Kitabı oxu: «Куриный бульон для души. Удивительный мозг. Истории о том, как пробуждать ум и открывать новые горизонты»

Порой хорошая история человеку нужнее, чем пища

Серия «Куриный бульон для души»

Dr. Marie Pasinski and Liz Neporent

Chicken Soup for the Soul: Boost Your Brain Power!:

You Can Improve and Energize Your Brain at Any Age

© 2012, Chicken Soup for the Soul Publishing, LLC

Перевод с английского О. Б. Снитич

© Снитич О.Б., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введениие

«Нет, это сердце».

«Дорогой, Я ЗНАЮ, что это МОЗГ».

Мы с мужем часто спорим о том, какой орган считать самым важным. Мой муж – терапевт, и он считает, что главное – сердце. По его словам, если сердце не работает, кровь не циркулирует, клетки не получают кислород, то очень скоро все остальное тоже перестает работать. Но я, как невролог, ни на секунду не сомневаюсь, что главное – это мозг. В конце концов, ваш мозг – это ваша сущность, это он делает вас тем, кто вы есть. Если мозг не функционирует, тогда в чем смысл? Время от времени я заставляю мужа признать мою правоту.

Ваш мозг – это чудо и ваше самое драгоценное достояние. Он весит всего три фунта, но вмещает более ста миллиардов нейронов, соединенных между собой сотней триллионов синапсов, определяющих ваше сознание и каждую вашу мысль, настроение и действие. Современные исследования в области нейробиологии кардинально изменили восприятие мозга. Одним из открытий, которые я нахожу наиболее захватывающими, является наше новое понимание способности мозга перестраивать себя. Раньше мы думали, что мозг статичен, но теперь понимаем, что он невероятно динамичен и постоянно развивается. Словно произведение искусства в процессе создания, он непрерывно формируется и трансформируется под воздействием проживаемого нами опыта.

Я не могу придумать лучшего способа подчеркнуть потенциал человеческого мозга, чем объединить истории о том, как изобретательные люди творчески используют свой разум, с простыми научными объяснениями того, что происходит в этот момент в их мозге. Как красноречиво показывают эти истории, можно изменить направление мыслей, эмоций и поведения, что, в свою очередь, изменит мгновение, день или даже всю жизнь. Мне очень приятно поделиться с вами объяснениями из области нейробиологии.

Я надеюсь, что по мере того, как вы будете читать эту книгу, истории, рассказанные в ней, а также объяснения происходящего с научной точки зрения вдохновят вас на то, чтобы активнее использовать свой мозг. Верю, что с его помощью каждый способен раскрыть свой потенциал.

Мари Пасински, доктор медицины

Глава 1
Инвестируйте в свой мозг

Импровизация – не мой конек

Я застыла посреди сцены, как олень в свете автомобильных фар. «Мама? – подталкивал меня Кевин. – Не молчи, говори все, что приходит тебе в голову!» Но единственное, о чем я могла сейчас думать, так это о том, как побыстрее убраться со сцены.

Идея записаться на курсы импровизационного актерского мастерства принадлежала моему сыну Кевину. Он уверял, что эти курсы научат меня соображать быстрее и дадут необходимую уверенность. В тот момент я пыталась вернуться в деловой мир после многих лет работы на полную ставку в качестве мамы и однажды пожаловалась сыну, что я стала не такой сообразительной, как раньше. Я рассказала ему, как трудно мне было на недавнем корпоративном обеде поддерживать разговор с коллегами. Это была ошибка. Вместо того, чтобы проявить ко мне сочувствие, на которое я надеялась, Кевин отправил меня на курсы.

Кевин по профессии актер. В перерывах между съемками он преподает актерское мастерство на студии в Финиксе. Его конек – импровизация. Это форма комедии, в которой актер должен спонтанно создавать сцены, основываясь на предложениях зрителей. В результате получается динамичное представление, заставляющее зрителя покатываться со смеху и восхищаться остроумием, которое извергается по первому требованию. Кевин сказал, что именно импровизация помогает ему сохранять остроту ума во время прослушиваний, когда приходится моментально вживаться в любую роль. Освоение этого навыка, по мнению Кевина, могло бы помочь и мне. Я попалась на удочку.

Мое первое занятие было ужасным. Оно началось довольно легко – с простых упражнений, во время которых мы учились смотреть партнерам прямо в глаза и реагировать на любые их сигналы. Мы играли в игры, направленные на тренировку быстроты реакции, и осваивали специальные техники для развития навыков слушания и запоминания. Все это не казалось мне слишком сложным – более того, я с радостью чувствовала, как просыпается мой мозг.

Потом разминка закончилась, и наступило время новой игры под названием «Да, и…». Кевин разбил нас на пары подобно тому, как поступил Ной со своими животными, но повел отнюдь не в ковчег, а в самое страшное из всех мест – на сцену. Там мы должны были вести непрерывный диалог, соглашаясь со всем, что говорит партнер, и выстраивая ответы так, чтобы сценка продолжала развиваться дальше. Это оказалось гораздо более сложной задачей, чем предыдущие упражнения, и очень скоро я обнаружила, что заикаюсь и что у меня заплетается язык.

– Я не могу этого сделать, – сказала я Кевину уже по пути домой. Я чувствовала себя взволнованной и униженной. Тот факт, что я была самой старшей ученицей в классе, только добавлял мне отчаяния. Моя неспособность реагировать так же быстро, как все остальные, заставляла меня чувствовать себя старой и беспомощной. Я ожидала, что мой сын произнесет мотивационную речь, скажет, что я справилась лучше, чем думала, но он этого не сделал. Вместо этого Кевин спросил:

– Почему ты думаешь, что не сможешь этого сделать?

– Потому что не умею быстро соображать! – выпалила я в отчаянии.

– Знаешь, как можно научиться делать это лучше? – спокойно спросил он.

– Да, – с вызовом ответила я, – мне просто нужно стать моложе!

На мгновение отведя взгляд от дороги, чтобы взглянуть на меня, Кевин улыбнулся:

– Ничего подобного. Ты можешь сделать это при помощи практики.

Теперь я была зла и расстроена. На глаза навернулись слезы, я молча смотрела в боковое окно на пролетающие мимо фонарные столбы. Что 24-летний парень мог знать об этом? Знает ли он, что с возрастом мышление замедляется? Понимает ли мой вечный страх перед болезнью Альцгеймера? Я поклялась, что никогда больше не пойду на его занятия по импровизации. В любом случае я не хотела становиться комиком.

Всю следующую неделю я пыталась выбросить из головы даже саму мысль о занятиях. Каждый день я сидела рядом с мужем на раскладном стуле у кромки бейсбольного поля и смотрела, как брат Кевина, Райан, играет за команду своего колледжа. В моей душе зрело чувство вины: неужели я не могу подарить Кевину хотя бы один вечер? В конце концов я проглотила свою гордость и вернулась в класс импровизации.

Мне нравилось смотреть, как Кевин преподает, и постепенно занятия стали приносить больше удовольствия. Я научилась быстро придумывать новых персонажей и режиссировать сценки, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. После каждого занятия Кевин спрашивал: «Как ты думаешь, у тебя все получилось?» Я рассказывала, что, по моему мнению, сработало, а что – нет, все еще не уверенная в оценке своих достижений. Но однажды вечером я поняла, что справилась на отлично!

