Kitabı oxu: «Внутренние голоса и диссоциативные части личности. Психотерапевтическая работа с использованием EMDR», səhifə 8

Заключение

Работа со сложными частями и голосами требует от терапевта настойчивости в работе через Взрослое Я. Диссоциативные фобии будут усиливаться, и это может затруднять понимание позитивной защитной функции части или голоса. Работа с такими частями может осложняться также обострением таких тем, как гнев, контроль, недоверие или борьба за власть.

Практически во всех примерах в следующих главах этой книги мы будем разбирать тот или иной тип сложных голосов и частей.

Глава 6
Работа с враждебными и агрессивными частями и голосами

Работа со всеми частями системы очень важна, однако взаимодействие с враждебными и агрессивными голосами и частями – ключевой аспект терапевтического процесса, поскольку именно эти части вызывают у наших клиентов дискомфорт, растерянность и страх. Помочь клиентам услышать эти голоса может быть особенно тяжело, потому что они потратили много времени и энергии на обратное – отчаянные попытки игнорировать их.

В качестве первого шага необходимо признать, насколько клиенту страшно и сложно работать с этими частями. Ведь если голоса пугают агрессивными посланиями и жестокими приказами (например, заставляют причинить боль себе или другим), клиенты склонны думать, что если они будут их слушать, то придется подчиняться. Клиенты часто очень удивляются и испытывают облегчение, когда мы объясняем им, что можно слушать голоса, но при этом не следовать их приказаниям и не делать того, что они говорят.

Происхождение враждебных и агрессивных частей

Многие враждебные или агрессивные части появились в травматичной и абьюзивной среде в процессе научения. Как показывают многие примеры в этой книге, чаще всего такие части просто повторяют выученное поведение, копируя авторов насилия из своего детства. Если задуматься, то единственный способ, которым клиент может почувствовать силу или контроль, – создать часть (или части), которая кажется такой же сильной, как и люди, причинявшие клиенту боль. Именно поэтому они могут подражать речи, мышлению, системе убеждений, тону голоса и отношению. Печальная правда состоит в том, что у них нет здоровых моделей для подражания, они не видели других вариантов. Человек, растущий в среде вербальной, физической или сексуализированной агрессии, отвержения и угроз, не может интернализировать позитивное поведение и отношение к себе. Он не пытается найти другие варианты, потому что никогда их не видел. Именно поэтому крайне важно помочь клиенту понять, в чем причина возникновения этих голосов; объяснить, что гнев и угрозы – это способ, которым они научились хоть как-то контролировать среду; а также научить его новому взгляду на голоса и на самого себя. А мы с вами хорошо знаем, что новому можно научиться.

Функция враждебных и агрессивных частей

Для того чтобы клиент понял, как часть пытается ему помочь, необходимо исследовать ее функцию в системе. Как уже говорилось, одна из наиболее распространенных реакций клиентов на исследование таких функций – «такой функции нет, часть или голос просто разрушают мою жизнь». В других случаях клиенты способны увидеть, что это защитная часть, но все равно присутствует фобия. Тогда клиенты говорят что-то вроде: «Она всегда приходит, когда я не могу справиться с ситуацией». Мы стремимся дать клиентам понять, как эти части пытаются им помочь, исследуем систему и всегда спрашиваем о триггерах: «Когда появляется эта часть?» При этом мы заранее предполагаем, что скорее всего клиент ответит нам, что эта часть появляется, когда человеку плохо или тяжело.

У этих частей могут быть и другие задачи. С одной стороны, они могут хранить в себе гнев и травматические воспоминания, которые клиент или его Взрослое Я не способны ассимилировать. С другой стороны, они могут пытаться сделать Взрослое Я более подозрительным, чтобы клиент был начеку и все время опасался очередной встречи с насилием в настоящем. Также эти части могут просто пытаться играть роль насильника, чтобы не оказаться в роли жертвы (Blizard, 1997; Ross, 1997; Ross, Halpern, 2009).

