Kitabı oxu: «Имперский вор. Том 7»

Пролог

Первым делом мой нос ощутил запах тухлятины. А если воняет смертью — значит, недалеко и тот, кто в этой смерти виновен. Это мне говорит многовековой опыт, его никакими перемещениями между мирами не угробишь.

Поэтому действую на автомате: отцепляю Шанка, вцепившегося в перстень оценщика. Потом хватаю за плечо ошарашенного неожиданным перемещением Марка Абрамовича и толкаю его к каменной стене, чтобы убрать оценщика с линии предполагаемой чужой атаки. Одновременно осматриваюсь.

Местечко такое… антуражное. Особенно доставляет куча обглоданных костей метрах в трёх от нас. И вторая, недалеко от первой.

— Куда вы меня затащили, князь?! — шипит оценщик, зачем-то наставляя на меня одно из колец на своей руке. Возможно, боевой артефакт. — Предупреждаю: в моём хранилище стоят видеокамеры. Всё пишется и потом передаётся в нужное место. Если задумали шантаж или вымогательство…

— Тихо! — предупреждаю, невежливо беря его в захват. Тут и без его артефактов проблем по горло. — Жить хотите?

Судя по частым кивкам, жить оценщик хочет, и даже очень. Поэтому наклоняюсь к его лысому темени и поясняю:

— Мы с вами в равных условиях. Считайте, что это просто сработал… спонтанный перенос.

— Я, по-вашему, идиот? И не способен отличить вербальное заклятие от спонтанного переноса? — возмущается Марк Абрамович.

— Дело не в том, верите ли вы мне. Дело в том, можете ли вы позволить себе мне не поверить, — говорю и снимаю захват. Надеюсь, у него достаточно ума, чтобы не выяснять отношения сейчас. — Чуете запах? А вот там, — киваю, — ещё и гора костей, не до конца протухших. Значит, тот, кто их сюда притащил, может быть недалеко. И, как правило, слух у хищников хороший. Так что объясняемся жестами. Можно даже матерными. Всё понятно?

Марк Абрамович открывает рот, но под моим внимательным взглядом закрывает его и быстро кивает.

То есть мы друг друга поняли? Вот и хорошо.

Осматриваюсь.

Итак, судя по сырым каменным стенам, перенесло нас в драконью задницу. То есть в какую-то пещеру. И чтобы установить связь между пространственным кольцом на пальце Шанка, моими словами и перемещением, не надо быть гением. Вот только заклинание, которым я открыл портал кольца, в момент словно выветрилось из головы.

Оценщик достаёт из кармана зажигалку и щёлкает ей. Язык пламени тянется вверх, едва колеблясь.

Молодец мужик. Сообразительный.

Протягиваю руку и забираю у него зажигалку. Снова щёлкаю ей и вертикально провожу рукой, оценивая силу тока воздуха. Внизу у ног огонь отклоняется сильнее, чем наверху. Значит, нужно идти против его движения. Выход там. Но и тварь, которая притащила сюда весь этот костяной мусор, — тоже там.

Среди костей я разглядел и клоки шерсти, и копыта, и даже искорёженный прут, когда-то бывший арбалетным болтом. А под землёй не водятся ни быки, ни арбалетчики. Значит, охотится на них тварь не в глубине пещер.

Несколько мгновений колеблюсь. Я бы предпочёл остаться и изучить это место. Во-первых, пространственное кольцо на палец Шанка надел когда-то сам Карх. Это я помню ещё из тех видений, которые показал Шанкар. Во-вторых, пользовался им бог войны Шанкра. И узнать пару его секретов лишним не будет. Да, пока Шанкра малость притух и не отсвечивает. Но думаю, так будет не всегда и злобу на меня он затаил. Лучше заранее запастись рычагами давления.

Вот только балласт в виде эксперта-оценщика Марка Абрамовича Шварца не оставляет выбора. Рисковать своей жизнью я могу. Тем более что со мной Шанк. Рисковать жизнью Шварца… тоже могу, но не хочу. Поэтому…

…создаю знакомое плетение портала.

Ноль. Зато эфир потянуло из меня так, что еле успеваю прервать плетение и перекрыть ток силы.

Вот как? Уверен, мы не в империи. И, скорее всего, в этом месте стоит запрет на использование дара. Потому и не сработало.

Ну хорошо, воспользуюсь чёрным ходом…

Тянусь к животу и хлопаю себя по ключу к миру Теи. Уверен, что богиня вняла моему предупреждению и ключ-портал снова работает.

А… вот и нет. Клизму Шанкры в задницу её единорога. Не работает.

Значит, план дальнейших действий прост: выжить. То есть найти опасность, обезвредить, а потом думать, что делать дальше.

— Шанкар! — шепчу, вытягивая руку. — Погнали!

Встряхиваю ладонью с зажатой в ней дланью бога — и через секунду в руке распрямляется мой боевой посох. Пора попробовать на практике улучшенный вариант моего оружия.

Глаза Марка Абрамовича, кажется, вот-вот выпадут из орбит. Неудивительно: даже обычный человек, увидев перевоплощение Шанкара, будет удивлён. Что уж говорить об оценщике артефактов, в котором сейчас явно борются любопытство, страх и алчность.

Правда, про осторожность он всё равно не забыл и вопль на тему «Ах, князь, какая у вас интересная вещица! Не могли бы вы мне её продать?» всё же сдержал. Хотя по глазам вижу: буквально в последний момент.

Ну что ж… Если выбраться на поверхность я смогу, лишь прибив хозяина этой пещерки, — значит, так тому и быть.

— Марк Абрамович… — начинаю я. Решение о бое принято, и таиться дальше бессмысленно. — Можете подождать меня здесь? Так для вас будет безопаснее. Я пока… разведаю дорогу.

Думаю, лучше не пугать Шварца предстоящей схваткой. Всё равно он не воин. И даже не одарённый. А кто нас впереди ждёт — я без понятия. Шестым чувством чую — мы в моём мире. Хотя с эфиром в этом месте тухло. С любым. Словно и нет его вообще.

Оценщик удивляет меня внезапным отказом:

— Простите, Никита Станиславович, но я предпочёл бы пойти с вами.

— Это опасно.

— Вы же не думаете, что я получил все свои знания исключительно из пыльных библиотечных талмудов? — ухмыляется оценщик.

Честно говоря, так я и думал.

— Хе-хе! — хмыкает он в ответ на моё молчание. — С возрастом все остепеняются. Так что не судите людей по одёжке, молодой человек. Может, и пригожусь. К тому же если с вами что-то случится — один я отсюда не выберусь точно. Расчёт, знаете ли… Хе-хе…

Удивительное место эта Российская империя. Смотришь — перед тобой учитель, или аукционер, или вот… эксперт-оценщик. А потрёшь его — там под шелухой железная хватка и воин. Да что говорить, если даже княжна Ольга Назарова, хрупкая на вид девица, — и та некоторым бойцам моего мира фору даст.

— Как вы думаете, кто там? — Марк Абрамович указывает подбородком на левый проход.

— Без понятия, — пожимаю плечами. — И не там, если уж на то пошло, а вон там, — киваю на противоположную сторону каменного коридора. — Марк Абрамович… Мне нужно, чтобы в случае чего вы слушались меня беспрекословно. Это понятно?

— Не дурак, — соглашается он. — Но, князь…

— Раз поняли, ваша задача — остаться в живых, — прерываю его. Делаю шаг к куче костей и выковыриваю оттуда уже присмотренный арбалетный болт. Длиной он всего сантиметров тридцать, но это лучше, чем ничего. — Держите. Если есть возможность — лучше бить по глазам.

Взгляд невольно притягивают останки. Сначала не понимаю — чем. Потом доходит: они выглядят так, будто их перемололи в гигантском блендере и вывернули здесь на пол. Какая тварь способна сделать подобное?

— Может, лучше тихонько пробраться мимо? — Марк Абрамович с недоверием вертит в ладони болт. — Вы могли бы использовать свои иллюзии и отвлечь зверя. А мы тихонечко…

— Не лучше. Судя по разреженности воздуха — мы не под землей, а на высоте как минимум под три тысячи метров. Сражаться на горном склоне — тоже идея так себе. Незаметными не уйдём. Если вы, конечно, не альпинист. Или я ещё чего-то о вас не знаю? — смотрю на него.

— Шутить изволите, князь, — кривится оценщик.

— Ни разу. Эфира здесь нет. Источник подпитать нечем. Портальное плетение не работает. Судя по останкам, тварь, которая здесь обретается, весит как минимум несколько тонн. Продолжать?

Говоря это, я продолжаю разглядывать останки. И наконец нахожу нужное: целую рогатую черепушку.

— Не стоит, — отказывается оценщик. — Но тогда почему бы не поискать другой выход отсюда?

— Потому что у нас нет еды и, что самое важное, воды. Через несколько часов шатания по пещере мы вымотаемся. К тому же, какой бы ни была тварь, это точно хищник. И с обонянием у неё всё в порядке. Значит, нас она учует и рванёт в погоню. А сражаться уставшими — верная смерть. К тому же потом придётся долго выбираться на поверхность. Лучше принять бой прямо сейчас и на наших условиях.

Примерившись, сильным пинком отправляю черепушку в указанный мной проход. Она начинает отскакивать от стен, и пещера наполняется трещащим эхом.

— Минута откровения, — оскаливаюсь я, разводя руки в стороны и разделяя свой посох на две дубинки. — Ждём.

Ждать приходится долго. Пять минут спустя я отправляю вслед за первой ещё одну черепушку. А потом — здоровенную берцовую кость.

— Может, там никого нет? — с сомнением говорит Марк Абрамович.

— Сейчас… — Я отращиваю коготь тьмы и делаю небольшой надрез на ладони. Стряхиваю несколько капель крови на очередную костяшку и опять отправляю её в проход. — Выудим, никуда не денется.

— Чш-ш-ш-ш-ша-а… — внезапно раздаётся в пещере странный новый звук. — Чш-ш-ш-ш-ша-а…

Через долю секунды я понимаю: это тело монстра трётся о стены. Характерный шелест — прикосновение твёрдой чешуи к камню.

Дракон? Логично, это же горы. Но… нет. Слишком узкое пространство. Драконья туша сюда просто не влезет.

Горный змей? Я о таких даже не слышал. Змеи бывают водными, в горах же им делать нечего.

Ответ приходит быстро: из правого зева пещеры показывается змеиная голова. Огромная, рогатая, с разлётом челюстей не менее полутора метров в диаметре.

Значит, всё-таки змей.

Тем лучше. Пространство здесь ограничено, и он не сможет использовать весь свой боевой потенциал. Тут негде сворачиваться кольцами. К тому же большинство змей кусает в прыжке или выпаде — именно их инерция даёт им силу вонзить зубы в противника. А в пещере особо не попрыгаешь.

Глаза с вертикальным зрачком останавливаются на мне. И почему-то этот взгляд кажется знакомым.

Обдумать эту мысль не успеваю.

— Чш-ш-ша-а-а! — с радостным шипением выдаёт змей и летит ко мне, разинув пасть…

…которая, впрочем, тут же захлопывается, «стреноженная» моей удавкой тьмы.

