Kitabı oxu: «Солнце падших часть первая. Хроники Земли: Восхождение»
ГЛАВА 1
Слияние
Бесконечная тьма окружала меня. Воздух был густым, как смола, и забивал лёгкие смрадом серы и гнили. Всё тело чесалось, будто под кожей что-то копошилось. Краем глаза я видел бесформенные тени. Они шептали нечто неразборчивое. Иногда они подлетали достаточно близко, чтобы я мог разглядеть огромные рваные крылья и кожу, покрытую трещинами, из которых сочилась тёмная жидкость.
Одно из них зависло передо мной. Секунду оно разглядывало меня, изучая, а потом его длинные тонкие пальцы сомкнулись на моём горле. Когти впились в кожу, впрыскивая яд, который обжигал вены и сводил мышцы. Я пытался кричать, но из горла вырвался лишь тихий хрип.
— Ты мой… Ты всегда был моим… — прошептало оно голосом, похожим на скрежет металла по камню, пока тьма смыкалась надо мной, поглощая всё.
Глаза резко открылись. Обрывки кошмара мгновенно рассеялись. В ушах стоял стук бешено бьющегося сердца. Майка прилипла к спине, промокшая насквозь вместе с подушкой. Я пытался дышать глубоко, чтобы успокоиться, но не мог унять дрожь. Яркий свет из треснувшего экрана телефона на мгновение ослепил меня. Минута до будильника.
Сегодня тело было особенно тяжёлым. С одним закрытым глазом я медленно поплёлся в ванную. Из зеркала на меня смотрел тощий парень с впалыми щеками, тёмными кругами под глазами, чёрными, небрежно растрёпанными волосами. Зубная паста слегка обожгла язык мятой, пока щётка раздирала покрасневшие дёсны до крови. На столе простой завтрак — пара бутербродов с дешёвой колбасой и кружка уже немного остывшего чёрного кофе, приготовленные мамой перед выходом на работу. Рядом лежали две помятые купюры по сто рублей. С каждой каплей напитка жизнь понемногу возвращалась в тело.
Пуховик, насквозь пропахший сигаретами, висел в шкафу на некотором расстоянии от другой одежды, будто изгой. В карманах лежали местами прохудившиеся перчатки и зажигалка, в которой почти не осталось газа. Портфель, небрежно лежавший у входа, носил в себе разве что пару тетрадей и студенческий билет.
Город встретил меня привычной серостью — небо, приплюснутое свинцовой плитой туч, нависало над крышами, а хруст снега разносился эхом по пустынной улице. Солнце едва взошло, подсвечивая мир сквозь плотную пелену облаков.
Круглосуточный магазин по пути вечно пах сыростью и старым шоколадом. Продавщица даже не взглянула на меня, когда я протянул ей деньги за пачку сигарет. Уже на улице я посмотрел на сигареты в своей руке. Ладонь дрожала. Что-то изнутри царапнуло по груди, требуя накормить его сладким никотином.
— В понедельник брошу, — в сотый раз пообещал я себе, прикуривая сигарету.
Горький дым заполнил лёгкие, принося долгожданное облегчение. Уголёк на кончике сигареты обращал табак в пепел, который смешивался с грязью под ногами. Только лёгкий шум в висках немного выбивался из привычного ритуала. Я посмотрел влево, между двумя домами, и сердце сделало один лишний удар. Словно кто-то слегка ткнул иглой прямо в мозг, когда я пересилил себя и пошёл дальше.
Красивый фасад университета из стекла и стали скрывал обшарпанные коридоры и пахнущие старым линолеумом аудитории с мебелью, оставляющей занозы от малейшего прикосновения. Внутри было непривычно людно, будто студенты одновременно проснулись посреди зимней спячки и теперь бесцельно шатаются по зданию.
Прислонившись к подоконнику возле кабинета высшей математики, я пытался немного поспать стоя, когда внезапно учуял знакомый сладковатый аромат. От кончиков пальцев ног до макушки прошла волна дрожи. Пульс участился. Губы невольно растянулись в улыбке. Едва высохшая спина вновь намокала. Веки сами собой распахнулись.
Она шла в окружении подруг и что-то рассказывала, задорно смеясь, будто рядом никого, кроме них, не было. В своей привычной манере она каждые несколько секунд откидывала с лица непокорную чёлку цвета спелой пшеницы, открывая свои выразительные изумрудные глаза. И даже в такой непринуждённой обстановке она идеально держала осанку, будто пыталась казаться чуть выше, чем есть на самом деле.
