Kitabı oxu: «Продам планету. Б/у, торг уместен»

Глава 1: Объявление снято

Трещина в стене шла от пола до потолка, ветвясь, как дельта Волги на школьной карте. Лёха Щукин стоял перед ней с баллончиком монтажной пены в одной руке и банкой шпаклёвки «Оптимист» в другой, и прикидывал шансы.

Шансы были так себе.

— Алексей, а вот тут вот, — Зинаида Петровна ткнула согнутым пальцем куда-то в район плинтуса, — тут у нас ещё грибок. С две тыщи восьмого года.

— Зинаида Петровна, — Лёха присел на корточки, втянул носом тяжёлый сырой воздух и профессионально поцокал языком, — это не грибок. Это патина. Благородная.

— Чего?

— Говорю, в объявлении напишем «квартира с историей». Покупатель любит историю. Особенно когда она пахнет.

В этом бизнесе он крутился четвёртый год. Официально профессия называлась «специалист по предпродажной подготовке объектов недвижимости». Неофициально — волшебник. Потому что превращать убитую воронежскую однушку с видом на помойку в «уютную квартиру-студию в развивающемся районе» было не ремеслом, а чистой магией.

За четыре года он усвоил главное: девяносто процентов продажи — это запах. Покупатель входит, принюхивается, и в первые три секунды решает всё. Поэтому за час до показа Лёха всегда варил кофе — настоящий, зерновой, не ту растворимую дрянь — и оставлял чашку на подоконнике. Кофе перебивал запах кошачьей мочи, въевшийся в паркет так глубоко, что его, вероятно, можно было обнаружить и этажом ниже.

Оставшиеся десять процентов — свет. Он вкрутил лампочки помощнее, повесил дешёвые, но чистые занавески, а на трещину прилепил постер с Байкалом. Огромный, в полстены. Голубая вода, сосны, бесконечное небо. Постер скрывал трещину и одновременно создавал, как говорят риелторы, «эмоциональный якорь». Покупатель смотрит на Байкал и думает о свободе, а не о том, почему в ванной два разных оттенка кафеля.

— Зинаида Петровна, они придут в шесть. — Лёха положил шпаклёвку и вытер руки о джинсы. — Значит так. Когда позвонят — вы открываете, улыбаетесь и молчите. Не надо рассказывать про соседа, который сверлит по ночам. Не надо про батареи. Не надо про вот это вот всё.

— А если спросят?

— Если спросят про батареи — скажите, что в этом году будет капремонт. Если спросят про соседа — скажите, что он музыкант. Люди уважают музыкантов.

— Он не музыкант, он алкоголик.

— А разница?

Зинаида Петровна обиженно поджала губы. Лёха ободряюще похлопал её по плечу — осторожно, потому что Зинаида Петровна была маленькая и сухая, как воробей, и с тем же подозрительным выражением глаз.

Покупатели пришли в 18:07. Молодая пара: он — в очках, серьёзный, всё щупает стены; она — восторженно фотографирует вид из окна. Вид, если честно, был на мусорные баки. Но Лёха ещё утром переставил на подоконник три горшка с геранью, и теперь баки виднелись сквозь листву как-то романтично. Почти по-итальянски.

Лёха стоял в дверном проёме, скрестив руки, и наблюдал, как парень в очках нерешительно трогает стену рядом с постером Байкала. Сантиметров двадцать левее — и пальцы провалились бы в штукатурку.

— А давление воды хорошее? — спросил парень.

— Отличное, — не моргнув, ответил Лёха.

Давления хватало, чтобы наполнить чашку за полторы минуты. Но кто считает.

К семи часам пара ушла, пообещав «подумать и перезвонить». Лёха знал, что перезвонят. Они всегда перезванивали, когда в квартире пахло кофе и стоял постер с Байкалом.

Он собрал инструменты в потрёпанную спортивную сумку, забрал кофеварку — свою, не Зинаиды Петровны, та пила только растворимый — и вышел в подъезд, который пах совсем не кофе.

На лестничной клетке он остановился, достал телефон и открыл приложение банка.

Минус сто восемьдесят тысяч.

Лёха убрал телефон, вздохнул и пошёл к машине.

