Kitabı oxu: «Рог единорога. Сказ о трёх, которые спасли деревню»
Рог единорога
- Ну, что там? Отвечает чего?
Здоровый детина с говорящим за себя именем Добронрав наклонился над плечом Херума, чем испугал того своим басовитым голосом до трясучки в поджилках.
Они уже почти неделю бродили по лесам и друг друга изрядно достали.
- Тьфу на тебя, здоровяк! – Выругался бывший пастух, а поныне местный активист деревни по имени Херум. – Не мешай, он думает.
На камне, перед ними безмятежно свернулся небольшой змей и мирно посапывал в свое удовольствие. Солнышко пригревало камень – и это было самое популярное место для местных ползучих жителей. Херум утверждал, что может разговаривать с животными. Но никто никогда не слышал, как они ему отвечали.
- А ты уверен, что он не спит? – засомневалась в полезности такого информатора Меренея – четвертая дочка вождя их небольшого поселения. Меренея любила писать стихи, но никому на селе они были не интересны. Как и она сама, на фоне старших трех систер.
Херум хмуро посмотрел на девушку и наклонился пониже к змейке.
- Эй! Я спрашиваю: ты знаешь, как нам найти единорога в этом лесу?
Данный вопрос в разных формулировках Херум задавал неподвижному гаду уже на протяжении достаточно долгого времени. И каждый раз терпеливо ждал, пока тот что-то ему ответит.
- Я говорила, что это пустая затея. – Развела руки в стороны дочь вождя. – Никто никогда не слышал, чтобы животные тебе отвечали.
- Если не слышали, это еще не значит, что не отвечают. – Пробухтел недовольно Херум, но все же отошел от свернувшегося змея.
- Может на змей это не распространяется? – Словно бы размышляя вслух, наклонился над пресмыкающимся Добронрав и почесал своей огроменной ладонью затылок. Деревенский кузнец был едва ли не единственным, кто относился к россказням Херума терпимо. Даже по-доброму. Впрочем, он ко всем так относился. И бывший пастух не был исключением.
Херум посмотрел на него с благодарностью и энергично закивал.
- Да! Точно! Это ж не животное. Это гад ползучий. А с ними у меня нет особой связи.
Меренея хмыкнула и двинулась дальше в лес.
- Случайное направление - тоже направление. – Философски изрек Добронрав, следуя за дочерью вождя. Херум облегченно вздохнул и пошел за товарищами вслед.
- Слушай, Добронрав. – Обратилась к самому огромному члену их отряда Меренея. – А ты можешь, например, выковать… - девушка сделала вид, что на мгновение задумалась, но все трое точно знали: притворяется. Это было ее любимое развлечение – донимать гиганта-кузнеца. Ведь вся деревня знала, что кроме подков он не умел ковать больше ничего. С самого детства проснулась страсть в юном Добронраве к этим металлическим изделиям. И только с ними он хотел иметь дело. Так и вырос здоровый детина-кузнец, кующий одни лишь подковы. Зато в этом ему и в самом деле не было равных.
– Скажем, вилку? – Закончила вопрос дева и ехидно посмотрела на великана.
Добронрав уже в начале вопроса насупился, но не ответить дочери вождя он не мог. Воспитание не позволяло.
- Вилку – нет. Только подкову.
- Полно тебе, Меренея. – Вступился теперь Херум за кузнеца. – Ведаешь ведь, что один у него ответ на все твои вопросы. Не стеби мальца.
На слове «мальца», девушка прыснула и залилась веселым и беззаботным смехом. Херум действительно Добронраву в отцы годился, это если по возрасту. А на деле сам был тощим, низеньким и в сравнении с «мальцом» был его раз эдак в 5-6 мельче. Потому такая характеристика со стороны бывшего пастуха звучала максимально неуместно. Если не иронично. Добронрав поначалу даже засопел, возмутившись. Но, видимо вспомнив, что дядька Херум его еще с пеленок на руках носил, да в поле с собой брал, уму-разуму обучая, приостыл.
