Kitabı oxu: «Имперский вор. Том 8»

Пролог

Урал, Чёрное ущелье

Стоя неподалёку от места битвы нечисти с проклятым мальчишкой и его приспешниками, глава «Братства свободных» испытывал два противоположных чувства.

Было хорошо: наблюдать, как бьют твоего врага, всегда приятно. Хотя, конечно, куда приятнее делать это самому.

Было погано: после того, как разорвалась последняя нить, связывающая Колдуна с химерингом, прилетело ему действительно неслабо. Гадёныш Каменский порвал не только её, но и сопутствующее плетение, способное помрачить рассудок зверя. Кажется, он и сам этого не понял. Но зато добавил своей силы, и Колдун получил такой откат, что до сих пор, почти через двое суток, боль не ушла целиком.

Но не время отлёживаться.

Изначальный план был безупречен. Инфа, которую Колдун получал от химеринга, позволяла выбрать подходящий момент, натравить зверя на Каменского, застав его одного и спящим, и вытянуть из гадёныша необходимое.

Теперь связь с химерингом оборвана окончательно, и план полетел к чертям. А значит, и ждать больше нечего. К тому же нервы есть даже у великих и могучих.

Хватит обдумывать и тянуть.

И сегодня утром, едва оклемавшись, он рванул к Каменскому, решив отслеживать его самостоятельно и при первом удобном случае…

…хорошо поживиться. Жирный куш. Стоит рискнуть забрать его.

А при удаче — забрать и самого Каменского. Ведь он останется без защиты.

— Посмотрим, — сказал он сквозь зубы, увидев, как гадёныш проводит в портал свою команду. Лучше бы был один. Но два сопляка и огневик — не соперники. Как и химеринг.

И он отправился следом, без труда считав координаты.

Увидев первую нечисть — жалкого шишигу, — Колдун немедленно активировал артефакт, позволяющий быть невидимым и неощутимым для всех этих тварей. Рисковать он терпеть не мог и артефактами был всегда увешан как новогодняя ёлка — на все случаи жизни.

Вопрос, что забыл Каменский на Урале, Колдуна не интересовал. Точнее, интересовал, но ответ на него можно будет получить позже. А Колдун всегда правильно расставлял приоритеты.

Подслушав разговор с кикиморой, он слегка удивился, но и обрадовался. Последнему идиоту ясно, что Слово высшего долго не продержится — уж кто-то из сопляков да лоханётся и со страху нападёт первым.

Так и вышло.

Вот вам — толпа нечисти против четверых идиотов и одного химеринга. Сдохнут все. Можно просто подождать и потом забрать то, что ему необходимо.

Но лучше не рисковать. Тем более что Каменский нужен ему живым.

— Начнём, пожалуй, — сказал Колдун сам себе, увидев, как из мальчишки выметнулись щупальца.

Щупальца той самой странной субстанции, которая в прошлом августе превратила Каменского в жуткую тварь, разнёсшую базу «Братства свободных». Несколько этих тёмных нитей тогда рванули в портал за отступившим с поля боя Колдуном.

Был бы он светлым — тогда бы и умер. Но, по счастью, у Колдуна был тёмный эфир.

Хотя сначала, когда чёрная хрень, наплевав на все щиты, влетела ему в ноздри, Колдун думал, что гадёныш Каменский всё-таки его достал. Потому что боль была адской. А к тому моменту, как он, воя и отплёвываясь, вывалился из разнесённого в хлам бункера в своём поместье, она превратилась в пожирающее пламя.

— Мастер? — встрепенулся один из рабов, увидев на полу корчащегося в судорогах Колдуна.

И тут произошло странное. Чёрные нити метнулись к рабу и впились в его источник. Точнее, в то, что от него осталось: в поместье не было обычных людей. Лишь почти безмозглые ошмётки экспериментов, которые уже совсем никуда не годились. Даже на корм разломным тварям.

И боль… утихла.

Так глава «Братства» очень быстро разобрался, чем нужно кормить засевшую в его теле дрянь. И как её контролировать.

А ещё быстрее понял, насколько ему повезло. Чёрная субстанция, больше всего похожая на клок тьмы, оказалась очень нужной, очень полезной штукой для одарённого — особенно в этом мире, где тёмного эфира очень мало. Эфир нужно восполнять, а вот тьма не кончается. Идеальный инструмент. Идеальное оружие!

Откуда она у мелкого гадёныша? И главное — есть ли у него ещё?

Оказалось, что да. В теле Захара Меньшикова Колдун прожил с Каменским в одной комнате несколько недель. Но вытащить тьму из Каменского не удавалось: кусок, доставшийся Колдуну, был гораздо слабее. Однако раскормить-то — не проблема!

Колдун кормил тьму до отвала — рабами на своих базах. И впервые она почуяла часть себя в Каменском при встрече в Тайной канцелярии. Не просто почуяла — качнулась к прежнему хозяину! Как и тьма самого Каменского — к своему куску. Тогда они оба сумели удержать её. Однако стало понятно, что забрать тьму у гадёныша вполне реально.

Просто кормить ещё сытнее.

И вот теперь всё должно получиться.

— Иди ко мне…

Тьма Каменского, которой явно запретили пожирать нечисть, услышала чужой призыв.

Услышала в нём обещание, что ей дадут жрать вволю.

Была однозначно согласна уйти от того, кто жрать не разрешал.

Каменский держал её в чёрном теле: ему не нравилось убивать. А Колдун гарантировал богатое меню.

— Иди ко мне…

Тьма подчинилась. И покидала тело своего хозяина со скоростью, сопоставимой с легендарной скоростью нечисти. Рвалась из Каменского, почуяв того, кто не будет контролировать, даст волю… даст…

— Иди-и ко мне-е-е…

Вот только зачем вообще к кому-то идти, если вокруг столько вкусной еды?

Эта мысль, мелькнувшая в голове Колдуна, принадлежала не ему. А тьме, вырвавшейся из мальчишки. Даже не мысль — просто сильная эмоция.

— С-сволочь какая… — выдохнул Колдун, понимая, что бо́льшая часть тьмы хоть и подчинилась зову, но и к новому хозяину идти не торопится.

Однако он всё равно получил немало.

— Весь в папашку… — процедил Колдун, наблюдая, как Каменский запихивает своих в созданный портал.

Вот только сам гадёныш уходить не собирался. Явно хотел вернуть свою тьму.

Которая ползла чёрным туманом по сторонам, преследуя удирающую нечисть.

Зов Колдуна больше не работал. Но не сработает ли он у Каменского, больше не связанного присутствием дружков?

Так, гадёныша лучше прибить прямо здесь и сейчас, и чёрт с ним, с его родовым источником!

Поздно.

— Куда, …! — рявкнул Колдун, глядя, как Каменского рывком затаскивают в портал. — Ну, с-с-с…

Пора уходить и самому.

Не всё прошло гладко, но зато без потерь и с уловом.

Глава 1

— Твою мать! — ору я, выдираясь из хватки Шаха. И это самое цензурное выражение из моей краткой речи об его умственных способностях.

Шах крутит пальцем у виска, но мне некогда объясняться. Мне нужно назад в Чёртово ущелье, ловить мою тьму.

Но прямо перед собой вижу его высочество, на котором практически нет штанов — обрывки только. Зато стоит он на…

…мощных львиных лапах вместо ног.

По морде лица узнать в царевиче сейчас никого нельзя: левая половина заплыла и изрядно разодрана. Но вот задние конечности… И хвост, мать его! С кисточкой.

Да, грифоны, в которых оборачивается род Романовых, — это необычный зверь. Туловище льва, голова и крылья орла. Но младший царевич никак не может совершить полный оборот. Прошлый раз одни крылья отросли, теперь вот только нижнюю половину поменял…

Впрочем, есть и плюс: здесь никого нет. Мы у подножия какой-то горы. Километрах в десяти вижу слабые огни населённого пункта. Максимум это деревня, и она всё же далеко. Так что из свидетелей оборота — один Шах. Который всё равно час назад уже и увидел, и опознал натуральную морду его высочества. «На папку похож…»

Вторая беда много хуже: рядом с Егором валяется на земле Палей, нога которого в крови и неестественно вывернута. Как он дрался-то в таком виде?!

— Звони отцу! — командую Егору.

Мгновенно выясняется, что смартфонов у нас больше нет. Да и рюкзаков тоже. Ни связи, ни зелий, ни еды.

Дело дрянь.

На два портала у меня сейчас не хватит эфира.

Выбор прост: или я оставляю тьму радостно сожрать всю нечисть в Чёртовом ущелье — или Палей помирает тут от кровопотери.

— Открытый перелом, — констатирует Шах, присевший на корточки около Палея. Тот без сознания, что и к лучшему.

Я шарюсь взглядом по сторонам, отыскивая что-нибудь, чтобы сделать шину. Вон подходящий куст… Но это первая помощь ноге. В данном случае почти бессмысленная. Я не лекарь. Палея срочно нужно доставить в больницу. Координаты… нет, быстрее будет в училище — там есть медпункт.

При этом наполовину обернувшегося Егора в училище порталить нельзя. Значит, в Кремль.

И тут я замечаю, что кровь больше не течёт. Без наложенного жгута и зелий. То, что Шах молниеносно провёл репозицию сломанной голени, — не вопрос: значит, у него есть опыт. Но остановить кровь?..

Шах поднимает на меня глаза и говорит:

— Я уберу инфекцию и залечу. Не целиком. Обеспечу начало регенерации, не больше. Ну, и зафиксируем как сможем. Но я выложусь полностью. Лучше в больницу.

Так вот за что его ценил Назаров.

— У тебя лекарский аспект?

— Вторым, — скромно подтверждает Шах.

Не зря, значит, я его с собой потащил. Хотя никогда бы не подумал, что Шах пригодится мне как лекарь…

В общем-то, мы все четверо изодраны и в кровище. Но серьёзных повреждений больше вроде бы ни у кого нет. Быстро спрашиваю Крайта, получаю ответ, что не пострадал. Да, нанести ущерб невидимому противнику сложно, а на иллюзию кота нечисть внимания не обращала. На том спасибо.

— Мне нужно уйти, — говорю я Шаху. — Иначе там будет вообще беда.

— Не понял, — напряжённо отвечает он.

— Туман чёрный видел? Эта дрянь там всё сожрёт и пойдёт жрать дальше.

Шах матерится и кивает:

— Ну вали. Я справлюсь.

— Ты понимаешь, что я тебе не только волчару оставляю?

Егор неуклюже переминается с лапы на лапу.

— C'est mon destin, — хмыкает Шах по-французски, продолжая разглядывать царевича. И добавляет уже по-русски: — По ходу, судьба у меня такая — императорский род спасать. Что, клятву дать?

Клятва — это время. Времени у меня нет. Даже на подумать, доверяю ли я Шаху вот настолько.

— Позже дашь. Егор, когда Шах выложится, надежда только на твой огонь, если что.

— Я понял, — кивает царевич. — Но…

— Морду ему не лечи, — говорю Шаху.

— И не думал даже, — ухмыляется он. — Только слышь, князь, в России вроде оборотней-львов нет. А светить грифона — сам понимаешь.

— Приведёшь в порядок Палея — он поможет ему с обратным оборотом. И тогда идите вон туда. — Машу в сторону огоньков на горизонте.

— Ты рехнулся, Ник? — спрашивает Егор. — Как ты там один… Это же верная смерть!

— Не дождётесь. И, кстати, не ждите. Как только до людей доберётесь — звони отцу, ясно?

Впрочем, вернусь я, пожалуй, именно сюда. Туда, куда я уже строил портал, вернуться смогу. Надеюсь, что быстро. Тем более что какой-никакой тёмный эфир в этом мире всё же присутствует, а каналы у меня разработаны отлично.

***

На поляне, где мы бились с нечистью, всё печально. Хотя не настолько, как я предполагал.

Кучка гнили, оставшаяся от нечистика, похожего на столб из водорослей. Валяющееся кверху брюхом существо с клешнями. Хм, а глаза-то у него и на брюхе есть… теперь, правда, белые и пустые. Длинное тело кикиморы, ещё одно… А вот дохлой навки не вижу, что странно. Повезло, тьма её не допила?..

Насчитываю всего семь погибших. Шустра, однако, нечисть. Вот люди, даже изменённые, в том подземелье «Братства» увернуться от моей тьмы не сумели. Если не считать Колдуна, смывшегося в портал.

Так, значит, за нечисть можно особо не волноваться. Скорее всего, тьма, погонявшись за ними, поняла, что это не имеет особого смысла, и ушла на поиски другой жратвы. Судя по карте местности, до людей здесь далеко, а порталиться Кархово отродье не умеет.

Мне же тут явно бояться некого: вряд ли нечисть вернётся скоро. Попрятались так, что и эта их Праведная не отыщет. А может, к ней как раз и рванули — чтобы спрятала в том мире, куда водит кормить.

Как там — трижды в неделю на три часа?..

— Врагов нет! — докладывает Крайт, подтверждая мои мысли.

— Погляди, как далеко нет. И не мешай пока.

Я сажусь около нашего кострища в позу лотоса и пытаюсь если не дозваться, то хотя бы нащупать свою тьму.