***

Машина ждала во дворе, как верный, но очень старый пёс. «Лада Гранта», 2019 года, цвет «снежная королева» — то есть когда-то белая, а теперь неопределённо-серая, с ржавым пятном на крыле, похожим на карту Африки. Лёха любил эту машину. Она была единственным, что осталось после развода, не считая долгов и привычки спать на левой половине кровати.

Он бросил сумку на заднее сиденье, сел, повернул ключ. Двигатель подумал, покашлял и нехотя завёлся — как бухгалтер в понедельник утром.

Телефон зазвонил, когда Лёха выруливал со двора. Номер незнакомый, но характерно московский — восьмёрка-девятьсот. Коллектор. Лёха знал этих ребят наизусть. Они звонили каждый вторник и четверг, с настойчивостью, достойной лучшего применения.

Он сбросил.

Телефон зазвонил снова. Другой номер.

Лёха поставил его на беззвучный и положил в подстаканник экраном вниз. Вот так. Проблема не существует, пока ты на неё не смотришь. Квантовая физика или что-то такое.

На светофоре он остановился и уставился на дворники. Левый скрипел по стеклу — резинка давно стёрлась, и он размазывал воду, а не убирал. Лёха вспомнил, что хотел купить новые ещё в марте. Сейчас апрель. Ну, значит, в мае.

По радио передали рекламу. «Кредит на мечту! До пяти миллионов! Ставка от...» Лёха переключил на музыку. Играл Цой, «Звезда по имени Солнце». Лёха подумал, что Цой, наверное, тоже задолбался бы жить в две тысячи двадцать шестом.

Он свернул на свою улицу и притормозил. Дождь усилился, барабанил по крыше «Гранты» мелкой злой дробью. Возле мусорных баков — ещё одних, Воронеж был полон мусорных баков, это, видимо, главная архитектурная форма города — сидела собака. Маленькая, грязная, мокрая насквозь, неопределённой породы. Одно ухо стояло, второе висело. Она смотрела на Лёху сквозь пелену дождя с тем выражением, которое бывает у существ, полностью утративших иллюзии.

Лёха посмотрел на собаку. Собака посмотрела на Лёху.

— Нет, — сказал Лёха.

Собака моргнула.

— Я сказал — нет. У меня минус сто восемьдесят на карте. Мне нечем тебя кормить. Мне самого кормить нечем.

Собака встала, подошла к машине и села у водительской двери. Не скулила, не прыгала. Просто села и подождала, как опытный переговорщик, который знает, что молчание давит сильнее слов.

— Ладно, — Лёха открыл дверь. — Только временно. Пока не найду тебе нормальных хозяев.

Собака запрыгнула на заднее сиденье, мгновенно оставив на обивке мокрый отпечаток размером с небольшое озеро, и удовлетворённо отряхнулась. Брызги долетели до лобового стекла. Затем она заняла всё сиденье целиком — не размером, а позой — и зевнула.

— Щукин, ты идиот, — сообщил Лёха сам себе и тронулся с места.

Дома его ждала пустая квартира, полпачки макарон и пиво, которое он купил вчера, но забыл положить в холодильник. Тёплое пиво. Идеальный вечер идеального мужчины тридцати четырёх лет.

***

Макароны Лёха сварил на автопилоте. Воду посолил дважды, потому что забыл, что уже солил. Собака сидела на пороге кухни и наблюдала за процессом с видом ресторанного критика, попавшего в столовую.

— Не смотри на меня так, — сказал Лёха. — Я тебе не шеф-повар.

Он разделил макароны на две неравные части: себе побольше, собаке поменьше, в миску из-под кошки бывшей жены. Кошку жена, конечно, забрала. Миску — нет.

Собака понюхала макароны, посмотрела на Лёху, потом снова на макароны. Съела.

Лёха открыл пиво — тёплое, как и предполагалось — сел на продавленный диван и достал телефон. Двадцать три пропущенных. Четырнадцать из них — коллекторы. Три — мать. Одно — Катя. Бывшая. Лёха поставил телефон на зарядку и решил, что перезвонит завтра. Всем. Или послезавтра.

Он открыл Авито — посмотреть, не откликнулся ли кто на его объявление. Объявление было простое: «Предпродажная подготовка любых объектов. Квартиры, дачи, гаражи, коммерция. Скрою любые дефекты. Быстро. Недорого. Гарантия результата. Алексей.»

Ноль откликов.

