Kitabı oxu: «Под черным флагом. Истории знаменитых пиратов Вест-Индии, Атлантики и Малабарского берега»

Name: Под черным флагом. Истории знаменитых пиратов Вест-Индии, Атлантики и Малабарского берега
Author: Дон Карлос Сейц
ISBN: 978-5-9524-5278-7

Дон Карлос Сейц

Şrift:

Don Carlos Seitz

Under the Black Flag: Exploits Of the Most Notorious Pirates

* * *

Тому, кто не способен отличить благоразумие от морали, может показаться странным, что добропорядочные люди интересуются делами грабителей и негодяев. Я не собираюсь перед ними оправдываться и начинаю свой рассказ, не опасаясь их осуждения и не задумываясь о последствиях, поскольку мне хорошо известно, что многие благородные господа составили себе состояние, занимаясь подобным делом.
Д.К. С.

Введение. Общие сведения о пиратстве

– Кто ты и откуда взялся?
– Рыцарь я удачи, с моря я пришел.
Пиратское приветствие

Пиратская профессия – одна из самых древних в мире. Она возникла в ту пору, когда одни люди, связав два бревна, отправились в море, а другие устроили на них засаду, желая облегчить им груз. Когда из древесных стволов научились выдалбливать лодки, пиратов стало больше; их число еще больше умножилось, когда появились корабли и паруса их наполнились ветром. Морские разбойники просуществовали до тех пор, пока пар, это ужасное чудовище, не загнало их в самый угол, в Китайское и Малайское моря.

Томас Маколей в «Песнях Древнего Рима» писал, что побережье Иберии было логовом флибустьеров уже в ту пору, когда доблестный Гораций на мосту через Тибр сразил Лаусула, воскликнув:

Валяйся здесь, поверженный пират!
Уж больше никогда, объятый страхом,
Народ со стен Остийских не узрит
Корабль твой, несущий людям гибель!
И пахари Кампаньи никогда
Не побегут в леса, едва завидев
Твой трижды проклятый в народе парус!

Первое описание пиратской организации находим у Фукидида, который отмечал, что с развитием торговли грекам пришлось защищать себя от пиратов, «которыми командовали влиятельные вожди, занявшиеся этим делом ради увеличения своих богатств и обеспечения своих бедных последователей». Они «нападали на не защищенные стенами, широко раскинувшиеся города, больше похожие на села, и подвергали их грабежу, а потом жили за счет награбленного, ибо подобное занятие в ту пору считалось вовсе не позорным, а, наоборот, почетным!». Из-за этих разбоев города, как на материке, так и на островах, строились подальше от моря, где их было легче защитить. Островитяне, как пишет историк, занимались пиратством гораздо активнее, чем жители внутренних районов суши; этим прославились в основном керийские и финикийские авантюристы. Избавить людей от этих морских разбойников удалось лишь Миносу, царю Крита. Он построил флот, заселил остров мирными людьми и поддерживал там порядок до самого начала Троянской войны.

Позже пиратские набеги описывал Плутарх. Во времена гражданских войн Римская республика лишилась своего господства на море, и на сицилийском побережье появились банды грабителей, которые на парусных и гребных галерах грабили корабли в Средиземном море между Грецией, Римом и Египтом. Сулла, который в распутном юноше, Юлии Цезаре, увидел многие черты Мария, потребовал, чтобы Юлий, которому в ту пору едва исполнилось восемнадцать, отказался от своей жены Корнелии, дочери Цинны, предшественника этого тирана на посту правителя Рима. Цезарь отказался, и Сулла велел ему отправляться в ссылку, сначала в земли сабинов, где он был схвачен римскими солдатами, но сумел сбежать, подкупив их капитана Корнелия 2 талантами. Он явился в Вифинию и после короткого пребывания при дворе царя Никомеда решил вернуться домой морем. О том, что случилось дальше, рассказал нам Плутарх: «Возвращаясь домой, он неподалеку от острова Фармакусса был захвачен в плен пиратами, которые в ту пору наводнили моря своими кораблями и бесчисленными мелкими суденышками. Когда эти люди велели ему выплатить двадцать талантов в качестве выкупа, он рассмеялся, ибо они не знали истинной цены своего пленника, и сам предложил им пятьдесят. Он тут же отправил тех, кто был с ним, в разные места, велев им раздобыть денег, а сам остался среди людей, которые считались самыми кровожадными в мире – киликийцев, – с одним другом и двумя слугами. Однако он так мало считался с разбойниками, что когда хотел спать, то посылал к ним [слугу] передать, чтобы они вели себя тихо. Тридцать восемь дней, пользуясь полной свободой, он развлекался, участвуя в их упражнениях и играх, как будто они были ему не тюремщиками, а друзьями. Он писал стихи и речи и заставлял их слушать, а тех, кто не восхищался ими, прямо в лицо называл невежественными варварами, а в гневе часто угрожал их повесить. Им это ужасно нравилось; они приписывали свободу его речи некоторой простоте и ребяческой игривости. Как только из Милета прибыл выкуп, он расплатился с ними и был отпущен на свободу, после чего снарядил в Милетской гавани корабли и бросился на поиски пиратов. Их суда по-прежнему стояли у острова; он напал на них и захватил большую часть в плен. Он забрал себе все их деньги, а людей запер в тюрьме в Пергаме и обратился к Марку Юнку, который в ту пору был наместником Азии и который, как претор, должен был назначить им наказание. Юнк, позарившийся на их деньги, ибо сумма была весьма значительной, сказал, что он подумает на досуге о том, что делать с пленниками. Тогда Цезарь покинул его и вернулся в Пергам; он приказал привезти сюда пиратов и распять: этим наказанием он часто стращал их, будучи в плену, а они-то и не думали, что он говорит совершенно серьезно!»

Пираты изобрели особый способ отправлять людей к праотцам – хождение по доске. По своему обыкновению, они, взяв человека в плен, спрашивали, не римлянин ли он. Если он гордо отвечал «Да, я – римлянин», они низко кланялись ему и предлагали свои услуги. Когда же римлянин утверждался в мысли, что пираты испытывают перед ним благоговейный трепет и спасение уже близко, его вежливо просили подняться по корабельному трапу и сделать шаг к свободе – прямо в море!

Во время смуты в Риме число пиратов сильно возросло и богатство их было велико; их галеры были пышно украшены, носовые части окованы медью и позолочены, весла выложены серебром, а паруса сшиты из пурпурных тканей. Они грабили не только суда в море, но и нападали на виллы, стоявшие на берегу, уводя с собой высокородных дам ради выкупа и смеясь над властью Рима. Один раз они захватили в плен даже двух преторов, Секстилия и Беллина, которые ехали из столицы в свои провинции. Словом, пиратской алчности не было пределов. В конце концов Помпей Великий, стремясь установить порядок, собрал большое войско и положил конец пиратским набегам.

Богатство имеет неизменную тенденцию скапливаться в одних руках, и его перераспределение всегда было одной из главных проблем человечества. Люди, которые зарабатывают его тяжелым трудом, постоянно подвергаются поборам со стороны тех, кто желает разбогатеть без особых усилий. И в наши дни, которые называют прогрессом цивилизации, господствует тот же закон: пока пчелы собирают нектар, их ульи всегда кто-то разоряет.

Конечно же раньше всех начали систематически грабить купцов китайцы. Это произошло еще в ту пору, когда создавал свое учение Конфуций, но о китайских пиратах мы в этой книге рассказывать не будем. Китайские пираты в XIX веке имели огромные флоты, им принадлежали многие порты, и даже сейчас они все еще действуют. Но мы в своей хронике расскажем лишь о пиратах Западного мира и начнем со Скандинавского полуострова.

Суровые предарктические земли Древней Норвегии, Швеции, Дании стали местом рождения современного авантюризма. В течение двенадцати веков северяне и их потомки были владыками морей. Законным или незаконным путем, но они сумели захватить эту власть. Прошло уже более тысячи лет с тех пор, как Эрик Рыжий открыл Исландию и повел свои корабли, по бокам увешанные щитами, к берегам Винланда, как викинги называли Северную Америку, в то время как другие:

…плавали в южных морях
Под южными небесами
И смотрели на хилых принцев
Голубыми очами героев.

На побережье Калабрии до сих пор стоит сторожевая башня, с которой жители Иберийского полуострова с тревогой вглядывались в даль Средиземного моря – не покажутся ли корабли викингов? Кровь викингов течет в их потомках – британцах, норманнах, голландцах и немцах Гамбурга, Бремена и Данцига, трех знаменитых свободных городов Европы. Кровь викингов есть и в нас, быть может сильно разбавленная, но это та же кровь, которая текла в жилах авантюристов всего мира!

О приключениях властителей морей написаны сотни книг, и мы не можем, конечно, рассказать обо всех. Кровь, которую они влили в вены бриттов, помогла тем изгнать из Англии римлян после пяти столетий владычества, а усиленная кровью норманнских солдат, явившихся вместе с Вильгельмом Завоевателем, дала толчок для тех дел, о которых мы и поведем свой рассказ.

Следует считать вполне логичным, что человечество зародилось в тропиках, где условия для жизни были благоприятными. По мере увеличения населения люди в поисках пищи перемещались на север, осваивая новые земли. Здесь им приходилось использовать шкуры животных и волокна растений, чтобы защититься от холода и укрыться от дождя. По мере приближения к полюсу люди становились сильнее и агрессивнее. Закаленные в суровых условиях Скандинавии северяне силой и неукротимой энергией превзошли уроженцев блаженных, обласканных солнцем земель. Самую сильную расу породило слияние англичан и норманнов.

В век борьбы, который начался после отречения Карла V, когда Голландия наконец освободилась от тирании Испании, вдоль побережья Фрисландии возникло сообщество морских нищих – гёзов, каперов, которые скрывались среди проток и мелей, превративших голландское побережье в лабиринт, где преследовать их было практически невозможно. Эти люди были безгранично преданы делу освобождения Голландии и временами составляли единственную его надежду. После освобождения Лейдена от осады им сопутствовала удача. И то, что они заставили Испанию полной мерой расплатиться за свою тиранию, не считалось отклонением от их морали.

В то же самое время добрая королева Елизавета I, которая заигрывала с Филиппом II и раздавала обещания принцу Оранскому, нередко нарушая их, разрешила своим подданным заниматься пиратством. Не обращая внимания на войну, Дрейк, Хокинс, Фробишер, Кавендиш и подобные им смельчаки на маленьких суденышках совершили путешествия, которые навечно вписали их имена в историю Великих географических открытий. В погоне за богатством они сделались великими исследователями. Дрейк обошел вокруг Земли, став вторым мореплавателем после Магеллана, который совершил кругосветное путешествие. Другие расширили границы географии почти до современных пределов. Но главным их стимулом было золото, особенно испанское. Разгром Армады и смерть Елизаветы дали Испании передышку. При короле Якове сэр Уолтер Рэли безуспешно пытался отыскать страну Эльдорадо, но перед этим англичане под его руководством предприняли первую попытку закрепиться в Северной Америке, на побережье Виргинии, за которой последовало переселение пуритан в Новую Англию.

Искатели приключений очень давно наводнили восточные моря, и самым выдающимся среди них был Томас Джонс. Подобно капитану Уильяму Кидду, жившему почти век спустя, он в 1617 году был послан сэром Робертом Ричем, ставшим позже графом Уориком, в Индию. Томас Джонс отправился туда на корабле «Лев», якобы для того, чтобы захватывать суда пиратов и отбирать у них добычу. Это, по словам Томаса Роя, тогдашнего посла при дворе Великого Могола, было «самым распространенным предлогом для того, чтобы самим заняться пиратством». Джонса поймал капитан Мартин Приг, действовавший по приказу знаменитой Ост-Индской компании, когда он погнался за кораблем королевы-матери Великого Могола. Настигнув его, Приг открыл огонь и обстреливал «Льва» до тех пор, пока он не вспыхнул и не сгорел. Часть команды погибла в огне, а Джонс с уцелевшими пиратами был взят в плен и доставлен в Лондон. Однако его так и не отдали под суд, – очевидно, поддержка благородного патрона спасла Джонса от этого позора.

Когда король Карл I вместе с головой лишился короны, кавалеры его двора и наследник, Карл II, нашли приют в Голландии, где этот грубый гений, принц Руперт, пфальцграф Рейнский, сделался морским гёзом. Он поддерживал дело Реставрации, делился с вечно нуждавшимся принцем добычей, захваченной в море, ходил в Вест-Индию и одно время командовал флотом из семи судов. Руперт мало чем отличался от простого пирата, поскольку плавал, не поднимая флага и не имея необходимой для этого лицензии, или каперского свидетельства (Letter of Marque), но в оправдание своим разбоям он говорил, что им движет благородная цель – реставрация попранной монархии.

Спутником Руперта в морских походах был его брат Мориц. В 1652 году их флот попал у Виргинских островов в сильнейший ураган, которыми славится Вест-Индия, и все корабли, за исключением одного, «Ласточки», затонули. Погибло много людей, среди них и храбрый Мориц. Поврежденная «Ласточка» добралась до берегов Франции, где в 1655 году вошла в порт Дюнкерк, и больше уже никогда не выходила в море.

В это же время была организована серия набегов на владения Испании (Испанский Мэйн), о которой во времена гражданской войны и Реставрации как-то позабыли. В 1648 году войско Кромвеля, под командованием генерала Венабля и Уильяма Пенна-старшего, отца Уильяма Пенна, захватило Ямайку и основало здесь форпост. Это было очень удобное место, и терять его никак было нельзя. Здесь, на Ямайке, обосновались буканьеры, объединившиеся в так называемое Береговое братство. Впрочем, они начали не с Ямайки, а с Эспаньолы (Гаити), которая все еще номинально принадлежала Испании. На этом острове по обширным саваннам бродили огромные стада диких свиней и крупного рогатого скота. Охота на них и заготовка мяса стали очень выгодным и легким промыслом, которым занялись бродяги со всего мира, но в основном англичане, французы и голландцы. Тревожимые время от времени испанскими губернаторами, эти странники осели на маленьком острове Тортуга, который отделяет от Эспаньолы узкий пролив. Здесь они могли жить совершенно безнаказанно и вскоре начали подстерегать торговые суда и захватывать их.

Одним из самых удачливых флибустьеров был Пьер Легран. Дерзкому нормандцу посчастливилось взять на абордаж испанский галеон, груженный золотом. Захватив ценный груз, он оставил опасное ремесло и вернулся в родной Дьеп.

Вождем Берегового братства стал Эдвард Мансвельт. Этот предприимчивый голландский корсар родом с острова Кюрасао не единожды нападал на испанские торговые судна, владения испанцев в Южной Америке и на островах в Карибском море. Преемником адмирала Мансвельта стал валлиец Генри Морган, который превратил флибустьерство в очень выгодную профессию. Впрочем, у него был законно полученный патент, и Морган закончил свою жизнь, пользуясь милостью короля и добившись огромной славы. Презренные разбойники не слишком подходящая для него компания, и в нашей хронике мы о нем говорить не будем. Мы расскажем о птичках, по которым плакали виселицы, а он к ним не относился!

Солнце буканьеров закатилось в 1680 году, когда Морган стал рыцарем и вице-губернатором Ямайки. Впрочем, буканьеры еще четыре года бороздили южные моря, после чего появилось огромное количество английских пиратов, о которых мы и расскажем. Разгон буканьеров, который последовал после заключения мира с Испанией, смерть Карла II, изгнание из Англии короля Якова II и восхождение на английский престол Вильгельма III, принца Оранского, оставили многих авантюристов не у дел. Но уж слишком долго звенело в их карманах награбленное золотишко, что они конечно же не могли с легкостью отказаться от погони за ним.

Испанские галеоны не были легкой добычей, поэтому пираты переключились на другие торговые суда. Португальцы и голландцы держали монополию на торговлю восточными предметами роскоши, и Англия повернулась теперь в ту сторону, где восходит солнце. Знаменитая Ост-Индская компания, созданная в 1600 году и довольно слабая вначале, начала усиливаться после основания в 1675 году форта на восточном берегу реки Хугли, который со временем превратился в Калькутту – оплот английской власти на полуострове Индостан. Французы устроили свое поселение в Пондичерри на 10 лет раньше. В самом начале англичане были слабее всех и находились в самом неблагоприятном положении, пока не появились пираты, которые помогли установить равновесие. Создав на Мадагаскаре свою базу, буканьеры грабили всех, кто туда заходил, невзирая на национальную принадлежность, хотя и опасались хорошо вооруженных судов «компании Джона»¹.

Добыча была обильной, но большую часть ее еще надо было доставить на рынок, а самым крупным рынком был Нью-Йорк, который англичанам в конце концов удалось отобрать у голландцев. Здесь богатые купцы активно поддерживали «торговлю Красного моря», которая заключалась в покупке и перепродаже пиратской добычи. В 1692 году губернатором Нью-Йорка стал полковник Бенджамин Флетчер, солдат удачи, который в свое время хорошо послужил королю Вильгельму III. Его карманы были пусты, и он постарался поскорее набить их, как делали все вице-короли, и при этом яростно защищал способ своего обогащения, не считая его бесчестным. Во время его правления верфи Нью-Йорка работали без устали, а склады заполнялись разными товарами. Говорят, что Флетчер выдавал патенты одним пиратам и закрывал глаза на действия других, пока его скандальная слава не дошла до короля и он не был смещен и заменен Ричардом Кутом, графом Белломонтом. Но по иронии судьбы этот граф позже сделался партнером капитана Кидда, которого до сих пор считают, впрочем совершенно необоснованно, самым удачливым пиратом.

Белломонт обнаружил, что Нью-Йорк стал крупным гнездом коррупции, которая расцвела благодаря «торговле», и начал бороться с ней, запретив безналичный расчет и приказав осматривать все грузы.

Правила на таможне стали такими строгими, что «коммерсанты» покинули Нью-Йорк, а купцы пожаловались на губернатора английскому Совету по торговле, заявив, что тот их разоряет. Петиция была подписана именами, которые прославились в истории города. Пиратам и их меркантильным сообщникам удалось сместить Белломонта. Борьба с ними вконец его измотала, и он умер, не решив своих многочисленных проблем, среди которых одной из самых скандальных было дело Уильяма Кидда. Он утверждал, что в Ист-Энде на Лонг-Айленде, расположенном за пределами «кольца» Нью-Йорка, там, где сейчас раскинулись сонные деревушки Сэг-Харбор, Гринпорт и Гамильтон, находится «гнездо пиратов»; что губернатор Коннектикута Джон Уинтроп-младший, сын прославленного основателя первых поселений в Массачусетсе, открыто укрывает своих агентов; что заместитель губернатора Пенсильвании имеет столь тесные связи с морскими разбойниками, что дочь этого чиновника вышла замуж за одного из пиратов Генри Эвери. Но подробности всего этого будут приведены далее.

После того как торговля на Мадагаскаре и в Красном море захирела, морские разбойники занялись грабежом у Золотого берега, в Вест-Индии и у берегов Северной Америки от Мексиканского залива до Ньюфаундленда. Пунктом пиратских рандеву стали Багамы; эти пологие, расположенные далеко друг от друга острова были идеальным гнездом для пиратов. Отсюда они совершали набеги на Кубу, Мексиканский залив и на североамериканское побережье. Они наводнили коралловые отмели и даже украли название, данное им Христофором Колумбом. Этот великий мореплаватель назвал самый восточный остров Багамского архипелага, где он впервые заметил слабый отсвет, означавший близость земли, Сан-Сальвадором, ибо был спасен – его корабли добрались до суши! Пираты прозвали этот остров Кошачьим, а потом – островом Уотлинга, в честь Джона Уотлинга, старого сурового буканьера. Он был убит в 1681 году во время стычки, когда пираты грабили остров, и в качестве памятника получил остров, на котором Колумб когда-то установил свой крест.

В 1718 году на остров Нью-Провиденс прибыл опытный капер и моряк Вудс Роджерс, назначенный Георгом I губернатором Багам. Бристольцу было поручено навести порядок на островах и ликвидировать обосновавшуюся там «пиратскую республику». Согласно его указу пираты, сдававшиеся властям в течение года, именем короля получали прощение. Подход, сочетающий суровость и милосердие, на чем настаивал сам король, возымел успех. На какое-то время Роджерсу удалось восстановить порядок, но «торговля» процветала вплоть до 1724 года, пока не была окончательно изгнана. После этого, в течение почти сотни лет, пираты здесь не появлялись, но потом «торговля» снова возродилась. Пираты базировались на Кубинских отмелях и на отдаленных островах Мексиканского залива и с большим или меньшим успехом продержались там до 1831 года, когда нападение на бриг «Мексиканец» из Салема положило конец беззаконию в Западной Атлантике.

Малайские пираты и пираты Китайских морей продержались гораздо дольше, выходили на рейд и в первые десятилетия XX века. Начиная со времен Карла V и до времен коммодора Пребла существовала одобряемая властями система пиратства, которую поддерживали паши Туниса, Триполи и Алжира, называемых государствами Берберии, и султаны Марокко, которые стояли за спиной морских бродяг из Сале². Но в нашу книгу рассказы об этих разбойниках не входят. Они были сильно ослаблены Соединенными Штатами в 1804 году, а в 1816-м – уничтожены англичанами.