Пока змей ворочает налитыми кровью глазищами и выгибается, пытаясь сбросить с челюстей «капкан», я запрыгиваю ему за спину и стучу одной из дубинок по сочленению головы и шеи.

И тут же понимаю, что это бесполезно. Вторая часть моего посоха — золотая булава — отскакивает от чешуи змея так, словно я пытаюсь пробить танковую броню.

— Куд-да! — осаживаю его, натянув удавку, потому что змей заметил в глубине пещеры Марка Абрамовича и явно возжелал если не закусить им, то хотя бы придавить весом своей туши. — Разбежался!

— Р-р-ро-о-о-от! — слышу рёв Марка Абрамовича и срываю удавку с морды змея.

Естественно, он тут же клацает клыками и раскрывает пасть так, будто ждёт, что туда залетит как минимум целый кабан. Но вместо этого оценщик швыряет в раззявленную пасть пилюлю размером с вишню.

Не знаю, что это такое, но грохнуло оно знатно. Меня окатывает ошмётками того, что ещё совсем недавно было змеиной мордой. Оставшееся без головы туловище шлёпается на землю, и я, как на горке, скатываюсь с него на пол.

Клизма Шанкры! Не бывает так, чтобы настолько легко.

Или бывает?

Несколько секунд ничего не происходит. В полутьме пещеры раздаются только скрежет и шорохи от изгибающейся в агонии безголовой туши. А потом я почти слепну. Потому что свод пещеры внезапно взрывается осколками, и по отвыкшим от света глазам бьют резкие солнечные лучи…

…которые тут же сменяются огромной тенью, втекающей в образовавшуюся в потолке дыру. Она нависает над нами, являя огромную змеиную пасть — точно такую же, какую мы только что размазали по стенам пещеры. Громадные глаза размером с тарелки гипнотизируют переливающимися разными цветами радужками.

Одновременно с этим безголовое тело перестаёт дёргаться, и на его конце начинает набухать кровавый пузырь. Потом он лопается, выпуская наружу новорождённую змеиную морду. А я понимаю, почему тварь показалась мне такой знакомой.

Клизма Шанкры! Это же его многоглавожопая гидра!

— Делаем ноги! — ору, хватая охреневшего оценщика за плечо и вталкивая его в глубину пещеры.

Глава 1

Бежим мы, наверное, минут десять. На большее Марка Абрамовича не хватает — всё же он намного старше меня и даже не одарённый. Ему нечем подпитать своё тело.

Вряд ли мы отбежали далеко: петлять зайцами по лабиринтам пещер — это вам не по стадиону под «подбадривания» сержанта Беляева круги наматывать. Но грохот, с которым гидра разрушала гору, стал тише. Значит, пока она до нас не доберётся.

Я говорил про тварь весом в несколько тонн? Беру свои слова обратно. Когда мой орден прижал это создание бога Шанкры на болотах, разжирела она до размеров хорошего дракона. И вряд ли за прошедшее время стала меньше.

Но сейчас нам её размер скорее в плюс: по узким ходам пещер гидре точно не проползти. Однако и нам не выбраться. Придётся, как и говорил Марк Абрамович, искать другой путь.

Но для чего Шанкра завязал своё портальное кольцо на гидру? Что именно он приставил её охранять?

Думаю, ответ один: сокровищницу. А раз так, мы должны её найти. Скорее всего, именно в ней кроется ответ на вопрос о том, почему тут нет эфира. Или специально создана антимагическая зона, или в сокровищнице есть какие-то артефакты, нарушающие природный ток эфира. Решим эту задачу — скорее всего, выживем.

— Постойте… князь, — задыхаясь, бормочет оценщик, и я понимаю, что опять ускорил шаг. — Я… совершенно ничего не вижу.

А… точно. Это мне благодаря тьме плевать, темно вокруг или нет. Прямо сейчас я отлично вижу, что коридор перед нами разветвляется на четыре прохода. Я даже не заметил, что последние отблески света перестали сюда попадать. Значит, мы залезли достаточно глубоко.

Перехватываю его тянущуюся ко мне руку и вталкиваю в пальцы зажигалку.

Марк Абрамович с облегчённым вздохом щёлкает ей, вызывая тонкий язычок пламени.

— Садитесь, — киваю оценщику и сам опускаюсь на каменный пол. — Можно передохнуть.

— Нет, нет! Я вовсе н-не устал! — частит тот, всматриваясь туда, откуда мы пришли. — Надо бежать! Бе-ежать, Никита! — От ужаса Марк Абрамович забывает даже о вежливости и этикете.

Зато я вспоминаю про мобильник в кармане куртки. Достаю и включаю фонарик.

— Держите, — втискиваю смартфон в руку оценщика.

Зажигалка не может гореть вечно. Тридцать-сорок секунд — её предел. Дальше или потухнет из-за расплавленного клапана, или взорвётся.

Даже сюда ещё доносится слабый шум катящихся камней. Иногда пол пещеры вздрагивает: гидра не оставляет надежды выковырять нас и продолжает ввинчиваться в гору, как хороший бур. Тем более что голов ей не жаль: одни расквасятся в лепёшку — отрастит новые.

— Эти змеи… Они же догонят нас! — продолжает паниковать оценщик.

— Это не змеи. Это гидра, — объясняю. — Здоровенная. И задница у неё такая… откормленная. Так что сюда ей не добраться.

В этот момент издалека приходит основательный «Бум-м-м!», и пол под нами в очередной раз вздрагивает.

— Ну или добраться, но для этого понадобится время, — делаю поправку на упорство Шанкровой твари. — Сядьте, Марк Абрамович. Мне надо подумать, а вам — отдохнуть.

Откидываюсь плечами на стену и закрываю глаза.

Тяжело дыша, оценщик проделывает то же самое.

Итак, что мы имеем?

Любой одарённый тут, в безэфирном поле, ничем не отличается от обычного человека. Но у меня есть тьма. А значит, есть надежда. Да, тьма — это всего лишь грубая сила. Она не накормит и не перенесёт. Но она как минимум сможет нас защитить. Как максимум — моего запаса эфира хватит на разведку и крылья, если по пути встретятся провалы. Уже немало.

Кстати…

Пока мы бежали, Шанк трансформировался из посоха обратно в руку бога. Касаюсь кольца, но никакие слова на ум не приходят. Зато вспоминается цитата из прочитанной бывшим хозяином моего тела книги: «Мы где?» — «Внутри камня». — «А камень где?» — «Висит у меня на шее».

Поэтому очень хочется надеяться, что мы не внутри кольца. И что окружающее — всё же живой мир, а не созданный магией пространственный карман. Из последнего нам точно не выбраться. По крайней мере до тех пор, пока я снова не смогу произнести слова, «включающие» кольцо.

Какое-то время я на полном серьёзе думаю, не стоит ли мне под иллюзорной невидимостью вернуться и набрать кусков плоти, отлетевших от змеиной морды. Какая-никакая, а еда. Потом отказываюсь от этой мысли. Жрать мясо без воды — верная смерть. А от пары суток голода ещё никто не умирал. А дальше, надеюсь, я вытащу нас отсюда.

— Марк Абрамович… что у вас с арсеналом? — интересуюсь, повернувшись к оценщику. — Осталось что-нибудь интересное?

— Портал, но…

— Но он здесь не работает. Я знаю. Что-то ещё?

Когда Марк Абрамович перестаёт перечислять свои артефакты, повисает неловкая тишина. Я даже не знаю, что сказать. Заряжен наш оценщик по самое не балуйся. Чётки из гром-шаров, подвеска с порошком из антимагического кристалла, портальный шар, ещё какая-то фиговина… Судя по всему, даже пуговицы на его домашнем пиджаке — и те с какой-то начинкой.

Вот только сражаться я могу и без него. И вся эта дребедень мне без надобности. Лучше бы он с собой таскал компас и термос с кофе!

Кстати… А ведь у меня есть то, что лучше компаса. Если где-то в этой горе находится сокровищница Шанкры, то кольцо должно иметь с ней связь.

— Никита… А откуда вы знаете, что это именно гидра? — подаёт голос Марк Абрамович. — Классификацию монстров разломов я знаю прекрасно, уж можете поверить старому артефактору. И таких тварей там нет.

Хмыкаю про себя. Вот же хитрый жук. Инфу ему бесплатную подавай.

— Если что-то выглядит как гидра и отращивает башки, как гидра, то это гидра, — пожимаю плечами. — Не оскорбляйте меня, Марк Абрамович. Всё же у меня отличное образование, и мифологию я знаю.

— И к какой части мифологии относится ваше оружие? — Оценщик кивает на Шанка в моей руке.

— К тайной, — хмыкаю. — Кстати… нам туда.

Я поднимаюсь и указываю подбородком в сторону третьего прохода. У Марка Абрамовича хватает гордости и выдержки, чтобы не задавать вопросов, на которые я ему точно не отвечу.

Но, судя по ехидному хмыку, без «оплаты» Шварц сегодняшний день не оставит. А так как человек он нужный, придётся думать, чем я смогу отплатить ему по возвращении в империю. Хорошо бы и правда отыскать сокровищницу Шанкры.

Ухмыляюсь про себя, представив, какой шухер там может навести один не в меру любознательный и настолько же жадный оценщик. Всем мстям мстя.

С другой стороны… Сокровища Шанкры — ценности из моего мира. С чего вдруг я должен раздаривать их всяким шварцам из других миров? Был бы жив мой орден наблюдателей — я знал бы, кому передать сокровища. Уж точно ребята нашли бы им отличное применение.

Так, хватит предаваться воспоминаниям. Пора возвращаться в реальность.

— Выключите на время фонарик, — говорю Марку Абрамовичу.

К его чести, он не задаёт глупых вопросов — просто выполняет. И я опять задумываюсь над тем, кем же он был до того, как стать экспертом-оценщиком.

Никаких путеводных нитей от кольца не исходит. Зато в полной темноте пещер оно и правда едва заметно светится. Так… Будем считать, что уровень свечения зависит от близости сокровищницы. Правда, это означает, что нам придётся неизвестно сколько петлять в полной темноте. Мне плевать, а вот Марку Абрамовичу…

— Оно светится, — замечает оценщик.

Ну вот, значит, не показалось.

— Марк Абрамович, вытяните руку, — говорю ему.

Когда он выполняет приказ, обматываю его кисть удавкой. Хорошо, что он не одарённый и у тьмы не возникает желания сожрать его источник.

— Я вас поведу. Думаю, кольцо может указать путь.

— Детсад, — недовольно бурчит оценщик, тащась за мной, как тачка на буксирном тросе. — Не расплатитесь, Никита. И это я вам ещё своё незакрытое хранилище в счёт не поставил. О-о-о… двери мои! — вспоминает он горестно. — Чем платить будете?

— Ваша жизнь подойдёт? — обрезаю словесный поток.

Конечно, и император, и Матвей, и князь Львов приняли перемещения в разлом или другой мир как повод стать сильнее. Его величество Александр Третий так и вообще и в разломе, и в мире Теи ловил откровенный кайф. Но Марк Абрамович — не одарённый. И его провокационное нытьё — лишь этакая проверка на то, что с меня можно струсить.