Специальные интервенции

Терапевтам следует помнить и напоминать клиентам, что эти вызывающие дискомфорт части на самом деле пытаются защитить и помочь. Вне зависимости от их проявлений мы всегда должны иметь это в виду и быть готовыми к тому, что поначалу клиенты будут относиться к нашим словам с недоверием, особенно если речь идет о голосах, приказывающих им причинить вред себе или другим. Действительно, сложно представить, как нечто, что каждый день причиняет тебе вред или пугает, может пытаться защитить тебя – это кажется непреодолимым противоречием. Однако по мере того, как мы помогаем клиенту увидеть его динамику, клиент осознает, что эта часть приходит тогда, когда ему плохо, и начинает лучше понимать, что действия части направлены на то, чтобы тем или иным образом сделать ему лучше. Со временем клиент признает, что если бы часть просто хотела причинить ему вред, она могла бы появляться и чаще, особенно когда клиент хорошо себя чувствует, и зачастую испытывает облегчение, несмотря на то, что фобия еще присутствует.

Поскольку большинство этих частей и голосов застряли в травматических воспоминаниях, они часто не знают, что сейчас находятся в безопасности. Для них будет крайне важно получить ориентацию во времени: тогда они могут начать понимать, что настоящее – безопасно и необходимости защищаться уже нет. Ориентация во времени тяжело дается частям, годами живущим во времени травмы и продолжающим бояться последствий со стороны насильников.

Изначально работа с этими голосами проводится, когда они возникают в терапии или за рамками терапевтических сессий. Часто исследование симптома становится способом пригласить клиента к разговору об этих голосах и тем самым начать работу.

Пример клинического случая (Хоуп)

«Выхода нет»

Хоуп — женщина 32 лет, которую направили в наш центр из дежурного покоя, потому что у нее было много сложных симптомов: импульсивность, агрессия по отношению к людям и предметам, опасное и сложное самоповреждающее поведение. Она считает себя пропащей и не ждет, что в настоящем или тем более в будущем ей станет лучше. На первой диагностической сессии она рассказывает о жизни, полной травм. В этом фрагменте Хоуп исследует эпизод, когда она попала в дежурный покой.

К: Знаете, что случилось? Я поссорилась с лучшим другом, потому что напилась. Я повышала голос больше обычного, он хотел, чтобы я говорила тише, но я не могла, и тогда он влепил мне пощечину. Я сказала: «Все в порядке, все нормально». Я не хотела раздувать это, но бессознательное решило иначе, и у меня началась паническая атака. У меня начался судорожный припадок, несколько часов, несколько дней я страдала и ходила к дежурному врачу. Я не могла успокоиться, даже на сильных препаратах. Не знаю, есть ли какие-то другие лекарства, мне кажется, что мне уже все что можно давали.

Это типичный пример, когда клиент дает нам много информации, из-за чего мы можем растеряться, не зная, на чем сфокусироваться. Но если четко понимать основные цели, конфликт и триггеры, мы сможем лучше фильтровать информацию.

Т: Что вы имеете в виду, когда говорите «бессознательное решило»? К: Ну на меня это все как будто бы не повлияло. Но получается, что повлияло, иначе со мной такого бы не произошло.

Т: Это повлияло на какую-то часть вас.

К: Да, судя по всему.

Т: С вашим предыдущим терапевтом вы исследовали свой внутренний мир, и нашли там разные части. Это как-то изменилось? Как там обстоят дела сейчас?

К: Я все еще вижу себя более или менее также, но лучше осознаю, что происходит, и чувствую себя спокойнее, потому что и общаюсь с куда более спокойными людьми.

Т: Хорошо.

Мы просим Хоуп нарисовать свой внутренний мир (один из способов исследования внутренней системы частей), хотя клиентке сложно это дается из-за внутреннего критика.

Т: Я знаю, что вам сложно рисовать, но не могли бы вы нарисовать свой внутренний мир? Просто чтобы у меня появилось представление о том, что происходит у вас внутри.

К: В смысле нарисовать круг и части в нем?

Т: Возможно. Как вам захочется.