Её кусочек, который я отдал Крайту, из Крайта не вылез, это я проверил в первую очередь. Видимо, слишком мал, чтобы услышать зов.

— Старший! — В плечо тычется невидимая химерингова морда, рядом гарцует иллюзорный кошак.

— Не мешай!

Кот обиженно убирается.

— Хотя… Иди сюда!

Снимаю с него иллюзию, запоздало сообразив, что сделать это надо было ещё в самом начале похода. Я уже умею поддерживать её на минимуме эфира, но сейчас дорога каждая капля.

Облапываю чёрную тушу и тянусь к сидящему в химеринге куску тьмы. Да, совсем крошечный. И уже скоро Крайт усвоит его полностью. Думаю, это займёт от силы неделю, и тогда опять возникнет проблема: именно тьма помогает моему кошаку не развеяться туманом на свету. Но это позже.

В итоге часа целенаправленных медитаций в обнимку с химерингом я наконец чувствую ушедшую тьму — слабо, отдалённо… Позвать не дотягиваюсь, но направление отслеживаю. Она движется…

…вроде бы на север.

— Ты её чуешь? — спрашиваю Крайта и показываю объект вопроса. Просто вызываю в памяти сваливающий от меня чёрный туман и демонстрирую ему.

Да. Чует.

Общими усилиями и обменом кучей картинок выясняем, что тьма ушла, в общем-то, не особенно и далеко. Даже из Чёртова ущелья ещё не выбралась, что очень радует. Скорость передвижения — как у человека, идущего прогулочным шагом. Мы вполне сможем её догнать.

Кстати, будет неплохо, если она идёт к тому, кто её из меня вытащил.

Даже если это сам Карх.

Один раз я уже украл у него тьму, кто помешает мне сделать это снова? Дар экстрактора никуда не делся, и уже дважды мне удалось использовать его осознанно — с Шанкрой и с Дорианом. Правда, я толком не понял, что именно спёр у Дориана, но это уже другой вопрос.

— Ма-а-ау!

— Погоди…

А ещё у меня есть два божественных зверя и полная шкала маны. Я могу один раз вызвать Амадея и дважды — Светоча.

— Ма-а-ау-у!

Но если так подумать… Ведь тот, кто позвал тьму, тот, кого она сочла лучшим хозяином и подчинилась зову, тоже её не получил. Она отвлеклась на еду — на охоту за нечистью, а потом отправилась дальше.

Так что логичнее рассматривать её теперь как самостоятельную сущность.

— Ма-а-а-а-ау-у-у! — уже в полный голос орёт Крайт.

И мне на колени падает что-то лёгкое.

— Ну что тебе?

Химеринг подхватывает с моей ноги какой-то комок и тычет им мне в нос.

— Ого…

Путеводный узелок! Полученный по честно заключённому и уже исполненному с моей стороны Договору. Я отпустил напавшую на нас кикимору. А она дала мне узелок, который должен привести к алтарю Праведной, сманившей в это место низшую нечисть.

— Где ты его взял?

Вижу картинку: никому не понадобившийся узелок смирно лежит под деревом. Кстати, тут и рюкзаки наши валяются, тоже никого не заинтересовали. Да и не до того было нечисти — то нас била, то от тьмы улепётывала. А вот смартфоны, к сожалению, буквально растоптаны…

— Старший идёт за грязной тряпкой? — спрашивает Крайт.

Как там Шах сказал: судьба такая? Узелок могли затоптать, он мог укатиться или исчезнуть, потеряв хозяина и задачу. Но он снова у меня. По ходу, судьба.

Для моей команды смертельной опасности сейчас нет. Разве что тащить на себе Палея, но это они точно переживут. Тем более какое-то время проведут там, где я их оставил.

Тьма движется достаточно медленно, и я могу отследить, куда именно.

А вот Договор с городничим сам себя не исполнит. Главное — не задерживаться с этим. Конечно, Слова высшего на мне больше нет, но я в любой момент могу вызвать Амадея. А лучше — Светоча. Хотя нет. Этот зверь способен напугать богов, а вот нечисть вряд ли. Он вызывает то, чего ты стыдишься, самое мерзкое, делая тебя морально слабым. У низшей нечисти точно такого нет.

Приняв решение, я начинаю потрошить изодранные и истоптанные рюкзаки и натыкаюсь…

…на платье навки, выданное мне лешим.

Почему бы и нет?

***

— Алёна! — ору я на весь ночной лес, помахивая платьем. — Алёна!

Моно ещё помазать кровью дерево, но не вижу смысла: моей крови полно и на мне, и вон на рюкзаке, и на траве…

— Алёна!!! Это я, князь Каменский!

Смерчик, крутящийся сбоку от меня, замечаю не сразу. Только когда оттуда доносится шёпот:

— Злой… Злой… Не покажусь…

Неторопливо поворачиваюсь и очень ласково спрашиваю:

— Алёна?

— Нет, не я! — шепчет смерчик, отодвигаясь.

— Алёнушка, выйди, а? Я по тебе скучал…

— Это не я! — чуть громче говорит смерчик, но уже не отодвигается.

С этой навкой у меня связь. Я её спасал, кормил своей кровью, дарил платье. Ключевое — спасал.

Напоминаю:

— Я не злой. Ты сама говорила, что я добрый и хороший.

— Теперь злой, — не соглашается навка. — Убьёшь…

Даже так.

Не знаю, участвовала ли она в драке с нами, но если и нет — слухи о тьме уже разнеслись. То есть, выходит, нечисть знает, что тьма исходила из меня.

А значит, меня тут боятся. Отлично. С одной стороны.

— Алёнушка, ну покажись хоть издалека? Я тебя не трону, я же тебя спасал. Значит, не убью. Да я вообще ни одной навки не тронул!

Без понятия, на самом деле, кого ещё тьма в этом ущелье выловила. Я блефую. Но выигрываю. Видимо, навки среди низших самые быстрые.

Смерчик мечется по поляне, показательно застывая то над одной, то над другой погибшей нечистью.

— Ну? Видишь, навок здесь нет. А эти все первые напали. Алён, ну покажись уже, а? Я тебе и крови дам, и подарок принёс.

При слове «подарок» в смерчике появляется нахмуренная пухлогубая мордашка.

— А ты меня не будешь забирать?

— Нет. Ты же свободная навка.

Гоблины раздери вашу Праведную за эту, блин, свободу!

Девчонка наконец появляется целиком. В блестючем, явно новом платье. Всего-то один рукав оторван… Хорошо, что я ей не шмотку купил.

— Я свободная, — подтверждает она. — Кого хочу — того и пью! Покажи подарок.

Достаю из разодранного рюкзака чудом сохранившуюся коробку, открываю и протягиваю навке ожерелье.

— О-ой… — недоверчиво тянет она. — Мне-е?

— Тебе, тебе.

Как и я, навка отлично видит в темноте.

А женщина есть женщина, будь она хоть навка, хоть гоблинша, хоть многоглавая гидра. Бриллианты-то настоящие, хотя я без понятия, как Алёнка это определяет. Уверен, что в жизни никогда их и не имела, и даже в руках не держала.

Но леший Семён Феоктистович сказал, что на реально драгоценные камни навка клюнет. И не соврал.

— Ну, бери. Мне ничего от тебя не нужно, это просто подарок.

Почти чистая правда. Разве что вернуть в родной лес, но насильно я этого делать не собираюсь. Ну, и вызвать на алтаре Праведную, потому что сам я потрачу на это кучу времени. И ещё не факт, что получится.

Алёнка подходит совсем близко и очень осторожно забирает у меня из ладони ожерелье. Куча денег, кстати, но для дела не жалко. Тем более для такой милашки.

Бриллианты одним движением оказываются на тонкой шее, и навка широко улыбается.

— А дашь себя поцеловать? — вдруг спрашивает она.

Ну… придётся.

— Целуй! — разрешаю великодушно.

Прозрачные глаза девчонки вспыхивают яркой зеленью. Она кладёт руку мне на плечо, шагает вплотную, замирает на миг и тянется к губам. Она уверена: раз согласился — значит, весь её. Морок сработал.

На мгновение я позволяю себе насладиться этим.

Поцелуй лесной девы очень сладок. Последний, так сказать, кайф перед неминуемой смертью. Причём именно когда целует она сама. С душой целует, как по великой страсти, а потом…

…а потом впивается в шею и пьёт столько крови, сколько хочет. Вы когда-нибудь видели сытую навку? Я — нет. После поцелуя навки, принятого добровольно, не выживают даже одарённые.

Но мне вот морок не страшен, зато интересно, насколько эта навка реально мне благодарна за спасение своей жизни. И благодарна ли вообще.

«Убью её! — отчаянно транслирует мне Крайт, но не двигается с места, повинуясь моему мысленному приказу. — Старший не должен так!»

Хм, а ведь ему нравятся девушки. Хотя, видимо, только человеческие. Ну или не в тот момент, когда они меня кусают.

Химеринг отрывисто взмявкивет — ему стоит большого труда не кинуться сейчас на навку.

Я терплю, а Алёнка, явно смакуя, пьёт мою кровь. Уже через полминуты она начинает причмокивать, но сразу замирает и вытаскивает из моей шеи клычки. Честно сказать, не ожидал и уже собирался отшвырнуть её.

— Невкусный, — говорит она насмешливо. Вытирает пухлые губы и добавляет: — Живи.

— Ой спасибо тебе, дева лесная! — говорю, стараясь быть искренним.

— Не за что, — улыбается Алёнка. — Я не забыла. А ты смелый или глупый?

Умный я. И с печатью Высшего в мозгах.

Пожимаю плечами.

— Ну ты и раньше говорила, что я невкусный.

Навка недоумённо хмурится, но спрашивает уже другое. Деловито так:

— Что хочешь за кровь?

— Прогуляйся со мной до алтаря Праведной.

— Зачем?

— Скучно одному.

— А ты её убить хочешь?

Возможно, и придётся. Но вслух повторяю то же, что сказал кикиморе:

— На фига мне это? Я сюда вас всех спасать пришёл. А раз вас спасать не надо, то пусть ваша Праведная мне бумагу даст, что вы тут все добровольно торчите. Понимаешь?

Навка аж ногой топает:

— Спасать? Тогда зачем убивал?

— Во-первых, лично я никого не убивал. Во-вторых, вы первые напали.

— Нет, вы напали, — возражает она. — Ваш мальчишка на Лихо Одноглазое напал! А Лихо ничего ему не сделал. Зубом не тронул! Только пугал! Глупые людишки! Злые! Трусливые.

— Но я-то хороший. А на меня тоже напали. Слушай, Алёна, мне некогда. Не хочешь — не ходи. Прощай тогда.

Закидываю на плечо лямку рюкзака и шагаю с полянки. Нет так нет, и сам разберусь. Времени действительно в обрез.

Но навка догоняет меня.

— Скажи, князь… А если Праведная тебе эту бумагу даст, то дядька леший нас звать домой перестанет?

— Перестанет. Он думал, вас спасать надо, потому и звал.

— Ладно тогда. Пойду с тобой. Ты точно хороший.

Крайт, мрачно сидящий неподалёку, обиженно транслирует: «Не нужна! Ещё укусит! Укуси первым!»

«Укусит — тогда и поговорим», — обещаю в ответ.

Глава 2

Алтарь в основном имеет два назначения. На нём приносят жертвы, чем нечисть однозначно не занимается. Значит, в Чёрном ущелье работает второе: призыв. А раз тут полная анархия, то Праведная должна откликнуться на зов любого представителя нечисти. В том числе навки Алёнки.

Лесная дева идёт быстро, обгоняя катящийся путеводный узелок. Периодически исчезает с глаз и появляется уже в другом месте. Но всегда впереди.

Крайт носится кругами, вынюхивая потенциальных врагов.

В лесу нет ни души. По ходу, даже звери-птицы отсюда свалили. Ну что сказать… Зря Шах меня в портал затащил. Репутация — великая вещь, и, по ходу, теперь меня, как источник ужасной опасности в виде тьмы, будет бояться вся нечисть. Низшая — как минимум.

— Попрятались все, — говорит навка, возникнув прямо передо мной. — Да так, что даже сестёр не чую. Князь, а тебе кто ту чёрную смерть дал, дядька Семён?

— Нет, она моя собственная.

— Хорошо, что твоя, — оценивает навка. — А то вдруг это высшие Праведную убить хотят… Плохо будет без неё.

Киваю, пряча ухмылку:

— Угу, без неё мир не захватите.

Организатор нужен, куда ж без него. Если Праведная тоже смылась и не вернётся, низшие просто разбредутся отсюда и, само собой, снова попадут под власть высших. Идеальный для меня вариант! Но вряд ли реальный.

— Ну да, мы ещё не готовы, — подтверждает навка. — Но это не главное. Знаешь, князь, я бы и тут жила, лишь бы Праведную видеть. Она добрая, хорошая. Дядька Семён тоже хороший, но при… притискивает нас, вот!

Леший — притискивает?.. А-а-а… Уточняю:

— Притесняет, что ли?

— Ага, это слово она и сказала! А Праведная — она лучше всех. Добра нам хочет. И любит нас! И я её тоже. Мы все её знаешь как любим!

Сказано аж с придыханием.

То есть эта зараза, сбившая нечисть с толку, не только на справедливость их приманила. Харизматичная лидерша, которую обожают. Хитрая и продуманная.