Любой стратег знает: в провокацию уже заложен предположительный ответ. Отвечая так, как задумано провокатором, ты попадаешь в ловушку его стратегии. Поэтому выходить из подобных ситуаций надо не зеркально.

И если оценщик ждал от меня оправданий… ну что же. Ждать их он может вечно.

Конечно, если… то есть когда мы вернёмся в империю, я найду, чем скрасить его сегодняшние неприятности. Но сам выберу и время, и цену.

— Никита, могу я спросить, как вы получили этот интересный артефакт в виде руки? — всё-таки не выдерживает оценщик после получаса обиженной тишины. — Я не видел ничего подобного, а видел я много, можете мне поверить.

— Достался от отца. — Ну а что ещё я могу рассказать? Не о том же, как лично отрубил божественную длань бога войны. Которая рванула за мной сквозь миры при перерождении.

— Ну конечно. — Марк Абрамович усиленно кивает. — Только эта вещь не принадлежит ни нашему миру, ни миру разломов. Уж это-то я определить в состоянии. Тогда как она попала к вашему отцу?

Про свою тьму я рассказал Матвею сказочку о том, что в меня вселился иномирный колдун. И это почти правда, пусть всё и было наоборот. Но если иномирное происхождение Шанка можно определить — это добавит мне проблем. Даже идиот заподозрит неладное, а ни его величество Александр Третий, ни глава Тайной канцелярии князь Львов идиотами не являются.

Но пока — улыбаемся и машем. То есть поддерживаем легенду.

— Мне всего восемнадцать, — хмыкаю. — Так что я без понятия. Но с интересом послушаю вашу версию, когда мы отсюда выберемся. Мне эту вещь передал хранитель рода Каменских. Мог он получить вещь из другого мира?

Нарочно говорю о хранителе Каменских. Сварожич — крайне непростая личность. И если Марк Абрамович о нём что-то знает — это я и правда выслушаю с интересом.

— Хранитель? — Марк Абрамович даже останавливается, отчего удавка между нами натягивается, а потом пружинит.

Я едва успеваю поймать оценщика, чуть не воткнувшегося носом в пол.

— Благодарю. Есть две теории о сути хранителей, — задумчиво добавляет он. — Первая и официальная — что в силу древних договоров они служат аристократическим родам, защищая их эфирные источники. И вторая, о которой не принято говорить в приличном обществе: что хранители — это рабы, питающие источники своей силой. Но ни в одной не говорится о том, что хранители могут перемещаться между мирами.

А что тогда с эфиром в разломах? Там нет никаких хранителей, но полно эфира. В моём мире тоже нет хранителей, но завались — эфира.

Если верна вторая теория… то при уничтожении хранителя эфир из его источника «выльется» в окружающий мир. И империя станет такой же насыщенной эфиром, как мир разломов и мой собственный. Но если что-то и правда связало хранителей и эфир, превратив их в «батарейки» для избранных родов…

…то должны быть желающие исправить эту несправедливость.

Может ли это быть одной из целей «Братства свободных»? Не целью Колдуна, конечно. Но подобную фигню о равенстве и справедливости легко втирать в уши обделённых даром. Мол — нехорошие аристократишки подмяли под себя все источники эфира и нагло пользуются за наш счёт. Надо вернуть их обратно в природу. И тогда всем будет хорошо.

Чтобы я сделал бы на месте Колдуна, если бы верил во вторую теорию? Начал бы со слабых хранителей. Источник подчиняется лишь главе рода. Но если у кого-то есть способ убить хранителя…

Убить хранителя и забрать себе всё. Весь эфир. Чтобы ни капли не пролилось в пространство и не досталось никому другому. Чтобы всё стало моим.

Я никогда не пробовал натравить тьму на хранителя. Нет, конечно, я не дурак, чтобы начинать со Сварожича. Он слишком силён. Но можно добраться до источника рода Меньшиковых. Пока я не знаю, где он, но справиться с Захаром несложно. Выпытать у него информацию, а потом…

— Князь, что с вами? — внезапно прорывается в уши голос Марка Абрамовича. — Князь! Никита! Да придите вы уже в себя! Князь!

Поворачиваюсь к нему и почти не удивляюсь, понимая, что вижу все его артефакты. Чётки гром-шаров в темноте светятся алым. Камни на трёх перстнях — все разных цветов. Не знаю, что это за магия, но я хочу её прямо сейчас. И даже потайной карман на домашнем пиджаке оценщика изливает зелёный свет: судя по всему, там спрятан какой-то целительский артефакт.

Ощериваюсь и открываю пасть, чтобы откусить один из притягательно светящихся перстней. Ням!

И…

…внезапно страшно закашливаюсь, потому что получаю в лицо струю удушающего газа. Мерзкая штуковина ничуть не похожа на артефакт, но глаза от неё жжёт не меньше, чем от плевка болотного аспида из моего мира. Кажется, это перцовый газовый баллончик. Адская придумка этого мира.

— Клизма Шанкры! — ору, отмахиваясь от оценщика, который, похоже, решил испробовать на мне весь свой арсенал. — Марк Абрамович, хватит! Да хватит, говорю! Всё уже!

Ловлю рукой за шкирку разошедшегося оценщика и спелёнываю его своей удавкой.

Какое-то время он сучит руками и ногами, пытаясь вырваться. Конечно, это невозможно. А я сажусь прямо на каменный пол, пытаясь понять, что это только что было.

— Марк Абрамович, что произошло? — наконец соображаю задать вопрос единственному свидетелю.

— Вы заметили у меня на голове прибор ночного видения? — огрызается он. — Я почти ничего не видел. Только то, как изменилось ваше лицо и загорелись красным глаза.

— О как…

— О как или не о как, но вы чуть не отгрызли мне руку, князь! — возмущается он. — Видели бы вы свою пасть! Не знал, что в роду Каменских есть оборотни!

Гхм… А их как бы и нет…

— И на кого я был похож?

— На крокодила!

— Э-э-э…

— Да не шучу я, князь, — устало говорит Марк Абрамович и тяжело падает рядом со мной на пол. — И правда на крокодила. Развяжите меня уже. В конце концов, это просто несправедливо: сожрать хотели вы, а связали меня.

— Простите. — Снимаю с него удавку.

— Так в роду Каменских и правда есть оборотни? И это был неполный оборот? Первый в вашей жизни? — интересуется оценщик, беря себя в руки и потихоньку успокаиваясь.

В кого я только не превращался! Даже щупалками благодаря тьме обрастал. Но до крокодила пока не мутировал.

— Дайте прийти в себя… — прерываю поток его вопросов.

Но и правда: что это только что было?

Я осторожно попытался воскресить в памяти недавние ощущения. По всему выходило, что мне до смерти захотелось получить родовой источник Меньшикова, а потом все артефакты Марка Абрамовича. За тьмой я подобных желаний не замечал — та желала только личные чужие источники. Так откуда такая жажда?

Бросив взгляд на Шанка, замечаю, что кольцо начало светиться сильнее. Значит, я прав и мы приближаемся к сокровищнице. А там — великие сокровища, собранные богом войны за тысячи лет. И скоро все они станут моими.

Скольких правителей древности бог войны победил, сколько дворцов разграбил, прежде чем Высший обязал его подписать договор с моим орденом наблюдателей, с инквизицией… Но я доберусь до этих сокровищ. Доберусь и присвою. И…

Хрясь!

— Да гоблина вашего за хрен да на пальму! — вырывается у меня нечто странное, пока я тру рукой подбородок, куда пришёлся неплохой такой хук оценщика.

— Простите, князь, — раздаётся рядом голос Марка Абрамовича. — Мне показалось, что вы… что у вас снова…

— Где ваш газовый баллончик?

— Вот, — тычет оценщик баллончиком мне чуть ли не в лицо. — Простите, князь, — снова сконфуживается он, поняв, что чуть не дал мне по зубам. — Я же почти ничего не вижу.

— Ничего. Держите наготове. А я пока пойду… прогуляюсь.

— Вы решили бросить меня здесь? — пугается Марк Абрамович. — Никита, я же правда не нарочно! Я же…

— Успокойтесь, Марк Абрамович. Ничего я не решил. Просто надо немного остудить голову и подумать. Держите мобильник. Со светом вам будет не так одиноко.

Всунув в руки оценщика свой мобильник, поднимаюсь. Подхватываю Шанка и отхожу на несколько шагов. Итак… Кажется, крышу мне снесло, когда я посмотрел на кольцо.

— Если начну превращаться в крокодила — дай мне в рожу, — говорю Шанку.

До сих пор не знаю, каким образом он понимает мои слова, но связь между нами достаточно сильна для того, чтобы я в нём не сомневался.

Итак, кольцо. Ловлю взглядом мягко мерцающий ободок на руке бога. Тянусь к нему мысленно. И внезапно перед внутренним взором появляются груды сокровищ. Золото, камни… кубки… Какие-то сундуки и артефакты, золочёные доспехи и золотые статуи… друзы каких-то кристаллов и золотой песок, тонкой пылью покрывающий всё это великолепие. А ещё я понимаю, что знаю не только каждое колечко и каждый драгоценный браслет в этой куче сокровищ — а то, сколько золотых песчинок находится в этой куче.

Наваждение длится недолго. Я смаргиваю — и снова перед глазами появляются чёрные стены пещерного лабиринта.

— Кажется, я понял, что случилось, — бурчу я себе под нос. И снова в голову приходят те самые тяжёлые слова.

Глава 2

— Ну, князь? Вы подумали? — интересуется оценщик, когда я возвращаюсь.

— Что? А, да. Всё в порядке, спасибо, — киваю. — Марк Абрамович, протяните мне руку.

— Зачем? — снова пугается он.

— За надом! — отрезаю. Хочу добавить что-то на тему «щас откушу», но, взглянув в лицо Марка Абрамовича, понимаю, что вряд ли он сейчас способен оценить эту шутку. И потому ограничиваюсь коротким: — Я нашёл дорогу.

— Куда? — задаёт вполне естественный вопрос оценщик.

Вздохнув, хватаю его за предплечье. Шанк привычно висит у меня на поясе, поэтому второй рукой я просто касаюсь его кольца.

Я повторяю заклинание, зная, что теперь сбоев не будет. И я попаду именно туда, куда хотел: в саму сокровищницу. Где-то на втором плане души ощущаются отголоски драконьей алчности. Думаю, то, что Марку Абрамовичу показалось мордой крокодила, на самом деле было мордой дракона, ослеплённого жаждой сокровищ.

Вот что чувствует Шанк каждый раз, когда видит понравившуюся ему вещь. И вот почему не может противостоять зову. Если даже меня затянуло, то что может противопоставить этому влечению он — слабый драконий дух без тела и почти без памяти?

А ещё одновременно со словами пришло понимание: вот что я украл у бога войны. Силу, управляющую портальным кольцом, ведущим в его сокровищницу. Я много раз пытался достучаться до кольца раньше. И оно молчало, будто было самым обычным невзрачным колечком. Но это же естественно: что бог войны связал кольцо со своей божественной силой.

— Ха-ха, — непроизвольно вырывается у меня.

Выходит, я дважды обокрал бога войны Шанкру. Или даже трижды. Первый раз — когда отрубил ему руку. Второй раз — когда эта рука последовала за мной в перерождении и он не смог вернуть её и прирастить. И третий раз — сейчас, когда я отнял у него возможность управления доступом в сокровищницу.