Рисуя, она описывает каждую часть. Выявлены три основные части: Халк, Кукла и Ребенок.

К: Самая импульсивная, жестокая и раздражительная часть сейчас занимает меньше места, чем раньше. Даже Кукла стала меньше, чем была – это часть, которая отвечает за то, чтобы с незнакомыми людьми или на работе все всегда было идеально, за то, чтобы я все делала правильно. Я сейчас не очень много внимания на нее обращаю, может даже и меньше. А Ребенок – это девочка, которая прячется и редко выходит. Она очень уязвимая, но начинает становиться сильнее, она уже как будто немножко подросла. (Смотрит на рисунок и что-то исправляет.) Возможно, Кукла стала больше. Посмотрим, вот эти две кольчуги защищают ее, но они уже не такие большие. Ребенок раньше был крошечным, почти невидимым. Это я в детстве, потерянная маленькая девочка, милая и забавная.

Т: С какой частью вы идентифицируетесь сейчас?

К: Прямо сейчас я немножко Халк. Я довольно расстроена. Я расстроена, потому что думаю, что не пойду на работу сегодня – не хочу там ничего сломать.

Т: Ну ломать что-то необязательно. Давайте попробуем понять, что происходит, чтобы вы смогли успокоиться.

При наличии агрессивных частей исследование потенциальных диссоциативных фобий разных частей становится еще важнее (ТР № 4). Собирать информацию о диссоциативных фобиях можно, просто спрашивая, что клиент чувствует по отношению к каждой из частей.

Т: Что вы чувствуете по отношению к каждой из ваших частей прямо сейчас? Что вы чувствуете по отношению к Халку?

К: Что я чувствую по отношению к частям прямо сейчас? В смысле, считаю ли я их хорошими или плохими?

Т: Да, считаете ли вы их хорошими или плохими.

К: Я считаю, что они плохие.

Т: Вы знаете, что у них есть функции, да?

Исследование функций частей (ТР № 6) также очень важно, особенно учитывая, что клиентам с агрессивными и враждебными частями сложно понять, что в поведении частей может быть хоть что-то позитивное.

К: Ну я правда не понимаю, какая функция у Халка. Я могу еще как-то понять про Куклу, а функция Халка – это даже смешно. Да, он защищает, но эта импульсивная и жесткая защита, как вербально, так и физически, потому что я могу что-то сломать.

Т: Она пытается защитить вас, когда вы не справляетесь.

К: Да, но это же полный бред, потому что она взрывается и ведет себя неконтролируемо, вот как вчера, когда меня забрали на скорой. Это смешно.

Т: Это была Халк?

К: Да, это точно была Халк, самоповреждение или разрушение вещей – это всегда она.

Т: То есть было бы идеально, если бы Халк могла помочь вам так, чтобы вас не пугать.

К: Я раньше ее лучше понимала, а теперь вообще не понимаю. Мне кажется, что эти доспехи должны исчезнуть.

Несмотря на то что у клиентки есть частичная реализация того, что часть, возможно, имеет намерение помочь, фобия по отношению к этой самой импульсивной части поддерживает конфликт. На самом деле тема гнева (тема 2) нередко превращается в замкнутый круг, связанный с желанием клиента или других его частей избавиться от какой-то части. Терапевт пытается помочь клиентке и части понять, что Халк может помогать более адаптивным образом (ТР № 6). Это подготавливает почву для начала исследования альтернативных вариантов и поиска более функциональных способов помочь системе (ТР № 8).

Т: Не просто исчезнуть – она должна научиться помогать вам более адаптивно.

К: Но у меня же для этого есть Кукла. Кукла отвечает за то, чтобы я была идеальной весь день, а еще она знает, как быть спокойной и расслабленной, как вести приятную беседу, как хорошо все делать. Я знаю, что дело не в идеальности, потому что идеальности вообще не существует. Кукла когда-то была перфекционисткой, все делала идеально, всегда выглядела идеально. Это такие доспехи и способ защиты, чтобы другие люди не могли узнать тебя ближе. А еще она меня стабилизирует, мне кажется, она хорошо делает свою работу.

