Kitabı oxu: «Куриный бульон для души. Когда сердце улыбается. Рассказы о целительной силе оптимизма»

Dr. Jeff Brown

CHICKEN SOUP FOR THE SOUL: THINK POSITIVE FOR GREAT HEALTH: USE YOUR MIND TO PROMOTE YOUR OWN HEALING AND WELLNESS

© 2012, Chicken Soup for the Soul Publishing, LLC

© Галиулина Е. В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Предисловие

Позволить себе болеть в современном мире, с его балансирующей на грани краха экономикой и безбожно высокими ценами на медицинское обслуживание, не может никто. Раньше люди начинали разговор с обсуждения погоды, политики или вопросов религии – сейчас обсуждают здоровье и цены на услуги врачей.

И все чаще, говоря о здоровье, мы переключаемся на тему денег. Скажу прямо: хорошее здоровье сейчас – товар массового спроса, за который еще и приходится торговаться. Похоже, эта проблема не исчезнет ближайшие годы, а значит, пришло время взять все в свои руки.

Пусть вашим первым шагом станет правильный настрой. Ведь наверняка для вас не секрет, что мысли материальны, они имеют способность ранить и исцелять. Разумеется, это непросто. Придется уложить в голове все принципы и стратегии, но здоровье того стоит. Если изменения и случатся, то только вашими стараниями. Не ждите удачного момента, чтобы начать. Работайте вместе со своим разумом, чтобы развить оптимизм и приобрести положительные эмоции, визуализировать процесс реабилитации и преодолеть все препятствия на пути, сформировать здоровые ментальные установки и уменьшить чувство фрустрации и тревоги. Узнайте больше о психологических приемах, которые позволят вам принимать верные решения и обрести новые привычки.

Новый сборник из серии «Куриный бульон для души» имеет подзаголовок – «Жить долго и счастливо». Его герои смогли справиться с многими трудностями. Они не опустили руки даже тогда, когда жизнь, казалось, не оставляла им ни малейшей надежды. Пусть так будет и с вами.

Джефф Браун, доктор наук, психолог, член Американской психологической ассоциации

Глава 1. Тело и душа неразделимы

Оставь себя в покое

В старшей школе мы дружили втроем – я, Сью и Луиза. Мы были тремя мушкетерами, тремя защитницами на волейбольной площадке, тремя разноцветными шариками неаполитанского мороженого. Брюнетка Сью, платиновая блондинка Луиза и рыжая я. Длинные волосы, джинсы клеш и короткие топы – неудивительно, что машины сигналили нам вслед.

Потом мы получили права, и прогулкам пришел конец. Теперь мы лавировали по улицам на родительских машинах, вжимая педаль в пол, устраивали тройные свидания и гонки, конечной целью которых был пляж, а после – кинотеатр под открытым небом. Летом Сью, которая жила с тетей, дядей и их двумя детьми, начала работать и откладывать деньги на колледж. Наша с Луизой стипендия была делом решенным, но Сью знала, что ей оплачивать учебу никто не станет.

С июня по сентябрь она, не покладая рук, трудилась сразу на нескольких работах, экономила, как могла, и собрала-таки достаточно денег для поступления. Мы с Луизой ходили в летнюю школу, и жизнь уже не казалась нам такой беззаботной, как раньше. Теперь на первый план вышли оценки и вступительные экзамены. В конце концов мы с Луизой попали в государственный колледж, а Сью приняли в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

Довольно быстро мы с Луизой поняли, что если оставить часть учебной нагрузки на лето, то жить станет легче, а оценки не пострадают. Сью же работала и экономила, как и прежде. Она жила в общежитии, и, хотя до него было рукой подать (пятнадцать минут на машине), видели мы ее редко. Впрочем, иногда нам все же удавалось встретиться в Вествуде. Обычно нам приходилось выбирать места неподалеку от общежития, поскольку Сью постоянно или работала, или училась, или делала домашнее задание. Таким был ее типичный день: работа – университет – учеба.

На втором курсе я начала замечать еще кое-что. С тех пор как Сью стала работать (а это случилось еще до одиннадцатого класса), она ни разу не брала отпуск. В выходные она тоже находила, чем себя занять. Мы об этом прекрасно знали, но значения не придавали – просто всем известный факт. Если мы с Луизой хотели куда-то поехать, то точно знали, что на Сью можно не рассчитывать.

Никто не обеспокоился, когда она заболела первый раз. В то время подхватить мононуклеоз – так называемую поцелуйную болезнь – в старшей школе было обычном делом. Начался учебный год, а Сью всю первую неделю пролежала в кровати, потея и то и дело проваливаясь в сон. Хихикая, мы говорили одноклассникам, что она «перецеловалась», но теперь идет на поправку. На следующий год, перед колледжем, Сью опять сразил какой-то вирус, и она вновь провела неделю в постели. Она даже не поехала с нами в Йосемити. Та же история повторилась на следующий год, и тогда до меня наконец стало доходить: раз Сью не хотела брать отпуск, организм сделал это за нее. Хорошо ли она проводила время? Точно нет, но по крайней мере могла передохнуть. Сама того не осознавая, она выбирала идеальное время для «срыва», каждый раз пропуская всего одну рабочую неделю до начала учебы.

Я навестила Сью в сентябре, перед вторым курсом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, поставив букет в вазу рядом с ее кроватью.

– Пора уже прекратить встречаться вот так, – пожаловалась она.

– А ты помнишь, когда заболела первый раз?

Сью на секунду задумалась.

– Да! – голос у нее стал чуть резче. – Выпускной класс. Вы с Луизой сочинили, что я целовала мертвецов или что-то такое, и мне было стыдно приходить.

– Мы просто дурачились, – засмеялась я. – Я все думаю: что же такое случается с тобой каждый год после того мононуклеоза?

Сью задумчиво посмотрела на меня.

– Интересное совпадение: ты заболеваешь в аккурат перед началом учебы. Твой организм буквально заставляет тебя взять «отгул»… и провести его в постели.

Глаза Сью расширились – кажется, она начала понимать, к чему я веду.