Лёха отхлебнул тёплого пива и начал листать ленту. Чужие объявления мелькали привычной каруселью: «Диван б/у, самовывоз»... «Котята в добрые руки»... «Репетитор по математике»...

Телефон тренькнул. Push-уведомление. Лёха машинально опустил глаза.

Авито - Новый заказ

Здравствуйте, Алексей! На ваше объявление «Предпродажная подготовка любых объектов» поступил отклик.

Объект: Земля (планета, 3-я от звезды, б/у)

Категория: Планеты / Пригодные для жизни / С фауной

Площадь: 510 100 000 км²

Состояние: Удовлетворительное (требуется подготовка)

Заказчик: Галактический Кадастр (отд. невостребованных активов)

Бюджет: (бесконечность)

Срок: 30 стандартных суток

>

[Принять заказ] / [Отклонить]

Лёха хмыкнул. Спам. Или кто-то из знакомых прикалывается. Он ткнул «Отклонить», но палец — мокрый после пива — соскользнул.

На экране появилось:

[ОК] Заказ принят. Контракт зарегистрирован.

Номер контракта: SOL-3/2026/LSA-00001

Статус: Активен

Расторжение: Невозможно (ст. 4.7 Галактического Кодекса односторонних оферт)

>

Ваш куратор свяжется с вами в ближайшее время. Пожалуйста, не покидайте зону действия планетарного гравитационного поля.

— Чего? — Лёха нажал «Назад». Экран не реагировал. Закрыл приложение. Открыл снова. Уведомление висело поверх всего, как баннер, который невозможно закрыть.

Собака подняла голову и посмотрела на него.

— Спам какой-то, — объяснил ей Лёха и выключил телефон.

Телефон включился сам.

Экран мигнул белым. Потом голубым. Потом цветом, которого Лёха никогда раньше не видел — и не мог бы описать, даже если бы захотел. Что-то между фиолетовым и чувством дежавю.

Из динамика раздался тихий, вежливый звук — нечто среднее между уведомлением Сбербанка и церковным колоколом.

Над телефоном начало формироваться свечение.

Собака зарычала — тихо, неуверенно, как будто и сама не была уверена, что это стоит усилий.

Свечение сгустилось. Сначала оно было просто пятном света — как солнечный зайчик, пойманный в банку. Потом приобрело форму. Геометрическую, строгую, неприятно правильную. Над разбитым экраном старого «Самсунга» повисла фигура ростом с ладонь: полупрозрачная, голубоватая, похожая одновременно на нотариуса, манекен из IKEA и ошибку рендеринга.

У фигуры было лицо. Точнее, намёк на лицо — как у тех аватарок в банковских приложениях, которые должны вызывать доверие, но вызывают только желание закрыть вкладку.

— Добрый вечер, — сказало свечение голосом, который можно было бы использовать для озвучки инструкций по эвакуации. — Меня зовут КЮРА. Куратор Юридического Рассмотрения Активов. Я назначен вашим персональным менеджером по контракту SOL-3/2026/LSA-00001. Благодарю за оперативное принятие оферты.

Лёха выронил бутылку. Пиво упало на ковёр и начало неторопливо разливаться.

— Вижу, что вы испытываете стандартную адаптационную реакцию, — продолжил КЮРА. — Это нормально. По статистике, семьдесят три процента Local Agent'ов при первом контакте теряют контроль над жидкостями. Вы в пределах нормы.

— Ты. Кто. Такой, — выдавил Лёха, вжимаясь в диван.

— Я уже представился. КЮРА. Куратор Юриди...

— Я слышал! Ты — что?!

КЮРА помолчал. Если бы у голограммы были очки, он бы их поправил.

— Позвольте упростить. Вы, Алексей Дмитриевич Щукин, являетесь жителем планеты, которая в каталоге «Обменника» значится как лот номер SOL-3, категория «Планеты пригодные, б/у, с фауной». Данный лот был выставлен на торги в связи с банкротством предыдущего правообладателя — биоинженерного кооператива «Садоводы Ориона», ликвидированного четыре целых два десятых миллиарда стандартных лет назад.

— Садоводы... чего?

— Ориона. Они засеяли вашу планету биологическим материалом в рамках хобби-проекта. К сожалению, не довели до ума — проект был закрыт на стадии «многоклеточные беспозвоночные». То, что вы называете «эволюцией», является, по сути, результатом отсутствия техподдержки.