Причём у Праведной есть не только алтарь. Есть и свой мир, в котором она трижды в неделю кормит нечисть. Взамен на обожание.

Что-то мне это напоминает. Что-то сильно знакомое…

— Алёна, долго ещё идти? — спрашиваю навку.

Она понимает вопрос по-своему:

— Устал, князь?

— Не. Хочу вашу добрую и хорошую увидеть. Сил уже нет ждать. Вдруг она и меня полюбит, как думаешь?

Навка хлопает глазищами и вдруг хихикает:

— Ишь, чего захотел… Она людишек не любит.

— Людишки разные бывают. Я тут у вас одну кикимору послушал и проникся. Тоже теперь хочу справедливости. И Праведную вашу люблю, — добавляю для убедительности. — Вот чем больше про неё слышу, тем больше и люблю.

— Кого и любить, как не её, — кивает навка, не сводя с меня прозрачных глаз. — Любишь, значит… А хочешь, перенесу тебя к алтарю? — неожиданно спрашивает она. — Чего тянуть-то.

Давно бы так!

Подзываю Крайта. Кстати, навка его вообще не боится. Даже внимания не обращает, как будто вокруг нас скачет не здоровенная полурептилия из разлома, а обычный зверёк. Значит, тьму в химеринге она точно не чует. Впрочем, её ни леший, ни городничий во мне не учуяли. Даже богиня любви не учуяла, пока я сам тьму не выпустил.

— Поехали? — спрашиваю навку, обхватив Крайта за шею.

И через секунду оказываюсь в довольно странном месте.

В десятке шагов от меня — почти отвесная скала, уходящая высоко в небо. И на ней, чуть мерцая, светится рисунок: очертание арки.

— Сюда питаться ходим, — с заметным урчанием говорит навка, указывая на наскальное изображение… ну понятно, портала. — Раздолье там! Лови да ешь сколько успеешь! Людишек полно, все непуганые. Сами в руки идут.

Кайф, ага. Видимо, в том мире о нечисти никто и не слышал. Красота же: вышел из портала, нажрался вволю «непуганых людишек» — и домой, готовиться к революции и построению такого же справедливого мира. Без баланса и равновесия, чтобы жрать вволю.

Вот точно так из разломов лезут монстры в этот мир. Не иначе, и там кто-то революцию задумал…

Хмыкаю, отметаю аналогию и задумываюсь: а за каким гоблином это нужно Праведной? Ответ, по ходу, прост: чтобы стать любимой и почитаемой правительницей ещё одного мира.

Ключевое слово — «почитаемой», ага.

— Но лес там дурной. Небо другое… — продолжает навка. — Дома лучше! Только высшие нас здесь учуяли, вот беда…

Справа от меня — квадратный постамент, сложенный из огромных булыжников. Высокий, метра два. И рядом…

Хочется протереть глаза, блин.

— Что уставился? — насмешливо спрашивает навка. — Или думал, хоромы царские тут стоят? Нет, князь, у нас тут — дима… дема… Демо-кратия!

Пока я пялюсь на покосившийся сарай с замызганным окном и без двери, навка певуче говорит:

— Избушка, избушка, повернись к горе задом, ко мне передом!

И древний, осевший сарай в натуре поворачивается, поочерёдно выдирая из земли куриные ноги. Распахивается настежь дверь, едва не слетая с единственной уцелевшей петли.

Такого курвеца я никогда не видел, но память Никиты Каменского мгновенно выдаёт мне инфу. Повторяю вслух:

— Баба-яга?..

Которая должна вылететь в ступе из кривой дымящей в ночное небо трубы. А, ещё вроде предложить в баньке помыться…

— Слава Праведной! Да пребудет со мной свобода и благословение твоё! — орёт навка в полный голос и вдруг оскаливает на меня клыки: — А теперь ты умрёшь смертью лютой. Прощай навсегда, князь! Даже если высшие кого и пошлют за тобой — один вам всем конец.

Но навку я почти не слушаю.

Потому что на пороге избушки на курьих ножках появляется старая карга в лохмотьях, полностью совпадающая с образом из русских сказок.

Из пучка седых волос на голове торчит здоровенная паучья лапа, из носа и ушей — седые же лохмы.

В отличие от Никиты Каменского, я знаком с этой тварью лично. И да, под Бабу-ягу ей и косить не пришлось, это её любимый облик.

Удивляться нечему: от кого ещё нечисть могла нахвататься революционной терминологии? Правильно, от богини закона, правосудия и — та-та-тадам! — справедливости.

Гамена собственной персоной. Богиня моего мира. Клизму ей в волосатую ноздрю!

***

Богам без разницы, как ты выглядишь. Узнают в любом виде. И ночным зрением тоже не обижены.

— Никрас Борх! Неубиваемый инквизитор! Сам приш-ш-шёл… — почти шипит Гамена и шагает на растрескавшуюся ступеньку. — Прав был Шанкра! Стоило тебя расчленить. Но сразу после перерождения.

Здороваюсь в ответ:

— И тебе вечной жизни под пяткой Карха.

— Пяткой Карх раздавит тебя, ублюдок Высшего!

— Не-не, — возражаю я. — С Высшим мы и близко не родственники. Разве что братья по духу. Ну что, дорогая, опять баланс нарушаем? Маной брюхо набиваем неправомерно? Краёв не видим?

— Тебя забыла спросить! — фыркает Гамена. Но дальше первой ступеньки не спускается. — Опомнись, инквизитор! Договора о контроле больше нет! А в этом мире никогда и не было.

— Возможно. Но это МОЙ мир. Тебе коллеги об этом не рассказали, нет?

Я опять нагло блефую. Хотя действительно уже принял этот мир как свой. Но без понятия, почему Дориан, Тея и Шанкра считают его именно моим. Возможно, из-за живущей во мне тьмы Карха? Ведь мой родной мир Карх под себя подмял, да так, что оттуда и боги побежали.

Что и подтверждает Гамена:

— Был — твой. Пока в тебе была страшная тайна Карха. Но здесь, в моём ущелье, ты потерял её, инквизитор! Теперь ты никто! И я без труда отдам тебя Карху. Прямо сейчас, Никрас. Ты готов?

Краем глаза я вижу навку: она выглядывает из-за постамента и корчит мне рожи. Что ж… Право на подарок она теперь потеряла. Вообще, любопытная, оказывается, штука — благодарность нечисти. Могла выпить, но не выпила — значит, и долг жизни вернула. При этом поимела бриллианты. И отвела меня, как она думает, на смерть. Не то чтобы я ожидал чего хорошего, но всё должно быть оплачено. Так что лично за ухо к лешему отведу поганку.

Вот разберусь с этой, мать её, Праведной богиней — и сразу отведу.

Крайт, замерший рядом в боевой стойке, спрашивает разрешения напасть. Запрещаю. Вложенная в него частичка тьмы — едва ли не единственное моё оружие против богов, и его стоит приберечь.

Не люблю ходить с козырей.

— Ну и чего ты там застыла? — интересуюсь у Гамены. — Или имидж хочешь соблюсти? Как там положено — напоить, накормить, в баньке попарить?

— А пойдёшь париться со мной? — с неожиданным смешком спрашивает богиня. — Я бы с тобой искупалась, инквизитор. Хоть проверить, так ли ты хорош в постели, как говорит Тея.

Это та самая Тея, которая не трахает инквизиторов? И с которой я даже в страшном сне в койку на одном гектаре не ложился и не лягу?

Вот даже нет желания поблагодарить богиню любви за враньё для поддержки такой моей репутации. Как-то и сам с этим справляюсь. Или она свою репутацию таким образом поднимала?..

Но Гамена, похоже, не шутит. Древняя старуха в замызганном платье в миг обращается статной красоткой и спускается ещё на одну ступеньку.

Второй облик богини справедливости: чеканное лицо, чёрные кудри, полыхающие синим глаза, сиськи… тоже вполне. Но не в моём вкусе. Тем более что волосню в ушах убрать забыла — валькирия, блин, небритая.

— Извини. — Развожу руками. — С нарушителями законов не сплю.

— Каких законов, Никрас?!

— Не лезть божественным рылом в чужой мир? — предлагаю я.

— Этот мир мы поделим, но не с тобой, — деловито сообщает Гамена. — Я свою долю уже забрала, а там посмотрим. Ты просто блефуешь, инквизитор! Иди сюда, если не хочешь, чтобы тебя притащили мои адепты. Самой мне неохота руки марать об шавку Высшего!

«Нечисть!» — тут же орёт в моей голове Крайт.

Оборачиваться не нужно: химеринг транслирует картинку окружившей меня толпы. Пока что нечисть держится на приличном расстоянии — метрах в пятидесяти. Разве что за постаментом тусуют уже штук пять навок, их мордочки я вижу сам. Зрительницы, твою мать…

Однако у меня, по ходу, проблема. Низших слишком много, а боевого аспекта дара у меня нет. Скрутят за пару минут. С таким количеством врукопашную я не справлюсь даже на пару с Крайтом.

Разумный ход: быстро строить портал и сваливать.

Но не всё, что разумно, является приемлемым. Тем более что свалить отсюда я могу и другим путём. Правда, тоже портальным…

***

Не оборачиваясь, я выпускаю из себя иллюзорные щупальца тьмы, которые неторопливо ползут по сторонам за моей спиной. Да, иллюзия. Но кому о том известно?

Эффект отличный.

Мордочки навок как ветром сдувает. Шарахается и Гамена. Даже облик не удерживает от страха: на её голове опять седые космы. Глазами Крайта вижу, как резво отступает нечисть. Но не уходит.

Красотка на крыльце нервно улыбается.

— Говорят, ты теперь мастер иллюзий, Никрас… Ведь так? Это же не тьма Карха? Бросила она тебя. Донесли мне.

Это она меня спрашивает?

Хмыкаю:

— Иди сюда — и узнаешь точно.

— А ещё ты всегда был мастером блефа, инквизитор. — Со ступенек резво спрыгивает старая карга в лохмотьях и щерится на меня жёлтыми зубами. Но подходить не спешит.

Неторопливо делаю шаг навстречу сам, оставляя щупальца сзади. Они угрожающе покачиваются и продолжают медленно ползти на нечисть. Очень угрожающе и очень медленно.

Можно сказать, что за прошедший почти год я действительно стал мастером иллюзий. Но тёмного эфира в этом воздухе буквально капли, а мне ещё и назад возвращаться. Опять мелькает мысль о портале, но я отмахиваюсь от неё.

Гамена заводит руки за голову и сладко потягивается.

— В этом мире, который ты называешь своим, эфир поделён на два неравных компонента. И твоё новое тело, Никрас, использует меньший, не так ли? У тебя тёмный эфир, я знаю. И я никуда не тороплюсь. Скажу тебе больше: даже если бы тьма Карха не сбежала от тебя, мне есть что ей противопоставить. Ведь ты не обладаешь всей силой нашего тёмного бога…

Она делает паузу, и я подталкиваю:

— Продолжай, дорогуша, не стесняйся. Я тоже не тороплюсь.

— Напрасно, Никрас. Любой идиот на твоём месте попытался бы сбежать. Но ты всегда был слишком упрямым. Видишь ли, нечисть, которую я собрала в Чёртовом ущелье, — лишь малая часть моих новых адептов. Только в этой, самой огромной стране, таких мест ещё пять. Они есть и в других странах. И я могу призвать их всех сюда. Прямо сейчас. Такая сила, да и количество…

Она запрокидывает голову и хохочет.

— Тебя просто задавят, Никрас! Просто растопчут! Не веришь?

Не дожидаясь ответа, Гамена вскидывает руки с чёрными загнутыми ногтями и издаёт странный звук, от которого мне едва не закладывает уши. В ту же секунду перед ней возникает целая стая рыжих и белых многохвостых лис. От хвостов сыплются странные искры, в темноте сильно режущие глаза.

— Малый отряд моих кицунэ, — гордо говорит Гамена, поглаживая одну из лис. — Знаешь, что они умеют?

— Ну покажи, — предлагаю снисходительно.

— Тебе не хватает знаний об этом мире, инквизитор! — опять хохочет богиня. — Смотри!

Искры, исходящие от лис-кицунэ, летят ко мне, но не причиняют личного вреда. Просто развеивают мои иллюзии: щупальца становятся прозрачными и исчезают.

— Ты хотел напугать меня этим? — ухмыляется Гамена.

Сзади начинает гомонить нечисть. И гомон всё ближе.

Пожимаю плечами:

— Зачем мне тебя пугать? Я пришёл не пугать. Я пришёл судить.

— Судить? Меня?!

Зрелище покатывающейся со смеху богини правосудия — редкая мерзость. Но я не мешаю ей ржать. А она, пока сгибается пополам и машет руками, не мешает мне плести запутывающую формацию. Формация долго не продержится, но на задуманное мне времени хватит.

Первой в невидимый рунный круг попадает одна из навок: в очередной раз выглядывает из-за постамента, хочет спрятаться снова, но вместо этого вылетает вперёд. Ага, это как раз Алёна. Ожерелье на шее сверкает, как искры кицунэ.

