а то лучин не напасешься. Выйдя из шкафа-хранилища, я продолжил свои поиски, тем более что вино, выпитое за обедом вместе с Гоймерычем, неожиданно стало проситься наружу, пока, правда, не сильно, но на всякий случай я ускорил свои поиски. Следующая дверь вела куда-то вниз, и я осторожно стал спускаться по лестнице, тем более что местная магическая лампочка светила почему-то очень тускло. Не, ну вот кто ответит мне на сей вопрос: почему все лампочки в подвалах такие тусклые, да еще и вечно мигающие? Их что, специальными партиями выпускают с надписью: «Лампа подвальная, мерцающая»? В конце лестницы оказалась еще одна дверь, я осторожно приоткрыл и с опаской заглянул внутрь. Боже мой! Запахи, ударившие мне в нос, заставили меня обомлеть. Кладовая! Да еще со жратвой и, судя по стоявшим у стен пузатым бочонкам, с алкогольными напитками. Я хозяйским взглядом окинул висевшие копченые окорока, какие-то связки сушеной зелени, лежавшие на деревянных полках большие головки сыра – и остался удовлетворен увиденным.

Короче, минут двадцать я потратил на поиск ножичка, которым можно было бы отрезать кусочек окорочка. В результате отобрал меч у ближайших доспехов и, применив данный по указанному выше назначению, направился на дальнейшие поиски. И нашел-таки своего любимого другана, а надо сказать, что тот оказался очень основательным, прям под стать моему «уютному домику». Большой и, судя по виду, а также звуку, – чугунный, с украшением в виде завитушек по краю посадочного места. Полюбовавшись на данное творение местного дизайна и испытав оное, я с чувством глубокого удовлетворения (и облегчения) отправился дальше. Второе солнце уже садилось, когда я вышел на балкон, что находился на третьем этаже моего «коттеджика», с мечом в одной руке, окороком в другой, и стал любоваться закатом.

А надо сказать, что вид открывался просто потрясающий. Мой домик расположился на холме минутах в двадцати ходьбы от академии, чья громада маячила где-то позади него, не портя вида на речную гладь внизу холма и шикарные зеленые луга за нею.

– Лепота, – потянул я, откусывая кусок окорока и тщательно его пережевывая.

* * *

Сон как-то не задался. Сперва я долго не мог погасить эту магическую лампочку, перебирая весь свой словарный запас от банального «выключись», до «мать твою за ногу, отрубись ты, хренотень летающая», – тщетно. Так и пришлось дремать при свете. К тому же ночь в некоем подобии средневекового замка – брр… Попробуйте как-нибудь на досуге. В голову сразу начинают лезть различные истории о призраках, и вот вы уже через некоторое время начинаете прислушиваться к различным шорохам, а любой писк мыши воспринимаете как жуткий рык таинственного чудища. Представили? А каково было мне? Короче, я затаился на своем кроватном аэродроме где-то в районе центра в обнимку со своим колбасным ножичком, ну в смысле рыцарским мечом, и задремал лишь под утро.

БАМ, БАМ, БАМ. Я вскочил как ошпаренный и ошалело завертел головой в поисках источника звука. Часы, растудыть их налево, и как я их вчера не заметил. Здоровенные такие ходики, висят напротив кровати и отбивают в свое наслаждение. Судя по стрелкам, было семь. Я посмотрел в окно, за которым уже вовсю светило большое солнце, и, вздохнув, отправился в путешествие к краю кровати.

Интересно, почему я вчера их не слышал? Я подошел к часам и несколько минут внимательно разглядывал данный хронометр, пока не заметил, что сбоку у них находятся стрелки поменьше, которые не двигаются, а застыли как раз на семи часах. Вот энто будильник! Я усмехнулся: похоже, проспать не удастся. В животе вдруг ощутимо заурчало, и я, бросив взгляд на свой верный меч, подумал, что утренний перекус совсем не помешает. С такими мыслями я направился к дверям из своей опочивальни, как вдруг замер, услышав, что внизу явно кто-то ходит, да еще чем-то позвякивает. Осторожно приблизившись к двери, я выглянул наружу и, убедившись, что на моем этаже никого нет, пригибаясь, точно под обстрелом, направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Там короткими перебежками я пересек гостиную, отмечая следы чужого присутствия в виде передвинутых кое-где предметов, и, нырнув в столовую, замер, затаившись за стулом и разглядывая уставленный различной снедью стол. Блин, откуда такие разносолы?