Т: Но у всего есть какая-то функция. Так что Халк придется научиться другому типу саморегуляции.

К: Да. Она приходит все реже и реже.

Здесь терапевт продолжает попытки понять функцию Халк (ТР № 6), исследуя триггеры, обуславливающие ее появление (ТР № 3). Помните, что очень важно помочь клиенту увидеть, что части, как правило, не появляются, когда он спокоен, и это означает, что они пытаются ему помочь. Обычно клиентов очень удивляет этот факт.

Т: Когда обычно приходит Халк?

К: Она приходит, когда наступает хаос, вот как вчера.

Т: То есть она не приходит, когда вы спокойны, верно?

К: Нет.

Т: Она приходит, когда дела идут плохо.

К: Конечно, она приходит, когда у меня уже совсем истерика начинается.

Т: Это означает, что она пытается вам помочь; иначе бы она не приходила только тогда, когда вам плохо.

К: (удивленно) Правда?

Т: Ну конечно.

Когда клиент начинает проявлять интерес к защитной функции, пусть все еще с недоверием, мы можем продолжить предлагать ему идею о том, что должны найтись другие пути защиты системы – более адаптивные и эффективные на текущий момент (ТР № 8). Функции, бывшие защитными в прошлом, могут быть очень дисфункциональными в настоящем, когда реальной опасности уже нет.

К: А что хорошего в том, что случилось? В результате я переломала кучу вещей, разнесла сад, потом начала заматываться в провод, меня могло током дернуть.

Т: Дело не в том, плохие это действия или хорошие. Мы просто пытаемся понять, как Халк пытается вам помочь, чтобы она смогла делать это более эффективно. У нее явно много силы, но эта сила настолько неконтролируема, что в конце концов она причиняет боль вам самой. Вполне вероятно, что она даже не понимает, что ее действия причиняют вам боль. Я думаю, что эта часть может помочь вам, передавая вам эту силу, но не взрываясь и не круша все вокруг.

К: А как она тогда мне ее передаст?

Т: Вот этому мы с вами можем научиться здесь.

Поскольку клиентка заинтересовалась, сейчас самое время поддержать этот здоровый интерес по отношению к части, которая доставляет столько неудобств. Совершенно очевидно, что центральным аспектом этой части является гнев (тема 2).

Т: Эти части говорят с вами?

К: Халк все время говорит.

Т: А у Халк есть голос?

К: Да, думаю, это мой голос. А еще ненависть. Халк – это и то, и другое.

Т: Там очень много накопившегося гнева.

К: Да, это все гнев.

Т: Это способность драться, защищаться, у нее так много гнева, что она иногда теряет способность мыслить ясно.

К: Кукла постоянно говорит: «Держи себя в руках, контроль, идеально, контроль…»

Последний комментарий указывает на потенциальный конфликт между этими двумя частями внутренней системы, поэтому нам нужно его поисследовать (ТР № 1).

Т: Они знакомы друг с другом?

К: Не думаю.

Т: Не думаете. Но вы ведь знаете всех троих.

К: Да, знаю, но я думаю, что эти двое незнакомы, а если и знакомы, им друг на друга наплевать. Может, они и знакомы, я сейчас подумала об этом, и они начали разговаривать. Проблема в том, что иногда Халк сильнее. Я правда думаю, что Халк – самая сильная из них.

Т: У Халк много силы.

К: Иногда Кукла может контролировать Халк, но это скорее исключение из правил.

Этот комментарий клиентки четко указывает на наличие конфликта между частями. Есть несколько тем, которые, возможно, следует поисследовать или обозначить: контроль (тема 4) и борьба за власть между этими частями (тема 6). Это удачный момент, чтобы предложить какие-то варианты (ТР № 8), а также идею командной работы, поскольку залогом хорошего функционирования системы является сотрудничество между частями (ТР № 10).