Неторопливо иду к ней, Гамена окликает:

— Не туда свернул, Никрас! Ко мне иди! Отправимся к Карху, там и свершится справедливый суд под моим присмотром. Ха-ха-ха! Эй, инквизитор, ты бы хоть бежал побыстрее. Или эфира осталось так мало, что уже и ноги не идут?

— Щас, — обещаю, отмахнувшись.

Навка, глядя на меня, визжит и судорожно дёргается во все стороны. Но удрать от того, кто управляет формацией, невозможно. Удерживая её на месте, снимаю с тонкой шеи ожерелье. Лишившись подарка, Алёна истошно орёт.

— Я верну, — говорю, отпуская её.

Бриллианты бриллиантами, но ожерелье — ещё и портальный артефакт, настроенный на конкретный подмосковный лес. Поскольку за эту навку я всё-таки в ответе, нужен был лишний вариант доставки её к лешему. Активировать его я могу в любой момент. Возможно, пригодится и мне.

Но это на крайний случай. У меня уже есть более приемлемый вариант.

Терпение богини заканчивается. Решив схватить меня лично, она с низкого старта влетает в формацию и… начинает дёргаться хуже навки. Ну ладно — лучше, богиня всё-таки.

— Ублюдок! И магия у тебя ублюдочная! Подлая! — шипит Гамена. Кто бы говорил, ага…

«Старший!» — Крайт возмущён, но научен опытом — сидит на месте не шевелясь. Хватаю его за шкирку, подтаскиваю к себе вплотную и обращаюсь к богине:

— Не устала?

— Тварь! Сдохнешь снова! Подстилка Высшего! — снова брызжет слюной Гамена. И это она пока не видит то, что вижу я: линии рисунка, куда попадает её ядовитая паучья слюна, бледнеют.

Пока ничего страшного. Пока я затыкаю эфиром эти дыры. Но такое решение не вечно.

Напоминаю:

— Ничего, что Высшего уже нет? Но сочувствую, тебе-то приходится отлизывать Карху. Высший симпатичнее, не находишь, справедливая наша?

Ответа нет: богиня явно поняла, что ей делать, и теперь работает, не отвлекаясь.

На границе формации мечутся лисы — этим хватило ума не рвануть в капкан за своей Праведной.

В самой формации довольно спокойно: низшие в ней уже плавали, потому влетели в круг только самые тупые и влюблённые — не то меня порвать, не то богиню защитить. В любом случае они теперь заняты собой и угрозы не представляют.

Сколько времени понадобится Гамене, чтобы порвать формацию? Сейчас эта долбаная поборница справедливости очень сильна за счёт горы почитателей. Я даже примерно не представляю, сколько в этом мире нечисти. Но леший упомянул о пропаже низших в Европе и Китае. Плюс Россия. Даже если Гамена погуляла только в Евразии — это до фига…

Её мана зашкаливает, а моё время утекает. Убить её я не смогу. А вот убрать отсюда, пока она плохо владеет собственным телом, — вполне. Вопрос — куда?

Перенести в мир Карха и напугать как Дориана? Не сработает. В сокровищнице Шанкара нельзя использовать заклинания, но Амадея я там призывал. Так что и Гамена сможет призвать божественного зверя. А потом разнесёт сокровищницу по кирпичику.

«Р-р-р-р!» — в ответ на эту мысль рычит моя новообретённая драконья жадность. Когда дело касается моих сокровищ, я и богиню затопчу.

От размышлений меня отвлекает Крайт. Неуклюже тычется в ноги и орёт:

«Старший! Возьми! Терпи!»

И в бедро вцепляются клыки.

«Ты что творишь?!» — Я дёргаюсь от резкой и непрекращающейся боли. Резко оглядываюсь и убеждаюсь: да, это химеринг прокусил мне ногу и…

…не пьёт эфир. Нет. Отдаёт мне свой.

«Рехнулся?!»

«Старший должен брать! Еда! Тебе нужно!»

Как-то мне никогда и в голову не приходил такой способ восстановления эфира.

Однако он есть. Химеринг — существо из мира разломов, сотканное из тёмного эфира. Я — его симбионт. Значит, делёжка возможна в обе стороны.

Но сколько эфира я могу забрать, чтобы мой кошак не откинул лапы?

«Хватит! — мысленно ору я Крайту и отдираю его от ноги. — Прекрати, я сказал!»

«Тебе нужно! — протестует Крайт. — Ешь! Ешь, и уходим!»

«Отлезь! Пусти! Крайт, твою мать! Ты свалишься на хрен!»

«Старший унесёт. — Картинка портальной арки. — Не пущу! Ешь!»

Забив на богиню и нечисть, я пытаюсь оторвать от ноги химеринга. От моего многоэтажного мата в формации уши вянут. Да и Гамена тоже не стесняется в выражениях.

Мой источник почти полон. А вот картинки, транслируемые мне кошаком, становятся всё мутнее.

Глава 3

Той же ночью

На краю Чёртова ущелья

Тьма Карха, вырвавшаяся на волю из князя Каменского, ползла на север.

За время, прожитое в новом хозяине, она неплохо выросла и обрела не то чтобы разум… но точно его зачатки. Или не обрела, а вернула? Что-то такое шевелилось в глубине памяти. Но эти ощущения-воспоминания исчезали при виде еды.

Жрать!

Сейчас тьма была примерно равна по интеллекту хорошо выдрессированному зверю. Именно выдрессированному, потому что Каменский взял её под контроль очень быстро и держал на жёсткой диете. Только раз позволил пожрать вволю — хотя и не досыта. Один-единственный раз!

Даже в Чёрном ущелье, перед лицом смертельной опасности, он не позволил ей убивать. Но там же тьма ощутила призыв другого мага — тоже с тёмным эфиром, тоже сильного и…

…знакомого. Однажды он уже звал её. И тьма учуяла в нём кусок самой себя, потерянный в том вкусном подземелье. Но слабый и маленький. А от добра добра не ищут.

Однако теперь этот кусок разжирел и притягивал её, словно магнит. Он стал больше. И потому — сильнее.

— Иди ко мне…

В зове чужого мага тьма прекрасно расслышала обещание: жрать можно будет вволю! И рванула к нему, не оставив в прежнем хозяине и малого щупальца.

Но, потеряв носителя, она тут же потеряла и крохотные искры разума. Остался только голод и непонятное ощущение. Что-то забытое. Что-то, что нужно вспомнить. Или сделать.

Но…

…еды вокруг было немерено!

Трудно совладать с собой, если ты вырвался из клетки и видишь в доступности еду. Вот она — жри не хочу! Не слишком вкусная, непривычная, но сытная.

Еда удирала с огромной скоростью, и тьма бросилась на охоту, ни о чём другом уже не заботясь. А когда поняла, что поймать добычу не выйдет, в Чёртовом ущелье уже не было ни одного мага.

Тьма остановилась. В глубине сущности опять всплеснулись воспоминания: магический императив. Приказ, наложенный… кем? Ответа не было, но пришло понимание: ей необходимо тело. Живое тело разумного обладателя тёмного эфира. То, что занозой застряло внутри, приказывало найти подходящего носителя.

И приказ оказался сильнее желания жрать.

Собака всегда находит своего хозяина, где бы он ни был. Даже если уехал на поезде или ушёл порталом.

Собакой тьма не была и близко, но Никиту Каменского отследила даже быстрее и точнее, чем он её. Каменский совершенно точно находился не слишком далеко и как раз на север от Чёртова ущелья. Почуять второго, практически незнакомого, мага тьма не смогла и поползла к бывшему хозяину.

Туда, откуда он уже успел уйти.

В североуральский посёлок Баяновка тьма явилась на рассвете.

Команда Каменского находилась с другой стороны, а потому пришлось ползти через весь посёлок.

***

На рассвете того же дня

Урал, посёлок Баяновка

Двадцатилетняя княжна Юлия Табакова была ранней птицей. Правда, не по природным особенностям, а по нужде. Рассвет едва занимался, а княжна уже была в посёлке, за пять километров от поместья, подальше от материнских глаз.

В накрепко запертой комнате медпункта, наедине с местным доктором.

— Юля-а-а… — стонал доктор, жёстко ограниченный в действиях поцелуями и ощупыванием груди. Ниже княжна его не допускала. — Ну всё равно ведь поженимся… Ну Юль, ну сколько можно уже терпеть…

— Мне два месяца до совершеннолетия осталось, — напомнила княжна, слезая с докторских колен и застёгивая блузку. — Ты дольше терпел.

— Да чёрт бы с ним, с твоим совершеннолетием! — буркнул доктор. — Кто узнает-то…

— Дед, блин! — рявкнула княжна.

«Хоть бы помер уже…» — с тоской подумал доктор.

Но дед княжны, почти столетний князь Табаков, глава рода, помирать не собирался. Как и менять свои привычки, убеждения и образ жизни. По велению князя, шесть его внучек учились дома, на балы не выезжали и практически ни с кем не общались. Озвереешь тут, пожалуй.

Ну или найдёшь себе парня самостоятельно и втихую. Например, в соседнем посёлке — неизвестно чьего бастарда с лекарским аспектом дара, зато с тёмным эфиром, как и у самой княжны. Чем не жених?

В конце концов, отец княжон Табаковых тоже был принят дедом в род за неимением ничего лучшего. Потому что единственным кровным родственником был племянник деда, потерявший по дурости ногу и с едва тлеющим даром. Какой из него глава рода? Но и муж дочери оказался, по выражению деда, «дрянь мужик»: наплодил кучу девок и погиб при исполнении на разломе, так и не успев сделать наследника.

— Убьёт он меня, если ты сбежишь, — прикинул доктор. Он действительно был влюблён в хорошенькую Юльку, но князя Табакова боялся. — Или жениха тебе за эти два месяца найдёт.

— Ага, — кивнула княжна. — Как же. Он говорит, что рано или поздно жених сам явится. Прикинь? Молодой князь с тёмным эфиром. Прям за мной.

— На белом коне? — хохотнул доктор.

— А то…Только князей и коней надо по шесть штук, чтоб каждой досталось.

— Погоди… Так тёмных князей в России всего четверо…

— Трое, — уныло поправила княжна. — И у Назарова дочь старше меня. И вообще, Ванечка, я тебя люблю…

Доктор сидел спиной к двери, а потому княжна первой заметила, как под эту дверь просочился какой-то чёрный дымок.

— Ой… — растерянно сказала княжна. — Вань, у вас пожар! Смотри!

Доктор обернулся, вскочил и кинулся к двери.

За которой обнаружился никакой не дым, а непонятный чёрный туман. Тьма бога Карха, но об этом доктор не знал.

Он застыл, княжна завизжала, а тьма, мгновенно сориентировавшись, запустила щупальца в грудь доктора. Высосала источник. Доктор грохнулся на пол, а подкрепившаяся тьма обратила внимание на пятившуюся к окну девушку.

Тоже с тёмным эфиром.

Вполне подходящий носитель.

Щупальца закачались перед лицом княжны и полезли в неё — уже неторопливо.

Несколько минут спустя княжна Табакова перестала визжать, выпрямилась и задумчиво сказала:

— Как хочется есть.

В посёлке Баяновка тьма обнаружила ещё четверых одарённых: второго доктора, его жену и двух командировочных инженеров, живших в крохотной гостинице. Закусив их источниками, тьма — точнее, захваченная ей княжна Табакова — отправилась вон из посёлка, к месту, где предполагала найти своего бывшего хозяина. Хотя её новый носитель в чём-то был даже лучше: не мешал убивать.

***

Поняв, что химеринг слабеет на глазах, я выбираю самый простой вариант: ребром ладони бью его в область сонной артерии. Клыки разжимаются, а я строю портал — туда, где уже был. Это возможно и без координат.

Оставлять Гамену здесь не имеет для меня смысла. Тащить её в сокровищницу Шанкара — опасно. Миры Теи и Шанкры полны эфира, сейчас это не нужно. Да и портануться оттуда она сумеет без труда. Как и из разлома.

Остаётся мир Дориана. Вряд ли он закрыл мне доступ туда. Правда, время там течёт гораздо медленнее, но другого выхода нет. Понравится ли это самому Дориану? Да плевать. Он мне должен.

За гранью формации беснуется нечисть, в пяти шагах, спиной ко мне, замерла богиня справедливости, уже молча и целенаправленно плюясь в линии рунного круга. Закидываю на плечо вырубленного Крайта, прыгаю к Гамене и тащу её в открывшийся портал.

Она реагирует мгновенно и отбивается так яростно, что по каменным плитам дориановского мирка мы катимся уже кубарем.

Блин, эта поборница прав нечисти ещё и воняет! Смачный запах болота в смеси с резкими цветочными духами и ещё какой-то дряни.

Отшвыриваю Гамену от себя и, пока она пытается подняться, аккуратно укладываю Крайта. Он уже шевелится, приходит в себя.

Гамена сразу становится в боевую стойку, очень напоминая присевшего для прыжка паука. То есть почти на четвереньках. Спокойно говорит:

— А ты по-прежнему не промах, инквизитор. Где мы? — И внезапно срывается почти на визг: — Эфир! Здесь нет эфира!

Конечно. Потому что тебе, справедливая наша, он нужен так же, как и мне. Выигрываешь ты в одном: тебе пофиг, какой именно эфир поглощать. Но здесь нет никакого.