— Лиана, привет, — внезапно выпалил я хриплым голосом. — Как прошли твои каникулы?
— Привет, Денис, — она улыбнулась мне, несмотря на суровые взгляды подруг. — Я отлично провела время. Мы встретили новый год в центре, прямо возле Кремля. Волшебная ночь, — на мгновение она закрыла глаза. — А ты видел салют?
— Да, — я почесал затылок и попытался улыбнуться. — С крыши дома на районе.
— С друзьями, значит, встречал? — в её голосе почувствовался холодок, несмотря на то что выражение её лица не изменилось.
— Лия, пойдём, потом поболтаете, — внезапно дёрнула её за рукав одна из подруг.
— Да, да, Юля, идём, — ответила Лиана, будто её вырвали из транса. — Увидимся, Дениска.
— Давай, Лия, — едва выдавил я.
Я громко выдохнул, будто держал последний вдох на протяжении всего разговора, и вновь закрыл глаза, пытаясь унять разыгравшееся воображение. Вот бы мне приснился сон, в котором мы держимся за руки, наблюдая за салютом.
Лбом я прислонился к прохладному окну. На улице не было ничего интересного, кроме пары бродячих собак, лежащих около мусорных баков. Я пытался вглядеться в даль, но видел лишь дымящие трубы бесконечных заводов. И тут чья-то рука с размаху легла мне на плечо.
— Здарова, Дэнчик, — послышался знакомый голос.
— Привет, Русел, — устало улыбнулся я, поворачиваясь и протягивая руку.
— Что ты там высматриваешь в окне? — С громким шлепком мы ударились ладонями. Он посмотрел мне за спину и, судя по выражению лица, тоже ничего необычного не заметил. — Снова мечтаешь о чём-то?
— Если только о вечном сне, — зевая, ответил я. — Ну как домой съездил?
— Да нормально, — внезапно отмахнулся он, небрежно улыбаясь. — Расскажи лучше, как ты встретил новый год?
— Ну не нормально же, Руслан, — я посмотрел ему прямо в глаза, в которых он безуспешно пытался что-то скрыть. — Уж мне-то можешь рассказать.
— Давай в другой раз. — Он улыбнулся самой фальшивой улыбкой, какую я видел.
— Ну бог мне свидетель, я пытался, — ответил я, глядя ему в глаза.
— Ты же, вроде, атеист? — Руслан приподнял бровь.
— Это не мешает мне вмешивать бога в мои дела. — Мы одновременно засмеялись.
Замок аудитории щёлкнул, и толпа сонных студентов вошла вслед за преподавателем — суровым мужчиной в годах. Мы с Русланом заняли парту на последнем ряду, иронично прозванной «Камчаткой». Я достал из портфеля небольшой блокнотик с кожаной обложкой. Внутри лежал идеально заточенный карандаш. Страницы были заполнены пейзажами города, украшенного фантастическими животными и портретами дорогих мне людей. Под монотонный голос преподавателя я сделал несколько резких взмахов, добавил ломаных линий и штрихов.
— Похожа, — прошептал Руслан, рассматривая её портрет. — Признайся ты ей наконец, чего резину тянешь?
— Ты видел, как она на меня смотрит? — устало протянул я, не отрывая карандаша от бумаги и водя им в произвольных направлениях.
— Как? — недоумённо спросил Руслан. — По-моему, по-обычному.
— Вот именно, — нахмурился я. — Слишком по-обычному. Даже на друзей смотрят с большим теплом. Мне кажется, её глаза буквально говорят мне: «У тебя нет ни шанса».
— Дурак ты, — засмеялся Руслан чуть громче, чем следовало. — Если ты будешь таким нерешительным, то упорхнёт твоя блондиночка в чужие объятия.
— Эй, Камчатка! — внезапно послышался громкий низкий голос. — А ну прекратите болтать, иначе хрен вам, а не допуск к экзамену.
— Больше не будем, — почти синхронно ответили мы.
— А что это ты нарисовал? — прошептал Руслан, вглядываясь в рисунок. — Будто глаза, смотрящие из тьмы. Прикольно.
Я посмотрел вниз и не узнал собственную работу. Рука будто затекла, и чувствительность возвращалась с неприятным покалыванием. Казалось, что эти глаза смотрели прямо в душу и что-то негромко нашёптывало моё имя. Окружающие звуки исчезали в водовороте, утаскивавшем меня куда-то внутрь самого себя. Хотелось закричать, позвать на помощь, но язык словно прилип к пересохшему нёбу. Свет мерк, а гул в висках нарастал всё громче с каждой секундой.