Хотя нет. Когда я откусил кусок от портального дара Колдуна — его дар никуда не исчез. И когда я забрал у Теи умение управлять маной — богиня тоже без неё не осталась.

Однако, недоработка! Интересно, можно ли развить мой дар экстрактора до такой степени, чтобы начисто по желанию выгрызать чужие таланты? Чтобы выпивать их до капли и присваивать себе?

Клизма Шанкры. Кажется, это опять включилась драконья алчность. Вот мало мне было тьмы, мечтающей закусить каждый одарённым на её пути! Теперь придётся контролировать ещё и своё желание пополнить сокровищницу и себя какими-нибудь няшками.

Слова наконец перестают вырываться из моего рта. И уже через мгновение мы с оценщиком стоим в уже знакомой мне огромной пещере. Правда, в первый раз я присутствовал в ней скорее духом. Теперь же в реальном облике.

Свет факелов и сверкание сокровищ на мгновение ослепляют.

— Рыцарь? — слышу сверху знакомый низкий голос. — Ты снова пришёл поговорить? Я соскучился.

— Снова? — вычленяет важное Марк Абрамович и смотрит на меня удивлённым взглядом.

— Рад видеть тебя, Шанкар! — изображаю короткий поклон. Пусть оценщик думает что хочет. Шанк уже часть моей души. А значит, и реальный Шанкар — тоже. И обижать их ложью или невниманием я не намерен.

Раздаётся шелест и хлопанье громадных крыльев. Золотой дракон спускается перед нами на пол.

— Э-э-эт-то-о-о-о… — заикаясь, начинает оценщик, явно оценивая размеры ящера.

— Знакомьтесь, Марк Абрамович. — Я кладу ладонь на опустившуюся к моему лицу гигантскую морду. — Это Шанкар-ал-Тар. Золотой дракон. И нет, он не ест ни артефакторов, ни оценщиков.

Хотя…

— Ведь не ест же? — уточняю.

— Не девственница? — фыркает дракон, толкая носом в живот застывшего оценщика.

— Н-н-не… — начинает тот, вяло размахивая руками.

— Да пошутил я, рыцарь! — снова фыркает дракон, обдавая нас горячим воздухом. — Пошутил. А это что?

Его внимательные золотые глаза с вертикальным зрачком впиваются в Шанка. Протягиваю ему руку бога.

— Узнаёшь?

Честно говоря, я думал, что, как только Шанк коснётся своего золотого тела, он сольётся с драконом в единое целое. Но… этого почему-то не происходит. Учитывая всё, что я знаю о подобной магии, которая их разделила, — должно существовать ещё какое-то условие, при котором дух объединится с телом. Или… Или есть третья часть целого. Часть, которую я пока не нашёл.

— А должен узнать? — Дракон обнюхивает руку бога и морщится. Шанк притворяется дохлой тряпочкой.

— Ну как бы…

— Никита… Это то, о чём я думаю? — вырывается у Марка Абрамовича.

Прослеживаю за его взглядом, но вижу только кучу золота и артефактов.

— А что там?

— Ну это же «Око силы»! — Оценщик рвётся к куче за чем-то пока ещё не видимым мне, но потом останавливается и спрашивает у дракона: — Великий, могу я посмотреть ваши сокровища?

«Мои! Мои сокровища!» — беснуется внутри меня алчность портального кольца. Усилием воли загоняю её под плинтус, пока золотой дракон с удивлением отвечает:

— Приятно встретить в этом месте такого специалиста. Пожалуйста. — И даже делает хвостом некое подобие приглашающего жеста.

Я тоже какое-то время брожу между куч золота и артефактов. Сначала думаю взять что-то, но не получается. Причём в буквальном смысле: жадная тварь внутри меня хочет притащить сюда всё, что не прибито гвоздями. И при этом категорически отказывается что-либо забирать.

А-а-а-а!

Бесит. Но, видимо, пока придётся с этим смириться.

Пока брожу по пещере, до меня то и дело долетает шёпот двух заговорщиков, зарывшихся в кучу золота. Один по локти, второй — почти по рога:

— Посмотрите вот сюда, любезный…

— О-о-о-о… Неужели это…

— «Роза бури»…

— Принадлежал великому королю…

Да тьфу!

— Могу я вас побеспокоить, господа? — интересуюсь в спины золотокопателей.

Приходится повторить вопрос трижды, прежде чем дракон и оценщик отрываются от своего важного занятия.

— Рыцарь?

— Князь?

И морды у обоих такие, будто узрели вместо князя Никиты Каменского кучу кислой капусты.

— Может, по домам? — намекаю Марку Абрамовичу.

Собственно, в сокровищницу я не собирался, я собирался искать Червя. А сокровищница, из которой я ничего не могу вынести… Ну такое себе. Да и Шанк со своим телом не слился. Значит, мне незачем терять здесь время.

— По домам?

Дракон и оценщик переглядываются. А потом Марк Абрамович удивляет меня ответом:

— Ну что вы, князь! Тут столько работы — непочатый край просто! Мой многоуважаемый друг Шанкар разрешил мне задержаться тут подольше. Все эти вещи просто требуют внимательного учёта и подсчёта! Да-да! Особенно подсчёта!

«Многоуважаемый друг Шанкар»? Да стремительнее этой дружбы только голубиный помёт, несущийся на капот машины.

— А ваш организм требует еды и воды, — напоминаю.

— Ошибаешься, рыцарь, — басит дракон. — В этом месте можно обойтись и без еды, и без воды. Разве не чувствуешь сам?

Прислушиваюсь к внутренним ощущениям и понимаю, что дракон прав. По лабиринту мы с оценщиком таскались несколько часов, и даже я начал чувствовать жажду. Тут же она пропала, как и не было.

— А вы, князь, уже поняли, как отсюда выбраться? — вежливо, но без интереса уточняет Марк Абрамович.

— Я понял, как обойти гидру и выбраться за пределы безэфирной зоны. Дальше — лишь дело техники.

— Гидры? — переспрашивает золотой дракон. А потом добавляет: — Вы про Иштар? Не убивай её, рыцарь! — Внезапно в его голосе прорываются рычащие предупреждающие нотки.

— И не собирался.

Какое-то время Шанкар пристально смотрит мне в глаза. Потом успокаивается. И уже через минуту оба великих артефактора опять копаются в куче сокровищ. Причём один хвастается, а второй послушно восхищается.

А что до гидры… то есть Иштар. Я и правда не собирался её убивать. Это божественный зверь Шанкры. Судя по откормленности — один из ключевых в его пантеоне. Найду своих последователей, отлюблю их как следует, нажру побольше маны — и сделаю Иштар своим божественным зверем.

Да будет так!

***

Карцер в поместье князя Назарова. Червень

Червень пришёл в себя оттого, что на голову обрушился водопад ледяной воды. Он закашлялся, не понимая, где находится. И попытался восстановить в памяти последние события. Получалось плохо. Точнее, от момента, как Гора, Кощей и Егерь рванули в разлом, был лишь провал в памяти.

Так что случилось?

— Хорош ночевать, мужик! — Обдумать ситуацию не дали. К первому ведру воды присоединилось второе, забив нос и лёгкие.

— К-хах… — Червь автоматически вытянул вперёд руку, чтобы заморозить воду и собрать перед собой ледяной щит.

Ничего не получилось. Сил источника хватило только на то, чтобы метнуть в нападавшего несколько ледяных игл.

Судя по звону, они раскололись и упали на пол, не долетев до противника. Значит, связь между ним и его командой охотников совсем истончилась. Артефакт в груди больше не способен зарядить полуразрушенный источник.

— А ты стал намного наглее, — прозвучал знакомый голос, и Червь наконец открыл глаза, чтобы лицезреть князя Назарова. Тот стоял в проёме клетки, и его взгляд не обещал ничего хорошего.

Неудивительно. Удивительно то, как Червь здесь оказался. Не своими же ногами пришёл? Пацан сдал, Никита Каменский? Или дочка Назарова проболталась папеньке, что встретила бывшего безопасника? Память напрочь отказывалась объяснять ситуацию.

Рядом с князем стоял исполнитель — незнакомый мужик, одарённый с даром воды. А дальше — Владислав Беркутов, его бывший начальник. Последний ощерился в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

Червень осмотрел окружающее и узнал карцер Назаровых. Бетонное помещение два на два метра. Вместо одной стены — решётка, сваренная из рифлёной арматуры. Жёсткие нары, на которых он сейчас сидел, и лоток в полу, изображающий отхожее место.

— Есть бог на свете, да, Юрик? — заулыбался и князь, видя, что Червень пришёл в себя. — Уж не знаю, какими путями ты здесь появился, но ты избавил меня от необходимости тебя разыскивать. Как я понимаю, украденный тобой артефакт всё ещё у тебя. Верни.

— Вы об этом?

Червь пошевелил пальцами, и между ними засветились золотые нити. Те самые, которые когда-то заметил Никита Каменский. И которые связывали Червя с его командой. Одновременно вытягивая у мужиков жизнь и трансформируя её в его силу, но кого волнуют такие мелочи.

— Попробуйте забрать, — предложил он.

— Попробую, Юрик, попробую, — спокойно кивнул князь.

Если верить интернету, совсем недавно Назаров чуть не отдал богу душу. То ли его застрелили, то ли сам пытался застрелиться… Червь не вникал. Но жаль, что не сдох, да. И даже бледность у него обычная, свойственная его белобрысому роду. А вот слабости — ни в одном глазу.

— Если понадобится, шкуру с тебя спущу и рёбра вскрою, но своего «Доппеля» из тебя вытащу. Несколько месяцев Беркут гонялся за тобой по всей области, а ты вон — сам явился. Просто благословение небес какое-то. Не подскажешь, кому я обязан за такой чудесный подарок? — добавил Назаров.

Червь грубо выругался, намекая князю, куда он может идти со своими обязательствами. И зашипел от боли, потому что Беркутов, недолго думая, шагнул вперёд и отвесил ему оплеуху.

Слизнул кровь с разбитой губы и поморщился.

Доппельгангер — артефакт, спёртый у князя Назарова. Он создавал иллюзорный клон источника, позволяя владельцу пользоваться заёмной жизненной силой. И Червь считал этот артефакт своим по праву.

А потому что! Не для того он десять лет впахивал на князя и его безопасника Владислава Беркутова, чтобы после встречи с Каменским на дороге его потом вышвырнули, как ненужную тряпку. А всё из-за того, что чёртов князёныш Каменский врубил ему в грудь каким-то артефактным оружием и повредил источник…

— Не наглей, Юрик, — сказал тем временем Назаров. — Или скоро тебе будет очень больно.

Он проделал в воздухе короткий пасс плетения, и по ногам Червя побежали языки иллюзорного пламени. Пока ещё тёплые, не обжигающие. Но Червь прекрасно знал, как быстро это пока неопасное пламя может превратиться в огненную лавину, поджаривающую яйца. Да, ненастоящую. Но телу плевать. Обмануть его гораздо проще, чем разум.

— Если ты отдашь артефакт, я лично пообещаю тебе, что ты останешься жив, — подал голос Владислав Беркутов.