В приведенных ниже историях пальма первенства принадлежит англичанам. Как заметил мой ученый друг Аллейн Аэрленд: «Англичане – замечательные люди. Вы можете не любить их, но не восхищаться ими нельзя, ибо они явились на Землю, чтобы жить и обогащаться. Последний американский доллар будет найден в Британском музее».

И я верю, что так оно и будет. Мы видим здесь и древнегреческие оболы, и лепты иудейской вдовы, и сестерции римских патрициев. Каких только денег здесь нет – от монет фараонов и Агамемнона до каури кофейного короля!

Глава 1. Томас Паунд

В 1688 году, в разгар смуты, вызванной сменой власти – между изгнанием короля Якова II и утверждением на троне Вильгельма Оранского, – доминион Новая Англия пережил короткий период волнений. 10 января 1689 года Эдмунд Эндрос, королевский губернатор, находясь в Пемакиде, куда он явился усмирять индейцев Мэна, получил известие о попытке свержения Якова. Он тут же выпустил прокламацию, в которой предостерегал жителей колонии от поддержки узурпатора. Он вернулся в марте, а 4 апреля Джон Уинслоу, явившийся в Бостон из Невиса, привез с собой копию требования короля Вильгельма признать его королем и стал распространять ее среди жителей Бостона. Эндрос арестовал его и на две недели посадил за решетку. Горожанам, однако, это не понравилось, и 18 апреля они свергли Эндроса и посадили в тюрьму уже его самого, вместе с Джозефом Дадли, председателем Совета, и Джорджем, капитаном фрегата «Роуз» (Rose), который стоял в порту Бостона.

Лейтенант этого корабля Дэвид Кондон, якобит, решил обстрелять город, несмотря на то что капитан «Роуз» сидел в тюрьме, но восставшие захватили форт и развернули орудия в сторону корабля. Кондон согласился на условия горожан: снять с судна все паруса. Его команда принесла присягу королю Вильгельму, и власть короля Якова над Новой Англией закончилась.

У Эндроса в это время служил Томас Паунд, моряк, получивший хорошее образование и прекрасно знавший морское дело, который решил воспользоваться моментом и стать пиратом. Чем он объяснял такое решение, нам неизвестно; биограф Паунда Джон Генри Эдмондс писал, что было предложено снова оснастить «Роуз» парусами, послать ее в море на борьбу с пиратами, а заодно отвезти Эндроса во Францию к королю Якову. В то время у побережья было много пиратов и каперов, и купцы обратились к властям с просьбой отправить «Роуз» на борьбу с ними. Необходимо было также обеспечить безопасность капитану Джорджу, поскольку 4 июля специальная комиссия сообщила, что он исповедует католичество и подозревается в том, что он «не испытывает симпатии» к новому королю. Капитану Джорджу не позволили командовать фрегатом. 3 августа Эндрос бежал из заключения, но спустя два дня его схватили в Ньюпорте.

Согласно Эдмондсу, ночью 8 августа Томас Паунд, Томас Хокинс, Томас Джонстон, Елеазер Бак, Джон Сиккадан, Ричард Гриффин, бостонский кузнец, и мальчик Бенджамин Блейк вошли в гавань Бостона на шлюпе бермудского типа. Этот корабль, построенный на Бермудах, имел прочный, но легкий корпус из кедра и был оснащен бортовыми орудиями. На рассвете у острова Лоуэлл к его команде присоединились Даниэль Лэндер, Сэмюэль Уотс, Вильям Уоррен, Вильям Дан и Генри Диппер. Неподалеку от Брюстера им повстречался шлюп с грузом макрели на борту. Паунд приказал ему остановиться под угрозой начать обстрел. Пираты потребовали, чтобы им отдали рыбу и запас воды. Исаак Принц, капитан ограбленного шлюпа, сразу же известил об этом власти Бостона.

Через три часа после расставания с Принцем Паунд и его команда остановили «Мэри», рыбацкое судно из Салема. Капитан Хелен Чард вез на борту арестованных. Один из них, Дерби, решил перейти к пиратам, и одному из французов пришлось стать переводчиком. Команда «Мэри» была пересажена на бермудский корабль, а пираты перешли на «Мэри», обещая возвратить ее, как только им попадется что-нибудь получше. Чарду они объявили, что, увеличив свою команду на сорок человек и захватив большое судно, они отправятся «грабить французов». Чард сообщил об этом властям Салема, которые немедленно отправили корабль с местными добровольцами на поиски грабителей, но найти их не удалось. Пираты ушли в залив Каско, где к ним присоединились семь дезертиров из гарнизона Форт-Лойял в Фалмуте (теперь Портленд, штат Мэн). В их число вошли: Джон Хилл, Джон Лорд, Джон Уоткинс, Вильям Бенни, Вильям Неф, Джеймс Дэннел и Ричард Фиппс, вероятно один из двадцати братьев знаменитого сэра Уильяма.

Джон Дерби уговаривал фалмутского врача, находившегося на борту этого судна, посетить капитана, назвавшись Чардом; на самом деле он хотел заполучить в свою команду хирурга, но тот не клюнул на эту уловку. Капитан Сильванус Дэвис из Форт-Лойяла попытался вернуть сбежавших от него солдат, а также вещи, которые они с собой прихватили, но ему это не удалось. Пираты без помех вышли в море и направились к полуострову Кейп-Код. Здесь, у мыса Рейс, 16 августа они захватили шлюп «Быстроходный» (Good Speed), шедший под командованием Джона Смарта из Портсмута, штат Нью-Хэмпшир. Они обменяли «Мэри» на его судно и снабдили его посланием, которое он должен был передать властям Бостона. В нем было написано, «что им известно, где караулит их правительственный шлюп, и если он бросится за ними в погоню и попытается их захватить, то ему придется попотеть, поскольку, не желая сдаваться, все они готовы погибнуть, как один человек».

В ответ на этот вызов власти отправили в море вооруженный шлюп «Резолюшн» (Resolution) под командованием Джозефа Тэкстера. Под его началом находилось сорок человек; ему было приказано «решительно подавить и захватить всех пиратов, и в особенности Томаса Хокинса, Паунда и других, связанных с ними», но одновременно «проявлять осторожность и не проливать крови, если только того не потребуют обстоятельства, вызванные упорным сопротивлением его действиям». Однако Тэкстеру не удалось настичь Паунда, который спрятался в укромном уголке пролива Винъярд под названием Хоумс-Хоул, где 27 августа захватил бригантину из Ньюберинпорта под названием «Мерримак» (Merrimack), которой командовал Джон Кент.

Забрав с «Мерримака» муку, сахар, ром и табак, а также три орудия, пираты отпустили его. Двигаясь дальше, шлюп Паунда попал в шторм, который отнес его к побережью Виргинии, где он зашел в реку Йорк и простоял там восемь дней, пока не стих ветер. Здесь стоял военный корабль, матросы которого занимались кренгованием корпуса: пираты потопили принадлежавший ему кеч, небольшое двухмачтовое судно.

Здесь к ним присоединились Джон Гиддингс и Эдвард Брум, а с корабля украли чернокожего раба.

Вернувшись в Новую Англию, в бухте Тарпаулин, расположенной на юго-восточном берегу острова Ношон в проливе Винъярд, пираты встретили корабль из Салема, капитаном которого был Уильям Лорд. Судно было слишком большим, и пираты не рискнули атаковать его. Притворившись купцами, они приобрели у Лорда якорь в обмен на сахар и продали ему за 12 долларов захваченного в плен негра.

Кеч капитана Олсопа едва избежал захвата. Паунд загнал его в залив Винъярд и попытался отрезать от берега, но этому помешали местные жители. Тогда пираты вернулись на Кейп-Код, где Томас Хокинс покинул их. Они остановили шлюп из Пенсильвании, но, не найдя на нем свинины, отпустили. Впрочем, 1 октября им улыбнулась удача – в Хоумс-Хоул они наткнулись на шлюп капитана Джона Пикета «Бразерс Эдвенчер» (Brothers Adventure, «Братья-авантюристы»), шедший из порта Нью-Лондон в Коннектикуте, с которого они забрали большое количество продовольствия. После этого пираты вернулись в бухту Тарпаулин, собираясь отплыть отсюда в Кюрасао.

Однако сделать это им не удалось. Власти Бостона, хорошо знавшие Паунда, 20 сентября поручили капитану Сэмюэлю Пизу, командиру шлюпа «Мэри», некогда побывавшего в руках Паунда, отправиться на поиски пиратов. Лейтенантом на этом корабле служил Бенджамин Гэллоп. Шлюп был хорошо вооружен и имел двадцать человек команды. Он должен был найти Паунда и его товарищей и, неожиданно напав на них, захватить в плен, стараясь при этом избегать кровопролития. Это благое пожелание исполнить не удалось, поскольку пираты, как показали дальнейшие события, уступать не собирались. Пиз подошел к Вудс-Хоул 4 октября и, узнав, что Паунд прячется в бухте Тарпаулин, сразу же отправился туда и обнаружил пиратов. Был сделан выстрел поверх носовой части «Мэри», но сразу же после этого на ее мачте взвился красный флаг. Подойдя поближе, Пиз выстрелил в сторону пиратского судна из мушкета и потребовал, чтобы негодяи сдались на милость короля.

Паунд, стоявший на юте, выхватил из ножен шпагу, обозвал моряков Пиза собаками и крикнул им, чтобы они прыгали на палубу его корабля, где он покажет им, где раки зимуют, и открыл огонь. После этого началась кровавая стычка. На шлюпе загорелся порох, взрывом повредило корабль и ранило двух моряков. Увидев это, пираты усилили огонь. Паунд был вскоре ранен, и Пиз предложил ему сдаться, обещав не убивать его, но тот отказался. В ходе боя погибло несколько моряков с «Мэри», а капитан Пиз был ранен так сильно, что ему пришлось, передав командование Гэллопу, спуститься вниз. Гэллоп тут же пошел на абордаж. Те из пиратов, которые не были ранены, сражались отчаянно, но их осталось слишком мало, и долго продержаться они не могли; во время стычки четверо из них были убиты и двенадцать – ранены. У пиратов осталось только два невредимых бойца, и бой закончился. Их корабль вместе с ранеными отбуксировали в Покассет, куда, после некоторой проволочки, явились врачи из Ньюпорта и оказали раненым помощь. 12 октября, в субботу, от ран скончался капитан Пиз.

Оба судна прибыли в Бостон 18 октября, где пиратов ждала новая тюрьма, стены которой имели толщину 4 фута (1,2 метра). Затраты на эту кампанию составили 2209 фунтов 4 шиллинга 6 пенсов, из которых 35,99 фунта было потрачено на лечение лейтенанта Гэллопа и на другие нужды. Салемские владельцы «Мэри» отказались взять ее назад, и она была продана. Доктор Элиша Кук из Ньюпорта получил 21,10 фунта за лечение пиратов.

Дезертир Томас Хокинс пережил много передряг, попав к индейцам-нозетам, населявшим в те далекие времена Кейп-Код. Якоб Лопер, португальский рыбак, задержал Хокинса и препроводил в Бостон, где его заковали в цепи и посадили в тюрьму. 9 января 1690 года Большой суд вынес приговор по делу о пиратстве и убийстве. Десятерых каперов признали виновными и приговорили к смерти. Четверо из них должны были умереть в понедельник, 27 июля, но в дело вмешались влиятельные люди, и казнен был только один капер, у которого не оказалось высокопоставленных друзей. Спасение Паунда было поручено организации «Мистер Эпафус Шримптон и разные достойные женщины», и тому удалось избежать заключения. Одни его подельники отделались штрафами, других посадили в тюрьму, третьи отправились на каторгу в Виргинию.

20 апреля 1690 года фрегат «Роуз» ушел в Плимут, Нью-Хэмпшир, под командованием освобожденного капитана Джорджа. Хокинс, который избежал наказания, заплатив штраф, ушел вместе с ним; Паунда выслали за границу, чтобы он отбывал наказание там. В этом ему снова помогли друзья. Фрегат «Роуз» простоял месяц в Портсмуте, а 19 мая ушел в Англию, сопровождая корабли, нагруженные мачтами. Через пять дней у мыса острова Сейбл он встретился с французским военным кораблем. Завязался бой, который продолжался два часа и закончился вничью. Джордж был убит во время поединка с французским капитаном, а Томас Хокинс – в стычке с матросами. Добравшись 8 июля 1690 года до Фалмута, Англия, Паунд кратко поведал своему другу сэру Эдмунду Эндросу о том, что произошло. Его отложенный приговор быстро отменили, и первое, что он сделал, став свободным человеком, – опубликовал превосходную карту побережья Новой Англии от полуострова Кейп-Код до острова Сейбл, которую высоко оценили моряки.

Карта была посвящена Чарльзу Джерарду, графу Макклсфилду. Этот патрон, по-видимому, добился для него чина капитана британского военно-морского флота. Паунд взял под свою команду бывшее пиратское судно «Салли Роуз» (Sally Rose), захваченное у мавров и включенное в состав Королевского флота 5 августа 1691 года. Бывший пират нес службу на этом корабле до 2 февраля 1695 года, после чего был назначен капитаном корабля «Дувр Прайз» (Dover Prize) и отправлен к ирландским берегам, а оттуда, 17 апреля 1691 года, – в Виргинию, где Эндрос получил пост губернатора. Здесь Паунд пробыл до 22 мая 1698 года, когда ему приказали вернуться домой. Вскоре он ушел в отставку и жил как частное лицо в Айлворте близ Лондона, где умер в 1703 году.

Будучи пиратом-любителем, Паунд, несомненно, обладал большими способностями, став предшественником большого числа нарушителей закона, которые, вдохновившись его примером, избрали каперство своей профессией.

Глава 2. Капитан Миссон

Капитан Миссон, действовавший в районе Мадагаскара, стал первым примером пирата в его современном виде. Он стал одним из предшественников Французской революции, на 100 лет опередившим свое время, ибо его карьера строилась на стремлении улучшить жизнь человечества, которое, как это нередко бывает, закончилось значительным увеличением его личного благосостояния. Миссон был младшим отпрыском добропорядочной, но слишком многочисленной семьи из Прованса, которая конечно же не могла обеспечить достойную жизнь всем ее членам. Достигнув совершеннолетия, Миссон прибыл в Марсель и поступил добровольцем на службу к своему родственнику, капитану Форбену, который командовал фрегатом «Победа» (La Victoire). Он получил прекрасное образование и должен был поступить в армию, но армейская служба ему не нравилась, и он уступил зову моря, поскольку обладал натурой склонной к странствиям.

«Победа» сразу же ушла в плавание по Средиземному морю, во время которого Миссон с огромным интересом изучал искусство кораблевождения и вскоре стал непревзойденным мастером.

Во время стоянки в Неаполе Миссон повстречал священника и, проникшись к нему доверием, покаялся в грехах. Эта встреча повлияла на всю его жизнь. Исповедник по имени Караччиоли, разочаровавшись в церковных доктринах, согласился сбросить сутану и присоединиться к нему. С того времени они стали неразлучны. «Победа» уже ушла из Неаполя, и Миссон с новым приятелем догнал ее в Леггорне.

Спустя неделю «Победа» встретилась с двумя арабскими пиратскими кораблями. На одном из них было двадцать, а на другом – двадцать четыре орудия. «Победа» немедленно вступила с ними в бой. На ней было сорок портов для орудий, но она несла всего тридцать. Более крупным пиратским судном, которое называлось «Лион», командовал испанский капитан; он сражался с необыкновенным мужеством и несколько раз предпринимал попытки взять «Победу» на абордаж, но ее канониры стреляли так метко, что корпус «Лиона» был сильно поврежден, и его капитану пришлось накренить судно на один борт, чтобы амбразуры не залило водой. Однако, перемещая груз, чтобы создать крен, капитан допустил ошибку, и «Лион» перевернулся вверх килем.

Второй корабль попытался скрыться, но капитан Форбен догнал его и, поравнявшись с ним, велел своим морякам идти на абордаж. Миссон и его друг первыми прыгнули на палубу пиратского корабля, но маврам удалось отбить атаку. Бывший священник был ранен, и его унесли вниз. Миссон с командой повторили попытку абордажа; разгорелся жаркий бой, и обе стороны понесли большие потери. Вдруг Миссон заметил, что один мусульманин, с факелом в руке, прыгнул в люк главного трюма. Миссон вовремя добрался до порохового погреба и убил человека, который собирался взорвать порох. К этому времени с «Победы» пришло подкрепление, и мавры бросились искать убежище, а когда им пообещали сохранить жизнь – сдались без боя. На захваченном корабле были обнаружены пятнадцать христианских невольников, они получили свободу, а корабль с плененными маврами на борту был доставлен в Леггорн и продан. «Победа» потеряла тридцать пять человек, в основном погибших во время рукопашной, ибо пиратские пушки вели огонь по такелажу – пираты собирались сбить мачты и паруса и взять французский корабль на абордаж.

Отдохнув месяц в Марселе, «Победа» получила задание идти в Ла-Рошель, а оттуда – сопровождать торговые суда, шедшие на Мартинику. Но поскольку корабли конвоя еще не были готовы, Миссон и его друг решили сходить в Ла-Манш на судне «Триумф» (Triumph), которым командовал капитан Ле Бланк. Между островом Гернси и мысом Старт они наткнулись на британский корабль «Мейфлауэр» (Mayflower), капитаном которого был Балладайн. Корабль был вооружен восемнадцатью орудиями и вез очень ценный груз с Ямайки. Балладайн мужественно защищал корабль, пока он не начал тонуть, так что французам, в награду за все их усилия, достались лишь наличные деньги, находившиеся на борту «Мейфлауэра». Ле Бланк не позволил, чтобы защитников этого корабля лишили личных вещей; он пресек недовольные разговоры команды, напомнив ей, что они – слуги «великого монарха», а не пираты.

Шедший в Бичи-Хед британский корабль с пятьюдесятью пушками погнался за ними, но «Триумф», обладавший лучшими мореходными качествами, ускользнул от него и, обогнув мыс Лендс-Энд, направился по Ла-Маншу к мысу Нэш, взяв в плен небольшое судно из Барбадоса. Потом он погнался за другим кораблем, но тот ускользнул от него под покровом ночи. Британский корабль загнал его в Милфорд-Хейвен. Капитан посчитал за лучшее вернуться, и «Триумф» пришел в порт Брест, куда отвели судно с Барбадоса. Ле Бланк освободил капитана Балладайна, выдав ему 40 луидоров на жизнь. Вернувшись в Ла-Рошель, Миссон и его друг снова влились в команду «Победы», которая в следующем месяце отправилась вместе с торговыми судами в Вест-Индию. Доведя эти суда до Мартиники и Гваделупы в целости и сохранности, «Победа» отправилась на поиски британских кораблей, поскольку Великий Монарх находился в состоянии войны с Англией, и встретила корабль «Винчелси» (Winchelsea) с сорока пушками, которым командовал капитан Джонс. Между ними завязался бой, и первым же бортовым залпом с «Винчелси» капитан Форбен и три его лейтенанта были убиты. Из офицеров в живых остался лишь шкипер. Он хотел сдаться, но Миссон принял командование на себя, а Караччиоли стал лейтенантом: они защищали корабль с таким пылом и так метко стреляли, что в течение трех часов исход боя был неясен. Но тут в крюйт-камеру «Винчелси» попали искры, и он взорвался. Его судьба долго оставалась неизвестной, ибо через некоторое время, после шторма, волны выбросили на берег в Антигуа нос этого судна, и все решили, что «Винчелси», должно быть, утонул во время урагана, а «Победа» не смогла сообщить о своей победе по следующим причинам.

После гибели английского корабля Караччиоли поздравил Миссона со званием капитана и заявил, что пришло время установить на судне принципы общего права, которые они так часто обсуждали. Если они придут на Мартинику, то самое большее, на что мог рассчитывать Миссон, – это чин лейтенанта, а если же они оставят корабль за собой, то он может идти куда угодно, как свободный гражданин мира. Эти аргументы убедили Миссона созвать команду и выслушать ее мнение. С теми, кто захочет пойти с ними, он будет обращаться как с братьями, тех же, кого такая судьба не устраивает, он высадит на берег. Но все моряки, как один, закричали: «Да здравствует капитан Миссон!» – и тут же бросились в объятия свободы. Миссон был назначен капитаном, Караччиоли – лейтенантом, а должности офицеров заняли другие члены команды. Так была провозглашена свободная и независимая Морская республика. После этого стали голосовать, куда идти дальше, и постановили отправиться в испанскую Вест-Индию. Некоторые требовали немедленно поднять черный флаг, но Караччиоли отказался, заявив, что они не пираты, а свободолюбивые люди, сражающиеся за равные права всех наций, которые страдают от тирании их правительств, и предложил поднять белый флаг, как наиболее подходящий. На том и порешили; на флаге написали девиз «A Deo, a Libertate» («За Бога, за Свободу!») и подняли его на мачту.