– Ярослав Сергеевич?!

Раздавшийся позади меня громовой голос заставил меня резко развернуться, выставив перед собой меч. Оба-на. Передо мной стояла незнакомая дама, одетая в какой-то цветастый халатик и вытиравшая руки белым передником. Тетя, надо сказать, еще та. Я мужчина не худенький, а гм-м… в меру упитанный, ну и дальше по тексту, но эта… Короче, ростом мне под подбородок, но два «я» в ширину и полтора в толщину. Не женщина, а ходячий БТР, ну и голос соответственно.

– Ярослав Сергеевич, – не то констатировала, не то спросила дама.

– А-а-а, ага, – выдавил я, опуская меч.

– Вы кушать сейчас будете, или сперва оденетесь?

Я застыл, потом, опустив глаза, посмотрел на свои волосатые ноги, выглядывающие из семейных трусов в мелкую ромашку (и не смейтесь, пожалуйста: купил на рынке со скидкой) и, молча кивнув, гордо вздернул подбородок, отправившись за своей одеждой. Прошествовав мимо подбоченившейся тетки парадно-строевым шагом, я отсалютовал ей мечом и пулей метнулся в спальню.

Глафира Семеновна, так звали эту милую женщину, хотя имя у нее, конечно, не так звучит, что-то типа Грулафия Руг Сергун Семен-гуран, но я привычно перевел на общерусский, а она не обижалась. В общем, эта женщина оказалась домоправительницей… Не путать с той, что баловалась плюшками, – эта история не о ней, хотя и тут будут присутствовать очень страшные, но ужасно симпатичное привидение, правда без мотора. Так вот, она, оказывается, заведовала хозяйством у прежнего владельца данного особняка, а когда тот покинул академию, осталась без работы и совсем уже было собралась отправляться домой, как узнала, что у домика объявился новый хозяин, ну и решила попытать счастья. Все это она мне выложила, пока я поглощал зажаренную птицу с какими-то овощами, смачно похрустывая корочкой. Я в принципе не возражал, особенно когда с ее слов узнал, что содержание одной прислуги оплачивается академией, да и готовить сам себе не очень-то люблю. Дома хорошо: полуфабрикаты в каждом магазине имеются, – а тут? Помнится, последняя попытка пожарить себе картошки закончилась поеданием подгорело-сырой смеси, и как это получилось, лучше не спрашивайте. Так что я был всеми руками и ногами «за», правда, после третьего блюда в виде рыбы в каком-то соусе у меня возникло предчувствие, что моя зарплата может значительно уменьшиться после операции по липосакции, но зато как все было вкусно!

Короче, проболтали мы с нею около часа. А что? Уроки мне еще не поставили. Кабинет будет готов завтра или послезавтра, хотя, конечно, надо к Дорофеичу сгонять, обсудить кое-что, но это терпит. Тетка, надо сказать, оказалась мировая, кстати, из ведьм – ну в принципе все женщины немного оные, так что нормально. В ее мире с работой было совсем туго, особенно после последней войны лордов. И вот как-то, бродя в городе в ее поиске, она наткнулась на одно объявление и благодаря ему уже десяток лет работает в академии.

Когда же она узнала, откуда я и то, что в магии полный ноль, то долго качала головой и сочувственно прищелкивала языком – видимо, уже заранее причислив меня к жертвам учебного процесса. Я не стал ее разочаровывать: пусть пожалеет, подобные женщины это любят.