– Ого! – выдохнула она. – И как мне это исправить?

– Возьми все в свои руки и сама реши, когда тебе отдохнуть. Сделай что-нибудь классное! – предложила я.

– Классное и дорогущее, – язвительно протянула Сью.

– Делай что угодно, где угодно и с кем угодно. Просто отдохни уже наконец!

Я была уверена, что беспокойный разум Сью, постоянно занятый мыслями о ее финансовом положении, не позволяет телу расслабиться.

Через год мы вновь коснулись этой темы. Если раньше Сью не задумывалась о взаимосвязи своих мыслей и физического состояния, то в этом году она стала внимательнее. Она заметила, что стоило ей подумать о деньгах, как у нее тут же поднималась температура и все тело напрягалось. Сью решила разорвать замкнутый круг, в котором находилась вот уже много лет, и в августе отправилась с родителями на море. Тем летом Сью ни разу не заболела.

Она позвонила в сентябре.

– Деби, я и понятия не имела, как сильно ум влияет на тело! Я, конечно, знала, что нужно отдыхать, но деньги и оценки были важнее. Никакого баланса.

Слушая подругу, я улыбалась. Сью удалось взять свою жизнь под контроль и, наконец, вырваться из рамок «работа – учеба – грипп», а помог ей в этом небольшой отпуск. Наши мысли (осознанные или нет) обладают великой силой. Надо только вовремя к ним прислушаться.

Дебора Эллис

Как я лечила свое сердце

Мы с мужем развелись много лет назад. Я была разбита, ранена в самое сердце. В одиночку растить детей было страшно, моя самооценка упала практически до нуля. Здоровье тоже было явно не в порядке – я стала отмечать у себя повышенное давление и частые мигрени. Стресс прочно обосновался в моем теле, я даже могла сказать, где именно он находится, – в шейном отделе. Казалось, на мои плечи свалилась вся тяжесть мира. И чем больше болело тело, тем сильнее мной овладевали уныние и отчаяние. Наконец я решила застраховать свою жизнь и отправилась на медосмотр, по итогам которого мне едва не отказали в страховке, настолько высоким было давление. Я находилась на пределе своих возможностей, и это было видно невооруженным глазом.

Однажды, когда я навещала родителей, отец сказал, что ему тяжело видеть меня грустной.

– Брак был несчастливым, но я надеялся, что после развода ты вновь станешь собой. По-моему, ты забыла, каково это – быть счастливой. У тебя двое чудных ребятишек, любимая семья. Почему ты все время грустишь?

Вопрос застал меня врасплох, но еще больше я удивилась, осознав, что у меня нет на него ответа. По дороге домой я не переставала прокручивать его в голове. Ближе к ночи я уложила детей спать, налила себе чашку чая и принялась размышлять о том, как стать счастливой.

На этом пути меня ждали не только сложности, но и много хорошего. Подумать только, о скольких прекрасных вещах в своей жизни я успела позабыть! Я стала гулять вместе с сестрой. Во время наших встреч я старалась обращать внимание на красоту вокруг – она ведь и раньше была, но я была так погружена в себя, что совершенно ничего не замечала. Я больше времени проводила с детьми, радуясь тому же, чему и они, и подыскивая совместные занятия, которые уложились бы в наш скромный бюджет. И случилось чудо. Постепенно мигрени приходили все реже, давление снижалось.

Однажды я рассказала о своей депрессии пастору нашего прихода. Еще я призналась, что хотела бы стать волонтером.

– Думаю, это поможет мне выбраться из своего кокона и взглянуть на мир другими глазами, – объяснила я.

Он поддержал мою идею и предложил присоединиться к подросткам, которые уже помогали приходу. Вместе с ними я ставила сценки для различных мероприятий. Работать с подростками оказалось увлекательно, я заражалась их юмором и жизнелюбием.

Мое мировоззрение менялось, становилось все более позитивным. Я заинтересовалась спортом и питанием; записалась на йогу для начинающих, желая вернуть утраченную гибкость. Я всегда мечтала научиться танцевать степ и вот, в сорок лет, наконец-то посетила первое занятие для новичков. Расширяя свои интересы, я одновременно расширяла и свой круг знакомств, а также заново открывала уверенность в себе. Мгновенной трансформации не произошло, но я, пусть медленно, но все же менялась. Впервые за много лет я наконец-то вспомнила, как надо веселиться.

Здоровье мое тоже улучшилось: давление пришло в норму, мигрени почти прошли. До развода наша семья часто устраивала походы, и теперь мы с детьми решили возродить эту традицию. Мы не только выбирались на свежий воздух, но и становились ближе друг к другу. Благодаря походам я стала более выносливой и, как результат, сильнее и решительнее. Напряжение в теле ушло, и я словно стала лучшей версией себя.

Несколько лет назад я попала в аварию, что, несомненно, замедлило процесс исцеления, но и не остановило его. Я пережила сложные времена и научилась принимать то, что не могла изменить, фокусируясь – вместо проблем – на хороших событиях, составляющих большую часть моей жизни. Одним из лучших открытий для меня стало то, сколько людей, вдохновившись моим опытом, начали меняться. Оказалось, что положительный настрой не только повлиял на мое самочувствие, сделал мою жизнь насыщенней и интересней, но и помог другим найти свой путь. Встречайте каждый день с воодушевлением – оно исцелит ваше тело и излечит душу.

Бэт Арвин

Выбери главное

Много лет я работала в сфере здравоохранения и мечтала о повышении. Наконец, в возрасте 39 лет, я получила долгожданную должность. Все мои старания, от учебы до профессиональной подготовки, вели к этому моменту – теперь я вице-президент в компании. Кто бы мог подумать, что главные трудности еще впереди?

Я впервые вышла замуж в сорок лет и в сорок два родила нашу единственную дочь Мередит. С этого момента начал раскачиваться маятник жизни типичной бизнес-мамы: я чувствовала себя то счастливой и успешной, то несчастной и больной.