Корабельные деньги спрятали в сундук, намереваясь использовать их как общие средства. Когда же Миссон предложил добавить к ним и посуду капитана, команда заявила, что ее надо оставить в каюте – как украшение. Всем, кто нуждался в одежде, было роздано платье, – словом, Морская республика действовала вовсю. Миссон обратился к своим спутникам с призывом забыть о ссорах и разногласиях и жить в полном согласии друг с другом, и пусть общество, из которого они бежали, считает их пиратами.

Вовсе не склонность к жестокости, а забота о самосохранении заставила его объявить войну всем нациям, которые закрыли для них свои гавани. «И сейчас я, – воскликнул он, – объявляю эту войну, но одновременно советую вам, товарищи мои, проявлять гуманность и великодушие по отношению к пленникам, ибо это свидетельствует о благородстве души. Ведь мы хотим, чтобы к нам отнеслись точно так же, на тот случай, если злой рок, наши раздоры или недостаток храбрости отдадут нас на милость [победителей]».

На судне капитана Миссона было выявлено двести человек, пригодных к службе, и тридцать пять больных и раненых. Во время плавания в Наветренном проливе между Кубой и Гаити бостонский шлюп, попавший в штиль, снабдил их запасом рома и сахара. Благородные разбойники, к изумлению Томаса Батлера, капитана шлюпа, взяли с захваченного судна ровно столько, сколько им было необходимо, и не тронули остальной груз. Батлер заявил, что никто никогда не обращался с ним с такой предупредительностью, как люди Миссона.

Два дня прошло без происшествий, а потом, к удивлению команды, к ним направился какой-то шлюп. Им оказался капер с Ямайки; присмотревшись к «Победе», он бросился бежать. Один из моряков, знакомый с каперской тактикой, сказал, что ближе к полуночи шлюп вернется и попытается взять их на абордаж. Миссон приказал выставить часовых; пророчество моряка оправдалось. Капер встал бортом к «Победе», и его люди стали, один за другим, перепрыгивать на ее бушприт и спускаться на палубу. Но в тот момент, когда они спрыгивали на палубу, их хватали и, слегка придушив, брали в плен, причем все делалось в тишине и почти без применения оружия; среди нападавших никто не был убит или покалечен, раненым оказался только один француз. Так большинство каперов оказалось в плену, и моряки «Победы» захватили шлюп, несмотря на то что оставшиеся на нем люди попытались отойти от французского судна и сбежать, но было уже поздно. Шлюп был захвачен без особого труда. Утром Миссон учтиво приветствовал капитана призового судна. Его звали Генри Рэмси, и «Победа» была первым судном, которое он попытался захватить. На капере не было никакого груза. У него забрали все оружие, и, взяв с капитана слово ни на кого не нападать в течение шести месяцев, разрешили, по истечении нескольких дней, идти своей дорогой.

«Победа» отправилась в Картахену и Портобелло в Испанском Мэйне. По дороге туда она встретила два торговых голландских судна, имевшие каперские свидетельства; на одном стояло двадцать, а на другом – двадцать четыре пушки. Миссон вступил в бой с обоими. У голландцев были слишком большие команды, чтобы идти на абордаж, и французы в течение шести часов обстреливали их из пушек, пока наконец Миссон не потерял терпение и, встав бортом к более крупному, не отправил его на дно одним бортовым залпом. Все, кто были на палубе судна, погибли. После этого он направился ко второму, но его моряки предпочли сдаться. На «Победе» было убито тринадцать человек; кроме того, шестеро раненых моряков вскоре скончались. Голландец вез богатый груз: дорогие товары, золотые и серебряные кружева, парчу и другие ценности. Было решено зайти в Картахену и продать захваченный корабль. Чтобы избежать подозрений, Миссон решил назваться Форбеном, капитаном французского военного корабля. Когда они добрались до Картахены, Караччиоли, присвоив себе имя Д’Обиньи, мертвого лейтенанта, место которого он занял, съехал на берег в шлюпке. Он передал губернатору письмо, подписанное Форбеном, и объяснил, почему он захватил голландское судно, и, сославшись на то, что ему надо поскорее возвращаться домой, попросил прислать к нему купцов прямо на корабль, чтобы они купили у него товары. Дон Жозеф де ла Серда, губернатор, был рад выполнить просьбу французского лейтенанта и не только прислал на «Победу» купцов, но и принял пленников и преподнес в дар французскому капитану свежую провизию, а тот в свою очередь подарил его превосходительству кусок превосходной парчи. За товары было получено 50 тысяч пиастров. Все эти действия заняли один день, и на следующее утро «Победа» уже вышла в море. Слухи о ее подвигах вскоре достигли Ямайки – их привезли освобожденные моряки с капера. Адмирал Вагнер послал судно «Кингстон» на поиски французов, а когда позже ему сообщили, что к «Победе» присоединился корабль с двенадцатью пушками на борту (что не соответствовало реальности), отправил им вдогонку «Северн». «Северн» и «Кингстон» встретились в темноте, и, приняв друг друга за «Победу», чуть было не вступили в бой, но, к счастью, недоразумение вскоре разрешилось.

Когда «Победа» ушла из Картахены, губернатор де ла Серда по простоте душевной написал «капитану Форбену», что галеон «Святой Иосиф» (San Jose), стоявший в Портобелло, через восемь или десять дней уйдет в Гавану, и выразил надежду, что «Победа» возьмет его в прибрежных водах под свою охрану, поскольку он везет серебряные и золотые слитки, общей стоимостью 800 тысяч пиастров. Французы приняли это известие с ликованием, а Миссон ответил, что, пожалуй, следует отложить свое возвращение домой на несколько дней, чтобы дождаться «Святого Иосифа» на мысе Грасьяс-а-Дьос. В том же письме он сообщил губернатору о сигналах, по которым галеон сможет его опознать. Дон де ла Серда был очень благодарен и отправил «Святому Иосифу» приказ присоединиться к охранному судну, но, к счастью для него и во спасение репутации дона де ла Серды, «Святой Иосиф» ушел в море за два дня до того, как посыльное судно с его письмом добралось до Портобелло. «Победа» дождалась это судно, и, узнав, что «Святой Иосиф» уже шел, Миссон бросился в погоню, но галеон был уже очень далеко, и «Победе» не суждено было его увидеть.

Потерю «Святого Иосифа» частично восполнил корабль из Лондона, шедший на Ямайку с грузом рома и сахара и 4 тысячами пиастров. На борту этого судна находилось также двенадцать французских пленников, которых он должен был доставить в английскую военную тюрьму, и они конечно же с огромной радостью стали членами Морской республики. Это были бордоские моряки с корабля «Поншартрен» (Pontchartrain), совсем недавно захваченного «Русалкой» (Mermaid). Миссон по-прежнему выдавал себя за француза, но то, что он отпустил английский корабль, вызвало подозрение в истинности его намерений. К тому времени «Святой Иосиф» уже благополучно прибыл в Гавану, и моряки «Победы» нашли на северном побережье Кубы укромную бухту, чтобы очистить от ракушек и грязи ее корпус, намереваясь после этого отправиться к берегам Гвинеи.

В этой бухте был захвачен восемнадцатипушечный корабль «Нивштадт» (Neustadt) из Амстердама, капитаном которого был Блез. Забрав золотого песка на 2 тысячи фунтов и семнадцать рабов, Миссон сделал этот корабль своим спутником. Плененные голландцы вместе с их капитаном влились в команду «Победы». Рабам выдали одежду и заверили, что отныне они не рабы, а полноправные граждане Морской республики. Миссон произнес речь, заявив, что люди, которые продают других, словно скот, доказывают этим, что их религия всего лишь прикрытие, ибо ни один человек не имеет права распоряжаться свободой другого. Воодушевленная команда занялась очисткой днища и ремонтом корпуса.

На «Победе», несмотря на республиканские порядки, по-прежнему царила дисциплина, присущая морскому кораблю, но голландские пленники, предававшиеся сквернословию и пьянству, подали ее матросам дурной пример. Велев их капитану выполнять роль переводчика, Миссон заявил голландцам, что до их появления на борту его уши не оскорбляла грубая брань, которая не приносит ни пользы, ни удовольствия, и если это безобразие не прекратится, то он подвергнет их суровому наказанию. Он сообщил также, что не собирается терпеть и пьянство. Первый, кто ослушается, будет выпорот, после чего его спину натрут солью.

Миссон, будучи благородным пиратом, старался привить свои убеждения команде, и он вполне преуспел в этом. После этого предупреждения голландцы уже не нарушали порядка.

У берегов Анголы «Победа» захватила второе торговое голландское судно с ценным грузом на борту. С корабля забрали все стоящее и затопили. На его борту было много платья, так что вся команда обзавелась удобной одеждой. На борту «Победы» находилось теперь девяносто пленников и оттого стало тесно, и их отправили домой на призе, захваченном ранее. Они были «искренне изумлены порядочностью, спокойствием и гуманностью, которую обнаружили среди пиратов нового типа, и одиннадцать человек решили остаться с ними; в их число входили: два мастера, умевшие шить паруса, один плотник и один оружейник».

В заливе Салданья, в 10 лигах к северу от мыса Доброй Надежды, где пираты собирались отдохнуть, они увидели английский корабль, который оказал сильное сопротивление, но все-таки был захвачен. Его капитан и четырнадцать человек погибли, французы потеряли двенадцать матросов. На корабле оказалось 60 тысяч фунтов в монете, а также несколько тюков тонкого сукна. Миссон похоронил погибшего капитана со всеми военными почестями и велел резчику по камню, имевшемуся в его команде, изготовить памятник с подписью на латыни: «Здесь лежит храбрый англичанин». Тридцать человек из захваченной команды, которые решили присоединиться к пиратам, были приняты с условием, что не будут вести рассеянную и безнравственную жизнь. Их судно стало спутником «Победы»; Миссон поставил на него капитаном Караччиоли, и все англичане, кроме офицеров, решили остаться в Морской республике.

«Победа» обогнула мыс Доброй Надежды и спасла от гибели команду тонувшего английского корабля, принадлежавшего Ост-Индской компании. Ее высадили на Джоанне (Анжуан, совр. Ндзуани), одном из островов Коморского архипелага, расположенного между Мадагаскаром и восточным побережьем Африки, о котором часто говорится в пиратских хрониках. Миссона здесь встретили очень тепло, он занялся устройством на берегу штаб-квартиры, пообещав царице помощь в борьбе с ее соперником, царем острова Мохели (совр. Мвали). Десять человек команды сошли с корабля и поселились на берегу, тридцать моряков со спасенного английского судна присоединились к пиратам. Миссон вскоре добился милости у ее темнокожего величества и женился на ее сестре, а Караччиоли стал мужем царской племянницы. Царь Мохели явился в их края со своей армией, но был наголову разбит Миссоном и его людьми, которым помогали местные воины. Было взято более ста пленников. Чтобы спасти их от резни, Миссон принял их на свои корабли и отправил к царю Мохели с предложением заключить мир. Однако это предложение было грубо отвергнуто, и Миссон решил преподать царю урок. Он явился на Мохели с большим войском, поджег царский город и нанес большой ущерб его владениям. После этого к нему явилось посольство с Мохели, запросившее мира. Он был обещан, при условии, что царь Мохели пришлет Миссону двоих своих детей и десять благородных жителей в качестве заложников. Условия были приняты, и Миссон, взяв с собой только Караччиоли и команду шлюпки, отправился на Мохели к царю на обед, который тот давал в знак примирения. Но, возвращаясь к своей шлюпке, французы попали в засаду; оба капитана были ранены стрелами, а четыре матроса – убиты. С кораблей на помощь выслали отряд моряков, которые убили нескольких местных жителей и спасли уцелевших в схватке товарищей. В стычке погибло еще три моряка, а из восьми раненых двое вскоре скончались.

Опасаясь справедливого возмездия, царь Мохели отправил в каноэ двух связанных человек, которые, как надо было понимать, устроили весь этот заговор и теперь передавались французам для наказания. Жители Джоанны быстро раскусили замысел царя и стали требовать, чтобы Миссон захватил не только пленников, но и гребцов каноэ, однако он не пошел на это варварство и сказал, что отправит пленников назад. Услышав эти слова, они стали умолять его не делать этого, уверяя, что хитрый царь арестовал их, поскольку они выступали против заговора. Однако Миссон и Караччиоли были слишком слабы после нападения, в течение шести недель, пока их раны не зажили, они не предпринимали ответных действий. За это время пленники сбежали, и мстить стало некому.

Выздоровев, Миссон отправился в море. Вместе с «Победой» шел и призовой корабль, переименованный в «Бижу» (Bijou). Десять дней спустя они наткнулись на шестидесятипушечный португальский корабль и вступили с ним в бой. Он сдался только после упорного сопротивления, во время которого команда Миссона потеряла тридцать человек (двадцать из них были английскими добровольцами), а португальцы – шестьдесят. Караччиоли потерял в бою правую ногу. На призе оказалось золотого песка на 25 тысяч фунтов. Следует отметить, что черные жены обоих капитанов отправились с ними в плавание и во время боя держались очень храбро. Караччиоли пришлось два месяца провести на берегу, а Миссон, перенеся с португальца десять пушек на «Победу» и пополнив потери в ее команде моряками с «Бижу», снова вышел в море и занялся изучением побережья Мадагаскара. Вскоре, в 10 лигах к северу от Диего-Суареса³, он обнаружил бухту, в которой можно было легко спрятаться. Учитывая это обстоятельство, решено было создать здесь береговую базу республики: построить город, доки и «создать место, которое они могли бы назвать своим».

Поселенцы занялись работой – валили деревья, расчищали площадки и строили дома. Вернувшись на Джоанну, Миссон сообщил царице о своем желании создать поселение, но это известие вызвало недовольство ее советников, которые опасались, что возникновение неподалеку нового сильного государства создаст угрозу для их собственного существования. После долгих споров решено было послать людей, которые должны были помочь Миссону в строительстве города, при условии, что через четыре луны они должны будут вернуться назад. Кроме того, был заключен союз против Мохели.

Оправившись от ран, Караччиоли поднялся на португальский корабль с отрядом местных жителей, в составе которого было сорок человек, и пятнадцатью португальскими пленниками и ушел в колонию Миссона. Французский капитан дал ей имя «Либерталия» («Свободная»), а ее жители получили название «либеры». Так должны были именоваться люди всех национальностей, которые собрались под ее флагом. Вскоре закончилось строительство форта, который был вооружен сорока пушками, снятыми с разобранного португальского корабля. В дальнем лесу охотники повстречали местного жителя и привели его в город. Миссон обращался с ним с большим уважением и отослал домой, одарив красной тканью и топором, желая умиротворить его племя, хотя никто из его членов и близко не подходил к новому поселению. Французы проводили туземца до его деревни, а когда его соплеменники нанесли ответный визит, с ними обращались столь же уважительно и преподнесли подарки.

Когда поселение разрослось, Миссон, оставив Караччиоли за командира, ушел в плавание, на этот раз к Занзибару. По дороге он встретил португальский пятидесятипушечный корабль с тремя сотнями человек команды – почти в два раза больше, чем у него. Произошло жестокое сражение, исход которого долго оставался неясным. Наконец Миссон послал своих людей на абордаж, и после гибели капитана португальцы сдались. Приз оказался очень ценным – на борту находилось 200 тысяч фунтов золотом, однако его захват стоил Миссону пятидесяти шести моряков.

На подходе к побережью Мадагаскара Миссон встретился с пиратским шлюпом, которым командовал Томас Тью. Подробный рассказ о его приключениях приводим ниже.

Глава 3. Томас Тью

Томасу Тью из Род-Айленда, Новая Англия, принадлежит заслуга доставки в Нью-Йорк грузов, которые были захвачены на корабле «Мадагаскарская лавка». Он был знаком с купцами, которые вели торговлю за пределами Нью-Йорка, и моряками торгового флота, которые обслуживали плантации Провиденса. Он появился на Бермудах на исходе 1692 года, когда губернатор Ритчи снарядил два шлюпа для похода в устье реки Гамбии на западном побережье Африки, поручив им разграбить французские торговые базы в Альбреде, основанные на северном берегу реки в противовес английской Королевской Африканской компании, закрепившейся на острове Джеймс. Тью поручили командовать одним из кораблей, а капитаном другого стал Джордж Дрю. Они должны были вступить в контакт с агентом Королевской Африканской компании на мысе Прибрежного Замка⁴ и в дальнейшем выполнять его распоряжения. Таким образом, подготовленные к плаванию суда ушли в море одновременно, но вскоре, после жестокого шторма, потеряли друг друга из виду и больше уже не встречались.

Откровенно говоря, Тью не предпринимал никаких попыток отыскать второй корабль, поскольку решил заняться более прибыльным, чем грабеж торговцев, делом. Собрав своих моряков на палубе, он обратился к ним со следующей речью, заявив, «что им конечно же известно, для чего губернатор отправил их в путь – для захвата и уничтожения французской фактории; что он с готовностью согласился взяться за это дело, хотя это и нарушало все его планы; но, по его мнению, это очень несвоевременная экспедиция, которая, в случае успеха, принесет пользу не всему обществу, а только лишь частной компании, от которой они не могут ожидать никакого вознаграждения за свою храбрость; что он не видит в этом предприятии ничего, кроме опасности и никакой надежды поживиться, что он не знает ни одного человека, который желал бы драться ради самой драки, и лишь немногие готовы были бы рисковать ради этого своей жизнью, ведь люди сражаются либо за свои интересы, либо за общественное благо – здесь же мы не видим ни того ни другого. По этой причине он считает, что они должны направить все свои усилия на улучшение своего положения, и если они согласятся, то он возьмется за прокладку курса, который приведет их к изобилию и достатку, в котором они будут пребывать до конца своих дней. Этот смелый рывок позволит решить все их проблемы, и они смогут вернуться домой безо всякой опаски и с чистой совестью».

Экипаж с радостью откликнулся на этот призыв; моряки в один голос закричали: «Золотая цепь или деревянная нога! Мы с тобой!»

После этого команда занялась подготовкой к походу, выбрав своим представителем квартирмейстера, без согласия которого капитан не имел права предпринимать какие-либо действия, противоречащие интересам матросов. Обойдя мыс Доброй Надежды и миновав Мозамбик, корабль Тью двинулся к проливу Баб-эль-Мандеб⁵. Прибыв туда, он стал поджидать торговые суда Моголов, шедшие в Аравию. Вскоре появилось первое судно – «Высокий корабль», следовавшее из Индии в Аравию. За ним шло еще пять кораблей, оснащенных и экипированных для охраны; на его борту кроме моряков находилось еще 300 солдат. Быстро оценив его мощь, Тью решил, что противнику «не хватает двух вещей – мастерства и храбрости», и, сумев убедить в этом своих матросов, взял на абордаж могольский корабль, не потеряв при этом ни одного моряка. Экипаж торгового судна больше заботился о том, как бы выжить, а не о том, чтобы спасти товары. На корабле оказалось такое количество драгоценных камней и редких вещей, что при дележе добычи каждому пирату досталось вещей на 3 тысячи фунтов стерлингов. Все чересчур громоздкие предметы выбросили за борт, а порох и пушки перевезли на пиратский корабль, что сильно увеличило его боевую мощь.

Теперь Тью нужно было перехватить пять других кораблей, составлявших конвой уже захваченных судов, но квартирмейстер выступил против этого, заявив, что экипаж уже давно находится в море и мечтает отдохнуть на берегу. Общим голосованием был выбран остров Мадагаскар. По прибытии туда квартирмейстер, который вместе с некоторыми моряками, по-видимому, сомневался в стабильности будущих доходов, предложил покинуть корабль и основать поселение на острове, «имеющем все необходимое для жизни: здоровый воздух, плодородную почву и море, изобилующее рыбой». К нему присоединились 23 матроса. Они объединили свою долю награбленного с могольского корабля и высадились на сушу, чтобы основать поселение совместно с аборигенами, а Тью и остальные решили возвратиться домой.

Выйдя в море, Тью заметил судно «Победа» и ее приз (о чем мы уже рассказывали в главе, посвященной капитану Миссону). Не зная в тот момент, что моряки «Победы» занимались тем же самым делом, что и они, Тью бросился за ними в погоню, надеясь обогатиться. Тью представился незнакомцам, выстрелив из пушки в наветренную сторону и подняв черный флаг. С «Победы» ответили выстрелом в подветренную сторону и выслали к его кораблю лодку. Вскоре выяснилось, что моряки обоих судов – родственные души. Лейтенант, командовавший шлюпкой, пригласил Тью посетить Миссона, но тот ответил, что не может этого сделать, не заручившись согласием экипажа. К этому времени Миссон уже подошел на расстояние слышимости и повторил свое приглашение, согласившись оставить в заложниках лейтенанта, «если они его в чем-то подозревают», но добавил, что он достаточно силен, чтобы обойтись без военной хитрости. Пираты Тью разрешили ему посетить корабль Миссона и, в доказательство своего полного доверия, не стали удерживать лейтенанта. Тью был сердечно принят на «Победе» и согласился побывать в поселении Миссона. Прибыв туда, моряки Тью сильно удивились, увидев мощные оборонительные сооружения этого города, и салютовали ему из девяти пушек, на что получили ответ береговых батарей. Всем пленникам в первый раз разрешили выйти на палубу, чтобы они полюбовались чудесами Либерталии.