Лёха открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Собака подошла к голограмме и обнюхала её. Нос прошёл сквозь изображение. Собака чихнула.

— Нормально, — сказал Лёха. — Я допился. Всё. Тёплое пиво плюс стресс, галлюцинация. Посплю — пройдёт.

— К сожалению, расторжение контракта в одностороннем порядке невозможно, — невозмутимо продолжил КЮРА. — Статья четыре-точка-семь Галактического Кодекса односторонних оферт. Подписано цифровым отпечатком вашего биополя в момент нажатия на кнопку «Принять». Юридически безупречно.

— Я не нажимал! У меня палец соскользнул!

— Палец соскользнул, — повторил КЮРА с интонацией, которую можно было бы принять за сочувствие, если бы не полное отсутствие у него такой функции. — Данный аргумент был использован одиннадцать миллиардов раз за историю «Обменника». Ни разу не был принят трибуналом. Прецедентное право, знаете ли.

Лёха сел ровнее. Пиво продолжало впитываться в ковёр. Собака улеглась рядом с лужей — видимо, решила, что раз хозяин не реагирует, значит, всё в порядке.

— Допустим, — он потёр лицо ладонями. Голос стал тише, деловитее — тем самым тоном, которым он разговаривал с инспекторами БТИ. — Допустим, ты не глюк. Допустим, это правда. Что конкретно ты от меня хочешь?

КЮРА слегка просиял — в буквальном смысле, его голограмма стала ярче на полтона.

— Превосходно. Переходим к брифингу.

Голограмма КЮРЫ развернулась, как презентация на совещании, и над диваном повис экран — полупрозрачная панель размером с телевизор, только без телевизора. На экране вращалась Земля. Красивая, голубая, в облаках. Лёха видел такие картинки сто раз, но впервые заметил на ней красную плашку: «ЛОТ SOL-3. НА ПРОДАЖУ. СТАРТОВАЯ ЦЕНА: 0.7 СТАНДАРТНЫХ ГАЛАКТИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ».

— Ноль целых семь десятых? — переспросил Лёха. — Планета стоит меньше единицы?

— Видите ли, — КЮРА деликатно покашлял, хотя кашлять ему было нечем, — рейтинг объекта довольно низкий. Два из десяти. Предыдущие отзывы покупателей... — он замялся, — ...не были оставлены, поскольку предыдущих покупателей не было. Объект не вызывает ажиотажа.

— Почему?

— Перечислить все причины?

— Давай основные.

КЮРА выпрямился — насколько может выпрямиться существо ростом с ладонь.

— Пункт первый. Экологическое состояние: неудовлетворительное. Тридцать процентов поверхности покрыто мусором, включая орбитальный. Кстати, ваша орбитальная станция — та, которую вы называете МКС, — построена без разрешения Галактического Архитектурного Надзора. Это штраф.

— Подожди...

— Пункт второй. Атмосфера: повреждена. Озоновый слой — дефект косметический, но заметный. Температурный режим нестабилен. Покупатели это увидят.

— Это не мы...

— Пункт третий. Гидросфера: загрязнена. Семьдесят процентов поверхности — вода, что теоретически является преимуществом, но в воде обнаружены следы углеводородов, пластика и, — КЮРА сверился с невидимым файлом, — двести шестнадцать тысяч резиновых уточек.

Лёха моргнул.

— Это из контейнеровоза. Девяносто второй год, — зачем-то объяснил он.

— Занесено в дефектную ведомость, — кивнул КЮРА. — Далее. Пункт четвёртый: фауна. На планете обнаружено приблизительно восемь миллиардов особей доминирующего вида, классифицированного как «условно разумный, категория спорная». Данные особи...

— Это люди.

— ...данные особи значительно затрудняют продажу. Покупатели предпочитают объекты без обременений.

Лёха медленно встал. Собака спала.

— Подожди, — сказал он. — Ты хочешь сказать, что восемь миллиардов людей — это обременение? Как ипотека?

— Скорее как плесень в подвале, — уточнил КЮРА. — Покупатель может потребовать зачистку. Или скидку. Зависит от типа покупателя. Ваша задача как Local Agent — минимизировать негативное впечатление. Идеально — скрыть.

— Скрыть. Восемь миллиардов людей.

— Именно.

— На планете, которую они считают своей.