— Мечтай, — криво ухмыльнулся Червь.

Он откинулся на жёстких нарах и попытался абстрагироваться от начинающей разгораться боли. Связь с командой есть, пусть и слабая. А значит, мужики живы, и у него ещё есть шанс спасти свою шкуру.

Знать бы ещё, насколько князь осведомлён о «приключениях» своей дочурки. Возможно, у Червя гораздо больше козырей, чем он думал.

***

Я делаю очередную попытку вытащить Марка Абрамовича из кучи золота:

— Там дверь в хранилище открыта…

— Да, кстати! — оживляется он. — Князь, прошу вас: помогите! Я вот… — Он начинает суетиться, охлопывая себя по карманам. — Вот!

Оценщик достаёт из кармана приличного размера связку ключей. Немного подумав, снимает с карабина два ключа и протягивает их мне. Остальные суёт обратно во внутренний карман пиджака.

— Не подумайте лишнего, князь! — машет он руками. — Ничего личного. Но для того, чтобы закрыть хранилище, хватит. А ещё… уж будьте любезны, князь… покормите Белочку. А то, не ровён час, беда приключится…

— Белочку? — переспрашиваю. Не помню дома у оценщика никаких питомцев.

— Дверь хранилища, — несколько сконфуженно отвечает оценщик. — Она любит кровь. Мясо тоже можно, но кровь — лучше.

Да клизму Шанкры этой Белочке, а не мою кровь!

— Вы что, вообще не собираетесь возвращаться?

— Как можно, Никита! — снова машет руками Марк Абрамович. — Вот как составлю опись и оценку — так и сразу…

— Да тут даже писать не на чем, — делаю последнюю попытку. Не то чтобы я не доверял золотому дракону, вряд ли он решит закусить новым «многоуважаемым другом», но это ж не просто драконья пещера. Это, гоблина за ногу, вообще другой мир.

— Не волнуйся, рыцарь, — говорит Шанкар-ал-Тар, видя мои сомнения. — Я не дам в обиду нашего общего друга. Иди спокойно.

И они снова зарываются в свою золотую кучу.

— Тогда ждите через неделю, — киваю и отворачиваюсь, выискивая глазами место, подходящее под мою задумку.

— И не забудьте принести мне писчие принадлежности, князь! — уже в спину кидает Марк Абрамович. — А я пока рассортирую тут…

Хм-м… С другой стороны, «сортировать» он собирается мои сокровища. Бесплатно и безвозмездно. Так что, выходит, всё к лучшему.

Интересно, если бы Марк Абрамович знал о том, кто является истинным хозяином этой сокровищницы, сколько бы он потребовал за свою работу?

На всякий случай отхожу за одну из куч золота, чтобы меня не было видно. У меня уже столько секретов, что пора их от самого себя прятать.

— Амадей, — говорю, вытягивая руку в повелительном жесте. И… всё равно удивляюсь, когда передо мной мгновенно появляется трёхметровый красноглазый крол. Вот что значит истинная божественная сила: захотел — и получил. Не надо ни думать, ни горбатиться, ни техники изучать. Зато за много тысяч лет безделья точно отупеешь до состояния Шанкры.

— Мастер? — Амадей скачет ко мне, чтобы подставить под мою ладонь розовый бархатный нос.

Кролики — существа норные. Значит, пещерный лабиринт не станет проблемой для моего божественного зверя. А ещё, вполне вероятно, он сможет проделать в горе дыру прямо наружу. Минуя тот вход, что занят головами Иштар. Как только мы выйдем за пределы антимагического поля — я смогу задействовать портал, чтобы вернуться в империю.

Объясняю божественному зверю задачу. Если номер не пройдёт, у меня есть ещё одна идея, как пройти мимо гидры.

Но, кажется, проблем не ожидается.

— Да, мастер! — кивает Амадей и внезапно распластывается передо мной на пузе. На пушистой заднице вместо привычного кроличьего огрызка — вполне себе длинный хвост с острой пикой. Который нервно ходит из стороны в сторону, как у демона.

Не сразу понимаю, что так кролик предлагает забраться ему на спину. Ура! Грузовой крол в действии! Забираюсь на него и разваливаюсь между пушистыми лопатками. Кра-со-та!

Амадей ввинчивается в камень ближайшей стены, как горячий нож в масло. Я приподнимаюсь на локте и окидываю последним взглядом свои сокровища. Расставаться с ними не хочется не только мне: Шанк натянут буквально как струна.

— Ещё вернёмся, — обещаю, похлопывая длань бога. — И не раз.

Глава 3

Не знаю, как долго Амадей пробирается сквозь пещеры. Честно говоря, просто вырубаюсь. Глаза открываю оттого, что солнечный луч бьёт по сомкнутым векам.

— Куда дальше, мастер? — Амадей оглядывается на меня.

Сажусь и осматриваюсь.

Это точно мой мир. Как только мы выбрались на поверхность, антимагическая зона и правда исчезла, и я снова почувствовал знакомый эфир.

Честно говоря, сердце сжимает ностальгия.

Я оглядываюсь, пытаясь понять, где нахожусь. Судя по всему, это Аркхейская гряда. О-о-очень далеко от моего замка. И это к лучшему, иначе я не смог бы сдержаться и всё же рванул проверять, что там осталось от моего ордена. Тея могла и наврать, что ребята погибли.

С другой стороны… какой я сейчас Никрас Борх? Даже след дара — и тот совершенно иной. Будь мои парни живы — они точно посадили бы меня под замок, стоило бы мне ввалиться в штаб ордена со словами «Не ждали?! А вот он я, ваш любимый глава!».

Ага. Я прямо представляю, как долго они бы ржали, используя меня как мишень для игры в колки — местной разновидности имперского дартса.

Мысленно ругаю себя за то, что не узнал у Теи, сколько времени прошло с момента моего перерождения. В разных мирах время идёт по-разному. В мире Теи так вообще летит: два часа там — неделя в империи. Но даже если между этим миром и империей нет разницы во времени, кто даст мне гарантию, что я переродился ровно тогда, когда божки разделали меня на запчасти? Возможно, между смертью и новой жизнью прошли годы. Или тысячелетия. И от моего ордена в этом мире не осталось и следа.

Внезапно понимаю, что упустил из виду ещё один момент: Карха. Который, судя по словам всех встреченных мной божков, плотно обустроился в этом мире и подмял его под себя. А мне вовсе не улыбается ринуться с мечом наперевес прямо на тот свет.

Нет, Карх подождёт. Эту тварь я буду убивать медленно, со вкусом. И наверняка.

А пока… Домой.

— Амадей, свободен, — отпускаю божественного зверя.

— Мастер… — кивает он, хлопая ушами, и растворяется в воздухе.

Я же прикасаюсь к пространственному кольцу. Оно не может быть односторонним. Вряд ли Шанкра мечтал мумифицироваться в своей сокровищнице. Если кольцо смогло перенести меня в другой мир, оно же вернёт обратно. И слова-активаторы, скорее всего, те же. Просто как пароль.

Произношу включающие кольцо слова. И портал срабатывает так послушно, словно только и ждал моего желания вернуться в империю. Даже не пришлось использовать мир Теи как транзитный. Что, учитывая разницу в течении времени, было бы совсем некстати.

Правда, вернуться я собирался к дому оценщика, а оказался отчего-то на окраине столицы. Надо что-то делать с моим портальным глазомером…

***

Добираюсь на такси до своей белой трёхлетки, на которой приехал к Марку Абрамовичу прошлым вечером. Она так и стоит в глубине соседнего двора. Первым делом отзваниваюсь Лексу и выясняю, что просрать время пока ещё не успел: наше со Шварцем приключение заняло всего десять часов.

— Что случилось? — спрашивает он в трубку.

— Ничего, — пожимаю плечами.

— Тогда почему тебя ищет Баканов? Он приходил в общежитие. Если у тебя проблемы — на твоём месте я бы туда не совался. Могут и поджидать.

— Капитан Баканов? Да без понятия. Но спасибо, что предупредил. — И тут же вспоминаю слова Марка Абрамовича: «Предупреждаю: в моём хранилище стоят видеокамеры. Всё пишется и потом передаётся в нужное место. Если задумали шантаж или вымогательство…»

Вот же… Значит, в «нужном месте» уже просмотрели видео и знают, что я приходил к оценщику перед его исчезновением. А Баканова хлебом не корми — дай припаять мне похищение. Хотя… похищение оценщика ещё доказать надо. Десять часов — не срок. Может, господин Шварц к любовнице отбыть изволили.

Хмыкаю, вспомнив горящие страстью глаза оценщика. Страстью к сокровищам, конечно. Тут никакая любовница не конкурент.

Но если капитан приходил в общагу, то и в доме оценщика наверняка засада или оповещатели. А мне надо закрыть хранилище и «покормить Белочку». Я обещал.

— Что ты сказал о том, где я?

— Сказал, чтобы поискали тебя у князя Назарова, — ржёт Лекс. — Подумал, что, пока Баканов доберётся до князя, ты успеешь вернуться и разрулить ситуацию. А учитывая заинтересованность в тебе, князь точно попортит ему кровь и подкинет пару липовых наводок. Что даст тебе время.

Время… А заодно ненужную заинтересованность князя Назарова моими делами. Ну да ладно. Видео с камер всё равно никуда не деть, так что разбираться с проблемой придётся.

Сажусь за руль и через несколько минут добираюсь до неплохой знакомой кофейни. Покупаю стакан кофе с какой-то булкой. Честно говоря, голоден так, что мне даже плевать на начинку. Кажется, это шоколад.

Потом заезжаю в магазинчик одного из приятелей Токсина. Там всегда можно купить всякую мелкую шпионскую дребедень. То есть купить её можно везде, но тут — и скорость, и качество. Выкладываю приличную сумму за, по сути, ненужную мне вещицу. Ну да и ладно. В сравнении с тем, во сколько мне встанет ремонт разрушенного подарка императора — поместья Вольских, это фигня.

Остановившись в двух домах от дома Марка Абрамовича, устанавливаю на Шанка мини-камеру на вай-фае и накладываю на него иллюзию невидимости. Дальше — дело техники: дождаться, когда дверь подъезда откроется и выйдет кто-нибудь из соседей оценщика, и приказать руке бога забраться внутрь.

И…

…сразу поймать в глазок камеры цепкий взгляд уже знакомого капитана: Антона Баканова. Я был прав, и засада имеет место.

Капитан явно находится «на посту»: сидит на табуреточке на площадке лестничного пролёта около двери в хранилище Шварца.

Какое-то время думаю о том, не подстроить ли так, чтобы «Белочка» закусила капитанской задницей. Но отказываюсь от этой мысли: пусть я и не нравлюсь капитану, ну так я и не девица. А свою работу он выполняет достойно.

Так что придётся мне с ним поговорить. В бегах я уже был, надоело. Хотят обвинить меня — пусть ищут доказательства.

А вот подстраховаться не мешает…

Вытаскиваю мобильник и набираю номер адвоката Урусова.

— Юрий Владимирович, можете подъехать в экспертный следственный отдел к капитану Антону Баканову?

— Могу, Никита. Буду через тридцать минут. А можно спросить, зачем вам я и что вы собираетесь делать? — интересуется адвокат.

