Kitabı oxu: «Внутренние голоса и диссоциативные части личности. Психотерапевтическая работа с использованием EMDR»

DOLORES MOSQUERA

WORKING WITH VOICES AND DISSOCIATIVE PARTS

A Trauma-Informed Practical Approach

Second Edition

Перевод с английского Н. А. Пресс

Иллюстрация для обложки предоставлена Юлией Локковой

© Mosquera D., 2019

© Издательство «Генезис», 2026

© ИП Мухаматулина Е.А., 2026

© Н.А. Пресс, перевод, 2026

Предисловие к российскому изданию

Книга, которую вы держите в руках, – не просто руководство или сборник техник. Это целый мир, тщательно расписанная карта, открывающая новые перспективы понимания того, как работать с клиентами, которые сталкиваются с внутренними голосами и диссоциативными частями. Она соединяет научную строгость теории, богатый клинический опыт работы и невероятную человечность, что делает ее поистине незаменимым инструментом для специалистов.

Национальная ассоциация EMDR с гордостью представляет книгу Долорес Москуэры «Внутренние голоса и диссоциативные части личности. Психотерапевтическая работа с использованием EMDR» на русском языке. Мы убеждены, что ее появление станет значимым событием для психотерапевтического сообщества, особенно для тех специалистов, которые работают в поле EMDR или другом травма-информированном подходе.

Протокол EMDR, представленный в книге, адаптирован для работы с клиентами с комплексной травматизацией. Долорес Москуэра использует процедуры переработки и микропереработки, но только в тщательно подготовленный момент. Вначале необходимо создать все условия для безопасного соприкосновения с беспокоящими чувствами.

Голоса, о которых идет речь в книге, могут вызывать у клиента страх, стыд, непонимание, а порой и отчуждение. Исторически их часто интерпретировали как исключительно патологическое явление. Однако подход Долорес Москуэры коренным образом меняет эту парадигму. Голоса перестают быть симптомом, который необходимо подавить или устранить, и становятся важной частью внутренней системы, нуждающейся в понимании и интеграции.

Особенно впечатляет, что книга построена не только на теоретических выкладках, но и на богатом клиническом опыте. Читатель найдет здесь множество примеров реальных случаев, зачастую сложных, которые у многих терапевтов наверняка вызвали бы ощущение собственного бессилия. Во второй части книги подробно описаны сессии, даны концептуализации случаев и объяснены решения терапевта. Это словно живой мастер-класс, где за каждым транскриптом сессии кроются годы работы, размышлений и поиска.

Для специалистов, которые только начинают изучать подходы к работе с голосами и диссоциативными частями, книга может стать настоящей путеводной звездой. А для опытных терапевтов она откроет новые аспекты интеграции методов и предложит свежие идеи для практики.

Эта книга – подарок не только терапевтам, но и клиентам, ведь благодаря изложенным в ней идеям мы можем предложить более эффективные и чуткие способы работы с их болью.

Мы надеемся, что вы найдете здесь вдохновение и новые инструменты, которые помогут в вашей практике.

Я хочу выразить глубокую благодарность издательству «Генезис», поверившему в ценность этой книги и поддержавшему наш проект.

Особая признательность моим коллегам из Национальной ассоциации EMDR за их поддержку на всех этапах работы. Юлия Малик, Елена Казенная, Ольга Наливаева, Надежда Градовская и Юлия Глазкова внесли свой бесценный вклад. Эта книга – результат нашего общего труда, и я горжусь, что мы смогли воплотить ее в жизнь.

Юлия Локкова, руководитель издательского проекта Национальной ассоциации EMDR

Предисловие

Всякий раз, пытаясь найти приемлемое определение для понятия «голос», мы сталкиваемся с тем, что это явление тесно связано с отношениями. Вариант остановиться на более конкретном и крайне странном подходе, который предлагают нам словари (например, голос – это звук, возникающий в гортани благодаря вибрации голосовых связок), разумеется, не подходит и не имеет смысла при использовании в контексте психологической работы.

Услышав голос, я сразу же кому-то его приписываю. Связь между мной и владельцем голоса формирует отношенческий компонент этого ощущения. Более того, голос представляет собой нечто большее, чем просто шум или звук, он обладает смыслом, несет в себе послание от человека, и это послание я могу принимать или не принимать.

Иногда я могу легко узнать человека по голосу, и такое узнавание добавляет глубины и ощутимости воспринимаемому мной. Голос напоминает мне о конкретном человеке, и послание становится более насыщенным, поскольку оно становится «посланием этого человека, которого я знаю лично».

Такие общие наблюдения по поводу голосов как признаков наличия значимых отношений обоснованы и в тех случаях, когда считается, что голос или голоса имеют галлюцинаторное происхождение. Исторически представители всей «пси-сферы» (психология, психиатрия и психотерапия) допустили две серьезные ошибки в связи с так называемыми слуховыми галлюцинациями (аудиальным восприятием, не имеющим аудиального стимула).

Первой ошибкой стал взгляд на все слуховые галлюцинации без исключения как на патологию. Есть множество опросов, проведенных среди «здорового» населения, которые доказывают ложность подобных взглядов. На самом деле довольно большое количество людей (приблизительно от 5 % до 15 %) говорят о том, что подобные переживания случаются с ними регулярно, и далеко не всегда это является критерием для постановки психиатрического диагноза.

Вторая ошибка, которую можно считать непосредственным следствием первой, состоит в том, что наличие голосов связывают исключительно с шизофренией. Слуховые галлюцинации действительно часто являются симптомом этого заболевания, но далеко не всегда. Обращаясь к работам Эмиля Крепелина и Эйгена Блейлера, двух первопроходцев в сфере исследования психотических расстройств и шизофрении, мы сразу понимаем, что ни один из них не считал сам факт наличия галлюцинаций основным или обязательным симптомом для диагностики этого тяжелого состояния. В основу подобного заблуждения легла работа Курта Шнайдера, написанная им в 1950-е годы. Он предложил включить в группу «симптомов первого ранга» некоторые типы слуховых галлюцинаций, поскольку считал их особо важными для дифференциальной диагностики шизофрении.

Начиная с 1990-х годов появляются устойчивые и совершенно однозначные результаты клинических исследований: шнайдеровские симптомы первого ранга проявляются при множестве различных психиатрических заболеваний и не являются достоверным критерием для постановки диагноза «шизофрения». На самом деле они чаще встречаются (превалируют) при диссоциативных расстройствах и в целом среди людей с более высоким баллом по Шкале диссоциативного опыта (англ. Dissociative Experience Scale\ которые подвергались физическому и/или сексуализированному насилию в детстве. Это совершенно неудивительно, поскольку три вышеупомянутых аспекта тесно взаимосвязаны.

При более внимательном рассмотрении шнайдеровских симптомов первого ранга мы обнаруживаем интересные диссоциативные признаки, особенно когда речь идет об отдельных голосах, комментирующих идеи или поведение клиента, или о множестве голосов, которые обсуждают что-то или спорят друг с другом, исключая из этого спора клиента – как будто голоса являются независимыми «личностями» и действуют вопреки воле воспринимающего их субъекта. То же самое можно сказать и о другом типичном шнайдеровском симптоме первого ранга под названием «чувство отчуждения» (навязанные чувства, навязанные действия, навязанные мысли), при котором человек чувствует, что его действия, мысли и чувства принадлежат не ему самому, а «кому-то другому» (потеря самоконтроля), что они навязаны ему (потеря автономности субъекта).

Из множества клинических и академических исследований в области травмы, особенно из работ Пьера Жане и авторов теории структурной диссоциации личности (Ван дер Харт, Нейенхэюс, Стил), мы знаем, что травмирующие события оказывают дезинтегрирующее (то есть диссоциативное) воздействие, сила которого пропорциональна интенсивности события, возраста, в котором началась травматизация, ее продолжительности и повторяемости. Одно из важнейших дезинтегрирующих последствий травматизации состоит в разрушении связности личности, которая распадается на две или более частей, которые сначала были интегрированы, а теперь диссоциируются.

Согласно этому подходу, вполне понятно, что чем раньше, чаще и тяжелее были случаи насилия, тем более сложным, фрагментированным, конфликтным и запутанным будет внутренний мир клиента и его симптоматика. Именно поэтому наличие относительно независимых выраженных диссоциативных частей является признаком того, что человек с высокой долей вероятности подвергся тяжелой и ранней травматизации. Одним из основных способов проявления этих частей как раз и становятся «их» голоса.

В этой потрясающей новаторской книге Долорес показывает нам, как довести присутствие голосов до максимума и с помощью этого достичь важных клинических целей. По ее мнению, голосов не надо бояться, их не надо считать признаком шизофрении, не надо пытаться от них избавиться – шаг за шагом она очень подробно объясняет, как работать с голосами в психотерапии. В этой книге она призывает нас вместе с клиентами исследовать голоса, прислушиваться к ним, а не избегать, снижать уровень диссоциативных фобий по отношению к голосам, понимать и подтверждать их функцию, находить альтернативные виды реагирования и работать с «потребностями голосов» и недостающими элементами. Если мы работаем таким образом, то в системе возникает взаимное доверие и сотрудничество, и части начинают работать как одна команда.

Общая структура клинической работы дополняется объяснениями структуры отдельных клинических сессий. Читатель увидит, как выглядят разные аспекты работы, ознакомившись с множеством транскриптов реальных терапевтических сессий. Уникальный, богатейший клинический материал дополняют меткие комментарии автора, сопровождающие текст.

Мудрое, последовательное и профессиональное использование травма-информированного подхода создает эффективный контекст работы, благодаря которому и терапевт, и клиент понимают важность, причины возникновения и защитные задачи разных частей личности. Это позволяет поддерживать верный темп работы, не спешить с преждевременной переработкой травмы и избегать повторения фобических блоков или перепроживания травматических событий, а наоборот – создавать контейнирующие, безопасные отношения и при этом двигаться вперед.

Читатель также найдет в книге описания конкретных процедур и техник, основанные на опыте работы автора с травмой в качестве терапевта, в частности, «Место встречи», «На кончике пальца», техника «Веснушка».

За первой, более теоретической частью следуют пять подробных клинических случаев. Я считаю, что эти главы обязательны к прочтению и по сути являются «книгой в книге» благодаря богатым и ясным наблюдениям и способности Долорес всегда присутствовать с клиентом в том, что происходит. Я уверен, что после прочтения книги каждый поймет, что это – большой подарок психотерапевтам и всем, кто интересуется исцелением людей, страдающих от последствий комплексной травмы и диссоциативных расстройств.

Джованни Тальявини,

психиатр-психотерапевт (Милан, Италия), президент Итальянского общества по изучению травмы и диссоциации

Благодарности

Я благодарю моих клиентов – вы мои лучшие учителя и источник вдохновения в этом путешествии. Особая благодарность клиентам, чьи переживания легли в основу клинических случаев, представленных в этой книге. Вы проявили большую щедрость, и я очень горжусь каждым из вас. Спасибо вам за доверие!

Я также хочу поблагодарить:

– Наталию – за то, что она вдохновила меня описать работу с этими клиентами. За то, что она – настоящий друг, который всегда рядом;

– Паулу – за поддержку всех моих проектов и за то, что она всегда находит время прочитать мои работы. Спасибо за искреннюю, конструктивную обратную связь, предложения и безусловную поддержку;

– Мириам – за редактуру этого текста, за ценные предложения, за помощь в улучшении содержания книги на протяжении всего процесса написания. Спасибо тебе большое за то, что ты заставляешь меня думать. Я очень ценю проделанную тобой работу, вложенные в этот проект время и энергию и твои советы;

– Джованни – за профессиональное рецензирование этой книги и за написание предисловия к ней, за честную обратную связь и поддержку. Спасибо, что помогли мне осознать многое из того, что я делаю;

– Айноа – за рецензирование этой книги, за помощь в структурировании и прояснении информации, за потрясающие предложения по улучшению разных глав и разделов книги. Спасибо, что помогла мне задуматься и предложила включить более подробную концептуализацию случаев, а также составить план терапии в разделе, посвященном клинической работе;

– Эндрю Московица – за обратную связь по моей работе и поддержку в записи моих идей;

– Онно ван дер Харта – вы помогли мне начать ценить мои идеи и очень многому научили за все эти годы;

– Кэти Стил и Сюзетт Боун – спасибо вам за готовность давать обратную связь на мою работу и за прекрасное время, которое мы провели в путешествиях по миру и совместном проведении тренингов. Вы – идеальная команда!

Введение

Эта книга задумана как практическое руководство по работе с клиентами, которые слышат голоса или имеют диссоциативные¹ части. Идея написать книгу на эту тему пришла ко мне довольно давно и вызвала интерес у моих коллег. Они и подтолкнули меня к созданию текста, в котором я описала интервенции, необходимые для эффективной работы с этой категорией клиентов.

Выделяя шаги, которые я совершаю в терапии, я поняла, что многие интервенции вплетаются в ткань работы на протяжении всей сессии, и их применение во многом зависит от специфики клинической ситуации. Я стала лучше понимать смысл написания практической книги, которая могла бы служить руководством для этой работы – книги, которая включала бы клинические примеры, иллюстрирующие работу с разными клиническими ситуациями и типичные сложности, с которыми мы часто сталкиваемся при работе с диссоциативными частями, и в особенности – с диссоциативными голосами.

Книга состоит из двух разделов: теоретического и практического. Теоретическую часть книги можно условно разделить на четыре смысловых подраздела. Цель глав 1 и 2 – рассказать об основах работы с диссоциативными голосами и частями.

В них приводится краткое объяснение важных ключевых понятий, описываются подходы, повлиявшие на метод, которым я пользуюсь в книге, а также некоторые процедуры и техники, применение которых читатель впоследствии увидит в разборе клинических случаев.

В главах 3 и 4 основное внимание уделяется трем базовым интервенциям: помощь клиенту в развитии Взрослого Я, исследовании внутренней системы и понимании внутреннего конфликта. Мы увидим, что именно конфликты между частями лежат в основе имеющейся симптоматики. В ходе разбора клинических случаев я подробно опишу ключевые элементы, которые позволяют проводить базовые интервенции и достигать значимых для системы целей на разных этапах терапии. В этих главах также содержатся общие рекомендации, которые помогут выстроить структуру клинической сессии и терапии в целом.

Главы 5-10 посвящены работе со сложными частями и голосами. В них описаны типы голосов и частей, которые часто встречаются во внутреннем мире таких клиентов. Предлагается классификация на враждебные и агрессивные голоса, суицидальные части, критикующие голоса, части, имитирующие насильника, и части, испытывающие страх. Причина, по которой мы выделяем разные типы голосов и частей, состоит в том, что хотя на практике работа с ними часто выглядит схожим образом, в ней присутствуют и важные различия.

Главы 11 и 12 посвящены трем темам: дифференциации, со-осознаванию и интеграции. Отсутствие дифференциации – одна из главных проблем, с которой сталкиваются терапевты при работе, поскольку внутренняя и внешняя реальности клиентов могут очень сильно отличаться друг от друга. Зачастую уделяется слишком мало внимания застреванию частей в прошлом травматическом опыте, при котором они не осознают, что прошлое уже закончилось, и они находятся в безопасном настоящем. Таким образом стирается граница между ориентацией на настоящее и повторным проживанием того, что когда-то произошло, как будто оно все еще продолжает происходить.

Наконец, следует отметить еще один немаловажный момент: клиенты склонны путать свои самые агрессивные части и голоса с голосами реальных насильников, и им бывает довольно сложно понять, что эти части на самом деле принадлежат им самим.

По мере снижения интенсивности внутреннего конфликта можно начинать работать над развитием со-осознавания и интеграцией этих частей и голосов. Иногда со-осознавание развивается постепенно, естественным образом, и проведение особых интервенций в таком случае может не потребоваться. На самом деле интеграция начинается с самой первой сессии. Мы проводим интервью, общаемся с частями, при этом помним о системе в целом – все это уже интегративные интервенции. Однако некоторые части нуждаются в дополнительной помощи во время интеграции с теми частями, которых они боятся сильнее всего. Этому процессу способствует со-осознавание, ориентация во времени и работа с дифференциацией.

В большинстве глав есть краткие описания клинических случаев, чтобы читатель мог интегрировать теоретические положения каждой главы в клиническую практику и использовать книгу как справочный материал, сталкиваясь с теми или иными сложными ситуациями. Кроме того, во втором разделе приводятся полные транскрипты сессий, позволяющие ознакомиться с целым рядом клинических случаев, в которых терапевт адаптирует и сочетает различные интервенции. Особое внимание в транскриптах сессий будет уделено различным шагам и процедурам, о которых идет речь в книге. Разумеется, вся информация личного характера была полностью изменена в целях защиты конфиденциальности клиентов.

Раздел 1
Описание работы

Глава 1
Ключевые понятия, теоретические подходы и клинические процедуры

В этой книге я описываю практические инструменты, которые основываются на различных теоретических и психотерапевтических подходах, работающих с понятиями диссоциативных частей и отсутствием интеграции, как при диссоциативных расстройствах, так и при расстройствах личности, особенно при пограничном расстройстве личности. Кроме того, эта практика также связана с другими подходами, напрямую работающими с травматическими переживаниями, например EMDR² – методом десенсибилизации и переработки движениями глаз (Shapiro, 2001, 2018).

У меня не было задачи подробно описать здесь все эти понятия и подходы, поскольку существует огромное количество специальной литературы, к которой может обратиться заинтересовавшийся читатель. Однако краткое описание ключевых понятий и психотерапевтических теорий и моделей поможет более глубоко понять тот вид деятельности, которому посвящена эта книга.

Помимо знакомства с некоторыми важными понятиями, в этой главе читатель также найдет описание терапевтических процедур, которые применяются при проработке определенных тем в терапии клиентов с диссоциативными частями или голосами – эти процедуры позднее будут проиллюстрированы разными клиническими случаями в разных главах книги.

Ключевые понятия в работе с диссоциативными частями и голосами

Читателю следует познакомиться с некоторыми важными понятиями, поскольку они лежат в основе всей остальной информации, которая предлагается в этой книге.

Взрослое Я

Взрослое Я представляет собой особый набор способностей личности, которые обычно еще не развиты у всех частей личности. Понятие «Взрослое Я» используется в этой книге в значении, схожем с «Я будущего» (англ. Future Self, см. Korn, Leeds, 2002) и «Здоровый Взрослый» (англ. Healthy Adult) из схема-терапии (Young et al., 2003). Среди способностей личности, которыми обладает Взрослое Я, можно назвать эмпатию, заботу, валидацию³ и внимательное отношение к разным частям личности. Эти качества развиваются у клиента благодаря тому, что терапевт выступает для него в качестве ролевой модели. Развитие Взрослого Я с помощью терапевтической работы более глубоко рассматривается в главе 3.

Билатеральная стимуляция

Билатеральная стимуляция (БЛС) – это применение внешних визуальных, аудиальных или тактильных стимулов, выстроенных в ритмический паттерн смены сторон (Shapiro, Solomon, 2010). БЛС является одним из ключевых компонентов EMDR-терапии (Shapiro, 2001, 2018) – широко применяемого терапевтического подхода к работе с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Как правило, при работе в этом подходе клиент сосредотачивается на травматическом воспоминании и негативных мыслях или чувствах, связанных с этим воспоминанием. Затем он следит глазами за рукой терапевта или каким-то предметом, который движется перед ним туда-сюда в горизонтальной плоскости. Терапевт также может выбрать другой тип билатеральной стимуляции – постукивания или аудиальную стимуляцию. Изначально в этом подходе в качестве билатеральной стимуляции использовались только движения глаз, однако сейчас часто применяют и другие виды стимуляции, например, билатеральные звуковые сигналы.

Существует гипотеза о том, что такая стимуляция помогает клиенту получить доступ к негативным воспоминаниям и переработать их, тем самым снижая психологическое напряжение, связанное с воспоминанием. Применение БЛС проиллюстрировано в описаниях клинических случаев в разделе 2, где эта процедура применяется в варианте, адаптированном для работы с клиентами с комплексной травматизацией (Gonzalez, Mosquera, 2012; Mosquera, 2014; Knipe [2015]).

Любые процедуры с применением БЛС предназначены для применения исключительно специалистами, прошедшими обучение методу EMDR. Люди, не прошедшие такого обучения, не должны пытаться применять подобные процедуры в работе с клиентами.

Со-осознавание

Термин «со-осознавание» используется для описания осведомленности эго-состояний и/или диссоциативных частей о существовании друг друга и их способности делиться друг с другом информацией. Со-осознавание – один из ключевых аспектов процесса интеграции. С точки зрения теории эго-состояний Филлипс и Фредерик предполагают наличие разных этапов пути к интеграции: узнавание, налаживание коммуникации, развитие эмпатии, совместные начинания, разделение внутреннего опыта, со-осознавание и продолжающееся со-осознавание (Phillips, Frederick, 1995). Это связано с процессом работы с фобией диссоциативных частей личности и внутренним конфликтом. Со-осознавание подробно описывается в главе 11.

Дифференциация

У разных авторов отличаются представления о том, что такое дифференциация. В этой книге мы понимаем дифференциацию не только в контексте отношений с другими людьми, но главным образом как способность клиента дифференцировать внутреннюю и внешнюю реальность – отличать то, что происходит внутри, от того, что происходит снаружи. Важнейшую роль играет дифференциация настоящего и прошлого, поскольку, когда части не знают, что опасность уже миновала, и продолжают жить в периоде, когда произошла травма, у человека часто возникают сложности с ориентацией во времени. При наличии частей, имитирующих насильников, или голосов, которые повторяют их слова, очень легко потеряться во внутреннем хаосе и перепутать эти части с реальным насильником. Глава 11 посвящена разным аспектам работы с дифференциацией.

Диссоциативные части и голоса

Этот термин обычно используется для описания внутренней структуры диссоциативных расстройств. Диссоциативные части представляют собой выраженные идентичности или состояния личности. Они являются не «предметами», «людьми» или «личностями», а относительно устойчивыми паттернами мышления, чувствования, восприятия, интуиции и поведения, организованными во множественные, иногда противоречащие друг другу состояния личности (Steele et al., 2019). Неотъемлемым свойством диссоциативной части, таким образом, является восприятие от первого лица (Van der Hart et al., 2006). Когда эти части берут на себя контроль над действиями в повседневной жизни, то начинают все больше и больше воспринимать себя как отдельную личность. Проще говоря, они воспринимают себя отдельными от других частей и от клиента в целом. Однако такое самовосприятие может быть и очень рудиментарным, как в случае с частями, которые, к примеру, содержат лишь фрагмент сенсорно-моторных воспоминаний о том, что произошло. Ричард Клюфт отмечает, что диссоциативные части, в отличие от эго-состояний, обладают самоощущением и саморепрезентацией, а также автобиографическими воспоминаниями и личным опытом, который считают своим (Kluft, 1988).

Читатель столкнется с терминами «голоса» и «части» в разных клинических случаях. Одни клиенты будут в основном говорить о голосах и называть свои части «голос» или «голоса»; другие будут говорить и о голосе/голосах, и о части/частях. Обратите внимание, что все голоса являются частями, но не все части являются голосами, и во многих случаях необходимо работать и с тем, и с другим. В обоих случаях используются очень схожие интервенции. Основное отличие состоит в том, что при работе с голосами мы фокусируемся главным образом на диалоге, развивающемся между клиентом и разными голосами, а работа с частями – это в первую очередь работа с происходящим взаимодействием (например, поведение или симптом).

Диссоциативные фобии

Этот термин взят из теории структурной диссоциации личности (Van der Hart et al., 2006). Авторы описывают модель, согласно которой структурная диссоциация появляется в результате травмы и поддерживается целым рядом фобий, характерных для людей, переживших травму, а также факторами отношений (Nijenhuis et al., 2002; Steele et al., 2001, 2005). Термин «фобия» здесь понимается как динамика, которую мы часто наблюдаем у травмированных людей и которая способствует поддержанию внутреннего конфликта, мешает его разрешению и реинтеграции личности. Несмотря на то что авторы описывают различные типы диссоциативных фобий, в последующих главах мы будем уделять основное внимание диссоциативной фобии голосов и частей личности по отношению друг к другу, фобии травматических воспоминаний (то есть попыткам не думать о травматическом опыте), а также фобии ментальных действий (то есть попыткам вообще не думать или не чувствовать).

Эго-состояния

По определению, предложенному Джоном и Хелен Уоткинс, эго-состояния – это не только диссоциативные части при посттравматической патологии, но и части, составляющие здоровую личность каждого человека (Watkins J., Watkins Н., 1997). Это все части, из которых состоит личность. Эго-состояния дают нам возможность адаптироваться, мыслить, действовать и реагировать по-разному в разных ситуациях. С точки зрения теории эго-состояний, Филлипс и Фредерик говорят о том, что если рассматривать эго-состояния как континуум, то они, как правило, отделены друг от друга некой полупроницаемой мембраной (Phillips, Frederick, 1995).

Важно понимать, что все диссоциативные части являются эго-состояниями, но не все эго-состояния являются диссоциативными частями (Steele et al., 2017). У эго-состояний нет самоощущения от первого лица, поскольку они понимают, что являются частью человека, и клиенты воспринимают их как «себя», в отличие от более развитых диссоциативных частей.

Интеграция

Простейшее определение интеграции может звучать так: это действие или состояние совмещения разных элементов в единое целое. Однако интеграция не является единичным событием или конечным пунктом назначения. Это динамическое состояние бытия, находящееся в постоянном движении, но одновременно с этим устойчивое и стабильное (Steele, 2017). Согласно рекомендациям Международного общества по изучению травм и диссоциации (ISSTD, 2011), интеграция — это объемный, длительный процесс, включающий всю терапевтическую работу с диссоциированными психическими процессами. О других сходных понятиях, которые часто путают с термином «интеграция» (например, слиянии), речь пойдет в главе 12.