Поселенцы были несказанно рады появлению Миссона и его приза, но, когда они узнали, как дорого обошелся ему и его товарищам этот корабль, их радость померкла. Тем не менее Тью был принят очень тепло, поскольку сумел компенсировать часть потерь. Размещение большого числа пленников стало проблемой. По всеобщему согласию их распределили по национальностям и приставили к работам по благоустройству и строительству дока. Тем, кто отказался работать, ограничили свободу передвижения. Пираты расчищали землю и сажали овощи и зерновые.

Все шло своим чередом, но вскоре французские пираты с корабля «Бижу» из флота Миссона, которым было поручено охранять строителей дока, начали ворчать, что лучше бы они ушли в море за добычей. Не имея достаточно людей, чтобы следить за пленниками, Миссон предложил посадить их на корабль и отправить прочь. Тью был против этого, опасаясь, что о них пойдут слухи, которые приведут к вооруженному нападению на колонию. Устроили совет, на котором верх одержал Миссон. Он собрал пленников и объяснил им, какому риску он себя подвергает, отпуская их на свободу, поскольку не сомневался, что на него нападут, как только станет известно о том, где он нашел себе пристанище, и что легко мог бы предать их всех смерти, чтобы заставить замолчать, но он лишь возьмет с них честное слово, что никто не выступит против него, зная о его силе и его малагасийских союзниках, способных отразить любое нападение. Пленники высоко оценили его великодушие. На судно была погружена провизия, которой должно было хватить до Занзибара, и 137 человек ушли в море.

Вскоре к Миссону явился малагасийский отряд, который привел рабов, захваченных в междоусобных боях. Миссон выкупил их, накормил и всеми возможными способами дал понять, что он против рабства. Людей с Джоанны числом 100 человек послали на судне «Бижу» в поход. Они вернулись с десятью моряками Миссона, которых оставили на Джоанне. После этого «Бижу» еще несколько раз ходило к этому острову, чтобы вернуть остальных пленников, а потом его передали Тью для походов вдоль побережья Гвинеи.

Экипаж этого судна насчитывал 200 матросов, из которых 37 были чернокожими, 40 португальцами, 30 англичанами, а остальные – французами. Севернее мыса Доброй Надежды Тью, после короткой стычки, овладел шестнадцатипушечной голландской галерой, шедшей из Ост-Индии, потеряв при этом одного матроса. Неподалеку от Анголы он захватил английский корабль, на борту которого находилось 240 рабов. Многие из них были хорошо известны его чернокожим матросам. Как они обрадовались, когда Тью приказал «расковать их и разделить с ними добычу»! Здесь следует отметить, что Тью ненавидел рабство.

На голландце обнаружили большое количество английских крон. Тью, очень довольный результатами своего похода, вернулся на Мадагаскар, сделав одну лишь короткую остановку, чтобы высадить в заливе Салданья, в 30 милях к северу от мыса Доброй Надежды, голландцев. В Либерталии вся добыча пиратов пошла в общий котел, а освобожденные негры присоединились к местному населению и стали работать вместе со всеми, «хорошо понимая, как им повезло», что они попали в руки Тью. Они оказались старательными и верными.

Миссон построил два небольших шлюпа и оснастил их восьмью пушками, перенесенными с приза Тью. У этих шлюпов оказались «не только хорошие обводы, но и прекрасные мореходные качества».

Миссон действительно планировал основать «законное владение». Он послал шлюпы в море, велев составить карту побережья и разведать, какими ресурсами оно обладает. С ним отправился и капитан шхуны, который вел записи. С собой взяли нескольких ангольских пленников, которые хотели выучить французский язык и сделаться матросами. Один шлюп назвали «Детство» (Childhood), а другой – «Свобода» (Liberty). Оба вернулись в Либерталию с картами и множеством полезных сведений. Чернокожие освоили морское дело, и Миссон укомплектовал новыми командами два судна, общим числом 500 человек. Одно из них он отдал Тью и отправил эти корабли в Аравию Феликс, где они вскоре встретили могольский корабль, который вез в Мекку паломников. Вместе с командой на борту было 1600 душ. И хотя могольский корабль был вооружен 110 пушками, он не смог оказать достойного сопротивления и был с легкостью захвачен. Его команда сделала наугад лишь один залп из стрелкового оружия и покинула палубу. Миссон и Тью потерь не имели. Было решено высадить мужчин и замужних женщин на берег, а незамужних взять с собой в Либерталию.

Сто девушек, которых должны были оторвать от семей, разразились горьким плачем. Миссон был склонен пожалеть их, но команда выступила против. На пути домой корабль чуть было не погиб, неоднократно попадая в жестокие шторма. В Либерталии могольский корабль посчитали богатым призом, но, поскольку он был больше похож на ковчег, чем на современное судно, его разобрали на деревянные и металлические части, а пушки пустили на создание дополнительных батарей.

Вскоре завершилась постройка дока и «Победа» была переоборудована. Когда корабль был готов к выходу в море и загружен провизией для плавания в Гвинею за новыми черными поселенцами, почти в самый момент его отплытия с одного из шлюпов, вернувшихся из короткого похода, сообщили, что до самого залива за ними гнались пять больших парусников. Капитан этого шлюпа утверждал, что это были пятидесятипушечные португальские корабли. Объявили боевую тревогу; орудийная прислуга заняла свои места на батареях, а сотне освобожденных негров, из которых был сформирован батальон, обученный Миссоном, выдали оружие. Его получили и менее дисциплинированные белые. Миссон принял командование над чернокожими, а Тью – над белыми.

Португальские корабли храбро вошли в залив, но были встречены ураганным огнем, от которого один из них сильно накренился. Другим удалось прорваться во внутреннюю гавань, где два были вскоре потоплены огнем батарей, а многие матросы утонули. Португальцы очень удачно рассчитали время своей атаки; вскоре начался отлив, и три уцелевших судна смогли выйти из-под меткого огня пушек форта. Миссон быстро собрал экипажи своих шлюпов и кораблей и бросился за ними в погоню. Последовало одно из самых кровопролитных морских сражений. Шлюпы дважды брали на абордаж оба португальских судна, но всякий раз им удавалось отбросить пиратов. Этим кораблям удалось вырваться в море, а третий остался на растерзание «Победе» и «Бижу». Его вскоре захватили, хотя португальцы сопротивлялись до тех пор, пока вся палуба не оказалась залитой кровью. Только тогда капитан запросил пощады, которая была ему дарована.

На борту этого корабля оказалось много пороха и ядер, которые пополнили арсенал Либерталии. Двое из отпущенных ранее под честное слово португальцев были найдены и повешены, после того как португальский капеллан исповедовал их и отпустил им грехи. Офицеры военного корабля признали это наказание справедливым. Тью и Миссон отнеслись к португальским офицерам с уважением и дали их храбрости самую высокую оценку. Двое выживших в бою в конце концов вернулись в Лиссабон, где рассказали о своих приключениях. Эти рассказы дошли до Лондона благодаря Генри Эвери, «королю пиратов» Мадагаскара, который командовал флотом из тридцати семи кораблей.

После казни португальцев пошли разговоры; многие пираты не одобряли казнь через повешение, поскольку при мысли о ней у них перехватывало горло. Чтобы пресечь эти разговоры, Караччиоли выступил с оправдательной речью, заявив, что отпущенные нарушили свое обещание и в ответ на проявленную к ним доброту привели в залив чужие суда. Тью поддержал Миссона, хотя сначала высказывался за помилование, но, когда ему «доходчиво объяснили, как черна их неблагодарность», уступил.

Некоторые англичане из команды Тью и французы Миссона начали было спорить, но Тью предложил решить дело поединком. Караччиоли понимал, что это может сильно навредить проводимой им политике, и попросил обоих капитанов убедить своих людей достичь взаимопонимания. С этой целью было проведено собрание колонистов, на котором была предложена определенная форма управления, поскольку без специальных законов сильные будут всегда притеснять слабых, а это может привести к общему недовольству и мятежу. Было решено разбиться на группы по десять человек, каждая из которых должна была избрать одного представителя для выработки этих законов. Все богатства пиратов и домашний скот нужно поделить поровну и выдать каждому человеку столько земли, сколько он сможет обработать. Однако еще до начала работы этой Ассамблеи решено было возвести Дом правительства, что и было сделано. В его сооружении участвовали все. Когда дом был готов, созвали Ассамблею под председательством Караччиоли, который произнес замечательную речь, где обозначил цели первой сессии этого собрания. Главной из них были выборы Хранителя [колонии] сроком на три года. Этим Хранителем был единогласно избран Миссон. Затем было решено, что делегаты десяток должны собираться один раз в год или чаще, если, по мнению Хранителя и его совета, в этом возникнет необходимость, и ничто не может быть предпринято без согласия избранных членов совета. Десять дней ушло на выработку законов, после чего был объявлен перерыв. Законы были отпечатаны, ибо колония имела свою типографию. Тью был назначен на должность адмирала, а Караччиоли – государственного секретаря, в качестве которого он набрал совет из числа самых способных колонистов. Богатства пиратов были поделены поровну, и люди начали огораживать свои участки, причем каждый брал себе столько земли, сколько хотел. Тью, как адмирал, настаивал на строительстве арсенала и усилении флота, но это предложение было отвергнуто, поскольку отвлекло бы слишком много людей от обработки земли. Посчитали, что лучше отложить эти меры до тех пор, пока число колонистов не увеличится.

Тью предложил пригласить бывших членов своей команды, которые вместе с квартирмейстером основали поселение, присоединиться к их колонии, но совет выступил против, считая, что дезертирство с корабля Тью свидетельствует об их мятежном нраве, а это могло бы вызвать проблемы, если бы они переселились в Либерталию. Тем не менее им сообщили, что любой, кто согласится сотрудничать, будет с удовольствием принят, если даст слово чести вести себя достойно.

Тью попросил разрешения выйти в море, чтобы найти добровольных переселенцев, необходимых для процветания города, и пообещал поискать их среди своих матросов. Через несколько дней «Победа» с сотней моряков на борту вышла из бухты. Тью сразу же приступил к делу и посетил поселение, основанное квартирмейстером, который вежливо выслушал его, но дал понять, что не видит никакой выгоды от своего участия в колонии Миссона, поскольку его люди теперь снова свободны и независимы и имеют все необходимое; было бы сущим безумием попадать в зависимость от губернатора, который, каким бы мягким ни было его правление, всегда представляет собой власть. Квартирмейстер заявил, что сам три месяца был губернатором, но ему удавалось улаживать лишь мелкие споры, поскольку он старался судить по справедливости. Каждые три месяца, с помощью жребия, в его поселении выбирали нового губернатора из числа тех, кто еще ни разу не занимал этой должности, так что каждый мог получить верховную власть. Это исключало всякие махинации на выборах, поскольку не допускало создания различных партий и возникновения раздоров.

«Однако, – как мудро заметил квартирмейстер, – если вы отправитесь в Европу или Америку и расскажете о преимуществах, которые могут получить здесь англичане, создав эту колонию, из любви, которую мы питаем к своей стране, и из желания отказаться от одиозного звания пиратов, то мы с удовольствием станем подданными законного правительства; но смешно было бы думать, что мы захотим подчиняться еще большим мошенникам, чем мы сами. А если вы не знаете, что надо сказать главе, Миссону, в том случае, если вы признаете целесообразным последовать моему совету, то примите несколько соображений, которые я изложу письменно и отправлю вам».

В этом документе было дано прекрасное описание достоинств Мадагаскара как места для создания поселения с точки зрения его климата, плодородия почв и возможностей. В нем говорилось о том, что колония должна быть законной, что позволило бы обуздать пиратов и создать удобный перевалочный пункт для ост-индских кораблей. Это был очень разумный документ.

Вечером Тью еще раз посетил квартирмейстера. Но пока они ужинали, начался сильный шторм, и вернуться к себе на корабль он не смог. Сильным ветром «Победу» сорвало с якоря и разбило о береговые скалы. Вся команда погибла. Тью остался жить у квартирмейстера, обдумывая, как вернуться в Либерталию. Только через три месяца в море появился какой-то корабль, который Тью принял за «Бижу», но на сигналы он не отвечал. Еще через месяц пришли два шлюпа, которые, как выяснилось, были построены Миссоном. Сам он прибыл на одном из них. Тью очень обрадовался, но оказалось, что Миссон привез плохие вести. Глухой ночью аборигены напали на Либерталию и перебили большую часть колонистов. Караччиоли погиб, отважно защищаясь, а Миссон, понимая, что все кончено, схватил столько драгоценных камней и золота, сколько смог унести, и с 45 матросами добрался до шлюпов и вышел в море. «Бижу» в это время был в походе, кроме того, много людей ушло с Тью, поэтому колония так сильно ослабла, что уничтожить ее не составило труда.

Миссон пришел в отчаяние, поскольку все его планы создать новое государство рухнули. Квартирмейстер убеждал пиратов вернуться в Америку и выхлопотать себе разрешение на создание законной колонии. Но Миссон отказался от всех планов возродить поселение. Он предложил своим людям разделить его богатство и отдать один из шлюпов Тью. Четыре моряка из отряда квартирмейстера решили отправиться со своим бывшим капитаном и тридцатью моряками, прибывшими с Миссоном. Целую неделю они ждали «Бижу», но он так и не появился. Тогда Миссон разделил свои сокровища, и оба шлюпа отправились к побережью Гвинеи, надеясь отыскать «Бижу». Вблизи мыса Инфант они попали в жестокий шторм, и шлюп Миссона утонул, находясь на расстоянии мушкетного выстрела от своего спутника, который не смог ему ничем помочь. Тью продолжил свой путь к Род-Айленду, где его моряки разошлись, а он представил отчет о своем походе тем, кто поддерживал его на Бермудах.

Вернувшись на Род-Айленд, Тью не стал скрывать ни своих приключений, ни тех возможностей, которые открывались для пиратов в Красном море. Он нашел массу достойных людей, которые были готовы поддержать его, но слишком дорожил своей жизнью, чтобы рисковать ею просто так. Не получив полномочий от губернатора Джона Истона, но, прослышав от гостеприимном характере губернатора Флетчера, он отправился в Нью-Йорк и вскоре так сильно подружился с ним, что это вызвало скандал, ибо Флетчер дошел до того, что передал под команду Тью шлюп с очень красноречивым названием «Дружба» (Amity).

Документ об этом был подписан в форте Вильям-Генри, куда губернатор нанес официальный визит 2 ноября 1694 года, и скреплен подписью Дэниэла Хонана, его секретаря, который, по-видимому, набил себе руку на подобных сделках. Тью представил долговое обязательство на 3 тысячи фунтов, подписанное Эдвардом Коутсом, еще одним пиратом Красного моря, который был капитаном корабля «Якоб», и верным Хонаном.

13 июня 1695 года Питер де ла Ноу, бывший мэр города, обвинил Флетчера в сотрудничестве с жуликоватыми индийскими торговцами и рискнул предъявить ему следующее обвинение: «Я чуть было не выпустил из виду еще одну важную деталь, характеризующую его жажду обогащения. Мы имеем здесь группу пиратов, которых люди называют моряками Красного моря и которые часто привозят богатую добычу в виде арабского золота. Его превосходительство оказывает этим людям высочайшую поддержку, потому что они отвечают ему соответствующей признательностью. Некий Коутс, капитан из этого достойного ордена, подарил его превосходительству свой корабль, который тот продал за 800 фунтов стерлингов, а каждый член экипажа за его протекцию сделал ему соответствующий подарок в виде аравийского золота. Некий капитан Тью, который отправился в Красное море с той же целью, до своего отплытия находился в большой милости у его превосходительства. В коляске, запряженной шестью лошадьми, Тью получил от него подарок в виде золотых часов и высказал просьбу подготовить Нью-Йоркский порт к его возвращению. Тью, в ответ на доброту, преподнес ему драгоценности, но я не могу оценить, насколько далеко зашла сделка: это покажет будущее».

Тем не менее Совет по торговле не сильно встревожился, получив эту жалобу. Впрочем, 6 февраля 1696 года он, помимо прочего, отправил Флетчеру следующее письмо: «Его Величество получает подобные сообщения из многих колоний, особенно с Ямайки, о том, что существует большой соблазн обратиться к пиратству, поскольку горячий прием, который оказывают пиратам в некоторых местах, становится еще одним средством совращения местного населения с пути истинного. И Его Величество, будучи сильно озабочен тем, что подобная практика наносит урон английскому имени и чести нашей нации, строго наказал нам потребовать от губернаторов этих плантаций проследить, чтобы в будущем никто не привечал и не ублажал пиратов и морских разбойников под угрозой самого сурового наказания. Нас обязали рекомендовать Вам эту меру, поскольку именно у Вас нашли после суда укрытие некоторые члены команды Эвери и Ваше губернаторство называется тем местом, где подобные негодяи находят себе защиту, и в качестве примера приводится Ваше благожелательное отношение к капитану Тью».

Какие бы факты ни всплыли во время суда над пиратами Эвери, в печать не просочилось ничего, однако отношение Флетчера к Тью продолжало его компрометировать. В своем ответе лордам Совета по торговле от 22 июня Флетчер утверждал: «Капитан Тью не приводил в этот порт никакого корабля. Он явился сюда как переселенец и был приглашен к моему столу, как и все другие вновь прибывающие в эту провинцию люди. Он сообщил мне, что располагает прочным шлюпом с отличной командой, и не просто пообещал, а дал обязательство начать войну с французами в устье реки Канада (реки Святого Лаврентия), в связи с чем я предоставил ему соответствующие полномочия и инструкции».

Флетчер был освобожден от своей должности Ричардом Кутом графом Белломонтом 2 апреля 1698 года. Свою службу Ричард Кут начал с того, что изучил историю пиратских походов в Красное море, о чем доложил лордам Совета по торговле в письме от 8 мая 1698 года: «Я выяснил, что пираты, вызвавшие наибольшее беспокойство в Ост-Индии и Красном море, получали все необходимое на Род-Айленде и в Нью-Йорке, а команды нанимали в Нью-Йорке. Корабли, которыми командовали Миссон, Тью, Гловер и Гор, имели лицензии, выданные губернатором Нью-Йорка, причем три последних получили их у Флетчера». Далее он пишет: «Очевидно также, что Тью, Гловер и Гор получили свои лицензии у губернатора Флетчера еще в ту пору, когда ни один из них не имел кораблей или судов, принадлежавших правительству полковника Флетчера; тем не менее они имели все полномочия и могли нанимать матросов в Нью-Йорке, а также специалистов для плавания в Красном море. Капитан Тью, который ранее был отъявленным пиратом (на него жаловалась Ост-Индская компания), вернувшись из Ост-Индии с огромными богатствами, нанес визит в Нью-Йорк, где (несмотря на свой злобный и скверный характер) получил теплый прием у полковника Флетчера, часто обедал и ужинал у него и появлялся на публике вместе с ним в его коляске. Они обменивались подарками, например золотыми часами и т. д. Все это хорошо известно большей части горожан».

16 октября 1696 года лорды Совета по торговле представили подробный отчет о том, что творилось в Нью-Йорке, лордам юстиции, в котором было рассказано об отношениях Тью и Флетчера. Из него следует, что до возвращения в Нью-Йорк «вышеупомянутый Тью, будучи на Род-Айленде, действительно предлагал Джону Истону, тогдашнему губернатору этой колонии, 500 фунтов за лицензию, но получил отказ, хотя хорошо известно, что в подобном проступке были повинны и другие местные жители. А лицензия губернатора Флетчера, датированная ноябрем этого же года, позволяет с большой долей вероятности полагать, что это было сделано не бескорыстно».

Флетчер по возвращении в Лондон 24 декабря 1698 года ответил на предъявленные ему обвинения. Свои отношения с Тью он описал в письме лордам Совета по торговле: «Что касается моих добрых отношений с капитаном Тью и подарков с его стороны, которые вызвали столь сильное недовольство, то я расскажу вам всю правду, и только правду об этом несчастном деле. Этот Тью показался мне человеком не только мужественным и активным, но и обладающим огромным благоразумием. Он лучше всех других моряков, встреченных мною, помнил то, что ему довелось увидеть. К тому же он был, что называется, приятным человеком. Так что иногда, после того как я завершал свои дневные труды, мне было приятно его послушать, ибо он был для меня источником сведений и развлечения. Я захотел сделать из него человека здравомыслящего и, в особенности, отучить его от дурной привычки ругаться. Я дал ему толчок в эту сторону, а чтобы достичь еще большего, подарил дорогое оружие. В ответ он тоже сделал мне подарок; это была антикварная вещица, не очень дорогая; в этом заключаются все его подарки, за которые меня теперь обвиняют; что же касается того, что он иногда обедал за моим столом, то хлебосольство – это часть моего характера, и я гостеприимен для всех. Я надеюсь, это не пристанет ко мне как клеймо, особенно если ваши превосходительства поинтересуются, какие проступки совершали и продолжают совершать другие люди».