— Сдаваться, — пожимаю плечами и придерживаю дверь, выключая мобильник. Как раз из подъезда выходит симпатичная девушка.

— Какая встреча, Каменский! — ухмыляется Баканов, когда я закрываю за собой дверь. — Что ты тут делаешь?

— «Вы», господин капитан, — спокойно отвечаю. — Обращайтесь ко мне на вы. Вы разговариваете с главой рода Каменских и курсантом Императорского военного училища. Следите за словами. И если уж на то пошло: что здесь делаете вы? Подвизаетесь охранником?

«Наглый сопляк», — явно читается в прищуренных глазах капитана. Однако, надо отдать ему должное, он, не повышая голоса, повторяет:

— Итак… князь. Что вы здесь забыли? — акцентируя слово «вы».

— Хочу закрыть дверь хранилища по просьбе господина Шварца, — отвечаю честно. — Есть возражения?

— Хранилище закрыл его хозяин, — внезапно для меня отвечает Баканов. — Он же написал на вас, князь, заявление.

— В смысле — хозяин? — не въезжаю в ситуацию. — Марк Абрамович Шварц, что ли?

— А что вас удивляет? — Баканов впивается в моё лицо жёстким взглядом. — Вы напали на господина Шварца и понадеялись, что он погиб. Потом испугались и сбежали, но всё же решили вернуться. Видимо, для того, чтобы под шумок покопаться в его хранилище. На ваше несчастье, с господином Шварцем ничего страшного не случилось. Как только пришёл сигнал о том, что двери хранилища не закрыты длительное время, сюда выехала команда. Господина Шварца мы нашли внутри, с небольшой травмой головы. Он же и рассказал о вашем нападении. А заодно предъявил видеодоказательства.

— Ну а то ж… — фыркаю. — Напасть на господина Шварца под всеми его камерами — по-вашему, я совсем идиот?

Но какой же… хороший человек, прикрываясь личиной оценщика, залез в его хранилище? И главное: откуда он узнал, что хранилище временно осталось без хозяина?

За мной следили, вариантов нет.

— Вы могли и не знать про камеры, — пожимает плечами Баканов. — В любом случае вы должны проехать со мной. Не создавайте лишних проблем.

— Что вы, никаких проблем, — поднимаю руки ладонями вверх.

И правда, зачем париться самому, когда есть Юрий Урусов? И проблемы он умеет создавать не хуже Теи.

***

Через два часа мы с Урусовым выходим из здания экспертного отдела. Отмазал он меня классически, разбив доказательства капитана в пух и прах.

Останавливаюсь на ступеньках. Поднимаю голову и вижу в одном из окон лицо Баканова. Его пристальный взгляд не обещает ничего хорошего. Надо всё же разрулить наши с ним недопонимания. Иначе когда-нибудь они выльются в серьёзную проблему. Не мою — капитана. А он мужик правильный, хоть и маньяк.

— Вам нужно быть осторожнее, князь, — замечает Урусов. — Если бы внутри самого хранилища были камеры и господин капитан смог доказать момент вашего нападения на Марка Абрамовича, боюсь, подпиской о невыезде мы бы не ограничились. А так камеры на входе только зарегистрировали факт вашего присутствия.

И этот туда же? Тоже считает, что это я отоварил оценщика?

— Спасибо, Юрий Владимирович, — киваю. — Приму к сведению.

Достаю мобильник и перевожу адвокату деньги.

— Ещё раз благодарю за помощь. Посмотрите, достаточна ли сумма.

— Вы сказали, что вчера вас вообще не было у господина Шварца, — не успокаивается адвокат, не глядя на гонорар. — Можете сказать, где вы были?

Не в этом мире. Ха-ха.

— Как и сказал капитану Баканову: в родовом поместье. Отбыл порталом. Вернулся тоже.

Благо мой портальный дар уже не секрет.

— То есть вы настаиваете на той версии, что в хранилище господина Шварца проник некто под вашей личиной?

— Других вариантов не вижу, — развожу руками.

Возвращаться в сокровищницу и тащить в отдел реального Шварца, чтобы доказал мою невиновность, к сожалению, не вариант. Я и правда засветился на камерах. Баканов не даст оценщику забрать заявление. А если тот начнёт настаивать — сам попадёт под подозрение в мошенничестве.

Значит, надо найти вора.

Кстати…

— Вы смотрели материалы следствия, — останавливаю собирающегося уходить Урусова. — Что было украдено?

Адвокат тоже поднимает лицо к окну Баканова, явно намекая на то, что для подобных вопросов не место и не время.

— Перезвоните или пришлите список, — добавляю тихо. — Возможно, так я смогу помочь следствию установить личность вора.

Надо найти одарённого, способного ставить качественные личины. Или того, кто занимается такими артефактами. А это или чёрный рынок (и, значит, обращаться надо к Токсину), или…

Или у меня есть мысль о том, кто мог проникнуть в хранилище Марка Абрамовича так, чтобы дверь по имени Белочка не отгрызла ему пальцы. И спустить на меня следственный отдел. Да и менять личины ему не впервой.

Дориан, клизму Шанкры ему в карман! Бог торговли.

***

— Так чего Баканов от тебя хотел? — интересуется Лекс, когда я поднимаюсь в его апартаменты и наконец усаживаю зад на мягкий диван. — Я думал, дело по арту Горчакова закрыто.

— Давай колись! — влезает Токсин, которого я встретил в холле общаги. И который, естественно, тут же увязался следом.

— Кто-то влез в хранилище Шварца, — повторяю то же, что сказал княжне Ольге Назаровой. По пути сюда она успела мне позвонить. — И не забыл надеть мою личину.

— Хранилище Марка Абрамовича?! Я тоже не против там пошариться! — Глаза Токсина загораются жадным огнём. — А это точно не ты?

— Охолони! — Львов отмахивается от него и тут же зрит в корень: — Каменский, ты под подпиской? Крым отменяется?

— Я под подпиской. И нет, не отменяется. Переносится, да. Разберусь с Бакановым — и отчалим. Ну, если ещё чего интересного не случится.

— Не думаю, что Баканов забудет о тебе вот просто так, — с сомнением тянет Лекс. — Может, задействовать отца? Тогда тебя, скорее всего, оставят в покое.

— Сам справлюсь, — мотаю головой.

— Есть догадки, кто тебя подставил?

— Почти уверенность, я бы сказал.

— И кто?

Говорить парням о Дориане я не хочу. По крайней мере, сейчас. Так что…

— Прости. Обязательно расскажу, но не сегодня. Есть причины.

— А чё спёрли-то? — интересуется Токсин. — Хоть это-то можешь рассказать?

Кстати! Пока я трепался с парнями, Урусов прислал сообщение. А я забыл его посмотреть.

Включаю смартфон и показываю парням сообщение Урусова. Названия украденных артефактов выглядят странно знакомыми.

— Вечная чарка… — задумчиво читает Токсин. — Прикольный арт, никогда о таком не слышал… Гоблинский бубен… Жезл брах… брахельпу…

— Брахельпутура, — машинально помогаю ему.

— Чё за фигня?

Э-э-э-э… Сказал бы я, что это такое, но, кажется, Токсину такое знать ещё рано. Вот Тее — в самый раз.

Клизма Шанкры!

Я идиот. Конечно, названия выглядят знакомыми: это ж арты из моего мира. Список-то составлял тот, кто надел личину Марка Абрамовича. И теперь я точно уверен в том, что это Дориан. Постебался, заставив следаков искать то, чего в этом мире никогда не существовало.

Яркий такой намёк с его стороны на нашу договорённость. Не так давно он рассказал мне о том, что собой представляет мой второй божественный зверь — фигня с тентаклями, которого я назвал Светочем. Я же пообещал ему найти пропавших контрабандистов. Мужики горбатились на Дорика, таская ему из странного разлома в Арабских Эмиратах ингредиенты и артефакты. И… не то чтобы я забыл об этом, а задвинул обещание в дальний угол памяти.

Значит, наведаюсь к наглому божку.

Жаль, вызвать его ко мне «на ковёр» не получится: клок волос бога был спрятан в футляре того смартфона, который благополучно ухнул в небытие, когда многоножка-Мила уничтожила поместье Вольских.

Потом разговор перетекает к поездке в Крым. Решаем отложить его как минимум на неделю. К тому же там ситуация терпит: ничего кроме развалин я там найти не думаю. Скорее вижу в этой поездке шанс немного растрясти своих парней. А пока мне нужно засветиться в паре мест, чтобы установленный Бакановым хвост не сомневался в том, что князь Каменский находится в столице. И делает то, что положено делать восемнадцатилетнему курсанту: развлекается и учится.

Тем более что я очень хорошо запомнил слова Баканова. Пока мы ждали прихода моего адвоката, капитан наклонился ко мне через стол допросной: «Думаешь, прикрылся князем Назаровым и теперь тебе с рук сойдёт всё что угодно? Я тоже вполне способен испортить тебе жизнь, Каменский. Например, пробить установку следящего браслета. Снять его можно разве что с ногой. Да и то он успеет отослать импульс на пульт слежения. Уверен: он серьёзно подорвёт твои возможности проворачивать тёмные делишки».

Пятки гоблина вам в суп, а не ограничение моих возможностей.

— Так что скажешь, Камень? — тормошит меня за плечо Токсин. — Сможешь помочь?

— Прости, не расслышал? — И правда не въезжаю, поскольку, кажется, не слушал его последние слова.

— Говорю — хранитель у меня пропал. Мунин. Хочу с твоим поговорить. Вдруг чего знает. Можешь устроить?

Полный курвец, как говорит Палей. Да такой насыщенной жизни у меня не было даже тогда, когда я был главой ордена наблюдателей.

Кстати… Не помню, чтобы рассказывал Токсину о том, что поместье Каменских на самом деле цело, как и хранитель моего рода. Для всех там пожарище и развалины. Зато помню, что таскал туда его домового. Ясно, откуда у совета «обратиться к Каменскому» ноги растут.

Ворон Мунин — хранитель рода Горчаковых. По какой-то причине он выбрал своим хозяином и будущим главой рода не Максимилиана Горчакова, а внебрачного сына графа — Дмитрия Бородина. То есть Токсина. Вряд ли Горчаковым понравилось то, что их сын Макс выпал из наследования эфирного источника, который переходит к главе рода. Но против воли хранителя не попрёшь.

Во многом именно Мунин давал Токсину защиту от графини Елизаветы Горчаковой. Видел я её лишь дважды — и больше не хочется. У меня аллергия на сумасшедших нимфоманок. И если она узнает о пропаже Мунина — Токсину точно не поздоровится.

— Когда пропал?

— Не знаю, — пожимает плечами Токсин. — Не до того было. Пока граф жив, до источника рода мне всё равно не добраться. Так что я не сильно с Мунином общался. Последний раз — ещё осенью. Ну… он и раньше не так чтобы часто откликался. Но на этот раз что-то уж слишком долго молчит.

— Договорились. Сгоняем в поместье сегодня, но попозже. И лучше на твоей тачке.

Не думаю, что Сварожич знает что-то о Мунине. Но пусть Токсин убедится в этом лично.

