Kitabı oxu: «Кипящий источник. Тайное учение Христа. Речения 13, 14, 15»
Поклон
Поклон всем, кто прочитал первую книгу серии «Тайное учение Христа». Кто-то ее похваливает, кто-то поругивает. Почти со всеми моими книгами так. Но с этой чуть нетипично: есть такие читатели, которые… ЗАРАЗ ее похваливают-поругивают! И нисколько сами себе притом не противоречат.
Как такое возможно? Вот как: эти мои читатели хвалят за содержание, а ругают за то, что книга есть не только первая в серии, но до сих пор и ЕДИНСТВЕННАЯ.
Пишут: – Сколько ведь уже прошло времени? А серия все насчитывает одну лишь книгу, которая называется: «Первые 12 речений». Мы уж ее читали-перечитали… Да, дверка малая приоткрылась в дали великие… Но ведь Учение тайное составляют, минимум, 118 речений. Когда ты о них напишешь или, хотя бы уж, опубликуешь книгу о речений дюжине СЛЕДУЮЩЕЙ?
Отвечаю таким: – Даже если бы меня самого было 12, а не один, – едва ли б успел быстрее. По той же самой причине, по какой даже 9 женщин за один месяц общими усилиями родить не могут.
А они мне на это: – Но тебе же рожать не нужно! Тебе уже давным-давно все передал Учитель. Вот просто и продолжай публикацию конспектов тех бесед с ним. И не надо ничего комментировать – сами как-нибудь разберемся.
– Рад бы. Только не все так просто. Ведь о Христовых речениях в Учении сказано: кто тайну этих слов разгадает – смерти тот не вкушает. РАЗГАДАЕТ, а не узнает просто, в чем она состоит. Потому что передать ее невозможно, тайну. Потому что для каждого она чуть другая. Хоть и состоит абсолютно из одного и того же. Как сказано: «Побеждающему дам белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает» (Откр 2:17).
– А что же тогда Учитель передает?
– Подступы. Он так умеет беседовать, что состояние твоего сознания изменяется. И в один воистину прекрасный момент… что-то щелкает (образно говоря) – и обретаешь ты вдруг понимание невыразимого человеческими словами! Сам. Но только потому понимаешь, что сумел Учитель произнести выразимое ими так, чтобы слова его словно бы… свились во световод, по которому нетварный свет взошел в твое сердце.
Вот и попробуй такое-то передать на письме, а не при общении личном! Конспекты помогают, конечно, и все же далеко не с первого раза что-либо получается, относительно чего надеяться можно, что вызовет у читателя подобный… щелчок. А ведь в этом единственный смысл и книгу писать такую!
И вот, руководствуясь такой философией, так бы я и мурыжил читателей ожиданием до сих пор, настраивая новую книгу, то есть кропотливо подбирая смысловые созвучия.
Однако получил я недавно добрый совет, и весьма толковый.
Спасибо Егору Александрову. Это не только мой постоянный читатель, а он и сам давно уже книжки пишет1. Я их все с удовольствием прочел, а некоторые даже и перечитываю.
И вот что Егор сказал: – Но ведь какой-то фрагмент у тебя уже есть настроенный, проработанный, под этот самый щелчок заточенный?
– Есть. Но маленький. Всего три первых речения второй дюжины.
– Вот и опубликуй! Читатель будет хотя бы знать, что ты не уснул. Что реально идет работа.
– Но ведь несерьезно будет выглядеть как-то. Маленькая такая книжечка…
– А книги, мой дорогой, сейчас уже лишь почти одни романисты пишут. Издателям романов удобен «кирпич» стандартный, вот и стараются. А любомудры-то больше как раз всё – книжки. А то и книжечки…
– Ладно. Уговорил. Рискну.
И вот перед вами текст «Кипящий источник. Тайное учение Христа. Речения 13, 14, 15».
Недоумевающих, как и почему Евангелие от Фомы устно передавалось в лоне Русской Северной Традиции, прошу почитать ознакомительной фрагмент книги Дмитрия Логинова «Тайное учение Христа. Первые 12 речений». Или послесловие к ЭТОЙ книжечке.
Дмитрий Логинов, 30.10.2020
Речение 13
первое второй дюжины
Канон устной передачи в Русской Северной Традиции:
Ученики спросили Христа:
Когда Ты уйдешь от нас,
Кто станет над нами большим?
Ответил Он: это место,
В которое вы пришли,
Ведет к Иакову справедливому —
Ради него возникли земля и небо.
Толкование Тихона Арконова:
Кто есть такой Иаков, о ком это реченье Тринадцатое?