— Технически она не их. Она ничья. Садоводы обанкротились, права не были переданы. Юридически ваш вид — самозахватчики.

Лёха сел обратно. Потом снова встал. Прошёлся по комнате. Собака приоткрыла один глаз, убедилась, что кормить не собираются, и закрыла обратно.

— У меня тридцать дней, говоришь.

— Тридцать стандартных суток, — подтвердил КЮРА. — Первый потенциальный покупатель прибудет через четверо суток. Корпорация «Жнецы Ресурсов». Специализация: извлечение жидких активов.

— Это значит?..

— Они хотят выкачать ваши океаны.

Лёха остановился у окна. Руки тряслись. Не от страха — от злости. На себя, на мокрый палец, на тёплое пиво, на всю свою жизнь, которая привела его к моменту, когда голографический бюрократ размером с солонку объясняет ему, что человечество — это плесень в подвале.

— Нет, — сказал Лёха.

КЮРА мигнул.

— Простите?

— Нет. Не буду. Не согласен. Отказываюсь. Пошёл ты, пошёл твой Обменник, пошли твои Садоводы, и пошли все ваши галактические кодексы.

— Как я уже объяснял, расторжение...

Лёха выдернул телефон из зарядки. КЮРА исчез — как выключили свет.

Тишина.

Собака подняла голову и посмотрела на Лёху. Лёха посмотрел на телефон. Телефон молчал. Обычный, тёмный, разбитый «Самсунг». Никаких голограмм. Никаких брифингов. Может, и правда глюк. Тёплое пиво, усталость, стресс. Бывает.

Лёха подошёл к окну, открыл его — в лицо ударил мокрый апрельский воздух — и швырнул телефон в темноту.

Телефон описал дугу, мигнул экраном — или ему показалось — и упал куда-то в кусты под окном.

— Вот так, — выдохнул Лёха. — Вот так.

Он закрыл окно. Руки всё ещё дрожали, но стало легче. Он посмотрел на собаку. Собака посмотрела на него.

— Завтра куплю новый телефон, — сообщил он ей. — Без всяких... без всего этого.

Собака зевнула.

Лёха выключил свет, лёг на диван — до кровати было три метра, но идти не хотелось — и закрыл глаза. Собака устроилась на полу рядом. Квартира затихла.

Дождь барабанил по карнизу.

Где-то далеко, в кустах под окном, мокрый «Самсунг» тихо включился. На разбитом экране появилось уведомление:

[ОЖИДАНИЕ] Статус контракта: Активен.

До прибытия первого покупателя: 3 суток 23 часа 47 минут.

>

Local Agent не отвечает. Активирую протокол возврата оборудования.

Телефон мигнул. Дрогнул. И медленно пополз по мокрой траве к подъезду.

Глава 2: Возврату не подлежит

Лёха проснулся от того, что что-то тихо гудело рядом с ухом.

Не будильник — будильник он не ставил уже полгода, с тех пор как перестал верить, что утро может принести что-то хорошее. Не холодильник — тот с февраля грохотал так, словно внутри него стирали кирпичи, но холодил при этом как слегка прохладный шкаф, и Лёха давно к нему привык. Это гудение было другое. Мягкое, ровное, почти уютное — как будто кто-то мурлыкал внутри подушки.

Лёха открыл один глаз.

На подушке, в десяти сантиметрах от его лица, лежал телефон. Тот самый разбитый «Самсунг», который он вчера выбросил из окна третьего этажа в кусты под дождь. Телефон был сухой. Тёплый. И на его разбитом экране, сквозь паутину трещин, светились цифры:

3 сут. 16 ч. 42 мин.

до прибытия первого покупателя

Лёха закрыл глаз. Подождал. Открыл оба. Телефон никуда не делся.

Он сел. Сердце билось ровно — видимо, организм за ночь выработал лимит адреналина и перешёл в режим экономии. Рядом с диваном, свернувшись на куске старого полотенца, спала собака. Она пахла мокрой шерстью и вчерашними макаронами.

— Значит, не приснилось, — сказал Лёха.

Собака приоткрыла один глаз. Глаз выражал спокойствие существа, которому абсолютно всё равно, продаётся планета или нет, главное — чтобы покормили.