Т: Дело не в контроле, а в том, чтобы работать в команде. Вы сказали, что они разговаривают – а что они говорят друг другу?

К: Пытается успокоить ее, говорит: «Все хорошо, успокойся, подыши…»

Т: Это кто кому говорит?

К: По-моему, это Кукла – та, что про контроль говорит. (Немного меняет рисунок.) Может, сделать другую – Халк-Кукла-Ребенок. Ребенок – это я, давайте так оставим, но мне кажется, можно еще другую часть нарисовать. Я об этом никогда не думала, а сейчас мне кажется, что еще есть постоянное ощущение бесполезности. Кукла много над этим работала, и очень хорошо, а Халк – тоже, но плохо…

Т: А что позитивного она говорит? Про ощущение бесполезности?

К: Ну она говорит позитивное.

Т: Например?

К: Ну не знаю, например: «Нет, ты не бесполезная; нам всем нужно время; терпение, терпение, терпение; ты должна работать, работать, работать…»

Т: То есть она дает вам позитивные послания.

К: Да, вот только я не знаю, это Кукла или Ребенок, я неуверена.

Т: Попробуйте подумать.

К: Ну Кукла считает, что это хорошо… держать все под контролем и стремиться к совершенству. А перфекционизм – это не хорошо. Там есть контроль, потому что совершенство переходит в контроль; ну в смысле все время быть идеальной и все делать хорошо. А вот нормальный контроль, более рациональный, он, наверное, от Ребенка, потому что Ребенок – рациональная часть.

Т: Ребенок – рациональная.

К: Да, мне так кажется.

Т: А можно об этом чуть подробнее?

К: Ну смотрите, сначала она была маленькой девочкой и приходила время от времени. Хорошая, милая, но очень уязвимая. А теперь она умеет рассуждать, она кое-что может контролировать, но здоровым образом.

Т: А сколько ей лет?

К: Сколько лет?

Т: Да. Как вам кажется, сколько Ребенку лет?

К: Может быть, нам стоит называть Ребенка по-другому. Да, она еще уязвима, но на самом деле Ребенок означает не «ребенок», а «внутреннее Я».

Т: Внутреннее Я.

К: Настоящая Я.

Т: Ваше истинное Я.

К: Да, мое истинное Я. Мое истинное и очень уязвимое Я, но со временем оно может развиваться и давать позитивные послания. У Халк есть сила, много силы. Но я же не только Халк, ведь если бы я была только Халк, я бы вообще ничего не контролировала и уже давно была в тюрьме.

Наше взаимодействие с клиентами всегда направлено на развитие Взрослого Я клиента, поскольку это начало более интегрированной жизни, но сейчас терапевт решает поговорить об этом напрямую – это и психологическое просвещение, и постановка целей терапии.

Т: Можно сказать, что вы хотели бы развить в себе Здорового Взрослого. Здоровый Взрослый – это тот, кто может обо всем позаботиться, защитить уязвимого Ребенка, остановить Халк, когда она переходит границы, когда она слишком выходит из себя. Здоровый Взрослый может сказать Кукле, что не все должно быть идеально, что стремиться к совершенству – хорошо и прекрасно, но нельзя предъявлять к себе слишком жесткие требования.

К: Это просто меня блокирует.

Т: Доступ к Взрослому – учитывая все, что внутри вас происходит – поможет вам сделать так, чтобы все работало более целостно. Согласны?

К: Да, полностью согласна.

Терапевту постоянно, на каждой сессии, нужно думать о том, как помочь клиенту лучше понять функцию частей (ТР № 6).

Одна из тем, тесно связанных с гневными частями, – страх, что и клиент, и терапевт хотят от них избавиться (тема 2). Терапевт возвращается к сказанным ранее клиенткой словам о том, что она хотела бы, чтобы одна из частей ушла.

Т: Меня немного беспокоит то, что вы хотите, чтобы Халк исчезла.

К: Ну раньше от нее была польза, а теперь нет. От нее есть толк, если кто-то тебя хочет изнасиловать или ударить, так? Гнев действительно может тебя от этого спасти.