— Это что, мир Дориана?! Предатель! — шипит богиня, крюча пальцы. Но не нападает. Пытается уйти — и не может.

Дориан прятался здесь от Карха. Чтобы попасть сюда — или свалить отсюда — нужен не только эфир для постройки портала. Нужен доступ, данный лично богом торговли. И я уверен: он есть только у меня и у Теи. Вряд ли Дорик примчится сейчас спасать заклятую подружку.

— Закрыто на ремонт, — говорю, ухмыляясь.

В меня тут же летит заклятие. Уклоняюсь и не отказываю себе в удовольствии создать тройку своих клонов. Себя и Крайта закрываю иллюзией невидимости. Лис-кицунэ, чтобы развеять иллюзии, здесь нет, и Гамена швыряет ещё пару мерзостных плетений в моих клонов.

Но только пару. Эта богиня далеко не дура. Да, почва для самоуверенности у неё есть. Но эфир-то конечен.

Клоны лопаются, но последний успевает показать ей средний палец. Не помню, чтобы закладывал такое в плетение. Самообучаемость, что ли? Надо будет выяснить у княжны Назаровой.

Гамена выпрямляется и высокомерно говорит:

— Что ещё ты можешь мне противопоставить, Никрас?

Убираю клонов и молча делаю пальцами привычный жест.

Гамена не успевает даже шарахнуться — но когда на тебя летит божественный зверь, это и бессмысленно.

Ну, смотря какой зверь, конечно.

Прямо на костлявые плечи богини приземляется Светоч. Щупальца недоосьминога впиваются в седые космы. Навредить — не навредит, но на время точно нейтрализует. Помню, как Дориана выворачивало от присутствия моего божественного зверя.

Снимаю невидимость и любуюсь страданиями Гамены.

Она шипит и обрастает паучьими лапами, которые молотят по воздуху, пытаясь содрать с плеч Светоча. Одна из лап Гамены наконец хватает его и с размаху шмякает о каменную плиту.

— Аргх! — Удар по божественному зверю отзывается внутри меня, словно удар кувалдой. Ощущение, будто и правда сломана пара рёбер. Но Светоч всё ещё здесь, а значит, его навык — вызов крутого депресняка — работает.

— С-сука-а-а… — стонет богиня, хватаясь за голову. — Откуда… Как ты… Убери! Убери эту мерзость!

Она добирается до Светоча и заносит над ним ногу, но мой зверь, перебирая щупальцами, резво сваливает ей за спину.

Да, он способен напугать и богов. И вовсе не потому, что силён. Просто думать в состоянии глубокой депрессии крайне трудно. И Гамена с перекошенной рожей делает то, на что я и рассчитывал: выворачивает сразу все пальцы, вызывая того, кто без проблем убьёт Светоча. Собственно, почти любой другой божественный зверь: мой недоосьминог среди них едва ли не самый хилый.

Рядом с ней обрушивается сверкающий гранёный червь с меня ростом и раскрывает пасть с тремя рядами зубов. И без проблем сжирает уже покалеченный источник депрессии богини.

Прости, Светоч. Но на это и был расчёт.

Червь с клацаньем закрывает пасть и поворачивается к богине. Облегчённо выдохнув, та указывает на меня и командует:

— Взять! Не убивать!

Божественный глист оскаливается, и с его тела в меня летят…

…перья. Точнее, стальные стрелы. Успеваю увернуться — эту тварь мы с орденом уже встречали, и её навыки мне знакомы. Гамена от такого интересного зрелища окончательно выходит из депрессии и лениво аплодирует. По ходу, мне.

Но тут в хвост червяку вцепляется очухавшийся химеринг.

Я не раз видел его в бою. Крайт хорош. Как выяснилось, хорош даже в битве с божественным зверем. Не потому что суперкрут. Просто, как любой нормальный тактик, Гамена призвала самого слабого из своих божественных зверей. Хотя для того, чтобы убрать Светоча, его вполне хватило.

Хватка у химеринга — как у акулы. Он не может причинить вред, но отвлекает зверя от меня.

Гамена наблюдает за боем, но ничего не предпринимает. И как-то странно на меня косится. Даже пытается улыбнуться. И вдруг спрашивает, указывая на извивающегося червя:

— Слабый, да?

Уж точно не самый мощный из тех, кто приходит на вызов этой богини. К тому же он дальник, стрелок, а Крайт работает в ближнем бою.

— Но и Дориан одолжил тебе не самого сильного, — продолжает Гамена. — Зато самого мерзкого. И нашим и вашим, значит, сработал. Ну-ну…

По ходу, она уверена, что Светоч — божественный зверь бога торговли. Мысль о том, что я обзавёлся собственной маной, в её голове не поместилась.

— Пожалуй, от моего Элвиса стоит избавиться, — задумчиво выдаёт Гамена. — Жаль, что ты не можешь его убить, инквизитор. А ведь когда-то мог!

Мог. Своим двуручником света и в мире, полном эфира. Божественный зверь восприимчив только к магии. А без неё — хоть в блендере прокрути, восстановится.

Развожу руками:

— Что делать. Зато теперь мне не нужно потрошить ваших чудовищ лично.

От моих пальцев отделяются золотые лучи маны, формируют тело, и рядом возникает гигантский бронированный кролик. Красные глаза пылают, огромные когти блестят, из пасти торчат полуметровые клыки.

— Мастер? — Свой нос мне в ладонь он не тычет, видит зверя Гамены. Угрозу.

— Схвати червя, — киваю я. — Крайт, назад! Плюнь каку!

Амадей справляется с червяком очень быстро. Банально цепляет на клыки и вопросительно смотрит на меня. Элвис мотыляется в его пасти. Перья-стрелы сыплются под лапы Амадею — у червя уже нет сил выстрелить ими на большое расстояние.

— Положи, и чтобы не дёргался.

Кролик придавливает червяка к камню увесистой лапой, и я приказываю Крайту:

— Убей!

Не то чтобы я был уверен, что химеринг способен загрызть божественного зверя. Но его сущность — тёмный эфир. Сама магия. Справиться с чудовищем Крайт не сможет, а вот убить готовенькую и разложенную на каменных плитах тварь…

Да!

Может.

Оперённый сталью червь валяется передо мной, разорванный на две части. И медленно истаивает.

— Будешь должна услугу, — говорю охреневшей от удивления Гамене.

Убитый магией божественный зверь не просто временно исчезает. Он навсегда возвращается на свой план бытия. А «зарезервированная» им мана — в общий резерв богини.

Вернув ману, вместо надоевшей или просто слабой зверушки можно призвать кого-то более интересного. Конечно, есть шанс снова получить Элвиса: выбрать призываемого зверя невозможно. Но раньше таких «ненужных» зверей боги просто подставляли под орден инквизиции. И выбора — убивать или нет — у нас не было. Даже слабый божественный зверь способен закошмарить целый город. Так что мы убивали, а боги возвращали себе зарезервированную убитым зверем ману и вызывали кого-то снова. Надеясь получить тварь побольше и позубастее.

Но если мой орден пал, разбираться с тварями некому. И менять их как перчатки боги больше не могут.

Все эти мысли вихрем проносятся в голове. Гамена же судорожно призывает другого зверя. И на этот раз идёт с козырей. Мысленно извиняюсь перед Амадеем: такую тварь мой кролик не осилит.

Если предположить, что и чудовища — это плод эволюции, тварь Гамены произошла, видимо, от совы. Скрещённой с крокодилом и слонихой.

А я ведь помню эту крокозябру… Или очень похожую — но раза в три меньше. И то завалить её удалось, только обрушив сверху кусок скалы. Выходит, потом Гамена призвала её снова. И… трансформировала в тварь круче и сильнее? Если божественные звери могут эволюционировать, у меня есть шанс когда-нибудь превратить Амадея в реальное оружие.

Но пока против зверя Гамены он продержится ровно столько, сколько сможет не попасть под удары хобота, лап и крыльев. Зато и маны эта тварь требует немерено. Вряд ли резерв Гамены уже пуст, с таким-то количеством почитателей. Она сильнее меня. Но сейчас, увидев у меня ману, должна очень в этом сомневаться

Амадей, уловив мой мысленный приказ, огромными скачками уводит зверя Гамены подальше от нас.

Я же небрежно подхожу к богине. И она… отступает. Мелкими шажками. Я чувствую её страх и корчу презрительную мину.

— Что-то не так, дорогуша?

— Мана… — бормочет она. — Откуда у тебя мана… Ты же… Нет, нет! У тебя же больше нет тьмы! Откуда мана?!

Скалюсь в ответ:

— Кто сказал, что нет?

— Сказали… нечисть… и я взглянула сама… Тьма ушла! — Гамена срывается в истерику: — Она же ушла, я видела это! Тьма Карха ушла от тебя и ползла прочь из моего ущелья!

— Ах, это… — отмахиваюсь я. — Всем нужно иногда погулять. Отпускаю её на охоту, не всю, конечно. Нажрётся — сама придёт, не переживай за неё.

— Не всю отпускаешь? — шепчет Гамена. — В тебе есть ещё?..

— А ты всё ещё сомневаешься? — хмыкаю я. — Или держишь меня за идиота? Мм?

— Нет, я…

Она всё ещё пятится, я медленно наступаю.

— Ты блефуешь, Никрас, — с надеждой говорит Гамена. — Ты опять блефуешь…

— Хочешь проверить? Там, в ущелье, я просто пожалел нечисть. Приказал тьме погулять в другом месте, подальше. А около твоего алтаря просто её не выпустил. Ты же знаешь, я очень добрый.

Гамена гулко переглатывает.

— Поэтому мог не сдержаться и позволить ей пожрать и там.

— Я… я… — Она собирается с силами и побелевшими губами требует: — Докажи!

— То есть наличия маны тебе мало, чтобы понять, кто я такой?

Мне бы ещё самому это понять…

— Хорошо, — говорю великодушно. — Я тебе даже покажу.

Мысленный приказ — и Крайт валит перепуганную богиню, ставит лапу ей на горло.

Женщин обижать нельзя. Но если женщина просит сама…

Я тянусь к кусочку тьмы, который сидит в химеринге. Он очень мал, потому и не откликнулся на чужой зов там, в ущелье. Он сидит в существе, сотканном из тёмного эфира, а потому не голоден. Но он есть.

Иллюзия щупалец, исходящих от меня, и около горла Гамены я вплетаю в них Крайтову тьму.

— Убери… — хрипит Гамена. — Я поняла! Я верю… Убери! Умоляю, убери!

Она закатывает глаза, заметно трясётся, буквально исходит ужасом.

Боги смертельно боятся тьмы. Так, что даже не в силах попытаться определить её количество. Почему?

— Сначала отзови своего зверя. — Я щекочу горло богини ниткой тьмы, вытянутой из Крайта. — Не люблю шум.

Амадей ещё жив. Удивительная стойкость.

Гамена повинуется, и сзади я слышу слабый рык кролика:

— Мастер?

— Амадей, свободен! — отсылаю его.

И присаживаюсь перед богиней на корточки.

— Поговорим?

Глава 4

Дежавю, на самом деле. Я снова торчу в мире Дориана, а Крайт снова держит за горло божественную заразу, которая смертельно меня боится.

Хорошее место, хорошая репутация. Не то чтобы я не любил повторяться… Привык даже — работа инквизитора, как ни крути, однообразна.

Но в этот раз итог будет другим.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Гамена, пытаясь быть спокойной. Но у неё даже патлы на голове шевелятся.

В общем-то, её ужас неудивителен. Как и тот факт, что все божки смертельно боятся Карха. Единственное оружие против божественной тьмы — это божественный свет. Учитывая, что ни Высшего, ни инквизиции больше нет, противостоять тьме не может никто из богов.

А носителей тьмы теперь двое: я и Карх. Точнее, блин, Крайт и Карх… Возможно, даже трое, если тот, кто вытащил тьму из меня, всё же сумел ухватить от неё кусок.

— Для начала хочу узнать, какого чёрта ты припёрлась в мой мир.

— Я не обязана отчитываться перед тобой! — яростно шипит Гамена. — Да кто ты такой, чтобы меня допрашивать!

Напоминаю:

— Великий инквизитор Никрас Борх. Перерождение, знаешь ли, не всем меняет статус.

— Инквизиции больше нет!

— Не спорю. Зато я есть. И вижу перед собой нарушителя баланса. Ничто не меняется, как видишь. Отвечай!

— Ты сказал, что я не вижу краёв, — покорно говорит Гамена. — Но это не так, Никрас! В моём мире набрать почитателей мог бы Шанкра… но не я.

Она замолкает, скривившись, и я подталкиваю:

— Почему?

— Потому что люди, живущие там, недалеко ушли от мартышек. Они боятся молний, они готовы драться между собой, они живут в пещерах и даже до лука ещё не додумались! Ты предлагаешь мне ждать, пока они создадут цивилизацию и будут нуждаться в законах?!

Усмехаюсь.

— Ну, справедливость нужна и в первобытном обществе.

— Только в их языке от силы полсотни слов, инквизитор. И что мне делать?! Что сделал бы ты на моём месте?

Не понял, это она сочувствия от меня хочет?

— Зачем ты ушла из родного мира?

У богини дёргается глаз. При одном упоминании.