Лёха осторожно взял телефон двумя пальцами, как берут дохлую мышь. Экран реагировал на прикосновение — высветил полную сводку:

ПАНЕЛЬ LOCAL AGENT

------------------

Объект: SOL-3 (Земля)

Статус: Не подготовлен

Дефекты: 4 217 (критических: 89)

Покупатели в очереди: 3

Ближайший визит: Корп. «Жнецы Ресурсов»

Обратный отсчёт: 3 сут. 16 ч. 41 мин.

------------------

Рейтинг агента: * (нет оценок)

>

ПОДСКАЗКА: Совет дня: «Улыбка повышает конверсию на 12%»

Четыре тысячи двести семнадцать дефектов. Лёха попытался представить себе, как он составлял бы дефектную ведомость на целую планету, и мозг вежливо отказался.

Кнопка выключения не поддалась. Точнее, поддалась — утопилась, как положено, — но ничего не произошло. Десять секунд. Двадцать.

На экране появилось:

ВНИМАНИЕ: Казённое оборудование не подлежит отключению в период действия контракта.

Ещё раз. Дольше. Сильнее, будто от силы нажатия что-то зависело.

ВНИМАНИЕ: Пожалуйста, прекратите. Мне щекотно.

Телефон лёг обратно на диван. Лёха встал и пошёл на кухню. Кофе. Сначала кофе. Потом — паника.

***

Кофе не помог. Зато помог молоток.

Точнее, не помог, но Лёхе стало легче. Процесс был терапевтический.

Молоток нашёлся в ящике под раковиной, рядом с тремя отвёртками, мотком изоленты и свечкой на случай конца света — который, как выяснилось, уже наступил, только в форме межгалактической сделки с недвижимостью.

Лёха положил телефон на разделочную доску. Примерился. Замахнулся.

Удар.

Молоток отскочил от экрана, как мячик от стены, и чуть не попал Лёхе в лоб. Телефон даже не сдвинулся. На экране мигнуло:

ВНИМАНИЕ: Порча казённого оборудования карается штрафом в 8.2 стандартных единицы. Продолжить? [Да] / [Нет]

— Да, — сказал Лёха и ударил снова. Сильнее.

Молоток отлетел в стену. Телефон лежал на разделочной доске в полном покое. Доска треснула пополам.

Лёха посмотрел на собаку. Собака сидела в дверях кухни и смотрела на него с тем же выражением, с каким пожилые соседки смотрят на молодёжь.

— Ладно, — сказал Лёха. — Ладно.

Микроволновка. Вот что нужно.

Телефон лёг на стеклянную тарелку. Дверца захлопнулась. Кнопка «30 сек» нажалась трижды.

Микроволновка загудела. Изнутри пошёл свет — не обычный жёлтый, а тот же невозможный цвет, что и вчера. Лёха узнал его, как узнают плохой сон. Через пять секунд микроволновка щёлкнула, пискнула и выключилась. Навсегда. Дверца открылась — телефон лежал внутри, слегка тёплый и абсолютно целый. Стеклянная тарелка, впрочем, оплавилась.

ВНИМАНИЕ: Зафиксировано повреждение одного (1) бытового прибора. Добавлено в дефектную ведомость планеты.

— Ты серьёзно? — спросил Лёха у телефона. — Ты добавил мою микроволновку в дефекты планеты?

Телефон промолчал. Таймер на экране продолжал тикать.

Оставалась морозилка. Последний рубеж.

Телефон отправился между пачкой пельменей, которым было столько же лет, сколько браку Лёхи с Катей, и куском мяса неопределённой давности. Дверца захлопнулась. Тишина.

Через минуту из морозилки повалил пар. Внутри — сюрприз: пельмени сварились. Прямо в пачке. Мясо, наоборот, стало ещё более замороженным. Телефон лежал в облаке пара, как в спа-салоне, и на экране светилось:

ТЕМПЕРАТУРА: Температура нормализована. Спасибо за заботу об оборудовании.

Лёха медленно закрыл морозилку. Открыл снова. Достал пельмени. Понюхал. Пахли нормально. Сварились же.

Пол кухни оказался холодным. Спина — у мёртвой микроволновки. Смех — тихий, усталый, смех человека, который понял, что проиграл спор с телефоном.

Собака подошла и ткнулась носом в ладонь. Мокрый нос, тёплое дыхание. Лёха почесал её за висящим ухом.