Так и шли дальше, посмеиваясь, но уже больше примирительно. Меренея – четвертая дочь вождя, бывший пастух, убежденный, что он способен с животными разговаривать и гигант-кузнец, Добронрав, который умел ковать только подковы. Херум спрашивал дорогу у всех животных, кого бы отряд ни встретил на своем пути, но ответа путники так ни от кого и не получили.
Время шло к закату, но трое скитальцев не приблизились к своей цели, найти единорога, ни на шаг. Хоть отшагали за все время этих «шагов» видимо-невидимо. К ночи Добронрав заканючил, что надо бы остановиться на ночлег. Идти по лесу в ночи – совсем дурная затея. Меренея, а она была главной в этом отряде, не особо была против: она и сама уже изрядно устала плестись неведомо-куда не представляя, сколько еще осталось.
Привал разбили около небольшой пещерки на пригорке. Добронрава Херум отправил собирать дрова, а сам принялся колдовать у костра. Колдовать - это он так называл, на самом деле все в округе знали прекрасно, что никакого таланта к волшбе у бывшего пастуха отродясь не было. Меренея тут же принялась бубнить себе что-то под нос, время от времени делая записи в свой дорожный блокнот. Страсть юной девы, а четвертая дочь вождя была еще юна (только-только начала входить в детородный возраст), к стихам была известна давно. Но, толи творчество юной девы было слишком сложным для простого деревенского люда, толи стихи в эту пору особо никого не интересовали – а слушать излияния тонкой творческой натуры не соглашались даже отец с матерью. Уж не говоря о сестрах, которые уже давно и, скажем честно безрезультатно, находились в статусе «на выданье». Подруги тоже считали это глупостью, им бы только мужиков да женитьбу обсуждать. В их-то неполные тринадцать. Ухажёры - ровесники, слушали исправно, но ничего не понимали – только лупали глазами и странно лыбились все время. Всю деревню девица достала своими стихами. Да так, что у большинства даже зубы сводить начало, стоит приметить на горизонте юную поэтессу. Меренея, однако, не бросала своей страсти и постоянно записывала все новые и новые стихи в особую книжицу, которую всегда носила при себе.
- Уважаемая, дочь вождя! – Херум почему-то обращался к деве только так, и никак иначе. Толи это был его какой-то витиеватый способ подразнить деву, толи стеснялся называть девчонку, как равную – просто по имени. – Мы бродим в этом лесу уже почти неделю и за все время не встретили ни одного единорога. Может, старая колдунья все же, выжила из ума?
Санкционировала данную затею и в самом деле деревенская колдунья-знахарка. Дело было в том, что сезон урожая в этом году вышел очень скудным из-за продолжительной аномальной засухи. Колдунья могла бы помочь – наколдовать дождь, но вот незадача. Магия внезапно ослабла. «От того и засуха» - объясняла старуха. Она днями и ночами сидела на капище и взывала к высшим силам, но ответа все не было. Но однажды ночью, колдунье приснился сон, в котором ей было озарение. Трое героев, а именно: та, что умеет говорить, ни как все; тот, что знает свое дело, но почти ничего не умеет, и тот, что вызовется сам, должны отправиться в лес на Великой горе и отыскать там рог единорога. Того, что почти ничего не умеет, жители вычислили сразу – все над ним, и без того, подтрунивали за своеобразное отношение к ремеслу. Про ту, что умеет говорить, ни как все, догадалась сама Меренея. Это была ее особенность говорить стихами. Совершенно бесполезная, по общему мнению. А Херум, который, как всегда, опоздал на сходку и по своему обыкновению ляпнул: «Не знаю, о чем речь, но я как обычно – за любой кипишь». Тут ни у кого вопросов не возникло, ибо Херум был самым известным на тот момент безработным. Но ввязывался, не задумываясь, в каждую разумную или нет авантюру. В общем – первый волонтер на селе.