— Карх! — выплёвывает она. — Питаться его подачками? С голоду сдохнешь! Мы все ушли, ты же знаешь. И, даже уйдя, мы все платим ему…

— Не все, — замечаю я. — Дориан предпочёл закрыться здесь.

— И тратить весь эфир этого мирка на защиту! И сдохнуть тут, пусть и через множество лет! Нет уж.

— Кому что нравится.

— Шанкра тоже платит Карху дань. А Тея всегда была просто тупой стервой. Если ей нравится подбирать крохи в твоём мире…

— Крохи, — прерываю её. — Дозволенные мной крохи. А ты размахнулась с масштабом.

— Ну и что? — Богиня делает паузу и заискивающе спрашивает: — Какое тебе дело до нечисти, Никрас? Да, я должна была просить у тебя позволения. Но это же нечисть! Низшая, никчёмная, тупая…

Химеринг очень кстати меняет лапы на её горле, и Гамена притихает, сообразив, что сказала что-то не то. Правильно сообразила, между прочим.

— Убери его, — шепчет она. — Прошу, Никрас. Его и тьму…

— Ты не заслужила.

На самом деле меня тревожит Крайт. Мало того, что он поделился со мой эфиром, так ещё и нашёл силы драться с божественным зверем. Он не жалуется, но я отлично ощущаю, что мой кошак очень голоден и устал.

— Это мой мир, — ровно говорю ей. — Это моя нечисть.

И застилаю иллюзорным туманом глаза богини.

— Не надо! Я не знала, что она тебе нужна! Никрас!..

Молча подставляю Крайту предплечье, отдаю мысленный приказ:

«Пей!»

Гамене незачем это видеть.

«Нет!»

«Пей, сказал! — рявкаю на него, насильно разжимаю кошачью пасть и сую туда руку. — Ты отдал лишнее. Спасибо. Но сейчас ты нужен мне сильным».

«Крайт сильный!» — обиженно транслирует химеринг, но подчиняется: аккуратно прокусывает моё предплечье и пьёт эфир. Секунды две.

«Пей!» — требую, не обращая внимания на мельтешащие картинки, где огромный кот одним ударом лапы сбивает жуткого монстра.

Пока я молча кормлю Крайта, богиня справедливости тихо поскуливает.

И ничего не предпринимает.

Почему?

Ведь Гамена одна из самых сильных. Могла бы и с богом битвы потягаться. И прямо сейчас может отшвырнуть и меня, и химеринга — да хоть бы и парой своих паучьих лап. Или вызвать очередного божественного зверя. На кого-то не слишком сильного наверняка ещё осталось.

Но богиня даже не шевелится. Только веко у неё по-прежнему дёргается в ритме пульса. Нервный тик, однако.

Её бездействие напрягает. Особенно после того, как она покорно говорит:

— Я виновата. Прости.

Да офигеть вообще.

Но у меня сейчас нет времени на раздумья.

«Крайт сыт», — почти одновременно с Гаменой транслирует химеринг. Наверняка врёт, но пока ему достаточно.

Убираю туман и скалюсь, глядя на богиню:

— Конечно виновата. Извинения не приняты. Ты будешь наказана.

— Но, Никрас… Мы могли бы договориться. Чего ты хочешь за то, что я буду использовать твою нечисть? Я согласна заключить с тобой Договор.

Потрясающая всё-таки наглость!

— Дорогая, я же сказал тебе, что пришёл судить. Не договариваться. Чуешь разницу?

Она неожиданно сверкает глазами:

— Хочешь отомстить за то, что мы отправили тебя на перерождение?

— Насколько помню, это была именно твоя идея, — замечаю я. — Но об этом позже. Сейчас я накажу тебя за беспредел, который ты устроила в МОЁМ мире.

Нить тьмы, которую я тяну из Крайта, становится похожей на хорошо заточенное лезвие. И обвивает шею богини. Не ранит, только слегка надавливает, но Гамена булькает, сдерживая крик. Хм… так она не смотрела, даже когда я поймал её на нарушении Договора о контроле. Тогда в её взгляде была ярость, а не ужас.

— Умница, — говорю проникновенно. — А сейчас лучше не шевелись, а то будет очень больно. Я не хочу брать с тебя лишнего.

— Никрас…

— Молчать!

Богиня затыкается, а я вызываю свой дар экстрактора. Раньше он активировался, когда я был в ярости или терял контроль над собой. Теперь, впервые, я задействую его сознательно.

Этот дар был со мной всегда. Почти четыреста лет — заблокированным. Когда сволочные божки отправили меня на перерождение, блок рухнул. Первое, что я украл после этого, — часть портального дара Колдуна. Потом — умение собирать ману у Теи. У Шанкры — доступ в его сокровищницу. У Дориана… этого я до сих пор не знаю.

Зато точно знаю, что именно хочу украсть у Гамены.

А потому тяну из неё совершенно конкретное: то, что связывает богиню с её почитателями. Мне на хрен не нужна любовь нечисти. Хотя…

…заодно и моя мана подрастёт, что ни разу не лишнее.

Но главное — я не хочу, чтобы низшие обожали Гамену. И этого больше не будет.

— Не-ет… — стонет богиня. По ходу, потеря почитателей ощущается очень хорошо. Мгновенным ослаблением резерва. Надеюсь, ещё и болезненно.

К сожалению, уже полученная ей от нечисти мана ко мне не переходит. Но теперь Гамене придётся здорово её экономить. В качестве бонуса я получаю координаты всех алтарей Гамены в мире Российской империи.

Наконец ощущаю сытость, дар экстрактора затихает, я почти без усилия обрываю нити между собой и Гаменой.

И понимаю, что опять украл какую-то добавочку. Как и у остальных божков. Что-то непонятное. Какую-то неопределимую силу. Спящую.

Однако прежде чем её будить, надо как минимум понять, что это такое.

— Тварь… — Гамена таращит на меня ненавидящие глаза. — Какая же ты тварь, инквизитор…

Пожимаю плечами:

— Всему есть цена. И заметь — справедливая цена. Тебе ли это не знать.

Ослабляю нить тьмы на её шее. Теперь она только касается кожи.

— Отпусти, — мрачно говорит богиня.

— Мы ещё не закончили.

— Не закончили?!

— Нет. Ты получила наказание. Теперь приговор.

— Никрас, имей совесть! И разум, — умоляюще говорит она. — Ты же понимаешь, что я не забуду даже того, что ты уже сделал. Убл… — Ругательство она не договаривает. — Слушай, мы всё ещё можем договориться.

Качаю головой:

— Не можем.

— Но ведь ты заключил договор с Теей, с Шанкрой! С Дорианом! Чем я хуже?!

— Ну что ты, дорогая. Ты гораздо лучше. А теперь закрой рот и не мешай.

Чтобы вызвать Дориана, нужно опустить в вино его волосок. Но это в других мирах. В его собственном мире достаточно позвать. Тем более он и так наверняка знает, что я здесь. А то и наблюдает.

Отхожу на пару шагов и ору:

— Дориан! Давай сюда!

— Сука, предатель! — реагирует Гамена. Явно в адрес бога торговли.

***

Дориан появляется мгновенно. И с очень недовольной рожей. А ещё прилично далеко от меня — ровно настолько, чтобы Гамена не могла его увидеть. Щёлкает пальцами, видимо накладывая заклятие неслышимости, и с демонстративным поклоном приглашает меня подойти.

На всякий случай снова закрываю Гамене глаза иллюзорным туманом и делаю несколько шагов ему навстречу.

— Что же вы меня так подставляете, ваша светлость? — со вздохом говорит Дориан, косясь на Гамену.

— Переживёшь.

— Богиня закона, правосудия и справедливости… — тянет он. — Не все переживают её обиды. А мир-то мой… Нельзя было выяснить отношения в другом месте?

— Нельзя. Уверен, ты с её обидами точно справишься. Просто придётся, потому что мне нужна твоя услуга.

Лики Дориана меняются с бешеной скоростью.

— В глазах не ряби, — отмахиваюсь я.

— Извини, — неохотно говорит божок, принимая обличье узкоглазого длинноносого человека. — Услуга, значит… Вообще-то, Никрас, я вижу, что уже оказал тебе услугу. Даже две.

— С чего это?

— А разве нет? — хмыкает он. — Во-первых, я не закрыл тебе доступ в свой мир. Этого в нашем с тобой Договоре не было.

Быстро прокручиваю в голове формулировку: «Ты выпускаешь меня отсюда, остаёшься должен мне три услуги и никогда, ни в каком мире не причиняешь зла ни мне, ни моим ближним. За это я позволяю тебе уйти в мой новый мир и набрать там почитателей».

Хм. Потом прибавились ещё две услуги, но доступа в мир не было. Зато ему можно кое-что предъявить. Развожу руками:

— Так это с твоей стороны просто ответная любезность. Я же простил тебе зло, причинённое моему ближнему.

— Не было такого! — протестует Дориан. — Ты про Дмитрия Бородина? Он только в плюсе остался от нашей связи, не находишь?

— Ну, если бы не ты, его бы не похитили и не держали взаперти целую неделю.

— Всего два дня!

— Это детали. Даже один час — уже зло. Так что доступ в твой мир — всего лишь моральная компенсация мне. Или предпочитаешь, чтобы я считал его похищение нарушением Договора с твоей стороны?

Дориан неожиданно усмехается.

— Нет. Не предпочитаю.

— Или хочешь закрыть мне доступ?

— Ну что вы, ваша светлость! — отрицает Дориан с той же усмешкой. — Как я могу… Пользуйтесь на здоровье! Но вот сдаётся мне, что я не давал вам разрешения водить сюда кого бы то ни было. Это во-вторых.

Я прищуриваюсь:

— А ничего, Дорик, что я не повесил на тебя долг жизни?

— В смысле? — удивляется он.

— В прямом. Я позволил тебе уйти в мой мир и набрать там почитателей.

— По Договору, — кивает Дориан.

— Ну? Если бы я этого не сделал, ты остался бы мирно подыхать здесь. Без эфира и без почитателей. Долг жизни.

— Ты не предъявлял мне этого!

— Именно. И не собираюсь. Так что с твоей стороны мы имеем опять же ответную любезность.

Дориан смотрит на меня…

…с любопытством? По какому поводу, интересно?

— Твоя взяла, — говорит он после паузы. — Хорошо. И какую же услугу я должен тебе оказать?

— Гамену видишь?

Бог торговли закатывает глаза.

— Вот пусть так будет и дальше. Гамена будет сидеть здесь, а ты не выпустишь её, пока я этого не захочу.

— Да ты охренел, инквизитор! Тебе тут что — тюрьма? Это моё убежище! Ты представляешь вообще, сколько я в него вложил? Запереться от самого Карха! — напоминает он самодовольно.

Пожимаю плечами:

— Можешь считать, что спасаешь от него любимую подружку. И от него… И от меня…

— Спасибо, — язвительно благодарит Дориан.

— И даже… — Я перехожу на театральный шёпот, хотя нас никто не слышит: — Даже можешь предъявить ей это: так, мол, и так… да, тюрьма, зато ты, законница наша, тут в полной безопасности…

— Конечно-конечно, — вздыхает божок. — В полнейшей безопасности, пока твоя светлость сюда не вернётся… Хотя мысль хорошая, спасибо. Обдумаю.

Продолжаю:

— За хорошую мысль, а также за то, чтобы я чаще думал, не стоит ли мне тебя простить, ты сделаешь так, что в моём мире сейчас пройдёт не месяц, а ровно столько же времени, сколько прошло здесь.

— Сделаю, — кивает Дориан.

— Вот и договорились.

Божок вскидывается:

— Договорились? Хочешь новый Договор?

Сплю и вижу, ага.

— Не хочу. Но теперь ты будешь должен мне всего четыре услуги, а не пять.

— Понял, — мрачно говорит Дориан.

А я думал, он обрадуется… Ну ладно, не думал.

Подхожу к Гамене.

— Ты готова выслушать приговор?

— Нет! — огрызается она.

— А придётся. Обрекаю тебя на заточение в этом мире. Ты будешь жить здесь — до тех пор, пока я не решу твою судьбу.

Богиня мгновенно отращивает паучьи лапы, но только судорожно трясёт ими.

— Ты не посмеешь, — говорит она почти спокойно. И смотрит не на меня, а в чёрное небо этого мира, откуда ей подмигивают зелёные шарики в узлах паутины странных кристаллических структур.

Что ж. Может, Гамена со скуки разберётся, что это за хрень. Лет за сто или двести, потому что я не уверен, что вернусь сюда быстро. И что вообще вернусь.

Отвечать ей я не собираюсь. Просто отхожу и строю обратный портал. А потом зову Крайта.

Бог торговли безмолвно ныряет в портал первым, хотя никто его туда не звал. Не иначе из экономии божественных сил.

***

В Чёртовом ущелье меня встречает мёртвая тишина. Это притом, что нечисть никуда не делась. Прежняя толпа. Формации, естественно, нет, она исчезла, когда я портанулся отсюда, прихватив Гамену. Низших зато столько, что в глазах от них рябит.

При виде меня толпа замирает.

— Как тут интересно… — задумчиво говорит Дориан. — Хм… Так вот чем в этом мире занималась наша поборница справедливости.

— А ты как будто не знал?