Мы разыгрывали сценку, которая была выстроена вокруг воображаемой куртки. Дэйв, молодой человек на сцене, обернул куртку вокруг партнерши, которая изображала его девушку. Она приподняла рукав невидимой куртки и проворковала: «Это автограф солиста группы JuJu Bees?»

Дэйв протянул: «Да-а-а», а Кевин закричал: «Покажите мне, как он получил этот автограф!» Наступила пауза. И тут я, словно во мне что-то вспыхнуло, выскочила на середину сцены, тряхнула волосами, высунула язык, а потом подошла к Дэйву и, вытащив из кармана воображаемую ручку, нацарапала автограф на рукаве его невидимой куртки.

Закончив этот номер, я покраснела и снова приняла свой обычный скромный вид. Сокурсники смотрели на меня во все глаза. Тишина продолжалась несколько секунд, после чего аудитория взорвалась аплодисментами. Я не просто вышла из своей зоны комфорта, я вырвалась из нее!

Разумеется, я не буду красть роли у Мерил Стрип, но скажу, что после той ночи творческие решения стали приходить мне в голову гораздо быстрее. Я мгновенно превращалась в королеву Елизавету, которая пытается убедить официантку в закусочной встречаться с ее сыном, или в Марию Стюарт, решившую подретушировать роспись потолка Сикстинской капеллы. Теперь я ждала очередного урока импровизации с нетерпением. Я стала членом команды, который вносит свой вклад в каждую сцену, а не якорем, тянущим всех вниз.

На прошлой неделе во время семейного обеда я похвасталась тем, что один из актеров в классе предпочитает быть моим партнером, а не чьим- то еще.

– Он сказал, что я помогаю ему стать лучше, потому что я креативная. Так что у меня получается, – объяснила я. – Я и правда стала лучше соображать! Может быть, импровизация поможет заодно улучшить и мои математические навыки?

– Мам, ты могла бы вести статистику для моей команды, – предложил мой бейсболист.

– О нет, – простонала я, – у меня не получится!

– Ты же знаешь, как стать лучше, не так ли? – напомнил Кевин.

И они с Райаном хором закончили: «Практикуйся!»

– Хорошо, – пообещала я. – Но для начала я попрактикуюсь держать свое нытье при себе!

Линди Шнайдер

Слово дня

—Привет.

Я оторвалась от своего компьютера и баночки с йогуртом и посмотрела на сестру, которая, шаркая босыми ногами, вошла в комнату.

– Привет, – ответила я.

Радио громко вещало на барной стойке. Сестра открыла холодильник и некоторое время разглядывала его содержимое. Она всегда была выше меня, но в этом году вытянулась еще. Наконец, сестра схватила яблоко, подбросила его несколько раз и подсела к столу. Кто эта спортивная, уверенная в себе особа, которая когда-то была моей младшей сестрой?

– Итак, что мы делаем сегодня? – спросила она.

Я сделала глубокий вдох, потом – медленный выдох.

– Я не знаю, – ответила я.

Я действительно не знала. Что вообще делают четырнадцатилетние подростки?

Когда Элли не было и семи, мы с ней очень дружили. Я училась в старшей школе, а она забегала ко мне в комнату – кудряшки на ее голове весело подпрыгивали – и пела мне песню, которую днем выучила в детском саду. Я охотно отрывалась от домашнего задания по химии, чтобы почитать ей перед сном главу из «Джеймса и гигантского персика» или «Ани из Зеленых Мезонинов» – книг, которые я и сама любила в детстве. Потом я уехала в колледж, и Элли, расставаясь со мной, горько плакала.

Через некоторое время все наладилось – мы обе приспособились к новой жизни. Я завела друзей, увлеклась новыми занятиями и отношениями. После колледжа я переехала в Нью-Йорк в поисках работы и там нашла свою любовь. Я приезжала домой на каникулы и в отпуск, но с каждым разом расстояние между мной и Элли увеличивалось. Как и я, она находила новых друзей и новые занятия. Она росла, а я была слишком далеко, чтобы быть частью этого опыта.

Когда мой партнер решил вернуться к учебе, мы собрали вещи и приготовились к переезду из Нью-Йорка в город на Среднем Западе, где располагался его колледж. Но дата нашего переезда была назначена только на конец августа, а срок аренды истекал 15 июля. Мы решили провести этот месяц со своими семьями, разъехавшись по домам. Я пообещала Элли, что этот месяц станет временем нашего сближения. Но теперь понятия не имела, что делать дальше. Оказалось, я вообще не знала, как Элли проводит свободное время.

Радио продолжало гудеть, заполняя наше неловкое молчание. В студии обсуждали роман какого-то начинающего автора. У главного героя не было свободы воли, а миру, в котором он жил, недоставало правдоподобия.

– Никогда не понимала, что значит правдоподобие, – выдавила я, чтобы хоть что-то сказать. – То есть я, конечно, слышала это слово раньше, но…

– Посмотри в словаре, – откликнулась Элли, и в ее голосе явственно прозвучали интонации матери.

Я забила в Google определение правдоподобия.

– Имеющее видимость правды, – прочитала я и посмотрела на Элли. – В этом есть какой-то смысл?

– Немного, – согласилась она. – Попробуй поставить это слово в какое-нибудь предложение.

Я еще немного покопалась и, наконец, с гордостью прочитала: «В попытке создать правдоподобие он наполнил диалоги уличным сленгом». Я посмотрела на Элли. Она хихикнула.

– Знаешь, чем нам нужно заняться? – спросила я. – Мы будем учить одно новое слово каждый день. Пусть это станет нашей миссией, пока я дома.

Это прозвучало невероятно занудно, но ведь передо мной была та самая девочка, которой я когда-то читала «Аню из Зеленых Мезонинов».

– Хорошо, – сказала Элли. – Но тогда мы должны попробовать использовать эти слова в нашем обычном разговоре. Будем просто вставлять их туда.

– И давать друг другу баллы каждый раз, когда правильно используем слово! – подхватила я.

Так родилось «Слово дня».

В течение следующих нескольких дней я приносила свой ноутбук на завтрак, и мы проводили утро за едой и поиском слов. Мы веселились, пытаясь найти самые комичные по звучанию слова и сочиняя самые странные примеры их использования. Нашим любимым словом было «ничком» – наречие, обозначающее падение лицом вниз. Что с ним делать? Я упала ничком?

Мы пытались внедрить в повседневную речь такие слова, как «правдоподобие» и «вкрадчивость». И благодаря этим вымученным, глупым попыткам многое узнали друг о друге. Элли, как оказалось, состояла в школьной команде по легкой атлетике, и ее стремление бегать каждый день – даже летом, когда тренер за ней не следил, впечатляло. Она была настолько же дисциплинированной, насколько и умной.

Однажды, когда я встречалась с друзьями за ужином, Элли прислала мне сообщение:

«Мои новые контактные линзы добавили правдоподобия моему бегу – все было четче, чем обычно, и я знала, что нахожусь в реальности». Потом прилетело второе послание: «Я надеюсь, что ты упала ничком от восторга, когда прочитала мое прошлое сообщение».

Никогда не угадаешь, что может сблизить людей. Это могут быть самые незначительные вещи – начало разговора, общая задача, глупое слово, – и они справляются с такой задачей лучше всего.