Внутренний конфликт

Этим термином обозначается конфликт, существующий между всеми аспектами или частями внутренней системы и особенно ярко проявляющийся у человека, который слышит голоса или воспринимает части как «не себя». Оба варианта тяжело переносятся клиентами, склонными к попыткам проигнорировать эти части или избавиться от них. Чем больше клиент пытается игнорировать голоса или части или старается избавиться от них, тем более острым становится конфликт. Именно поэтому основная задача работы с голосами состоит в снижении остроты конфликта и развитии способности к сотрудничеству. Это понятие подробно обсуждается в главе 4.

Внутренняя система

Этот термин обозначает психическую репрезентацию различных аспектов или частей сознания, которая создается клиентом с фрагментированной структурой психики. Внутренняя система включает диссоциативные части, воспоминания, чувства и любые другие диссоциированные аспекты человека. Понимание частей как системы, а не отдельных состояний личности дает важный контекст для терапии. В главе 4 подробно обсуждается способ исследования внутренней системы.

Интернализация посланий

Интернализация напрямую связана с научением и вспоминанием того, что уже выучено. В психологии интернализацией называется интеграция установок, ценностей, стандартов и мнений других людей в собственную идентичность или самоощущение. В этой книге я постараюсь проиллюстрировать с помощью клинических примеров, как клиенты и их голоса учатся и интернализируют послания и установки других людей, а затем повторяют их на протяжении жизни.

Метакогниции и мыслительные навыки высшего порядка

Джон X. Флейвелл использовал этот термин для описания когниций высшего уровня, то есть когниций о когнициях, или менее формально – «мышлении о мышлении» (Flav ell, 1979). Метакогниции состоят из двух компонентов: знания о когниции (то есть осознания собственного процесса познания) и регуляции или контроля за когнициями, связанного с мыслительными процессами высшего порядка.

Некоторые виды научения требуют большей когнитивной обработки, но при этом обладают более генерализованными преимуществами. Мыслительные процессы высшего порядка включают овладение такими сложными навыками суждений, как критическое мышление и способность к решению проблем. Мышлению высшего порядка сложнее научить или научиться, но оно является и более ценным, поскольку такие навыки с большей долей вероятности пригодятся в незнакомых ситуациях (то есть в ситуациях, не похожих на те, в которых был выучен сам навык).

Режимы

Этот термин взят из схема-терапии. Режимы – это состояния или стороны личности, использующие особые схемы или действия схем (Young et al., 2003) – адаптивные или дезадаптивные – которые на данный момент являются активными у человека. Выделяется четыре основных типа: детские режимы (Уязвимый Ребенок, Агрессивный Ребенок, Импульсивный/Недисциплинированный Ребенок и Счастливый Ребенок), дисфункциональные копинговые режимы, дисфункциональные родительские режимы, а также режим Здорового Взрослого. Последний режим практически отсутствует у многих пограничных клиентов, следовательно, его формирование – одна из задач терапии. Основной режим, который мы будем стараться развивать, – режим Здорового Взрослого (см. главу 3).

Переключение

Этот термин в основном используется для описания изменений диссоциативных частей личности при диссоциативном расстройстве идентичности (ДРИ). Некоторые переключения очень легкие и едва заметны стороннему наблюдателю, другие совершенно очевидны и могут характеризоваться изменением тона голоса, позы или поведения. Некоторые люди с ДРИ очень мало осознают разные части своей личности и не общаются с ними, поэтому практически не замечают, как происходит переключение, что обычно предполагает наличие амнезии, связанной с фобическим конфликтом между разными частями. В других же случаях, напротив, мы довольно часто наблюдаем сотрудничество разных личностей, при котором человек полностью осознает переключение или может его контролировать.

Все эти термины очень важны при описании и понимании различных внутренних процессов, характерных для клиентов и их голосов, а также процедур, которые применяются на разных этапах терапии.

Психотерапевтические теории и подходы, основанные на существовании диссоциативных частей и голосов

Терапия эго-состояний

Этот психодинамический подход направлен на терапию различных патологий и использует различные инструменты, в том числе множество интервенций гипнотического характера. Он был разработан Джоном Уоткинсом (Watkins, 1997) и включает разнообразные техники групповой и семейной терапии, которые применяются в индивидуальной работе с внутренней системой клиента. Автор полагает, что эго-состояния есть у всех и представляют собой разные аспекты личности. У диссоциативных клиентов более выражена сепарация и дифференциация этих состояний, и максимальной степени она достигает при диссоциативном расстройстве идентичности.

В основе рабочего метода лежат выявление разных черт и функций каждого дифференцированного эго-состояния и применение целого ряда интервенций для выстраивания хороших отношений между состояниями.

Внутренние семейные системы

Этот интегративный подход был предложен Ричардом Шварцем (Schwartz, 1995). Согласно ему, сознание состоит из относительно отдельных частей, или субличностей, каждая из которых обладает собственными взглядами, воспоминаниями, интересами и качествами. При работе в этом подходе проводится исследование организации субличностей, а также возникающих между ними конфликтов. Шварц описывает три категории частей: менеджеры, пожарные и изгнанники. Первые две объединяются в более общую группу под названием «защитники». Изгнанники содержат в себе боль и травматические переживания, которые на каком-то этапе были невыносимыми для системы.

Основная идея этого подхода состоит в том, что все части обладают позитивным намерением, даже если их действия и последствия этих действий могут пагубно сказываться на клиенте или вызывать нарушения. Цель терапии – достичь внутренней гармонии и соединенности, не избавляясь при этом ни от одной из частей.

Теория структурной диссоциации личности

В 2006 году Ван дер Харт, Нейенхэюс и Стил опубликовали книгу «Призраки прошлого» (англ. The Haunted Self), в которой предложили подход, объединяющий знания психологии травмы и нейробиологии, а также классические теории диссоциации. Авторы воспринимают диссоциацию не как симптом или расстройство, а как стратегию, лежащую в основе всех посттравматических расстройств. Они предложили стройный теоретический контекст для понимания причин отсутствия интеграции и наличия конфликтов у клиентов, имеющих диссоциативные части и слышащих голоса.

Теория структурной диссоциации личности утверждает, что при травме (как при травматических событиях, так и при нарушениях ранней привязанности) личность разделяется на две или более подсистемы, или диссоциативные части. Каждой из этих частей соответствуют разные системы действий: так, внешне нормальные части личности (ВНЛ) в основном действуют в повседневной жизни, а аффективные части личности (АЛ) в основном связаны с защитными механизмами, необходимыми во время травматического опыта.

Клиент как АЛ продолжает проживать травму и продолжает находиться «там и тогда». Эта часть все так же чувствует угрозу, поэтому возникает и защитная реакция. В таком состоянии человек не может жить обычной жизнью и вступать во взаимодействие с другими. В результате он отсоединяется от аффективной части и начинает жить из ВНЛ. Из ВИЛ пережившие травму люди воспринимают АЛ и по крайней мере некоторые действия и состояния, связанные с АЛ, такие как эго-дистонные, как нечто, что «случается» с ними, однако полностью ее не присваивают. ВНЛ сосредоточена на избегании травматических воспоминаний и внутренних переживаний как таковых и пытается казаться нормальной. Тем не менее психика начинает функционировать иначе: нормальность ВНЛ остается лишь внешней и приводит к развитию негативной симптоматики – дистанцирования, ступора, частичной или полной амнезии травматического опыта.

Схема-терапия

Этот подход был разработан Джеффри Янгом для терапии расстройств личности (Young, 1990) и включает элементы когнитивно-поведенческой терапии, теории объектных отношений и гештальт-терапии. Основное внимание уделяется широкому спектру эмоций, личности и схемам, по которым живет человек. В рамках этого подхода описывается несколько базовых способов, которыми люди с расстройством личности структурируют и воспринимают мир, а также реагируют на него. На основе детского травматического опыта формируются схемы и режимы, связанные с реакциями клиента на настоящее.

Этот подход полезно использовать для психологического просвещения клиентов (психообразования), чтобы клиент быстро увидел связь между прошлым и настоящим и понял связь между тем, чему он научился в прошлом, и тем, как он строит отношения, взаимодействует и реагирует на других в настоящем.

Терапия, фокусированная на переносе (ТФП)

Психотерапия, фокусированная на переносе, имеет психоаналитическую направленность. Этот подход был предложен в 1960-е годы Отто Кернбергом (Kernberg, 1967) и в дальнейшем совершенствовался на протяжении многих лет. Это теория развития организации пограничной личности, которая понимается в контексте аффектов и репрезентаций себя и другого, что в некотором роде схоже с вышеописанными диссоциативными частями. Частичные репрезентации себя и других объединены в пары и аффективно связаны в психические единицы под названием «диады объектных отношений». По Кернбергу, задача терапевта состоит в том, чтобы «выявить действующих лиц» внутреннего мира пограничного клиента, используя контрперенос для понимания переживаний клиента. Среди репрезентативных пар действующих лиц, присутствующих во внутренней жизни клиента, выделяются следующие: «деструктивный плохой ребенок» и «наказывающая, садистская родительская фигура», «нежеланный ребенок» и «отвергающая, поглощенная собой родительская фигура», «ущербный, никчемный ребенок» и «презирающая родительская фигура», «жертва насилия» и «садистический мучитель», «жертва сексуализированного нападения» и «насильник».

Динамика изменений клиентов, которые проходили терапию, фокусированную на переносе, представляет собой интеграцию поляризованных аффективных состояний и репрезентаций себя и других в более связное единое целое. Интеграция также является целью и терапевтического подхода к диссоциативным расстройствам.

Терапия, основанная на ментализации

В центре внимания Энтони Бейтмена и Питера Фонаги (Bateman, Fonagy, 2004) стоят нарушения привязанности, связанные с проблемами в детско-родительских отношениях, а рабочая гипотеза говорит о том, что если мать не может выполнить свою задачу по отзеркаливанию эмоциональных состояний младенца, то возникает дефицит ментализации. Ментализация определяется как способность интуитивно понимать мысли, намерения и мотивацию других людей, а также отслеживать связь между мыслями, чувствами и действиями. Следовательно, терапия фокусируется на развитии способности к ментализации.

Будучи тяжелыми и хроническими, подобные нарушения со-настройки и регуляции оказывают глубочайшее влияние на развитие личности ребенка. Дети вынуждены интернализировать искаженные психические состояния так, будто те принадлежат им самим. Идея об интернализации и внутренней конструкции ментальных репрезентаций – следствия проблем с ранней привязанностью – во многом схожа с идеей о диссоциативных частях и диссоциативных фобиях по отношению к определенным частям личности, которая описана в теории структурной диссоциации личности. Объединяющим элементом для этих подходов в рамках психоаналитической теории является проективная идентификация: некоторые интернализированные части, которые человек не принимает как свои, проецируются на другого.

EMDR-терапия

Учитывая широкую распространенность травмирующих событий в анамнезе клиентов, которые слышат голоса, методы терапии, сфокусированные в первую очередь на травме, дают потрясающую возможность для работы с подобными клиническими ситуациями. EMDR-терапия (десенсибилизация и переработка движениями глаз) – многообещающий подход, обладающий обширной доказательной базой в области терапии травмы (Shapiro, 2001, 2018). Теория адаптивной переработки информации выдвигает гипотезу о том, что в основе патологии лежат травматические воспоминания, включая не только случаи насилия и жестокого обращения, но и повседневный опыт, связанный с ненадежной привязанностью или тяжелыми событиями любого характера. Согласно этой теории, такие тяжелые переживания сохраняются в нервной системе дисфункциональным образом, блокируя работу системы, с помощью которой наш мозг обрабатывает опыт.

EMDR способствует переработке и интеграции дисфункционально сохраненной информации. Для этого обращаются к перцептивным, когнитивным, эмоциональным и соматическим элементам воспоминания, соответствующим разным уровням переработки информации (Shapiro, 2001, 2018). После того как произошла активация воспоминания и его компонентов, для разблокировки информации применяются движения глаз, которые, по мнению специалистов, приводят в движение систему адаптивной переработки информации в нашем мозге. Терапевт следует за процессом, помогая клиенту делать сеты движений глаз, пока связанное с этим воспоминанием эмоциональное и соматическое беспокойство не проходит, после чего у клиента появляется новое адаптивное убеждение о себе. Помимо движений глаз также возможно использование двусторонней тактильной или аудиальной стимуляции. Все варианты этой техники называются билатеральной стимуляцией.

EMDR состоит из восьми фаз, включая фазу сбора анамнеза и стабилизации, которые предшествуют получению доступа к вызывающим беспокойство воспоминаниям и возможности их переработки. Для работы с диссоциативными расстройствами и расстройствами личности были разработаны специально адаптированные версии EMDR-терапии; например, одни специалисты сочетают EMDR с терапией эго-состояний (Forgash, Copeley, 2007; Paulsen, 2009), другие – с теорией структурной диссоциации (Gonzalez, Mosquera, 2012; Mosquera, Gonzalez, 2014). В этой книге я опишу некоторые техники, применяющиеся во второй фазе EMDR-терапии, в частности, основанные на «прогрессивном подходе» (Gonzalez, Mosquera, 2012).

Клинические процедуры и техники

Когда клиент готов столкнуться с травмой и начать работать с травматическим анамнезом, переработка травматических воспоминаний становится самым важным стабилизирующим элементом. Однако большинство клиентов, которые слышат голоса или имеют сложную внутреннюю систему, не готовы к этой работе в начале терапии и нуждаются в правильно проведенной подготовке. Для безопасной работы с травмой по стандартному протоколу, необходимо наличие как минимум следующих условий.

• Достаточное знание внутренней системы.

• Адаптивная информация⁴: без нее клиент не будет готов к работе с травмой любого рода.

• Определенная степень способности к саморегуляции или регуляции с помощью терапии (со-регуляция).

• Способность поддерживать двойной фокус внимания⁵, даже если это возможно только с помощью терапевта.

• Способность замечать, что происходит в теле, и выдерживать физические ощущения.

• Со-осознавание диссоциативных частей или наличие договоренностей внутри системы.

• Некоторая степень контейнирования за рамками терапии. В идеале – наличие социальной поддержки, в противном случае хотя бы способность обращаться за помощью.

Однако цель этой книги состоит не в подробном разборе работы с травмой, а в анализе случаев, которые требуют предварительного применения других техник для безопасного и постепенного движения в терапии. Когда использование стандартных процедур невозможно, некоторые из следующих техник помогут в переработке особых типов воспоминаний (например, интрузивных воспоминаний; воспоминаний о ситуациях опасности для себя и других; ночных кошмаров) или определенных элементов, связанных с травмой. Некоторые из этих элементов могут представлять собой фрагменты воспоминаний; такие интрузивные элементы памяти, как картинки, звуки, запахи, ощущения и т. д.; периферийные элементы травмы или фобии, относящиеся к травме.

Процедуры, описанные в тексте, можно использовать на протяжении всего терапевтического процесса для достижения различных целей – каждая из них будет проиллюстрирована в многочисленных транскриптах клинических случаев во втором разделе книги. Одни процедуры напрямую связаны с переработкой травмы, а другие созданы для исследования системы частей и стабилизации клиента. Процедуры для переработки и микропереработки (Mosquera, 2016) взяты из EMDR-терапии.

Техники заземления

Техники заземления могут оказаться очень полезны, когда клиенты ощущают сильный дистресс, особенно если он вызывает у них ощущение нереальности или отстраненности. Такие техники помогают вернуть ощущение безопасности и контроля при работе с диссоциацией и флэшбеками. Клиенты учатся возвращать себя в «здесь и сейчас», не теряться в прошлом и не перепроживать опыт, как будто он происходит с ними снова. Вот несколько примеров таких техник.

На зрительное восприятие. Пусть клиент осмотрится в кабинете и обратит внимание на разные предметы, формы, цвета. Попросите его описать их.

На слуховые ощущения. Помогите клиенту заметить окружающие звуки (например, шум машин за окном кабинета, тиканье часов).

На телесные ощущения. Пусть клиент обратит внимание на свое тело: ощутит прикосновение одежды к коже, почувствует опору – стул, на котором он сидит, пол, на котором стоят ноги, и то, как эта опора ощущается в стопах, ногах и остальных частях тела. Практикуйте дыхательные техники, осознанное дыхание. Сфокусируйте внимание на области живота.

На движение. Пусть клиент походит по комнате, подвигает руками и ногами, сделает любое другое движение, которое помогает заземлиться.

Комбинирующие разные каналы восприятия. Например, попросите клиента встать со стула и ощутить под ногами опору пола (сочетание телесных ощущений с движением). Еще можно подбрасывать и ловить мячик или подушку (сочетание движения с необходимостью следить за предметом взглядом).

Техника «Журналист»

При использовании техники «Журналист» клиента просят стать журналистом, который собирает информацию, не фильтруя ее и не оценивая. Эта техника была создана, потому что многие клиенты теряются, когда их просят обращать внимание на голоса, думая, что теперь обязаны им подчиняться.

1. Попросите клиента обращать внимание на то, что с ним происходит, никак это не оценивая:

«На эту неделю я хочу предложить вам упражнение по наблюдению. Надо будет проявлять интерес к тому, что происходит с разными частями и голосами, но ничего с этим не делать. Иначе говоря, сам факт того, что вы слушаете ту или иную часть или обращаете на нее внимание, не означает, что вы должны делать то, что она говорит, или как-то реагировать на то, что вы наблюдаете. Идея состоит в том, чтобы делать заметки, как журналист, а потом приносить эти записи на сессию, чтобы мы вместе с вами постарались разобраться в том, что происходит».

2. Подготовьте клиента к возможным сложностям:

«Я понимаю, что это непростое упражнение. Когда голоса пугают нас, мы стараемся не слушать или изо всех сил пытаемся их заглушить. Наша задача – получить больше информации о том, что происходит с разными частями и голосами, чтобы мы смогли вместе во всем разобраться».

3. Убедитесь, что клиент понял, как выполнять упражнение.

Задайте следующие вопросы:

– Как вы думаете, почему я прошу вас выполнять это упражнение? В чем, по-вашему, его смысл?

– Понятно ли вам, что вы не обязаны делать то, что говорят голоса, и что ваша цель – просто собрать информацию и попытаться понять, что они хотят до вас донести?

Основная цель этой техники – повысить мотивацию клиентов к исследованию внутренней системы, помогая им обрести достаточную дистанцию, чтобы проявить интерес к тому, что происходит с разными частями и голосами, но при этом не подчиняться их требованиям.

Техника «Место встречи»

Техника «Место встречи» (Gonzalez et al., 2012) основана на более ранних техниках по исследованию системы: «Терапия внутренней группы» (Caul, 1984), «Стол диссоциации» (Fraser, 1991, 1993) и «Конференц-зал» (Paulsen, 1995, 2009). В этих техниках клиент обычно присутствует на встрече как другая часть, и любая часть может играть роль посредника. В технике «Место встречи» Взрослое Я находится снаружи, и все интервенции осуществляются через Взрослое Я. Все эти техники нацелены на создание комфортного места встречи для разных частей, где можно исследовать их потребности, функции и взаимоотношения.

1. Попросите клиента описать пространство встречи: можно представить себе место, где есть стол и стулья, как в технике «Стол диссоциации», или место, где достаточно комфортно и безопасно для воображаемой встречи с частями и голосами личности.

2. Назначьте встречу с помощью направленной визуализации:

«Можете прикрыть глаза или оставить открытыми – как вам комфортнее. Теперь давайте пригласим сюда, в это место, все голоса: всех, кто придет. Помните, что это место для диалога и понимания, а не споров или ссор. Здесь рады всем частям, но никого из них не заставляют быть здесь или принимать участие.

Части также могут просто наблюдать; им необязательно что-то говорить или делать».

3. Убедившись, что клиент понял упражнение, мы помогаем исследовать происходящее с помощью следующих вопросов:

– На что похоже это место? Что вы видите вокруг себя?

– Сколько стульев/мест вы видите?

– Какие части/аспекты представлены на этих местах?

4. Получив представление о том, какие части/голоса присутствуют на встрече, мы начинаем исследовать разные аспекты – их чувства, мысли, потребности, функции, а также то, чем они могут быть полезны:

– Как себя чувствует эта часть? А эта? А другая? А та, которая прячется в углу?

– В чем нуждается эта часть? (Если часть не отвечает, задействуйте Взрослое Я клиента, задав ему вопрос: «А как вам кажется, что ей может быть нужно?»)

– Давайте поговорим со всеми частями и узнаем, как они пытаются помочь (исследование функции).

– Знают ли все части, что опасность уже миновала, и сейчас они в безопасности? (Этот вопрос может быть очень полезен, если части все еще живут во времени травмы.)

Основная цель интервенции такого типа – помочь клиенту и всей его системе, включая Взрослое Я и другие части, лучше понять друг друга, сменить оборонительное отношение на живой интерес и наблюдение, а также развить способность к рефлексии. Это помогает улучшить навыки коммуникации, эмпатии и сотрудничества – ключевые аспекты снижения степени конфликта. Техника будет проиллюстрирована в нескольких примерах в разделе 2.

Техника «Переработка фобий»

Техника «Переработка фобий» (Gonzalez, Mosquera, 2012) была предложена в рамках EMDR-терапии и применяется в случаях, когда терапевт сталкивается с фобиями, связанными с травмой, и особенно фобиями между частями внутренней системы. Изначально эта техника предназначалась для проработки дисфункциональной эмоции и сопутствующего физического ощущения, но нередко такое соединение бывает излишним. Если у клиента присутствует выраженная фобия по отношению к внутренним переживаниям, рекомендуется опустить соматический компонент.

Технику можно использовать с любой частью, которая испытывает диссоциативную фобию и готова поработать с ней. Обычно мы начинаем с Взрослого Я, поскольку это служит примером для других частей. К тому моменту, когда мы предлагаем другим частям поработать таким образом, они уже знакомы с тем, как это происходит.

1. Сфокусируйтесь на эмоции, которую диссоциативная часть испытывает по отношению к другой части (или голос по отношению к другому голосу, или Взрослое Я по отношению к голосу или голосам), а также на сопровождающем ее соматическом ощущении. Это можно сделать с помощью следующих вопросов:

– Можете ли вы сфокусироваться на страхе/отвержении/отвращении, которое вы испытываете по отношению к этой части?

– Можете ли вы попросить эту часть сфокусироваться на страхе/отвержении, которое она замечает сейчас по отношению к другой части (или Взрослое Я)?

2. Проведите один или два очень коротких сета БЛС (от 4 до 6 движений, не больше).

Основная цель этой техники – постепенно снизить уровень конфликта между частями. Ее следует использовать в сочетании с другими процедурами: исследованием внутренней системы и работой с системой, но не в качестве основной интервенции. Эта техника будет проиллюстрирована клиническими случаями в главах 10 и 11, и в некоторых случаях в разделе 2.

Стратегия «На кончике пальца»

Название стратегии «На кончике пальца» (Gonzalez, Mosquera, 2012; Gonzalez et al., 2012) связано с метафорой руки, которая применяется в EMDR-терапии для объяснения переработки травматического воспоминания. Третья фаза стандартного протокола EMDR начинается с самого воспоминания (ладонь), затем во время четвертой фазы продолжается разными ассоциативными цепочками (пальцы), периодически возвращаясь к изначальному воспоминанию. Стратегия «На кончике пальца» намеренно выбирает в качестве мишени информацию, связанную с травматическим содержанием, но не само по себе травматическое воспоминание, а небольшую часть дискомфортного ощущения или эмоции, которая является периферийным последствием воспоминания.

Травма часто порождает множество последствий, симптомов или других вторичных проблем, которые на протяжении многих лет сохраняются в нейронных сетях дисфункциональным и изолированным образом и в результате практически теряют связь с исходным травматическим воспоминанием. Эта информация может находиться так далеко от остальных сетей воспоминаний об изначальной травме, что работа с ней не будет активировать те невыносимые травматические воспоминания, которые послужили ее источником. В таких случаях эффективным способом десенсибилизации текущего симптома или проблемы и одновременно подготовкой клиента к постепенному усложнению материала может стать работа по принципу «снаружи внутрь». Этот процесс можно сравнить с очисткой луковицы: мы начинаем с периферийных аспектов и, поочередно снимая слой за слоем, приближаемся к центральным.

Стратегия «На кончике пальца» не подразумевает направленную работу с травматическим случаем или каким-либо элементом, близким к невыносимому воспоминанию. В качестве мишени используется одно из периферийных последствий. Мы выбираем всего один элемент (эмоцию, мысль, чувство или импульс) и применяем очень короткие сеты БЛС (от 4 до максимум 6 движений за сет или же до момента достаточного снижения активации), потому что хотим избежать контакта с травматическим материалом. Чем больше элементов мы добавляем или чем более длинные сеты мы делаем, тем выше вероятность того, что изолированный материал вдруг соединится с изначальными воспоминаниями.

1. Предложите использовать технику: когда мы определили информацию, которую можно считать периферийным элементом/последствием травматического воспоминания, мы предлагаем использовать эту технику. Например, когда клиентка испытывает неадекватной силы гнев по отношению к мужчинам в ситуациях, связанных с травматическим опытом, который она либо помнит, но не готова к конфронтации с ним, либо знает, что что-то произошло, но не может вспомнить, что именно. Другой пример: страх ножей в нейтральных ситуациях, например, при нарезке овощей, когда терапевт и клиент знают, что он связан с прошлым травматическим опытом, с которым система еще не готова иметь дело.

– Готовы ли вы попробовать поработать с… (тем, что мы определили, как подходящий пример для применения этой интервенции: гнев к мужчинам в целом, импульс схватить нож или идею использовать его против других и т. д.)?