— Не знал, — подтверждает Дориан. И вроде бы не брешет. По крайней мере морда у него удивлённая. — Надо же…

Впрочем, мне не до него. У меня тут почитатели заждались. Надо заканчивать эту историю, и чем быстрее, тем лучше.

Поднимаюсь на каменный постамент. Вскидываю руки.

— Уважаемые низшие!

По толпе волной проходит гул.

— Я… тот, кто скажет вам правду. Ваша Праведная лгала вам! Хотела власти над вами, чтобы потом собирать с вас налоги. Я пришёл спасти вас и восстановить справедливость.

— Ты — Праведный? — пищит кто-то из первых рядов.

Пряча улыбку, подтверждаю:

— Самый Праведный! А вы — свободная нечисть. Которая не позволит никому сожрать свой родной мир! Которая отныне и во веки веков будет поддерживать в этом мире баланс! И слушаться меня и ваших высших, которые самые справедливые! Платить честные налоги им, честным и справедливым!

Сам не слишком понимаю, что делаю, но…

…сопровождаю свою наскоро сочинённую речь чем-то вроде ментального давления.

А в ответ в меня вливаются золотые нити маны, исходящие от каждого из низших. Кайф. Тепло. Сила. Не чистое, бездумное обожание, как у морфов. Теперь нечисть видит во мне высшее, безупречное существо, достойное поклонения.

Не то чтобы я всю жизнь об этом мечтал… Скорей уж наоборот. Перебор, по ходу. Чисто эмоционально. Хотя мана — это здорово, конечно.

Отбрасываю эмоции и приказываю:

— А теперь вы все можете вернуться по домам! Там вас ждут! Те, кто позаботится о вас!

Инстинктивно давлю опять — без труда и всю толпу сразу.

— До встречи! — завершаю речь.

— Слава Праведному! Да пребудет с нами свобода и благословение твоё! — хором орёт мне в ответ нечисть.

И они уходят. Неохотно, не сразу. Им хочется домой, но покинуть объёкт обожания сложно, это я по морфам знаю. Но они уходят, и я точно знаю, что приказ исполнят.

Ну а я исполнил договор с городничим. И пора валить за тьмой. Понятно, что придётся сходить на все алтари Гамены, а то низшие там с голоду подохнут, если их по домам не отослать. Но это позже.

И последнее.

— Алёна!

Навка подбегает мгновенно. Я спрыгиваю к ней и, не слушая, что она там лепечет, застёгиваю на тонкой шее бриллиантовое ожерелье.

— Возвращаю, носи.

Активирую портал, заключённый в украшении, и навка исчезает — прямиком в объятия своего дядьки лешего.

— Браво! — рукоплещет мне Дориан, про которого я успел забыть. — Речь, конечно, так себе, но ты был великолепен, Никрас. Какая стать! Какая риторика! И какое число почитателей… — говорит он несколько тише. — Думаешь, высшей нечисти это понравится?

Не думаю. Но лучше я, чем Гамена.

Строю портал к своей команде, больше не обращая внимания на бога.

— Погнали, Крайт!

Глава 5

Недалеко от посёлка Баяновка

Чтобы зафиксировать перелом, Шах оборвал рукава своей рубашки. Ну а веток вокруг валялось предостаточно — безоблачное звёздное небо и почти полная луна обеспечили неплохую видимость.

Царевич ему не помогал никак — он уселся неподалёку и пристально рассматривал свои львиные лапы. Видимо, пытался совершить обратный оборот. Но безуспешно.

— Ваше высочество, — окликнул его Шах, закончив. — А вы полностью в грифона не можете?

— Да если бы, — хмуро отозвался царевич. — Крылья только могу.

— Отлично! Давайте.

— Зачем?

— Дроном поработать, — пояснил Шах.

— Боитесь, что та чёрная фигня до нас доберётся?

— В том числе. Да и вообще понять, что тут вокруг творится. И куда Каменский нас перекинул. У вас как с ориентированием? Впрочем, судя по горам, мы всё ещё на Урале… Только севернее.

— Я пока не могу летать. — Царевич помрачнел окончательно. — Извините. А Сергея можно уже в чувство привести?

Шах пожал плечами.

— Можно… Но зачем? Его всё равно придётся нести, ваше высочество. На ногу он сейчас даже с костылями не наступит.

— Я понимаю, но зато он сможет что-нибудь мне посоветовать. И обернуться сам. У волка регенерация быстрее, и весит он меньше. И называйте меня Егором, пожалуйста.

— Как скажете, mon prince. Надеюсь, вы понимаете, что вас я лечить не буду? Прошу простить, но с разбитым лицом вам пока безопаснее. Ну а Сергею лучше остаться человеком. Переделывать шину у меня желания нет. И я без понятия, к чему приведёт оборот, я ж его человеком лечил, — указал Шах. — Кстати, я уверен, что вы прекрасно справитесь с собой самостоятельно.

— Мне бы вашу уверенность, — вздохнул царевич.

— Да ладно, — хмыкнул Шах. — Вы сын императора или куда? В бою я вас оценил. Очень неплохо. А тут какой-то оборот! Прошу прощения, конечно…

— Хорош расшаркиваться! — буркнул царевич. — Не мешайте лучше.

Шах присмотрелся. Всё, чего пацан пока добился, — это человеческие пальцы на одной ноге. Но ведь добился! Значит, и остальное выйдет. Но волчару всё же стоит привести в себя.

Тратить на маршальского сынка остатки эфира Шах не стал. Просто залепил ему пощёчину. Пацан очнулся тут же, попытался сесть и взвыл, правда ни разу не по-волчьи.

— Что ж так больно-то! Курвец…

Стоило отдать Палею должное: ныть и ужасаться он не стал. Сел, быстро огляделся по сторонам и присвистнул, увидев Егора. Тот оставил попытки вернуть себе ноги и теперь разглядывал хвост.

— Какие мощные лапы… — протянул Палей. — Какая классная кисточка!

— Не завидуй! — огрызнулся царевич. Хвост заметался из стороны в сторону и вдруг…

…начал уменьшаться в длину.

— Я что, ногу сломал? — спросил Палей, оглядывая наспех сделанную шину на голени. — У… Я думал, кусанули просто… Это вам, Константин, меня теперь на загривке нести, как самому здоровому. Надеюсь, справитесь, мама говорит, что я тощий. Только тащите аккуратно!

— Je suis oblige de refuser. — Шах поморщился и достал свои артефактные дубинки. — Но спасибо за доверие.

— Чего?..

— Он вынужден тебе отказать, — перевёл Егор. — А зачем вам дубинки, Константин? Вроде тут никого… — Он завертел головой. — Или вы тот чёрный туман видите?

— Какой туман? Тот, что там в ущелье нечисть разогнал? — Палей тоже закрутил головой. — Мы же вроде не там уже. Камень же нас в портал покидал. А дубинки у вас крутые, я тоже такие хочу! А где Камень? Что ещё случилось, я не помню…

— Ты как из портала шлёпнулся сюда, так и отрубился сразу, — ответил ему Егор. — А Ник обратно ушёл и велел его не ждать.

— Как обратно? На фига?! А…

— Слышь, парни! — не выдержал Шах. — Займитесь уже делом. Ты сиди смирно и вон советуй, что этому недооборотню делать. А ты работай, вон уже хвост убрал, не отвлекайся! Ваше высочество.

Пацаны заткнулись, а Шах занялся изготовлением волокуши, нарубая толстые ветви с помощью своего оружия. Бросил через плечо:

— Верёвки нужны. Футболки рвём на полосы, не стесняемся.

— Avec plaisir, mais je ne peux pas… — пробормотал Егор. — Рад бы, да не могу. Я и так почти без штанов остался.

— Я и говорю, не стесняемся!

— Чтоб вас, фр-ранцузов… — прорычал Палей. — Выберемся — лично французский словарь замариную и скормлю Токсиновым хандибраказусам, или как их там. Кстати… Егор, у тебя ж аспект огня. Можешь осветить, тут чё вокруг?

— Луны хватает, — отрезал Шах и рванул на нём футболку. — А вот эфира лично мне уже ни на что не хватит.

— Огонь — это же не свет, — хмыкнул Егор. — У костра тебя разве что враги хорошо видят. Сам ты на свету, пока они во тьме. Так что не вариант. Разве что согреться.

— Тоже неплохо бы… — вздохнул Палей, передёрнув плечами. — Но, блин, что ж мне так со шмотками не везёт!

— Се ля ви, — с удовольствием сообщил Егор. — Это тоже перевести?

Палей сплюнул и принялся раздирать свою футболку на длинные полосы.

— Кстати! — сказал он. — Есть простой способ перекинуться в человека. Шах, вы там с ветками закончили? Врежьте нашему высочеству по голове дубинкой? Без сознания он мигом человеком станет!

— Хм-м… — задумчиво протянул Шах. — А ведь точно. Так-то на многих срабатывает. Не только на оборотнях. Стоит перед тобой иногда — козёл козлом. А по башке дашь — глядишь, и человеком станет…

Он шагнул к Егору и сделал вид, что примеривается для удара.

— Спасибо, я как-нибудь сам! — запротестовал Егор.

Шах замахнулся, царевич отпрыгнул и…

…приземлился на человеческие ноги. С недоумением нагнулся и принялся себя ощупывать.

— Получилось! — констатировал Палей. — Во-от, видишь! Главное — внимание отвлечь! Вообще, это ж самая большая проблема. Чтобы перекинуться — нужна концентрация. Или стресс. Но если ты при каждом стрессе будешь перекидываться, пофиг в какую сторону, это тоже беда. Контроль — наше всё. Вот прикинь, если бы ты сейчас летел?

— Падать высоко, если крылья исчезнут, — растерянно подтвердил Егор. — Чёрт, мех на бёдрах остался…

— Главное, что хвоста нет! — заржал Шах. — И трусы на месте.

Штаны, впрочем, на царевиче тоже были. Скорее шорты, но всё-таки.

Когда треугольная волокуша для Палея была готова и опробована, Шах почесал в затылке и решил:

— Ждём рассвета. Вон уже небо занимается. Ты, ваше высочество, пока шерсть с себя попробуй убрать.

— Комары вообще озверели, — минут через десять пожаловался Палей, глядя в небо. На фоне звёзд над ним висело писклявое жужжащее облако. — Так и до рассвета не доживём. Унесут, блин.

— Сейчас что-нибудь придумаю. — Егор поднялся и посмотрел на Шаха. — Я скоро.

Тот кивнул:

— Далеко только не отходи.

Его высочество зажёг в ладони небольшой огонёк и потопал по ближайшим кустам. Очень скоро отыскалось нужное: здоровенный муравейник высотой сантиметров в семьдесят и диаметром в целый метр. Конечно, на ночь рыжие твари законопатили все входы-выходы, и пришлось покопаться в нём ближайшей найденной палкой. Огонь был бы лучше, но Его рассудил, что на пару часов хватит и тех муравьёв, которые сейчас выползут на защиту своего дома.

Раскопав муравейник, он сунул в него обрывки рубашки Шаха и растёр их руками вместе с насекомыми. Тряпки быстро пропитались муравьиной вонью. Всё. Достаточно потереть руки — и на какое-то время комары отстанут.

Вернувшись к костру, Егор кинул спасительные тряпки Палею.

— На, протрись. Поможет.

Шах в ответ на его вопросительный взгляд отрицательно качнул головой.

— Я ж целитель. Могу замаскировать запах своего тела. Меня не кусают.

— Удобно… — Палей усиленно протирался вонючей тряпкой. — Спать охота. И жрать хочется так, будто год жратвы не видел.

В ответ на эти слова у него в животе заурчало.

— Это потому, что я разогнал твои гормоны, — спокойно ответил Шах. — Инсулин, тироксин и серотонин. Срастить кости я не могу. Но подхлестнуть сам организм к быстрому метаболизму — вполне. Откатом тебе хочется жрать, но тут прости. Зато и температуры нет.

— Так это вы меня подлечили? Второй дар, да? Спасибо. Но надо было сперва растолкать, чтоб обернулся…

— Я не ветеринар, — отрезал Шах.

— Угу. Но волком я мог бы хотя бы поохотиться, — вздохнул Палей. — Зайцы тут точно есть. Я чую.

— Гадость! — Егора передёрнуло. — Константин...

— Да, mon prince?

— А давайте без этого? — поморщился царевич. — Я вам и так за обезбол должен. Думали, я не почую, что вы держите мою боль на контроле?

— Не благодари, ваше высочество. Так чего хотел?

— Что это за чёрная хрень там на поляне вылезла?

— А и правда. — Палей даже приподнялся на локте на своей волокуше. — Что это такое было? Я чуть не забыл за всем этим бардаком.

— Не знаю… — задумчиво ответил Шах. — Но Каменский определённо знает. И считает её крайне опасной.

— Ежу понятно, — фыркнул Палей. — У меня от неё мурашки с бегемота размером повылазили. Волчье чутьё, блин.

Шах поворошил веткой угли в крохотном костерке. На самом деле из всей компании лишь он однажды сражался с Каменским всерьёз. Ну, почти всерьёз. Конечно, убивать пацана тогда задачи не стояло. Просто князь Назаров приказал доставить мальчишку к нему в поместье. Но как оказалось, у Каменского тогда таких планов не было. Во всяком случае, в тот день, на дороге, Шах даже не думал, что ему придётся задействовать свои артефактные дубинки. И против кого? Против пацана, которому едва стукнуло восемнадцать!