Мы плохо знаем, как закончил свою жизнь Тью. В книге «История пиратов» написано, что во время своего следующего путешествия в Красное море, совершенного, вероятно, в интересах своих сторонников в Нью-Йорке, он атаковал один из могольских кораблей, и во время «боя ему ядром вырвало часть живота, и он держал в руках свои внутренности, пока не упал. Это породило среди его матросов такой ужас, что они сдались безо всякого сопротивления».

Имя Тью помнили на Лонг-Айленде до самой революции. Имеется запись о человеке по имени Джеймс Тью, который был захвачен на каперском судне и томился в заключении в городе Фортон, Англия, в 1778 году.

Глава 4. Генри Эвери

Генри Эвери был еще одним пиратом, завоевавшим себе славу в Индийских морях. Нам многое о нем неизвестно, в том числе его настоящее имя. В списке обвинений, предъявленных шести его последователям, которые были осуждены в Олд-Бейли 10 октября 1696 года за преступления, в которых он тоже участвовал, его называют «Генри Эвери (он же Бриджмен), который пока еще не пойман». На самом деле его не поймали никогда.

Насколько нам известно, Эвери, которого часто называли Джон Эвери, был матросом торгового флота из Плимута, расположенного в Девоншире. Это был родной город многих пиратов. Бриджмен – его настоящее имя. Капитан Чарльз Джонсон, его первый биограф, пишет: «Он устроил в мире большой переполох, совсем как Меривейс» в наши дни – то есть в 1723 году. Кем или чем был этот Меривейс во времена Георга I, нам неизвестно, но преступления, совершенные им, должны были быть чудовищными, если их сравнивают с «подвигами» Эвери. Деяния этого пирата подвигли многих мужчин из высших и низших слоев общества оставить честную жизнь и заняться морским разбоем или продажей награбленного, к тому же он сделался героем дешевых книжонок, а также пьесы под названием «Удачливый пират», которая была поставлена на подмостках театра Друри-Лейн и издана отдельной книгой Бернардом Линтотом в 1713 году. Ее автором считали Чарльза Джонсона, но это был не тот Джонсон, который выпустил впоследствии «Историю пиратов», а другой Чарльз Джонсон – известный драматург. А в 1720 году, почти четверть века после исчезновения Эвери, Дефо использовал одно из его приключений, описанных в книге «Король пиратов, или Рассказ о приключениях знаменитого капитана Авери, фиктивного короля Мадагаскара», в своем произведении. Дефо решил рассказать о «Его бродячей жизни и пиратстве» в форме «Двух писем о себе, одном, написанном во время пребывания на Мадагаскаре, и другом – после его побега оттуда». К сожалению, эта книга в отчете суда над его компаньонами, а также другими источниками была признана недостоверной. Кроме того, Дефо положил историю Эвери в основу своего романа «Жизнь, приключения и пиратство знаменитого капитана Синглтона». Эта книга была опубликована в том же 1720 году, за три года до того, как капитан Джонсон закончил свой труд.

Эвери, как и его отец, который был капитаном корабля в военно-морском флоте Кромвеля, когда им командовал Роберт Блейк, поступил на флот его величества еще в юности и служил на кораблях «Резолюшн» и «Эдгар». Он также совершил несколько походов в Вест-Индию в качестве капитана торгового судна, но начал свою карьеру пирата на корабле, которому было поручено ловить этих негодяев. Он начал с простого моряка и вырос до офицера и в 1693 году стал первым помощником на лондонском барке «Карл II», капитаном которого был Чарльз Гибсон. Это судно, вместе с вспомогательным судном «Джеймс», было передано в аренду правительству Испании сэром Джеймсом Хаблоном. Ему было поручено снабдить оба корабля товарами и пассажирами, отправлявшимися в Новую Испанию, а потом создать из них службу береговой охраны, чтобы уничтожить процветавшую торговлю контрабандными товарами между французскими островами Мартиника и Гваделупа и портами Испанского Мэйна (побережья материка), которая приносила государству огромные убытки.

В начале 1694 года оба корабля пришли в Корунью⁶, или, как ее называли на морском сленге, в «Пах», и простояли там три месяца в ожидании пассажиров, грузов и приказов от властей. Однако ничего этого они не дождались. Экипажи не получали жалованья и, пробыв на борту восемь месяцев, стали проявлять недовольство. Безделье и спиртное дурно влияли на всех, включая капитана, который большую часть времени проводил на берегу или валялся в своей каюте, мучаясь от похмелья, предоставив Эвери возможность заниматься вместе с экипажем темными делами. До них дошли слухи о подвигах пиратов на Мадагаскаре, и Эвери стал тайно подбивать команду захватить шлюп и отправиться туда. Желающих оказалось очень много, и он решил захватить судно «Джеймс», на котором оказалось шестнадцать матросов, готовых к ним присоединиться. Был подготовлен захват «Карла II». Матросам с «Джеймса» сообщили пароль: «Пьяный боцман на берегу?» – они должны были прокричать эти слова, когда будут готовы подняться на борт. Это должно было стать сигналом для Эвери начинать действовать.

30 мая 1694 года, погрузившись в баркас, мятежники подошли к «Карлу II» и прокричали свой вопрос. Эвери велел им подниматься на борт, и, пока они это делали, капитан Хамфриз вышел на палубу, чтобы заявить, что его матросы решили сбежать. Эвери холодно ответил, что это ему хорошо известно, и стал готовиться к отходу. Поднявшаяся суматоха заставила Дэвида Крига, второго офицера, подняться на палубу, откуда его тут же препроводили обратно в каюту. Капитана Гибсона, который лежал в своей каюте больной, известили о происходившем и добавили, что если он решит присоединиться к ним, то останется капитаном. Но Гибсон отказался и вместе с другими, сохранившими верность присяге, был отправлен на берег. Прощаясь, Эвери решил оправдать свои действия, заметив: «Я человек удачи и должен искать свою удачу». Гибсон выразил сожаление, что он делает столь опрометчивый шаг, и сказал, что очень огорчен тем, что с ним, который всегда относился к команде хорошо, обошлись так грубо. Однако на Эвери это не произвело никакого впечатления. Вскоре якоря были подняты, и корабль отчалил. Когда он двинулся к выходу из гавани, капитан Хамфриз несколько раз выстрелил из орудий «Джеймса», но не попал. Капитану стоявшего в этом порту хорошо вооруженного голландца была предложена щедрая награда, если он перегородит выход из гавани, но тот предпочел, как это обычно делали голландцы, не вмешиваться в чужие дела. Таким образом, Эвери спокойно вышел в море. Его судно было обеспечено всем необходимым. Корабль был крупным, имел сорок пушек, запалы и ядра и, кроме того, 15 тонн провизии на борту.

После этого «Карл II» направился к островам Зеленого Мыса и зашел сначала на Боа-Виста, где загрузился солью, а потом на остров Маю. Следуя под британским флагом, пираты захватили три ничего не подозревавших судна, забрали у них провизию и все ценности. У пиратов на борту «Карла II» находился португальский губернатор, и они держали его в заложниках, пока хозяйничали в гавани. Далее они отправились к побережью Гвинеи, где негры, поднявшиеся на борт, чтобы продать им золотой песок, были закованы в кандалы и брошены в трюм, а песок отнят. Следующей целью стал остров Принсипи, где они подружились с португальцами, подарив им семерых из захваченных негров, и пополнили свою казну, ограбив два датских судна, имевшие на борту 40 фунтов золотого песка и множество товаров. В ответ на предложение Эвери вернуть один из кораблей капитан этого судна заявил, что судно застраховано и оно ему нужно. Этот корабль сожгли, а второй какое-то время использовали в качестве судна сопровождения. Зайдя на остров Фернандо-По в Гвинейском заливе, пираты, без всяких помех, очистили корпус своего корабля и отправились к мысу Лопес, а оттуда на Анамабу. Это была их последняя остановка, поскольку они, обогнув мыс Доброй Надежды, направились к северо-западной оконечности Мадагаскара. На этом острове Эвери пополнил запасы воды и закупил у местных жителей скот, который забили, а мясо засолили. Затем они отправились на остров Джоанна (Анжуан), откуда об их приходе в мае 1695 года сообщили в Бомбей. Три корабля Ост-Индской компании попытались захватить его, но он сумел уйти. Отчет, отправленный в компанию, гласил: «Корабли Вашей чести, отправленные к этому острову, начали погоню, но этот корабль оказался для них слишком быстрым, поскольку с него была убрана большая часть надстроек, что дало ему преимущество в скорости. Дополнительные паруса позволили ему развить такую скорость, что он мог не бояться преследователей. Этот корабль, несомненно, отправится в Красное море, что принесет Сурату неисчислимые бедствия».

Этот доклад был отправлен сэру Джеймсу, губернатору Бомбея. Вместе с ним пришло и письмо от Эвери, оставленное им на острове Джоанна в качестве уведомления для его преследователей или тех, кто решится броситься за ним в погоню. Оно было датировано «Февраль, 28-го 1695» и гласило:

«Всем английским командующим. Да будет вам известно, что я побывал здесь на бывшем военном корабле «Карл»⁷ Испанской экспедиции, который вышел из Коруньи 7 мая 1694 года. Овладев кораблем с 46 пушками и 150 матросами, я отправился на поиски удачи и еще пока не нанес урона никому из англичан или голландцев. Этого не будет, пока командую я. Где бы я ни был, я всегда говорю с капитанами всех кораблей, и хочу, чтобы тот, кто прочтет это послание, принял его за сигнал, что если вы или любой другой, кому вы сообщите, захочет узнать, на каком расстоянии мы находимся, то я отвечу точно так же – я не буду вам вредить. Однако мои люди голодны и решительны, и если они выведут меня из себя, то я не смогу сдержаться. А пока остаюсь другом англичан,

Генри Эвери.

Здесь, в Мохели, сейчас находятся 160 вооруженных французов, которые только и ждут возможности захватить какой-нибудь корабль, так что будьте осторожны».

Французы, о которых так заботливо предупреждает Эвери, спаслись с корабля, севшего на мель. Об этом стало известно капитанам кораблей Ост-Индской компании, которые зашли в гавань Джоанны за водой. Они отправились на Мохели, разграбили и сожгли севший на мель корабль, взяли в плен шесть французов и увезли их в Бомбей. Тогда Эвери приступил к действиям. Будучи на Джоанне, он захватил корабль местных жителей, груженный рисом, забрал груз и затопил судно.

Отчалив, они некоторое время крейсировали неподалеку, но безрезультатно. Истощив запасы воды и провизии, Эвери вернулся на Джоанну и отправил на берег нескольких больных моряков. На второй день они заметили на горизонте несколько кораблей Ост-Индской компании и поспешно ушли, оставив хворых на берегу. Когда поднялся попутный ветер, они отправились на остров Гранд-Комор и по дороге захватили и потопили небольшое французское судно, а потом возвратились на Джоанну и забрали больных. Придя вновь на Мадагаскар в поселение под названием Мит, они сожгли его, потому что аборигены отказались с ними торговать. После этого было решено отправиться к аравийскому побережью на поиски флота из Мокки⁸, который должен был туда прибыть. Во время этих поисков пираты встретили пять английских кораблей, посланных с таким же заданием. Три из них, под командованием капитанов Уэйна, Фарелла и Мэя, были из Нью-Йорка. Пока они караулили флот из Мокки, он ночью прошел мимо них. От моряков корабля, захваченного утром, они узнали, что добыча ускользнула. Сомневаясь, стоит ли догонять флот из Мокки или нет, англичане собрали совет, который выступил за погоню. Однако догнать удалось лишь один отставший корабль, который принес им от 30 до 40 тысяч фунтов.

Отойдя от Сурата⁹ на расстояние примерно 10 лиг, пираты повстречали большой корабль с настолько высокими мачтами, что сначала приняли его за голландца из Ост-Индской компании, который было бы неразумно захватывать, но вскоре он поднял могольский флаг, и выяснилось, что это «Ганг-и-Савай» (Ganj-i-Sawai), торговый корабль, принадлежащий падишаху империи Великих Моголов Аурангзебу. Судно шло из Сурата с несколькими богатыми мусульманами, направлявшимися в Мекку, кроме того, на его борту находилась дочь Великого Могола со свитой. «Ганг-и-Савай» имел на борту 80 пушек и команду из 400 человек, вооруженных мушкетами, и двигался без конвоя. Он намного превосходил судно «Фэнси» (Fancy), но Эвери яростно атаковал его. Ответный залп пиратов по «Ганг-и-Савай» убил четырех человек и посеял на корабле панику. Его капитан Ибрагим-хан не смог дать достойный отпор, а когда пираты пошли на абордаж, в ужасе убежал вниз. Поскольку разбойников было намного меньше, чем матросов, их можно было бы разбить без особого труда, но, не встретив сопротивления, пираты быстро захватили корабль.

Именно этот захват и стал основой для легенд лондонских сочинителей. Говорили, что добыча составила 4 миллиона фунтов, а Эвери приписали женитьбу на принцессе и создание империи на Мадагаскаре. На самом деле корабль принес 100 тысяч золотых цехинов по 2,25 доллара за каждый, и 100 тысяч пиастров, а также огромное количество драгоценных камней. Принцессу не тронули, чего нельзя было сказать о ее придворных дамах, часть из которых выбросились за борт, а другие избавились от позора при помощи кинжалов. После недельной оргии корабль отпустили обратно в Сурат, но эти новости так разъярили Великого Могола, что он стал угрожать жестоко отомстить английским купцам и их посредникам, торговавшим в его владениях. Он отправил свою армию в Бомбей и посадил в тюрьму 64 англичан в Сурате и Бомбее, где они провели почти год, закованные в кандалы. В эту компанию включили и Эннсли, местного президента корпорации, представлявшего Могола в Бомбее. Итимадхан сохранял благоразумие и не совершал никаких враждебных действий, поверив заявлению сэра Джона Гаера, что не все разбойники Эвери являются англичанами. Чтобы доказать, что и у других народов хватает своих негодяев, он выдал ему шесть французов, захваченных в Мохели.

Эвери тем временем высадился на острове Реюньон, где взял на борт воду и провизию, а заодно захватил «Рампур» (Rampur), камбейское торговое судно с грузом, стоившим 1 миллион 700 тысяч рупий. Понимая, что в этих местах становится жарко, он отбыл на Маврикий, где провел некоторое время, разделив по пути добычу, достигавшую по 500–1000 фунтов на каждого. На Маврикии 25 французов и 14 голландцев были высажены на берег, вместе с несколькими англичанами, которые больше не хотели рисковать своей жизнью. Было решено отправиться в Америку, что и было сделано, с остановкой на острове Вознесения. Пираты сомневались, куда безопаснее пойти. Некоторые предлагали добраться до Новой Англии и разойтись. Они, конечно, понимали, что их «профессия» весьма уважаема в Нью-Йорке, но после их побега из «Паха» они опасались, что там их ждет расплата. Соответственно, было решено остановиться на острове Нью-Провиденс на Багамах и разведать обстановку.

Они достигли этого острова без приключений и прибыли в удачный для себя момент. Джоунс, местный губернатор, присланный Лордами Собственниками острова, довел своих подданных до бунта и находился на грани лишения власти, когда на горизонте появились пираты. Когда Эвери прислал на берег письмо, обещая выплатить от имени команды по 20 пиастров и по 2 золотых от каждого моряка и в два раза больше от себя самого за разрешение на вход в гавань, губернатор немедленно согласился. Он вскоре заключил договор с Эвери, который пообещал предоставить ему 40 пушек и 120 матросов в придачу для борьбы с его мятежными подданными. Власть губернатора была восстановлена, и он контролировал обстановку, пока корабль находился в гавани. Вскоре Эвери отчалил, очевидно планируя достичь материка и распустить свою команду, но его одолели сомнения, и он вернулся на остров, и вовремя. Он успел во второй раз спасти Джоунса. Теперь Эвери понял, что будет трудно содержать корабль, если снова не начать пиратствовать, против чего возражало большинство. Поэтому Эвери решил его продать, выдав за каперское судно, судьба которого не сложилась и владельцы которого попросили избавиться от него с наибольшей выгодой. Вскоре нашелся покупатель, и корабль был продан. Эвери купил шлюп, снова взял себе имя Бриджмен и с теми моряками из команды, которые не хотели остаться на Багамах, совершил поход вдоль побережья Америки, причаливая то тут, то там. Не вызвав ни у кого подозрений, он прибыл наконец в Бостон. Так, по крайней мере, утверждал Джонсон.

Последний рассказывает нам сказку о том, что пираты высадились в порту на севере Ирландии и рассеялись кто куда. Некоторые ушли в Дублин, где восемнадцать из них получили помилование, а другие пропали, за исключением шестерых невезучих, которых властям удалось поймать. Возможно, здесь сыграло роль вознаграждение в 500 фунтов, предложенное правительством, и 4 тысячи рупий от компании. Это были Джозеф Доусон, Эдвард Форсит, Уильям Мэй, Вильям Бишоп, Джеймс Льюис и Джон Спаркс. Тон обвинения свидетельствует о том, что казнь этих людей стала следствием обещания, данного компанией Великому Моголу. Оно гласит: «Их последнее ограбление в Индийском океане стало самым крупным и привело к самым пагубным последствиям, особенно для торговли, учитывая могущество Великого Могола и естественную склонность индусов к мести». Это удивительно, но во время первого суда 19 октября 1696 года эти пираты были оправданы сочувствующими присяжными, «вопреки ожиданиям суда». 31 октября их судили вторично. На этот раз «ожидания суда» оправдались. Шестерых признали виновными, и они были повешены в Доке для казней в Лондоне 25 ноября 1696 года.

Джонсон рассказывает, что на пути домой Эвери оставил на хранение некоторое количество драгоценностей и золота у купцов Бристоля, которые дали ему тайное обещание вернуть все наличными. Он получил деньги, но в весьма незначительном количестве и жил в нищете в Биддефорде, «не имея никакого авторитета». Нуждаясь в деньгах, он лично отправился в Бристоль, но наткнулся на «жестокий отпор»; купцы пригрозили ему, что откроют властям правду. Это заставило его уехать в Ирландию, откуда он послал еще один запрос, но безрезультатно. Дойдя до полной нищеты, Эвери решил вернуться и встретиться с купцами лично. Добравшись до Плимута на торговом судне, он пешком пришел в Биддефорд, где вскоре заболел и умер, «не оставив денег, на которые можно было купить ему гроб».

Все это кажется неправдоподобным, ибо на суде над шестью пиратами никаких свидетельств того, что Эвери вернулся на родину, представлено не было. Уильям Мэй, свидетельствуя в свою защиту, утверждал, что он возвратился из Виргинии на первом же корабле, приехав туда из Нью-Провиденса. Он высадился в Бристоле, где слег больным на пять дней, а выздоровев, отправился в экипаже в Лондон и был схвачен в 3 милях от Бата посланцем короля. Его предал человек, которому он доверился. Кажется невероятным, что, если бы Эвери достиг Англии тем же путем, что и Джонсон, он смог бы уйти от преследования со всеми этими криками «Лови, держи!», поскольку люди знали о его богатствах. Скорее всего, он скрылся в колониях или покинул этот мир, как и его подельники. За его голову назначили вознаграждение в 100 фунтов, затем повысили до 500, но никто не обратился.

В колониальных хрониках есть много упоминаний о том, как разбегались матросы Эвери. Эдвард Рэндольф, посланный в Америку королем Вильгельмом в качестве генерального инспектора с заданием усовершенствовать правовые нормы и дела, в своем послании лордам Совета по торговле сообщал: «Полковник Николсон, узнав, что некоторые из людей Эвери находятся в Филадельфии, немедленно отправил воззвание лордов юстиции с требованием (арестовать их) мистеру Маркхэму (заместителю губернатора), который вместо того, чтобы отправить в тюрьму, всячески поддерживал их и поощрял. Двое из самых главных (Клинтон и Лассаль) были доставлены из Каролины в Филадельфию неким Медликоттом, еще одним пиратом Эвери, который служил хирургом на его корабле. Другой пират (некий Клаус, бондарь) живет сейчас в Филадельфии. Я почти каждый день вижу его на улицах; Джеймс Браун, еще один разбойник из их компании, женат на дочери мистера Маркхэма». Так что тот факт, что человек был пиратом, вовсе не мешал ему занимать положение в обществе. Неужели Филадельфия уже тогда была «коррумпирована и довольна»?

6 июля генерал-губернатор Ричард Кут, граф Белломонт, писал из Нью-Йорка лордам адмиралтейства: «Я захватил двух предполагаемых пиратов из команды Эвери, но, не имея указаний отправить их в Англию и не имея улик, чтобы осудить их здесь, я вынужден был отпустить одного под залог, а другого оставить в заключении, поскольку он еще не внес залог. В этом я не могу им отказать, поскольку, кроме подозрений, у меня против них ничего нет».