— Знаешь что, — сказал он. — За четыре года работы я видел клиентов, которые не хотели продавать квартиру. Видел квартиры, которые не хотели продаваться. Но чтобы телефон не хотел выключаться — это первый раз.

Собака лизнула ему руку. Варёные пельмени её интересовали больше, чем экзистенциальный кризис хозяина.

Несколько минут они просто сидели. За окном просыпался двор — кто-то хлопнул дверью подъезда, заурчал мотор, где-то далеко заорала сигнализация. Обычные звуки обычного утра. Лёха подумал о Кате — она звонила вчера, он не перезвонил. Нужно бы. Сказать ей что? «Привет, я тут стал агентом по продаже планеты, а у тебя как дела?» Нет. Не сегодня.

Телефон извлёкся из морозилки и лёг на стол. Таймер тикал:

3 сут. 15 ч. 58 мин.

Сорок четыре минуты на попытки уничтожить неуничтожимое. Сорок четыре минуты из трёх с половиной суток.

— Ладно, — сказал Лёха телефону. — Ты победил. Поговорим.

Второй кофе встал на стол. Телефон — напротив. Как на переговорах. За четыре года работы Лёха усвоил: когда не знаешь, что делать — садись за стол и делай вид, что знаешь.

— КЮРА, — позвал он.

Ничего не произошло.

— КЮРА? Эй. Голограмма. Бюрократ. Я тут. Готов разговаривать.

Тишина. Потом, нехотя, из телефона поднялось свечение. КЮРА сформировался над столом — всё тот же полупрозрачный человечек ростом с солонку, всё тот же намёк на лицо.

— Доброе утро, Алексей Дмитриевич. Рад, что вы прекратили попытки уничтожить оборудование. На данный момент ваш рейтинг агента составляет минус два балла. Это рекорд для первого дня.

КЮРА покосился — насколько может коситься существо без зрачков — на собаку. Та обнюхивала его голограмму, как вчера.

— Этот организм... — начал он. — Вчера его здесь не было.

— Подобрал. На улице.

— Зачем?

Вопрос прозвучал странно. Без протокола. С чем-то похожим на искреннее непонимание.

— Мокрая была. Голодная. Сидела под дождём.

— Это не объясняет. Организм не имеет ценности. Не выполняет функцию. Создаёт расходы.

— Ну да, — Лёха отхлебнул кофе. — Добро пожаловать на Землю, КЮРА. Тут так.

КЮРА моргнул. Записал что-то в невидимый файл.

— Можно без отчества.

— Как пожелаете, Алексей.

— Лёха.

— Алексей.

Лёха вздохнул. Ладно.

— Слушай, вчера ты много всего рассказал. Допустим, я поверил. Допустим, Земля на продажу, я — агент, покупатели летят. Вопрос: что будет, если я просто ничего не буду делать?

КЮРА помолчал. Что-то в его голограмме изменилось — она стала чуть тусклее, будто слегка поморщилась.

— В этом случае планета будет выставлена без подготовки. В текущем состоянии объект получает оценку «два из десяти». При такой оценке наиболее вероятный покупатель — демонтажная компания или ресурсный консорциум.

— И что это значит на нормальном языке?

— На вашем языке... — КЮРА сделал паузу, подбирая слова. — Они выкачают всю воду. Затем извлекут редкоземельные металлы. Процесс займёт от семидесяти двух до ста двадцати часов. После извлечения планета классифицируется как «отработанный материал» и подлежит утилизации.

— А люди?

Ещё одна пауза. Длиннее.

— Доминирующий вид, не прошедший Тест на Разумность, классифицируется как... биологическое загрязнение. Стандартная процедура — дезинсекция. Термин стандартный, — добавил КЮРА быстрее, чем обычно. — Не я его придумал.

Лёха поставил чашку. Кофе внутри остыл.

— Дезинсекция, — повторил он. — Восемь миллиардов человек. Дезинсекция. Как тараканов.

— Прецеденты существуют, — тихо подтвердил КЮРА.

На кухне стало очень тихо. Даже холодильник перестал грохотать — как будто тоже прислушивался.

— Хорошо, — сказал Лёха. Голос был ровный. Деловой. Тот самый голос. — Расскажи мне, как это работает. Всё. С самого начала. Как ты разговариваешь со мной, какие у меня инструменты, кто эти покупатели и что я должен делать, чтобы они Землю не купили.