Ну в общем, из дома я вышел вперевалочку, наподобие волка из старого мультфильма, разве что по дороге забор не повалил. Погода стояла чудесная, а настроение было безоблачным. Путь к академии проходил через небольшую рощицу, состоящую из деревьев, чем-то напоминающих родные клены, только листья у них были размерами с хороший лопух. Иду я, значит, так неторопливо, весь погруженный в свои любимые мысли о судьбах мира, как вдруг – фьюить, над моей головой проносится этакий авиалайнер, ну в смысле дракон и, сделав круг, собирается заходить на посадку. А тушка-то, надо сказать, немаленькая, размерчиком с хороший автобус, и то если без хвоста. Я быстренько ретировался (в смысле рванул так, что пятки засверкали) с дорожки за ближайшее деревцо: не хочу стоять на пути приземления может, у него аварийная посадка. Рули высоты там в хвосте заклинило или банально живот пучит, а может, еще чего, хотя хрен знает, чего он тут садиться задумал: тропинка не очень широкая, а размах крыльев – дай бог. Тем временем дракон завис прямо над деревьями, видимо сам сообразил, что при посадке рискует подломать себе крылышки, и вдруг стал складываться… Помнится, как-то видел мультик про роботов, которые там трансформировались в различных зверей или технику, так вот – похоже. Шея стала втягиваться в тело, крылья с хвостом тоже, да и само тело стало как-то сжиматься, уменьшаясь в размерах, при этом вся эта трансформирующаяся конструкция медленно опускалась к земле, и опа, через пару минут на тропинке стоит высокий курчавый юноша в золотистой одежде и пристально смотрит в мою сторону.

Ну я, естественно, сделал вид, что вот, дескать, приспичило, с кем не бывает, и, постояв за деревцем для приличия пару минут, направился к явно поджидающему меня дракоше.

– Здравствуйте, – произнес тот, едва я подошел ближе. – Ярослав Сергеевич, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – буркнул я, разглядывая юношу.

Парень как парень, нос прямой, лицо вполне обычное, только вот брови какие-то тонкие, точно их просто карандашом нарисовали, глаза серые, сам худощавого телосложения и не скажешь, что несколько минут назад был размером с «Икарус».

– Я так и подумал, – кивнул дракон и спросил: – Вы в академию?

– Угу.

– Ну тогда разрешите вас проводить, – он сделал шаг вбок, пропуская меня, и мы дружно направились по тропинке в сторону академии.

– И чего же вы от меня хотели? – поинтересовался я после молчаливого пятиминутного шествия.

– Да так, – пожал плечами юноша. – Просто решил посмотреть, о ком таком необычном рассказывает моя старшая сестра.

– Сестра? А, Эльфира, – догадался я, вспомнив свое вчерашнее злоключение.

– Угу, – кивнул головой парень. – Кстати, разрешите представиться: Крис Рогер Элдверсен из клана Эрдрайнеров второго гнезда.

Дракоша церемониально расшаркался.

– Вчера мне сестра весь вечер рассказывала о вашей встрече, да еще заявила, что от вас настоящим драконом пахнет.

Драконом пахнет? Это в смысле? Не, я, конечно, не пахну, как букет фиалок, но, чтобы от меня гигантской ящерицей воняло – комплиментик еще тот. На мгновение притормозив, я быстро понюхал свое облачение и даже сунул нос под мышки. Не, вроде пахну обычно, и даже не очень сильно, но это полностью заслуга моей новой домоправительницы, которая все же заставила меня сменить хотя бы рубашку, которая после ночевки у Дорофеича, кхм… скажем так, несколько потеряла свою первоначальную свежесть и форму. Я, правда, около получаса честно отбивался от всех предложенных ею одежек (не, ну не издевайтесь рубашки с кружавчиками, бр-р-р), пока та не принесла вполне современную рубаху со шнуровкой на груди. Так что я сегодня относительно чист и свеж, правда, еще побриться бы не мешало, но вид той секиры, которую здесь, по всему видно, называют бритвой, несколько охладил мой пыл. Кстати, я еще не сказал, какая у меня в доме ванная, – во-от такенная в ширину и вот такущая в длину, а глубина… короче, мини-озеро, карасей только не хватает. М-дя-а, я определенно начинаю любить это место. Ой, опять отвлекся… ну значит, обнюхал я себя, поднимаю голову и вижу, что дракоша с любопытством следит за моими телодвижениями и, заметив, что я закончил, говорит так спокойненько:

– Ярослав Сергеевич, я имел в виду ментальный запах.

Опа-на, я мысленно выругался и спросил:

– И что, пахну?

– Пахнете, – почему-то тяжело вздохнул дракон. – Правда, это не совсем драконий запах, но очень похоже. А теперь разрешите откланяться.

