Kitabı oxu: «Пассажир сорок второго»

I

Илья жил так тихо, словно постоянно извинялся за свое существование. В двадцать шесть лет у него не было ни друзей, ни девушки. Женщины вообще казались ему существами с другой планеты — опасными, непостижимыми, обходящими его стороной из-за его вечной застенчивости и неловкого взгляда.

Работал Илья инженером в отделе технического контроля на заводе синтетических волокон. Каждый его день был неотличим от предыдущего: серые цеха, километры текстурированных нитей, журналы брака и монотонный гул станков. Жил он на окраине, а завод находился в глухой промышленной зоне.

Единственной нитью, связывающей эти две точки, был сорок второй автобус. Маршрут 42 вобрал в себя всю унылую изнанку города. Каждое утро Илья заходил в ржавый, пахнущий бензином салон и растворялся в толпе. Публика здесь всегда была одинаковой: заспанные работяги с тяжелым дыханием, хмурые пенсионеры с тележками, маргиналы, студенты. Сначала Илья просто прятался в телефоне или дремал, уткнувшись в воротник куртки, но быт казался слишком плоским. Тогда он придумал Игру.

В один из унылых ноябрьских вечеров, когда автобус намертво встал в пробке, а телефон разрядился, Илья посмотрел на соседа по поручню. Это был небритый мужчина в потертой куртке с запахом дешевого табака. «Адъюнкт-профессор аналитической философии, переживающий глубокий творческий кризис», — мысленно назначил Илья. И мужчина вдруг показался ему другим: в морщинах у глаз проступила академическая тоска.

Потрепанная тëтка с тяжелыми пакетами легким движением мысли превратилась в «старшего научного сотрудника Института проблем права». Хмурый субъект в капюшоне стал «доцентом кафедры гляциологии», только что вернувшимся из экспедиции, а спящий на заднем сиденье дед — «сомнологом-консультантом». Время в пути потекло незаметно. Илья чувствовал себя режиссером, оживляющим эту серую массу.

II

В тот вторник Игре стало тесно в его голове. Автобус снова полз по мосту. Рядом стояла новая пассажирка — невысокая, крепко сбитая, подвижная и удивительно юркая для своего возраста женщина в застиранном пуховике цвета жухлой травы. Типичная дачница или рыночная торговка. «Доцент кафедры орнитологии и зоологии позвоночных», — мысленно вынес вердикт Илья.

В груди шевельнулся глупый, мальчишеский азарт. В конце концов, кто его здесь знает? Если над ним посмеются — он просто выйдет. Илья протиснулся ближе, ухватился за поручень и, стараясь говорить непринужденно, произнес:

— Извините… А что вы, как орнитолог, думаете о популяции камчатских чаек в этом сезоне?

Женщина замерла. Она медленно повернула голову. Из-под вязаной шапки на Илью уставились неожиданно цепкие, молодые глаза. Секунд пять она пристально разглядывала его. Илья уже проклял свою смелость, ожидая грубости, но женщина вдруг коротко, заливисто хохотнула.

— Надо же! — энергично воскликнула она, и ее сильный голос перекрыл гул мотора. — Вот уж не ожидала встретить коллегу на сорок втором маршруте! О камчатских чайках, говорите? О Larus schistisagus — тихоокеанских чайках, если быть точнее? Молодой человек, да там полная катастрофа из-за изменения кормовой базы! Ситуация критическая. Рыболовецкие хозяйства урезали выбросы отходов, и птица массово переходит на антропогенные корма. Они буквально оккупировали городские свалки в Петропавловске, у них меняется репродуктивное поведение! Мы в этом году на мониторинге зафиксировали падение успешности гнездования на тридцать процентов!

Илья оцепенел. Автобус вокруг них словно растворился. Хмурый мужчина сбоку даже вынул из уха наушник.

— Постойте, — женщина вдруг прищурилась, вглядываясь в него с искренним научным интересом. — А вы как догадались, что я с Сахалина? Я ведь только вчера прилетела. Возглавляю там кафедру, мы как раз по гранту Дальневосточного отделения РАН работаем. Вы тоже на симпозиум в Академгородок едете? На секцию биоразнообразия? Наверное, из питерского института, у них схожая тематика? Какой у вас доклад?

Внутри у Ильи все похолодело. Ладони мгновенно стали влажными. Происходящее казалось безумным сбоем в матрице.