В письме лордов Совета по торговле от 9 июня 1698 года Белломонту было рекомендовано присоединить имя Эвери к имени Кидда, как людей, не подлежащих помилованию, «что, как мы полагаем, уже было или будет сделано». Судя по этому письму, отправленному много времени спустя после лондонских казней, можно сделать вывод, что «Эвери, он же Бриджмен» уже давно покинул ряды живых.

Во время представления «Успешного пирата» в театре Друри-Лейн, данного в эпоху королевы Анны, Бартон Бут, первый представитель этой знаменитой фамилии, подвизавшийся на подмостках в качестве трагика, играл роль Арвирагуса, «принца» Мадагаскара. Арвирагус изображен в этой пьесе как герой Голландской войны, уволенный со службы за избиение палкой офицера, отказавшегося драться с ним на дуэли, чья страна, а также «его друг и его любовница» обошлись «с ним в высшей степени неблагодарно».

«Принц» приказывает разделить добычу, и на каждого пирата пришлось по пять тысяч долларов. Они должны были быть выплачены

…без задержки и утайки;
Своей жизнью ты ответишь мне за пенни,
Что недодал ты славным морякам, —
Я не терплю чиновных тунеядцев,
Что разжирели, отбирая хлеб,
У вдов или сирот, и кровь сосущих
У раненых в сражениях солдат.

И далее:

Ужель не рыскали они по миру,
Мне верою и правдою служа;
Со мной они вкруг света обошли,
Семью отвергнув, дружбу или славу;
Кровь проливали, жгли и голодали,
Сама стихия и все люди на Земле
Для них врагами, несомненно, стали.
Видали их глаза обличье смерти
В любом наряде и в любой стране.
Когда наш барк потрепанный стоял
На этом острове, вкушая краткий отдых,
Все, в один голос, Королем меня признали.
Когда хохочет Угнетатель, когда Добро и Зло
Сплелись в одном Законе, а Богатство
Вдруг сделалось судьей всему на свете,
Когда Достоинство презренно, Справедливость спит,
Когда намек на взятку делает свободным,
Когда Тиран высокомерно верит,
Что воплощение закона – это он,
И правит, Похоти потворствуя своей.

Разделив деньги, пираты принялись делить женщин – по жребию. Это, естественно, не обошлось без осложнений, особенно когда одна дама узнала среди участников лотереи своего бывшего мужа. В этой пьесе имеется также намек на мораль. Француз по имени Пиракво, преследующий Арвирагуса из желания отомстить, произносит такую фразу:

Я не могу простить его, поскольку
Сам зло ему когда-то сотворил.

Это является основной мыслью пьесы. Она завершается появлением давно пропавшего сына. Арвирагус заявляет, что его настоящее имя Авери. В эпилоге мистер Норрис произносит такие слова:

Стоит Поэт, виновный в том, что
С великим Вором Авери сошелся
И незаконно соблазнил полцарства
С любовником из пьесы городской.

Глава 5. Джон Боуэн

Джон Боуэн был одним из тех, кто в самом начале карьеры Миссона последовал за ним на Мадагаскар. Его пиратская судьба была тесно связана с судьбами нескольких капитанов, упомянутых в этой книге, и, подобно им, началась совершенно случайно. В 1700 году, когда Боуэн служил старшиной на английском корабле, он был захвачен в плен у берегов Гвинеи французским пиратом, у которого на борту находилось несколько английских капитанов и младших офицеров. Они попали в плен раньше, пираты оставили их у себя, чтобы воспользоваться их знанием морского дела. Вскоре после захвата бригантины «Мэриголд» (Marigold) с Барбадоса к ним присоединился ее капитан Томас Уайт. Поскольку «Мэриголд» превосходила пиратское судно по своим мореходным качествам, разбойники перетащили на нее свои пожитки и пленников и, оставив у себя Уайта и его команду, сожгли свое судно.

Французские моряки не обладали изящными манерами своей нации и ради развлечения иногда ставили у бочки английского пленника и использовали его в качестве мишени для стрельбы. Так хладнокровно были убиты несколько англичан. Уайт хотя и не стал мишенью, но нечаянно обидел одного из негодяев, и тот решил ночью убить его, но Уайта предупредил один матрос, относившийся к нему по-дружески. Он уложил его ночью между собой и корпусом корабля, и убийце не удалось осуществить задуманное.

Покинув берег Гвинеи, французские пираты обогнули мыс Доброй Надежды и отправились на север, намереваясь достичь Мадагаскара. Однако судьба рассудила иначе – они потерпели крушение вблизи Элесы, расположенной на южной оконечности этого острова. Уайту и Боуэну, а также нескольким другим капитанам и морякам торгового флота, которые находились на борту, удалось захватить баркас и благополучно добраться до берега. Им пришлось пройти 15 лиг (45 миль) на веслах, пока они не достигли Сент-Августина. Здесь их тепло принял местный правитель, и они прожили в этих местах полтора года, питаясь от щедрот его величества. Но однажды на Сент-Августин пришел пиратский корабль под командованием Уильяма Рида, и царь попросил из переселиться в какое-нибудь другое место на острове. Но сделать это было невозможно, и им пришлось подняться на борт пиратского корабля. У Рида было всего сорок человек команды, и он крейсировал вдоль побережья в поисках матросов. Поэтому он с большой радостью принял Боуэна и его товарищей в команду. Он был бы рад взять и кое-кого из французов, если бы не знал об их варварском отношении к пленникам. Вскоре они получили по заслугам за жестокое обращение с местными жителями. Половина из них была убита, а остальные попали к малагасийцам в рабство.

Имея теперь шестьдесят матросов, Рид отправился в Персидский залив, где захватил граб, местное суденышко, и от расстройства, что не нашел здесь ничего, кроме тюков с тканями, выбросил их за борт, хотя позже узнал, что в одном из них были спрятаны золотые монеты. От огорчения Рид заболел и умер, и на смену ему пришел некий Джеймс. В сопровождении граба пираты подошли к острову Майотта Коморского архипелага. Поскольку их бригантина совсем обветшала, они сняли с нее весь рангоут и переоборудовали граб во вполне сносное судно. К счастью, на нем сохранилась двенадцативесельная шлюпка с корабля «Рубин» (Ruby), принадлежавшего Ост-Индской компании, который потерпел крушение. Пираты провели на Майотте, где было много дешевой провизии, следующие шесть месяцев, пока муссон не сменил свое направление.

Когда это произошло, они вернулись на Мадагаскар, где на подходе к восточному побережью повстречали небольшой французский шлюп, тоже «пришедший с моря», с которым они договорились о партнерстве. Они уже давно занимались контрабандой и перевозили невольников и пиратские товары на Маврикий, изредка захватывая рабов, и возвращались с вином и бренди для пиратов. Судно было захвачено новыми владельцами, которые поднялись на борт под предлогом покупки провизии. Теперь им стал командовать Джордж Бут. Фурже, капитан бывшего торговца, который тоже время от времени занимался пиратством, отчаянно сражался за свой корабль. Его высадили на берег с его бумагами, снабдив оружием и боеприпасами, чтобы он мог обеспечить себе пропитание и защиту. Здесь была обнаружена команда разбившегося в бурю пиратского судна «Дельфин» (Dolphin), что позволило увеличить число матросов до восьмидесяти человек.

С этими силами они отправились на остров Сент-Мари, где обнаружили торговое судно из Нью-Йорка, которым командовал капитан Миссон, один из тех людей, которые пользовались благосклонностью губернатора Флетчера. Оно стояло недалеко от берега, совершенно пустое. Его команда была захвачена местными жителями по просьбе Отто ван Туйла, еще одного жителя Нью-Йорка, который прибыл сюда на торговом судне, женился на местной женщине и вместе с ней и чернокожей прислугой обосновался на этом острове. Позже ему пришлось заплатить за этот «подвиг».

Пираты забрали с «Дельфина» бочонки с водой и провизию и отправились в Метелаж. Здесь они бросили якорь в реке, очистили и починили свои корабли и были уже готовы выйти в море, чтобы перехватить флот из Мокки, принадлежавший Великому Моголу, как, к своему удивлению, увидели большой корабль, стоявший на якоре. Он был похож на боевой корабль, способный нести пятьдесят пушек. Оказалось, что он действительно состоял на службе в военно-морском флоте Франции. Пираты отправили к нему лодки, желая узнать, кто он такой, но с него выстрелили из пушки, и они бросились к берегу. Это привело команды граба и бригантины в такой ужас, что они решили выброситься на берег. Граб врезался в мангровые заросли и затонул. Бригантина села на мель, но ее вскоре оттуда сняли, когда обнаружили, что бояться нечего. Корабль, под названием «Спикер» (Speaker) оказался судном работорговцев. Он пришел сюда в поисках невольников и не имел никакого намерения вступать с пиратами в бой. Его капитаном был молодой человек, который очень обрадовался тому, что сумел загнать на мель два судна, хотя и не знал тогда, кому принадлежат эти корабли. Он имел все основания думать, что это были два торговых судна, которые обратились в бегство, приняв его самого за пирата. Капитан отметил успех, дав несколько залпов по корпусам загнанных на мель судов, а затем сделал несколько выстрелов в сторону берега. Это всполошило местных жителей, которые пожаловались своему царю. Дело закончилось тем, что, когда капитан «Спикера» объявил о намерении торговать, его чернокожее величество наложил на это запрет.

Пираты сразу поняли, что «Спикер» как раз тот корабль, который им нужен, и стали думать, как его захватить. Им удалось убедить царя, что никакого обстрела не было, просто у англичан есть такой обычай – салютовать по прибытии в порт, а их канонир, по недосмотру, оставил пушки заряженными. Царя вполне удовлетворило такое объяснение. Пираты посоветовали капитану «Спикера» отправить на берег своего казначея, велев ему добраться до столицы и вручить царю подарки – несколько дорогих ружей. Однако не успел казначей высадиться на берег, как был арестован Томом Коллинзом, валлийцем, который заявил, что должен получить компенсацию за двух купцов, которым его корабль нанес урон, загнав их на мель. Бедный казначей не хотел признавать вину, возложив ее на голову молодого бесшабашного капитана, который действительно заслуживал наказания. Однако он пообещал помочь добиться компенсации, и ему позволили отправиться к царю, в соответствии с достигнутым соглашением. Царь в ответ одарил его скотом и рисом, а команда работорговца устроила продажу своих товаров, во время которой пираты смогли подсчитать, сколько человек входило в команду «Спикера». Они выяснили, что сопротивляться им будет не более сорока матросов. Тогда они установили тщательное наблюдение за кораблем и держали пушки постоянно заряженными. Один человек из команды «Спикера», по имени Хью Ман, согласился за 100 фунтов подмочить запалы и сделать пушки непригодными к бою.

Капитана «Спикера» наконец удалось выманить на берег; пираты обошлись с ним с большим почтением, и он решил, что они уже не держат на него зла за то, что он загнал их в мангровые заросли. Его пригласили на ужин и угостили бычком, целиком запеченным в земле, а когда он отведал столь сытное и новое для него блюдо, Джон Боуэн объявил его пленником. Спросив о причинах своего пленения, капитан получил холодный ответ, что команде Боуэна нужен корабль, а его судно как раз им подходит. А заодно он должен возместить ущерб, нанесенный пиратским кораблям, загнанным на мель и обстрелянным из пушек. Члены команда «Спикера», наевшись мяса и напившись пунша, не очень встревожились, узнав, что тоже оказались под арестом, а некоторые даже воскликнули: «Черт побери! Мы не забиваем себе голову, кто мы такие. Давайте выпьем еще пуншу».

В 8 часов пираты уселись в двенадцативесельную шлюпку и отправились на захват «Спикера». Капитан крикнул им, чтобы они вернулись, заявив, что хочет им кое-что сообщить. Джордж Бут спросил, что именно, и капитан ответил, что им не удастся захватить его корабль. «Тогда, – сказал Бут, – мы все ляжем рядом с ним». Капитан посоветовал им не подниматься с правого борта, поскольку там стоит заряженная пушка, которая держит под обстрелом всю палубу. Пираты поблагодарили его за заботу и поплыли к кораблю, где помощник капитана ни на минуту не отходил от пушки. Собственную шлюпку «Спикера» послали вперед, сообщив ее экипажу пароль – «Ковентри». Этот пароль был установлен на тот случай, если моряки, сошедшие на берег, будут возвращаться в темноте. Когда пиратов окликнули, они произнесли пароль, и помощник принял его, но вскоре, увидев двенадцативесельную шлюпку, спросил, зачем они пришли. Один пират ответил, что они доставили запас воды, другой – мяса. Такое расхождение в ответах вызвало у помощника подозрения. Он сразу же поднял тревогу и призвал своих людей к оружию. Они встали к пушкам, но Хью Ман, как и договаривались, подмочил запалы, и выстрелов не последовало, а стража была вскоре обезврежена без жертв с обеих сторон.

На следующий день бригантину загрузили провизией и отдали капитану «Спикера», разрешив ему уйти с теми, кто этого захочет. Среди вызвавшихся отправиться в море с капитаном оказался и предатель Ман, который подмочил запалы и помог пиратам захватить корабль. Пираты его не выдали. Бригантина достигла Джоанны, где ее молодой капитан умер – не столько от лихорадки, сколько от позора. А «Спикер» был подготовлен к большому плаванию и отправился на Сент-Августин, где к своему экипажу пираты присоединили около 70 человек, служивших до этого на судне «Александр» капитана Джеймса. Теперь число морских бродяг достигло 140 матросов и 20 чернокожих слуг. Пушки с «Александра» перенесли на «Спикер», и теперь он имел 54 орудия.

После этого пираты решили совершить рейд по Индийским морям, но сначала «Спикер» бросил якорь у арабского поселения в Занзибаре, чтобы пополнить запасы провизии. Капитан Бут сошел на берег, взяв с собой 14 человек для переговоров с султаном, но, как только они во шли во дворец, их тут же зарезали. Сразу же была объявлена тревога, и пираты, находившиеся на берегу, бросились к корабельному баркасу, который лежал на песке. Гребцы, увидев своих бегущих товарищей, сразу же прыгнули в лодку, хотя лишь шестеро из них имели оружие, и оказали такое стойкое сопротивление слугам султана, что большинство пиратов было спасено.

Квартирмейстер, отрезанный от своих товарищей, прорвался к каноэ с саблей в руке и догнал на нем баркас, который уже отошел от берега. Форт Занзибара дал залп по кораблю, который ответил ему тем же, причем его выстрел оказался гораздо более метким. Те моряки, которым удалось добежать до баркаса, вернулись на корабль без потерь, но капитан Бут и еще двадцать человек погибли. Пираты хотели избрать капитаном Пикеринга, квартирмейстера, который столь отважно отбивался от арабов, но он отказался от этой должности, и выбор пал на Джона Боуэна, а Пикеринг сменил его на должности штурмана. Квартирмейстером стал Сэмюэль Эрол, француз, а Натаниэль Норт – капитан-квартирмейстером.

Когда «Спикер» достиг входа в Красное море, на горизонте показались тринадцать судов. Сначала их приняли за португальский конвой, который мог сопровождать военные фрегаты, поэтому пираты предпочли держаться от него подальше. Однако многие моряки не разделяли опасения Боуэна и решили сместить его с должности, поскольку жаждали вступить в бой. Уступив их давлению, Боуэн приказал атаковать флот, который оказался мавританским, и захватил главный корабль, который принес добычи по 500 фунтов на каждого. Два члена экипажа этого судна погибли в бою, у пиратов же потерь не было. Остальные корабли конвоя спасла от захвата ночь.

Обогатившись подобным образом, «Спикер» направился к побережью Малабара, где одной из его первых жертв стал английский корабль Ост-Индской компании, под командой капитана Конвея, который повстречался им неподалеку от Каликута¹⁰. Это судно было захвачено прямо в порту. Здесь пираты продали одну часть добычи местному купцу, другую – спекулянту из Порки, а третью – голландскому торговцу по имени Малпа.

На обратном пути на Мадагаскар пираты «Спикера» случайно налетели на риф Святого Томаса у берегов Маврикия, да так сильно, что корабль погиб. Впрочем, Боуэну и большей части команды удалось добраться до берега, где их радушно встретил голландский губернатор, который велел разместить раненых и больных в форте, а здоровых развлекал в своей усадьбе. Три месяца они восстанавливали силы в этих райских условиях. Затем, желая вернуться на Мадагаскар, пираты, скинувшись, купили шлюп и, переделав его в бригантину, в марте 1701 года ушли с Маврикия, не забыв оказать свою признательность губернатору за его гостеприимство. Они вручили ему увесистый кошелек с 2500 пиастров и отдали все спасенное имущество со своего корабля. Взамен этого его вежливое превосходительство обеспечил их всем необходимым для короткого путешествия и сердечно пригласил снова приехать сюда, если они пожелают отдохнуть после своего следующего приключения.

Прибыв на Мадагаскар, они обосновались в селении под названием Маратан, расположенном в красивой долине на берегу реки. Пираты построили укрепление в устье реки и форт, обращенный внутрь острова, чтобы защитить себя от набегов местных жителей. Между бастионами был сооружен город, на что ушел остаток 1701 года. Однако полевые работы – сев и жатва – показались им ужасно скучными и утомительными, и беспокойный дух снова погнал их в море.

Бригантину, которая теперь называлась «Контент» (Content), капитально отремонтировали, но прежде, чем она была готова к походу, пиратам неожиданно подвернулось более подходящее судно. Этот корабль «Скорое возвращение» (Speedy return), которым командовал капитан Драммонд и который принадлежал Шотландско-Африканской компании, встал на якорь в их бухте вместе с сопровождавшей его бригантиной, которую Драммонд планировал загрузить рабами для продажи португальским кокосовым плантаторам в Африке. Драммонд вместе с Эндрю Уилке, своим корабельным хирургом, сошел на берег, не подозревая, в какое гнездо они угодили. Увидев это, Боуэн с группой храбрецов на веслах подошел к кораблю и захватил его, не встретив никакого сопротивления. После сигнала об успехе к ним присоединилось около сорока пиратов, и с их помощью они, безо всякого кровопролития, захватили бригантину. Ее сожгли, как ненужную, а корабль переоборудовали для захвата торговых судов. Бригантину «Контент», приведенную с Маврикия, превратили в корабль сопровождения, но в первую же ночь она наскочила на риф.

Не зная об этом, Боуэн продолжил свое плавание к Маскаренским островам, где ожидал найти галеру «Грач» (Rook Galley), которой командовал капитан Ханикомб, о присутствии которого ему сообщили матросы со «Скорого возвращения». Однако там ее уже не было, и, после погрузки провизии, Боуэн снова направился к Маврикию, где все-таки надеялся найти «Грач». Вместо нее он увидел в гавани несколько кораблей, и, сомневаясь, сможет ли он одолеть такой флот, в котором вполне могли быть сильные противники, Боуэн вернулся на Мадагаскар, сначала зайдя в Порт-Дофин, а затем проследовав к Сент-Августину.

Вскоре после его прибытия в порт вошла бригантина «Контент», которую считали потерянной или сбежавшей. Встреча была радостной, но осмотр корабля показал, что он уже ни на что не годится. Был собран совет, на котором ей вынесли приговор и сожгли, а ее экипаж перешел на «Скорое возвращение». Теперь они вошли в контакт с пиратами Томаса Говарда, рассказ о котором впереди.

Встретившись в Майотте на Рождество 1702 года, обе команды заключили соглашение о совместных действиях, хотя в тот момент ни у той ни у другой не хватало сил предпринять что-нибудь серьезное. Они проводили время в бездействии, ожидая какой-нибудь корабль, что было гораздо удобнее делать в порту и не менее надежно, чем в море. В начале марта в гавань зашло судно «Пемброк» (Pembroke), принадлежавшее Ост-Индской компании, которое намеревалось пополнить запасы воды. Оно было атаковано и захвачено, но в напрасной попытке отразить натиск пиратов погибли первый помощник и один из матросов. Приз разграбили и отпустили со всей командой, за исключением плотника и капитана. После этого пираты отправились в Нью-Метелаж, откуда собирались пойти к побережью Индии, для чего они и оставили у себя капитана Вулли с «Пемброка» в качестве лоцмана. Но тут между двумя пиратскими командами вспыхнула ссора – они никак не могли договориться, на чьем корабле ему плыть, и страсти так накалились, что было предложено решить вопрос просто – стукнуть ему по голове. Жизнь капитану Вулли спасло вмешательство Боуэна. Он разрешил Вулли остаться на корабле Говарда «Просперос» (Prosperous, «Процветающий»), на котором он находился с тех пор, как попал в плен. Тут выяснилось, что корпус «Скорого возвращения» оброс ракушками и нуждался в очистке. Его отправили на Сент-Августин для кренгования и ремонта.