Он есть апостол, что заслужил прозвание: БРАТ ГОСПОДЕНЬ.
СВОДНЫЙ, конечно, брат. У Господа не могло быть братьев, родных по крови. Поскольку произошло не по крови-плоти Его зачатие, а совершилось чудесным образом: Святым Духом.
Христос есть Единородный Сын Бога Отца и притом Он Сын ДЕВЫ2. Отец у Христа НЕБЕСНЫЙ – земного нет. Евангелие от Луки: «Ангел сказал Марии: зачнешь во чреве и родишь Сына, и наречется Сыном Всевышнего, и царствию Его не будет конца. Мария говорит Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю? Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святый найдет на Тебя и сила Всевышнего осенит Тебя, и посему нарекут рождаемое Святое: Сын Божий» (Лк 1:30–35).
Родного брата у Христа, таким образом, не могло быть. Но были сводные братья: Иосифа Обручника сыновья, который – до своего обручения с Девой – имел жену. И вот, все дети Обручника от жены той могли – формально – братьями Христа называться. Да и называются они так в Евангелии.
Тогда почему лишь Иакова из всех них зовут: БРАТ ГОСПОДЕНЬ? А по тому же самому – подчеркнул Тихон – зачем и дано ему было прозвище: СПРАВЕДЛИВЫЙ. Ведь он лишь один – Иаков – братом признал Христа. И не на словах он только признал Его, а на деле, затронувшем интересы братьев. И тем признанием – справедливо рассудил дело то. Которое характерно было весьма для времени, в какое ходил по земле Спаситель.
О времени
Речения Христа – многоуровневы. То есть: они содержат УРОВНИ смысла. А именно, в одних и тех же словах открывает Спаситель истину:
• о времени конкретном,
• о временах вообще,
• о вечности.
Вот и еще доказательство тому, что Евангелие от Фомы составляют, воистину, речения самого Бога: едва ли бы человек изрекать так мог.
Брат Бога, как было сказано, стяжал величание сие по такой причине, что сразу же и на деле признал Христа он братом своим. Как именно было дело? Земельным было, то есть о праве наследования земли.
Отец Иакова – Иосиф, обручник Марии – уделил Христу, рожденному Ею, долю в своем наследстве. Но сыновья Иосифа воспротивились. Они хотели, чтобы все наследство досталось им, а Христос не получил ничего.
Иаков же противостал братьям – ибо, говорил он, так будет несправедливо. Иаков требовал, чтобы Христос имел такую же долю в наследстве, как он и прочие сыновья Иосифа.
Почему противились прочие сыновья? Потому ли, что было известно им: не только мать их не является матерью Христа, но и отец их, от которого быть наследству, никак не отец Ему?
Да, им это было известно. Однако не давало основания по закону требовать, чтобы Ему не досталось доли в наследстве. Потому что Иосиф не прогнал от себя Марию, послушав ангела, благовествовавшего ему о чудесном безсеменном зачатии. А не прогнавший жену, имеющую во чреве, тем самым усыновляет ею носимое. А усыновленный имеет права такие же, что и дети природные.
Что же тогда давало природным детям Иосифа основание требовать, чтобы их сводный Брат не получил от него доли в наследстве?
Одно единственное: Исус не был обрезан. Вопреки распространившемуся в последние века мнению. Вопреки церковному празднику, который следовало бы упразднить. Исчерпывающие доказательства необрезанности Христа представлены в книге "Выдуманный препуций».
Книга же библейская Исход говорит: «Обрезавшийся пришелец да будет как природный житель земли… один закон да будет и для природного жителя, и для пришельца» (Исх 12:48,49). Тогда как необрезанный – вне закона (еврейского)!
Иосиф был из ессеев. Апокрифическое Евангелие Иосифа хоть и не говорит это прямо, но содержит однозначные указания. Да и обращение «Дети света!» из апостольского послания Иакова указывает на принадлежность рода к ессеям.
Ессеи не были иудеями3. Но имели среди своих обычаев некоторые, совпадающие с установлениями закона иудейского. Об обрезании, например. О пришельцах. И даже с большей строгостью, чем иудеи, соблюдали ессеи установление о равенстве в правах обрезавшегося пришельца. Тем более – обрезавшегося усыновленного.
И если бы Христос был обрезан – отсутствовала бы сама возможность поспорить о сонаследовании у Его сводных братьев. Но спор возник. И долгие пылал годы. По какой же причине?