Когда отпуск закончился, я обнаружила, что скучаю по нашему утреннему ритуалу. Но, по крайней мере, я знала, что у нас с Элли отныне есть отправная точка, с которой можно начать телефонный разговор: «Какое сегодня слово дня?»

Ева Легато

Уроки японского

Я уволилась из начальной школы шесть лет назад. Мне нравилось работать с детьми, но с некоторых пор в моем теле появились первые признаки старения: мне все сложнее было подниматься с пола после окончания очередной игры с шестилетками, и я уже не могла, как раньше, гоняться за ними по коридору. Поэтому я воспользовалась возможностью досрочного выхода на пенсию и уволилась в возрасте 49 лет. Имея государственную пенсию, работу на полставки в местном магазине и должность ассистента в университете, я была уверена, что смогу сводить концы с концами.

Теперь мой график стал намного свободнее. Я могла работать волонтером в кружке лоскутного шитья при церкви. Могла обедать с другими пенсионерами. Могла посещать симфонические концерты в середине дня и навещать свою дочь, которая училась в колледже за пределами нашего штата. Однако я почти ничего из этого не делала.

В роли работающей мамы двух активных девочек мне приходилось жонглировать тремя расписаниями одновременно. Теперь расписание было только одно, но я умудрялась забывать о мероприятиях, даже если они были обозначены в моем календаре.

Однажды из Японии приехал мой двоюродный брат. Он остановился у родителей, и я тоже поехала к ним, чтобы погостить там некоторое время. Проблема заключалась в том, что брат не говорил по-английски, так что единственным человеком, который мог с ним общаться, была моя мама. Большую часть времени она был занята переводом разговоров. Когда-то давно, еще в колледже, я посещала курс японского языка, но этого оказалось явно недостаточно, чтобы поддерживать беседу.

И я подумала: не вернуться ли мне к учебе сейчас, когда у меня появилось так много свободного времени? Может ли вообще женщина средних лет выучить другой язык? Дети посоветовали мне попробовать. По чистой случайности университет, в котором я преподаю, как раз нанял нового преподавателя японского языка. Я написала ему и получила разрешение прослушать курс.

В первый день я, нервничая, пришла на занятия со своими книгами, тетрадью и карандашами. Я сидела в классе, полном студентов вдвое моложе меня. Несмотря на то что я всю жизнь слышала японский язык и даже целый год изучала его, я с трудом поспевала за ними. Обучение чтению и письму на японском включает в себя усвоение не только обширного словарного запаса, но и сотни иероглифов, известных как кандзи. Я всю ночь готовилась к контрольной, но получила только отметку «хорошо».

Я продолжала учиться. Продолжала выполнять задания, а мама проверяла их. По мере того как я продвигалась вперед, произошло несколько интересных вещей. Я научилась сочувствовать ученикам, которым было трудно читать, – тем, кто не мог разобраться в знаках и завитушках, которые мы называем буквами. Я стала терпеливее относиться к таким людям, как моя мать, которая пыталась адаптироваться в новой стране, начать понимать новый язык и говорить на нем. И я многое узнала о культуре, в которой живут мои тети, дяди и двоюродные братья и сестры.

Но самым удивительным достижением стало улучшение моей памяти. Несмотря на то что я была больше занята, мне удавалось вовремя приходить на назначенные встречи. Даже когда внезапно скончался папа и мне пришлось заботиться о сотнях мелочей для мамы. Я обнаружила, что запоминаю названия и инструкции. И я стала более эффективно распоряжаться своим временем.

Я не уверена, что становлюсь счастливее, когда занята, или что занятость заставляет меня лучше планировать свой день, но эта дополнительная деятельность действительно стала для меня замечательным приключением. Прошлым летом, после двух лет учебы, я поехала в Японию со своей мамой, дочерью и зятем. Я все еще не могу поддерживать полноценный разговор со своими родственниками и не в состоянии прочитать все дорожные знаки, чтобы сориентироваться в городе, но все равно ощущаю себя намного более уверенной, чем во времена своего прошлого визита двадцать пять лет назад.

Прошлой осенью я записалась на третий курс обучения языку. Я начала переписываться со своими двоюродными братьями и сестрами по электронной почте, используя свою плохую грамматику и ограниченный словарный запас. Я всегда знала, что у меня есть двоюродные братья и сестры за границей, но теперь у меня с ними более тесные отношения. Еще один бонус!

Я снова в игре. Жизнь прекрасна.

Патрисия Гордон

По одному стихотворению в день

Если вы хотите заставить свой мозг работать на полную мощность, устройте ему небольшое соревнование!

Несколько лет назад писательство превратилось для меня в однообразную рутину. Я часами сочиняла посты в блоге, или обновляла социальные сети, или читала о литературе. По сути, я весь день сидела перед ноутбуком, но ничего креативного не создавала. Казалось, мое воображение иссякло.

Так уж получилось, что период моего творческого простоя пришелся примерно на то же время, что и ежегодный конкурс под названием «Одно стихотворение в день». Идея проста. Нам было предложено писать по одному стихотворению в день на заданную тему в течение апреля. Это стихотворение не обязательно должно было быть длинным – хокку тоже засчитывались. Главное условие – не пропускать ни одного дня.

Честно говоря, я больше специализируюсь на художественной литературе и эссе. Но поэзию тоже люблю. Особенно короткие стихи. Поэтому я приняла вызов, зная, что соревнование выявит мою изначальную потребность побеждать, подтолкнет меня к финишной черте. К тому же, возможно, я смогу развить в себе полезные писательские привычки.

Не то чтобы я хотела писать по стихотворению в день до конца своей жизни. И я не ожидала многого от себя в том, что касается поэзии. Но я отчаянно хотела вытащить клетки своего мозга из безопасной коробочки в дикое, открытое, творческое пространство.

Поначалу было сложно. Да кого я обманываю? Было очень сложно! Несколько раз я порывалась отложить очередное задание, будто пятилетняя девочка, убегающая от ложки с лекарством. Но потом я села и основательно побеседовала сама с собой. Я решила, что буду писать стихотворения прямо с утра. Или, по крайней мере, буду смотреть задание, чтобы подумать о нем в течение дня.

К седьмому дню у меня сформировался новый распорядок дня. Я проверяла задание в утренние часы, как только оно было опубликовано. Затем я занималась обычными писательскими делами, принимала душ, обедала, бегала по делам, но мой мозг в это время трудился над заданием. И к тому времени, когда я снова садилась писать, мне было что сказать.

Иногда на то, чтобы придумать несколько блестящих строк, уходил целый день. Но я всегда заканчивала свое стихотворение. К концу месяца у меня накопилось тридцать стихотворений. Я выиграла конкурс.

Теперь я получила полное право хвастаться, что в апреле писала по стихотворению в день.

Я собрала несколько своих любимых стихотворений, доработала их, отправила на другие поэтические конкурсы – некоторые имели успех. Я обрела уверенность в себе, осознав, что на самом деле могу написать вполне приличное стихотворение.

Но главное – я выталкивала себя из своей писательской рутины и творила каждый день. Я тренировала свою креативность и воображение, разминала навыки решения неожиданных проблем. (Не верите мне? Попробуйте написать вилланель¹.) Я узнавала что-то новое о поэзии почти каждый день. Я чувствовала, что мой мозг взорвался, – разумеется, в хорошем смысле этого слова.