2. Объясните плюсы:

– Вы говорили, что хотели бы иметь возможность готовить и спокойно пользоваться ножами, не испытывая при этом таких чувств. Мы не будем работать с прошлым; мы с вами договорились пока его не затрагивать. Однако мы можем поработать с этой проблемой, которая, как мы знаем, связана с вашим опытом.

3. Задействуйте Взрослое Я в выборе мишени: идея заключается в том, чтобы поисследовать варианты вместе с клиентом и системой частей, начав с ограничивающих элементов, которые могут улучшить функционирование системы.

– Как вам кажется, из того, что мы с вами обсуждали, что в наибольшей степени вас ограничивает на данный момент?

4. Спросите разрешения, чтобы убедиться, что все части согласны.

– Проверьте, есть ли что-то внутри вас, что не согласно на эту работу.

– Если есть часть, которая не согласна, то можно сказать: «Давайте просто попробуем. Что нужно этой части, чтобы она разрешила нам попробовать? Если она будет испытывать дискомфорт, мы сразу остановимся».

5. После того как мы получили разрешение, мы даем конкретные указания:

– Если мы работаем с Взрослым Я: «Сейчас вы сфокусируетесь на… (выявленном периферийном элементе). Только на этом, мы не будем работать с воспоминаниями, не будем работать с прошлым, только с тем, с чем договорились поработать». (Пример: «Вы сфокусируетесь на страхе, который замечаете в себе, когда ваша сестра режет овощи, только на этом, не на прошлом».)

– Если мы работаем с другой частью или голосом: «Теперь вы попросите эту часть/голос сфокусироваться на… (выявленном периферийном элементе). Только на этом, мы не будем работать с воспоминаниями, не будем работать с прошлым, только с тем, с чем договорились поработать».

П,ель – двигаться в сторону переработки травматического опыта. Однако если этот опыт избыточен и вызывает сильное затопление, к этим воспоминаниям следует приближаться небольшими шажками, начиная с наиболее легких интервенций и перерабатывая небольшие объемы информации. Хорошо применять эту технику с клиентами, если мы планируем работу такого рода. Когда мы не можем планировать такую работу, можно пользоваться другими техниками, например, CIPOS (Knipe, 2001) и техникой «Веснушка», или даже сочетать их.

Погружение в интенсивно ощущаемые неприятные и беспокоящие воспоминания (CIPOS)

Техника CIPOS⁶(Forgash, Knipe, 2001; Knipe, 2002, 2007, 2010) дает возможность научить клиента важному навыку выхода из травматических переживаний и возвращения в «здесь и сейчас». При регулярной практике клиенту с каждым разом становится все проще и проще делать это. Такой навык крайне важен в случаях, где присутствует сильная фобия по отношению к травматическому материалу. На короткое время погружаясь в травматическое воспоминание, а затем возвращаясь обратно, клиент может быстро научиться ценному навыку возвращения из травмированной части обратно в безопасное настоящее. Таким образом человек получает возможность безопасным образом получать доступ к вызывающему сильное беспокойство материалу и работать с ним.

Билатеральная стимуляция используется для того, чтобы клиент мог четко ощущать присутствие в текущей жизненной ситуации (например, в кабинете терапевта). Укрепляя ориентацию на настоящее с помощью БЛС и внимательно контролируя объем экспозиции травматического воспоминания, мы помогаем клиенту научиться удерживать двойной фокус внимания. С помощью техники CIPOS переработка воспоминаний может происходить более безопасно, то есть с меньшим риском возникновения непродуктивного, диссоциированного перепроживания травматического события.

1. Объясните суть техники. Клиент должен понимать, почему и как именно техника CIPOS будет для него полезна. Иногда достаточно просто рассказать клиенту, что эта техника поможет ему справиться с такими проблемами, как фобическое избегание и/или склонность перепроживать травму и терять двойной фокус внимания. После этого следует объяснить, чего можно ожидать на разных этапах выполнения техники.

2. Попросите разрешения. Получите от клиента полное согласие на постепенную и безопасную работу с воспоминанием, вызывающим сильное беспокойство, при условии, что на каждой сессии у вас будет достаточно времени на завершение работы вне зависимости от того, с каким травматическим материалом вы столкнетесь во время переработки.

3. Оцените уровень субъективной безопасности клиента. Как и при любой другой терапевтической интервенции, важно, чтобы клиент понимал, что в кабинете терапевта объективно он находится в безопасности. Если клиент не уверен в физической или межличностной безопасности текущей ситуации, с этим необходимо поработать.

4. Усильте ориентацию на настоящее. Для оценки и последующего усиления ориентации на настоящее терапевт может задать клиенту серию простых вопросов, связанных с тем, как клиент воспринимает действительность, находясь в кабинете. Вопросы могут быть следующими.

– Где вы на самом деле находитесь прямо сейчас? Подумайте об этом (затем сделать короткий сет БЛС).

– Слышите ли вы шум проезжающих за окном машин? Подумайте об этом (затем сделать короткий сет БЛС).

– Сколько коробок с салфетками вы видите в моем кабинете? Подумайте об этом (затем сделать короткий сет БЛС).

5. Используйте технику «Затылочная шкала» (англ. Back of the Head Scale, BHS). Техника CIPOS тесным образом связана с применением техники «Затылочная шкала» – простой субъективной шкалы, разработанной Дж. Найпом (Knipe, 2015) для оценки ориентации клиента на текущую ситуацию и того, насколько он, по собственным ощущениям, присутствует в работе, которую мы делаем. Шкала также дает возможность оценивать эффективность интервенции CIPOS на протяжении сессии. Таким образом мы можем убедиться, что клиент чувствует себя достаточно безопасно в эмоциональном отношении, что необходимо для переработки травмы. «Затылочная шкала» – способ убедиться в том, что клиент находится в безопасности и удерживает двойной фокус внимания: остается соединенным с безопасным настоящим и при этом получает доступ к информации о травматическом воспоминании. Скрипт шкалирования выглядит следующим образом.

– Представьте себе линию, идущую от моих пальцев (терапевт поднимает указательные пальцы на расстоянии примерно 35 см от лица клиента) до вашего затылка. Пусть эта точка на линии (терапевт перемещает пальцы) означает, что вы полностью осознаете, что вы здесь, со мной, в этом кабинете, что вы хорошо слышите то, что я говорю, и вас совершенно не отвлекают другие мысли. Пусть другая точка на этой линии, в районе вашего затылка, означает, что вы полностью находитесь в воспоминании о прошлом, несмотря на то, что у вас открыты глаза. (Поскольку от одного упоминания травматического воспоминания многие клиенты могут начинать терять ориентацию на настоящее, я обычно повторяю описание шкалы спокойным, нейтральным голосом.) Вот это место (показать пальцами) означает, что вы полностью присутствуете здесь и сейчас, а точка на затылке – что вы полностью находитесь в воспоминании. Покажите, пожалуйста, где вы находитесь на этой линии в данный момент (Knipe, 2018, с. 199).

6. Начинайте работать с травмой медленно. Когда клиент сориентирован на настоящее, можно предложить ему вспомнить картинку, связанную с травмой, на очень непродолжительное время – иногда всего 2–3 секунды (за временем следит терапевт).

Цель этой техники – улучшить способность клиента оставаться в «здесь и сейчас» и повысить его толерантность к безопасной и постепенной переработке травматических воспоминаний.

Техника «Веснушка»

Техника «Веснушка» (Mosquera, 2014) – еще один пример сегментированной и постепенной переработки. В отличие от техники «На кончике пальца» здесь мы фокусируемся не на каком-то последствии травмы, изолированном в отдельную нейронную сеть, что снижает вероятность активации самого травматического воспоминания, а на фрагменте ядерной травмы. Начинаем мы с какого-то момента или конкретного элемента (например, картинки, слова, запаха и т. д.) – триггера травматического переживания, с которым клиент или какая-то часть системы еще не готовы работать в полном объеме.

Применение этой техники требует от терапевта хорошего знакомства с внутренней системой частей и работы по повышению эмпатии и сотрудничества между частями. Клиент должен быть в состоянии удерживать двойной фокус внимания (или возвращаться к нему с помощью терапевта), а также соединяться с эмоциями, чувствовать их без затопления и отсоединения. Кроме того, ему потребуются определенные навыки эмоциональной регуляции. Клиент и разные части должны научиться говорить «нет» или «стоп», чтобы отказаться от этой процедуры, если какая-то из частей еще не готова, потому что здесь принципиально важно получение согласия от всех частей.

1. Предложите технику.

– Готовы ли вы сфокусироваться на… (эмоция, картинка, запах, ощущение)?

2. Спросите разрешения у системы.

– Есть ли внутри вас какая-то часть, которая не согласна сделать это?

– Может ли эта часть ⁄ голос ⁄ «что-то внутри вас» разрешить нам попробовать? Если ей что-то не понравится, мы сразу же остановимся.

3. Как только мы получили разрешение, мы даем конкретные инструкции.

– Если вы работаете с Взрослым Я: «Сейчас вы сфокусируетесь на этом… (ощущении, боли, картинке и т. д.). Только на нем, с воспоминаниями мы работать не будем, ничего из прошлого, только на том, что вы замечаете/чувствуете».

– Если вы работаете с другой частью или голосом: «Сейчас вы попросите эту часть/голос сфокусироваться на этом… (ощущении, боли, картинке и т. д.). Только на нем, с воспоминаниями мы работать не будем, ничего из прошлого, только на том, что она замечает/чувствует».

Применение этой техники не планируется заранее, мы прибегаем к ней, когда возникает такая необходимость в ходе сессии. Как правило, когда части тела клиента все еще остаются во времени травмы, содержащем болезненные воспоминания, необходимость в такой работе не возникает, потому что клиент не может получить доступ к этим воспоминаниям и не способен их контейнировать. В таких ситуациях мы работаем с системой частей согласно инструкциям, описанным в следующих главах. Но и в этом случае клиент будет иногда соединяться с травмой в силу внешних или внутренних триггеров, и с этим ничего не поделаешь. Применение техники с такими клиентами уместно только в этих случаях.

Цель этой интервенции – снизить уровень эмоциональной активации, вызванной внезапным появлением на сессии травматического материала, в тех случаях, когда этот материал является интрузивным и подвергает риску клиента или других людей, или же клиент еще не готов к переработке травмы по стандартному протоколу EMDR.

Глава 2
Начало терапевтической работы и структура клинических сессий

Разным клиентам нужна разная степень помощи в обучении пониманию своей системы и выстраиванию новых отношений с голосами и частями. Известно, что если у клиента появляется более осмысленное понимание голосов, то его состояние улучшается по сравнению с теми, кто избегает, критикует или отвергает голоса (Romme et al., 2009). Однако это непростая задача. Клиенты часто боятся голосов и частей или опасаются возможных реакций других людей на свой рассказ о том, что с ними происходит (например, о госпитализации или увеличении дозировки препаратов).

Первые шаги должны быть направлены на создание доверительной атмосферы, в которой клиент почувствует, что может открыто говорить о происходящем внутри, а его голоса или части будут ощущать себя достаточно безопасно, чтобы позволить ему делать это. После этого важного этапа работы следует сфокусироваться на улучшении отношений с голосами и частями.

Общая структура терапевтической работы

Эта глава содержит описание основных шагов, которые нужно иметь в виду в течение всей терапевтической работы. Общая структура, разработанная на основе исследований (Mosquera, 2014, Mosquera, Ross, 2016; Moskowitz et al., 2017), представляет собой краткое введение, которое будет расширено в главе 6 при описании работы с более сложными частями. Необязательно строго следовать этим шагам: это скорее гибкое руководство по работе такого рода. Временами, в зависимости от клинического случая, можно пропускать какие-то шаги, задавать другие вопросы или варьировать интервенции, полагаясь на свой терапевтический опыт.

Шаг 1. Исследование голосов и частей

Первый шаг направлен на то, чтобы получить представление о внутренней репрезентации голосов и частей, а также о том, как клиент понимает то, что происходит у него внутри. Если клиент говорит о том, что слышит голоса, необходимо исследовать тон, содержание и послания, которые пытаются выразить голоса или части. Это может быть либо какое-то повторяющееся послание, в котором на первый взгляд нет смысла, или же очень четкое послание, имеющее вполне конкретную цель. Цель будет постепенно проясняться по мере исследования функции голоса (шаг 6). Исследуя голоса и части, мы также можем спросить, сколько лет этому голосу, и узнать другие подробности, которые помогут составить представление об этой внутренней репрезентации. Мы можем поисследовать момент первого появления голосов, а также ситуации, в которых голоса проявляются в текущей жизни (см. исследование триггеров, шаг 3).

Шаг 2. Предложение прислушиваться к голосам и обращать больше внимания на части

Второй шаг тесно связан с первым. Для получения необходимой информации нам нужно помочь клиенту стать более заинтересованным и проявить любопытство к своему внутреннему миру. Это может быть относительно простой задачей при работе с некоторыми типами голосов. Однако задача усложняется, и одновременно с этим приобретает огромную важность, при работе с трудными частями. Понимание того, что голоса и части на самом деле пытаются помочь – вот один из ключевых элементов, необходимых для развития живого интереса.

Шаг 3. Исследование триггеров

Третий шаг направлен на исследование проявлений голоса или части. Как мы увидим в разных главах этой книги, это связано с триггерами, а следовательно – с функцией. Основная цель этого шага – исследование того, что происходило, когда появились эти голоса или части. В дальнейшем мы свяжем эту информацию с исследованием функции и определением потребностей (шаги 6 и 7).

Как правило, голоса активируются, когда клиенту плохо, когда он напуган или чем-то обеспокоен. Также это происходит, когда что-то напоминает клиенту о прошлом, особенно о голосах, продолжающих оставаться во времени травмы. Однако есть и исключения: например, если клиента наказывали за то, что ему было хорошо, голоса могут активироваться в приятных и доставляющих удовольствие ситуациях.

Шаг 4. Исследование и переработка диссоциативных фобий

Фобии частей по отношению друг к другу – одно из главных препятствий, мешающих естественному течению терапии. Необходимо всегда прояснять, что чувствуют друг к другу разные части и Взрослое Я. Мы выявляем наличие диссоциативных фобий между частями, сталкиваясь с дисфункциональными чувствами: например, когда одна часть боится другой либо чувствует к ней отвращение, стыд или отвержение. Как только фобия выявлена, можно более оптимально выстроить работу, а также принять решение о необходимости переработки этой фобии перед следующим шагом. В свою очередь такая переработка дает возможность исследования, поскольку это инструмент, помогающий снизить уровень страха или любой другой эмоции, мешающей процессу

Шаг 5. Оценка степени дифференциации и ориентации во времени у клиента и частей

Клиентам с комплексной травматизацией нелегко различать внутренние и внешние элементы. Иногда проблемы с дифференциацией связаны с границами, когда клиенты не знают, что можно терпеть от других и как далеко можно заходить самим. Также у них могут возникать сложности с тем, чтобы отличать мысли и чувства других людей от своих собственных, а интернализированные послания – от реальности.

Критический момент касательно дифференциации связан со способностью отличать то, что происходит сейчас, от того, что происходило тогда. Части и голоса могут оставаться во времени травмы, не зная, что опасность уже миновала, и продолжая реагировать так, будто она все еще есть. На разных этапах работы, когда клиенты будут терять двойной фокус внимания, терапевту нужно будет оценивать, как они ориентируются во времени, а также помогать им ориентироваться на безопасность в настоящем. Это особенно важно, когда есть части, у которых вообще нет опыта удерживания «двойного внимания» и которым еще только предстоит узнать, что сейчас они в безопасности – или как минимум начать допускать такую возможность.

Шаг 6. Исследование и валидация функции голосов

Голоса появляются не просто так, и ключевой аспект терапии – понять, что они на самом деле пытаются сделать. У каждой части есть свои причины делать то, что она делает, и мы должны всегда определять эти причины вне зависимости от того, являются ли они адаптивными в настоящем или нет. Помните о том, что изначально голоса возникли для того, чтобы выполнять определенную роль, и помогали человеку пережить то, через что ему пришлось пройти в детстве.

Однако то, что было адаптивно в определенной ситуации в прошлом, далеко не всегда продолжает быть адаптивным в настоящем. На самом деле это поведение, как правило, становится дисфункциональным, и человеку в целом от него становится только хуже. Поэтому многим клиентам поначалу тяжело поверить, что части пытаются помочь, поскольку некоторые из них – особенно враждебно настроенные части – заставляют их чувствовать себя очень плохо. Это такой оксюморон, и поначалу он совершенно непонятен клиентам.

С уважением задавая вопросы о частях, мы показываем клиенту, что такое здоровое любопытство, и в ходе терапии клиент постепенно интегрирует это качество. Оно поможет клиенту понять, как именно каждая часть пыталась помочь ему выжить.

Валидация реакций частей с голосами также очень важна. Клиенты обычно очень недовольны голосами или действиями частей и не способны оценить их значение для выживания в прошлом.

Шаг 7. Определение ресурсе и валидация чувств и потребностей

Клиенты с разными частями и голосами часто испытывают смешанные и даже противоречивые чувства. То же самое касается и потребностей: одна часть может иметь потребности, находящиеся в прямом конфликте с потребностями другой части. Именно поэтому определение ресурсов и валидация чувств и потребностей – ключевая часть работы, благодаря которой разные голоса и части могут почувствовать, что их слышат и понимают, а именно этого опыта и не хватает нашим клиентам. Ключевой элемент валидации такого типа состоит в том, чтобы научиться принимать разные эмоции и потребности, помогая и клиентам, и системе частей понимать и принимать их. Для того чтобы интернализировать новый способ реагирования на чувства и потребности, частям необходимо получить опыт совершенно нового отношения, что возможно с помощью ролевой модели, и только потом этот новый способ может прижиться.

Исследование потребностей разных частей системы поможет определить, какие ресурсы необходимо развить, а какие у клиента уже есть (хотя он может о них еще не знать). Когда клиенты понимают адаптивную функцию голоса или части, это помогает определить существующие в системе ресурсы, доступ к которым могут иметь разные части и клиент. Процесс идет быстрее с частями, которые более просты и легче идут на контакт. Однако работа с конфликтной системой может оказаться куда сложнее. Иногда клиенты тратят так много энергии на свою систему, что упускают важные ресурсы, которые есть у некоторых голосов и частей. Пробудив в клиенте любопытство, можно исследовать ресурсы каждой части и объяснить их пользу для остальной системы. Например, один голос может помогать защищать систему, другой – распознавать потенциальную опасность, третий – наслаждаться жизнью. Исследование этих ресурсов усилит любопытство клиента и поможет установить отношения сотрудничества и командной работы, что, в свою очередь, приведет к большей степени интеграции личности, где каждый голос будет приносить пользу и улучшать жизнь в целом.

Если у терапевта есть подготовка в сфере EMDR-терапии, то при необходимости можно использовать короткие сеты (от 8 до 12 движений) билатеральной стимуляции, чтобы усиливать любые важные инсайты, которые могут появляться у клиента и системы в результате работы.

Шаг 8. Исследование, моделирование и применение альтернативных способов реагирования на практике

Если какая-то из стратегий голосов или частей перестает работать и приносить клиенту облегчение, нужно помочь системе придумать альтернативные реакции и предложить более полезные или адаптивные способы, которыми голос действительно мог бы помочь человеку. В такой момент важно помогать клиенту осознать, что теперь у него есть выбор, и он может принимать решения, исходя из своих потребностей и желаний.

Большую часть времени голоса или части не осознают то, как их комментарии влияют на остальную систему, и то, что их поведение в настоящий момент не является адаптивным. Учитывая, что их основная цель – защита, обычно они не пытаются причинить вред, а наоборот, как правило, открыты новым предложениям. Когда мы помогаем клиенту общаться с частями и говорить с ними об их комментариях и поведении, которое пугает или беспокоит их, то делаем очень важный шаг к улучшению качества жизни. Иногда сам факт того, что мы обращаемся к голосам, оказывает позитивное воздействие, потому что они не привыкли, что к ним кто-то обращается. Когда клиенты начинают говорить нам, что для них работает, а что – нет, голоса и части могут начать менять свой способ реагирования.

Изначально это следует делать с помощью терапевта, задавая вопросы, направленные на то, чтобы помочь клиенту понять это:

– Знает ли этот голос, насколько это вас расстраивает?

– Понимает ли этот голос, как сильно вы пугаетесь, когда он говорит такие вещи?

Как правило, клиенты отвечают что-то вроде: «Ну конечно, знает, ему просто все равно», но это автоматический ответ, отражающий привычный способ функционирования системы. В таких случаях важно сказать нечто вроде:

– Я понимаю, почему вы так говорите, но попробуйте все-таки обратиться к этому голосу и спросить у него, знает ли он, насколько это вас расстраивает?

Психологическое просвещение может быть полезно, но для некоторых частей его будет недостаточно. Лучший способ закрепить новое отношение в системе частей – использование ролевой модели. Множество клиентов не имели в детстве здоровых моделей для подражания, поэтому им только предстоит развить в себе многие базовые вещи, которым мы учимся в процессе взросления. Часто в работе с этой группой клиентов встречается ситуация, когда у частей развивается лишь очень ограниченный репертуар. Терапевт выступает в качестве модели и показывает новые способы реагирования, а Взрослое Я и другие присутствующие части могут наблюдать, как выглядит и звучит новый тип взаимодействия. Этому нельзя научиться, читая книги или слушая объяснения, нельзя интернализировать без практики и наблюдения.

С некоторыми голосами это получится довольно легко, потому что им достаточно просто узнать, что их поведение или комментарии уже неполезны. Однако с другими голосами это может занять много времени, особенно с враждебными и критичными голосами, как мы увидим в главах 7 и 9 соответственно.

Шаг 9. Определение и исследование недостающих элементов

Другой, возможно, актуальный аспект – исследование недостающих элементов. К примеру, клиенты, которые никогда не злятся и не грустят, будут сообщать об этой сложности или выражать эту потребность очень косвенным образом.

Иногда недостающие элементы совершенно очевидны, иногда мы обнаруживаем их на более поздних этапах терапии, когда лучше узнаем клиента и его систему частей. Когда что-то не стыкуется, важно обратить на это внимание и проверить, есть ли другие части или голоса. Это можно сделать, задав вопрос общего характера («Есть ли другая часть или аспект, о котором вам тяжело говорить?») или используя такие инструменты исследования, как место встречи («Как вам кажется, стоит ли нам оставить пустые стулья для других частей, на которых вам, возможно, тяжело смотреть?»). Иногда клиенты также рассказывают о недостающих элементах, рисуя свою внутреннюю систему; часто мы видим туманные области или тени, за которыми ничего не видно. Некоторые клиенты говорят: «За туманом много людей, и они кричат» или «Там что-то темное, и я не могу даже на это смотреть, все части от него тоже прячутся».

Помимо этого, клиенты могут не говорить о некоторых частях/голосах из страха или потому что привыкли к внутренней цензуре этих аспектов и не могут даже помыслить о том, чтобы об этом рассказывать.

Шаг 10. Заключение соглашений, налаживание сотрудничества и командной работы

В качестве последнего шага система должна прийти к возможному для всех голосов соглашению или компромиссу на благо всей системы/человека. Это один из последних шагов, но мы можем начинать готовиться к нему заранее. Вот почему так важно показывать системе частей новые способы, чтобы они постепенно учились сотрудничать и вместе двигаться к этим целям.

Все предыдущие шаги направлены на развитие понимания и эмпатии между клиентом и голосами. Большее понимание ведет к большему состраданию и эмпатии, которые, в свою очередь, способствуют сотрудничеству. В следующих главах я приведу примеры каждого из этих шагов при разборе клинических случаев.

Общая структура клинической сессии

Начиная работу с голосами и частями, важно помнить основополагающие принципы, которые применимы к любой клинической сессии. Это помогает сделать процесс организованным и структурированным, а также дает ясное понимание воздействия, которое наши интервенции могут оказывать на внутреннюю систему клиента.

В целом структура клинической сессии состоит из трех частей, каждая из которых должна содержать разные аспекты исследования, – в зависимости от того, какой материал возникает на сессии. Все эти принципы можно применять к работе и с голосами, и с молчаливыми частями.

1. Исследование результатов предыдущей сессии

1.1. Поисследуйте то, как клиент и части/голоса чувствовали себя в конце сессии (например, лучше, хуже, растерянно, вдохновенно). Так мы получим обратную связь по поводу того, что сработало, а что – нет.

– Как вы себя чувствовали после предыдущей сессии?

1.2. Спросите, как прошла неделя для всей системы, а не только для Взрослого Я и некоторых частей. Важно задать этот вопрос как голосам и частям, с которыми мы работали на прошлой сессии, так и остальной системе. Эта интервенция является выражением уважения ко всем частям системы без исключения и показывает возможность сотрудничества.

– Как себя чувствовали (голос/голоса или часть/части) после проделанной нами работы?

1.3. Узнайте, следовал ли клиент как единое целое предложениям или показаниям предыдущей сессии и как он себя при этом чувствовал. Если давалось домашнее задание, важно его проверить. Система должна знать, что мы серьезно относимся к терапии, держим слово, не забываем проверять и спрашивать о текущих важных вопросах. Это поможет клиентам и их частям понять, что они важны, что их мнение важно, а также создать доверие в терапевтических отношениях.

– Как чувствовала себя система по поводу этих комментариев/предложений?

– Оказались ли эти предложения полезными (простыми, сложными, понятными и т. д.)?

2. Работа с темами, проявившимися в течение недели или во время сессии

2.1. Поисследуйте, были ли голоса и части активны на этой неделе. Спросите у частей, как у них дела. Чем более последовательно мы спрашиваем о частях, тем быстрее у клиента разовьется здоровое любопытство по отношению к ним.