В нашем только что отстроенном загородном доме жизнь кипела от заката до рассвета. Мередит еще не умела самостоятельно собираться в школу, ей требовалась моя помощь. За минуту до выхода надо было проверить ее портфель – все ли тетради подписаны, упакован ли обед. Разобравшись со всем этим, я поспешно хватала пиджак и засовывала ноги в туфли.

В удачные дни мы, по просьбе Мередит, шли до школы пешком, а когда опаздывали – ехали на машине. После уроков ее встречали папа или бабушка, они же брали на себя ответственность за выполнение домашнего задания и принятие ванны. Моя высокая должность в крупной компании предполагала сверхурочные и командировки. Я много работала, доказывая, что нахожусь на своем месте. Успех кружил голову, но, как оказалось, у всего была своя цена. В моем случае – это были заседания совета директоров и заключение сделок, которые сопровождались дорогими и высококалорийными ужинами.

Я была занята практически круглосуточно, и такой ритм жизни влиял на мое тело, ум и душу куда сильнее, чем мне казалось. За несколько лет я набрала вес, заработала хроническую усталость и периодически скатывалась в депрессию. Мигрени, исчезнувшие было двадцать лет назад, теперь вернулись, от избытка кортизола на шее появилась сыпь, от которой я вся чесалась. Любые успехи на работе меркли, стоило мне подумать о том, что Мередит почти не видит меня дома. Ее кормили, купали, читали на ночь сказки, но я во всем этом не участвовала. Работа на два фронта все больше меня выматывала.

На семинарах я рассказывала о том, каково это – быть одновременно суперженщиной и супермамой, но в душе знала, что мое физическое и психологическое состояние далеко от значения «супер». Нужно было решать, чего я хочу в жизни, и идти выбранным путем. В Библии сказано: «Никто не может служить двум господам». Мое состояние было лучшим тому доказательством. Что-то нужно было менять. Работа перестала быть для меня источником радости и спокойствия.

– Я знаю, что нам нужны деньги, но Мередит нужна здоровая мама, – сказала я мужу. – Ей нужна мама, которая будет рядом.

– Тогда увольняйся, – ответил он.

– Но мы ведь уже привыкли жить на две зарплаты.

– Давай так, – предложил он, – представь, что уходишь с работы через год. Выбери день и все хорошо обдумай. А я пока найду подработку.

Стоило нам озвучить этот план и назначить дату, как я почувствовала прилив сил. Прогулка по кварталу и поход в магазин за овощами или фруктами из тягостной обязанности превратились в приятное хобби. Пока я училась экономить бюджет, моя самооценка росла, ведь будущее больше не казалось мне туманным. Я заметила, что стала более продуктивной на работе и дома. У меня был всего год, чтобы воплотить нашу идею в жизнь, и с тем же рвением, с которым я писала бизнес-планы для компании, я принялась разрабатывать стратегию по «освобождению» своей семьи. Пришлось кое-чем пожертвовать, чтобы закрыть старые долги и одновременно отложить денег на будущее. Желая достичь результата, мы научились жить скромнее.

Женщины моей семьи научили меня вести дела всего с парой долларов в кармане. Мама показала, как планировать сбалансированный рацион, исходя из набора продуктов, купленных на распродаже. Я стала готовить блюда не хуже, чем в местных ресторанах, – и всего за полцены. Наравне с нами готовила и Мередит, а мой супруг неизменно поддерживал все наши начинания.

Каждую субботу мы устраивали «охоту»: отправлялись на гаражные распродажи и в секонд-хенды. Одна знакомая мама пятерых детей преподала мне урок искусства торговли, и вскоре я поняла, что правила этой игры похожи на правила в бизнесе: там мне тоже приходилось сражаться за разделенные между департаментами ресурсы. Многие из моих организаторских навыков теперь нашли применение в быту. Кажется, корпоративные уроки пошли на пользу нашей домашней жизни.

Несмотря на то что этот год был для меня самым загруженным, мы все же не теряли надежды достичь поставленной цели и были настроены оптимистично. Мы фантазировали и находили все новые способы двигаться вперед. У меня появились силы, сон улучшился, мигрени пропали, и тревога стала сходить на нет. Мы расслабились и позволили себе войти в будущее, построенное нашими же руками.

Я полюбила свой дом и разочаровалась в карьере. В конце концов я стала работать неполный день. В наиболее тяжелое для меня время я смогла принять правильное решение – сойти с дороги, ведущей к болезням и несчастью, и повернуть в сторону надежды и здоровья.

Мэрилин Уэйд Кох

Однажды я запретила себе страдать

– Мне сорок восемь, а чувствую я себя на восемьдесят четыре! – жаловалась я своей подруге Айлин.

– А выглядишь замечательно, – возразила она. – У тебя ни морщинки.

Да уж, благодаря интенсивному увлажняющему крему и правильно нанесенному макияжу я и правда выглядела неплохо. Однако внешнее благополучие совсем не соответствовало проблеме, которая с недавних пор поселилась внутри. У меня был артрит. Первые боли появились, когда мне было сорок. Сначала, несмотря на коченевшие пальцы, скрипучие колени и затекающие плечи, я не сбавляла темпа, но когда болезнь добралась до поясницы, пришлось принимать меры.

Боль в спине следовала за мной, как бездомная собачонка. В лучшие дни стоять, сидеть, наклоняться, лежать в кровати было просто неприятно. Каждый раз я с ужасом думала, как буду садиться в машину, – острая боль пронзала меня в районе бедер, стоило хоть немного перенести тяжесть тела на другую сторону. Перед тем как подняться с кресла перед телевизором и сходить на кухню за печеньем, приходилось делать растяжку.

Если раньше я полагалась только на себя и была постоянно при деле, то теперь стала избегать даже самых простых занятий, отговариваясь больной спиной. Заменить лампочку? Ну, я бы могла… но у меня спина. Прополоть в саду? Бросила, как только разболелась спина. Донести продукты из магазина? Ага, точно. Спина.

Как-то раз я наклонилась, чтобы посушить волосы полотенцем, и не смогла разогнуться. Я словно стала проводником электричества: зародившись в левом бедре, ток пробежал по задней его части, остановился на своде стопы и задержался там на целых десять минут. На глазах выступили слезы. Я хотела было позвать мужа на помощь, но боль была такой сильной, что я не могла и рта раскрыть. На следующий день стало легче, и я пошла к врачу.