Он коротко поклонился и, подпрыгнув в воздух (куда там моему вчерашнему рекордному прыжку – этот сиганул выше деревьев), стал раскладываться в обратном порядке. Золотой дракон со знакомым мне красным гребнем несколько мгновений повисел над деревьями, заставив меня пригнуться от порывов ветра, поднятого его крыльями, и стрелою взмыл в небо.

* * *

Работа кипела.

Я несколько минут рассеянно оглядывал свой новый класс, превратившийся в этакую мини-стройку. Не, куда там нашим строителям и плотникам – гномы работали как пчелки. На моих глазах двое бородатых зодчих за полчаса собрали шкаф, отполировали его и поставили на нужное место, а еще трое снимали мозаичную плитку с пола, местами порядком потрескавшуюся, и укладывали новую, причем делали это с быстротой мужиков, активно забивающих козла (нет-нет, я про домино, а вы что подумали?).

– О, дорогой хозяин пожаловал, – раздался откуда-то сбоку голос Дорофеича, едва пробившийся сквозь окружающий шум, а через минуту рядом оказался и он.

– Шустро вы тут, – сказал я, наклоняясь поближе к уху гнома.

– Ну не так быстро, как хотелось бы, – ответил гном. – Материалы не все подвезли.

– Позднее закончите?

– Не, должны успеть, – махнул рукой гном. – Кстати, вас ректор искал, так что забегите.

– Хорошо, – кивнул я. – Может, выйдем в коридор, а то я уже оглох.

Гном согласно кивнул.

– Дорофеич, у меня там в доме картины висят, только вот, знаешь, стиль не мой, Гоймерыч сказал – тебе их сдать.

– Картины… – Гном в задумчивости подергал себя за бороду и кивнул: – Картины – это хорошо, искусство – оно, знаешь ли, всегда в цене.

– Это смотря какое, – усмехнулся я. – У нас вон есть художники, которые босыми ногами в краске извозюкаются, а потом по холсту топчутся, и еще говорят, что это искусство.

– И что, покупают? – недоуменно посмотрел на меня Дорофеич.

– Дураков везде хватает.

– Это верно, – согласился гном, почему-то глядя на собственные ноги, и спросил: – Тебе дом Германа выделили?

– Откуда я знаю? – пожал я плечами. – Домик такой, в виде маленького вампирского замка.

– Значит, он, – кивнул гном. – Хорошо, забегу вечерком с ребятами. Может, тебе взамен что навесить. Гобеленчики там или оружие.

– Ну оружие можно, – кивнул я. – Только в меру. А то, как бы вместо картинной галереи, у меня там арсенал не образовался.

– Все понял, не беспокойся, – улыбнулся гном. – Кстати, а как прошла встреча с учениками?

Я вздохнул и принялся рассказывать все по порядку – от своей встречи с Эльфирой до утреннего свидания с ее братцем.

– Интересно.

Гном опять в задумчивости принялся дергать за свою бороду, а я задумался о том, как это он с такой дурной привычкой до сих пор ее всю не выщипал.

– Ну Глафиру я знаю, – наконец сказал он. – Хорошая женщина – большая.

Вот уж с этим утверждением я спорить не стал, действительно – большая, только не надо произносить это с таким мечтательным выражением лица. Я покосился на Дорофеича и, на мгновение отвернувшись к окну, ехидно ухмыльнулся.

– А вот с драконами ты связался зря, – меж тем продолжал тот. – У нас даже есть гномья пословица: «Если дракон тебе дружелюбно улыбается, посыпься сверху перчиком».

М-дя, добрая такая пословица. Главное – абсолютно оптимистическая, осталось добавить: «Посоли и медленно ползи в сторону тарелки». Медленно – это, значит, чтобы не нарушать аппетита улыбающегося. Хотя, с другой стороны, если верить нашим сказочникам, у драконов с гномами отношения особенные, можно сказать, родственные. Любят они друг друга – прямо как мы с моей бывшей тещей.

* * *

– Проходите, Ярослав Сергеевич, располагайтесь. – Ректор сделал жест рукой в сторону знакомого кресла и, подождав, пока я усядусь, кивнул стоящему у окна секретарю. – Ну как вам у нас? Уже устроились?

– Да так, привыкаю потихоньку, – ответил я, беря кружку с кофе, протянутую мне Генрихом. – Все несколько необычно, но в принципе это даже местами забавно.