— Я тоже в деле. — Лекс откладывает мобильник, по которому заказывал доставку еды. — Кстати, сегодня Егор в общагу переезжает. Завтра же четвёртое апреля, занятия начинаются. Он обещался что-то передать от княжны Анастасии.

Император уже слегка успокоился, и домашний арест младшего царевича давно отменён. Да и был всего лишь ненужной перестраховкой: на царевиче снова личина курсанта Егора Ильина, и кто такой этот курсант на самом деле — знают единицы.

— Захватим его с собой?

— Если захочет. Все вопросы вечером. Гудите без меня. — Я поднимаюсь и иду к дверям во вторую спальню, которую Львов дней десять назад отдал мне. — Я почти не спал, а потом ещё и два часа отвечал на тупые вопросы Баканова. Поэтому не кантовать и в двери с вопросами не ломиться. Загрызу.

— Чё, даже жрать не будешь? — кидает вслед Токсин. — Лекс пиццу заказал.

— Жрать… буду. Но когда проснусь.

— Так а когда ехать-то? — непонимающе уточняет Токсин.

— Ночью, конечно, — отвечает за меня Львов. — Сделаем вид, что спокойно дрыхнем в своих постельках, — и свалим. Уверен, что Баканов выставит наблюдение.

— Вам хорошо… — вздыхает Токсин. — Вас обоих от занятий освободили из-за острова… Можно дрыхнуть хоть до обеда.

— Оставайся и дрыхни, — пожимает плечами Лекс. — Но вообще-то нам с Никитой положено усиленно тренироваться как раз с завтрашнего дня. Так что дрыхнуть и нам не выходит. Да и Крым, боюсь, не на неделю отложится.

— Кстати, не завидую, — задумчиво говорит Токсин. — Остров, конечно, большая плюшка, но…

Дальше я их не слушаю.

Ухожу в свою комнату и закрываю дверь.

Из-под дивана раздаётся тихий шорох — наверняка это Шанк опять обрёл свою сумку и всячески её любит.

Наклоняюсь и смотрю на руку бога. Она действительно вцепилась в сумку и свернулась клубком вокруг неё. Интересно… Сумка же тоже пространственный артефакт. Не думаю, что Шанк смог бы с нуля её заколдовать. Скорее всего, сумка и кольцо как-то связаны. Может, если захватить её в сокровищницу Шанкры, там она откроется?

Мотаю головой, вытряхивая из неё мысли. Им там уже явно тесно. Топаю в душ, быстро смываю с себя пыль сокровищницы и протягиваю руку к белоснежному полотенцу.

И…

…чуть не откусываю себе язык от неожиданности, когда полотенце внезапно выпучивает на меня пару сотен огромных блестящих глаз. Следом меня окатывает знакомым теплом обожания.

Быстро напяливаю футболку и чистые трусы. Прямо на мокрое тело, потому что полотенце осыпается на кафельный пол пушистыми шариками.

Вот прямо чувствую, как ржёт про себя Лекс. Наверняка нарочно не предупредил о морфовых шуточках.

И был прав. Потому что не дело держать морфов в доме. Оттащить в сокровищницу? Доступ туда у меня есть, да и Шанкару будет нескучно.

Вообще, теперь у меня, считай, есть собственный пространственный карман. Жаль, время там не стоит на месте. А то можно было бы использовать для отдыха и тренировок.

Ставлю будильник на пять часов и отъезжаю в царство сна.

Глава 4

Проснувшись, иду в ванную и встаю под ледяной душ. Тело устало от приключений и хочет обратно в кровать. А мне нужны адекватно мыслящие мозги. Что бы там Дориан ни говорил, как бы на ослабление своих сил ни жаловался — его навыка программировать собеседника на нужный ему результат пока никто не отменял. Говорит он всегда так вкрадчиво и убедительно, что только после разговора можешь осознать, что тебе впарили кучу ненужной лапши. Не зря ж он бог торговли.

Одевшись, выхожу в гостиную Лексовых апартаментов. Парни о чём-то горячо спорят. Но при виде меня замолкают.

Меня встречает нестройный хор голосов:

— Камень!

— Каменский!

— Князь…

Киваю. Все в сборе. Лекс, Токсин, его младшее высочество в виде Егора Ильина. Даже Палей нарисовался и…

…тянет лапы к последнему куску пиццы.

— Брысь! — Толкаю его в плечо и урываю последний кусок. Второй рукой перехватываю смартфон и заказываю кофе на всех.

Чувствую основательный тычок сзади под колени. Оборачиваюсь и ловлю взгляд круглых кошачьих глаз. Вернулся из своих парковых приключений даже Крайт.

Улавливаю его радость. Потом её сменяет настороженность. Он обходит меня по кругу и внимательно обнюхивает. Затем поднимает голову, и меня атакуют мыслекартинки: кучи разновеликих змей. Большой ням и текущие из кошачьей пасти слюни.

— Нет, эта змея для тебя великовата, — отвечаю, поняв, что химеринг все же учуял от меня запах Шанкровой гидры.

Обидки. Кот прямо искрит ими. Успокаивающе глажу его по загривку, отмечая новые чешуйки. Облик Крайта всё ближе подбирается к реальному. Он даже заметно подрос. А я так и не решил эту проблему. Более того: не знаю даже, с чего начать.

Курьер привозит кофе и ещё одну пиццу. Пока жуём, Егор перекидывает мне на смартфон блок инфы по острову-источнику.

— Нашли с Аськой, — отвечает он на мой взгляд. — Тут инфа за несколько сотен лет. Я просмотрел — много сказок и всякой ерунды. Но есть и интересные моменты. В общем, погляди, вдруг пригодится.

— Что там за тайны? — отвлекается от пиццы Палей. Волк в нашем оборотне явно растёт, потому что жрёт Серж просто немерено.

— Государственные! — делает страшные глаза Львов. — Всяким волчарам не по зубам!

— Ой, да иди ты! — не обижается Палей. — У самого такие тайны есть. Знаете, что скоро модифицируют нашу башню для тренек? Будет полный сброс рейтингов и новые соревнования.

— А на фига? — удивляется Токсин. — Всё равно лучшие как были лучшими, так и останутся.

— Не скажи… Раньше были только полигоны с тварями из разломов. А теперь…

И Палей делает театральную паузу.

— А теперь? — подталкивает его Токсин.

— А теперь будут полигоны с виртуальными братанами. В смысле — с «Братством свободных». Причём в разных условиях. Придётся действовать так же, как в настоящем разломе, который они захватили.

Он прямо горит азартом.

— Отец настоял, — наклоняется к моему уху Егор. — После того, как он с князем Львовым и британцем попал в разлом, его отношение к обучению курсантов училища изменилось. И поверь: тренировки в башне на самом деле станут жёстче.

— Командные будут? — интересуюсь.

— Да. Хочешь попробовать?

— А вы нет? — Обвожу парней взглядом.

— Кстати, а что теперь в призах? — Токсин смотрит на Палея. — Раньше было улучшение условий в общаге, и даже ходил слух, что на высшем уровне рейтинга дарили свою вертушку.

— Ну вот был на вершине рейтинга Котов. И что, где его вертушка? — ухмыляется Палей. — Да и Камень, кажется, тоже.

— Нет, Каменский, как и Котов, был на вершине топа новичков. И тогда мы ещё даже тут не учились, лето было, — замечает Лекс. — Но я тоже думаю, что вертушка — сказки.

— А чего ты хотел бы? В качестве приза за высшее место? — спрашивает у меня Егор, и я понимаю, что вопрос исходит не от него. А от его величества императора. Сильные мира сего любят изъясняться намёками. И если не понял — сам дурак.

А раз так… значит, Александр Третий по какой-то причине заинтересован в том, чтобы моя команда поднялась на самый верх рейтинга. И вряд ли только потому, что в эту команду входит его сын.

— Подумаю, — пожимаю плечами. — Если это касается команды — решать надо всем. А если лично меня… — И повторяю: — Подумаю.

На самом деле я знаю, чего мне хочется. Кажется, раньше в этом мире такую вещь называли красивым словом «индульгенция». Другими словами, я хочу получить от императора заверение в том, что если мне понадобится, чтобы в нужный момент корона смотрела в другую сторону и не видела моих действий, то так и будет.

Да, пока мне удаётся лавировать между тайнами инквизитора Никраса Борха и интересами короны. Но так будет не всегда. И подобная договорённость с императором мне не помешает.

Вечер заканчивается поездкой в поместье Каменских. Конечно, вначале пришлось устроить танцы с бубнами. В смысле — отвлечь поставленный Бакановым хвост. Определить его было несложно: Крайта не обманешь.

Не то чтобы в этом была необходимость: добираясь до своего поместья, я не нарушаю подписку о невыезде. Но это вроде как двойная тренировка. И для нас, и для следственного отдела тоже.

Поэтому мы с Лексом выходим на стоянку. Палей, Ильин и Токсин рассаживаются по тачкам, а мы делаем вид, что прощаемся с ними. В отличие от нас с Лексом, пока парни в общаге не живут, хотя это и ненадолго.

Затем мы возвращаемся в общагу, и в пустом коридоре я накидываю на нас иллюзию невидимости. Спокойно выходим из общежития и через квартал прыгаем в салон к Палею, остановившему для нас свой внедорожник.

Правда, через двадцать минут я определяю следующий за нашими двумя тачками неприметный грязно-белый седан. И довольно ухмыляюсь: всё же капитан Баканов не дурак, да и в отделе у него лопоухих идиотов нет. Раскусил наш трюк. Не думаю, что ему по зубам моя невидимость. Скорее всего, следилки навешены на всю мою команду.

Так что к поместью приезжаем вместе. Только седан отстаёт от нас примерно за километр, явно получив директиву не следовать дальше. В отделе явно поняли, куда мы направляемся.

— Хранитель, принимай гостей! — кричу я, проделывая все необходимые трюки для того, чтобы снять иллюзию.

— Младшее поколение, — одобрительно говорит хранитель, осматривая парней. — Как батя-то? Всё правит? — Он безошибочно определяет Егора как сына его величества. — Скажи ему, я соскучился по игре с ним в шахматы.

— С… скажу, — с удивлением отзывается царевич.

— С чем пожаловали? — прищуривается хранитель. — Присаживаться не приглашаю: заранее предупреждать надо, а не как снег на голову сваливаться. Но выслушать — выслушаю.

Киваю Токсину. Выкладывай, мол.

Выслушав его, Свар какое-то время молчит. Я уже начинаю думать, что нас ждёт какая-то подлянка, и не ошибаюсь. Потому что хранитель наконец говорит:

— Мунин? А кто это вообще?

Токсин начинает опять что-то объяснять, я же сразу понимаю главное:

— Чего ты хочешь за информацию?

— Много… князь, — отвечает Сварожич.

Надеюсь, только я улавливаю эту заминку перед моим титулом. Хранитель точно знает, что я — не князь Никита Каменский. На что и не преминул мне намекнуть. Шантажист хренов.

— Морфа помнишь? — интересуюсь.

Хранитель морщится. Точно помнит. Хотя чем ему не угодил пушистый чёрный глазастый шар — я без понятия.

— У меня таких полторы сотни. Могу привезти. Это много?