– Слышали ли вы на этой неделе голоса? (Были ли на этой неделе активны какие-то части?)

– Это были голоса/части, которых вы уже знаете, или новые голоса/части?

2.2. Если части появлялись в течение недели или на сессии, надо поисследовать, что послужило триггером их появления.

– Когда появились голоса? Как они появились?

– Что происходило, когда они появились?

– Что говорили голоса, что делали части, и почему?

– Какова была их цель? (Чего они пытались добиться?)

2.3. Поисследуйте реакцию системы на голоса (например, пытались слушать, рассердились, сказали замолчать). Проявляя любопытство к другим частям, мы даем клиенту модель нового отношения к остальным частям системы. Только исследуя эти вещи, мы можем получить четкое представление о том, какая часть (части) системы реагирует адаптивно, а каким все еще нужна помощь.

– Что вы (клиент) думаете о том, что произошло с голосами/частями? Что об этом думают другие части или голоса?

– Было ли полезно то, что говорили голоса или делали части?

– Каков был результат для голоса, части и системы в целом?

– Какова была реакция остальных частей системы? Как они справились или отреагировали?

– Что другие голоса или части думают об этой реакции?

2.4. Работайте с любыми темами или сложностями по мере их возникновения. Когда мы выявляем важные темы или проблемы, мы можем либо поисследовать их, либо по крайней мере предложить поработать с ними.

– Спросите, пожалуйста, у этой части, согласна ли она поработать с этим только что появившимся гневом (фрустрацией, чувством вины, отвержением и т. д.)?

– Спросите, есть ли части, которым сейчас некомфортно или которым нужно что-то выразить.

2.5. После любой интервенции спрашивайте, как себя чувствуют остальные части после того, что произошло.

– Что вы замечаете сейчас, после того, как мы поговорили обо всем этом (в предыдущем разделе)?

– Что вы об этом думаете? Понятно ли вам это?

– Что вы замечаете, когда я предлагаю/говорю это?

А другие части или голоса? Что происходит с ними, когда я предлагаю/говорю это?

– Есть ли внутри какая-то часть, которой не нравится то, что мы сейчас делаем?

– Есть ли внутри какая-то часть, которая не согласна делать это (то, что мы предлагаем или исследуем)?

2.6. Проверьте, продолжают ли имеющиеся выученные дезадаптивные послания или виды поведения активироваться после того, как голос или часть начали практиковать новые адаптивные виды поведения. Если это так, надо напомнить клиенту, что этот голос или часть пока еще только учится новым способам поведения.

– Я понимаю, что вам или этой части/голосу нелегко, но помните, что она все еще учится общаться иначе.

3. Завершение сессии

Завершение сессии может стать одним из самых важных моментов в работе. Важно не заканчивать сессию резко, не уделив достаточно времени исследованию того, как себя чувствует клиент и система. Может показаться, что клиент чувствует себя нормально, но помните, что зачастую это выученная стратегия. Нередко мы сталкиваемся с тем, что клиент не полностью присутствовал во время сессии, или какая-то часть плохо себя чувствует от проделанной работы. Как правило, клиенту требуется просто внимание, прояснение или помощь. Иногда ему нужно время, чтобы обдумать проделанную работу или помощь, чтобы понять ключевые моменты сессии.

З.Е Закрепите результаты проделанной на сессии работы и валидируйте усилия, которые приложила каждая часть системы, активно участвовавшая в работе.

– Сегодня вы отлично поработали! Несмотря на страх, который вы замечали, вам удалось сохранить интерес к другим частям/голосам.

– Я бы хотела поблагодарить /Давайте поблагодарим эту часть/голос за то, что он(-а) разрешил(-а) нам поисследовать эти темы. Это было очень полезно.

3.2. Проверьте эффективность интервенций, которые применялись во время сессии. Это поможет пересмотреть работу, которую мы делаем, понять, что работает и что можно повторять, а что не работает и нуждается в изменении.

– Что было вам полезно, что мы могли бы повторить в будущем? Что было не полезно и чего бы не хотелось повторять?

– Что необходимо улучшить?

3.3. Проверьте, стабилен ли клиент, заземлен ли он, сориентирован ли во времени.

– Как вы себя чувствуете прямо сейчас?

– Что происходит внутри? Замечаете ли вы какое-то волнение внутри?

– Если клиент говорит что-то, указывающее на отсутствие ориентации во времени: «Где вы сейчас находитесь? Знаете ли вы, что вы сейчас со мной в кабинете?»

3.4. Подведите итоги: обсудите, что нового вы сегодня узнали, помогите клиенту структурировать проделанную на сессии работу и поставить цели на будущие сессии. Когда мы обращаем внимание клиента на любые договоренности и новое понимание – это важный аспект интеграции. Однако мы должны помнить, что большинство клиентов тратят огромное количество энергии на внутреннюю борьбу, поэтому на ранних этапах терапии им может быть очень сложно упорядочивать и запоминать информацию. На некоторых сессиях можно естественным способом выстроить работу так, чтобы следующие сессии были ее логичным продолжением. Это позволит клиенту поддерживать связь между сессиями и знать, что мы будем продолжать работу с тем, что проявилось во время сессии.

– Обратите внимание, как вам важно понимать, что этой маленькой девочке просто нужно было быть увиденной. Давайте убедимся в том, что на следующей сессии мы будем продолжать помогать этой маленькой девочке получить ощущение, что ее видят.

3.5. Предупредите о потенциальных препятствиях и проблемах. Важно подготовить клиента к трудностям, которые могут возникнуть при работе с частями в будущем, поскольку процесс не всегда идет так гладко, как нам бы того хотелось. Эта интервенция поможет клиенту быть более открытым и понимающим по отношению к сложностям, с которыми столкнутся части его системы (например, критикующие комментарии или побуждения к самоповреждению; голоса, которые не хотят быть в терапии) (Mosquera, Steele, 2017). Прогнозирование нормализует сложности, с которыми мы сталкиваемся в ходе терапии, помогает клиенту удерживать диалектическое напряжение между принятием того, где части находятся сейчас, и потребностью в изменениях, а также избегать возвращения к конфликтным реакциям частей друг на друга. Однако если мы замечаем потенциальные проблемы во время сессии, не следует дожидаться ее окончания, чтобы поговорить о них. Обратите внимание, что подобные вопросы также включены в пункт 2.6.

– Если вы услышите, что голос снова негативно комментирует вас, помните, что он еще только учится новым способам.

– Помните, что все это в новинку для всех ваших частей. Мы просим голоса делать то, чему им еще предстоит научиться. Один из ключевых аспектов – то, как вы сами реагируете на комментарии.

Еще раз подчеркну, что необязательно жестко придерживаться указанной последовательности выполнения шагов. Здесь изложены основные принципы работы и аспекты, которые стоит исследовать. Далеко не всегда мы будем исследовать все эти аспекты в рамках одной сессии – мы делаем это только при необходимости и когда в этом есть смысл. По мере продвижения в работе клиенту будет требоваться все меньше помощи со стороны терапевта, и он будет способен самостоятельно ответить на многие из обозначенных вопросов.

Основная структура терапевтической работы (ТР)

1. Исследование голосов (содержание, тон, послание, возраст, момент появления и т. д.) и частей.

2. Поощрение клиента к слушанию голосов и проявлению большего внимания к частям.

3. Исследование триггеров (что происходило, когда появилась та или иная часть либо заговорил голос).

4. Исследование и переработка диссоциативных фобий.

5. Оценка степени дифференциации и ориентации во времени у клиента и частей.

6. Исследование и валидация функции голоса.

7. Определение ресурсов и валидация чувств и потребностей.

8. Исследование, моделирование и применение на практике альтернативных способов реагирования. Предложение вариантов при необходимости.

9. Определение и исследование недостающих элементов.

10. Заключение контракта, развитие сотрудничества и командной работы.

Общая структура клинической сессии (КС)

КС 1. Исследование эффекта работы, проделанной на предыдущей сессии

1.1. Исследуйте, как и с чем ушли с прошлой сессии клиент и части/голоса.

1.2. Спросите, как прошла неделя для всей системы.

1.3. Узнайте, следовал ли клиент рекомендациям, полученным на прошлой сессии.

КС 2. Работа с проблемами, которые возникли в течение недели или во время сессии

2.1. Узнайте, были ли голоса и части активны в течение недели. Спросите, как себя чувствуют части.

2.2. Если в течение недели или на сессии появлялись голоса, нужно поисследовать, что послужило триггером их появления.

2.3. Исследуйте реакцию системы на голоса или части.

2.4. Прорабатывайте любые темы или сложности по мере их появления.

2.5. После любой интервенции спрашивайте, как себя после нее чувствуют остальные части.

2.6. Узнайте, какие выученные послания или поведение продолжают присутствовать после того, как голос или часть начали практиковать новое адаптивное поведение.

КС 3. Завершение сессии

3. L Закрепите проделанную на сессии работу и валидируйте усилия, которые приложила каждая из участвовавших в работе частей системы.

3.2. Узнайте, насколько полезными были примененные во время сессии интервенции.

3.3. Убедитесь в том, что клиент находится в стабильном и заземленном состоянии, что он правильно ориентирован во времени.

3.4. Подведите итоги того, чему вы научились. Это поможет клиенту структурировать внутри себя проведенную на сессии работу и поставить цели на следующие сессии. Усильте реализацию (понимание).

3.5. Спрогнозируйте потенциальные препятствия и проблемы, чтобы подготовить клиентов к будущим сложностям.

Внимание! В транскриптах клинических случаев оба типа шагов будут выделяться, чтобы читатель мог четко увидеть, как они применяются в клинической практике. Шаги основной структуры терапевтической работы будут помечаться в скобках аббревиатурой ТР (терапевтическая работа), а также номером конкретного шага (например, ТР № 1, ТР № 2, и т. д.). Шаги, относящиеся к структуре клинической сессии, будут помечаться аббревиатурой КС (клиническая сессия) и соответствующим номером (например, КС № 1.2, КС № 2.1, и т. д.).

Глава 3
Развитие Взрослого Я

Прогрессивный подход (Gonzalez, Mosquera, 2012) предполагает работу с диссоциативными клиентами через Взрослое Я. Концепция Взрослого Я, используемая в этой книге, создана на основе понятий «Будущее Я» по Корну и Лидсу (Korn, Leeds, 2002) и «Здоровый Взрослый» из схема-терапии (Young et al., 2003). Взрослое Я представляет собой развивающийся набор личностных качеств, которые еще не появились у всех частей личности. Среди личностных качеств Здорового Взрослого можно назвать способность к заботе, валидации и поддержке при режиме «Уязвимый Ребенок», выставление границ при режимах «Сердитый Ребенок» и «Импульсивный Ребенок», а также поддержка и воодушевление при режиме «Здоровый Ребенок». Режим «Здоровый Взрослый» также нейтрализует или регулирует дезадаптивные родительские режимы и замещает дезадаптивные копинговые режимы. Кроме того, этот режим отвечает за выполнение соответствующих взрослых функций – работу, родительство, взятие на себя ответственности и обязательств, а также другие взрослые увлечения – интеллектуальные и культурные интересы, забота о здоровье и занятия спортом.

Изначально терапевт выступает в роли Взрослого Я, когда сам клиент на это не способен (Young et al., 2003). В течение курса терапии клиент интернализирует поведение терапевта, включая его в свой режим «Здоровый Взрослый». Большинство взрослых клиентов имеют некую версию режима «Здоровый Взрослый», однако эффективность работы этого режима может быть очень разной. Вполне естественно, что клиенты с более высоким уровнем функционирования имеют более здоровые взрослые режимы, чем клиенты с более низким, но мы исходим из идеи, что в каком-то объеме эта способность есть у всех клиентов.

Таким образом, мы переходим к имплицитному пониманию того, что в клиенте уже есть семена здорового, хорошо функционирующего и интегрированного Взрослого Я. При работе через Взрослое Я одна из наших основных целей – показать клиенту, как говорить и общаться с разными голосами и частями. Не обращаясь к ним напрямую, терапевт моделирует новый способ отношения к ним. Однако иногда может требоваться прямое взаимодействие с частями, или же оно может проявляться спонтанно, особенно в случае амнезии либо низкого уровня ⁄ полного отсутствия со-осознавания частей у клиентов.

И напротив, если Взрослое Я не присутствует и не осознает, что происходит в терапии, а терапевт работает напрямую с частями, детские части, у которых хороший контакт с терапевтом и потребность во внимании, будут появляться чаще и далеко не всегда контролируемым адаптивным образом. Другие типы частей, наоборот, будут появляться на сессии, только если считают нужным предложить защиту. Вероятно, что без присутствия Взрослого Я интеграция будет занимать больше времени. Учитывая эти качества Взрослого Я и моделируя их в терапии, терапевт способствует постепенному развитию Взрослого Я у клиента, и работа на сессиях идет прежде всего через него.

Ключевые аспекты развития Взрослого Я

Работа с частями и голосами требует от терапевтов понимания некоторых ключевых аспектов, которые остаются неявными, неосознаваемыми для клиентов по мере развития сессии. Терапевт моделирует новые способы отношения к частям и голосам, тем самым помогая созреванию Взрослого Я клиента. Кроме того, специалисты способствуют исследованию внутренней системы и внутреннего конфликта. Развивая осознание этих скрытых аспектов, мы можем сделать их понятными, явными в процессе терапевтической работы. Давайте рассмотрим их подробнее.

Учитывайте всю систему

Когда мы исследуем внутреннюю систему частей, мы должны думать о всей картине в целом и стараться включить в нее все части и голоса. Крайне важно объяснять клиентам, что разные части представляют собой разные аспекты личности, но не являются отдельными людьми. Некоторым клиентам может быть сложно это понять, поскольку голоса временами очень похожи на людей, которых они знают с детства. Так, нередко клиенты принимают некоторые части за насильников, потому что те искусно подражают их поведению, тону голоса и выражениям.

Стоит помнить, что иногда мы будем сталкиваться с частями, которые не так легко выявить. Некоторые части, особенно враждебно настроенные, клиент может игнорировать, поскольку они внушают ужас – к ним терапевту следует быть особенно внимательным. В главе 6 мы отдельно рассмотрим взаимодействие с враждебными частями. Проделав определенную работу, мы сможем понять, каких элементов не хватает системе. Эти элементы обычно связаны с неудовлетворенными потребностями и отчасти – со скрытыми частями или частями, о которых клиенту может быть тяжело говорить. На шаге 9 общей структуры работы мы предлагаем исследование этих недостающих элементов.

Всегда проявляйте уважение

Уважение крайне важно: оно помогает исследовать внутреннюю систему частей. Мы должны проявлять глубочайшее уважение как к нашим клиентам, так и ко всем их частям. Это будет служить примером для клиентов, моделью поведения и отношения к себе и своим частям.

Для того чтобы транслировать уважение, на уровне отношения и поведения следует руководствоваться следующими принципами.

• Мы должны принимать то, как клиент воспринимает происходящее, даже если не всегда с этим согласны. Например: «Я понимаю, почему вы смотрите на это именно так, очень тяжело слушать голос, который все время говорит страшные вещи» или «Я понимаю, почему вы так себя чувствуете».

• С уважением относитесь к чувствам и мыслям каждой части и не принимайте сторону одной из них, поскольку это только усилит конфликт. У каждой части есть основания делать то, что она делает, и важно помочь клиенту увидеть всю картину целиком и понять каждую из частей.

• Используйте язык клиента для обсуждения его внутреннего мира. Некоторым клиентам не нравятся термины «голоса» или «части», и они предпочитают говорить об «аспектах» или о «чем-то во мне». В любом случае терапевту важно адаптировать свой язык таким образом, чтобы он соответствовал выбору слов клиента.

• Помогите клиенту переименовать части, которые он или она считают «негативными». Клиенты часто используют негативные имена и отпускают презрительные комментарии, говоря о некоторых голосах или частях. Несмотря на то что это добровольно выбранный ими язык, в этом случае мы не должны следовать за клиентом. Необходимо помочь ему понять, что если он продолжает называть часть подобным образом, то лишь поддерживает внутренний конфликт. Маловероятно, что голос, названный «ублюдком», «засранцем», «сатаной» или «плохим», окажется заинтересован в сотрудничестве. Мы помогаем клиенту переименовать такие части и убрать из употребления негативные, неуважительные или угрожающие определения.

• Уважайте тайминг разных частей. Также нужно подавать клиенту пример того, как правильно относиться к таймингу, чтобы клиент понял, что у каждой части свой темп. Иногда клиенты так хотят скорее исцелиться, что пытаются заставить себя работать с травмой или расстраиваются, потому что у других частей есть тайны, которыми они не спешат делиться. Важно помнить об этом ключевом аспекте на протяжении всего процесса, потому что он связан с самыми сложными фазами терапии.

• Поощряйте клиента принимать решения. В детстве у многих наших клиентов не было выбора, поэтому теперь они склонны делать то, что от них ожидают, или спрашивают мнение других, прежде чем принять решение. Помогайте клиенту оценить собственную способность думать, рефлексировать и принимать оптимальные для него решения. Когда клиенты узнают, что у них есть выбор, это становится мощным инструментом, помогающим им отличать прошлое от настоящего.

• Избегайте интерпретаций. Одно из наиболее частых непреднамеренных проявлений неуважения к клиенту со стороны терапевта – интерпретация действий клиента, голоса или части вместо того, чтобы просто исследовать и пытаться понять. Основная идея исследования системы состоит в том, чтобы помочь клиентам осознать, что происходит у них внутри, не привнося ничего, что могло бы обусловить их реакцию.

Развитие здорового интереса

Уважение и интерес – взаимоподдерживающие процессы. Выражая интерес к причинам поведения частей, мы моделируем новое, более уважительное отношение, что, в свою очередь, повышает интерес у клиента и его частей. Как только клиент начинает слушать голос и понимать потребности или мотивацию разных частей, он становится более сонастроенным с ними. В результате отношение к частям меняется. Клиенты могут проявить здоровый интерес к работе с голосами и частями: что они могут сказать, в чем нуждаются и в каком темпе способны работать. Это поможет понять, что работа состоит не в том, чтобы «побыстрее получить информацию», и клиенту поскорее стало лучше. Клиент начинает понимать, что процесс разворачивается по мере того, как система частей становится готова делиться более уязвимыми подробностями и работать с ними.

Здесь могут быть полезны следующие вопросы:

– Чего голос пытается добиться своими комментариями или поведением?

– Чего опасается голос?

– Пытается ли голос тем или иным образом помочь?

– Что, по мнению голоса, случится, если вы__________?

– Как будет голос себя чувствовать после этого?

Валидируйте! Валидируйте! Валидируйте!

Валидация – возможно, один из самых важных инструментов в терапевтическом процессе. Следует валидировать любые усилия клиента, направленные на понимание системы частей, и любые усилия, которые предпринимают части, чтобы быть понятыми. Человек с конфликтом в системе не привык к валидации, не замечает положительное отношение или сотрудничество, у него не было модели уважительного взаимодействия. Очень важно всегда оказывать поддержку всей системе частей, признавать защитные намерения (независимо от того, являются ли попытки функциональными в настоящий момент), позитивные аспекты, а также любые ресурсы, которые части привносят в систему. Валидацию нужно проводить перед каждой интервенцией. Этот ключевой аспект помогает терапевту смоделировать новый взгляд на части и голоса, с помощью которого разные части могут наблюдать и учиться. Этот новый способ отношения можно интернализировать только благодаря практике и новому опыту.

Будьте сострадательны

Проявляя живой интерес и уважение по отношению к разным частям системы, клиенты могут начинать понимать, почему система организована таким образом. Понимание – это путь к состраданию и эмпатии, необходимый шаг для создания внутренней атмосферы сотрудничества. Для некоторых клиентов это может быть очень сложно. Большинство людей чувствуют сострадание, глядя на страдания ребенка. Однако, вспоминая себя в детстве, они не сострадают, а винят во всем самих себя. Клиенты говорят: «Я могу ощутить это по отношению к другим людям, но не к себе», «Если я думаю о какой-то девочке, то могу понять, что ты имеешь в виду, но если думаю о девочке во мне самой – то не могу».

Способствуйте диалогу, коммуникации и пониманию

Одна из главных сложностей, с которыми мы сталкиваемся в работе с частями и голосами – недостаток диалога и эффективной коммуникации. У многих клиентов очень снижена психическая эффективность в силу внутреннего конфликта. Довольно часто голоса повторяют одни и те же послания, которые приводят клиентов в ужас или просто остаются для них непонятными. Хотя нельзя сказать, что коммуникации здесь нет вообще, эффективной ее точно не назовешь. Важно помочь клиентам понять, сколько психической энергии они тратят на попытки избегать частей или голосов. Хороший способ начать эту работу – исследовать момент появления голосов. Обычно это происходит, когда клиент испытывает затопление или не может справиться с ситуацией. Однако клиенты редко видят эту связь и искренне удивляются простой закономерности: если бы голоса или части пытались навредить им, то появлялись бы не только тогда, когда клиент чувствует себя плохо, а наоборот – чаще бы приходили, когда клиент счастлив и спокоен. Второй вопрос может быть направлен на исследование того, как клиент или другие части реагируют на голос. Самый частый ответ обычно бывает: «Я заставляю его замолчать» или «Я пытаюсь его не замечать». Используя эти два основных вопроса, мы можем начинать знакомить клиента с идеей о том, что эта динамика была выучена им в прошлом, а в настоящем не работает на благо системы.

Все дело в командной работе!

Для развития интегрированной личности крайне важно с самого начала знакомить клиента с идеей командной работы. Когда клиент осознает, что части пытаются ему помочь, и ощущает сочувствие к ним, ему легче понять, что они изначально появились ради его выживания. Это позволяет начать взаимодействовать как единая команда.

Моделируя коммуникативный стиль, в основе которого лежат уважение и живой интерес, мы помогаем Взрослому Я понять, что нужно частям, как они себя чувствуют, почему говорят и делают те или иные вещи. Рано или поздно Взрослое Я становится наблюдающим и рефлексирующим, учится состраданию и принятию, меняет отношение клиентов к самим себе в целом, что в результате приводит нас к окончательной цели: клиент учится удовлетворять свои потребности из Взрослого Я.

Преимущества работы через Взрослое Я

Узнавая о потребностях голосов и диссоциативных частей и способах их удовлетворения, клиенты развивают способность к заботе о себе и самоуспокоению. Это позволяет им чувствовать себя увереннее при использовании таких навыков за пределами консультаций. Постепенно они смогут достичь со-осознавания частей и более высоких уровней интеграции.

Подводя итог, можно сказать, что работа через Взрослое Я имеет следующие преимущества.

• Улучшает метакогнитивные процессы, поскольку клиенту нужно думать о своих мыслях и одновременно с этим замечать, что думают части или голоса.

• Учит клиента новым способам коммуникации со всеми голосами и частями, тем самым создавая модель коммуникации и для самих частей.

• Увеличивает способность клиента к саморефлексии.

• Улучшает интегративные способности клиента и системы в целом.

• Учит клиента распознавать и удовлетворять потребности разных голосов и частей.

• Развивает у клиента здоровые паттерны заботы о себе.

• Способствует развитию автономии клиента и появлению у него ощущения силы и безопасности.

• Снижает вероятность переключения частей во время сессий.

Внимание! В следующем примере жирным шрифтом выделены ключевые аспекты развития Взрослого Я и преимущества работы через Взрослое Я. Это позволит читателю понять, насколько важны эти аспекты в клинической терапии клиентов.

Пример клинического случая (Валери)

«А разве не все слышат голоса?»

Валери 28 лет, ее направили в наш центр из-за импульсивного поведения, проблем с саморегуляцией и приступами гнева, во время которых она становилась агрессивной. Ей поставили диагноз «пограничное расстройство личности (ПРЛ) и расстройство поведения». После сбора анамнеза стало ясно, что Валери соответствует критериям ПРЛ, а основные проблемы связаны с историей травматизации. На протяжении двух месяцев мы успешно работали с конкретными травматическими событиями, которые служили триггерами множества симптомов и видов поведения, и после этого Валери наконец решилась открыться и рассказать о своем голосе. Раньше она о нем никогда не говорила, потому что думала, что все слышат голоса.

В транскрипте сессии вы увидите, как терапевт пытается помочь клиентке развивать Взрослое Я и исследовать внутреннюю систему. Всегда спрашивайте у клиента, как прошла неделя после предыдущей встречи, чтобы узнать, какое влияние оказали примененные интервенции.

Т: Как прошла ваша неделя?

К: Все в порядке… думала о прошлой сессии.

Т: О чем думали?

К: Думала, что мне нужно лучше заботиться о себе.

Т: Интересно. А как вы это поняли?

К: Ну из-за нашей с вами работы мне показалось, что чему-то во мне понравилось то, что мы сделали. Но в голове все перемешалось.

Прося клиента подумать о своих мыслях, мы помогаем ему развивать саморефлексию и интегративные способности, а также улучшать метакогнитивные навыки. Обратите внимание, что клиент говорит «чему-то во мне», и поэтому мы с уважением используем слова клиента для исследования.

Т: Чему-то в вас понравилось то, что мы сделали?

К: Да, когда мы работали с девочкой.

Т: Отлично, но вы говорите, что в голове все перемешалось.

А что в голове происходит?

К: Просто есть что-то, что не дает мне… (Клиентка задумывается.)

Т: Возможно, это «что-то» (имеется в виду часть) испытывает беспокойство по какому-то поводу.

К: Не позволяет мне…

Т: А как вы думаете, почему не позволяет?

К: Потому что, с одной стороны, она думает, что мне больше не нужна терапия.

Т: Ага, а с другой стороны?

К: С другой стороны, ей нужна терапия.