По той, что на самом-то деле не было никогда никакого «обрезания Господня»! Вопреки празднику, который не так уж и давно выдумали католики, да и навязали постепенно всему обманутому ими таким образом христианскому миру4. Это был у них один из предлогов, чтоб им отколоться от православия. Они задействовали свою ложь, когда уже прошли многие века со времен Христа и мало кто помнил законы тех времен той земли. То есть когда уже едва ли кто-то разумел, что: будь Господь обрезан и вправду – не смели бы тогда сыновья Иосифа требовать от отца, чтобы наследство Ему не дал!
Но смели. Требовали. Основывая притязания свои на том очевидном (во времена земной жизни Господа) факте, что Христос не был обрезан. Цитировали книгу Исход, призывая себе на помощь ту – наиболее древнюю – часть закона еврейского, которую признавали ессеи.
Иаков же почитал справедливость выше закона. Ибо если закон оказывается несправедлив, то не достоин он уже имени своего. Несправедливо, говорил Иаков, что только лишь потому, что не имеет Он этого незначительного увечья плоти, – не брат Он мне! Ведь разве же не усыновил Его мой отец?
Так исповедал себя Иаков братом Господним. Один противостав корыстолюбию братьев. Они же много лишь позже, видя сотворенные Христом чудеса, покаялись.
Христос был благодарен Иакову за справедливость его. Не за долю в наследстве, но за само его твердое намерение сделать – по справедливости. «Господь и намерение лобызает» (Евр 4:12).
Ведал наперед Бог, что недолго Ему ходить по земле. Да и не за земным наследством Он приходил на землю. «Небо есть небо Господу, а землю Он дал сынам человеческим» (Пс 113:24). «Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис 55:9).
Однако радовало Христа желание сводного брата разделить с ним наследство. Что брат поставил сводное братство выше, чем соображения о том, не обрезан кто или обрезан есть.
Этим ведь поставил Иаков благодать сердца своего – закона Моисеева выше. А этому и учил Христос.
И как Иаков просил отца своего разделить, несмотря на протесты братьев, земное наследие со Христом, так и Христос просил Отца Своего – уделить Иакову от наследия небесного.
Ради таких сонаследников и возникли земля и небо. Таким сонаследником и стоят они, то есть: являются тем, чем есть.
Ибо такой вот Справедливый Иаков есть мера им. Делами его становится очевидно: благодать настолько выше закона, насколько небо земли превыше. И это истина всех времен.
О временах
Уделом небесным Справедливому стала благодать высокого разумения, ведения. Христом Богом этот человек, Иаков, прозрел, сознав: человек есть мера вещей. То есть: ради человека сотворены были земля и небо.
Не ради, кстати, людей. Ради человека. Того, который может прозреть об этом. Осознать это.
Не надмеваться этим, что было бы слепотою большей, нежели просто неведение о том, что было сотворено чего ради. Но испытать восторг постижения замысла Творца. Проникновения в тайну сотворения миров и соотнесенности «я» и мира.
«В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт 1:1). Так начинается книга Бытия и начало ее – на взгляд первый – противоречит преданию, которое хранит Русская Северная Традиция. Оно гласит, что в начале времен Единое разделилось на Я и мир. (Или, как о том сказано в начале Евангелия от Иоанна, «В начале было Слово».) Но противоречие мнимое. Ведь понятно, что невозможно сотворить мир, не сотворив я, а я бывает определенное (за исключением лишь Высшего Я), и вот его пределы верхний и нижний: земля и небо.
Бескрайностью неба благословляет Бог восхождение человека «от славы в славу» (2Кор 3:18). Твердостью же земной поверхности поддерживает Он человека в намерении не падать, не скатываться, не увязать, не тонуть.
Вот Промысел. Вот почему «В начале сотворил Бог небо и землю».
У Данте есть интересная метафора о земле, о небе, о человеке. И он употребляет ее не только в «Божественной комедии». Кроме стихов он писал, как известно сейчас немногим, и философские трактаты (да и Комедия, впрочем, является таковым в стихах). И вот, в трактате «О монархии» Данте говорит, что философы нередко уподобляют человека ГОРИЗОНТУ, который образован сопряженьем земли и неба, и это уподобление справедливо: ведь человек есть единственное срединное между тленным (земля) и нетленным (небо), и часть его природы поэтому неизбежно восходит, а часть нисходит.
Однако слово «нередко» – вздохнем – уместно в этом контексте было лишь во времена Данте! И в им предшествовавшие. А в наше время скорей лишь плечиками пожмут и скажут: символика))
Да, дети века маркетинга склонны к пониманию тварного не символическому, а прикладному.