Теперь я ставлю перед собой серьезные цели – например, я участвовала в Национальном месячнике по написанию романов. Должна признать, что публичные конкурсы помогают мне. Наверное, все дело том, что после пересечения финишной черты мне всегда есть чем гордиться.

Кэти С. Холл

Слово доктора Мари Пасински

На окраине моего маленького городка есть кофейня, я часто захожу туда по дороге на работу. Обычно по утрам в кофейне собирается группа пожилых мужчин, чтобы вместе разгадать кроссворд из New York Times. Мне нравится слушать, как они спорят, решая свои головоломки, как болтают, смеются и подбрасывают друг другу подсказки. Естественно, как невролог, я не могу не восхищаться тем, как много хорошего эти люди делают для своего мозга.

Отчасти дело в кроссвордах – они помогают развивать память. Однако, поскольку завсегдатаи моей кофейни разгадывают кроссворды много лет, они, возможно, уже исчерпали обучающий потенциал этого конкретного задания. Что приносит наибольшую пользу их мозгу, так это то, что они собираются вместе, взаимодействуют друг с другом и участвуют в живом обмене идеями. Размышление над ответами на очередной вопрос само по себе может стать стимулирующим интеллектуальным упражнением, но опыт совместного решения головоломок, обмен идеями и участие в оживленной беседе превращают эти собрания в настоящее интеллектуальное мероприятие.

Обогащайте свой разум

Качественные социальные связи не позволяют ослабевать нашим когнитивным способностям. Недавние исследования показали снижение риска развития деменции на 25 % среди пожилых людей, которые чувствуют себя удовлетворенными отношениями в своей жизни. Интересная и насыщенная социальная жизнь в золотые годы – это лишь один из нескольких факторов, которые могут помочь сохранить запас знаний и памяти мозга, известный как когнитивный резерв.

Этот резерв необходим для того, чтобы с возрастом сохранять остроту ума. Удивительно, но почти у 40 % людей, до конца жизни не страдавших от каких-либо заметных когнитивных нарушений, в мозге были обнаружены некоторые характерные признаки болезни Альцгеймера. То есть они переносили патологические изменения, связанные с этой болезнью, без каких-либо проблем. Получается, что активность мозга каким-то образом компенсирует накопленные за долгую жизнь повреждения. Когда на основных нейронных магистралях возникает затор, когнитивный резерв служит альтернативным маршрутом для распространения информации. Таким образом, даже если выбранный вами когнитивный маршрут заблокирован, у вас все равно есть запасной выход и «улочки» поменьше, которые помогут вам добраться до места назначения. Правда, вам может потребоваться для этого немного больше времени, но, по крайней мере, вы не застрянете на полпути.

О том, что мозг способен накапливать когнитивный резерв на протяжении всей жизни, стало известно не так давно. Раньше считалось, что мозг работает как емкость с цементом: молодые, только что залитые нейронные пути могут быстро усваивать материалы и впечатления, однако с возрастом они превращаются в камень. К счастью, сегодня мы знаем, что это далеко не так: человеческий мозг больше похож на великолепный сад, способный расти, цвести и пускать новые корни при благоприятных условиях. Исследования показали, что стимулирующий опыт и новые знания, подобно солнечному свету и дождю, позволяют этому саду процветать – и это справедливо независимо от того, молоды вы или стары.

Чудо нейропластичности

Вне зависимости от возраста наш мозг обладает способностью вырабатывать новые нейроны и выстраивать новые нейронные пути на протяжении всей нашей жизни. Каждый раз, когда вы занимаетесь чем-то новым, мыслите по-новому, осваиваете какой-то навык или делаете что-то по-другому, формируются новые пути и расширяется ваш когнитивный резерв. Этот процесс, называемый нейропластичностью, стал настоящим открытием в нейробиологии.

Многочисленные исследования помогли понять, как именно процесс обучения трансформирует мозг. Возьмем, к примеру, известное исследование, проведенное учеными из Германии. В фокусе их внимания была группа людей, которые в течение трех месяцев осваивали искусство жонглирования. Исследователи просканировали мозг участников эксперимента и обнаружили увеличение объема его областей, отвечающих за сложные зрительные движения. Хотя эффект носил временный характер, однако он стал доказательством того, что в процессе обучения в мозге действительно происходят анатомические изменения.

В ходе другого эксперимента изучалось влияние интенсивной учебы на структуру мозга. Студенты-медики, готовящиеся к вступительным экзаменам, прошли МРТ-сканирование до, во время и через три месяца после сдачи экзаменов. Выяснилось, что в ходе подготовки объем различных областей их мозга, включая гипоталамус (центр памяти), существенно увеличился. И, что еще более интересно, через три месяца после того, как молодые люди перестали готовиться к экзаменам, гипоталамус все равно продолжал увеличиваться. По мнению исследователей, это произошло из-за роста числа новых нейронов, вызванного обучением.

Каждая часть мозга выполняет определенную функцию. В последние годы наблюдается бурный рост исследований в области нейропластичности. Так, с помощью технологии МРТ был изучен мозг спортсменов, музыкантов, геймеров и даже водителей такси. Это позволило по-новому взглянуть на то, как формируется мозг в зависимости от того, как мы его используем. Например, сканирование мозга опытного пианиста покажет расширение областей коры, связанных с ловкостью пальцев, в то время как у водителей такси наблюдается увеличение областей, отвечающих за навыки пространственной навигации.

Исследователи даже начали изучать, как социальные сети могут влиять на структуру мозга. Они обнаружили, что у студентов колледжей, имеющих большее число друзей и подписчиков, были увеличены различные области мозга, в том числе – область, связанная с задачей запоминания имен и лиц. На мой взгляд, такого рода исследования подчеркивают тот факт, что мозг является отражением нашего образа жизни. И, что еще более важно, что будущая структура нашего мозга еще не определена.

Чтобы мозг развивался – общайтесь!

Я уже упоминала, что активное общение отвечает за поддержание умственной работоспособности и повышение когнитивного резерва. Мои пожилые знакомые из кофейни с их яркой социальной жизнью являются тому хорошим доказательством. Причем положительные изменения в мозге происходят независимо от таких факторов, как, например, наличие у человека депрессии или прочих заболеваний. В общении есть что-то такое, что полезно для мозга. Что бы это могло быть?

Подумайте о возможностях, которые открывает общение. Допустим, вы случайно встретили подругу, когда ходили за продуктами. Вы заводите разговор о старом районе, о котором не вспоминали много лет, потом она приглашает вас в местный театр на новую постановку. На следующий вечер вы вместе идете на спектакль и знакомитесь с новыми людьми. Идеи, представленные в пьесе, и рассуждения ваших новых знакомых наполняют ваш разум. Затем вы все вместе идете в марокканский ресторан, в котором никогда раньше не были. За ужином какая-то женщина приглашает вас присоединиться к ее теннисной группе. Вы с энтузиазмом принимаете приглашение и в течение следующих нескольких недель приводите себя в форму. Плюс вы знакомитесь с еще одной новой группой людей в теннисном клубе. И так далее… Один простой разговор в бакалейном отделе приводит к переплетению впечатлений, которые вы никогда бы не получили, сидя дома в одиночестве перед телевизором.