Обратите внимание, что клиент говорит: «С другой стороны, ей нужна терапия». Похоже, это удачный момент поисследовать это «что-то» – очевидно, что эта часть, которая испытывает противоречивые чувства по поводу терапии. Мы хотим понять, способна ли клиентка осознать, что это «что-то» является ее частью, и в то же время помочь развить здоровый интерес по отношению к этой части. Это опять же делается для повышения саморефлексии и интегративных способностей.

Т: Можете рассказать мне об этом «чем-то»?

К: Это голос внутри меня.

Т: Хорошо, и что говорит этот голос?

К: Не знаю. Она не разрешает мне думать, не разрешает мне грустить или еще что-то… (Клиентка начинает плакать.)

Т: Мы можем спросить у этого голоса, что бы ему помогло? К: Она не знает.

Поскольку голос не знает, мы начинаем развивать Взрослое Я и способность клиентки определять потребности – свои и этого голоса – и удовлетворять их. Эта интервенция призывает Взрослое Я обращать внимание на потребности частей (ТР № 7), что, в свою очередь, помогает развить автономию и повысить ощущение внутренней силы.

Т: Как вам кажется, что бы могло помочь голосу?

К: Избавиться от ее тела.

Т: Почему она думает, что это бы помогло?

К: Потому что тогда все плохое ушло бы.

Т: А вы понимаете, что у вас и у этого голоса – одно тело? Мы не можем разделить их.

К: Я знаю (начинает плакать).

Т: Сейчас вы уже взрослый человек, как вам кажется, что могло бы быть нужно этому голосу?

К: Я не знаю.

Т: Хорошо, давайте попробуем узнать вместе. Что вы замечаете про этот голос сейчас?

К: Голос как будто командует.

Т: А она чем-то обеспокоена?

К: Она начеку.

Т: Скажите ей, что быть начеку – нормально. (Клиентка кивает.) Мы можем спросить у нее, почему она начеку?

К: Она не хочет пересекать барьер.

Мы пытаемся помочь клиенту прислушаться к голосу (ТР № 2) и поисследовать его потенциальную функцию (ТР № 6) и потребности (ТР № 7). Мы сталкиваемся с фобией травматических воспоминаний (ТР № 4). Это прекрасная возможность продолжить практику саморефлексии, а также моделирования коммуникации и уважения по отношению к темпу и потребностям голоса.

Т: Она боится пересечь этот барьер.

К: Да.

Т: Как я понимаю, за этим барьером много боли.

К: Да.

Т: Я так понимаю, что сейчас неподходящее время идти туда.

К: Я не знаю.

Т: Спросите у голоса, который не хочет, чтобы мы пересекли этот барьер.

К: Это неважно.

Т: Так говорит голос или это вы так думаете?

К: Я так думаю.

Т: Это важно. Она – важная часть вас, и она предупреждает нас о чем-то, поэтому важно к ней прислушаться. Она думает, что работа над этой темой сегодня – плохая идея?

К: Я не знаю.

Т: Спросите у голоса.

К: Да, она не хочет, чтобы мы туда шли.

Т: Итак, есть голос, который помогает нам остановиться, когда становится слишком тяжело. Это прекрасно! И знаете что? Мы не обязаны идти туда, пока все внутри вас не будет считать это хорошей идеей.

К: Хорошо (спокойнее).

После того, как мы поощрили попытки клиента прислушаться к голосу (ТР № 2), мы начали исследовать функцию голоса в системе (TP № 6) и подкрепили его попытки помочь клиенту. Эта простая интервенция помогла клиенту стать намного спокойнее, и теперь мы можем исследовать голос более подробно (ТР № 1).

Т: Вы часто слышите этот голос?

К: Конечно.

Т: Почему вы никогда не говорили об этом голосе раньше?

К: Потому что она всегда здесь.

Т: Давно?

К: Всегда.

Т: С раннего детства?

К: Да.

Т: Голос всегда один и тот же или их несколько?

К: Всегда один и тот же.

Т: И говорит обычно командным тоном?

К: Да. Нуне совсем командным, скорее, она всегда начеку. Она…

Т:…защищает.

Мы признаем защитную функцию голоса (ТР № 6) и моделируем новое отношение к этой части. Проявляя уважение и одобрение, мы поощряем в клиенте новый, более эффективный стиль коммуникации.

Т: Мы поблагодарим ее и скажем ей, что она отлично делает свое дело. Она очень важна. Очень важно, что она может говорить с нами, и мы имеем возможность узнать ее. Обратите внимание, как долго она уже с вами, как долго она вас защищает.

К: Думаю, да (улыбается).

Исследование диссоциативной фобии (ТР № 4) – еще один хороший способ повысить саморефлексию. Также оно помогает понять, как действовать дальше.

Т: Как вы относитесь к этому голосу?

К: Ну я бы хотела, чтобы она исчезла. Я ничего не имею против нее, но…

Этот последний комментарий помогает нам увидеть, что Взрослое Я испытывает фобию по отношению к голосу. Несмотря на то что в этом случае диссоциативная фобия проявлена не очень сильно – внутренняя система довольно проста и в ней нет сложных частей – клиентке потребуется помощь в осознании этого конфликта, чтобы она смогла продолжить развивать свою способность к интеграции.

Т: А вы понимаете, что в этом есть противоречие?

К: Да.

Т: Как вам кажется, что чувствует голос, зная, что вы хотите, чтобы она исчезла?

К: Мне все равно, я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое. Я просто не обращаю на нее внимания, но она все равно возвращается.

Клиент учится проявлять живой интерес и уважение к части, что позволяет ему перейти от избегания и внутреннего конфликта к сотрудничеству. Это важный шаг на пути к обретению внутренней силы и хороший способ поддержать дальнейшее исследование (ТР № 1, ТР № 3).

Т: На самом деле очень важно ее не игнорировать. Возможно, она хочет поделиться чем-то важным, поэтому и возвращается. Что происходит с голосом, когда я говорю это?

К: Ей это нравится. Она говорит: «Вот видишь? Она понимает». Т: Отлично. Было бы интересно, если бы вы попробовали понять, что она хочет сказать и как пытается помочь. Хотите поисследовать это?

К: Думаю, да.

Т: Голос все время говорит во время сессий?

К: Конечно, она постоянно говорит. Теперь она молчит; она слушает, о чем мы говорим.

Т: А что она думает о том, чем мы занимается?

К: Она согласна, но в какой-то момент не разрешает мне… Не хочет, чтобы что-то случилось. Иногда кажется, что она может стать главной.

Т: А что может случиться?

К: Она не хочет, чтобы что-то случилось, потому что… ну знаете… как говорят: «Не хочу больше об этом говорить». Я больше не хочу об этом говорить и ничего с этим делать, потому что это все равно нельзя изменить. Лучше, чтобы все хранилось в картотеке, у некоторых так получается, а у меня нет.

Здесь представляется прекрасная возможность использовать метафору клиента в целях психологического просвещения и развить эту метафору дальше, предложив идею уважения к темпу системы.

Т: А кто ведет все записи?

К: Голос.

Т: Картотека – это один из способов вести дела, и когда люди что-то отправляют в картотеку, значит, на тот момент так было нужно. Идея состоит в том, чтобы работать с содержимым этой картотеки так, чтобы у вас не начиналось затопление. Вы ведь знаете, как выглядит картотека?

К: Да.

Т: Там много папок. Мы можем открывать их по одной, чтобы у голоса не начиналось затопление. Как вам такой вариант?

К: Звучит разумно, но иногда она пугает меня, и мне это не нравится.

Мы снова валидируем намерение голоса (ТР № 6), моделируем коммуникацию и взращиваем стремление к более здоровому способу заботы о себе и потребностях системы.

Т: Этот голос с вами уже очень давно, она научилась защищать вас определенным образом. Сейчас она не умеет общаться по-другому, но с нашей помощью сможет научиться.

К: Вы правда так думаете?

Т: Правда. Обратите внимание, как важно, что вы можете говорить о том, что вам не нравится. Что она думает на этот счет?

К: (Обращается к голосу.) Она говорит, что не хочет меня пугать. Она расстроена.

Т: Это хорошо, правда? Давайте поблагодарим ее за то, что она нам это сказала. (Клиентка кивает.)

Т: Спросите, пожалуйста, у голоса, что ей нужно, чтобы почувствовать себя чуть более спокойно.

К: Ей нужно, чтобы о ней кто-то позаботился.

Т: А что ей нужно, чтобы она почувствовала, что о ней заботятся?

К: Чтобы ее баловали.

Т: Сколько лет этому голосу?

К: Мало.

Т: Насколько мало?

К: Это маленькая девочка.

Т: Представьте себе эту девочку. Что бы вы ей сказали?

К: Я бы сказала ей – успокойся.

Т: Представьте, что бы вы сделали, если бы маленькая девочка была в тревоге, ей было бы плохо, и у нее были бы негативные мысли.

К: Я бы ее поцеловала и обняла.

Как мы видим, клиентка позитивно относится к голосу, и с небольшой помощью она способна проявить сострадание и начать реагировать по-новому. Но то, что она может определить потребность и предполагает, как эту потребность можно удовлетворить, не означает, что система к этому готова. Поэтому, прежде чем последовать за предположением клиента, сначала нужно узнать, считает ли часть, что это хорошая идея.

Т: Можете спросить у нее, хочет ли она этого? (Клиентка начинает плакать, как маленький ребенок.) Что только что случилось?

К: Она сказала, что хочет, и я представила, как я это делаю.

Т: И что происходит, когда вы это себе представляете?

К: Все разваливается.

Т: Что разваливается?

К: Все. Если этому голосу ничего не нужно, кроме любви и заботы.

Это важный инсайт и возможность продолжить формировать новые способы реагирования (ТР № 8), а также развивать сотрудничество и командную работу (ТР № 10).

Т: Ей нужна любовь и забота, и важно дать ей это. Как вы считаете? (Клиентка кивает.)

Т: Где вы замечаете этот голос в теле?

К: В груди.

Т: Давайте кое-что сделаем. Положите руки на грудь, закройте глаза и представьте себе эту девочку, которой просто нужно, чтобы вы были рядом. (Клиентка кладет руки на грудь, полностью погрузившись в выполнение задания.) Покажите ей, что вы всегда будете рядом. (Клиентка кажется намного спокойнее: глаза еще закрыты, она в тесном контакте с этой частью.) Делайте это столько, сколько нужно. Скажите ей, что она важна, что мы не забудем ее, что можно дать нам знать, если ей потребуется внимание, и что нам очень жаль, что мы не поняли этого раньше. Побудьте с ней какое-то время. (Клиентка выглядит все спокойнее и спокойнее, через несколько минут мы проверяем, как все прошло.)

Т: Как все прошло?

К: Хорошо (улыбается).

Благодаря этой интервенции успокаиваются как Взрослое Я, так и голос. Клиентку очень удивляет происходящее. Несмотря на то что «все рушится», ее Взрослое Я обладает достаточной способностью к интеграции, чтобы проделать эту работу. Разумеется, это простая внутренняя система, где есть детская часть, которой просто нужно быть услышанной и увиденной. Это привело к важному изменению в системе; клиентка почувствовала свою силу и начала лучше понимать и удовлетворять потребности детской части, которую представляет голос. В следующих главах мы рассмотрим случаи, в которых присутствует больше частей, вызывающих проблемы.

Пример Валери показал, что развитие Взрослого Я приносит множество преимуществ, которые помогают взращивать новое отношение клиента. Это отношение является фундаментом нашей работы и лучшим способом обучить клиентов новым способам выстраивания связей с собой, с частями и голосами.

Глава 4
Исследование системы и понимание внутреннего конфликта

Работая с голосами, и терапевту и клиенту следует понимать репрезентацию внутренней системы, ее структуру и наиболее значимую динамику, требующую вмешательства. Помимо тщательного сбора клинического анамнеза основных симптомов и текущих проблем, важно исследовать существующую между ними внутреннюю динамику. Обучение слушанию голосов или частей личности, пониманию функции и смысла нарушенного поведения – ключевой аспект терапии. Этот процесс идет легче, когда клиенты уже знакомы с принципом работы через Взрослое Я. Сочетание всех этих факторов закладывает прекрасный фундамент, на котором можно начинать выстраивать реальный альянс со всей системой.

Внутренний конфликт в системе

Многие из наших клиентов живут в состоянии постоянной войны с собой, и их внутренние переживания нелегко понять без специальной подготовки в этой области. Когда у клиентов возникают непереносимые мысли, чувства, воспоминания и импульсы, внутренняя система стремится к организации диссоциированных частей. Некоторые из этих диссоциированных частей личности склонны к гневу и могут восприниматься как враждебные и критикующие внутренние голоса, беседующие друг с другом, а также с частью, контролирующей действия личности. Это взаимодействие обычно порождает настолько интенсивный внутренний конфликт, что у человека могут возникать сложности даже с поддержанием обычного разговора.

Исследования феномена голосов показали, что основной причиной подобного устойчивого симптома является травматический опыт – сексуализированное и физическое насилие, крайние формы унижения в течение длительного времени, последовательное отвержение, агрессия и неспособность к принятию собственной сексуальной идентичности (Romme, Escher, 2006). Другой причиной такой симптоматики могут быть неразрешенные внутренние конфликты. Система частей будет естественным образом отражать типы конфликтов, которые клиент переживал в детстве и юности.

Одна из основных проблем, с которой сталкиваются люди, слышащие голоса, состоит в том, что некоторые специалисты склонны фокусироваться на самом симптоме и не понимают стоящих за ним проблем или причин. Традиционный психиатрический подход при столкновении с голосами подразумевает избегание тем или эмоций, которые выражают голоса, игнорирование смысла опыта слышимого голоса и фокус на попытках устранить эти симптомы (слуховые галлюцинации) с помощью фармакотерапии (Romme, Escher, 1989).

Когда клиенты игнорируют голоса, те, в свою очередь, начинают кричать громче или усугублять свои действия в отчаянных попытках быть услышанными. Эта динамика создает замкнутый круг, что приводит лишь к эскалации внутреннего конфликта. Чем интенсивнее внутренний конфликт, тем прочнее должен быть диссоциативный барьер, и тем в меньшей степени клиент будет способен к интеграции.

Полезные вопросы для исследования системы

Ниже приводятся примеры вопросов о разных аспектах, связанных с голосами, которые можно задавать клиенту при исследовании внутренней системы через Взрослое Я.

1. Появление голоса.

– Когда впервые появился этот голос?

– Сколько уже существует этот голос?

– Когда вы узнали о существовании этой части?

2. Характеристики голоса.

– Голос один или их несколько? (Если несколько: Откуда вы знаете, что это разные голоса? Как вы их различаете? Чем этот голос отличается от других?)

– Каким тоном говорит этот голос?

– Он принадлежит мужчине, женщине или ребенку?

– Сколько лет этому голосу?

– Кажется ли он вам знакомым? Напоминает ли он вам о ком-то?

3. Послание голоса.

– Говорит ли вам что-то этот голос? (Если да: О чем он говорит?)

– Что говорит голос прямо сейчас?

– Почему голос так считает?

– И что вы об этом думаете?

– Голос знал об этом? Понимал ли голос, что вам было от этого так страшно?

4. Стиль коммуникации/взаимодействия с голосами и между ними.

– Голоса в основном приказывают или пытаются уговорить? (Если пытаются уговорить: Какие аргументы приводят голоса? Попросите привести примеры.)

– Есть ли у вас внутренняя или внешняя коммуникация с голосами? (Попросите привести примеры.) Что вы об этом думаете?

– Слышите ли вы, как голоса разговаривают между собой? (Если да: Как выглядит их взаимодействие? Попросите привести примеры. В каком тоне идет этот разговор? (дружеском, угрожающем, они спорят, говорят шепотом и т. д). Когда это обычно происходит? Сколько обычно времени это занимает? Попросите привести примеры. Что вы об этом думаете? Как вам кажется, почему это происходит? Когда голоса разговаривают между собой, знают ли они, что вы их слышите? Пытаетесь ли вы иногда принять участие в этих разговорах? Если пытаетесь, что происходит? Как они реагируют?)

– Когда голос говорит с вами, вы ему отвечаете? (Если да: Что вы отвечаете? Попросите привести примеры. Как этот голос реагирует на ваши ответы? Нам нужно получить представление о динамике.)

5. Источник послания.

– Кажется ли это послание знакомым?

– Где этот голос мог научиться общаться таким образом?

– Может ли быть так, что голос научился повторять эти послания?

– Как реагировали другие, когда вы испытывали гнев/ печаль/испуг/радость?

6. Функция голоса.

– Заметили ли вы, когда обычно появляется этот голос? (Появляется ли он, когда вы расстроены? Появляется ли он, когда вам хорошо?)

– Как вам кажется, что может чувствовать этот голос? (Испытывает ли голос гнев, возмущение, расстройство, страх, печаль и т. д.?)

– Можете ли вы спросить у голоса, как он себя чувствует? (Если голос не отвечает: Как вам кажется, что может чувствовать этот голос?)

– Какая функция у этого голоса? (Если клиент отвечает «никакая»: Если бы он пытался помочь, то с чем?)

– Чего пытается добиться этот голос, делая?..

7. Потребности разных частей и Взрослого Я.

– Как вам кажется, что нужно голосу? (Если клиент что-то отвечает: Почему вы так думаете? Если клиент не знает: Можете спросить у голоса?)

– Что вам нужно от этого голоса?

– Как это вам поможет?

8. Альтернативные варианты.

– Я знаю, что этот голос может научиться общаться более полезным образом, но ему потребуется наша помощь.

– Можем ли мы придумать другой и более функциональный способ общения?

– Послания какого типа для вас наиболее тяжелы?

– Послания какого типа могли бы вам помочь?

– Как мы можем помочь этому голосу передавать послания такого типа?

9. Логика изменений голосов.

– Бывают ли моменты, когда голос не появляется? Когда это случается? (Как вы думаете, почему это происходит?)

– Знаете ли вы, что происходило, когда голос ушел?

– Знаете ли вы, что происходило, когда голос стал более агрессивным?

10. Разработка ресурсов и напоминание клиенту, что это процесс научения.

– Если голос повторяет какие-то страшные послания, помните, что он все еще учится.

– Я знаю, что вам хотелось бы, чтобы голос реагировал иначе, но на данный момент нам надо сконцентрироваться на том, что вы можете сделать и как вы можете реагировать.

– Если мы сконцентрируемся на том, что зависит от вас, вы станете моделью/примером новых адаптивных способов взаимодействия для голоса.

– То, что мы пытаемся слушать голос, не означает, что вам нужно делать то, что он говорит, особенно пока мы все еще пытаемся понять, что стоит за этими посланиями (потребность, функция и т. д.).

– Когда вы сбиты с толку тем, что говорит голос, не старайтесь истолковать его слова или то, что он пытается сделать. Используйте технику «Журналист». Помните, что эта техника состоит из внимательного отношения к тому, что говорит голос, для того чтобы потом обсудить это со мной. При этом вы не обязаны делать то, что говорит голос. Запишите, что он говорит или что вас сбивает с толку, и мы попытаемся разобраться вместе.

Другие вопросы:

– Знакомы ли голоса друг с другом?

– Есть ли у этих частей что-то общее? (Цель этого вопроса – помочь выявить потенциальные общие ресурсы, функцию, качества, потребности или задачи.)

Эти вопросы не предназначены для использования как универсальный опросник. Для того чтобы понять, что происходит во внутренней системе, необходимо адаптировать их к каждой индивидуальной ситуации. Ключевой аспект исследования такого типа – живой интерес и попытка понять, что происходит во внутренней системе. Привнося свои впечатления и интерпретации, мы повышаем вероятность возникновения обусловленной нами реакции или нежелательного вмешательства.

Методы исследования

Наиболее прямолинейный способ исследовать внутреннюю систему частей – задавать вопросы через Взрослое Я, и живой интерес – один из главных элементов такой работы.

Важно исследовать все, что приходит клиенту, вне зависимости от того, как он называет свои части или голоса. Например, клиент говорит: «Терпеть себя не могу! Я сумасшедшая! Я не понимаю, почему я делаю то, что делаю! Ничего удивительного, что я всех отпугиваю: хочу сделать одно, а в результате реагирую совсем по-другому!»

Терапевт отвечает: «Хорошо, давайте попробуем понять, что происходит у вас внутри, когда вы реагируете не так, как ожидали».

Отсюда мы можем пойти разными путями.

1. Направлять клиента, задавая конкретные вопросы, например:

– Откуда вы знаете, что отреагировали совсем не так, как собирались?

– Что происходило внутри вас? Что вы чувствовали или замечали?

– Возникали ли у вас внутри еще какие-то другие чувства?

2. Прислушиваться к тому, что может указывать на наличие внутреннего конфликта.

– Вы говорите, что ваше поведение сбивает вас с толку, – такое ощущение, что внутри присутствует серьезный конфликт. Можете ли вы попробовать описать этот конфликт, чтобы я смогла лучше понять, в чем он состоит?

3. Попросить клиента нарисовать этот конфликт на бумаге.

– Попробуйте нарисовать то, что происходит внутри, когда вы замечаете этот конфликт. Просто нарисуйте все, что приходит в голову.

4. Предложите клиенту мелкие игрушки или фигурки (например, Playmobil, Disney, Lego) и попросите его выбрать фигурки-заместители для разных аспектов, голосов или частей личности – либо в целом, либо исследуя в рамках конкретной ситуации:

– Видите эти фигурки? Я хочу, чтобы вы выбрали из них те, которые будут представлять голоса внутри вас.

– Я положу эти фигурки сюда, а вы выберете те, кото

рые представляют происходящее внутри вас, когда вы замечаете______________________.

Все эти техники помогают экстернализировать конфликт и создать некоторую дистанцию, что полезно при сильных диссоциативных фобиях. Помимо этого, мы также можем использовать технику «Место встречи», описанную в главе 1.

Пример клинического случая (шэрон)

Шэрон: «Нельзя хорошо себя чувствовать»

Шэрон направили к нам из-за неудачного опыта работы с предыдущим специалистом. Ей было сложно включиться в терапию: она почти не говорила с терапевтом и избегала любого визуального контакта. У нее часто возникала дисрегуляция, и она причиняла себе боль после сессий. На предыдущей сессии клиентка впала в ступор, выбирая фигурки-заместители для частей внутренней системы. Одну из фигурок она связала с ребенком с такой же историей, как у нее. Теперь она говорит, что ничего не понимает и испытывает раскаяние и вину. Иногда она слышит голоса и впадает в сильное беспокойство. Мы начинаем с исследования внутренней системы, чтобы понять, что произошло.

В этом примере мы исследуем систему через рисунки и фигурки Playmobil, проявляя здоровый интерес по отношению к частям и их функционированию. Мы начинаем с исследования голосов (ТР № 1) и способствуем появлению такого интереса у клиента (ТР № 2).

Т: Давайте поисследуем этот голос?

К: Хорошо.

Т: Как он звучит?

К: Ну не знаю.

Т: Это мужской голос? Или женский?

К: Мужской.

Т: Мужской.

К: Не знаю, может ли такое быть… Ну не знаю, как будто такой же голос, как тогда был у него (насильника). Да, такой же тон.

Когда клиент говорит нечто подобное, можно продолжить исследовать степень дифференциации (ТР № 5). В случае Шэрон она еще слишком боится и возбуждена, поэтому мы откладываем эту часть исследования на потом. Когда мы имеем дело с интенсивной фобией, можно помочь клиенту экстернализировать конфликт и попросить его нарисовать свой внутренний мир. Это один из вариантов начала исследования внутренней системы.

К: Не знаю, как это объяснить; некоторые вещи повторяются. Т: А что за вещи?

К: Плохие мысли и чувства.

Т: Можете привести пример?

К: Голос говорит, что это я во всем виновата, и вот в этот момент появляется другая часть.

Т: А что за часть появляется, когда голос это говорит?

К: По-моему, маленькая.

Т: А сколько этой части лет, плюс-минус?

К: Она старая; но я не знаю, насколько.

Мы часто слышим такое от клиентов, когда задаем вопрос о возрасте части. Как правило, чем дольше часть существует, тем она младше, хотя некоторые клиенты изначально воспринимают ее как старую, потому что она появилась давно. Мы продолжаем исследовать голоса (ТР № 1), поощряя проявление здорового интереса, чтобы как можно лучше понять систему. Это помогает клиенту усилить метакогнитивные процессы и повысить степень саморефлексии.

Т: Она с вами уже много лет?

К: Да.

Т: Но какого она возраста? Эта часть выглядит старше, чем вы? Или она больше похожа на ребенка или подростка?

К: Мне кажется, что тогда у меня не было таких чувств, или я их так не понимала. Я не знаю… Возможно, она появилась после того, как я выбралась оттуда.

Т: Это две разные части или одна и та же?

К: Одна появилась из-за другой, кажется, не знаю…

Т: Очень хорошо. А что еще вы рисуете?

К: Страхи, которые меня парализуют и борются со мной. Я пытаюсь привести вам пример, ну как уже раньше говорила, что я никогда не смогу быть счастливой.

Когда появляется голос, всегда необходимо его исследовать, потому что он дает крайне важную информацию о возможной функции и цели. Нужно узнать, что является триггером для появления этого голоса (ТР № 3), потому что это поможет определить его функцию (ТР № 4).

Т: Это происходит, когда появляется голос?

К: Да.

Т: Хорошо.

К: И есть еще одно ощущение… Что-то, что часто заставляет меня иначе себя вести, реагируя на окружающее, и причиняет мне… ну скажем так, боль.

Т: Есть вещи, с которыми вам сложно справиться. И когда вам сложно, вы отделяетесь от себя и адаптируетесь к тому, что требует от вас ситуация. А вот этот последний? Что там написано?

К: Ну это почти то же самое, ощущение отсоединенности, когда я чувствую, что мне очень тяжело. Но я не знаю, как это объяснить.