– Вот как, – вскинул брови Христофор Архипович. – Ну тогда я за вас спокоен, а то тут вчера доктор забегал, беспокоился о вашем душевном здравии.

– Спасибо, вроде нормализовалось, – усмехнулся я. – Если данные услуги мне понадобятся, я вас первым извещу.

– Хорошо, – с серьезным видом кивнул ректор. – Но, если что, его кабинет через три двери вправо.

Я сделал себе в мозгах пометочку, тем более что там была такая медсестра… м-м-м-м-ням.

– Ну вот и хорошо. – Ректор извлек из воздуха длинную трубку и принялся ее сосредоточенно раскуривать. – Я вас вот для чего позвал, Ярослав Сергеевич, – сказал он через несколько минут, выпустив изо рта замысловатую струйку дыма. – Дом вы покинули в некоторой спешке, и, надо признать, в этом есть некая доля нашей вины. Поэтому, если хотите…

Он кивнул в сторону двери и вопросительно посмотрел на меня. Я задумался. Нет, еще вчера я бы с удовольствием рванулся в указанном направлении, но сейчас… А что я там имею? Пустая пропыленная квартира с продавленным креслом? Отсутствие работы, и даже если найду оную, то полунищенская зарплата и вечная обрыдлая привычная обыденность. С другой стороны… я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Я почему-то так и думал, – ухмыльнулся в бороду Христофор Архипович. – Хотя признайтесь, желание было?

– Было, – кивнул я, – но вчера, а сегодня уже нет. Хотя… – Я задумался. – Некоторых вещей мне тут явно не хватает, да и за коммуналку кто платить будет? А если вдруг кто из родственников навестить решит, а меня нет, да и вообще…

– Ну это не проблема, вот вам листок бумаги – пишите все, что вам нужно, но не забывайте, что сложная техника в этом мире практически не работает, то есть никаких телевизоров, видиков, мобильников и даже ракет «земля – воздух», – он проследил мой жадный взгляд, направленный на компьютер, и покачал головой: – Это тоже отменяется и не потому что нельзя, просто, Ярослав Сергеевич, мой кабинет находится не совсем в мире академии.

– Мне уже сказали, – вздохнул я. – Гоймерыч что-то про точки флуктуации говорил.

Я взял листок и стал вписывать нужные мне мелочи типа: бритва безопасная – 10 штук, брюки – 5 штук, трусы семейные – 10 штук (видел я местные панталоны – мне Глафира сегодня пыталась навялить), ну и прочее… Не забыл и про инструменты. Закончив, я протянул листок ректору. Тот пробежался глазами по списку и, коротко кивнув, передал тот Генриху.

– А насчет квартиры не беспокойтесь – проследим, а вот родственники… – Архипович задумался, затем спросил: – У вас есть кому позвонить?

Я вышел из кабинета и, дойдя до ближайшего окна, прислонился лбом к стеклу. Было несколько грустно. Голос Сереги в трубке телефона пробудил и хорошие воспоминания. Я вздохнул. Пришлось наврать другу про выгодное предложение, поступившее от старого знакомого, что обосновался почти в столице, и то, что мне пришлось срочно уехать. Серега, знавший мое бедственное положение, похоже, поверил и даже пожелал всяческих успехов.

Положив трубку, я несколько секунд бездумно стоял у стола ректора.

– Не расстраивайтесь вы так, Ярослав Сергеевич, – сказал тот. – В следующем году на каникулах съездите к себе домой, всех навестите.

– А можно? – как-то совсем по-детски хлюпнул я носом.

– Можно, – кивнул ректор, смотря на меня нежным отцовским взглядом. – А пока вот вам книжечка на сон грядущий.

Он протянул мне толстую папку.

– Что это?

– Это план учебной работы по курсу ОБЖ, – улыбнувшись в бороду, ответил мне Христофор Архипович. – Точнее, примерный план. Дисциплина для нас новая, так что посмотрите, прикиньте, что-то вычеркните, а через недельку придете со своими идеями ко мне. Мы данный предмет думаем ввести со следующей четверти, так что время есть.

Я взвесил папку на ладони и со вздохом подумал, что спать мне в эту неделю придется немного.