– Радикулит, – сказал он, – спровоцированный осложненной травмой, артритом и общей мышечной слабостью спины.

Врач выписал мне обезболивающее, которое можно было купить без рецепта, дал брошюру с упражнениями для поясницы и посоветовал проходить в день не менее полутора километров. Я последовала рекомендациям, и мне стало лучше. Однако изначальный дискомфорт никуда не делся.

Вскоре я только и могла, что говорить о больной спине. Очень быстро в моем кругу нашлись такие же мученики, как я, которые тоже были не прочь пострадать. Как говорится, если пропадать, так всем вместе. Мы даже стали встречаться регулярно, чтобы обсудить диагнозы и неудавшееся лечение. Потрепанные и надломленные болезнью, мы кривились при каждом шаге, а садясь на стулья, испускали коллективный стон. Одна женщина носила шейный корсет. Другая часто пользовалась ходунками, а третья и вовсе была прикована к инвалидному креслу.

Вернувшись домой после одной из таких встреч, я взглянула на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела сгорбленная хромоножка. Я решила поговорить с собой начистоту.

– Господь всемогущий, тебе осталось жить лет тридцать-сорок, – сказала я. – Если не начнешь действовать сейчас, станет только хуже. Ты правда хочешь сдаться? Уже?

– Нет! – ответила я самой себе и для пущей убедительности топнула ногой. – Может, с болью я смирилась, но командовать собой не позволю.

Начиная с того дня, я стала прикладывать все силы, чтобы прямо стоять, ровно ходить и не морщиться при каждом повороте. Особенное внимание я уделяла тому, чтобы перестать ссылаться на больную спину и не упускать те важные моменты, из которых и состоит жизнь. Короче говоря, я запретила себе нянчиться со своим телом. Боль никуда не ушла, но приятно было вновь стоять «на своих двоих».

Чем более активной я становилась, тем счастливее себя чувствовала. Чем счастливее я себя чувствовала, тем меньше замечала боль. Говоря начистоту, когда подошло время следующего «собрания», я поняла, что не ощущала дискомфорта уже несколько недель. В тот день я поделилась с группой, что спустя много лет наконец чувствую себя хорошо, а когда мы встретились в следующий раз, скромно признала, что, кажется, со мной произошло чудо.

Сейчас, спустя целый год после чуда, я полностью вернулась к своим обычным занятиям. Я гуляю, катаюсь на велосипеде и плаваю, а в кинотеатрах быстро поднимаюсь, встряхиваю затекшие ноги и покидаю зал, не дожидаясь фанфар. Зимой я чистила снег, летом – полола сорняки, весной танцевала на свадьбе, а осенью убирала листья. Конечно, я по-прежнему выполняю все рекомендованные упражнения и воздерживаюсь от занятий, которые мой доктор счел небезопасными. Нет сомнений в том, что перемены в моем самочувствии наступили благодаря перемене моего отношения. Я больше не сдаюсь перед лицом боли от защемления или растяжения. Вместо этого я мысленно возвращаюсь к давнему диалогу с самой собой перед зеркалом, топаю ногой и говорю: «Нет!»

Моника Э. Андерманн

Слово доктора Джеффа Брауна

Лучшие друзья всегда держатся рядом. У них общие интересы, общие цели. Если их дружба переживает сложные времена, они задраивают люки и пережидают непогоду. Они понимают, чего не хватает их отношениям, и прикладывают совместные усилия, чтобы вернуться в привычную колею. Давайте представим, что крепкое здоровье – это результат дружбы вашего тела и души и только от вас зависит, насколько надежной будет эта дружба.

Беседу о том, как мысли и чувства влияют на физическое здоровье, хорошо начать с упоминания философской проблемы взаимодействия души и тела. Они ведь связаны, не правда ли? Но как именно? Как они коммуницируют друг с другом? Эта взаимозависимость внутреннего и внешнего – одна из самых логичных и при этом самых непостижимых загадок. Философы, ученые и теологи бились над ней веками, но им не хватало знаний, чтобы решить ее.

Я поделюсь с вами информацией, полученной в ходе современных исследований, и результатами моих врачебных изысканий, проведенных вместе с некоторыми отважными пациентами. Я расскажу о заключениях, к которым пришел благодаря собственным наблюдениям за связью души и тела. Опыт и впрямь лучший из учителей, и я в этом убедился.

Ваше тело – лучший советчик

Несколько лет назад мой друг, врач-терапевт, пригласил меня поработать с беспризорными детьми в боливийском городе Ла-Пас. Мой друг долгое время старался установить контакт и наладить отношения с сиротами, которым судьба подбрасывала испытание за испытанием. В какой-то момент он посчитал, что настало время позвать психолога, который бы провел тренинги для сотрудников местных служб. Так я присоединился к группе, летевшей в Боливию. Мы работали не только в городе, но и в самых удаленных уголках, ездили в приюты и церкви, где жили брошенные дети.

Я обучал работников социальных служб, пасторов и простых горожан, однако сложнее всего было выходить на улицы к детям. Мы предлагали им поддержку, сочувствие и простое человеческое общение – их судьба действительно была нам небезразлична. Дети жили в переулках, канализационных стоках и шалашах из картона – в грязи и нищете. Для общества они были досадной помехой, крысами в человеческом обличье. Беспризорная жизнь оставила на этих детях свой отпечаток: у многих были травмы. Мусор и битое стекло резали им ступни, тела были обезображены синяками и порезами – результаты драк за еду. Не обходилось и без инфекций, ведь достать антисептики и лекарство им было негде.

Дети страдали и эмоционально, и физически, однако нашлось средство, которое могло заглушить их боль. Это были лоскуты ткани, смоченные в какой-то настойке, которые сироты прижимали к носу и вдыхали выделяющиеся пары. Так они согревались по ночам, а днем успокаивали сердце и урчащий от голода желудок. Еду они находили в мусорных баках или воровали у менее проворных граждан, или (в самых редких случаях) получали ее от добрых лавочников, торговавших жареной курицей.