Т: Защитить, да.

К: Это защита, которая тебя спасает, чтобы ты не стояла с открытым ртом.

Т: Да, если человек столбенеет, он не может защищаться.

К: Да, и у меня как-то такое было. Один парень пытался меня изнасиловать, я была просто в ступоре, уже трусы сняла. А потом я попробовала ударить его. Ну то есть сначала я хотела позвать на помощь. Я закричала, но там было так шумно, что никто не услышал. Я попыталась убежать, колотила в дверь, а потом в какой-то момент мне пришла мысль: «Остановись на секунду и подумай!», и я сказала себе: «Думай! Как тебе отсюда выбраться! Надо что-то делать, или тебе крышка». И тут – я даже не знаю, откуда у меня силы взялись – я толкнула его, он упал на дверь, и я убежала.

Т: Конечно, и все это благодаря Халк.

К: Да, ну и подумать тоже помогло.

Т: Но это ваше Взрослое Я – взрослый внутри вас, который уже вырос и знает, что в разных ситуациях можно поступать по-разному.

К: Ну да, это был крайний случай.

При любой возможности надо стараться валидировать действия частей, указывая на ресурсы и подкрепляя их (ТР № 7), а также помогая клиентке увидеть, как части помогают ей справляться с тяжелыми ситуациями. Также можно предлагать новые способы действий в сложных ситуациях (ТР № 8), что поможет клиентке начать рассматривать потенциальные новые копинговые стратегии, более адаптивные в настоящем и не поддерживающие и не усиливающие внутренний конфликт между частями.

Т: У вас много ресурсов, особенно если вы в спокойном состоянии и не подвергаетесь воздействию эмоциональных триггеров. Тогда вы знаете, что правильно, что неправильно, что вы можете выдержать, а что – нет. Проблемы начинаются, когда что-то внутри вас подвергается воздействию триггера.

К: Конечно, я думаю, что мне нужно научиться говорить «нет» или «Послушай, с меня хватит, я так больше не могу, просто поговори со мной о чем-нибудь простом».

Т: И с этим вам может помочь Халк, но ей необязательно делать это так мощно. Она может предупредить вас заранее…

К: Она научилась говорить: «Хватит!»

Т: Конечно, но это «Хватит!» не должно вас пугать или приводить к проблемам. Она может дать вам подсказку вроде: «Эй! А вот это не надо!»

К: Помню один случай на работе, когда мне хотелось одному коллеге просто голову оторвать. Мне кажется, что это Халк тогда мне сказала: «Просто уйди, остается всего 20 минут. Уйди сейчас, а то взорвешься». Это, наверное, была она, да?

Т: Ну если это была она, значит, она уже учится лучше справляться с такими ситуациями.

Несмотря на то что нам может показаться, что это сказала какая-то другая часть, мы все равно пользуемся случаем и валидируем, что будет адаптивно, поскольку часть нас слышит.

К: Это важно.

Т: Все важно, потому что все ваши части пытаются вам помочь. К: Но это в каком-то смысле неконтролируемый процесс.

Поскольку клиентке сложно понять свои реакции, здесь будет уместно рассказать о защитных механизмах психики. Биологию легко понять, когда она связана с реакциями и поведением клиентки, которые она не совсем понимает или не контролирует. В нашем случае часть Халк связана с системой «бей», а для того, чтобы ей стало лучше и у нее появилось больше эмпатии и сострадания, крайне важно понять защитную функцию (ТР № 6).

Т: Унас есть реакции «бей», «беги», подчинение, привязанность – то есть установление контакта с другими – и реакция «замри».

К: (с большим удивлением и интересом) Это блокировка!

Т: Да, то есть это все биология. Это происходит со всеми людьми и млекопитающими. Животные используют все эти типы биологических реакций, чтобы защитить себя.

К: Извините, что я улыбаюсь. Просто это все так интересно.

Т: Мы хотим понять, что происходит на биологическом уровне, чтобы вы тоже могли посылать себе послания и понимать, что происходит. Если вы смогли сказать: «Подожди минутку, подумай об этом», значит, вы точно умеете это делать.