— Вы хотите отпугнуть покупателей? — уточнил КЮРА. — Это противоречит задаче Local Agent'а. Ваша функция — подготовить объект к продаже, а не саботировать её.

— Мне плевать на мою функцию. Мне нужно, чтобы эту планету никто не купил. Расскажи правила, а я разберусь.

КЮРА мигнул.

— Это... нестандартный подход.

— Я нестандартный агент. Ты же сам сказал — рекорд по минусовому рейтингу. Так что давай. Правила.

КЮРА выпрямился. Голограмма стала чуть ярче.

— Хорошо. Коммуникация. На данный момент я привязан к вашему устройству. Дома — голограмма. На улице рекомендую вставные наушники: я буду говорить через динамик, окружающие услышат только вашу часть диалога. Со стороны вы будете выглядеть как человек, разговаривающий по телефону.

— Я и так выгляжу как человек, разговаривающий сам с собой. В Воронеже это норма.

КЮРА пропустил комментарий мимо ушей — в основном потому, что ушей у него не было.

— Инструменты. К вечеру я доставлю стартовый комплект Local Agent'а. Маскировочное поле малого радиуса, анализатор среды, и... — он замялся, — ...разговорник.

— Разговорник?

— Для общения с покупателями. Их речевые модули переводят автоматически, но нюансы теряются. Разговорник поможет не допустить дипломатических инцидентов. Например, жест «большой палец вверх» у расы Крахха означает предложение ритуальной дуэли.

Лёха отпил остывший кофе. Холодный. Горький. Идеально подходил к ситуации.

— Покупатели. Расскажи про первого.

— Корпорация «Жнецы Ресурсов». Визит через три дня. Специализация: извлечение жидких и газообразных ресурсов. Директор — Крахх. Холодный, расчётливый, презирает органические формы жизни. Его интересует только вода. Семьдесят процентов поверхности, помните?

— Помню. Как его отвадить?

— Формально я не имею права помогать вам саботировать сделку. — КЮРА помолчал. — Но, формально, если покупатель сам решит, что объект ему не подходит, это не будет считаться саботажем. Это будет считаться... некачественной подготовкой.

Лёха медленно улыбнулся. Впервые за два дня.

— КЮРА.

— Да?

— Некачественная подготовка — это буквально моя вторая специальность. Когда клиент не платил, я умел сделать так, чтобы покупатель сам сбегал из квартиры. Один раз мне хватило дохлой мыши в вентиляции и запаха лука.

— Я... не уверен, что дохлая мышь подействует на Крахха.

— Нет. Но принцип тот же. Найди, чего боится покупатель — и дай ему это. Бесплатно.

Ноги сами понесли по кухне — три шага туда, три обратно, стандартный маршрут размышлений. Собака проследила взглядом, потом положила морду на лапы — видимо, решила, что если хозяин ходит, значит, кормить пока не будут.

— Значит так. Крахх хочет воду. Его интересует только вода. Что может отпугнуть того, кто приехал за водой?

Пауза. Лёха щёлкнул пальцами.

— Радиация. Скажем ему, что вода радиоактивная. Чернобыль, Фукусима — у нас полно примеров.

— Радиационный фон гидросферы зафиксирован в каталоге: 0.003 микрозиверта. Крахх проверит и обнаружит ложь. Штраф за дезинформацию покупателя — двенадцать стандартных единиц.

— Ладно. Тогда загрязнение. Пластик. У нас в океане целый остров из мусора.

— Загрязнение они увидят в отчёте и всё равно купят — очистка воды для корпорации класса «Жнецы» занимает восемнадцать минут. Это не препятствие. Это статья расходов, которую Крахх даже не заметит.

— Тогда что? Заморозить океаны? Спрятать?

— Вы хотите спрятать триста двадцать шесть миллионов кубических километров воды? — КЮРА произнёс это без иронии, что делало вопрос ещё убийственнее.

— Нет. Ладно. Нет. Нужно что-то другое. Что-то, из-за чего вода станет не просто грязной, а... бесполезной. Невыгодной.

Лёха остановился у окна. За окном Воронеж просыпался: кто-то выгуливал таксу, из магазина напротив вышла женщина с пакетами, проехал мусоровоз. Обычное утро обычного города, к которому через три дня может прилететь инопланетная корпорация, чтобы лишить его всех океанов.