Т: Когда вы чувствуете, что не справляетесь, вы отсоединяетесь от себя.

К: Да.

Т: Ив этот момент у вас возникает ощущение, что вы как будто бы перестаете быть собой?

К: Мне кажется, да.

Т: У вас есть ощущение, что определенные виды поведения контролирует другая ваша часть?

К: Думаю, да.

Т: А какая часть?

К: Ну я думаю, эмоциональная.

Т: Если это ваш внутренний мир (терапевт обводит в круг слова, которые до этого написал клиент), то где бы вы поместили эту часть? Сколько места в этом круге занимает вина?

К: Я не могу это отделить; там все как будто бы запутано.

Т: У вас есть ощущение, что внутри все запутано. А есть ощущение, что все это активируется по-разному? (Клиентка молчит.) Например, иногда вы видите, что действуете отсюда (показывает на фигурку). А потом – отсюда, из «Я никогда не смогу быть счастлива» (показывает на фигурку-заместителя другой части), и тогда активна вот эта часть?

К: Ну такое ощущение, что да, именно из-за этого я как будто застряла между одним и другим.

Держа в голове всю систему в целом, мы задавали вопросы об отношениях между разными частями, чтобы понять, что является триггером для каждой из них (ТР № 3) и как они друг к другу относятся (ТР № 1). Это поможет нам определить наличие диссоциативных фобий между частями, если таковые есть (ТР № 4), а клиенту – понять функцию голоса (ТР № 6), что является ключевым элементом исследования системы и одной из стратегий, которые позволяют клиенту посмотреть на свою систему с совершенно иной точки зрения. Тем не менее необходимо помнить, что поначалу клиентам сложно понять, что у части вообще может быть позитивная функция, поэтому нужно запастись терпением и последовательно моделировать новый вид реагирования (ТР № 8).

Т: Хорошо, вот эта (указывает на фигурку) иногда заставляет вас реагировать таким образом, даже если вам приходится отключаться. (Клиентка кивает.) Как вы думаете, какая функция у части, которая содержит в себе вину? (Клиентка продолжает молчать.) Попробуйте допустить мысль, что она так или иначе пытается вам помочь, хорошо? Попытайтесь увидеть позитивное. Что бы это могла быть за функция?

К: Я не знаю, не вижу.

Т: А как насчет любой другой части? Видите? Например, какая функция может быть у отсоединения?

К: Я просто не знаю, к чему меня приводит каждая из этих частей. Т: Не знаете, к чему они вас приводят. А хотели бы узнать?

К: Да.

Т: Будет ли вам интересно погрузиться в это поглубже и понять саму структуру, чтобы лучше контролировать то, что происходит? (Клиентка кивает.) Сейчас у вас есть ощущение, что все это существует неким образом отдельно и в тоже время – запутано. Как будто это узел или что-то в этом роде?

К: Да.

Т: Тогда было бы интересно попробовать развязать этот узел, правда? Действительно понять, что тут есть, и какую функцию имеют эти аспекты. (Клиентка кивает.) Об этом важно помнить во время работы. Есть ли у вас ощущение, что в вас есть разные Шэрон, или нет?

К: Есть.

Т: Вот это мы и пытаемся понять. Мы хотим увидеть разных Шэрон, понять, как вы по-разному себя ведете или имеете разные точки зрения… Из одного состояния вы можете видеть и воспринимать вещи одним образом, а из другого – не можете. Например, у одной вашей части есть ощущение, что вы заслуживаете удовольствия, и что это нормально, так?

К: Нет, у меня нет такой части.

Т: У вас нет такой части, понимаю, но представьте, что была бы. Мне кажется, что где-то в вас есть такая часть. Может быть, она очень подавлена. Может быть, скрыта где-то глубоко. Может быть, это очень юная часть, которая считала, что вы этого заслуживаете, когда вы были маленькой. У всех нас бывают моменты, когда мы можем это почувствовать, правда ведь? (Клиентка кивает.) Тогда, возможно, это небольшая часть, а рядом с ней всегда есть другая, которая говорит, что вы этого не заслуживаете или что вы никогда не будете счастливы. Можете попробовать подумать об этом?

Делая это, мы держим в голове всю систему и начинаем помогать клиентке увидеть возможность наличия других частей, с которыми она не так хорошо знакома (ТР № 9).

К: Да.

Т: Вам это сложно?

К: Не знаю. Пока не очень ясно… Нет…

Т: Как вы думаете, когда-то это было вам понятно?

К: Как будто были какие-то отдельные элементы пазла, которые были ясны.

Т: Можете попробовать достать эти отдельные элементы и описать их?

К: Да, но это непросто.

Метафора пазла проста в визуализации. Ее использование позволяет определить источник хаоса, дать валидацию всей системе и предложить клиенту идею о том, что все части системы важны (ТР № 6).

Т: Что ж, если бы когда-то это было ясно, то сейчас нам не надо было бы с этим разбираться. Мне бы не пришлось вас просить об этом. Возможно, сейчас что-то для вас более ясно, а что-то – запутанно. Вся идея в том, чтобы попытаться понять. Мы просто собираем пазл. Представьте себе, что личность похожа на пазл, состоящий из разных элементов. Иногда они перепутываются, особенно если человеку приходится пройти через то, через что пришлось пройти вам. А мы с вами хотим попробовать собрать пазл и понять, как его элементы соединяются друг с другом, как они отделяются. Это понятно?

К: Да.

Т: Как вам кажется, это было бы вам полезно?

К: Думаю да, потому что мне очень нужно, чтобы все было на своих местах. Не знаю.

Т: Прекрасно. Прежде всего надо понять, что каждый из этих элементов важен. Иногда во время такой работы какая-то часть может вызывать у нас дискомфорт, но у нее тоже есть функция, и ее необходимо понять. Все элементы пазла важны, поэтому мы не хотим избавляться ни от одного из них, понимаете? Мы просто хотим узнать, почему в какой-то момент вам приходится делать определенные вещи определенным образом. Вас устраивает такой вариант?

К: Да.

В этом примере мы увидели, как использование рисунков и фигурок помогло терапевту и клиенту исследовать систему и начать лучше понимать ее. Интервенции в основном были направлены на исследование триггеров, вызывающих голос (ТР № 3), понимание защитной функции голоса (ТР № 6), а также осознание того, что внутренние фобии и избегание голосов лишь вызывают больший дискомфорт у клиента и системы частей.

В главах этой книги, особенно в разделе 2, вы найдете целый ряд транскриптов клинических сессий. В большинстве из них приводятся один или более разных способов исследования внутренней системы.

Глава 5
Особые темы в работе со сложными частями

Основной целью работы, описанной в предыдущих двух главах, является развитие Взрослого Я и осознание внутреннего конфликта между голосами или частями. В этой работе есть несколько базовых принципов: восприятие системы как единого целого, уважение к каждой части и ее темпу, развитие здорового интереса, исследование адаптивных функций и ресурсов системы и взращивание эмпатии, сотрудничества и умения договариваться.

Благодаря этим важным элементам мы сможем достичь главной цели: снижения степени внутреннего конфликта между частями и голосами. Этот процесс может развиваться относительно линейно при работе с более простыми системами или частями, готовыми к сотрудничеству. Однако работа с голосами, для которых характерны недоверие, враждебность, агрессивность, суицидальность или подозрительность, куда более сложна и трудна, поэтому изучению этой темы следует уделить особое внимание.

Почему одни голоса или части
Вызывают больше сложностей, чем другие?

Многие сложные голоса как будто бы повторяют раз за разом, как заезженная пластинка, одни и те же послания, выученные ими в прошлом. Честно говоря, им будет очень нелегко выучить какую-то новую песню. Этим голосам необходимо понять и интернализировать два важных факта. С одной стороны, им предстоит осознать, что опасность уже миновала, прошлое осталось в прошлом, а в настоящем все выглядит совершенно иначе. С другой стороны, им надо научиться другим способам защиты системы. Новые защитные стратегии обычно хорошо воспринимаются всеми частями, даже самыми враждебными и подозрительными. Однако такие стратегии должны быть реалистичными. Мы не можем ожидать от голоса, который умеет только повторять оскорбления и ничего больше, что у него вдруг разовьются потрясающие коммуникативные навыки. Мы не можем ожидать от голоса, смысл существования которого в подозрительности, что он вдруг возьмет и начнет доверять людям. На все это потребуется время.

С другими голосами и частями работа обычно идет проще, потому что они легче идут на контакт и более склонны к сотрудничеству. Однако начинать с этих частей – не всегда самая хорошая идея. Конечно, такой вариант работы возможен, и он принесет определенную пользу, но я рекомендую по возможности сразу проявлять интерес к наиболее не склонным к сотрудничеству частям. Иногда они не хотят работать и отказываются принимать участие в терапии, но продолжая попытки наладить с ними контакт, мы посылаем им очень важное послание: «Я в тебе заинтересован, я понимаю, что ты – важная часть системы». Это улучшит качество нашей работы с другими голосами или частями.

Также терапевту следует помнить о том, что хотя иногда очень хочется начать работу с наиболее уязвимых и нуждающихся частей, например детских, это чревато осложнениями. Во-первых, эти части, как правило, защищены другими, более сложными частями системы, а во-вторых, попытки работы с ключевыми частями системы могут восприниматься некоторыми клиентами как слишком инвазивные. Проявление интереса к этим уязвимым частям может быть воспринято защитными частями как угроза. Для того чтобы начинать работу с этими ключевыми частями, необходим достаточно хороший терапевтический альянс и определенная степень сотрудничества со стороны защитных частей.

Возможность сотрудничества с этими частями во многом будет зависеть от того, насколько терапевт способен развивать у клиента здоровые коммуникативные навыки, чтобы тот, в свою очередь, передал их другим частям системы через свое Взрослое Я. Необходимо достичь позитивных изменений в динамике внутренней системы. Если Взрослое Я научится коммуницировать по-новому, даже самые сложные части смогут усваивать информацию и учиться на этом опыте.

Рассмотрим некоторые важные особенности работы со сложными частями и голосами.

• Они порождены самыми болезненными переживаниями и помогают человеку диссоциировать наиболее травматичные аспекты, чтобы продолжать жить обычной жизнью.

• У них очень слабая ориентация во времени (либо она вообще отсутствует). Они живут во времени травмы, не осознавая, что те времена прошли, и в настоящем клиент находится в безопасности. Когда части не имеют ориентации во времени, они не понимают, что опасность миновала, и застревают в оборонительном поведении. Они могут с подозрением относиться к другим людям, повторять самоповреждающее поведение, чтобы избежать боли или наказания со стороны других людей (думая, что если причинят себе боль сами, то будут в большей степени контролировать ситуации, которые они воспринимают как полностью неконтролируемые).

• Обычно у них не очень большой репертуар; они просто повторяют то, что научились делать. Исследуя послания такого типа, мы будем часто сталкиваться с повторяющимися фразами или вариациями одного и того же послания. В некоторых случаях клиническая картина может напоминать психотическую или обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), но на самом деле речь идет просто о нехватке ресурсов и систем адаптивной переработки информации.

• Клиент или некоторые его части обычно игнорируют и отвергают сложные части. Если клиент уже был в терапии, то зачастую у него есть опыт игнорирования этих частей и со стороны терапевта, который мог говорить вещи вроде: «Не слушайте их, включите лучше музыку» или «Помните, что они нереальны, это просто плод вашего воображения».

С чего начинать работу с такими частями?

Работа с частями этого типа основывается на таких же общих структурных принципах терапевтической работы, которые мы описали в главе 2, с некоторыми дополнениями в силу специфики этих частей. Кроме того, здесь очень пригодятся важнейшие аспекты из главы 3.

Шаг 1. Исследование голосов и частей

Помочь клиенту начать говорить о сложных голосах и частях – непростая задача, потому что он может отрицать само их существование. Сбор подробной информации об этих голосах часто затруднен из-за того, что сложные голоса могут напоминать клиенту о людях, применявших к нему насилие и пугавших его. Важно признавать, что это очень сложная задача, а также использовать приемлемый для клиента язык.

Шаг 2. Побуждение прислушиваться к голосам и обращать больше внимания на части

При работе с клиентами, у которых есть сложные части и голоса, необходимо признавать тот факт, что слушать эти голоса клиентам будет очень неприятно. Клиенты предпочитают игнорировать их или пытаться избавиться от них. Во многих случаях эти голоса внушают или приказывают делать пугающие клиента вещи, и нам нужно напоминать ему, что слушать эти части – не означает подчиняться их приказам, которые могут быть связаны с причинением вреда себе или другим людям либо с сохранением молчания. Обычно самым большим препятствием на пути слушания этих частей и проявления интереса к ним является страх Взрослого Я. При работе со сложными частями принимать во внимание всю систему, а также проявлять уважение и здоровый интерес еще более важно, и терапевту следует быть последовательным и настойчивым в этом отношении.

Основная идея, крайне важная при работе с враждебно настроенными голосами, состоит в следующем: Взрослое Я должно понять, что игнорировать эти голоса бесполезно. Чем меньше мы слушаем и чем больше игнорируем их, тем громче они будут становиться, и тем более вероятна эскалация поведения с их стороны в отчаянной попытке получить признание.

То же самое происходит и в межличностном взаимодействии. Когда человек, до которого мы отчаянно пытаемся что-то донести, начинает слушать, проявляет к нам уважение, принимает во внимание то, что мы говорим, и проявляет здоровый интерес к нашим словам, мы становимся склонны к более дружелюбному стилю общения. Поэтому уважение и интерес, столь важные для всей системы в целом, здесь становятся еще более значимыми и рано или поздно приводят к пониманию того, что происходит с этими частями и как помочь им и остальной системе.

Шаг 3. Исследование триггеров

Когда клиенты понимают, что части или голоса активируются под воздействием триггеров, они начинают улавливать, как именно голоса пытаются им помочь. Исследуя моменты, когда появляются голоса, когда они становятся громче или повторяют послания, кажущиеся клиентам пугающими или угрожающими, система начинает понимать, что эти на первый взгляд дисфункциональные варианты на самом деле представляют собой искреннюю попытку помочь, что помогает клиентам точнее определить функцию враждебно настроенных голосов.

Для враждебных голосов триггером часто бывают ситуации, когда клиенту приходится иметь дело с чем-то очень конкретным. Их действия могут быть реакцией либо на воображаемую угрозу, либо на то, что другие части не выполняют свою работу или не справляются с ней. Помните, что части и голоса, продолжающие находиться во времени травмы, остаются реактивными, как будто угроза или опасность все еще присутствует. К тому же голос может защищать систему от вызывающих затопление воспоминаний, отвлекая внимание от содержания травмы или соответствующих стимулов. Как правило, Взрослое Я и другие части не могут понять такие попытки помочь и склонны воспринимать их как нападение или насилие.

Как уже говорилось в общем описании структуры работы в главе 2, голоса по большей части появляются, когда клиент испытывает стресс, находится под давлением и в целом нехорошо себя чувствует. Однако есть и исключение, о котором следует упомянуть: если клиентов наказывали за то, что им хорошо, у них могли развиться части, защищающие их от получения удовольствия, чтобы избежать последующего наказания. Некоторые враждебные голоса и части имеют функцию сохранения контроля над «запрещенными чувствами или ситуациями», например – радостью и удовольствием. Это в особенности касается случаев садистического насилия, когда клиенты испытывали сексуальное возбуждение, а потом их ругали и наказывали за «похоть и разврат».

Шаг 4. Исследование и переработка диссоциативных фобий

Фобии частей по отношению друг к другу – зачастую одно из основных препятствий на пути естественного движения в терапии, однако при наличии сложных частей или голосов эта проблема становится еще более актуальной. Фобия по отношению к враждебным или критикующим частям будет очень сильна, но даже когда она совершенно очевидна терапевту, необходимо исследовать ее вместе с клиентом, чтобы помочь ему понять, как фобия может мешать пониманию и сотрудничеству. Мы всегда должны прояснять, что чувствуют разные части и Взрослое Я по отношению к тем частям, которые представляют собой большую угрозу системе, а также помогать клиентам развивать интерес к пониманию мотивации этих частей, к тому, что стоит за пугающими или угрожающими поведением и посланиями. Также очень важно, чтобы наиболее сложные части и голоса поняли, что их способ общения и попытки помочь приводят лишь к возникновению новых проблем в системе и еще больше усиливают диссоциативную фобию. Переработка фобии частей особенно полезна, когда мы работаем с частями, порождающими сильный страх, отвержение, стыд или презрение.

Шаг 5. Оценка степени дифференциации и ориентации во времени у клиента и частей

Способность дифференцировать внутренние и внешние элементы – непростая задача для человека с тяжелой травматизацией. В случае со сложными голосами крайне важно верно оценить степень дифференциации клиента, поскольку она может влиять на разные части на разных уровнях. Сложные части и голоса застревают во времени травмы в большей степени, чем остальные, более простые голоса. Поскольку они появились из самого болезненного опыта, им приходится прилагать больше усилий, чтобы обеспечить клиенту «безопасность». Обычно они не знают, что опасность миновала, поэтому им очень сложно отличать прошлое от настоящего. Также бывают части, которые берут на себя роль насильника, и клиенту может быть очень сложно научиться отличать реального насильника из прошлого от интернализированной фигуры насильника.

Шаг 6. Исследование и валидация функции голоса

Как и в случае с другими частями и голосами, нужно помочь клиенту исследовать роль, которую играет сложная часть, а также признать адаптивную функцию голоса и его способность помочь. Не забывайте о базовых вопросах, приведенных в главе 3, и вместе с клиентом исследуйте, чего пытается добиться голос своими комментариями или поведением. Узнайте, обеспокоен ли голос чем-то, что происходит сейчас, или просто повторяет то, чему научился в прошлом. Разумеется, найти ответы на эти вопросы будет намного сложнее, чем при работе с более простыми голосами, потому что сложные голоса склонны к негативным реакциям, что часто пугает клиента и его части.

Части и голоса в основном имеют защитные функции, хотя это может быть сложнее понять в силу того, что голос звучит агрессивно и пугающе. В основном клиенты говорят что-то вроде: «Не думаю, что он пытается помочь, он просто разрушает мою жизнь!» или «Что значит помочь? Из-за него я чувствую себя несчастной!» К тому же мы часто будем сталкиваться с проблемами, связанными с отсутствием доверия. Например, клиентам не нравится, когда одна или несколько частей не доверяют терапии, терапевту или другим значимым людям. А это очень важная защита, присутствующая у клиентов, которым причинили страдание те люди, которым они когда-то доверяли. Валидация недоверия – лучший способ, которым эти части учат нас сомневаться.

Важно помнить, что сомнение в защитной функции голоса – естественная для клиента реакция, связанная либо с тем, что голос его пугает и кажется опасным, либо с тем, что части, испытывающие страх, не дают клиенту довериться и вызывают у него ощущение бессилия. Следовательно, в этом мы должны проявлять настойчивость, помогая клиенту исследовать, на какие триггеры реагирует этот голос. Анализируя триггеры, клиент рано или поздно поймет, что голоса появляются в сложных ситуациях, когда клиент или какие-то части его системы находятся в стрессе или не могут справиться с тем, что происходит. Можно сказать так: «Я знаю, вам кажется, что эта часть не пытается помочь. Она пугает вас, но помните, что обычно она возникает, когда вам тяжело». Нам следует всегда валидировать защитную функцию голоса, даже если в настоящий момент его действия неэффективны, и помогать клиенту понять, чем этот голос был полезен ему в прошлом.

Когда в терапии намечается определенный прогресс и возникает больше понимания, голоса обычно становятся тише – это признак того, что система начинает успокаиваться. Когда степень конфликта снижается, голоса могут появляться и пытаться помочь более позитивным образом, помогая клиенту быть осторожным в ситуациях, воспринимаемых системой как угрожающие. Или же появляться, когда возникает фобия по отношению к изменениям и нормальной жизни.

По мере того как мы пытаемся выявить и признать функции разных частей, клиентам может казаться, что мы встаем на сторону той или иной части, что мы их не понимаем. Все это ожидаемо, и терапевтам нужно уметь замечать такие типичные реакции, связанные с внутренним конфликтом. Когда клиент чувствует, что его не понимают, мы не должны падать духом или сдаваться. Мы даже можем использовать эту информацию и прояснить наше намерение: «Я не хочу вставать ни на чью сторону. Помните, моя задача – помочь вам как целостной личности. Я просто пытаюсь помочь и вам, и голосу понять, как вы можете работать в одной команде».

Шаг 7. Идентификация ресурсов и валидация чувств и потребностей

Когда коммуникация налажена, голос может принять решение сотрудничать с нами или поделиться важной информацией, например: «Я не пытаюсь причинить ей вред», «Я не хочу, чтобы он говорил или думал о прошлом» или «Надо быть идеальным, иначе с нами случится что-то плохое». В таком случае следует поблагодарить голос за его готовность помочь. Это повысит уровень понимания того, что в прошлом голос был ресурсом и что сейчас его функция тоже может стать ресурсной.

Валидация – важный и очень мощный инструмент в работе с частями, которые привыкли проявляться через ссоры и борьбу за власть. Нам часто нужно будет напоминать клиенту и его системе о том, что в прошлом (а возможно, и до сих пор) у него были основания испытывать гнев или защищаться – это имело смысл и помогало ему выжить. Клиент и другие части могут бояться или стыдиться сильных чувств, но как только они поймут (в основном с помощью моделирования и работы с фобиями), что страх можно ослабить, появится пространство для принятия и даже благодарности. Идентифицировать потребности не всегда просто, потому что эти части обычно скрываются и стыдятся того, что у них они вообще есть. К примеру, части или голоса, которые изо всех сил стремятся быть сильными и стойкими, с трудом осознают, что нуждаются в принятии и поддержке.

Необходимо обращать внимание клиента на все, что мы воспринимаем как попытку понять и помочь, потому что клиенту, частям и голосам сложно разглядеть позитивные аспекты в поведении или комментариях других частей. Однако, учитывая сложную природу этих голосов, а также то, что они обычно сильно беспокоят клиента на протяжении длительного времени, Взрослое Я или другие части могут быть сбиты с толку подобными интервенциями. После каждой интервенции надо проверять, как себя чувствует система, задавать вопросы, проясняющие, что думают клиент или другие части о том, что говорит голос, а также убеждаться в том, что все понимают, как эта функция может стать ресурсной.

Шаг 8. Исследование, моделирование и применение на практике альтернативных способов реагирования

Получив некое представление о том, почему голоса говорят те или иные вещи, и как их комментарии беспокоят, пугают или блокируют клиента или его части, мы можем начать знакомство с более адаптивными способами коммуникации. Для снижения диссоциативных фобий Взрослого Я по отношению к частям, а также между разными частями, мы предлагаем клиенту подумать о более полезных или адаптивных способах, которыми голоса могли бы доносить свое послание и лучше помогать всей системе в целом.

Поскольку эти сложные голоса долгое время выполняли свою защитную функцию очень конкретным образом, следует предположить, что на обучение новым способам действия и их последовательному применению потребуется время. По этой причине важно подготовить клиента к тому, что поначалу послания голосов будут похожи на старые послания, и помочь ему выработать уместные стратегии реагирования на эти старые выученные послания.

Шаг 9. Выявление и исследование недостающих элементов

Внимательное отношение к дырам в системе – хороший способ выявления недостающих элементов. Это может быть особенно важно при работе с враждебно настроенными голосами, поскольку они часто связаны с подавленными переживаниями – гневом, яростью или стыдом. Например, клиент может скрывать свое желание причинять боль другим из страха, что он действительно может сделать это. Он может стыдиться подобных мыслей и опасаться того, что люди будут считать его чудовищем или плохим человеком, если узнают, о чем он думает. Если терапевт не будет настаивать на открытом исследовании этих вопросов, сам клиент заговорит об этом нескоро. Эти части, как правило, связаны с тяжелым конфликтом внутри системы, на сдерживание которого уходит очень много энергии.

Шаг 10. Заключение соглашений, налаживание сотрудничества и командной работы

В качестве заключительного этапа следует постараться заключить соглашения или найти компромиссы, приемлемые для всех голосов и действующие на благо всей системы/личности. Помните, что будет гораздо проще договориться с частями, готовыми к сотрудничеству, чем с теми, которые лишь начинают понимать, что сотрудничество в принципе возможно.

Важно, чтобы клиенты исследовали, могут ли другие части помогать им добиваться еженедельных задач, и обращали при этом внимание на те части, которым такие соглашения или компромиссы не кажутся хорошей идеей. Если в течение недели возникали какие-то сложности, мы просим клиента и его части отнестись к этой сложности с интересом, чтобы на следующей сессии можно было проанализировать, как с этим работать.

Эти шаги являются общими рекомендациями по работе со сложными частями или голосами. Однако у разных частей могут быть свои особенности. В следующих главах мы рассмотрим конкретные примеры работы с разными типами сложных голосов.

Распространенные темы в работе со сложными частями и голосами

При работе со сложными частями и голосами часто возникают схожие трудности. Если мы хотим, чтобы наша работа воспринималась как безоценочная, следует изучить интервенции, применимые в таких типовых ситуациях.

Тема 1: повторение. Части защищают человека тем же способом, которым научились защищать себя самих, потому что их никто никогда не учил другому. Бесконечное повторение используется как защита для совладания с аффектами и эмоциями. Эта тема присутствует у многих типов голосов, но в особенности свойственна враждебным, суицидальным, критично настроенным или имитирующим насильника голосам.

Интервенция. Признать защитную функцию частей и в то же время валидировать опыт отвержения или беспокойства со стороны остальной системы. Нам необходимо донести, что мы верим в способность этих частей научиться управлять эмоциями по-новому и стать благодаря этому полезнее и сильнее.