К: Да, и я тогда, кстати, была пьяная и накуренная.

Т: Мы знаем, что в таком состоянии способностей у нас не много. Обычно, попадая в опасную ситуацию, мы можем активировать реакцию «бей» или «беги», в зависимости от ситуации. Если есть опасность, мы можем убежать или защитить себя при возможности. Если это невозможно – у нас наступает либо реакция подчинения, либо реакция «замри».

К: А зачем нужно подчинение?

Т: Чтобы вам не причинили еще больше боли.

К: Когда?

Т: Обычно такое случается в детстве, когда у тебя просто нет другого выхода.

К: Например, когда тебя бьют и у тебя наступает блок, да? Но это разве не…

Т: Тут сочетание разных реакций.

К: Мне кажется, это не подчинение. Вот если речь про секс, то это было бы подчинение, а тут это скорее блок.

Т: Замирание.

К: Да. А вот про подчинение я пока не поняла.

Т: Подчинение – это как угождать кому-то. Как правило, у взрослых людей больше вариантов, и мы стараемся этого избежать. Возможно, Халк и Кукла активируются, чтобы защитить вас от этого. Но когда мы оказываемся в сложной ситуации в детстве, как правило, мы не можем ни убежать, ни ударить. Это две невозможные реакции, поскольку есть ощущение беспомощности.

И тогда остается только подчиниться, только терпеть, потому что другого выхода нет, и мы начинаем думать, что сами во всем виноваты. Это самая разумная реакция в ситуации, где хорошего решения просто нет: ребенок решает, что это он во всем виноват. Если ребенок понял бы, что у него нет выхода, то пришел бы в ужас. Я понятно объясняю?

К: Да, продолжайте.

Т: То есть лучше думать так: «Я плохо себя веду», «Это я во всем виноват» и «Если когда-нибудь у меня получится сделать все правильно, это прекратится». Вот так мы этому учимся. А что происходит потом, когда мы взрослеем? Это продолжает повторяться. Мы сталкиваемся с триггером, но не осознаем этого, потому что опасности-то реальной уже нет. Помните, в какой-то момент брат вам объяснял… не помню, как он точно выразился… «Война…»

К: Война уже закончилась.

Т: Да. То, что вы сказали, в каком-то смысле об этом же. Иногда нам вдруг что-то напоминает о нашем прошлом опыте, возможно, активируется одна из тех реакций, и тут появляются эти две части, чтобы помочь. Разница лишь в том, что, в отличие от детства, сейчас у вас есть выбор. Вы взрослый человек, вы можете защитить себя, у вас есть ресурсы. Вот что нужно понять вашей внутренней системе, чтобы научиться помогать вам.

К: Ну то есть можно сказать, что у меня такая низкая самооценка, что я в себя совсем не верю. Хотя иногда все же немножко верю.

Т: Вы начинаете больше верить в себя.

К: Да, немного больше.

Т: И в свои способности. Но то, чему вы когда-то научились, было с вами очень долго – привычка думать, что вы во всем виноваты и что вам нужно все терпеть.

К: Ну и что я пустое место.

Т: Да, и что вы – пустое место. Вот тут и возникает внутренний конфликт, потому что другие части не хотят, чтобы вы так о себе думали, не хотят, чтобы вы терпели то, что нельзя терпеть. Вы уже лучше заботитесь о себе, эти части научились помогать вам более адаптированным к настоящему образом, потому что вы больше не на войне. Если война и идет, то только внутри вас.

К: Да.

Как только клиентка начинает понимать, что происходит с этой частью, мы можем предложить ей новый способ реагирования на часть (ТР № 8). С одной стороны, мы заинтересованы в налаживании сотрудничества между частями (ТР № 10), как мы увидим в дальнейшем фрагменте сессии. С другой – нам важно помочь клиентке понять, что если она будет слушать эту часть, то ей необязательно делать то, что та ей говорит (ТР № 2).