— Шутить изволите… Это хорошо. Выйдите, все! — вдруг рявкает он так, что Палей даже приседает. Видимо, в нём отзывается нервный к шуму волк-оборотень.

— Выйдите, — киваю парням.

Кивнув, они с неохотой выползают наружу. Потому что куртками никто не озаботился — есть же тачки! — а ночью в начале апреля на улице ещё не лето.

— Говори. — Я опускаюсь в кресло.

— Освободи меня, князь. Я же знаю, что ты не из этого мира. Освободи. Нельзя мне больше сидеть на одном месте.

— Как я могу это сделать?

И главное: как это повлияет на род Каменских, если он внезапно лишится хранителя. Если сила источника рода и правда завязана на его силу…

— Я скажу — как. А что? Трусишь? — прищуривается Сварожич.

— Как ты верно заметил, я не князь Никита Каменский. И не могу за него решать. Выдвини другое условие.

— Ищешь лёгких путей? — ухмыляется Свар. — Неужели не знаешь, что именно лёгкий путь всегда оказывается ошибочным?

— Не заговаривай мне зубы, — ухмыляюсь в ответ. — Я тебе сам столько афоризмов вспомню — запаришься слушать. Выдвини другое условие, и я подумаю.

— Р-р-р-ргах! — По гостиной прокатывается волна силы, и Свар из степенного мужика в кафтане, широких штанах и валенках превращается в чёрный красноглазый вихрь. И нависает надо мной. — Обнаглел, щ-щ-щенок!

Вихрь налетает на меня и… отскакивает, натолкнувшись на разлитую под моей кожей тьму. Я успел сплести укрепление тела.

— М-мерзость! — плюётся он и начинает носиться по комнате, роняя мебель и предметы интерьера.

— Успокоился? — спрашиваю через несколько минут, когда вихрь зависает под потолком. В его центре будто клубится пламя. — Не я тебя привязывал — не мне и отпускать, ты же сам это знаешь. Но сделать твою жизнь веселее я смогу точно. Хочешь?

— Что ты предлагаешь? — Вихрь снова принимает уже привычный мне облик Сварожича.

— Могу напоить тебя своей кровью. Уверен, этого хватит, чтобы ты ненадолго покинул особняк. Полной свободы не обещаю, но развеяться сможешь.

— Интересная идея… — задумывается хранитель. — С чего ты решил, что она рабочая?

Да что за мир такой? Банальщина же: сожри своего врага — и получи его силу. Или бабло. Или жену — нужное подчеркнуть. В нашем случае нужна сила. Поддержать хранителя вдали от места его привязки. Формула, с которой в моём мире знаком любой школяр.

— С того, что она рабочая.

— Тогда… договор? — Свар протягивает мне руку. — Учти, князь: не сработает — я вполне смогу испортить тебе жизнь.

Напугал. Жизнь испортить я и сам могу неслабо.

— Договор, — киваю. — Я помогаю тебе выйти за пределы особняка, а ты расскажешь моему другу Ток…. Э-э-э… Дмитрию Бородину о том, что тебе известно о пропаже его хранителя Мунина.

Мазнув когтями тьмы по ладони, закрепляю договор кровью.

Хранитель ничего подобного не делает, но от его руки поднимается золотистое облачко.

— Всё так… — говорит хранитель.

— Погоди! — вдруг понимаю. — Что насчёт времени? Я, знаешь ли, тоже не привязан к этому особняку. И точно не буду срываться сюда каждый раз, когда тебе понадобится отсюда выйти.

— Нестрашно, — отзывается Свар. — Договоримся.

Он с силой хлопает по моей ладони. Золотое облако смешивается с моей кровью и, вспыхнув алым, растворяется в воздухе. Договор заключён.

— Ну всё, князь… — Свар довольно откидывается в кресле. — Зови своих друзей. Что ж я, зверь какой — гостей на улице держать?

Хмыкаю и поднимаюсь. Уже подхожу к двери, но вспоминаю:

— Кстати, будь любезен… Убери свой бардак. — И указываю подбородком на раскиданные вещи и мебель.

— Дело говоришь, — кивает Сварожич. — Негоже гостям видеть родовое гнездо Каменских в таком беспорядке…

Он ведёт ладонью, и комната на глазах преображается, принимая привычный строго-элегантный вид. Даже сломанный вихрем журнальный столик снова принимает первозданный вид. Кажется, что гостиную отремонтировали буквально вчера. Руку на отсечение даю: тут даже начало пахнуть свежим паркетным воском и лаком!

— Парни, давайте сюда. — Открываю дверь и возвращаюсь к своему креслу.

— Прикольно! — восхищается Токсин, заглядывая в комнату. — Пока ты не открыл дверь — дома как будто и не было. Так и топтались на ступеньках. Это иллюзия, да? На тачку не думал накладывать? Тогда никто тебя не увидит и никакой хвост не будет страшен.

— И водилы на трассе найдут твою тачку только по пятну от тупых мозгов на асфальте, когда кто-нибудь врубится в тебя со всей дури. Хотя нет… даже пятна не будет, — кривится Лекс.

— Ну естественно… Иллюзия же скрывает всё. Даже мозги водителя.

— Не… Просто у тебя их нет, — ржёт Палей, поняв мысль Лекса.

— Св… хранитель… ты говорил, что расскажешь о том, что случилось с Мунином, — напоминаю, прерывая пустой трёп парней.

И ловлю одобрительный взгляд Сварожича.

Чуть не назвал его по имени. А как известно, для всех магических сущностей имя — святое. Поэтому пусть побудет пока хранителем.

— А что ж не рассказать? — Он пожимает плечами. Выражение лица становится ехидным. — Скажи, малец… насколько ты силён? — Хранитель устремляет взгляд на Токсина. В его глазах я всё ещё вижу алые всполохи.

— Я-то? — Токсин стучит себя в грудь. — У меня дар света. Сильный. Камень, подтверди? Но вообще, смотря в чём… Хотите сказать, что я не защитил своего хранителя? — пугается он.

Глядя в ехидное лицо Сварожича, уже понимаю, что он имеет в виду. Жук хитрый. Ничего нового для меня он сейчас не скажет. А торговался так, будто авианосец из-под полы продавал. Но пусть озвучит сам.

— Хочу сказать, что кто-то в твоей семье недавно стал сильнее. Не просто выучил пару новых плетений. А в разы. И Мунин, как и его альтер-эго Хугин, просто выбрал сильнейшего. Ты больше не будущий глава рода, парень, поздравляю! — Свар громко бьёт в ладоши. — Прохлопал ушами конкурента.

— Вот как… — Токсин хмурится. — Максимилиан Горчаков точно стал сильнее. Значит, хранитель опять вернулся к нему…

Он какое-то время сумрачно молчит, а потом радостно выдаёт:

— То есть с этой противной вороной ничего не случилось? Фу, блин! Я уж думал — что-то страшное, а я, урод, не помог. Спасибо!

На лице Сварожича появляется удивление.

— Ты хорошо меня понял, парень? — уточняет он. — Хранитель бросил тебя, выбрав того, кто сильнее. А ты рад?

— Ну-у… — Токсин какое-то время уходит в себя, будто прислушивается к внутренним ощущениям. А потом отвечает: — Да без проблем. Не смог удержать хранителя — сам дурак. Будет мотивация стать сильнее. Камень научит. Научишь же, Каменский? Так что ещё потягаемся. Главное, что Мунин жив-здоров.

— Значит, мы узнали всё, что хотели, — кивает Львов. — Пора и честь знать.

Он начинает вставать, но Свар поднимает руку.

— Погодите.

И исчезает — растворяется в воздухе.

Возвращается хранитель через несколько минут. И протягивает Токсину небольшой ларец.

— На, парень. Открой, как вернёшься домой.

— А что это? — заинтересовывается Палей.

— Не тяни лапы, волчара! — Токсин стучит по его рукам. — Не тебе подарено!

Ну надо же. Никогда бы не подумал, что Токсин способен до такой степени растрогать Сварожича.

— Пожалуй, Лекс прав и нам надо выдвигаться. — Тоже поднимаюсь. — До встречи, хранитель.

— Гостям — доброго пути. А вот ты, князь, останься, — внезапно говорит он. — Раз слово дал и договор подписал — завтра его и исполнишь.

— Какой договор? — Лекс впивается чёрными глазами в лицо Свара.

— Всё нормально, — хлопаю друга по плечу. — Но я и правда задержусь. Созвонимся.

Когда парни уезжают, Сварожич перестаёт жадничать, и на столе появляется кофе и свежие (ещё горячие!) пирожки. Честно говоря, почему-то я ждал самовара, но хранитель вскипятил воду, просто щёлкнув пальцами. Что снова заставило меня задуматься об их сути. Чистое воплощение магии. Воплощённое желание, без всяких вербальных-невербальных танцев с бубнами. Между прочим, это — божественный навык.

Считается, что хранители родов относятся к нечисти. Ну… возможно. Но тогда скорее к высшей нечисти. Вот только высшая нечисть не служит никому и никогда.

Токсин вон вообще то и дело называет своего ворона петом — то есть питомцем… Что по определению полная чушь. Хранитель, конечно, может как угодно выглядеть. Однако если существо выглядит как ворона и ведёт себя как ворона — то оно совсем необязательно вороной и является.

Кто же такие местные хранители? Или это только роду Каменских повезло — получили вот такой эксклюзив? Ктулху, бывший хранитель Вольских, был всё же попроще Сварожича…

— Так понимаю, ты хотел бы уже завтра выбраться из особняка? Есть конкретное место, куда ты должен попасть?

Я отпиваю кофе и подхватываю пирожок. Ого! Расстегай с красной рыбой и капустой. Неплохо. Это вам не доставочная пицца. Я бы не отказался от такого умения. Глядишь — не пришлось бы каждый раз в разломах давиться сухпаями.

Хранитель удивляет ответом:

— Ничего конкретного. Просто возьми меня с собой, куда бы ни собирался.

Честно говоря, собирался я в аукционный дом «Лотос», потому как именно там чаще всего ошивается бог торговли Дориан. А ещё на крыше «Лотоса» неплохой ресторан, где по вечерам живой звук и симпатичные официанточки. Уверен, Сварожичу понравится.

— Без проблем. К вечеру мне как раз надо в одно место. Но придётся подумать, во что переодеться.

— Зачем же думать? — подхватывается хранитель. — В особняке две гардеробных. Уверен, ты найдёшь в них то, что тебе нужно. Кстати, твоя комната, князь, — правая по коридору на втором этаже. Если что понадобится — обращайся.

— Могу я спросить, что ты дал Токсину?

— Сам покажет. Если захочет, — ухмыляется хранитель. — Хорошие у тебя друзья, князь. Необычные. Особенно тот — черноглазый, сынишка Николая Львова. Спокойной ночи… Никита, — внезапно закругляется он и растворяется в воздухе.

Я же иду в свою комнату и растягиваюсь на мягкой огромной кровати. Достаю мобильник и проверяю интернет. Ура — отличное покрытие.

Пора бы заняться делом. Когда Дориан говорил о своих пропавших контрабандистах, он дал мне флешку с информацией. Данные с неё я давно перекинул в облако, а вот изучить их так и не успел. Кажется, сейчас самое время.