— Эй, не спи, — внезапно ударил меня Руслан локтем в бок, грубо возвращая в реальность. — Уже посапывать начал.
— Да не сплю, не сплю, — отмахнулся я от него и снова взглянул в блокнот. Рисунок исчез.
Солнце за окном уже село, на прощание окрасив небо красным золотом. Одинокая снежинка упала на тлеющий уголёк моей сигареты и тут же исчезла с тихим шипением. Ветер подхватил дым и понёс его куда-то в сторону дороги. Провожая дым взглядом, я увидел Лиану, ждущую автобус на остановке.
Ком встал в горле. Холодные руки мгновенно покрылись потом. Хотелось уткнуться в телефон и просто пройти мимо, будто не замечая её. Но ветер настойчиво гнал меня туда, а слова Руслана всё ещё крутились в голове, словно заевшая песня. Два глубоких вдоха.
— Домой собираешь? — выпалил я немного быстрее, чем хотел.
— Да, — устало протянула Лиана. — После такого дня хочется просто добраться до дома, выпить кружку горячего какао, завернуться в плед и уткнуться в какой-нибудь длиннющий любовный роман.
— Какие у тебя грандиозные планы, — немного натянуто улыбнулся я, собирая последние силы. — А не хочешь сходить… — начал я, когда за её спиной остановился автобус и звуком открывающихся дверей на мгновение отвлёк моё внимание.
Яркие жёлтые буквы на табло начали мелькать всё быстрее, смешиваясь в одно неразборчивое пятно и становясь всё ярче, почти ослепляя меня. Я невольно прищурил глаза, почувствовав резь.
— Денис, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она.
— Да… Да, — тихо сказал я. — Просто устал.
— Так что ты говорил про сходить? — смущённо переспросила Лиана.
— А? Сходить… Сходить в книжный как-нибудь, помочь мне выбрать, что почитать, — почти шёпотом закончил я.
— Конечно, сходим, — улыбнулась она. — Мой автобус подъехал. Давай завтра обсудим время и место.
— Ага, — выдавил я. — До завтра.
Автобус отъехал от остановки, выплюнув в воздух ядовитый выхлоп. Я прикурил наспех затушенный окурок и смотрел ей вслед, пока она не скрылась в бесконечном потоке машин. Люди, возмущённо смотревшие на курящего человека, будто существовали в иной реальности. В голове крутились лишь два слова: «Конечно, сходим». Они выписывали пируэты в дуэте с моим сердцем, бьющимся как птица в клетке.
Не помню, как добрался до дома. Квартира встретила меня почти мёртвой тишиной — лишь тиканье часов на кухне и далёкий гул машин за окном. В нос ударил запах цветов и пыли. Проведя рукой по шершавым обоям, я нащупал выключатель, при включении которого мелькнула небольшая искра. На негнущихся ногах я дошёл до дивана и просто рухнул на него. Пульт от телевизора будто сам оказался у меня в руках. Но не успел диктор сказать первого слова, как зазвонил дверной звонок. Я подбежал к двери и повернул защёлку.
— Ты кушал? — Мама передала мне пакет с продуктами и начала разуваться.
— После учёбы купил булочку в буфете, — соврал я.
— Тебе надо лучше питаться, — проворчала она, вешая пальто в шкаф. — Ты совсем осунулся, щёки впалые, кто ж тебя такого тощего полюбит?
— Мам, ну хватит, — закатил я глаза. — Я ведь уже не маленький.
— Для мамы ты всегда будешь ребёнком, — улыбнулась она. — Тяжёлый день? — внезапно спросила она, глядя на меня тем взглядом, который не потерпит лжи.
— Почему ты так решила? — удивился я, на мгновение задержав взгляд на её глазах и тут же опустил его. — Нет. Всё в порядке. Меня просто Айрат гулять позвал. Мне уже пора идти, он меня ждёт.
— Чтоб до девяти был дома, — резко отрезала она.
Уже в подъезде, накидывая куртку, я позвонил Айрату в надежде, что он не откажется встретиться сегодня. В подъезде телефон плохо ловил сигнал. Но сквозь помехи я услышал заветное «Зайди пока ко мне». Фонари на улице устало моргали, будто засыпая, а снег под ногами смешался с грязью в непонятное месиво. Я массировал виски, стараясь выгнать шёпот, преследовавший меня весь день. Столбы проплывали мимо меня, пока ноги сами несли по маршруту, который я знал с тех пор, как научился ходить.