Т: Смысл в том, чтобы увидеть, какая часть вас могла бы предупредить Халк, что она переходит границы возможного.

К: Прямо в моменте?

Т: Нет, раньше, потому что…

К: Потому что тогда я совсем сойду сума и уже не смогу…

Т: А вы любите животных?

К: Да, обожаю!

Т: А кошек любите?

К: Да, у меня есть кошки, и собак тоже люблю.

Т: Когда кошка напугана (терапевт изображает кошку, у которой шерсть встала дыбом), к ней даже нельзя подойти и погладить ее.

К: Да, потому что она зашипит и поцарапает.

Мы естественным образом переходим к обсуждению альтернативных способов поведения в определенных ситуациях (ТР № 8), при этом помогая клиенту общаться с голосом и повышать реализацию очень распространенной темы: отсутствие дифференциации между прошлым и настоящим (ТР № 5). То, что было полезно в прошлом, не всегда полезно в настоящем, а иногда даже наносит вред.

Т: Кошка не даст нам погладить себя, потому что она находится в режиме защиты. Когда Халк оказывается в режиме защиты, она уже перестает понимать, что происходит, ее внутренняя система не может сказать: «Погоди, давай посмотрим, как сейчас лучше поступить?» Поэтому здесь надо научиться предупреждать ее заранее, чтобы она поняла, как вам важна ее помощь, но при этом не доходила до крайностей.

К: В этом просто нет необходимости.

Т: Конечно, но, может быть, она еще не умеет по-другому. Как вам кажется, Халк знает, что в этом нет необходимости?

К: Ну конечно, не знает! Она импульсивная.

Т: Но она может научиться реагировать и при этом держать себя в руках. Это поможет вам устанавливать границы.

К: Да, границы – это главное, ну почти…

Т: Что-то внутри вас предупреждает: что-то не так. Например, когда вы работаете и уже собираетесь сорваться, что-то внутри вас говорит: «Тебе лучше уйти отсюда» – очень важно, чтобы вы это не игнорировали. Если вы обратите внимание на это предупреждение, то сможете выйти из ситуации раньше, чем дойдете до крайностей. Возможно, вы скажете себе что-то вроде: «Я просто сделаю все правильно».

Они ничего не могут сказать, если вы все хорошо сделаете. Наоборот, если вы попробуете сделать это слишком быстро, им наверняка будет что сказать, и в результате вы потратите больше времени на исправление собственных ошибок, и у вас повысится уровень стресса. Итак, вы говорите, что вы хотите быть как все (то есть контролировать себя)…

К: Да, я слышала, как один мой коллега говорит: «Ой, ну я же не профессионал, я делаю все в своем ритме». Я вижу, что он вообще не напрягается, и говорю себе: «Черт! А почему я так не могу?» Т: Ну может быть, это просто не в вашем духе. Вам будет некомфортно делать то, что противоречит вашим убеждениям, но вы можете сказать что-то вроде: «Я еще только учусь, я все сделаю хорошо, мне нравится так делать». Не идеально, а хорошо.

К: Ну в последний раз, когда я делала окрашивание, я все сделала медленно и хорошо.

Всегда полезно рассказывать клиенту о психологической эффективности, чтобы он понимал, как много энергии уходит на внутренний конфликт и как мало ее при этом остается на функционирование во внешнем мире.

Т: Это может быть связано с управлением психической энергией. Вы знаете, что это?

К: Я знаю, что такое энергия.

Т: Вот, допустим, психическая энергия. Для того чтобы сделать что-то хорошо, нам нужен определенный уровень энергии.

К: Да, и немаленький. Я не могу одновременно что-то делать и разговаривать.

Т: Конечно, потому что сейчас у вас острый внутренний конфликт. Когда степень внутреннего конфликта снижается, высвобождается большое количество энергии. Если вы научитесь справляться с этим конфликтом, то на это перестанет уходить так много энергии, и тогда вы сможете заниматься двумя делами одновременно. Но для этого нужно понять, на что именно вы реагируете как на триггер.