Тема 2: гнев. Части боятся исчезнуть и склонны думать, что терапевт собирается разрушить их или избавиться от них, потому что изначально клиент хочет именно этого. Проявление гнева – прекрасный способ компенсировать страх исчезновения. Враждебные, агрессивные, критикующие и имитирующие насильника части намного чаще проявляют гнев.

Интервенция. Одно из ключевых посланий, которое надо будет повторять много раз, состоит в том, что голоса – важная часть личности, и мы не собираемся избавляться от них. Наоборот, мы хотим, чтобы они направляли нас в нашей работе, потому что знаем, что это – защитные части, которые могут быть очень полезны. Гнев важен, но части должны увидеть, что его можно выражать адаптивным образом.

Тема 3: недоверие. Части полагают, что терапевт не захочет с ними работать – ведь никто, в том числе и другие части, никогда ими не интересовались. Недоверие помогает им справиться со страхом отвержения. Недоверчивым частям сложно начать доверять кому-то, но и другие части тоже бывают недоверчивы.

Интервенция. Другое актуальное послание состоит в том, что нас интересуют потребности частей и то, что они хотят сказать. Это означает, что они могут жаловаться, проявлять недоверие, не соглашаться и просить о помощи. Мы хотим услышать их.

Тема 4: контроль. Защиты скрывают боль. Видимость контроля – идеальный фасад, внутри которого прячется крайняя уязвимость. Это общая для многих частей тема. Однако враждебным частям, особенно имитирующим насильника, с этим тяжелее, поскольку они осуществляют контроль экстремальными или ригидными способами, которые ограничивают клиента, пугают его или напоминают о травматическом анамнезе.

Интервенция. Учитывая пережитую этими частями боль, понятно, почему им приходится прибегать к столь изощренным защитам. Нам нужно найти способ донести до этих частей мысль о том, что настоящий контроль они обретут тогда, когда у них не будет необходимости все контролировать – тогда они смогут стать сильнее. Они должны знать, что, сотрудничая с нами, смогут продолжать контролировать, не станут слабее и не потеряют свою силу.

Тема 5: доминирование или подчинение. Это еще один аспект сохранения контроля. Обычно враждебные голоса и части оскорбляют, угрожают или причиняют вред клиенту либо другим частям, из-за чего кажется, что они обладают достаточной властью, чтобы держать все под контролем. Зачастую и клиент, и некоторые голоса или части (например, части, испытывающие страх) уходят в подчинение, чтобы избежать конфликта/возмездия.

Интервенция. Важно работать с системой частей и голосов как с единым целым, напоминая, что цель у всех частей одна и та же. Терапевту следует объяснить важность умения быть ассертивным, поскольку опасность миновала, и в настоящий момент нет необходимости ни в применении силы и угроз, ни в подчинении. Участие голосов и частей в работе поможет им понять, что в повторении такого поведения нет нужды и вместе они смогут добиться большего.

Тема 6: борьба за власть. В ответ на угрозы и оскорбления от голосов клиент или некоторые части могут давать отпор, а не уходить в подчинение. В конце концов они начинают подпитывать и поддерживать борьбу за власть – то есть внутренний конфликт – проявляя по отношению к голосам не меньшую агрессию.

Интервенция. Каждый раз, когда клиент говорит о голосах в уничижительном ключе, мы просим его проявлять уважение; если клиент называет части или голоса плохими словами, мы просим его подобрать другие наименования и обращаться к ним уважительно. Это важно, поскольку так мы закладываем основы уважительных отношений и сотрудничества.

В этой книге (особенно в разделе 2) представлены примеры работы с разными типами сложных голосов. Мы будем обозначать разные темы по мере их появления. Как и в предыдущих клинических случаях, мы будем также обращать внимание на основные шаги структуры терапии и ключевые элементы развития Взрослого Я.

Пример клинического случая (Сьюзен)

«Мои разные Я»

Сьюзен 30 лет, ей поставили диагноз «пограничное расстройство личности». На момент этой интервенции она описывает несколько своих частей, находящихся в конфликте. В начале терапии у нее было много сложных симптомов, а степень конфликта между частями была очень высокой; она не воспринимала их как части себя. После работы с терапевтом она начала лучше осознавать свою внутреннюю систему, в которой стало появляться больше принятия и сотрудничества между частями и клиентом. Несмотря на то что некоторые тяжелые симптомы улучшились, у нее остались вспышки гнева, беспокоящие как клиента, так и терапевта. По этой причине терапевт обратился за клинической супервизией на этот случай, в результате чего было принято решение провести сессию вместе с супервизором. Клиентка ранее исследовала свою систему через рисунки, с помощью метода, описанного в главе 4.

Т: Я знаю, что вы уже делали разные рисунки на тему того, что происходит в вашем внутреннем мире.

К: Да.

Т: Вы сможете рассказать мне, что происходит в вашем внутреннем мире сейчас?

К: (Вздыхает.) Ну в целом есть Я, Сама и Она. Я – это, ну скажем так, рациональная часть меня, которую видят окружающие. Я – готовит, убирает, ходит в магазин и улыбается людям. Сама – это подросток, ей лет восемнадцать, она главная по чердаку.

Т: По чердаку?

К: Да, у Самой все хранится в коробках, все содержится в порядке, мои воспоминания, моя история. Все за закрытыми дверьми. Сама следит за всем, что заперто на ключ и убрано.

Т: И что вы об этом думаете?

К: Давайте скажем так: Сама разбирается с моими эмоциями.

Т: Разбирается с эмоциями, убирая все в коробки?

К: Да. Но я думаю, что Сама плохо себя чувствует, потому что сейчас все раскидано и разбросано. На чердаке полный бардак.

Т: А чердак – это то, что у вас в голове? Вы так это видите?

К: Да, это моя интерпретация Самой.

Т: Вы так ее воспринимаете. Вы считаете, что Сама защищает вас от эмоций, раскладывая их по коробкам!

К: Да. Сама со мной уже давно. Она всегда была подростком. А что до чердака, она всегда говорила: «Если я с чем-то не могу справиться, то это надо отправить на чердак».

Т: А что вы думаете о работе, которую делает Сама, раскладывая все по коробкам?

К: Это тяжелый труд, это сложно.

Т: Как вы думаете, вам это помогает?

К: Думаю, да. Если бы не Сама, я бы не справилась. Для меня это все было бы слишком.

Клиентка уже понимает функцию этой части, поэтому мы можем продолжать исследование. Если бы у нее не было представления о том, как работает эта часть, то мы сконцентрировались бы на исследовании функции, чтобы стимулировать понимание и сотрудничество. Однако она не понимает, почему произошли изменения, поэтому дальнейшее исследование может улучшить ее способность к саморефлексии.

Т: Как вам кажется, почему сейчас все так дезорганизовано?

К: Она приходила пару раз. Она, как трехлетняя девочка, которая закатывает истерику, пытаясь дать выход своему гневу. Она вот что говорит: «Почему? Почему я должна быть разумной? Почему я не могу бросить камень в этого мужчину, если он мне надоедает? Почему я должна молчать, если мне хочется кричать? Почему, почему, почему?»

Т: И что вы ей отвечаете?

К: Ну… ох… Я… я говорю ей, что… что ей просто нельзя так делать.

Я отвечаю: «Конечно, было бы очень приятно бросить в него камень, если он тебя беспокоит».

Т: А вы сами хотели бы бросить в него камень?

К: Да, конечно. Я могла бы выместить свой гнев.

Обратите внимание, с каким уважением мы относимся к этой информации. Мы не говорим с клиенткой о том, что такое поведение неадекватно, мы помогаем ей рефлексировать, спрашивая, как бы она себя чувствовала, если бы сделала это. Клиентка описывает несколько ситуаций, в которых ощущала импульс причинить боль другим людям. Сьюзен также описывает несколько эпизодов из детства, когда она теряла контроль и причиняла боль другим. У нее хорошая способность к саморефлексии, и она способна отличать желания или импульсы от действий.

Т: Итак, есть много неконтролируемого гнева, и Она с трудом может мыслить логически и справляться с гневом. У всех нас бывают подобные мысли из-за невыраженного гнева внутри, это нормально, но это не означает, что мы действуем, исходя из них.

К: Да, да…язнаю.

Т: Замечательно, что вы можете говорить об этом – так мы сможем понять, что происходит и почему. Помните ли вы, что вы чувствовали после ситуаций потери контроля?

К: Ну конечно, помню, еще бы. Я чувствовала себя ужасно.

Т: Интересно, как вы думаете, связан ли гнев с Ней или с другими частями вас?

Мы пытаемся прийти к большему пониманию и работе с гневом (тема 2). Ответы на дальнейшие вопросы показывают, что, несмотря на временную потерю способности к рефлексии и мышлению, амнезия все же не наступает. Становится заметна очень негативная саморепрезентация.

К: Давайте посмотрим. Она появилась совсем недавно, а может быть, я просто о ней не знала, поэтому мне казалось, что ее появление ни с чем не связано. У меня как будто случалось психическое короткое замыкание, а потом все исчезало в моменты ярости.

Т: И в этот момент вам как будто бы все равно, но вы помните, что случилось?

К: Да. Да.

Т: Что было дальше?

К: Появилось чудовище.

Т: Чудовище?

К: Да, это чудовище прятала Сама за дверью на чердаке. Я думаю, что теперь это чудовище – Она. У меня такое ощущение, что Сама уже не справлялась с чудовищем, оно стало слишком большим. А потом превратилось в Нее.

Клиент уже демонстрирует некоторую степень интеграции, переходя от примитивного образа гнева в виде чудовища к гневу маленькой девочки, которая является клиенткой в детстве. Сделав это, она смогла самостоятельно частично разрешить вопрос о борьбе за власть (тема 6). Мы продолжаем исследовать, как клиент воспринимает разные части.

Т: Когда вы говорите со мной о Я, Самой и Ней – которая раньше была чудовищем – вы видите их как аспекты себя самой?

К: Все они – я, но не одновременно. Смотрите, они не такие, какой я хотела бы быть, но они – часть меня. Думаю, они – части, которые мне не очень нравятся. Я не хочу быть таким человеком.

Т: Хорошо, значит, вы знаете, что они – это вы, но вам не хочется такой быть, поэтому они чувствуют себя отдельными от вас.

К: Точно, они – часть меня, но не совсем я. Я – это то, какой я себя знаю, скажем, самая рациональная часть из всех.

Т: То есть, с одной стороны, Она появляется, потому что Сама перестала справляться.

К: Да.

Как только мы начинаем лучше понимать внутреннюю систему, мы можем использовать эту информацию, чтобы помочь клиентке понять, почему Она среагировала на триггер (ТР № 3) и появилась в этом контексте, что, в свою очередь, прояснит функцию голоса (ТР № 6).

Т: Похоже ли, что Она пытается помочь?

К: Мне кажется, Она просто хочет выпустить гнев.

Т: Да, выражение гнева иногда кажется не терпящим отлагательств, к тому же если Она выпускает гнев, у нее появляется шанс, что мы ее заметим и поймем. Это тоже очень важно. Возможно, что есть и другой вариант: Она приходит, потому что Сама затоплена, и Она пытается ей помочь.

К: Угу, да, понимаю.

После обсуждения вероятности того, что эта часть пытается помочь (ТР № 6), Взрослому Я проще чувствовать по отношению к ней эмпатию и сострадание. Теперь клиентке будет легче признать потребности частей (ТР № 7). С этого момента мы можем работать над сотрудничеством и развивать командную работу (ТР № 10), чтобы клиентка могла заключать соглашения между частями относительно удовлетворения их потребностей и других потенциальных общих целей.

Т: Если это так, что же Она пытается сделать?

К: Облегчить бремя.

Т: Она понимает, что для того, чтобы облегчить бремя Самой, ей придется что-то делать – например, кидаться предметами в других людей, причинять им боль и т. д.

К: Да.

Т: А что Сама думает об этом?

Исследование того, что части и голоса думают и чувствуют по отношению друг к другу (ТР № 4) – прекрасная стратегия для определения наличия диссоциативных фобий между ними. Как мы видим, поведение Ее может усиливать диссоциативную фобию. Важно, чтобы и клиент, и часть хорошо это поняли, – тогда можно исследовать новые альтернативные способы функционирования (ТР № 8).

К: Если Она будет вести себя так, как ей хочется, не думаю, что Сама будет себя от этого лучше чувствовать.

Т: Очень важно, чтобы Она это знала. Вы это понимаете? Если Она пытается помочь Самой и облегчить ее бремя, но для этого выпускает свой гнев, ваше бремя станет лишь тяжелее, и еще больше чувств придется убирать на чердак.

К: Да, я понимаю.

Т: То есть на самом деле бремя от этого легче не станет. Интересно, а что еще могла бы сделать Она, чтобы действительно помочь Самой?

К: Ну Она могла бы помочь и не расстраивать Саму, если бы выходила понемножку, организованно и сдержанно, не причиняя вреда другим.

Т.Да, это разумно. Знаете, я думаю, что это огромная нагрузка. Трехлетней девочке ужасно тяжело пытаться облегчить бремя подростковой и взрослой части. Что вы думаете на этот счет?

К: Да… (У клиентки грустный вид.)

Определение потребностей разных частей и голосов (ТР № 7) крайне важно. Эта работу невозможно провести, пока у клиента не появится хотя бы какая-то степень сострадания к части через Взрослое Я.

Т: В чем Она нуждается? Что нужно этой вашей трехлетней части? К: Любовь, я думаю, много любви.

Т: И что с вами происходит, когда вы понимаете это?

К: Мне грустно.

Т: Грустно, да. Действительно очень грустно понимать, насколько ей – вам – не хватает любви. Хорошо, что вы понимаете, что ей нужно. О чем еще вы думаете?

К: На самом деле я знаю, почему ей нужна любовь. Ей нужна любовь, потому что Я и Сама очень строгие.

Т: Ах вот оно что, понятно. А что вы при этом чувствуете? Как вы думаете, для вас важно понять это?

К: Понимать это – очень тяжело, но полезно.

Мы продолжаем развивать эмпатию к части, подробно описывая ее функцию в системе (ТР № 6). Это приводит клиентку к мысли, что, возможно, внутри системы есть другие варианты, которые нужно поисследовать (ТР № 8), что все можно устроить иначе, что можно лучше удовлетворять потребности частей и самой клиентки.

Т: Хорошо, теперь вы видите, что Она нуждается в любви. И вы понимаете, что Я и Сама слишком строго относятся к девочке. Да?

К: Да, к девочке, к Самой и ко Мне.

Т: Хорошо, а что может помочь вам понять, что надо изменить? К: Мы должны изменить судью, который живет в этом доме.

Т: А что нужно судье?

К: Раз и навсегда перестать осуждать и начать чуть больше любить.

Т: Хорошо, и как вам такой вариант? Вам было бы это интересно? К: Мне так и следует поступить, я просто не знаю, как это сделать.

Есть интегративный разрыв между тем, что известно, и тем, что может быть достигнуто с помощью действий. Терапевт понимает, что нужна дополнительная работа для поддержки этого шага интеграции. Может быть интересно проверить, не возникают ли в этом случае мешающие интеграции диссоциативные фобии (ТР № 4). Страх потери контроля – распространенный страх у голосов такого типа (ТР № 4). Необходимо помочь им увидеть, что удовлетворяя ее потребности (ТР № 7) и повышая степень сотрудничества в системе (ТР № 10), клиентка и часть, на самом деле, с меньшей долей вероятности потеряют контроль.

Т: С точки зрения Я, что вы чувствуете по отношению к девочке? К: Страх и печаль. Я боюсь потерять контроль.

Т: Да, это и правда страшно. Вы сказали, что девочке нужна любовь. Интересно, если дать ей немного любви, может быть, ей не придется терять контроль.

К: Да, это более чем вероятно, потому что девочке нужна любовь, и если она ее получит, то интенсивность ее гнева снизится.

Постоянное способствование развитию взрослой точки зрения с помощью моделирования новых способов реагирования (ТР № 8) через принятие и сострадание – необходимый компонент всех сессий. Клиенты легко впадают в фрустрацию, когда части им не доверяют (тема 3) и не верят в эффективность их усилий по изменению динамики отношений в системе, поэтому такие реакции важно нормализовать.

Т: Можете ли вы подумать о том, что бы вы сказали трехлетней девочке? Что бы вы ей сказали?

К: Я бы ей сказала, что она заслуживает быть любимой.

Т: И что с ней происходит, когда вы ей это говорите?

К: Проблема в том, что она в это не верит.

Т: Это совершенно нормально, у нее есть веские основания не верить. Понимает ли Я, почему так происходит?

К: Да.

Т: С точки зрения взрослого человека, которым вы сейчас являетесь, понимаете ли вы, что вашей трехлетней девочке сложно в это поверить?

К: Да.

Т: Как вам кажется, что ей от вас нужно, чтобы поверить?

К: Сначала мне самой нужно поверить в это – Я и Сама должны в это поверить, иначе Она в это никогда не поверит.

Т: Да, всем вам нужно каким-то образом в это поверить. А что могут сделать Я и Сама, чтобы начать хоть немножко в это верить?

К: Понятия не имею. Ну наверное, сначала нужно перестать так плохо к себе относиться.

Т: Что ж, это будет очень интересным шагом. Я вижу, что вы уже сейчас испытываете сострадание к этой маленькой девочке, а значит – и к себе. Это прекрасное начало, правда? Как вы думаете, могли бы вы начать чуть больше заботиться о себе в ближайшие дни и не быть столь суровы к себе? Посмотрим, как на это отреагирует ваш внутренний мир?

К: Я могу попробовать «остановку мыслей».

Т: Думаете, это вам поможет?

К: Когда у меня была депрессия, это помогло.

Т: Отлично, тогда будет здорово, если вы будете пользоваться всем, что вам помогает не быть такой суровой по отношению к себе. А если это все-таки будет случаться, просто обратите внимание на то, в каких ситуациях активируется этот внутренний судья. Возможно, вам удастся напомнить судье, что сейчас вы в безопасности и с вами все хорошо? Что-нибудь такое?

Перед завершением сессии мы подготавливаем клиентку к потенциальным негативным реакциям и помогаем ей соединиться с ресурсами (ТР № 7), чтобы она научилась более адаптивно реагировать на себя и свою внутреннюю систему (ТР № 8).

Т: Вы теперь взрослый человек, у вас есть сын.

К: Да.

Т: Когда ваш сын нервничает, как вы обычно успокаиваете его?

К: Обнимаю его и целую.

Т: Это помогает?

К: Да, в основном.

Т: Хорошо, тогда что бы вы могли сделать из взрослой позиции, когда Она нервничает? Что вы можете сделать?

К: Успокоить ее, сказать что-то хорошее.

Т: Как здорово, что вы точно знаете, что нужно делать! Очень важно, чтобы вы могли отнестись к ней с сочувствием, если Она не будет верить в то, что ее любят. Со взрослой позиции вы понимаете, почему ей сложно в это поверить. Вы можете сказать: «Я понимаю, что ты в это не веришь, но я пытаюсь понять и помочь тебе». (Клиентка кивает.) Для того чтобы Она действительно поверила, что заслуживает любви, вы должны постепенно показывать ей это, мало-помалу.

К: Точно. Давайте посмотрим, получится ли у меня останавливать мысли.

Т: Отлично! Попробуйте, вы ведь знаете, что раньше у вас это получалось. А если не получится – ничего страшного! Мы поищем другие способы, которые вам подойдут. Самое важное – просто практиковать и замечать, что происходит. У вас есть много вариантов – пусть ваша взрослая часть это запомнит. Важно понимать, когда какая-то часть вас выходит из-под контроля, обычно это происходит, потому что она не знает, что можно как-то иначе. Теперь вы понимаете, почему Она теряет контроль, и сможете помочь ей найти другие варианты. Прежде всего не раздражайтесь на ее послания. Просто попытайтесь понять: «Я понимаю, что Она грустит или злится, что Она не чувствует себя любимой». Из этой точки вы можете начать понимать ее и учиться помогать ей.

На примере этого клинического случая, в котором у клиента есть способность к интеграции, мы видим, как можно перейти от симптомов к истокам проблемы. Мы видим, как исследование системы может помочь клиенту и терапевту понять, что гневные импульсы клиента связаны с некой частью. Эта детская часть испытывает гнев и пытается помочь системе единственным известным ей образом. Клиентка может более ясно осознавать свои импульсы, связанную с ними часть и ее функцию в системе, а также динамику отношений этой части с другими. Она также оказывается способна понять, что старшие части слишком строго обращаются с детской и что детская часть на самом деле пытается делать вещи, которые ей не по возрасту. Проведенная работа привела к снижению уровня внутреннего конфликта, повышению эмпатии и началу поиска общих целей для системы.

Заключение

Работа со сложными частями и голосами требует от терапевта настойчивости в работе через Взрослое Я. Диссоциативные фобии будут усиливаться, и это может затруднять понимание позитивной защитной функции части или голоса. Работа с такими частями может осложняться также обострением таких тем, как гнев, контроль, недоверие или борьба за власть.

Практически во всех примерах в следующих главах этой книги мы будем разбирать тот или иной тип сложных голосов и частей.

Глава 6
Работа с враждебными и агрессивными частями и голосами

Работа со всеми частями системы очень важна, однако взаимодействие с враждебными и агрессивными голосами и частями – ключевой аспект терапевтического процесса, поскольку именно эти части вызывают у наших клиентов дискомфорт, растерянность и страх. Помочь клиентам услышать эти голоса может быть особенно тяжело, потому что они потратили много времени и энергии на обратное – отчаянные попытки игнорировать их.

В качестве первого шага необходимо признать, насколько клиенту страшно и сложно работать с этими частями. Ведь если голоса пугают агрессивными посланиями и жестокими приказами (например, заставляют причинить боль себе или другим), клиенты склонны думать, что если они будут их слушать, то придется подчиняться. Клиенты часто очень удивляются и испытывают облегчение, когда мы объясняем им, что можно слушать голоса, но при этом не следовать их приказаниям и не делать того, что они говорят.

Происхождение враждебных и агрессивных частей

Многие враждебные или агрессивные части появились в травматичной и абьюзивной среде в процессе научения. Как показывают многие примеры в этой книге, чаще всего такие части просто повторяют выученное поведение, копируя авторов насилия из своего детства. Если задуматься, то единственный способ, которым клиент может почувствовать силу или контроль, – создать часть (или части), которая кажется такой же сильной, как и люди, причинявшие клиенту боль. Именно поэтому они могут подражать речи, мышлению, системе убеждений, тону голоса и отношению. Печальная правда состоит в том, что у них нет здоровых моделей для подражания, они не видели других вариантов. Человек, растущий в среде вербальной, физической или сексуализированной агрессии, отвержения и угроз, не может интернализировать позитивное поведение и отношение к себе. Он не пытается найти другие варианты, потому что никогда их не видел. Именно поэтому крайне важно помочь клиенту понять, в чем причина возникновения этих голосов; объяснить, что гнев и угрозы – это способ, которым они научились хоть как-то контролировать среду; а также научить его новому взгляду на голоса и на самого себя. А мы с вами хорошо знаем, что новому можно научиться.

Функция враждебных и агрессивных частей

Для того чтобы клиент понял, как часть пытается ему помочь, необходимо исследовать ее функцию в системе. Как уже говорилось, одна из наиболее распространенных реакций клиентов на исследование таких функций – «такой функции нет, часть или голос просто разрушают мою жизнь». В других случаях клиенты способны увидеть, что это защитная часть, но все равно присутствует фобия. Тогда клиенты говорят что-то вроде: «Она всегда приходит, когда я не могу справиться с ситуацией». Мы стремимся дать клиентам понять, как эти части пытаются им помочь, исследуем систему и всегда спрашиваем о триггерах: «Когда появляется эта часть?» При этом мы заранее предполагаем, что скорее всего клиент ответит нам, что эта часть появляется, когда человеку плохо или тяжело.

У этих частей могут быть и другие задачи. С одной стороны, они могут хранить в себе гнев и травматические воспоминания, которые клиент или его Взрослое Я не способны ассимилировать. С другой стороны, они могут пытаться сделать Взрослое Я более подозрительным, чтобы клиент был начеку и все время опасался очередной встречи с насилием в настоящем. Также эти части могут просто пытаться играть роль насильника, чтобы не оказаться в роли жертвы (Blizard, 1997; Ross, 1997; Ross, Halpern, 2009).

Специальные интервенции

Терапевтам следует помнить и напоминать клиентам, что эти вызывающие дискомфорт части на самом деле пытаются защитить и помочь. Вне зависимости от их проявлений мы всегда должны иметь это в виду и быть готовыми к тому, что поначалу клиенты будут относиться к нашим словам с недоверием, особенно если речь идет о голосах, приказывающих им причинить вред себе или другим. Действительно, сложно представить, как нечто, что каждый день причиняет тебе вред или пугает, может пытаться защитить тебя – это кажется непреодолимым противоречием. Однако по мере того, как мы помогаем клиенту увидеть его динамику, клиент осознает, что эта часть приходит тогда, когда ему плохо, и начинает лучше понимать, что действия части направлены на то, чтобы тем или иным образом сделать ему лучше. Со временем клиент признает, что если бы часть просто хотела причинить ему вред, она могла бы появляться и чаще, особенно когда клиент хорошо себя чувствует, и зачастую испытывает облегчение, несмотря на то, что фобия еще присутствует.

Поскольку большинство этих частей и голосов застряли в травматических воспоминаниях, они часто не знают, что сейчас находятся в безопасности. Для них будет крайне важно получить ориентацию во времени: тогда они могут начать понимать, что настоящее – безопасно и необходимости защищаться уже нет. Ориентация во времени тяжело дается частям, годами живущим во времени травмы и продолжающим бояться последствий со стороны насильников.