Эти картины по-прежнему стояли у меня перед глазами, когда я улетал из Боливии. Я размышлял, насколько эффективной была моя помощь, – проблема, с которой мы столкнулись, глубоко укоренилась в местном обществе, и едва ли мы могли до конца осознать ее масштабы.

Не прошло и месяца с момента моего возвращения в Штаты, как у меня начались проблемы с пищеварением. Сначала я пробовал справиться с ними самостоятельно, покупая безрецептурные лекарства, но в конце концов обратился к своему лечащему врачу. Мы беспокоились, что во время поездки я мог получить какую-то атипичную бактериальную инфекцию. В таком случае дело было бы куда серьезнее, чем если бы я подцепил какой-нибудь заурядный кишечный грипп. Мы провели ряд процедур, включая мою первую в жизни колоноскопию, результаты которой не показали ничего необычного. Доктор назначил мне несколько сильнодействующих лекарств. Если от одного не было толку, он выписывал другое.

Прошло несколько месяцев. Я никак не мог вернуться в свой привычный темп, а точного диагноза мой расстроенный кишечник так и не получил. Однажды, когда я в очередной раз пришел в аптеку, мне объявили, что на этот год я свои льготы на лекарства исчерпал. Теперь таблетки, которые, как вы помните, ничем мне не помогали, обходились бы в четыреста долларов ежемесячно. Я был в ярости. Живо помню, как велел аптекарю убрать лекарство обратно на полку, – платить я не собирался. Если точнее, я был резок, сказав, что мне оно вообще больше не потребуется. Едва я произнес эти слова, как мой разум тут же подключился к процессу восстановления. Мой мозг и тело начали перегруппировываться, собирая силы, впервые после возвращения из Боливии. Видите ли, я пытался решить проблему с помощью медицинского вмешательства, в то время как требовалось вмешательство психологическое.

Эта история похожа на ту, что случилась с подругой Деборы Эллис, Сью. Когда она думала о деньгах, то сразу напрягалась, и у нее поднималась температура. Примерно то же происходило и со мной, однако стоило начать проговаривать те негативные эмоции, что я испытывал, физические симптомы пошли на спад, и тело начало исцеляться. Несправедливость, с которой я столкнулся в Боливии, вызвала у меня отчаяние и злость, однако я подавил свои эмоции, сунул их в коробку, перевязал лентой и убрал куда подальше. Я думал, что для меня это законченная история, но тело считало иначе. То, как жили дети Ла-Паса, приводило меня в ужас, но я не позволял своим чувствам взять верх. Поход в аптеку позволил злости, которую я заглушал, выйти наружу. Кого я обманывал? Психологи и без того находятся в постоянном напряжении, а если к нему добавить еще воспоминания о нечеловеческих условиях, в которых жили те дети… Конечно, я подавлял злость (убирал в долгий ящик, если хотите) и не пытался с ней разобраться.

Благодаря этому опыту я научился иначе относиться к стрессу. Раньше мне казалось, что психологи должны держать свои эмоции и копинг-механизмы под контролем. С тех пор много воды утекло, и теперь я хочу поделиться с вами выводами, сделанными на основе личного опыта. Я расскажу о когнитивно-поведенческом подходе, который, на мой взгляд, является ключом к пониманию взаимосвязи тела и разума.

Целебная сила разума

Меня всегда окружали одаренные доктора и специалисты в области здравоохранения, которые делали все, что было в их силах, и даже больше, чтобы вылечить своих пациентов. Уверен, многие из этих невероятных людей согласятся, что наш мозг является неотъемлемым участником оздоровительного плана. Мышление напрямую влияет на самочувствие. Однако прошу, поймите меня правильно: я не пытаюсь убедить вас в том, что источник любого заболевания находится в вашей голове. Напротив, причины многих болезней кроются совсем в другом. Если вам кажется, что с организмом что-то не так, обязательно обратитесь к врачу. Хотите ли вы поддерживать себя в хорошей форме или излечиться – всегда включайте голову.

Я уже говорил, что до сих пор остается загадкой, как же на самом деле связаны мозг и тело. Каждый из нас уникален – и физически, и психологически. Древние философы – Платон, Аристотель и Декарт – догадывались, что эти два полюса что-то объединяет, но что именно, объяснить не могли. Сейчас в нашем распоряжении имеются все медико-биологические науки и продвинутые технологии, однако мы по-прежнему не обладаем достаточной информацией, чтобы понять взаимозависимость тела и разума. Впрочем, несколько зацепок все же есть.

Функциональная магнитно-резонансная томография, или ФМРТ, позволила ученым провести диагностику головы (и многих других частей тела) и увидеть, что на самом деле там происходит, когда человек думает. Представьте, что результат ФМРТ – это трехмерный рентгеновский снимок, на котором можно увидеть, когда, как и в какой части мозга происходят изменения в период нашей активности. Благодаря этому доктора и ученые могут более точно понять его работу в различных условиях. Однако нам предстоит добавить новые данные в старинную головоломку: вместо того чтобы задаваться вопросом существования связи разума и тела, мы должны принять ее как данность и задействовать мозг в процессе выздоровления. Не беда, если вы не дружите с биологией как наукой. Не страшно, что вы не помните, что такое таблица Менделеева, – вам это и не нужно. Мы ступаем на борт самолета, не понимая физики его движения. Мы восхищаемся небоскребами, хотя никогда не изучали архитектурное дело. Проявляя простое любопытство, вы уже делаете первые шаги к изучению своего мозга и его положительного влияния на здоровье.

В одном можно точно быть уверенным – вы себя знаете. Знаете, как вы думаете, чувствуете, действуете, принимаете решения и общаетесь с другими людьми. И поскольку все это вам известно, вы становитесь единственным, кто вправе управлять связью разума и тела. Для начала, однако, стоит разобраться в том, что такое когнитивно-поведенческий метод и как он проявляется в нашей жизни.