Пассивная деятельность – такая, как просмотр телевизора, переключает ваш мозг на нейтральную передачу, а социальное взаимодействие, наоборот, активизирует его, заставляя выполнять множество сложных задач, в том числе требующих внимания, использования памяти и языковых навыков. Мозг стимулируется различными способами, и все они, по-видимому, активизируют и другие интеллектуальные функции, что, в свою очередь, расширяет наш когнитивный резерв.

Мы все знаем, что наличие друзей, на которых можно положиться в трудную минуту, помогает пережить самые тяжелые жизненные события. Стрессовые эмоции, такие как тревога, депрессия и одиночество, негативно сказываются на работе мозга. Эмоциональная поддержка, которую оказывают близкие личные отношения, смягчает некоторые из этих когнитивных нарушений. Друзья могут помочь вам переосмыслить проблемы в более позитивном ключе и найти новые решения. Два мозга всегда лучше, чем один!

Относитесь к жизни как к приключению

Вы помните, какой была жизнь, когда вы были молодыми? Каждый день был приключением. Всегда происходило что-то новое. Вы постоянно сталкивались с трудностями, учились и открывали что-то новое. Ваш мозг был занят обдумыванием новых концепций, развитием новых навыков и пополнением когнитивного резерва. Но затем вы окончили школу. Постепенно втянулись в стандартную рутину с работой, семьей и друзьями, повторяя одни и те же виды задач и занятий снова и снова. Вы не прекратили собирать новую информацию – просто теперь вы делаете это не в том темпе, что в юности.

На ранних этапах жизни в мозге формируются миллионы нейронных связей. Некоторые из них затем удаляются, но те, которые выжили, соединяются с другими нейронами на стадии быстрого роста нервной системы, которая приходится на детство и юность. Чтение все более сложных книг, развитие новых талантов, создание произведений искусства, игры, знакомства с людьми, посещение новых мест – то есть все, что стимулирует умственную деятельность, – помогает сформировать жизненно важные нейронные связи, которые составляют ваш когнитивный резерв.

Мой вопрос к вам таков: зачем останавливаться на достигнутом? Нет никаких физиологических причин, по которым целенаправленное пополнение когнитивного резерва должно прекратиться в тот момент, когда вы получите свой последний диплом об образовании. Если вы продолжите бросать вызов своему разуму, осваивать новые виды деятельности и приобретать новые навыки, то сможете продолжать наращивать нейронные связи бесконечно.

Один из проверенных способов добиться этого – получить как можно больше образований и дипломов. Исследования показывают, что чем больше времени вы уделяете чтению книг, тем ниже риск развития болезни Альцгеймера. Те же выводы были сделаны в отношении тех, кто работает на очень сложных и интеллектуально ответственных работах.

И все же, если вы не получили степень доктора философии, не стоит волноваться. Формальное образование – это всего лишь один из способов стимулировать мозг. Например, у меня есть 84-летняя соседка, которая является идеальным примером для подражания в том, как можно поддерживать здоровый, активный мозг в старости. У нее всегда есть какой-то новый захватывающий опыт, которым она готова поделиться со мной. Она либо только что вернулась из поездки на велосипеде по Франции, либо посещает занятия по отделке мебели, либо читает самую интересную книгу. На свое 80-летие она спрыгнула с местного пирса в океан вместе со своими детьми и внуками! Во многих отношениях эта женщина живет как вечная студентка колледжа, заполняя свое время и разум постоянным потоком новых и необычных впечатлений и идей. И, поверьте мне, ее ум настолько острый, насколько это возможно.

Увеличение мощности вашего мозга

Я бы хотела, чтобы все наслаждались каждым днем, как это делает моя соседка, даже когда школьные годы уже позади. По мере того как мы взрослеем, наша интеллектуальная колея становится все более ровной и предсказуемой. Создание новых нейронных цепей приостанавливается, поскольку потребность в непривычных способах мышления снижается. Читая лекции, я часто спрашиваю слушателей, не появилось ли у них новое хобби в прошлом году. Обычно поднимается лишь несколько рук. «А как насчет последних двух, трех или даже пяти лет?» – интересуюсь я. Даже тогда руки поднимает меньшинство. Непрерывное обучение снижает риск слабоумия. Так что если вы действительно хотите нарастить свои когнитивные резервы, придется бросить вызов своему разуму.

Откройтесь новому опыту! В нашей повседневной жизни существует бесчисленное множество возможностей, которые могут стимулировать новые способы мышления. Это так просто – посетить лекцию на интересную тему, поиграть в новую игру или послушать музыку нового жанра. Как и в случае со встречей в бакалейном отделе, небольшие изменения в нашей стандартной рутине разрастаются как снежный ком.

Вместо того, чтобы пойти в кино в эти выходные, почему бы не пойти на танцы? Многие клубы теперь предлагают бесплатные уроки в начале вечера. Или почему бы не писать по стихотворению в день в течение месяца, чтобы зарядиться творческим потенциалом, как это сделала Кэти Холл? Участие в новых видах деятельности, физических и социальных, только увеличивает преимущества для мозга, поскольку одновременно обеспечивает нейропротекторный эффект тренировки и социализации.

Я призываю вас каждую неделю пробовать что-то новое. Регулярное получение нового опыта в конечном итоге превратит обучение в образ жизни. Ведите дневник, чтобы отслеживать свои успехи. Это не только закрепит то, что вы узнали, но и сделает обучение привычкой на всю жизнь. В этом случае вы будете постоянно преобразовывать и обновлять инфраструктуру своего мозга.

Когда вы будете готовы, думайте шире. Чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами нейропластичности, требуется настойчивость. Погрузиться в увлекательное занятие – лучший способ развить свои когнитивные способности. Не обязательно изучать ракетостроение или, если уж на то пошло, науку о мозге, чтобы повысить нейропластичность. Просто выберите направление, которое вам нравится.

Например, если вы всегда были очарованы испанской или латиноамериканской культурой, то почему бы не научиться говорить на этом языке? Сделайте шаг вперед, как Патрисия Гордон, героиня рассказа «Уроки японского», и запишитесь на занятия. Если вы занимаетесь самостоятельно, попробуйте какую-нибудь программу или послушайте обучающие аудиокассеты. Тренируйте свои навыки, просматривая фильмы на испанском языке с субтитрами, подпевая Марку Энтони, ужиная в аутентичных ресторанах или устраивая застолье в латиноамериканском стиле (разумеется, используя кулинарную книгу, написанную на испанском языке!). Заводите друзей – носителей языка, путешествуйте по местам, где говорят по-испански, – и увидите, как изменится ваша жизнь.

Возможности расширить свой интеллектуальный кругозор безграничны. Учитесь ли вы играть на музыкальном инструменте, посещаете ли компьютерные курсы или посвящаете себя искусству верховой езды – получайте от этого удовольствие. Все это замечательные примеры сложных видов деятельности, требующих множества когнитивных навыков и заставляющих ваш мозг развиваться в новых направлениях. Независимо от того, когда вы начали и сколько вы уже сделали, вы можете бесконечно пополнять свой когнитивный резерв новыми знаниями и опытом.

Глава 2
Ваша удивительная память

Столица Делавэра

—Мама, ты можешь мне помочь? Как называется столица штата Делавэр? – мой восьмилетний сын Самюэль поднял глаза от га зеты.

– Я не собираюсь тебе подсказывать, – ответила я.