Условились, что «Просперос» примет на борт воду и провизию и встретит второй корабль в Майотте. «Просперос» прибыл в этот порт, как и было условлено, но, не дождавшись Боуэна, отбыл на Джоанну. «Скорое возвращение», который был задержан медленной работой и встречными ветрами, не смог прибыть в Майотту и тоже ушел на Джоанну, где выяснилось, что «Просперос» туда заходил, но уже ушел. Тогда Боуэн решил уйти в Красное море, но встречный ветер вынудил его повернуть в Сурат, где ему опять повезло – он встретился с Говардом. Вскоре они увидели в море четыре корабля, которые, заметив пиратов, разделились на пары, и одна ушла на север, а другая – на юг. Пираты тоже разделились и бросились в погоню, каждый – за своей парой беглецов. Боуэн преследовал самый крупный корабль, который пошел на юг. Им оказался семисоттонный мавританец, шедший с богатым грузом из Мокки в Сурат. Его привели в Раджапур, где продали груз местным купцам. На его борту оказалось совсем мало местного золота, зато английских денег было 22 тысячи фунтов, которые быстро перекочевали в карман пиратов.

«Просперос» преследовал свою добычу до устья реки Сурат, где захватил один из кораблей, которому велел остановиться, дав залп всем бортом. На нем было взято 84 тысячи цехинов, по цене 2,5 доллара за каждый. Забрав деньги и грузы, пираты пустили беспомощное судно по воле волн – без якоря и канатов, чтобы он добрался до какой-нибудь гавани, если повезет.

Увидев, что и «Скорое возвращение», и «Просперос» находятся в плачевном состоянии, пираты перенесли грузы и ценности и перевели обе команды на борт мавританца, а оба корабля сожгли. Объединенная команда насчитывала 164 крепких мужчины, из которых 43 моряка были англичанами, но французов было больше. Остальные были шведами, голландцами и датчанами. В команду взяли также 70 матросов-индийцев, которые должны были выполнять все тяжелые работы, избавив от них избалованных пиратов. Мавританское судно было переименовано в «Дифаэнт» (Defiant, «Дерзкий»). В конце октября 1703 года оно вышло из Раджапура и направилось в Малабар.

К северу от Кочина, в соответствии с договоренностью с голландским торговым судном, пираты, выстрелом из орудия, дали сигнал лихтеру с запасами подойти к ним, но ответа не последовало, тогда квартирмейстер велел подойти на расстояние слышимости к городу и объявил, что они желают закупить продовольствие. Купцом оказался Малпа, который, как мы уже рассказывали ранее, любил иметь дело с пиратами. Он велел отправить к ним лодку, груженную мясом и другими самыми необходимыми припасами. Более того, дружески настроенный Малпа сообщил им о том, что в заливе Мад, совсем недалеко отсюда, стоит судно «Райм» (Rhyme), груз которого он был бы рад купить, если они сумеют его захватить. «Дифаэнт» превратился теперь в подобие торгового центра, который посещало множество людей, желавших приобрести его товары и продать свои. Пираты решили, что у него слишком большая осадка для дела, что предложил им Малпа, и тот посоветовал им купить лихтер, более пригодный для него. Но эта сделка не состоялась из-за человека по имени Пунт, который был агентом Королевской Голландской компании. Он назвал ее мошеннической и предотвратил захват корабля пиратами. После этого мысль о нападении на «Райм» была оставлена, и «Дифаэнт» отправился на Маврикий, где пираты долго пьянствовали и гуляли, пока не спустили все награбленное. Единственным событием по дороге туда стал вторичный захват несчастного «Пемброка», шедшего с грузом сахара. После него Боуэн скончался.

Захват «Скорого возвращения» привел к странной и печальной трагедии. Капитан Драммонд и «Скорое возвращение» вышли в плавание из Лейта. Когда они не вернулись, возник вопрос, куда пропало судно. В Шотландии росло недовольство из-за жестокой судьбы шотландской колонии в Дариене, и Шотландская торговая компания, которой принадлежало это судно, была готова присоединиться к любой акции своих соотечественников, направленной против англичан, поскольку ее участию в индийской торговле очень сильно мешал успешный конкурент – «компания Джона». Это совпало с захватом в Даунсе судна шотландской компании «Аннандейл». Это было сделано по просьбе Английской корпорации под предлогом того, что шотландцы посягают на ее монополию на Востоке. Поэтому в июле 1704 года, когда судно Ост-Индской компании «Вустер» (Worcester), которым командовал капитан Томас Грин, направлявшееся в родной порт, было снесено сильными южными ветрами на север и вместо Лондона оказалось в Лейте и стало ждать попутного ветра, шотландцы захватили его в качестве репарации. Поскольку судно пришло из того же региона, где должно было находиться «Скорое возвращение», то возникло много вопросов, куда оно подевалось, на которые капитан Грин конечно же ответить не мог. И его заявления о том, что он не видел такого корабля и ничего о нем не слышал, по странному капризу человеческой психологии навлекли на него подозрения, и когда Джордж Хейнс, романтически настроенный член его команды, пытаясь произвести впечатление на глупую девицу, пустился в воспоминания о своих приключениях и принялся излагать подробности о бое между двумя неизвестными кораблями, которому он стал свидетелем, то люди сразу же решили, что сражались «Вустер» и «Скорое возвращение» и что последний был уничтожен пиратами. Эти настроения подогрели якобы слышанные кем-то слова плотника Генри Кейгла, которые он выкрикнул во время ссоры с Эндрю Робертсоном, помощником канонира. В них тут же углядели смутный намек на какую-то подлость, в которой они участвовали во время плавания. Всего этого было достаточно, чтобы арестовать капитана Грина и его матросов. Власти стали оказывать на них давление, надеясь получить доказательства. Двоих слуг, наполовину португальцев, с «Вустера» напугали до такой степени, что они дали показания, которые подтвердили сфабрикованное обвинение, в результате чего капитан Грин и его люди предстали перед Верховным судом адмиралтейства. Кажется совершенно невероятным, что на основе таких шатких, неубедительных свидетельских показаний можно было сфабриковать судебное дело, поскольку в них не было ни слова правды. Тем не менее Грин, его офицеры и матросы, общим числом четырнадцать человек, были признаны виновными и приговорены к повешению в Лейте. Приговор привели в исполнение со всей его ужасающей несправедливостью. В отношении Томаса Линстреда, суперкарго, исполнение приговора было отсрочено. Джон Рейнольдс, второй помощник, как было доказано, не мог находиться на корабле во время этого якобы пиратского захвата, поэтому он избежал осуждения. Капитан, Джеймс Симпсон, Генри Кейгл и Джордж Хейнс, тот, что болтал лишнее, были повешены первыми. Это произошло 4 апреля 1705 года. Остальных повесили 11 и 18 апреля.

Друзья и наниматели капитана Грина сделали все, что могли, чтобы спасти его, но безуспешно. Когда Боуэн и Говард заходили на Маврикий, два матроса со «Скорого возвращения», которых удерживали у себя пираты, Израэль Фипени и Питер Фриланд, спрятались и, дождавшись ухода корабля, добрались до Портсмута на борту галеры «Ропер» и прибыли туда в марте 1705 года, как раз перед казнью. Джон Грин, брат капитана, узнав об их прибытии, снял с них письменные показания под присягой об истинной судьбе «Скорого возвращения» в присутствии мэра Портленда и поспешил с ними в Шотландию, но не смог добиться повторного слушания дела. Суровые шотландцы решили, что они должны быть отомщены, и казнили невинных людей.

Судьба капитана Драммонда, служившего на «Скором возвращении», тоже представляет интерес. В рассказе Роберта Друри говорится, что в 1701 году он, шестнадцатилетним парнем, находился в числе потерпевших крушение на ост-индском судне «Дегрейв» у берегов Мадагаскара. Судном командовал капитан Уильям Янг. Нескольких выживших окликнул мужчина, который назвался Сэмом. Он был послан местным царем, чтобы зазвать их к нему в гости. Он был, по его словам, пиратом по принуждению и, убежав, попал на службу к этому царю, который обещает им хорошее обращение. Они, соответственно, последовали за ним в город царя и там нашли Драммонда и капитана Стюарта с бригантины, которая шла вместе с ними. Здесь также были члены команды, освобожденной Боуэном. После странствований по острову они оказались в плену. После того как к Драммонду присоединились моряки с «Дегрейва», он, будучи смелым и решительным человеком, решил бежать, взяв с собой тех, кто не побоится рискнуть. Эта мысль пришла ему в голову после того, как царь предупредил его, что собирается разбросать белых людей по своим деревням. Чтобы осуществить задуманное, Драммонд предложил захватить его малагасийское величество и вынудить его дать им свободу.

Направляясь в полном составе на утреннюю аудиенцию к царю, белые люди неожиданно захватили его самого, а также его сына и царицу. Их связали, оставили под охраной и осмотрели дворец и арсенал. Было найдено много оружия, которое вскоре пришлось пустить в ход, поскольку аборигены разозлились и предприняли атаку на белых, ранив при этом одного человека. Узнав об этом, капитан Янг приказал царю, пригрозив смертью, чтобы тот отозвал своих людей, что и было сделано. Охраняя царственных пленников, горстка англичан вместе с матросами-индийцами двинулась в направлении реки Мандения, которая протекала по границе царства, откуда они попытались сбежать. Их преследовали, но они продолжали идти. Раненого пришлось оставить; на третий день преследование ускорилось, и, когда до реки оставалась лишь миля, измученные тяжелейшим маршем беглецы были от нее отрезаны. С ними была женщина, спасенная с «Дегрейва». Она была убита, как и многие другие. Уцелевшие продолжали отстреливаться, разделившись на четыре группы. Каждый из трех капитанов командовал своей группой, а четвертую возглавил Джон Бембо, сын адмирала, который служил вторым офицером на «Дегрейве». Они отважно оборонялись, пока у них не иссякли боеприпасы. Тогда они предложили начать переговоры. Малагасийцы потребовали вернуть оружие и пленников. Но Драммонд на это не согласился и ночью вместе со Стюартом и Бембо совершил побег. Янг, оставшийся с другими пленниками, был убит, как и все белые, кроме Друри, которого оставили в плену вместе с человеком по имени Сэм. Драммонд и его товарищи добрались до Порт-Дофина, где убедили местного монарха совершить набег на своих бывших тюремщиков, в котором погибло много местных воинов. Белым удалось немного улучшить свое положение. Бембо сумел попасть домой после четырех лет плена, а Драммонд был убит аборигенами. О судьбе остальных ничего не известно. Друри через 15 лет случайно встретил знакомых пиратов, которые осели на острове, и, пережив множество приключений, добрался вместе с ними до Англии, где написал свой исключительно интересный «Дневник», впервые опубликованный в 1729 году, как полагают, при содействии Даниэля Дефо.

Глава 6. Натаниэль Норт

Натаниэль Норт был сыном пильщика дров на Бермудах; в возрасте 17 лет он ушел в море, заняв должность кока на борту шлюпа, оборудованного под капер, следовавшего на Барбадос. Судно было построено на Бермудах, где произрастали кедры с крепчайшей древесиной. Судно направлялось к своим владельцам, которые и собирались использовать его в качестве капера. Тогда-то Норт и стал членом его команды. Они прибыли на Барбадос в то самое время, когда на кораблях его величества не хватало моряков, поэтому всех матросов шлюпа насильно забрали на эти корабли, в соответствии с несправедливой традицией, давно царившей в британском флоте. Норт и его товарищи были зачислены в команду военного корабля «Рефери» (Referee). Однако капитан пожаловался губернатору, и все его матросы вернулись на шлюп, за исключением Норта, за которого, по причине его юного возраста, капитан ходатайствовать не стал. Поэтому Норт остался на «Рефери», который был приписан к Ямайке. Пока судно стояло в порту, парнишка нашел возможность сбежать и устроился на маленькое каботажное судно, перевозившее сахар. Он ходил на нем два года, набираясь морского опыта, пока ему не предложили стать капитаном, от чего он отказался. Когда война короля Вильгельма¹¹ была в самом разгаре, он завербовался на ямайский капер, который совершил несколько удачных рейдов против французов. Каждый член команды ухватил жирный кусок добычи в виде надежных, устойчивых долларов, которые ушли столь же легко, как и пришли. Оказавшись без денег, он снова поступил на капер и, имея постоянный успех, сделал участие в рейдах своим единственным занятием. Однако каперство ему вскоре надоело, а может, доходы от него упали, и Норт поступил на бригантину капитана Рисби, которая везла товары в Испанский Мэйн. Эта торговля сильно походила на контрабанду пополам с каперством и была настолько выгодной, что матросы работали за половинное жалованье, больше надеясь на долю при разделе добычи. Однако им не повезло: они не встретили на своем пути ни одного корабля, а торговле помешал корабль испанской guarda costa (береговой охраны) с 40 пушками и командой из 350 французских моряков, нанятых Испанией, с французским же капитаном. Возвращаясь на Ямайку, у Блуфилдса они повстречали двух французских каперов, которые не заметили, какие у их бригантины острые зубы. Капитан Рисби напал на них с такой решимостью, что один сразу же спустил свой флаг, а другой пустился наутек. Десять матросов Рисби были убиты в бою и семь ранены. Их оставили на берегу в Блуфилдсе, договорившись об уходе за ними, после чего судно отправилось в Порт-Ройал.

Рисби достойно наградил свою команду, особенно щедр он был к Норту, который проявил себя опытным моряком и хорошим пловцом, а кроме того, отлично управлялся с каноэ. Он заключил контракт на новый поход за 17 долларов в месяц, но без участия в дележке добычи. На этот раз бригантина, взяв на борт рабов, общим числом человек триста, отправилась к испанскому побережью, а учитывая еще и товары, имевшиеся на борту, торговля с испанцами оказалась очень удачной. Этим бизнесом моряки Рисби занимались еще четыре месяца. Вернувшись на Ямайку, весьма довольный своими успехами, капитан Рисби временно отошел от дел, а Норт снова занялся каперством.

Карьера его развивалась успешно, но однажды, сойдя на берег после рейда, Норт был силой увезен на фрегат «Мэри» (Mary), который, обогнув побережье Испанского Мэйна, снова пришел на Ямайку, а оттуда отправился в Англию. Не желая больше служить на военном корабле, Норт решил прыгнуть с борта и вплавь добраться до берега, но был пойман, когда балансировал на кат-балке, собираясь нырнуть в воду, и был высечен на сходне. Это не прибавило ему любви к британскому флоту, и он все-таки ухитрился сбежать, найдя убежище на борту капера «Нептун», шлюпе, которым командовал капитан Лисенс. В свое время он служил лейтенантом на «Рефери», капитан которого Моисей вышел на нем в море, желая развлечься. Вскоре он получил это развлечение, встретив у берегов Эспаньолы французский капер. Разгорелся жестокий бой, во время которого Моисей был ранен и унесен с палубы вниз. Лисенс приказал идти на абордаж, но квартирмейстер, стоявший у руля, сделал неправильный поворот, и «Нептун» ушел в сторону вместо того, чтобы преследовать француза, и дал ему шанс сделать залп, который убил Лисенса. Моисей приказал Норту встать к штурвалу и, перевязав рану, принял командование сражением. Шлюп тут же пошел на абордаж, и в ближнем бою французский капитан был убит, после чего французы сдались.

Десять матросов «Нептуна» погибли, и двадцать были ранены. У француза раненых и убитых оказалось более пятидесяти человек. Доставленный на Ямайку приз был опознан как «Корона» (Crown) бристольской постройки. Владельцы потребовали, чтобы им отдали половину стоимости приза, но получили треть, куда вошла и стоимость груза. Моисей, хоть и состоял на регулярной службе, зная, что «Рефери» не был введен в строй, совершил еще один каперский рейд, взяв с собой Норта. В конце этого похода Моисей стал вновь командовать «Рефери», а Норт, находясь на берегу, был принудительно завербован отрядом с корабля «Помощь». Он обратился за помощью к капитану Моисею, но все, что тот смог сделать, – это дать ему такие хвалебные рекомендации, что с ним «обошлись очень обходительно» и включили в команду этого фрегата, что считалось знаком отличия среди военных.

Норт служил на «Помощи», пока ее капитан не получил приказ следовать в Англию; опасаясь, что холодный климат не для него, Норт спрятался на берегу и стал ждать, пока фрегат не отчалит. Он вновь занялся каперством, но два приза оказались захваченными повторно, и владельцы предъявили иск на их возврат, что сильно уменьшило прибыль. Норт решил, что больше не выйдет в море под флагом своей страны, и пошел служить на голландское торговое судно, ходившее с Кюрасао к испанскому побережью. Здесь он был захвачен французским капером, и, хотя с ним обошлись хорошо, он решил бросить это дело. Его следующим довольно успешным занятием стало каперство на испанском судне, которое нападало на французские суда вплоть до побережья Ньюфаундленда. Но когда они зашли на Род-Айленд, чтобы продать свои призы, капитан капера, англичанин по имени Ловеринг, умер, корабль был сломан, а бухгалтерские книги отосланы владельцам.

Один из призов, «Пеликан» бристольской постройки, захваченный у французов, был выкуплен командой. Она обеспечила себе лицензию на рейды в южном направлении на 18 месяцев, с учетом возможных аварий на два года. «Лицензия», очевидно, была очень гибким понятием, поскольку «Пеликан» был оснащен для длительного плавания и весьма мощно вооружен. У него был один недостаток – на нем нельзя было использовать железные обручи для бочек, и их скрепили деревянными, что и привело к беде. Команда, ставшая одновременно и собственником судна, выбрала самый популярный путь – на Мадагаскар. В июне «Пеликан» обогнул мыс Доброй Надежды, а в конце июля моряки взяли на борт воду и отдохнули на Сент-Августине. Они планировали, как теперь выяснилось, грабить мавров, как тогда называли всех смуглых людей, будь то арабы или индусы. Но поскольку начался август и осуществить планы, по которым предполагалось грабить только язычников, было уже невозможно, они решили с чистой совестью вернуться домой и удовлетвориться тем богатством, которое было награблено в течение указанного в лицензии времени. Поэтому они зашли на Джоанну.

Обнаружив, что провизия на корабле начала протухать, они решили похитить местного царя и потребовать за него выкуп, однако капитан отказался вести «Пеликан» вдоль неизвестного побережья. Пройдя дальше, они высадились на Гранд-Комор и разграбили город. Добыча была очень скудной – немного клетчатой ткани и несколько серебряных цепочек. По пути в Майотту они обнаружили высаженного на необитаемый остров француза, который жил себе припеваючи на содержании у царя. Они попросили его подсказать им, как захватить город врасплох, но изгнанник не хотел этого делать, поскольку к нему здесь относились очень хорошо. Однако пираты не желали слушать его доводы и заставили выполнить их просьбу. Они окружили дом царя и взяли его в плен, но его сыну удалось вырваться на свободу, хотя и ненадолго, ибо вскоре он был убит. Чтобы оправдать свое подлое нападение, пираты обвинили царя в том, что он якобы отравил команду другого корабля, который, по их словам, шел с ними вместе. Однако это было неправдой, поскольку никакого другого судна с ними не было. Плененного царя доставили на борт «Пеликана», а членов его семьи загнали в церковь и приставили к ним охрану из тридцати шести матросов. Это преступление возмутило местных жителей, и целая толпа голых людей бросилась спасать его величество. Но с пиратского корабля по ним дали залп картечью, и они разбежались, оставив на берегу множество погибших. Царь получил свободу, заплатив выкуп серебряными цепями на сумму 1000 фунтов, и поклялся в преданности этим негодяям, которые, чтобы оправдать свое вмешательство, вынудили его дать обещание больше не травить никого из белых.

Эта операция заняла полмесяца, после чего пираты отбыли к Сент-Августину, прихватив с собой двадцать местных жителей в качестве рабов. Но тут команду поразило заболевание настолько тяжелое, что капитан и тринадцать матросов скончались. Когда все остальные поправились, было решено снова выйти в море, но проверка бочонков с водой показала, что деревянные обручи были так сильно изъедены червями, что сделать это невозможно. Плотник сходил в лес и принес гибкие ползучие растения, которыми и связали бочонки. Обрадовавшись этому, команда сделала плотника капитаном, а Натаниэля Норта назначили квартирмейстером. На Сент-Августине набрали новых моряков из местных жителей, после чего экипаж стал насчитывать сто пять человек. По результатам общего голосования всем им полагались равные доли из захваченной добычи. Для рейдов выбрали Красное море.

Здесь они встретили фрегат, шедший из Мокки, капитаном которого был Роберт Каллифорд, и еще один корабль, под названием «Солдадо», под командованием буканьера Дирка Чиверса. На вопрос пиратов, откуда они, оба дали одинаковый ответ: «С моря». Троица договорилась действовать совместно и в течение ближайших двух месяцев делить добычу поровну. Десять дней спустя на горизонте появился мавританский корабль «Великий Мухаммед» (Great Mohammed). Вначале он встретился с «Солдадо». Мавританец дал бортовой залп, убив на «Солдадо» двоих, но и в его корпус попали два снаряда. «Великого Мухаммеда» быстро взяли на абордаж, несмотря на то что вместе с пассажирами на борту находилось около тысячи человек. Деньги перенесли на борт фрегата из Мокки и поделили между двумя командами. Экипажу «Пеликана» ничего не досталось, что противоречило договоренности. Естественно, последовало множество протестов; моряки с «Пеликана» особенно напирали на то, что они поделились с фрегатом деревом и водой, без которых он не продержался бы в бою. Но им грубо велели убираться прочь. Моряки «Пеликана» ответили, что не уйдут, не получив назад свои бочки и воду. Ссору наконец удалось замять, «Пеликану» было выплачено 1000 фунтов, а мавританец отдал ему некоторое количество воды, пообещав купить дерево, где получится.