Собери свою психологическую «аптечку»

Когнитивно-поведенческий метод – один из наиболее изученных психологических подходов, который может привести к постоянным положительным изменениям в головном мозге. Говоря простыми словами, «когнитивная» часть отвечает за образ мышления, а «поведенческая» – за наши действия, новые и старые реакции, привычки и иногда за коммуникацию. Главный плюс когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) заключается в том, что она помогает объединить сознание и действие. Благодаря КПТ, вы можете «прикоснуться» к своему разуму и начать его менять. Вы и в самом деле способны заставить его работать на себя, избавляясь от автоматических и неадаптивных мыслей и регулируя свои реакции. Начав думать более «здоро́во», вы наверняка заметите изменения в своих поступках и эмоциональном состоянии. На примере следующих глав вы увидите, как наши рассуждения влияют на способ принятия решений, в том числе тех, от которых зависит наше здоровье.

Чтобы легче понять принцип работы КПТ, рассмотрим модель ABC, в которой A – это активирующее событие (триггер), то есть ситуация или стечение обстоятельств, с которыми вы столкнулись; B – это личные убеждения или мысли, которые появились в ответ на триггер. Например, есть люди, которые боятся выступать или даже общаться в больших компаниях – это их триггер. А убеждение в данном случае вовсе не стеснительность, а ощущение, будто все смотрят и думают только гадости. Осталась буква C – последствия, которые чаще всего проявляются в форме неприятных эмоций или негативных реакций. Если человек уверен, что каждый в комнате его осуждает, уровень стресса возрастает, и он быстро уходит.

В когнитивно-поведенческой терапии мы настраиваемся на работу с убеждениями (буква B), чтобы повлиять на результат (буква C). Обратите внимание на схему ABC.

Модель ABC в когнитивно-поведенческой терапии

Эллисон, скорее всего, трудно понять, что тревогу вызывают собственные установки. Однако стоит разложить все по полочкам, и становится ясно, что на самом деле ситуация совсем не такая, какой представляется. Чтобы показать это несоответствие, я мог бы сказать, что не все в комнате смотрят в одну сторону или что не все думают одинаково – это просто невозможно. Ошибочные мысли зачастую описываются как иррациональные или искаженные. Мне нравится использовать термин «ошибочные», а не «неверные», поскольку он подразумевает возможность исправить наше восприятие самих себя и мира вокруг.

Вне зависимости от того, были ли вы знакомы с КПТ раньше или это совершенно новое для вас понятие, я рад, что вы заинтересовались связью разума и тела, как и возможностью использовать ее на благо своего организма. Уверен, вы быстро поймете, что к чему.

Глава 2. Тайны разума здоровых людей

Выбор

Доктор Ли сделал пометки в карте и повернулся ко мне:

– У вас снова повысилось давление. Причем даже сильнее, чем в прошлый раз.

Потом его взгляд смягчился:

– У этого должна быть причина. Возможно, у вас в жизни что-то происходит?

– Нет, – пробормотала я. – Ничего такого.

Я закрыла глаза и вздохнула. На самом деле мне просто не хотелось в очередной раз перечислять все те проблемы, которые свалились на меня за прошлый год. Отцу становилось хуже, и мне пришлось взять на себя двойные обязанности; крыша протекала, и никакой ремонт ее не брал; на работе надо мной нависала угроза скорого сокращения, не говоря уже о прочих сложностях.

Я пообещала убрать из рациона натрий, и доктор дал мне месяц на исправление ситуации. Если ко времени следующего визита давление не вернется в норму, он выпишет лекарство. Идея быть зависимой от таблеток в среднем возрасте меня отнюдь не привлекала, поэтому я покинула кабинет, полная решимости найти другой выход из ситуации.

Выезжая с парковки на дорогу, я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Почему другие водители двигались так медленно? Они разве не в курсе, что мне надо сначала в магазин, а потом к отцу – готовить ужин? Я злобно засопела – пробка была бесконечной. На обратном пути повторилось то же самое, и я бурчала себе под нос всю дорогу. Наконец я добралась до дома и приготовила ужин для нас с мужем – к этому времени я уже чувствовала боль в области макушки ¹. Я пошла было в спальню, чтобы почитать журнал и расслабиться, но обнаружила там кучу неразобранного белья. Сердце бешено запульсировало. Я упала на кровать и взглянула на часы – половина одиннадцатого. Неудивительно, что у меня повышено давление.

Я была слишком взвинчена, чтобы уснуть, поэтому просто сидела на кухне, грея руки о чашку ромашкового чая, и слушала ночную программу по радио. Психолог отвечала на звонки и с легкостью раздавала советы. Несчастный брак? Разведись. Непослушные дети? Накажи их. Тяжелая жизнь? Спой веселую песенку. Фу. Я потянулась к шнуру, чтобы выдернуть его из розетки, но тут в эфире раздался тихий усталый голос.

– Меня тошнит от рутины. Я ненавижу ходить по магазинам. Ненавижу готовить. Ненавижу стирать, – проговорила неизвестная женщина.

– Ну, наймите помощницу, – предложила психолог.

– У меня не хватит на это денег, – ответила слушательница. – Я домохозяйка с тремя детьми.

– Послушай, дорогая, – начала психолог, – раз у тебя трое детей, то ходить по магазинам, готовить и стирать ты будешь еще очень долго. Выбирай: или продолжай жалеть себя, но делать, или налепи счастливую улыбку и делай все равно.

Я выключила радио. Да что она понимает? Ей самой-то, наверное, помогала и домработница, и няня – если у нее, конечно, были дети. Я легла спать, чувствуя, как в груди заходится сердце.

На следующее утро я снова была на ногах и снова весь день бурчала. После работы я зашла в аптеку – купить лекарство для отца. За прилавком, держа в одной руке телефон, а в другой – стопку рецептов, стояла фармацевт. Завидев меня, она подняла голову и приветливо улыбнулась.

– Сейчас подойду, милая. – Ее голос был словно музыка для ушей.

Пока я ждала, позади уже выстроилась очередь. За моей спиной разговорились двое покупателей.

– Аптекарь тут занятая, – говорил один из них, – никогда не злится. Только глянь на эту улыбку.