Вдруг что-то зацепило мой взгляд. Вместо бетонной колонны справа от меня было дерево. Я поднял голову и с удивлением посмотрел на тёмную посадку между двумя домами. Но я шёл в совершенно другую сторону. Яркая луна на безоблачном небе отбрасывала длинные тени голых деревьев, которые тянулись ко мне, как пальцы мертвецов. С трудом я сделал шаг назад, не отводя взгляда от деревьев, словно опасаясь, что ветки ухватят меня за куртку и затянут внутрь.
Подъезд встретил меня запахом жареной картошки с чесноком из чьей-то квартиры, от которого у меня невольно выделилась слюна и недовольно заурчал желудок. Звонок отозвался привычным пронзительным звоном. За дверью послышались быстрые тяжёлые шаги и щелчок замка. Войдя в квартиру, я увидел лишь бритый наголо затылок, скрывшийся в комнате. Там пахло чипсами и энергетиками. Темноту разгоняли лишь монитор компьютера и экран телефона Оли, сидящей на диване и лениво листающей ленту соцсети.
— Привет, Денчик, — сказала Оля, не отрывая глаз от экрана, лишь подставляя щёку.
— Привет, Оль, — ответил я, слегка чмокнув её в щёку. — Тоже дома не сидится?
— Ну, — она бросила на меня быстрый взгляд и листнула ленту. — Я хотела тебе позвонить, когда Айрат доиграет, но ты меня опередил.
— Выпить хочется, может, сходим до магазина, где Оля работает? — спросил я, заглядывая Айрату в монитор — кажется ничего важного там не происходило.
— Ой, не напоминай мне про работу, — Олю передёрнуло. — Хотя после четырёх смен подряд я хочу выпить что-нибудь сладенькое и крепкое.
Ветер словно пощёчина ударил по лицу. Я достал мятую пачку из кармана, вытянул сигарету и глубоко затянулся. Мысли тут же стали немного тише, уступая место спокойствию. Айрат в шутку слегка подтолкнул меня плечом, словно выбивая из душевного равновесия. Вечер казался немного светлее, будто полная луна наконец появилась из-за туч и осветила серые улицы.
Мы вернулись в квартиру, гремя стеклом в пакетах, и я смог сделать первый глоток. Ледяной хмель словно поднимался из живота сразу в голову, делая жизнь немного проще. Шум в висках затихал с каждой каплей. Стекло приятно холодило руку. Я прижал бутылку ко лбу, ощущая долгожданную свободу. Уголки губ невольно растянулись в улыбку.
— Чего лыбишься, Кравц? — Айрат с размаху сел рядом, отчего диван жалобно скрипнул.
— День сегодня странный был, — ответил я, делая очередной глоток. — С утра какая-то чертовщина мерещится.
— У меня тоже такое бывает, — заговорчески ответил он, озираясь по сторонам. — Когда я, как ты вчера, до четырёх утра играю, а в семь иду на учёбу.
— Мне, кстати, попадался пост о таком. — Оля подняла глаза на нас. — Микросон. Это когда мозг настолько устал, что засыпает на миллисекунду, и это вызывает галлюцинации. Я так однажды на работе решила, что встретила умершего отца. — По её лицу прошла дрожь.
— Наверно, вы правы, — натянуто улыбнулся я. — В последнее время я действительно плохо сплю, часто просыпаюсь от ночных кошмаров, которые не могу вспомнить.
— Это потому, что кто-то слишком мало пьёт, — рассмеялся Айрат, делая большой глоток из бутылки.
— Ну не всем же родители в двадцать лет покупают собственную квартиру, — парировал я. — Ты помнишь тот скандал, когда моя вернулась из командировки на день раньше и застала нас с одной бутылочкой пива на двоих?
— Ах вы алкоголики малолетние, скоро будете валяться под окнами в собственном дерьме и просить у прохожих рубль на чекушку, — прокричал Айрат, пародируя голос моей мамы. — Я думал, тебе запретят общаться со мной после такого.
— Сегодня, пожалуй, действительно попробую лечь пораньше, — сказал я, залпом допивая бутылку. — Пойду я домой.
— Денчик, стой, — сказала Оля. — Дай мне пять минут, вместе пойдём, от всех этих разговоров, мне тоже спать захотелось.