– Посмотрим, смогу ли я вспомнить, – нахмурился Самюэль. После чего перечислил несколько штатов на Востоке со столицами и всем остальным – все, кроме Делавэра.

– Ну, давай, мам! Ведь ты знаешь!

– Посмотри сам, – откликнулась я. – Я дам тебе карту.

И я положила перед сыном карту США с ярко раскрашенными штатами. Мне было важно, чтобы Самюэль сам нашел эту столицу, хотя, по правде говоря, я не смогла бы вспомнить название города, даже если бы попыталась. Несмотря на то что мы изучали 50 штатов и их столицы в курсе географии в нашей домашней школе, столица штата Делавэр как-то ускользнула из моей головы.

Ее там просто не было.

– Довер, – провозгласил Самюэль после минутной паузы, широко улыбаясь и прижимая палец к карте.

– Потрясающе, – одобрила я. Однако меня все еще беспокоило, что я не смогла вспомнить название, которое узнала только вчера.

История с Довером не была единичным случаем. Возможно, я стала забывать некоторые вещи из-за того, что у нас с мужем было пятеро детей и наш дом был вечно полон людей, которые приходили и уходили. Или всему виной была занятость и постоянное напряжение. Слишком много всего происходило. Перегрузка системы. Мой мозг не мог удержать всю поступающую информацию. Что-то неизбежно терялось. Как, например, названия столиц штатов.

Какое-то время я верила в это. Такое объяснение казалось мне правдоподобным. Слишком много информации. Но однажды днем мне позвонили из кабинета ортодонта – я забыла о запланированном визите с другим моим сыном, Грантом. Теперь визит придется перенести на целых три недели.

– Я чувствую себя ужасно из-за того, что поход Гранта к врачу так сильно откладывается, – сказала я мужу вечером. – Не могу поверить, что забыла отвести его проверить брекеты.

– Все время от времени что-то пропускают – попытался успокоить меня он.

Но я не унималась:

– К тому же я не смогла вспомнить столицу штата Делавэр.

– Что?.. Шонель, с зубами Гранта все будет в порядке. Все в порядке.

Но я не считала, что все в порядке. Моя рассеянность и неспособность вспомнить что-либо пугала меня.

На следующий день мы с сыновьями собрались в нашем школьном классе. Была пятница – время решать тестовые задания. Самюэлю предстояла контрольная по естествознанию. Я пролистала его тетрадь за четвертый класс, просматривая вопросы для эссе. Мы изучали силы и механизмы. Я прочитала вопросы. Каково определение силы? Как блок и захват уменьшают усилия, необходимые для выполнения работ?

Смогу ли я сама ответить на эти вопросы, причем не в общем виде, а исходя из текста, материала, который мы изучали на прошлой неделе?

Я совсем не была в этом уверена. С другой стороны, эту ситуацию можно рассматривать как вызов. Я скопировала тестовую страницу из тетради Самюэля, потом придвинула стул и села рядом с сыном.

– Что ты делаешь, мам? – спросил сын.

– Прохожу твой тест, ответила я.

Я строчила как сумасшедшая, выполняя контрольную работу. Как и ожидалось, результат оставлял желать лучшего.

Мысль о собственном фиаско не давала мне покоя на следующий день во время утренней пробежки. Мои ноги ритмично стучали по асфальту. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Почему сохранение информации стало такой проблемой? При этом я понимала, что решение сделать контрольную по естествознанию было правильным. Возможно, мой мозг нуждался в нагрузке, так же как и мое тело. Мозг – это тоже мышца. И после сорока он нуждается в тренировках ничуть не меньше.

Возможности для познавательных упражнений оказались безграничными. Они в буквальном смысле таились за каждым углом. Теперь перед тем, как отправиться за покупками, я в течение нескольких минут просматривала список, а потом Самюэль задавал мне вопросы. На вечерах библейского клуба я читала вслух те же стихи, что и мои дети, – мы вместе заучивали их наизусть. А потом были контрольные работы по естествознанию и истории. Я прошла все тесты.

Однажды мы с мальчиками посмотрели по телевизору передачу о коалах. Дети были в восторге и даже нашли соответствующую статью в интернете.

– Папа, коалы – вовсе не медведи, – сообщил Самюэль за ужином, накладывая себе в тарелку спагетти с соусом.

– В самом деле? Пожалуйста, передай салат, – попросил Лонни. – И где они живут?

– В Австралии, – пропищал Грант.

– Так почему же они не медведи?

Я наколола зеленый лист на вилку.

– Англоговорящие поселенцы в XVIII веке думали, что это медведи, потому что они были похожи на медведей. Но Самюэль прав. Это не медведи. Это сумчатые.

Я отправила салат в рот.

– Они едят только листья эвкалипта, которые ядовиты для всех, кроме коалы. У них особая пищеварительная система, которая позволяет им есть растения.

– Правда? – удивился муж.

Наши мальчики кивнули.

– Да, – сказала я. – И во рту у них также есть специальный мешок, чтобы сохранять часть еды на потом.

Я на минуту задумалась.

– Самка может рожать по одному детенышу в год в течение примерно двенадцати лет.

Муж взглянул на меня через стол.

– Послушай, кажется, твои умственные упражнения работают.

Я улыбнулась. Ведь так оно и было! Радость наполнила мое сердце, тихое удовольствие от достигнутого результата. Как тогда, когда я пробежала свою первую милю.

– Я думаю, ты прав, – сказала я.

Муж подмигнул.

– А столицей штата Делавэр, – добавила я, накалывая на вилку еще немного салата, – является Довер.

Шонель Элиасен

Всегда хотел играть на банджо

Рассеянным я был с рождения. В детстве я постоянно терял вещи – расчески, часы, бейсбольные перчатки – что угодно. Мои руки обладали способностью действовать независимо от каких-либо мозговых процессов, как будто они наделены своим собственным разумом. Сам того не замечая, я клал вещи в такие места, где никто больше не мог их найти. Возможно, моя рассеянность передавалась по наследству – в таком случае неудивительно, что мои ирландские предки верили в лепреконов и фей, которые воруют вещи и прячут их.

Если бы дело происходило сейчас, взрослые наверняка пичкали бы меня витаминами. Но в сельской школе тех времен единственным стимулирующим веществом был кожаный ремень нашего учителя.

Возраст не избавил меня от рассеянности. Скорее наоборот – он усугубил ее такими естественными проблемами, как «провалы в памяти» и состояние под названием «не могу ни черта запомнить».

Я тупо смотрел в холодильник, потому что не мог вспомнить, зачем его открывал. По нескольку раз в неделю терял ключи от машины. Одним словом, с этим надо было что-то делать.

Сегодня все вокруг говорят о том, как важно, особенно для пожилых людей, тренировать свой ум. Утверждают, что ум подобен мышце – используй его или потеряешь. Моя жена решает эту проблему с помощью судоку – этой умопомрачительной числовой сетки, изобретенной гениальным швейцарцем Леонардом Эйлером в 1793 году и спустя двести лет популяризированной одним японским издателем. Однако судоку не слишком подходит тому, кто имел в колледже тройку по алгебре.

Моя 80-летняя свекровь, чей ум во многих отношениях более развит, чем мой, всю свою жизнь разгадывала кроссворды. Но кроссворды тоже не для меня – в них слишком много загадочных слов вроде «яйцеклетки», эзотерических имен греческих муз или спутников Юпитера.