Я вспомнила вчерашние замечания психолога и посмотрела на себя со стороны: взгляд прикован к прилавку, уголки губ опущены вниз. Фармацевт подала мне лекарство и пожелала хорошего дня, а я попыталась выдавить из себя улыбку в ответ.

– Вам тоже хорошего дня, – ответила я, не отрывая глаз от выхода.

Мне нужно было сделать еще кое-что, прежде чем идти домой, – вернуть книгу в библиотеку. Быстрым шагом я добралась до места, где меня ждала еще одна очередь. Я переминалась с ноги на ногу. Одна из посетительниц, стоявшая в начале, спорила с библиотекарем насчет пени за просрочку. Служащая пошутила, и обе женщины рассмеялись, после чего посетительница оплатила штраф и спокойно удалилась. Следующая женщина в очереди возвращала около десяти книг, и пока библиотекарь их оформляла, они мило беседовали. Потом была я. Я положила книгу на стол и, развернувшись, пробормотала:

– Возвращаю вовремя.

– Хорошего дня! – откликнулась библиотекарь.

Я обернулась.

– Эмм… и вам.

И вдруг словно какая-то неведомая сила толкнула меня обратно к столу.

– Вы, кажется, самый спокойный и добродушный человек из тех, что я встречала, – вырвалось у меня. – В чем ваш секрет?

Женщина взглянула на меня и снова улыбнулась.

– Никакого секрета, – ответила она. – Только выбор.

Выбор. То же говорила и психолог на радио. Похоже, настало время и мне сделать свой. Я могла продолжать топать ногами и злиться, а могла улыбаться и петь. С этого дня я намеревалась делать выбор в пользу последнего.

Сначала было непросто. Даже скажем так – было сложно. Первое время мне казалось, что искренняя улыбка на моем лице больше напоминала хеллоуинскую маску. Однако вскоре я поняла, что подпеваю радио в машине вместо того, чтобы ругаться на пробки, и мурлычу себе под нос, пока делаю домашние дела. Это был настоящий прогресс. Спустя несколько недель я заметила, что боль в макушке исчезла, как и аритмия. Да и вообще я стала чувствовать себя лучше – спокойнее, счастливее. Жизнь больше не была бременем, теперь она приносила удовольствие.

В конце месяца я пришла на прием к доктору Ли. На этот раз новости были хорошими: давление вернулось в норму.

– Похоже, отказ от натрия и впрямь помог, – отметил доктор.

– Да, – ответила я, широко улыбаясь, – еще как.

– Так держать. Увидимся в следующем году.

– Это точно, – воскликнула я, выходя из кабинета. Потом обернулась. – Доктор Ли… Хорошего вам дня.

Я знала, что мой-то точно будет хорошим.

Моника Э. Андерманн

Только не останавливайся

Наша первая встреча с Монте сопровождалась жалобами на возраст: приближался его 99-й день рождения. По его мнению, это существенно снижало его шансы встретить свою любовь: «Ни одна женщина не захочет проводить время в компании столетнего».

У него был заразительный смех – позже я часто его слышала, входя в церковь, где по воскресеньям Монте следил за порядком во время мессы. Возраст, однако, никак не помешал его личной жизни, потому что уже на следующей неделе я видела его с двумя разными женщинами. Монте любил людей, и ему нравилось узнавать их поближе.

Будучи редактором одного журнала, я решила взять у Монте интервью – желание, по большей части продиктованное назойливой мыслью, что, возможно, я тоже становлюсь старой. Недавно я поймала себя на том, что стою посреди комнаты и не могу вспомнить, за чем пришла. Откровенно говоря, такое случалось каждый день: я искала очки, ключи, книги, письма, адреса – ну, вы понимаете. Это интервью с Монте стало первым из трех, положило начало дружбе, которую я никогда не забуду. Оно помогло мне взглянуть на старость иначе.

Монте был фармацевтом. Во времена Второй мировой войны он не закрыл свой бизнес, а стал изготавливать лекарства с удвоенной силой. Теперь ему было почти сто, но он развозил горячую еду по домам престарелых. Как-то раз, отъезжая от церкви, Монте попал в небольшую аварию – съехал в кювет. Его лишили водительских прав на том основании, что пожилым людям необходимо проходить переэкзаменовку.

Вождение машины помогает нам почувствовать себя независимыми, и лишение подобной возможности для многих стало бы ударом под дых. И уж тем более – для Монте, которому никогда не сиделось на месте. Однако предаваться унынию он не стал. Нарушать закон, продолжая садиться за руль, – тоже. Вместо этого Монте спросил, может ли кто-нибудь отвезти его на переэкзаменовку. Один из соседей согласился – полагаю, не без сомнений в результатах теста. Монте справился блестяще: максимальное количество баллов за тест и идеальное вождение. Он получил новые права и продолжал помогать «пожилым» людям.

Во время интервью я спросила Монте, в чем секрет его долголетия. Он посоветовал мне пить много воды, не переедать и постоянно учиться.

– Самое главное, – сказал Монте, – я никогда не останавливаюсь. И пусть иногда мне стоит большого труда подняться по утрам, но я продолжаю шагать. Продолжаю делать свое дело.

Он делал свое дело, помогая местным жителям, церкви и соседям. Монте интересовался жизнью других и постоянно был чем-то занят.

В мой последний визит он возился во дворе, одновременно отвечая на мои расспросы.

– Чувствую я себя хорошо, – сказал он. – Только колено немного беспокоит. Даже не знаю, в чем дело.

– Может, дело в том, что этому колену уже сто лет? – спросила я.

– Ах да, – засмеялся он. – И скоро ему будет сто один.

После того, как Монте не стало, я встретила еще одного человека, которому могла помочь так же, как Монте помогал другим, и который стал мне другом. В последнее время у меня особенно болят колени, но каждый раз я просто «продолжаю шагать, делать свое дело» и учиться.

Помощь другим пожилым людям с больными коленями – вот что делает меня молодой. Я стараюсь как можно чаще плавать, научилась играть на музыкальном инструменте и вместе с друзьями каждую неделю навещаю дома-интернаты для престарелых. Помогая другим, я помогаю себе.