Когда за нами щёлкнул замок, мы остались наедине. Оля поправила волосы, от которых пахло сладким ароматом её электронной сигареты. Одинокие звёзды мерцали, когда их свет проходил сквозь морозную призму неба. Мороз своими длинными костистыми пальцами проникал в каждую щель, стремясь обжечь кожу. Оля заметно дрожала в своей тонкой курточке, которую накинула больше для вида, чтобы пройти всего пару подъездов.
Свежий воздух улицы будто отнимал силы у хмеля. С каждым вдохом возвращались мысли и тот самый гул в висках, будто кровь в венах превратилась в тысячи металлических шариков. С каждой секундой мне было всё сложнее поднимать веки даже во время простого моргания. Густой пар вырывался изо рта, когда я зевал.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросила Оля, когда мы подошли к её подъезду.
— Да, не беспокойся, — натянуто улыбнулся я.
— Денис, я просто… волнуюсь за тебя, — произнесла она чуть слышно и быстро скрылась в темноте подъезда.
Ещё секунду я смотрел в пустой проём, пытаясь понять, что она имела в виду. Поднялся ветер, впивавшийся в кожу острыми иглами. Он нёс странный запах свежевскопанной земли и чего-то ещё — горького, почти металлического. В шуме ветра я вновь услышал шёпот. Он звал меня, тянул словно магнит. Я попытался сделать шаг в сторону дома, но тут же словно получил удар под дых. Дыхание сбилось, а изо рта капнула кровь.
Я смотрел на красное пятнышко поверх свежего снега и не мог поверить. Мне казалось, что моё сознание решило окончательно уничтожить меня. Было страшно прикоснуться к нему и убедиться, что это не иллюзия. Мысль о том, что мой разум постепенно разрушается, въедалась всё глубже. И тогда я решил: мне надоело убегать и бояться, надоело делать вид, что всё в порядке, и впервые захотелось поддаться этому зову.
Я закрыл глаза и отпустил контроль, позволив ногам двигаться туда, куда звал меня голос. Светлые пятна за веками, отбрасываемые фонарями, постепенно сменились абсолютной темнотой. Каждый шаг отдавался в груди тремя ударами сердца. Тьма казалась живой, шевелящейся. Она проникала сквозь веки куда-то внутрь, опутывая своими склизкими щупальцами последние остатки рассыпающегося рассудка.
В воздухе чувствовался слабый запах древесины, а сквозь тишину доносился шум редких проезжающих машин. Ноги сами остановились. Холод отступил. Передо мной будто горел костёр, согревающий замёрзшую кожу. Его изменчивый свет пробивался сквозь веки, которые было страшно открыть. Но я сделал над собой усилие и чуть не упал.
В метре от меня в воздухе висел красный камень, словно отколотый от гигантского рубина. Внутри него пульсировало белое ядро, то разгораясь, то почти угасая. В этом сиянии было что-то неправильное, но одновременно завораживающее. В его гранях отражались мои глаза. Я сделал шаг. Ещё один. Ноги становились ватными, непослушными, будто мой собственный разум протестовал и буквально требовал сбежать оттуда. Я протянул руку. Он был тёплым, почти горячим, а его свет усиливался, заливая пространство вокруг. Шёпот в висках превратился в нарастающий гул.
Вдруг на мгновение мир затих, чтобы в следующую секунду нечто разорвало тьму. Передо мной из ниоткуда возникла огромная крылатая тварь. Её рёв, похожий на скрежет рвущегося металла, прокатился по посадке, заставляя деревья содрогнуться. Лапа существа молниеносно метнулась к камню на моей ладони. В момент, когда его когти со скрежетом вонзились в идеально ровные грани, кристалл полыхнул ослепительным светом, пронизывая ночь волной жара и боли.
Мне показалось, что кожа на руке слезает с костей. Что-то проникало под кожу, опутывая каждый нерв раскалённой нитью. Голову словно рассекли надвое. Мышцы сводило судорогой. По венам словно разливался расплавленный свинец. На мгновение я перестал чувствовать биения сердца, чтобы через секунду услышать, будто в груди забилось сразу два.
Ослеплённый, я рванул вперёд, не разбирая дороги, ощущая его присутствие за спиной. Ноги то и дело путались в корнях, а тело ударялось о стволы деревьев. В панике я забывал дышать, проглатывал ледяной воздух, режущий горло. Нога ступила на ровную поверхность. Вторая вспышка. Приближающийся визг и удар. Я услышал, как хрустят ломающиеся кости. Ощущал привкус железа во рту. Гул в висках превратился в оглушительный рёв. Затылок ударился о что-то твёрдое. Тело обмякло, и бездна поглотила меня.