Однако в эпоху антов (славянское племя, кстати) умонастроение большинства племен было далеко не таким. Тогда прагматизм процветал в основном лишь у племени-богоборца (имя Израиль означает Богоборец). Об этом «так говорит Господь: если небо может быть измерено вверху, и основания земли исследованы внизу, то и Я отвергну все племя Израилево за все то, что они делали» (Иер 31:37)! Но говорит Он так племени лишь Израилеву. А «гоям» – племенам-последователям чина Мелхиседекова – тайна приоткрывалась. А лучшим из их философов – даже не только «при-».
Особенно же философам – поклонникам Гойтосира5. Такие ведали тайну сию в совершенстве том же, в каком Иаков изведает.
Скиф (гет) Замолксис милостию Бога Всевышнего (Быт 14:18) понял тайну земли, неба и человека. И потрясен оказался ею (сравним речение Первое – см. первую книгу серии «Тайное учение Христа»). Настолько, что после этого он… замолк6.
Постигнув Тайну, Замолксис оказался способен общаться мысленно, без произнесения слов. И соплеменники7 сочли его богом. Да и мудрецы некоторых других племен соглашались с этим. Спорили только, воплощением какого именно из богов был Замолксис.
Так или иначе, а был он одним из предтеч Христа. Как изображают славяно-скифского мудреца росписи склепа, открывшиеся в результате раскопок Александровского кургана в Болгарии? Как гимнософиста (стоик, нагой мудрец). И как носителя лабриса – двухлезвийного топора, одно из полуокружных лезвий которого символизирует небо, другое землю. Такой топор был символом Есуса, которому – передавали посвященные античности – суждено прийти и сокрушить неправильное древо миров (см. книгу "Обруч перерождений», главу «Гиперборейское учение о Едином Духе»). О Есусе германцы, кельты и геты знали от остяков.
Замолксис не принадлежал, кстати, школе Пифагора. И не был Пифагоровым рабом. То и другое пишут, ссылаясь на выдумку Страбона. Но Страбон жил на полтысячелетия позже. Да и разбирался более в географии, чем в истории. А вот у отца истории Геродота, который был почти современником Пифагора, ничего подобного в текстах о Замолксисе нет. Почему? Потому что Замолксис и жил-то даже немного раньше, чем Пифагор. Скифская школа Замолксиса предшествовала пифагорейской греческой.
Другое дело, что эти школы имели единый корень: Северную Традицию. В нее посвятил Пифагора, прозванного Гиперборейским, скиф Абарид. Отсюда ряд общих черт школы пифагорейской и школы последователей Замолксиса. К примеру – обет молчания. В пифагорейской школе он принимался ровно на то же срок, на который Замолксис оставил мир.
Сейчас под «оставить мир» понимают обыкновенно уход в монастырь или отшельничество. Пустынничество, анахоретство. Но подвиг Замолксиса был много фундаментальней! Ведь этот скифский мудрец, согласно преданию, сумел оставить не только мир, но и даже… ДИХОТОМИЮ на «я» и мир. Он возвратился к Единому Вечному, оставив на время… ВРЕМЯ.
А именно: Замолксис на целое ПЯТИЛЕТИЕ канул с лица земли. В смысле: все эти годы он вовсе не обретался нигде под небом!
Вот как повествует о том предание. Скифский мудрец приказал запечатать себя в дольмен, из коего невозможно выбраться. По крайней мере – без посторонней помощи. Чтобы размуровать неподъемные каменные плиты того дольмена потребовалось бы несколько дюжин людей и работать – неделю минимум! И вот, в таком строжайшем затворе Замолксис проводил время в непрерывном общении со Всевышним, раз в пару дней получая кусочек хлеба и воду сквозь маленькое оконце… И каково же было изумление учеников его, когда они обнаружили вдруг однажды: безвылазный дольмен – пуст! И только выцарапана надпись внутри него: «вернусь на пятое лето».
И он вернулся. Замолкшим. И назидал мыслею своею, взглядом передаваемой, способных вместить, и писал (иногда просто тростью на песке) о мирах-за-гранью. В каких-то из них есть большее отягощение плотью, нежели здесь, а в каких-то меньшее… Не всё из богословия Замолксиса было понято, но всё вызывало священный трепет и начали поклоняться ему, как богу.
Каким ты явишься где – такими там сотворятся ради такого явления твоего и земля, и небо. Вот максима, передающая суть учения скифского мудреца. В наше время немногие лишь не посчитают это просто красивой фразой, а попробуют понять этой фразы смысл. Однако такие есть. Похоже, что Булат Окуджава пытался. Намек на то можно видеть, например, в его песне 1973 года, оканчивающейся словами:
Pulsuz fraqment bitdi.