Мой принцип: найти в других людях качество, которое бы мне нравилось, и привнести его в свою жизнь – так часть этого человека навсегда останется со мной. Еще я верю, что принцип Монте – все время шагать и все время учиться – позволил мне избежать проблем со здоровьем и сохранил ясным мой разум.

Ну вот, осталось только найти ключи, и я буду готова продолжать заниматься делами.

Пегги Персер Фриман

Цифры не лгут

Я держу в руках письмо из страховой компании. Его смысл медленно доходит до меня. В письме – результаты анализа крови на глюкозу. У меня преддиабетное состояние.

Я взволнована и напугана – эти чувства сродни тем, что испытываешь, когда учитель математики вызывает тебя к доске, а ты не знаешь правильного ответа. Признаюсь, сначала я заняла оборонительную позицию. Разве страховая не знает, что у меня все в норме? Я занимаюсь спортом, у меня всю жизнь было хорошее здоровье. Мне шестьдесят, и я всегда ела то, что хотела.

Однако, видимо, все же придется взглянуть правде в глаза. За последние десять лет я набрала вес, да и спортом занималась не так часто, как раньше. Вырос не только сахар: увеличились показатели холестерина и триглицерида, повысилось давление. Может, с математикой у меня было и не очень, но я знала, что цифры не лгут. Помню, как чувствовала себя, получая плохую оценку за тест. Слова «преддиабетное состояние» вызвали у меня такое же ощущение – унижение.

Я не собиралась мириться с ярлыком, который на меня пыталась навесить страховая, ведь это означало бы, что придется менять свои пищевые и спортивные привычки. И, что еще сложнее, – образ мышления.

Я задумалась о том, какой вижу сама себя. У каждого из нас есть определенные представления о себе – послания, положительные и отрицательные, которые формируют нашу личность. Они могут идти из детства, перениматься от родителей, учителей, братьев, сестер и друзей. Это утверждения вроде: «Ты ничего не смыслишь в математике», «Ты грамотно пишешь», «Тебе медведь на ухо наступил», «Ты хороший друг», «Ты отлично ориентируешься на местности», «Ты инициативный», «Ты никудышный художник», «Ты жаворонок».

Я всегда говорила себе, что могу есть, что хочу. На вечеринках или потлаках ² я пробовала каждое блюдо и непременно хвалила его автора. Я не оставляла на тарелке ни крошки. Мне нравилась картошка в любом виде.

Но с этого момента я перестану хвалиться, что могу есть все, что душа пожелает. Может, так и было в юности, но не сейчас. Разумеется, если я хочу быть здоровой. Я поняла, что не могу продолжать есть как раньше – сладкое или жаренное во фритюре на ночь, столько сыра и масла, сколько хочу, чипсы и другие соленые снеки.

Все это звучало слишком негативно, поэтому я заменила «не могу» на простое «не», и мои послания самой себе сразу стали более убедительными. Я не ем пироги и пончики – не важно, сладкие они или нет. Я люблю картошку, но не ем ее каждый день. Я не ем столько мяса. Я не добавляю в салаты жирные заправки. Я не пью газировку. Я не ем фастфуд.

Я не хотела думать, что в чем-то себе отказываю, поэтому сфокусировалась на положительном: я хочу быть здоровой. Я ем здоровую пищу. Я люблю овощи и фрукты. Я ем коричневый рис и цельнозерновой хлеб так же легко, как их белые вариации. Я предпочитаю домашнюю еду из свежих продуктов ресторанной или замороженной.

Неделю я повторяла себе эти утверждения, словно мантру, и вскоре начала в них верить. В кафе я стала чаще заказывать рыбу или салат, а если выбирала мексиканскую еду или пасту, то просила половину упаковать с собой. Я перестала чувствовать себя обязанной попробовать каждое блюдо на вечеринке – пусть эту роль возьмет на себя кто-то другой. Вместо того чтобы съедать все, что лежит на тарелке, часть я оставляла на следующий день. Когда по телевизору показывают истекающую жиром еду, я говорю себе: «Когда-нибудь я это попробую. Но не сегодня и не завтра».

В нашей семье за готовку отвечает муж, поэтому я убедила его внести некоторые изменения в меню. Сейчас он гораздо чаще использует оливковое масло, а не сливочное. Он перешел на цельнозерновые макароны и продукты с низким содержанием соли. Мы больше не держим мороженое и печенье про запас, а покупаем только по особым случаям.

Мы получаем удовольствие от качественного, преимущественно растительного рациона. Томаты, шпинат, голубика, авокадо, груши, грибы, кабачки и баклажаны – все эти полезные и вкусные продукты можно найти на рынке, а после – превратить их в отменные блюда.

Хорошая еда – одно из главных удовольствий в жизни, однако на ней жизнь не заканчивается. Вместо того чтобы ожидать следующего приема пищи, я занимаюсь другими, не менее приятными делами: фотографирую, читаю, собираю пазлы, ищу музыку для плеера и не забываю про физическую активность.

В «преддиабетном» письме говорилось: «Благодаря правильному питанию и увеличенным нагрузкам даже небольшое снижение веса может уменьшить риск развития диабета на 60 %». Вот эта цифра мне по душе.

Я отказалась от ярлыка «преддиабетное состояние» и выбрала другие. Сейчас я ярый любитель прогулок, а летом – пловец. По крайней мере раз в неделю я велосипедист, а иногда даже пеший турист.

Спустя год после получения письма я уже не нахожусь в группе риска. Недавнее обследование показало, что уровень глюкозы у меня в норме, как и давление. Холестерин снизился на десять единиц, а триглицериды – почти на сорок.

Изменилась и еще одна цифра – та, что на весах. Год назад я видела перед собой почти 69 килограммов, а сейчас 62. Моей главной целью было оставаться здоровой, но снижение веса – приятный побочный эффект, который я с радостью приняла.

Возможно, мне следует развенчать и еще одно утверждение о себе: о том, что математика мне не по плечу. Я горда своим новым образом жизни, и это все равно, что получить отлично за тест. Цифры не лгут, и я заставила их работать на себя.

Кэтрин Уилкенс