После этого вероломства оба корабля направились в Малабар, где сгрузили на берег провизию. Каллифорд и другие мошенники вернулись на Сент-Августин, где состоялся дележ добычи. В двух командах было триста пятьдесят пиратов, каждый из которых получил по 1000 фунтов серебром и золотом, помимо доли в товарах. «Пеликан» вернулся в Красное море, где догнал ничего не подозревавшего мавританца и обстрелял его из стрелкового оружия, убив нескольких человек. Но когда добыча, казалось, была уже в руках, мавританец поднял лисели и, поймав слабый ветерок, стал уходить, избежав захвата «Пеликаном». Последний попытался протаранить его корму, надеясь повредить руль, но мавританцу помогал ветер, и ему удалось уйти от преследования.

Пираты «Пеликана» были вне себя от постигшей их неудачи; они бесновались, не зная, что предпринять. Все кляли судно за слишком медленный ход; посыпались предложения отвести его на Мадагаскар и сломать. Однако вскоре они остыли и решили следовать на Малабар, где за короткое время захватили три могольских корабля, один из которых принес им 6 тысяч долларов. На второй с «Пеликана» перенесли двадцать шесть пушек и переименовали в «Дельфин», «Пеликана» пустили по воле волн, а третий корабль продали за 18 тысяч долларов. По пути на Мадагаскар они чуть было не потерпели крушение во время урагана около Маврикия, потеряв все мачты. Установив временные мачты, они добрались до острова Сент-Мари, где обнаружили Роберта Каллифорда и Дирка Чиверса со своим призом и множество кораблей из Нью-Йорка, торговавших с ними. Одним из них оказался «Пемброк» под командованием Сэмюэля Бёрджесса, принадлежавший Фредерику Филипсу. О них мы расскажем ниже. Капитан «Дельфина» – неизвестный плотник – и несколько матросов, «устав от этой жизни», вернулись в Нью-Йорк вместе с торговцами. Вместо него команда выбрала своим капитаном пирата Сэмюэля Инлесса, жившего на Сент-Мари.

После этого они снова отправились в Малакку и захватили несколько призов небольшой ценности. Норту доверили командовать одним из призов. Имея на борту мавританского владельца другого судна, он сумел достать лоцманскую карту, которая позволила ему зайти за водой на маленький остров около голландских владений. В благодарность за предоставление ценной информации Норт отпустил мавританское судно на свободу. Следующим местом его налетов стал Никобар. Здесь был ограблен датский корабль, который отвели на Мадагаскар, где пираты поделили добычу. Она составила от трех до четырех сотен фунтов на человека.

Когда у Сент-Мари появились три английских фрегата: «Англси» (Anglesey), «Гастингс» (Hastings) и «Ящерица» (Lizard), «Дельфин» подняли так высоко, что его корпус сильно высох и он больше не годился для плавания. Его пришлось сжечь. Однако у боевых кораблей не было враждебных намерений. Капитан Литлтон с «Англси», действующий коммодор, привез королевское предписание о помиловании всем пиратам, которые решат покончить с разбоем. Каллифорд и Чиверс тут же воспользовались этим актом милосердия и вернулись к мирной жизни на купеческих судах. Норт принял возможность помилования с недоверием, поскольку дата, которая могла бы касаться матросов с «Дельфина», уже миновала. Поэтому он взял баркас и с другими сомневающимися отправился на Мадагаскар. Но их лодка опрокинулась во время шквала, и все погибли, кроме Норта и чернокожей женщины-рабыни, которую он уложил на дно лодки. Норту пришлось проплыть 4 лье, пока он не достиг суши, и, когда он, совершенно голый, вышел на берег, негры приняли его за дьявола. Одна женщина, посмелее остальных, оторвала половину своей юбки и отдала ему, чтобы он прикрыл наготу, и помогла ему добраться до ближайшего поселения белых, расположенного в 16 милях от этого места. Здесь ему дали одежду и ухаживали за ним, пока он не выздоровел. После этого он прибился ко двору местного принца и прожил там целый год.

Затем Норт служил на кораблях Фугерра, Бута, Боуэна и Говарда, участвуя во всех их авантюрах в Красном море, и однажды едва избежал крушения в Персидском заливе. После смерти Боуэна на Маврикии, о которой мы писали выше, Норт принял командование его судном. Мало кто имел такой большой опыт морских плаваний и пиратских авантюр. Его посвятили в капитаны по принятому у пиратов обряду, который сопровождался пышной церемонией: «Церемония этого назначения состоит в том, что команда, остановив свой выбор на нем как на командире либо единодушно, либо большинством голосов, вру чает ему в торжественной обстановке шпагу, воздает ему похвалу и заявляет, чтобы он взял на себя командование ими, поскольку является самым способным из всех. И чтобы он вступил во владение большой каютой и принял власть, он был торжественно введен в эту каюту и усажен за стол, где во главе стола стоит один стул для капитана, а второй, на другом конце, для квартирмейстера. Когда они усядутся, последний кратко расскажет ему, что команда, зная о его подвигах и мужестве, оказывает ему честь и избирает его своим предводителем, не сомневаясь в его достойном поведении и его отваге и содействии всему, что ведет к общественному благу. Уверенный в этом, квартирмейстер от имени команды обещает ему выполнять все его законные приказы и провозглашает его капитаном. Затем квартирмейстер берет шпагу, которую предварительно передали ему, и вкладывает ее в руку капитана со словами: «Это есть полномочия для твоих действий, и да сопутствует тебе и всем нам удача». Затем стреляют из пушек; капитана приветствуют троекратно; церемония заканчивается тем, что капитан приглашает отобедать с ним тех, кого он считает достойными этого, и на каждый стол подается большая чаша пунша».

В 1709 году Норт со своей новой командой вышел с Маврикия на Мадагаскар, однако, подойдя к мысу Дельфин за водой и припасами, он вновь поднял паруса, чтобы воспользоваться попутным ветром, оставив на берегу пятьдесят матросов. Держась восточной стороны острова, он пришел в Амбонавулу, поселение на южной оконечности Мадагаскара. Норт перенес на сушу часть своего груза и основал поселение. Он велел построить дома, чтобы его моряки жили с удобствами. Мавританских пленников держали на корабле, хотя Норт потихоньку посоветовал их боцманам улизнуть ночью в море, что они и сделали, к удивлению команды. Норт собрал свой собственный совет и заявил, что если корабль и пропал, то вина за это лежит на них самих, поскольку они потеряли бдительность. Он предложил набраться терпения и постепенно убедил своих товарищей бросить пиратское ремесло и стать честными поселенцами. Они расчистили большие участки земли, стали ее возделывать и завели скот. В течение пяти лет селение процветало. Норт управлял колонией и, подружившись с соседним принцем, участвовал в его войнах с соседями и помогал заключать мир. Время от времени в гавань заходили пираты, особенно часто Хэлси. Не имея желания возвращаться к старому ремеслу, но, нуждаясь в одежде и деньгах, Норт вышел с Хэлси в поход в качестве квартирмейстера. Другие тоже стали джентльменами удачи и отправились в Красное море, где Норт стал капитаном на бригантине Хэлси под названием «Чарльз».

Вернувшись на Мадагаскар, Норт поставил на прикол свое старое и изъеденное червями судно. Он стал жить на территории царя Маратана, который то проявлял заботу, то ссорился с ним. Норт заключил с ним мир, заплатив его величеству 100 цехинов за то, что убедил сестру царя «проводить свои одинокие часы вместе с ним». Такое поведение считалось слишком вольным для царского достоинства. Он прожил здесь один год и, построив со своими компаньонами пятнадцатитонный шлюп, отправился в Манангаро, расположенный в 30 лигах к северу, откуда с помощью другого пирата-поселенца бывшие пираты забрали свои пожитки и перевезли их в Амбонавулу. Всю оставшуюся жизнь Норт прожил на Мадагаскаре, где приобрел имущество, влияние и обзавелся семьей. Иногда он отправлялся в поход за рабами на Джоанну и торговал с Маврикием.

Все шло хорошо, пока он не вмешался в одну из частых местных стычек, не был схвачен и убит сторонниками враждующего царька. Редко кому довелось пережить такие необычные приключения, как Натаниэлю Норту.

Глава 7. Джон Хэлси

Джон Хэлси родился в Бостоне в Новой Англии. В качестве капитана бригантины «Чарльз» ему было поручено отправиться во французские воды. Он совершил набег на рыболовецкий флот французов, промышлявший у Ньюфаундлендской банки, и захватил рыболовное судно из Бреста. Пересадив на него часть своей команды, он договорился, что будет ждать бригантину у Фаяла на Азорских островах. Приз, однако, туда не пришел, и он отправился к Канарам, ограбив и затопив по дороге испанское судно из Барселоны. Остановившись у островов Зеленого Мыса, Хэлси высадил на берег своего лейтенанта – вероятно, из-за ссоры с ним. Несколько человек из команды воспользовались остановкой, чтобы сбежать, но были возвращены португальским губернатором, поскольку патент, выданный Хэлси, позволял ему обращаться за помощью к властям. Мадагаскар был хорошей приманкой, и Хэлси, обогнув мыс Доброй Надежды, направился к этому острову. Он зашел в залив Августина за деревом и водой и забрал с собой нескольких моряков с «Дегрейва», которых во время крушения выбросило на берег. Затонувшим судном, которое принадлежало Ост-Индской компании, командовал капитан Янг.

Из бухты Августина Хэлси пошел к Красному морю, захватив по дороге голландский шестидесятипушечный корабль, шедший из Мокки, команду которого он держал у себя целую неделю. Планируя заняться пиратством, Хэлси поначалу намеревался нападать только на мавританские корабли. Но это не понравилось команде, которая настояла на захвате голландца. Хэлси отказался, и его, вместе с пушкарем, который не хотел наносить вреда европейским судам, посадили под замок, а «Чарльз» стал маневрировать, чтобы подойти к голландскому кораблю и захватить его. Последний, встревоженный подозрительным поведением встречного судна, дал предупредительный залп, который сорвал с палубы «Чарльза» пушку, контузил рулевого и снес верхний марсель. Этот меткий выстрел напугал пиратов, и они разбежались кто куда. Некоторые поспешно спрятались в трюм, к великому негодованию хирурга, который, хотя и был против пиратства, не смог удержаться и принялся колоть трусов своей шпагой.

Офицеры были восстановлены в правах, и «Чарльз» отправился к Никобарским островам в Бенгальском заливе. По дороге был захвачен мавританский корабль «Буйвол» (Buffalo), хотя им командовал капитан Бакли, англичанин, а помощниками у него служили два его соотечественника. Оправданием захвата стало то, что он принадлежал арабам. «Буйвол» шел в султанат Ачех, на Суматру, и был нагружен сливочным маслом, рисом и тканями, которые очень пригодились пиратам. Двух помощников насильно оставили на «Чарльзе», а капитана и «мавров» отпустили вместе с кораблем в Никобар. «Чарльз» снова отправился в море, где захватил шлюп, который тоже шел в Ачех. Им командовали капитан Коллинз и два английских помощника, а команда состояла из индийских матросов. Шлюп привели в Никобар, где выяснилось, что капитан «Буйвола» Бакли за время их отсутствия умер.

Ни на одном из этих призов не было ни денег, ни сокровищ, и между пиратами разгорелся спор. Одни требовали вернуться в Вест-Индию, другие – отправиться в Индийский океан. Тогда недовольные захватили шлюп и, назначив капитанами некоего Роува и француза по имени Майерс, присоединившегося к ним на Мадагаскаре, отправились к этому острову. Двум помощникам Бакли, которых сначала заставили остаться на шлюпе, позже разрешили отправиться на материк в каноэ, а Хэлси и остальные моряки «Чарльза» двинулись в сторону Малаккского пролива. Они собирались устроить там засаду на корабли, идущие в Манилу, на которых обычно, помимо груза, перевозились и деньги. Вскоре они увидели корабль европейской постройки, но, поскольку он был вооружен тридцатью шестью орудиями, моряки «Чарльза» не решились на него напасть, опасаясь, что это еще один голландец, вроде того, что так сильно напугал их по пути в Красное море.

После этого они погнались за крупным кораблем, который оказался хорошо вооруженным судном, принадлежавшим Ост-Индской компании и носившим название «Альбемарль». С него сразу открыли огонь по бригантине. «Чарльз» развернулся и бросился бежать, но «Альбемарль» стал его преследовать. Бригантина оказалась более быстроходной, и пиратам удалось скрыться. Вскоре выяснилось, что запасы воды и провизии у них подошли к концу, однако незадачливые пираты не решились высадиться в Малакке, опасаясь, что их захватят голландцы, и проголосовали за то, чтобы вернуться на Мадагаскар. По пути они зашли на Маврикий, губернатор которого за небольшой подарок разрешил им пополнить запасы воды и провизии. Покинув Маврикий, они прибыли в порт на Мадагаскаре, который пираты называли портом Надежды, а коренные жители – Харангби. Он располагался неподалеку от острова Сент-Мари. Здесь они встретили своих товарищей с «Буйвола» и «Дороти» – судна, захваченного капитаном Томасом Уайтом, талантливым моряком, который создал большое пиратское сообщество, о котором рассказано в главе, посвященной этому человеку. «Чарльз» был отремонтирован, снабжен провизией и водой, его команда увеличилась до ста человек, после чего он снова отправился в Красное море. Пираты сделали остановку на Джоанне, взяли на борт несколько живых коз и запас кокосовых орехов и через одиннадцать дней добрались до пролива Баб-эль-Мандеб.

Прошло немного времени, и в проливе показались двадцать пять судов из флота Великого Могола, которые шли в Мокку. Пираты ликовали – богатая добыча сама идет к ним в руки, но на море наступил полный штиль, и «мавры», идя на веслах, благополучно прошли пролив, а «Чарльз», из-за отсутствия ветра, не смог их преследовать. Через несколько дней им удалось захватить небольшое судно, шедшее из Мокки. Оно везло лекарства и около 2 тысяч долларов – это были первые настоящие деньги, которые пиратам удалось захватить с момента начала их авантюры.

Четыре дня спустя в проливе показались четыре английских судна; разбойники, жаждавшие добычи, позабыли о том, что это были их соотечественники, и решили напасть на них. Приближалась ночь, но пираты держались поближе к судам. На английских кораблях всю ночь слышны были трубы, звуки которых предупреждали соседей, где они находятся, чтобы избежать столкновения. Утром английские капитаны, увидев в своих рядах подозрительное судно, выстроились в линию и подняли сигнал: «Кто вы и откуда?» Они получили лаконичный ответ: «С моря».

После этого бригантина бросилась наутек, но один капитан, заподозрив, что это пираты, убедил капитана Яго, который командовал ближайшим судном и имел на борту 24 орудия и 76 моряков, броситься за ним в погоню. Но его помощник, догадавшийся, что это была уловка с целью вырвать одно судно из общего строя, сказал, что этого делать не стоит. Тогда пират развернулся и выбрал себе в качестве жертвы корабль «Взлетающий орел» (Rising Eagle) с 16 пушками на борту, который шел самым последним. Его капитан Чемберлен три четверти часа, умело лавируя, обстреливал пиратское судно. Во время боя погиб первый помощник Чемберлена и несколько человек команды, а казначей прыгнул в море и утонул. Капитан Яго, поддавшись требованиям своих коллег, неохотно пошел на помощь «Орлу», но корма и нос судна были повреждены ядрами, посланными пиратами. Испугавшись, капитан Яго велел спасаться бегством, хотя его корабль был специально предназначен для борьбы с пиратами. Два других судна тоже оставили своего товарища в беде, и «Взлетающий орел» был захвачен. Хотя его команда взывала о пощаде, а бой считался законченным, второй помощник отомстил за смерть капитана, устроив пальбу на баке и убив двух пиратов «Чарльза», один из которых был помощником канонира. Решили убить его немедленно, но в дело вмешались «несколько ирландцев и шотландцев» вместе с неким Томасом Уайтом, который когда-то тоже был капитаном пиратского судна, и жизнь смельчака была спасена. Выяснилось, что этот человек был ирландцем.

Расспросив пленников с «Взлетающего орла», пираты узнали, что один из сбежавших кораблей, «Эссекс», вез деньги. Его догнали, и он сдался после первого же выстрела, хотя на нем было достаточно матросов, чтобы сопротивляться абордажу. Преследуя «Эссекс», пираты прошли мимо двух других кораблей; команды на них оказались такими трусливыми, что готовы были спустить флаг еще до первого выстрела. Капитан «Эссекса» носил очень подходящее ему имя – Томас Пант; он хорошо знал Натаниэля Норта, квартирмейстера «Чарльза». Благодаря этому с ним обошлись по-божески, как и с его пассажирами – несколькими английскими джентльменами. На борту «Эссекса» было 40 тысяч фунтов в монете, а еще 10 тысяч было обнаружено на «Взлетающем орле». Первый был отпущен, а второго привели на Мадагаскар. Здесь пираты поделили между собой деньги и принялись наслаждаться жизнью. В это время из Индии на небольшом шлюпе «Грейхаунд» (Greyhound, «Гончая») прибыло несколько пассажиров «Эссекса», которые надеялись выкупить захваченные пиратами товары. Они нагрузили шлюп всем необходимым для жизни, надеясь, что пираты позарятся на эти товары и продадут им награбленное. Они были встречены очень радушно, и дело, казалось, было решено.

Пока суд да дело, к острову Сент-Мари подошло шотландское судно «Нептун», команда которого надеялась приобрести здесь негров для голландских поселенцев в Батавии. Это было хорошо вооруженное судно, имевшее на борту 26 пушек и команду из 54 человек. Его капитаном был Джеймс Миллер. Он вез вина и другие предметы роскоши и завязал с пиратами выгодную торговлю, оттеснив своих конкурентов, купцов из Мадраса. Возмущенные этим, они тайно собрались и решили, что губернатор Мадраса будет очень доволен, если они захватят работорговца. Ему было отправлено письмо, на которое пришел ответ, что если люди начнут с захвата «Нептуна», то их потом не остановишь. Вскоре разразился ужасный ураган, который поломал мачты на «Нептуне», а пиратские суда затонули. Оставшись без кораблей, разбойники вступили в заговор с Сэмюэлем Бёрджессом, помощником капитана на «Нептуне», решив захватить это судно и переоборудовать его для своих нужд. Так и было сделано. Но пока судно снаряжали, Хэлси, который не принимал участия в этом заговоре, умер от лихорадки. Его с почестями похоронили по обычаю англиканской церкви. Были приспущены флаги, а на крышку гроба положили шпагу Хэлси и его пистолет.

После смерти капитана для пиратов не стало никаких преград. «Грейхаунд» сумела спастись во время шторма, но, сев в пинасу, взятую на «Нептуне», пираты ее захватили, пока она стояла на якоре, и забрали все деньги и вещи, которые они отдали купцам за их товары. Погрузив на борт «Грейхаунда» две большие бочки бренди и десять бочек мадеры, они приказали капитану Миллеру, второму помощнику и боцману выходить в море. Остальную часть команды они задержали на острове в качестве будущих рекрутов, но большинство из них умерло от пьянства и болезней.

Переоборудование «Нептуна» в условиях нехватки необходимых материалов, которое производилось людьми, непривычными к этому делу и работавшими спустя рукава, заняло почти год, уже подходило к концу, когда налетел новый ураган и разбил судно. Оставшимся пиратам так и не удалось найти новый корабль. Они рассеялись по острову и умерли. Таков был конец капитана Хэлси и его команды.

1.John Company – неофициальное название Ост-Индской компании. (Примеч. ред.)

2.Сале́ – четвертый по величине город Марокко. Расположен на побережье Атлантического океана в устье реки Бу-Регрег, которая отделяет его от Рабата. (Примеч. ред.)

3.Диего-Суарес – совр. Анциранана – город на северной оконечности Мадагаскара. (Примеч. ред.)

4.Мыс Прибрежного Замка – совр. город Кейп-Кост, Гана. (Примеч. ред.)

5.Баб-эль-Мандеб («Врата слез» – ар.) – пролив между юго-западной оконечностью Аравийского полуострова и северовосточной частью Африканского материка. Соединяет Красное море и Аденский залив Аравийского моря. (Примеч. ред.)

6.Ла-Корунья – порт на северо-западном побережье Пиренейского полуострова в Галисии (Испания).

7.Генри Эвери переименовал фрегат «Карл II» в «Фэнси».

8.Мокка – совр. Моха, Йемен.

9.Сурат – город на западе Индии, в штате Гуджарат.

10.Каликут (совр. Кожикоде) – город в южной части Индии, штат Керала. (Примеч. ред.)

11.Война короля Вильгельма (1689–1697) – боевые действия в Северной Америке во время войны Аугсбургской лиги, первый из франко-английских конфликтов в Северной Америке. (Примеч. ред.)

Pulsuz fraqment bitdi.