Есть еще один классический способ улучшения памяти – учить новый язык. Это тоже не для меня, поскольку я был бы вынужден ходить на вечерние занятия. Я семь лет преподавал на вечерних курсах в местном колледже, а теперь я слишком стар для этого. К тому же, как подтвердит моя жена, мой мозг вообще отключается после восьми вечера.

Недавно я услышал, что обучение игре на музыкальном инструменте полезно для развития мозга детей, а также для умственных тренировок пожилых людей. Некоторые эксперты утверждают, что играть на музыкальном инструменте даже лучше, чем разгадывать кроссворды!

О пианино не могло быть и речи – оно выглядело слишком пугающим. Но как насчет банджо? Кто бы не хотел научиться играть на банджо? Мне казалось, что играть на банджо будет весело – согласитесь, в этом инструменте есть определенная изюминка. Я видел, как деревенские ребята в телесериале Hee Haw² играли на банджо с легкостью. Даже такой комик, как Стив Мартин, научился играть на пятиструнном банджо. Я не ожидал, что стану таким виртуозом, как Эрл Скраггс, – мне было бы достаточно и пяти простых пьес. Кроме того, я много лет играл на гитаре, и в моем репертуаре имелось множество походных песен и несколько мелодий «Битлз».

Итак, я решил начать с банджо. Но через некоторое время мой стареющий разум, который все еще пытается использовать хитрые маневры и искать лазейки, решил, что разучивание новых аккордов для банджо будет ненужным и утомительным процессом. Я поискал промежуточное решение и нашел его – банджитар.

Банджитар – это гибридный инструмент, который выглядит как банджо, но имеет шесть струн, как у гитары. Он спроектирован так, чтобы звучать как банджо, но управляется пальцами, как гитара. На мой взгляд, это было бы лучшее из двух миров и отменяло необходимость разучивать новые надоедливые аккорды. Мой разум оправдал эту мысль, напомнив, что в The Old Crow Medicine Show, популярной струнной группе, используется именно банджитар.

Теперь мой ум работал в темпе техасского тустепа – от «не могу ни черта запомнить» до «купить банджитар на eBay». Я заплатил сто долларов, и через несколько дней банджитар прибыл. Однако он не оправдал моих ожиданий. Звук, который производил этот инструмент, был похож на скрежет вилкой по сковороде.

Я позвонил в музыкальный магазин и рассказал о своем банджитаре. Мужчина на том конце провода ответил, что дает уроки игры в стиле блюграсс, но это не подойдет для шестиструнного банджитара. Он добавил, что я могу арендовать пятиструнное банджо, если захочу брать уроки. Я записался на четыре занятия по субботам.

На первом занятии я сказал преподавателю, что мне нужно выучить всего пять легких пьес, но очень скоро стало ясно, что никаких пяти легких пьес не существует. Только не на банджо. Даже «Индейка в соломе» или «Баллада о Джеде Клампетте».

В пятиструнном банджо четыре нижние струны проходят от основания до верхней части грифа. Верхняя струна проходит примерно до середины грифа и создает высокий тембр, который является неотъемлемой частью блюграсса.

С учетом четырех струн в верхней части грифа и пяти – в нижней, логично предположить, что когда моя левая рука играет на верхней струне в верхней части грифа, моя правая рука должна играть на верхней струне в нижней части грифа. Неверно. Верхняя струна в нижней части – пятая (короткая). В результате получается пронзительный вой, похожий на звук пули, рикошетящей от церковного колокола.

Для опытного музыканта банджо – это настоящий музыкальный инструмент. Для меня это инструмент для развития нейромоторных навыков, который должен задействовать оба полушария моего мозга. Когда вы играете на грифе банджо, правое полушарие управляет пальцами левой руки, создавая отдельные ноты и аккорды. Во время перебора струн на корпусе левое полушарие управляет согнутыми пальцами, выполняющими непрерывные вращательные движения. Но заставить левую и правую руки работать независимо друг от друга – все равно что одновременно гладить себя по голове и потирать живот. Это возможно – но только в результате серьезной практики.

Прошел год с тех пор, как я начал заниматься. Улучшилась ли моя память и умственные способности? Как сказал Мао Цзэдун, оценивая влияние Французской революции, – еще слишком рано об этом говорить. Тем не менее сопутствующие выгоды все-таки есть. Я больше не беспокоюсь о том, что судоку и кроссворды оказались мне не по силам, и испытываю возвышенное, нестерпимое самодовольство, когда какой-нибудь незнакомец при виде моего футляра с тоской признается: «Я всегда хотел играть на банджо».

Самодовольство – штука ненадежная. Несколько недель назад, когда я садился в машину после урока, мой преподаватель выбежал из студии, размахивая какими-то бумагами, чтобы привлечь мое внимание: «Эй, профессор, вы забыли свою музыку!».

Может быть, мне все-таки стоит сдаться и присоединиться любителям кроссвордов?

Л. Д. Уитакер

Буква «С» больше не нужна

—Ты польешь сад? – спрашивает мой муж, надевая пиджак.

Я протираю глаза ото сна: «Да».

Я еще даже не встала с постели, а уже чувствую себя плохо. Когда мой муж посадил сад, я согласилась его поливать. Он напоминает мне об этом каждое утро, хотя в большинстве случаев я все равно забываю, и он делает это сам, возвращаясь домой.

– Ты не забудешь сегодня забрать мои рубашки из химчистки? Если ты не уверена, что сможешь это сделать, скажи, и я заберу их по дороге домой.

Похоже, он не сердится, но у меня все равно такое впечатление, что он разочарован во мне. На прошлой неделе он дважды просил меня, и оба раза я забывала.

– Я сделаю это.

Я немногословна. Я не злюсь на него – я злюсь на себя. В ту минуту, когда за мужем закрываются ворота гаража, я беру тюбик помады и рисую красную букву «Х» на зеркале над раковиной. Когда я увижу ее позже днем, то вспомню, что надо сходить в химчистку. Я добавляю букву «С» для сада и забираюсь обратно в постель. Я могу полежать еще целых двадцать минут. Может, если я посплю, то не буду чувствовать себя такой измотанной.

Но я не сплю. Я смотрю в потолок. После того как школьный автобус уезжает, я тащусь к кухонной раковине и ополаскиваю миски из-под хлопьев. Посудомоечную машину нужно разгрузить. Это равносильно тому, чтобы выпотрошить целый грузовик замороженного лосося. Я даже не могу думать об этом, пока не отдохну. Я бросаю взгляд в гостиную – диван призывно светится, будто неоновая вывеска. Что со мной не так? Как я вообще могла когда-то преподавать целый день? Мне так стыдно.

Даже если бы у меня снова были силы преподавать, я бы точно не смогла скрыть на работе свою тупость. Дома я могу замаскировать ухудшение работы мозга, выполняя рутинные действия. Посуда, стирка, полы. Посуда, стирка, полы. Но на работе меня бы раскрыли. Я бы делала ошибки и выглядела глупо, и люди увидели бы, что у меня давно поехала крыша. Однажды я могла бы вернуться с перемены с выводком детсадовцев и обнаружить, что забыла Билли-Потеряшку на игровой площадке. Директор зашла бы в мой класс, сжимая кулаком шиворот Билли и свирепо глядя на меня поверх очков. «Вы что-то забыли?» – спросила бы она, и мой грязный маленький секрет был бы раскрыт.