Вот только ощущения от удара Каменского, которым он тогда пробил грудину Червеню, чем на полгода отправил его на больничную койку, очень напоминали те, которые Шах испытал, когда в паре метров от него прополз этот непонятный чёрный туман. Будто, просто проплыв мимо, туман каким-то образом зацепил источник и попытался его высосать.

— Держитесь от него подальше, если увидите, — наконец сказал Шах. — Я не шучу, — поморщился, видя, что Палей скалит зубы, явно готовясь ответить что-то ехидное. — Тут то же главное правило, что при открытии разлома: вызвать подмогу. А не подохнуть в первые же пять минут, пытаясь убить неубиваемое. Чему вас только майор Зверевич учил?

— Вы его знаете? — спросил Палей.

— Служили… — Шах неопределённо покрутил пальцами в воздухе. — Почти рассвело, — добавил он. — Ещё полчаса — и будет видно дорогу. Просто пойдём в сторону населённого пункта. Надеюсь, его революционная нечисть ещё не захватила… Как и тот долбаный туман.

— Надеюсь, мы далеко от ущелья, — кивнул Егор. — Но сколько их там было! Жуть… Я столько нечисти вообще никогда не видел. Да даже не всех узнал, хотя мы ж её проходили… Если бы не формация Каменского, нас бы тупо сожрали. И виноват был бы я… Это ведь из-за меня Слово высшего с нас спало. Повёлся на морок, как дурак.

— Я тоже чуть не повёлся, — мрачно сказал Палей. — Мне маму показали. В общем… даже вспоминать не хочу.

— Чуть не считается, — отмахнулся Егор.

— Ну как… Если честно, ты просто первым, видимо, успел заморочиться. Я тоже начал плетение, а тут мы уже опять на той поляне.

— Извините, — тяжело сказал Егор. — Я…

— Хватит! — отрезал Шах. — Противостоять мороку нечисти — это уметь надо. И нервишки должны быть прокачаны. А дрался ты, mon prince, отлично. Я даже не ожидал.

— А я? — очень серьёзно спросил Палей.

— И ты, — тоже серьёзно, без тени улыбки, подтвердил Шах. — Просто там и правда было без вариантов. Любого противника можно задавить числом. Так что можете своим хранителям передать, что охранять вас не пришлось. Сами с усами.

— Врёте, — усмехнулся Егор. — Если бы не мы с Сержем, вы, Константин, сейчас бы с Каменским были, а не тут торчали.

Шах хмыкнул.

— А ты правды хочешь? Ну тогда вот вам, ваше высочество, моё честное мнение: мы все трое Каменскому только руки связывали.

— Но опыт — сын ошибок трудных, — тихо процитировал Палей. — А где нам его ещё набраться?

— Именно, — подтвердил Шах. — Так что вы, парни, в плюсе остались.

— И хвост у тебя крутой, — немедленно добавил Палей. — Я прям загляделся!

— Так себе утешение, — буркнул Егор.

Шах и не собирался никого утешать. Факт есть факт, против него не попрёшь. Другое дело, что вопросов возникло много. Например, где набрался опыта Никита Каменский — ровесник сидевших рядом пацанов.

***

Через полчаса небо и правда окрасилось в розовато-серые тона. Стало понятно, что они находятся в негустом лесу. Впереди он становился ещё реже, а потом переходил либо в степь, либо в пашню — пока непонятно. А за спиной была пологая гора, поросшая пихтами и соснами. Далеко на линии горизонта торчало нечто, напоминающее макросоту — базовую станцию связи. Ночью эту тонкую паутинную конструкцию было не видно.

— О! — оживился Егор. — Нам туда.

— Доберёмся до посёлка — не лезьте вперёд, — предупредил Шах, поднимаясь и впрягаясь в волокушу. — Mon prince, фейс не светить и вообще ничем не отсвечивать.

— И какая же у нас будет легенда? — заинтересовался Палей. — В таких местах люди обычно друг друга знают. А тут — мы.

— Большая и красивая! — хмыкнул Шах. — Скажем, что к их девкам свататься приехали.

— Чё, правда? — охренел Палей.

— Кривда, твою мать! — вызверился Шах. — Ну какая легенда? Господа одарённые в полях разломы инспектировали и пострадали. Теперь нам срочно требуется связь со столичной службой безопасности. Вот учились бы вы в школе князя Назарова — таких идиотских вопросов точно не задавали бы. О, мокрица — это неплохо. На, лови!

Он быстро наклонился, сорвал какую-то травку и кинул её Палею.

— Съешь, хуже не будет. А то у нас даже воды нет, а у тебя метаболизм как у колибри, блин. Егор, увидишь такую, с белыми цветами, — тоже рви.

Топать десяток километров по хорошо так пересечённой местности, да ещё с волокушей, — удовольствие ниже среднего. Палей заскрипел зубами, когда Шах в очередной раз провалился ногой в сусличью нору и импровизированные носилки резко дёрнулись.

— Прости, парень, — повинился Шах.

— Нормально. Спасибо.

— Интересно, где сейчас Каменский… — задумчиво сказал Егор.

Шах тоже думал об этом все те полтора часа, что они ждали рассвета.

Первой мыслью — ещё ночью — было бросить мальчишек и рвануть искать посёлок в одного. Ворваться в какой-нибудь дом и попросить у хозяев смартфон. Но если оставить в лесу сына маршала Палея Шах ещё мог, то за оставление в опасности его высочества Георгия Романова император точно снял бы ему голову. Между Каменским и царевичем пришлось выбирать последнего.

А идти вместе… С волокушей да в темноте ещё неизвестно, сколько времени они убили бы на поиски посёлка или городка, — Шах пока так и не понял, куда их отпорталил Никита.

Значит, выбираться к цивилизации на рассвете — оптимальное решение. А других Шах и не принимал.

— Петух… — с каким-то благоговением выговорил Палей, услышав звонкое кукареканье. — Фу, курвец. Никогда не думал, что так обрадуюсь, услышав петуха.

— Километров пять ещё, — определил Шах. — Скоро будет легче. Терпи, пацан.

— Это вы терпите, — указал Палей. — Мне чего — я еду!

Шах покосился на него, но промолчал.

К посёлку они подошли часа через полтора. Хотя посёлком назвать его было довольно сложно. Так, несколько десятков домиков, разбросанных на довольно обширной территории. Увидев указатель «Баяновка», Шах покопался в памяти и даже вытянул оттуда фамилию местного дворянского рода: Табаковы. Угасающий род, и, как он сам, тёмный. Зато княжеский. Один из пяти в России.

Но, судя по тому, что все домики в пределах видимости были одноэтажными (максимум с мансардой), поместье Табаковых находилось не здесь.

— Давай сюда. — Шах подтащил волокушу к рассыпающемуся от старости деревянному забору. — Подождите тут. Егор… — Он посмотрел в сторону бревенчатого колодезного сруба.

— Вода-а! — выдохнул царевич и рванул к колодцу. Уже через минуту парни жадно глотали воду из простого алюминиевого ковша.

— Хозяева! — позвал Шах, постучав по створке ворот.

Когда никто не ответил на второй, третий и четвёртый раз, он плюнул на вежливость и зашёл во двор, где стоял синий мини-трактор с кузовом. Постучав по капоту, Шах подошёл к двери дома и потянул ручку. На удивление, дверь не была заперта. Впрочем, в этой глуши, наверное, вора днём с огнём не сыскать.

В доме никого не было. На всякий случай Шах окинул взглядом помещение в поисках смартфона. Потом пожал плечами и вышел.

— В огороде? — предположил Палей, услышав, что дом пуст.

Но в огороде и саду тоже не было ни души.

А потом от центра посёлка раздался звук, в котором Шах чётко опознал выстрел из охотничьей винтовки «Игла» калибра семь и шестьдесят два. Дальше прокатился хаотичный треск охотничьих карабинов, а потом всё перекрыла автоматная очередь.

— Это что ещё такое? — с удивлением переглянулись Палей и его высочество.

А Шах уже перескочил через забор и понёсся в сторону канонады.

— Сидеть тут! — на ходу крикнул он парням.

— Да щаз! — возмутился Палей ему вслед. — Сорян, сиделка сломалась.

Егор подошёл к воротам, толкнул створку и заглянул во двор. Потом, как и Шах до этого, задумчиво постучал по капоту мини-трактора.

— Давай поменяем твой транспорт, — предложил он Палею, кивая на трактор. — Всё лучше, чем со сломанной ногой на волокуше ехать. Думаю, нам это простят.

— Собираешься угнать? — Палей понимающе прищурился.

— Позаимствовать, — поправил его царевич, наклоняясь к приятелю. — Залезай на спину, перетащу в кузов. Ты у нас раненый боец. Будем считать это смягчающими обстоятельствами.

Обезбол, наложенный Шахом, уже закончился у обоих.

— Чувствую себя дебилом. — Палей поёрзал в небольшом кузове и поморщился. — Больно. Ну у тебя и рожа, ваше высочество… В сочетании со штанами — вообще курвец.

— Всё равно вариантов нет. Заметил? Тихо стало…

— Потому что все магазины вылетели, — отозвался Палей. — Десятка в карабине, четыре очереди из калаша. По десять и пять патронов. Охотничья фигня ещё какая-то, но про ту я без понятия. Эй, а ты куда? Нам к центру.

— В объезд посёлка. Нам нужно найти где позвонить, не забыл? Пошаримся по крайним домам.

— Так за Шахом…

— Если что — разберётся без нас, — непререкаемым тоном отозвался царевич, выжимая газ. — У нас другая задача.

— Ну интересно же…

— Что интересно? Пулю в лоб? Твою ж мать…

Трактор вырулил за ближайший дом и остановился, потому что почти уткнулся носом в спину застывшего Шаха.

Который стоял напротив незнакомой девицы. Выглядела она — краше в гроб кладут. Будто трёхнедельный зомби. Бледная, оскалившаяся, зрачки глаз закатились так, что видны были только белки…

И вот она-то как раз на месте не стояла. Она шла. Но странно. Вихляясь телом из стороны в сторону, словно оно было для неё чужим.

А вокруг худого силуэта колебался уже знакомый чёрный туман.

Глава 6

Посёлок Баяновка

— Вон! — не оглядываясь, прорычал за спину Шах, услышав возглас Егора.

Одна из его дубинок внезапно выстрелила из руки, пронеслась полтора десятка метров до девушки, клюнула её в плечо и бумерангом вернулась обратно в руку Шаха.

Удар был едва намечен — не навредить, но привлечь внимание. И девушка остановилась. А чёрный туман вокруг неё сформировал щупальца и рванулся к Шаху. За секунду он преодолел десяток метров из пятнадцати, но тут за спиной девушки хлопнул одиночный выстрел. Щупальца тьмы моментально отскочили обратно к хозяйке и превратились в кокон, прикрыв её от пули.

— Парни, вон, я сказал! — бросил Шах через плечо. — Найдите возможность связаться с безопасниками. Иначе сдохнем здесь все. Я без понятия, что это за хрень.

Тьма опять потянулась к Шаховскому. Во-первых, в его теле тоже ощущался нужный тёмный эфир. Да, мало. Но всё же. Во-вторых, уже занятое ей тело было на грани смерти. Слишком слабое, слишком маленькое. Тьма даже не могла уместиться в нём целиком.

К тому же вместе с непонятным треском и хлопками в это тело влетели две металлические горошины. Порывшись в памяти носителя, тьма опознала: пули. Внутреннее кровотечение и потеря жизненной силы. Тьма выживет в любом случае. Но вместе со смертью хозяина потеряется и его разум, позволяющий ей оценивать ситуацию и хоть немного, но сопротивляться навязанным кем-то императивам. Иметь сущность.

В последние месяцы тьма осознала себя и не хотела больше терять. А значит, требовался новый носитель. Требовался разум, которым можно пользоваться.

И этот потенциальный носитель как раз стоял сейчас напротив. Но чтобы добраться до него, не раствориться в зове голода, нужно было, чтобы тело прежнего хозяина не успело умереть. Нужно было дойти. А девчонка держалась из последних сил.

Поэтому, когда прозвучал очередной хлопок, тьма опять защитила «своё» тело, не позволив пуле добраться до носителя. Просто вспомнила, как защищал себя прошлый хозяин.

Девушка попыталась сделать шаг, но упала на колени.

— Кто такие? — неожиданно раздался мужской голос со стороны выстрела. — И чего плющите задницы на Пашкином тракторе?

Палей и царевич переглянулись, замешкались, и тут же рявкнул очередной выстрел. Пуля жужжанула рядом с виском Шаха. Он даже ощутил, как приподнялись волосы.

Да, народ на Урале живёт решительный и решения принимает быстро.

— Я не всегда буду целить мимо! — заорал стрелок. — Кто такие и что вы сделали с нашей княжной?! Говорите, а то сейчас столько дырок наделаю — решето обзавидуется!

— Кадеты Императорского училища Палей и Ильин с куратором Константином Шаховским! — откликнулся Шах. — Прибыли для выполнения секретной миссии!