Изначально работа с этими голосами проводится, когда они возникают в терапии или за рамками терапевтических сессий. Часто исследование симптома становится способом пригласить клиента к разговору об этих голосах и тем самым начать работу.

Пример клинического случая (Хоуп)

«Выхода нет»

Хоуп — женщина 32 лет, которую направили в наш центр из дежурного покоя, потому что у нее было много сложных симптомов: импульсивность, агрессия по отношению к людям и предметам, опасное и сложное самоповреждающее поведение. Она считает себя пропащей и не ждет, что в настоящем или тем более в будущем ей станет лучше. На первой диагностической сессии она рассказывает о жизни, полной травм. В этом фрагменте Хоуп исследует эпизод, когда она попала в дежурный покой.

К: Знаете, что случилось? Я поссорилась с лучшим другом, потому что напилась. Я повышала голос больше обычного, он хотел, чтобы я говорила тише, но я не могла, и тогда он влепил мне пощечину. Я сказала: «Все в порядке, все нормально». Я не хотела раздувать это, но бессознательное решило иначе, и у меня началась паническая атака. У меня начался судорожный припадок, несколько часов, несколько дней я страдала и ходила к дежурному врачу. Я не могла успокоиться, даже на сильных препаратах. Не знаю, есть ли какие-то другие лекарства, мне кажется, что мне уже все что можно давали.

Это типичный пример, когда клиент дает нам много информации, из-за чего мы можем растеряться, не зная, на чем сфокусироваться. Но если четко понимать основные цели, конфликт и триггеры, мы сможем лучше фильтровать информацию.

Т: Что вы имеете в виду, когда говорите «бессознательное решило»? К: Ну на меня это все как будто бы не повлияло. Но получается, что повлияло, иначе со мной такого бы не произошло.

Т: Это повлияло на какую-то часть вас.

К: Да, судя по всему.

Т: С вашим предыдущим терапевтом вы исследовали свой внутренний мир, и нашли там разные части. Это как-то изменилось? Как там обстоят дела сейчас?

К: Я все еще вижу себя более или менее также, но лучше осознаю, что происходит, и чувствую себя спокойнее, потому что и общаюсь с куда более спокойными людьми.

Т: Хорошо.

Мы просим Хоуп нарисовать свой внутренний мир (один из способов исследования внутренней системы частей), хотя клиентке сложно это дается из-за внутреннего критика.

Т: Я знаю, что вам сложно рисовать, но не могли бы вы нарисовать свой внутренний мир? Просто чтобы у меня появилось представление о том, что происходит у вас внутри.

К: В смысле нарисовать круг и части в нем?

Т: Возможно. Как вам захочется.

Рисуя, она описывает каждую часть. Выявлены три основные части: Халк, Кукла и Ребенок.

К: Самая импульсивная, жестокая и раздражительная часть сейчас занимает меньше места, чем раньше. Даже Кукла стала меньше, чем была – это часть, которая отвечает за то, чтобы с незнакомыми людьми или на работе все всегда было идеально, за то, чтобы я все делала правильно. Я сейчас не очень много внимания на нее обращаю, может даже и меньше. А Ребенок – это девочка, которая прячется и редко выходит. Она очень уязвимая, но начинает становиться сильнее, она уже как будто немножко подросла. (Смотрит на рисунок и что-то исправляет.) Возможно, Кукла стала больше. Посмотрим, вот эти две кольчуги защищают ее, но они уже не такие большие. Ребенок раньше был крошечным, почти невидимым. Это я в детстве, потерянная маленькая девочка, милая и забавная.

Т: С какой частью вы идентифицируетесь сейчас?

К: Прямо сейчас я немножко Халк. Я довольно расстроена. Я расстроена, потому что думаю, что не пойду на работу сегодня – не хочу там ничего сломать.

Т: Ну ломать что-то необязательно. Давайте попробуем понять, что происходит, чтобы вы смогли успокоиться.

При наличии агрессивных частей исследование потенциальных диссоциативных фобий разных частей становится еще важнее (ТР № 4). Собирать информацию о диссоциативных фобиях можно, просто спрашивая, что клиент чувствует по отношению к каждой из частей.

Т: Что вы чувствуете по отношению к каждой из ваших частей прямо сейчас? Что вы чувствуете по отношению к Халку?

К: Что я чувствую по отношению к частям прямо сейчас? В смысле, считаю ли я их хорошими или плохими?

Т: Да, считаете ли вы их хорошими или плохими.

К: Я считаю, что они плохие.

Т: Вы знаете, что у них есть функции, да?

Исследование функций частей (ТР № 6) также очень важно, особенно учитывая, что клиентам с агрессивными и враждебными частями сложно понять, что в поведении частей может быть хоть что-то позитивное.

К: Ну я правда не понимаю, какая функция у Халка. Я могу еще как-то понять про Куклу, а функция Халка – это даже смешно. Да, он защищает, но эта импульсивная и жесткая защита, как вербально, так и физически, потому что я могу что-то сломать.

Т: Она пытается защитить вас, когда вы не справляетесь.

К: Да, но это же полный бред, потому что она взрывается и ведет себя неконтролируемо, вот как вчера, когда меня забрали на скорой. Это смешно.

Т: Это была Халк?

К: Да, это точно была Халк, самоповреждение или разрушение вещей – это всегда она.

Т: То есть было бы идеально, если бы Халк могла помочь вам так, чтобы вас не пугать.

К: Я раньше ее лучше понимала, а теперь вообще не понимаю. Мне кажется, что эти доспехи должны исчезнуть.

Несмотря на то что у клиентки есть частичная реализация того, что часть, возможно, имеет намерение помочь, фобия по отношению к этой самой импульсивной части поддерживает конфликт. На самом деле тема гнева (тема 2) нередко превращается в замкнутый круг, связанный с желанием клиента или других его частей избавиться от какой-то части. Терапевт пытается помочь клиентке и части понять, что Халк может помогать более адаптивным образом (ТР № 6). Это подготавливает почву для начала исследования альтернативных вариантов и поиска более функциональных способов помочь системе (ТР № 8).

Т: Не просто исчезнуть – она должна научиться помогать вам более адаптивно.

К: Но у меня же для этого есть Кукла. Кукла отвечает за то, чтобы я была идеальной весь день, а еще она знает, как быть спокойной и расслабленной, как вести приятную беседу, как хорошо все делать. Я знаю, что дело не в идеальности, потому что идеальности вообще не существует. Кукла когда-то была перфекционисткой, все делала идеально, всегда выглядела идеально. Это такие доспехи и способ защиты, чтобы другие люди не могли узнать тебя ближе. А еще она меня стабилизирует, мне кажется, она хорошо делает свою работу.

Т: Но у всего есть какая-то функция. Так что Халк придется научиться другому типу саморегуляции.

К: Да. Она приходит все реже и реже.

Здесь терапевт продолжает попытки понять функцию Халк (ТР № 6), исследуя триггеры, обуславливающие ее появление (ТР № 3). Помните, что очень важно помочь клиенту увидеть, что части, как правило, не появляются, когда он спокоен, и это означает, что они пытаются ему помочь. Обычно клиентов очень удивляет этот факт.

Т: Когда обычно приходит Халк?

К: Она приходит, когда наступает хаос, вот как вчера.

Т: То есть она не приходит, когда вы спокойны, верно?

К: Нет.

Т: Она приходит, когда дела идут плохо.

К: Конечно, она приходит, когда у меня уже совсем истерика начинается.

Т: Это означает, что она пытается вам помочь; иначе бы она не приходила только тогда, когда вам плохо.

К: (удивленно) Правда?

Т: Ну конечно.

Когда клиент начинает проявлять интерес к защитной функции, пусть все еще с недоверием, мы можем продолжить предлагать ему идею о том, что должны найтись другие пути защиты системы – более адаптивные и эффективные на текущий момент (ТР № 8). Функции, бывшие защитными в прошлом, могут быть очень дисфункциональными в настоящем, когда реальной опасности уже нет.

К: А что хорошего в том, что случилось? В результате я переломала кучу вещей, разнесла сад, потом начала заматываться в провод, меня могло током дернуть.

Т: Дело не в том, плохие это действия или хорошие. Мы просто пытаемся понять, как Халк пытается вам помочь, чтобы она смогла делать это более эффективно. У нее явно много силы, но эта сила настолько неконтролируема, что в конце концов она причиняет боль вам самой. Вполне вероятно, что она даже не понимает, что ее действия причиняют вам боль. Я думаю, что эта часть может помочь вам, передавая вам эту силу, но не взрываясь и не круша все вокруг.

К: А как она тогда мне ее передаст?

Т: Вот этому мы с вами можем научиться здесь.

Поскольку клиентка заинтересовалась, сейчас самое время поддержать этот здоровый интерес по отношению к части, которая доставляет столько неудобств. Совершенно очевидно, что центральным аспектом этой части является гнев (тема 2).

Т: Эти части говорят с вами?

К: Халк все время говорит.

Т: А у Халк есть голос?

К: Да, думаю, это мой голос. А еще ненависть. Халк – это и то, и другое.

Т: Там очень много накопившегося гнева.

К: Да, это все гнев.

Т: Это способность драться, защищаться, у нее так много гнева, что она иногда теряет способность мыслить ясно.

К: Кукла постоянно говорит: «Держи себя в руках, контроль, идеально, контроль…»

Последний комментарий указывает на потенциальный конфликт между этими двумя частями внутренней системы, поэтому нам нужно его поисследовать (ТР № 1).

Т: Они знакомы друг с другом?

К: Не думаю.

Т: Не думаете. Но вы ведь знаете всех троих.

К: Да, знаю, но я думаю, что эти двое незнакомы, а если и знакомы, им друг на друга наплевать. Может, они и знакомы, я сейчас подумала об этом, и они начали разговаривать. Проблема в том, что иногда Халк сильнее. Я правда думаю, что Халк – самая сильная из них.

Т: У Халк много силы.

К: Иногда Кукла может контролировать Халк, но это скорее исключение из правил.

Этот комментарий клиентки четко указывает на наличие конфликта между частями. Есть несколько тем, которые, возможно, следует поисследовать или обозначить: контроль (тема 4) и борьба за власть между этими частями (тема 6). Это удачный момент, чтобы предложить какие-то варианты (ТР № 8), а также идею командной работы, поскольку залогом хорошего функционирования системы является сотрудничество между частями (ТР № 10).

Т: Дело не в контроле, а в том, чтобы работать в команде. Вы сказали, что они разговаривают – а что они говорят друг другу?

К: Пытается успокоить ее, говорит: «Все хорошо, успокойся, подыши…»

Т: Это кто кому говорит?

К: По-моему, это Кукла – та, что про контроль говорит. (Немного меняет рисунок.) Может, сделать другую – Халк-Кукла-Ребенок. Ребенок – это я, давайте так оставим, но мне кажется, можно еще другую часть нарисовать. Я об этом никогда не думала, а сейчас мне кажется, что еще есть постоянное ощущение бесполезности. Кукла много над этим работала, и очень хорошо, а Халк – тоже, но плохо…

Т: А что позитивного она говорит? Про ощущение бесполезности?

К: Ну она говорит позитивное.

Т: Например?

К: Ну не знаю, например: «Нет, ты не бесполезная; нам всем нужно время; терпение, терпение, терпение; ты должна работать, работать, работать…»

Т: То есть она дает вам позитивные послания.

К: Да, вот только я не знаю, это Кукла или Ребенок, я неуверена.

Т: Попробуйте подумать.

К: Ну Кукла считает, что это хорошо… держать все под контролем и стремиться к совершенству. А перфекционизм – это не хорошо. Там есть контроль, потому что совершенство переходит в контроль; ну в смысле все время быть идеальной и все делать хорошо. А вот нормальный контроль, более рациональный, он, наверное, от Ребенка, потому что Ребенок – рациональная часть.

Т: Ребенок – рациональная.

К: Да, мне так кажется.

Т: А можно об этом чуть подробнее?

К: Ну смотрите, сначала она была маленькой девочкой и приходила время от времени. Хорошая, милая, но очень уязвимая. А теперь она умеет рассуждать, она кое-что может контролировать, но здоровым образом.

Т: А сколько ей лет?

К: Сколько лет?

Т: Да. Как вам кажется, сколько Ребенку лет?

К: Может быть, нам стоит называть Ребенка по-другому. Да, она еще уязвима, но на самом деле Ребенок означает не «ребенок», а «внутреннее Я».

Т: Внутреннее Я.

К: Настоящая Я.

Т: Ваше истинное Я.

К: Да, мое истинное Я. Мое истинное и очень уязвимое Я, но со временем оно может развиваться и давать позитивные послания. У Халк есть сила, много силы. Но я же не только Халк, ведь если бы я была только Халк, я бы вообще ничего не контролировала и уже давно была в тюрьме.

Наше взаимодействие с клиентами всегда направлено на развитие Взрослого Я клиента, поскольку это начало более интегрированной жизни, но сейчас терапевт решает поговорить об этом напрямую – это и психологическое просвещение, и постановка целей терапии.

Т: Можно сказать, что вы хотели бы развить в себе Здорового Взрослого. Здоровый Взрослый – это тот, кто может обо всем позаботиться, защитить уязвимого Ребенка, остановить Халк, когда она переходит границы, когда она слишком выходит из себя. Здоровый Взрослый может сказать Кукле, что не все должно быть идеально, что стремиться к совершенству – хорошо и прекрасно, но нельзя предъявлять к себе слишком жесткие требования.

К: Это просто меня блокирует.

Т: Доступ к Взрослому – учитывая все, что внутри вас происходит – поможет вам сделать так, чтобы все работало более целостно. Согласны?

К: Да, полностью согласна.

Терапевту постоянно, на каждой сессии, нужно думать о том, как помочь клиенту лучше понять функцию частей (ТР № 6).

Одна из тем, тесно связанных с гневными частями, – страх, что и клиент, и терапевт хотят от них избавиться (тема 2). Терапевт возвращается к сказанным ранее клиенткой словам о том, что она хотела бы, чтобы одна из частей ушла.

Т: Меня немного беспокоит то, что вы хотите, чтобы Халк исчезла.

К: Ну раньше от нее была польза, а теперь нет. От нее есть толк, если кто-то тебя хочет изнасиловать или ударить, так? Гнев действительно может тебя от этого спасти.

Т: Защитить, да.

К: Это защита, которая тебя спасает, чтобы ты не стояла с открытым ртом.

Т: Да, если человек столбенеет, он не может защищаться.

К: Да, и у меня как-то такое было. Один парень пытался меня изнасиловать, я была просто в ступоре, уже трусы сняла. А потом я попробовала ударить его. Ну то есть сначала я хотела позвать на помощь. Я закричала, но там было так шумно, что никто не услышал. Я попыталась убежать, колотила в дверь, а потом в какой-то момент мне пришла мысль: «Остановись на секунду и подумай!», и я сказала себе: «Думай! Как тебе отсюда выбраться! Надо что-то делать, или тебе крышка». И тут – я даже не знаю, откуда у меня силы взялись – я толкнула его, он упал на дверь, и я убежала.

Т: Конечно, и все это благодаря Халк.

К: Да, ну и подумать тоже помогло.

Т: Но это ваше Взрослое Я – взрослый внутри вас, который уже вырос и знает, что в разных ситуациях можно поступать по-разному.

К: Ну да, это был крайний случай.

При любой возможности надо стараться валидировать действия частей, указывая на ресурсы и подкрепляя их (ТР № 7), а также помогая клиентке увидеть, как части помогают ей справляться с тяжелыми ситуациями. Также можно предлагать новые способы действий в сложных ситуациях (ТР № 8), что поможет клиентке начать рассматривать потенциальные новые копинговые стратегии, более адаптивные в настоящем и не поддерживающие и не усиливающие внутренний конфликт между частями.

Т: У вас много ресурсов, особенно если вы в спокойном состоянии и не подвергаетесь воздействию эмоциональных триггеров. Тогда вы знаете, что правильно, что неправильно, что вы можете выдержать, а что – нет. Проблемы начинаются, когда что-то внутри вас подвергается воздействию триггера.

К: Конечно, я думаю, что мне нужно научиться говорить «нет» или «Послушай, с меня хватит, я так больше не могу, просто поговори со мной о чем-нибудь простом».

Т: И с этим вам может помочь Халк, но ей необязательно делать это так мощно. Она может предупредить вас заранее…

К: Она научилась говорить: «Хватит!»

Т: Конечно, но это «Хватит!» не должно вас пугать или приводить к проблемам. Она может дать вам подсказку вроде: «Эй! А вот это не надо!»

К: Помню один случай на работе, когда мне хотелось одному коллеге просто голову оторвать. Мне кажется, что это Халк тогда мне сказала: «Просто уйди, остается всего 20 минут. Уйди сейчас, а то взорвешься». Это, наверное, была она, да?

Т: Ну если это была она, значит, она уже учится лучше справляться с такими ситуациями.

Несмотря на то что нам может показаться, что это сказала какая-то другая часть, мы все равно пользуемся случаем и валидируем, что будет адаптивно, поскольку часть нас слышит.

К: Это важно.

Т: Все важно, потому что все ваши части пытаются вам помочь. К: Но это в каком-то смысле неконтролируемый процесс.

Поскольку клиентке сложно понять свои реакции, здесь будет уместно рассказать о защитных механизмах психики. Биологию легко понять, когда она связана с реакциями и поведением клиентки, которые она не совсем понимает или не контролирует. В нашем случае часть Халк связана с системой «бей», а для того, чтобы ей стало лучше и у нее появилось больше эмпатии и сострадания, крайне важно понять защитную функцию (ТР № 6).

Т: Унас есть реакции «бей», «беги», подчинение, привязанность – то есть установление контакта с другими – и реакция «замри».

К: (с большим удивлением и интересом) Это блокировка!

Т: Да, то есть это все биология. Это происходит со всеми людьми и млекопитающими. Животные используют все эти типы биологических реакций, чтобы защитить себя.

К: Извините, что я улыбаюсь. Просто это все так интересно.

Т: Мы хотим понять, что происходит на биологическом уровне, чтобы вы тоже могли посылать себе послания и понимать, что происходит. Если вы смогли сказать: «Подожди минутку, подумай об этом», значит, вы точно умеете это делать.

К: Да, и я тогда, кстати, была пьяная и накуренная.

Т: Мы знаем, что в таком состоянии способностей у нас не много. Обычно, попадая в опасную ситуацию, мы можем активировать реакцию «бей» или «беги», в зависимости от ситуации. Если есть опасность, мы можем убежать или защитить себя при возможности. Если это невозможно – у нас наступает либо реакция подчинения, либо реакция «замри».

К: А зачем нужно подчинение?

Т: Чтобы вам не причинили еще больше боли.

К: Когда?

Т: Обычно такое случается в детстве, когда у тебя просто нет другого выхода.

К: Например, когда тебя бьют и у тебя наступает блок, да? Но это разве не…

Т: Тут сочетание разных реакций.

К: Мне кажется, это не подчинение. Вот если речь про секс, то это было бы подчинение, а тут это скорее блок.

Т: Замирание.

К: Да. А вот про подчинение я пока не поняла.

Т: Подчинение – это как угождать кому-то. Как правило, у взрослых людей больше вариантов, и мы стараемся этого избежать. Возможно, Халк и Кукла активируются, чтобы защитить вас от этого. Но когда мы оказываемся в сложной ситуации в детстве, как правило, мы не можем ни убежать, ни ударить. Это две невозможные реакции, поскольку есть ощущение беспомощности.

И тогда остается только подчиниться, только терпеть, потому что другого выхода нет, и мы начинаем думать, что сами во всем виноваты. Это самая разумная реакция в ситуации, где хорошего решения просто нет: ребенок решает, что это он во всем виноват. Если ребенок понял бы, что у него нет выхода, то пришел бы в ужас. Я понятно объясняю?

К: Да, продолжайте.

Т: То есть лучше думать так: «Я плохо себя веду», «Это я во всем виноват» и «Если когда-нибудь у меня получится сделать все правильно, это прекратится». Вот так мы этому учимся. А что происходит потом, когда мы взрослеем? Это продолжает повторяться. Мы сталкиваемся с триггером, но не осознаем этого, потому что опасности-то реальной уже нет. Помните, в какой-то момент брат вам объяснял… не помню, как он точно выразился… «Война…»

К: Война уже закончилась.

Т: Да. То, что вы сказали, в каком-то смысле об этом же. Иногда нам вдруг что-то напоминает о нашем прошлом опыте, возможно, активируется одна из тех реакций, и тут появляются эти две части, чтобы помочь. Разница лишь в том, что, в отличие от детства, сейчас у вас есть выбор. Вы взрослый человек, вы можете защитить себя, у вас есть ресурсы. Вот что нужно понять вашей внутренней системе, чтобы научиться помогать вам.

К: Ну то есть можно сказать, что у меня такая низкая самооценка, что я в себя совсем не верю. Хотя иногда все же немножко верю.

Т: Вы начинаете больше верить в себя.

К: Да, немного больше.

Т: И в свои способности. Но то, чему вы когда-то научились, было с вами очень долго – привычка думать, что вы во всем виноваты и что вам нужно все терпеть.

К: Ну и что я пустое место.

Т: Да, и что вы – пустое место. Вот тут и возникает внутренний конфликт, потому что другие части не хотят, чтобы вы так о себе думали, не хотят, чтобы вы терпели то, что нельзя терпеть. Вы уже лучше заботитесь о себе, эти части научились помогать вам более адаптированным к настоящему образом, потому что вы больше не на войне. Если война и идет, то только внутри вас.

К: Да.

Как только клиентка начинает понимать, что происходит с этой частью, мы можем предложить ей новый способ реагирования на часть (ТР № 8). С одной стороны, мы заинтересованы в налаживании сотрудничества между частями (ТР № 10), как мы увидим в дальнейшем фрагменте сессии. С другой – нам важно помочь клиентке понять, что если она будет слушать эту часть, то ей необязательно делать то, что та ей говорит (ТР № 2).

Т: Смысл в том, чтобы увидеть, какая часть вас могла бы предупредить Халк, что она переходит границы возможного.

К: Прямо в моменте?

Т: Нет, раньше, потому что…

К: Потому что тогда я совсем сойду сума и уже не смогу…

Т: А вы любите животных?

К: Да, обожаю!

Т: А кошек любите?

К: Да, у меня есть кошки, и собак тоже люблю.

Т: Когда кошка напугана (терапевт изображает кошку, у которой шерсть встала дыбом), к ней даже нельзя подойти и погладить ее.

К: Да, потому что она зашипит и поцарапает.

Мы естественным образом переходим к обсуждению альтернативных способов поведения в определенных ситуациях (ТР № 8), при этом помогая клиенту общаться с голосом и повышать реализацию очень распространенной темы: отсутствие дифференциации между прошлым и настоящим (ТР № 5). То, что было полезно в прошлом, не всегда полезно в настоящем, а иногда даже наносит вред.

Т: Кошка не даст нам погладить себя, потому что она находится в режиме защиты. Когда Халк оказывается в режиме защиты, она уже перестает понимать, что происходит, ее внутренняя система не может сказать: «Погоди, давай посмотрим, как сейчас лучше поступить?» Поэтому здесь надо научиться предупреждать ее заранее, чтобы она поняла, как вам важна ее помощь, но при этом не доходила до крайностей.

К: В этом просто нет необходимости.

Т: Конечно, но, может быть, она еще не умеет по-другому. Как вам кажется, Халк знает, что в этом нет необходимости?

К: Ну конечно, не знает! Она импульсивная.

Т: Но она может научиться реагировать и при этом держать себя в руках. Это поможет вам устанавливать границы.

К: Да, границы – это главное, ну почти…

Т: Что-то внутри вас предупреждает: что-то не так. Например, когда вы работаете и уже собираетесь сорваться, что-то внутри вас говорит: «Тебе лучше уйти отсюда» – очень важно, чтобы вы это не игнорировали. Если вы обратите внимание на это предупреждение, то сможете выйти из ситуации раньше, чем дойдете до крайностей. Возможно, вы скажете себе что-то вроде: «Я просто сделаю все правильно».

Они ничего не могут сказать, если вы все хорошо сделаете. Наоборот, если вы попробуете сделать это слишком быстро, им наверняка будет что сказать, и в результате вы потратите больше времени на исправление собственных ошибок, и у вас повысится уровень стресса. Итак, вы говорите, что вы хотите быть как все (то есть контролировать себя)…

К: Да, я слышала, как один мой коллега говорит: «Ой, ну я же не профессионал, я делаю все в своем ритме». Я вижу, что он вообще не напрягается, и говорю себе: «Черт! А почему я так не могу?» Т: Ну может быть, это просто не в вашем духе. Вам будет некомфортно делать то, что противоречит вашим убеждениям, но вы можете сказать что-то вроде: «Я еще только учусь, я все сделаю хорошо, мне нравится так делать». Не идеально, а хорошо.

К: Ну в последний раз, когда я делала окрашивание, я все сделала медленно и хорошо.

Всегда полезно рассказывать клиенту о психологической эффективности, чтобы он понимал, как много энергии уходит на внутренний конфликт и как мало ее при этом остается на функционирование во внешнем мире.

Т: Это может быть связано с управлением психической энергией. Вы знаете, что это?

К: Я знаю, что такое энергия.

Т: Вот, допустим, психическая энергия. Для того чтобы сделать что-то хорошо, нам нужен определенный уровень энергии.

К: Да, и немаленький. Я не могу одновременно что-то делать и разговаривать.

Т: Конечно, потому что сейчас у вас острый внутренний конфликт. Когда степень внутреннего конфликта снижается, высвобождается большое количество энергии. Если вы научитесь справляться с этим конфликтом, то на это перестанет уходить так много энергии, и тогда вы сможете заниматься двумя делами одновременно. Но для этого нужно понять, на что именно вы реагируете как на триггер.