Может быть, если я сяду и займусь телефонными звонками, то после этого посудомоечная машина уже не будет казаться мне такой сложной задачей? Вчера вечером я составила список звонков, которые мне нужно сделать на случай, если я не смогу вспомнить их сегодня. Теперь осталось только вспомнить, куда положила этот список.

Я хожу из комнаты в комнату в поисках зубной пасты. Дети размазали зубную пасту по всей раковине в ванной. Я открываю кран и бреду на кухню за бутылкой Pine-Sol³. На дверце шкафа, где я храню чистящие средства, прикреплена записка с перечнем звонков, которые я хочу сделать. Я беру листок и сажусь за стол рядом с телефоном. Первым делом я звоню дантисту. Прошу прощения за то, что пропустила вчерашний прием, и назначаю другой. Затем я звоню в страховую компанию Aetna, чтобы запросить бланки претензий по поводу недавней операции.

– Конечно, мы можем отправить их, – говорит агент. – Дайте мне ваш адрес.

Я открываю рот и вдруг осознаю, что не помню собственного адреса. Сердце у меня колотится, ладони потеют от страха. Я вешаю трубку, пока агент не заподозрил в моем поведении последствия неудачной лоботомии. Потом я опускаюсь на пол и плачу. Я слишком молода. Мне нужно растить детей. Я закрываю глаза. На внутренней стороне век я вижу адрес: Пятая Северная улица, 429. Слишком поздно.

Я решаю записаться на прием к семейному врач у.

Сидя в ее кабинете, я признаюсь в своем постыдном быстром старении. Полгода назад я рассказала ей о перепадах настроения и усталости. Она прописала мне антидепрессанты, но они не помогают. На этот раз я рассказываю о потере памяти.

Большинство людей, испытывающих подобные проблемы, боятся, что у них обнаружится начальная стадия деменции или болезни Альцгеймера, но на самом деле существует множество заболеваний, которые могут повлиять на работу мозга. Врач помнит о моей недавней химиотерапии и облучении, он делает некоторые анализы и обнаруживает у меня дефицит витамина В. Я начинаю делать инъекции витамина В₁₂.

К концу месяца туман в голове рассеивается, мои мысли становятся ясными и солнечными. Я замечаю значительное улучшение памяти и выносливости.

Я готова начать день с энергией и энтузиазмом. Я выхожу поливать сад – буква «С», написанная губной помадой, больше не нужна. Вернувшись, я тормошу спящего мужа: «Просыпайся, дорогой. Не забудь, сегодня перед работой у тебя встреча с дантистом».

Иногда я не могу вспомнить, где оставила свои ключи, но никогда не забываю каждый день благодарить Бога за то, что мой врач догадался проверить мой уровень витамина В12. Я не знаю, рассказала бы я врачу о своих проблемах с памятью, если бы не лечение от рака, но я рада, что сделала это, и рекомендую всем делать то же самое.

Ким Хакетт

Сегодня на завтрак были блинчики

Только в одиннадцатом классе мне наконец-то рассказали, как делать заметки.

Учителя всегда говорили мне, что мне нужно делать заметки. Что мне нужно просматривать свои записи. Что мне нужно изучать эти записи перед экзаменами. Но никто никогда не говорил мне, как именно делать заметки, – до одиннадцатого класса.

Мой учитель истории, мистер Провенчер, был похож на лепрекона – невысокий, всегда улыбающийся, слегка взъерошенный. Он был веселым и постоянно переминался с ноги на ногу. Меняя тему, мистер Провенчер хлопал в ладоши, будто хотел разбудить сидящих на последней парте.

Хлоп, хлоп. «Заметки. На этом уроке вам придется делать много заметок. Я собираюсь много говорить, и от того, насколько хорошо вы повторите то, что я сказал, будет зависеть ваша оценка».

Он расхаживал вдоль первого ряда, не переставая улыбаться:

– Но я говорю быстро. Если вы не прирожденный стенографист, то не сможете запомнить каждое мое слово. Итак, что вы должны записывать в свои тетради?

– Даты, конечно. Это урок истории. Имена людей, названия мест и сражений. Названия международных договоров, доктрин и пактов. Движения, поправки и законы.

– Но что они означают? Даты без контекста не имеют смысла. Вы вообще знаете, что означает контекст? Может, вам стоит это записать?

Мистер Провенчер снова хлопнул.

– Давайте на мгновение забудем об истории. Каждый факт, о котором вы когда-либо слышали, хранится в настоящий момент в вашей памяти.

Он постучал себя по виску:

– Ваш мозг записывает каждое мое слово. Каждое слово, сказанное всеми учителями, которые у вас когда-либо были. Так почему вы не сдаете все экзамены на отлично?

Мистер Провенчер подошел к доске, взял кусок мела и принялся быстро рисовать звездное небо.

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

Он повернулся к нам лицом:

– Вот она, карта всего, что вы когда-либо слышали. И все же, когда приходит день контрольной, вы смотрите на пустое место и не можете вспомнить причины Франко-индейской войны.

Мистер Провенчер протянул руку и обвел кружком одну из точек:

– Ответ прямо здесь. Вы просто не смогли его найти. Почему? Потому что все факты выглядят одинаково.

Отложив мел, мистер Провенчер сдул пыль со своих пальцев:

– Итак. День большого экзамена. Как вы должны найти этот факт, скрытый среди всех остальных в вашей памяти? Поднимите руку, если у вас есть какие-либо предложения, которыми вы можете поделиться со своими одноклассниками.

– Надо его выучить.

– Учеба помогает, да. Следующий? – мистер Провенчер указал на кого-то еще из первого ряда.

– Вызубрить учебник наизусть.

– Посмотреть в чью-то тетрадь…

Однако наше откровенное веселье не смогло выбить мистера Провенчера из колеи:

– Совершенно верно. А знаете, почему так важно просматривать чужие тетради? Контекст. Контекст позволяет придать смысл сухим фактам. Чем больше контекста вы добавите, тем легче вам будет что-то найти. Что возвращает нас к необходимости делать заметки.

Мистер Провенчер снова захлопал в ладоши:

– Если вы просто запишете факты в свою тетрадку, у вас будет просто коллекция фактов. Но они уже есть в вашей голове. Да, их записывание помогает вам запоминать факты, но чтобы они были действительно полезными, добавьте контекст. Я собираюсь рассказать вам, как это сделать.

Мистер Провенчер присел на краешек своего стола:

– На каждом уроке, прежде чем начать делать заметки, записывайте дату. Опишите погоду. Напишите, что вы ели на завтрак, или что сказали родителям утром, или что произошло по дороге домой. Нарисуйте смайлик, отражающий ваше настроение. Когда вы делаете эти личные заметки, вы добавляете контекст к фактам, которые собираетесь записать, и вам становится легче их вспоминать во время экзамена. Итак, все, у кого еще не открыта тетрадь, должны открыть ее. Запишите дату, а затем запишите некоторые другие личные данные, о которых я упоминал. Когда вы будете готовы, мы начнем.

Причины Франко-индейской войны?

В этот день должно было быть солнечно, но пока я ждал автобус, собрались тучи. Я ел блинчики на завтрак. Причины Франко-индейской войны?

Я помню их до сих пор.

Стивен Д. Роджерс